Цитаты из книги «Двенадцать стульев», страница 11

Крейцерову сонату» писал, тогда тоже лопал? – ядовито спросил Коля. – «Крейцерова соната» маленькая. Попробовал бы он написать «Войну и мир», сидя на вегетарианских сосисках!

Старик с сомнением посмотрел на зеленые доспехи молодого Воробьянинова, но возражать не стал. «Прыткий молодой человек», – подумал он.

Жители Москвы, стесненные жилищным кризисом, бросятся в ваш великолепный город. Столица автоматически переходит в Васюки. Сюда приезжает правительство. Васюки переименовываются в Нью-Москву, Москва – в Старые Васюки. Ленинградцы и харьковчане скрежещут зубами, но ничего не могут поделать. Нью-Москва становится элегантнейшим центром Европы, а скоро и всего мира. – Всего мира!!! – застонали оглушенные васюкинцы.

франт в замшевой кепке с кожаным желтым козырьком.

застывшей у двери вдове, как бы говоря: «Ну, как вам это

у несгораемого шкафа? Исчез отец Федор. Завертела

запятнанную касторовую шляпу.

чепце интенсивно абрикосового цвета,

– Куда ж твой барин уехал? – А кто его знает! Люди говорили, в Париж уехал. – А!.. Белой акации, цветы эмиграции… Он, значит, эмигрант? – Сам ты эмигрант… В Париж, люди говорят, уехал. А дом под старух забрали… Их хоть каждый день поздравляй – гривенника не получишь!.. Эх! Барин был!..

Парикмахер «Пьер и Константин», охотно отзывавшийся, впрочем, на имя «Андрей Иванович», и тут не упустил случая выказать свои познания в медицинской области, почерпнутые им из московского журнала «Огонек».