В своем небольшом по объему романе автор поднимает ряд вопросов, над которыми хочется размышлять даже после его окончания. Нормален ли брак в котором оба супруга изменяют и рассказывают друг другу о своих похождениях? Допустима ли эвтаназия и если да, то кто вправе решать, что уже пора на тот свет? Уж не алчущие ли наследники будут в первых рядах радеть за "облегчение мук" умирающего? Как далеко готов зайти человек преследуя свои цели? Что страшнее остаться равнодушным к совершаемому на твоих глазах преступлению или уничтожить человека морально? И на сколько следует доверять другому человеку?

Где та граница между разумным доверием, дабы не прослыть социопатом и излишней откровенностью, которая вполне может сломать карьеру и даже лишить жизни. И не важно, с кем именно ты поделился своим сокровенным: со случайным попутчиком, с любовницей или со старым другом. И не важно, что стало причиной этих откровений. Просто, вполне вероятно, что в будущем кто-то захочет заработать на этой информации, а кто-то свести счеты, почувствовав свою власть над Вами.

Образец современной британской прозы: интеллектуальный роман, с закрученным и неожиданным финалом. Книга о мести, эвтаназии, человеческих ценностях и принципах. Роман довольно небольшой, но с достаточно мощным зарядом.

В мире обычный бедлам: рыбы меняют пол, британский настольный теннис в упадке, а в Голландии нечистоплотные типы с дипломами медиков берутся законным образом устранять неудобных престарелых родителей. Как интересно. Нужна всего-навсего родительская подпись в двух местах да несколько тысяч долларов.

Два главных героя - достаточно известные и успешные в своем кругу личности. Один – редактор популярной газеты, желающий повысить рейтинг издания за счет скандальной статьи. Второй – талантливый композитор, работающий над созданием «Симфонии тысячилетия». В романе отражаются их человеческие поступки, характер то одного героя, то другого, тяжёлые мысли о безвыходности и утерянного счастья о том, что прошло и никогда не вернётся. Что это было по мнению автора: история о мести, мелочности, тщеславии, дружбе или о том, как за считанные дни два совершенно обычных человека, обладавшие, казалось бы довольно высокими моральными устоями, при определенных условиях, подпитываемые разочарованием и неудачами, могут превратиться в злодеев и найти выход в мести?

Как мало знаем мы друг о друге. Большая наша часть скрыта под водой, как у льдины, и обществу видна лишь надводная, холодная и белая личина.

У многих из нас встречались похожие ситуации в жизни, и каждый выбирал свой вариант выхода, так и при оценке этой книги наверняка возникнет много мнений. Что касается меня, мое первое знакомство с творчеством Макьюэна считаю удачным - буду дальше знакомиться с его творчеством.

Надо раз и навсегда запомнить: начитка Вячеслава Герасимова непременно превращает в угэшечку даже самую великолепную книгу в истории литературы.

Итак, прослушав как мне казалось наискучнейшую историю двух занудных рефлексирующих мужчин среднего возраста, которые от своей скуки вдруг ни с того ни с сего решают убить друг друга, видимо, чтобы добавить перчику в ленивый неразвивающийся сюжет.

Но потом, перечитав краткий пересказ сюжета я поняла, что книга прекрасна, а Герасимов - исчадие ада, хоть и сам старается хорошо делать свое дело.

Итого: книга великолепная!

Автор изумительно играет с персонажами и поворотами сюжета, казалось бы, почти ничего не меняется по фактам, но как часто отношения друзей переворачиваются с ног на голову и с головы на ноги! Это ведь гениально, читателя по сути ставят на место каждого из друзей и заставляют почувствовать свое тщеславие, одновременно с беспомощностью и одновременно со всеми остальными человеческими слабостями. Друзья просто настолько погрязли в повседневности что не могут разглядеть хорошее в мире, они не могут найти способ поступить правильно, они завязли в болоте.

И они утонули.

Что как бы переносит идею на самого читателя. А какой из друзей здесь я? Насколько я погрязла в этом болоте?

О, эта книга как раз о яде, о том яде, который наполняет нашу жизнь. Желаем мы этого или нет , но этого так! Капля за каплей он проникает и отравляет нашу жизнь, приводит к срывам, неудачам, к подлости, трусости. Каждый герой здесь совсем не "герой" , временами жалко, иногда нестерпимо мерзко, а чаще просто узнаваемо, что очень раздражает само по себе. Это книга о мести, которая сладка. Нельзя, ох нельзя, унижать людей, а уж прилюдно просто опасно...человек терпит, копит обиды, тщательно нянчится со своей ничтожностью и просто на глазах расцветает , претворяя свой план в жизнь. Это книга о самообольщении. Гений, да ! Разве не это главное? Пусть уже выбор перед тобой не стоит, все подчинено единому моменту, мысли несущей аккорд, тему...Или ты "Меч Карающий"! О да! В твоих руках не жизнь и репутация человека, нет, в твоих руках будущее страны...ни много, ни мало.

Это книга о тех кто пока ещё не на гребне, о тех кто только ищет случая взлететь на чужом поражении. Возможно чуть подтолкнуть, самую чуть. Это книга о нищих духом, которые не придут проститься с тобой, когда ты повержен, когда фотография и пара писем упакованы в бумажный пакет, а дверь кабинета открыта и ты ждешь, что хоть кто-нибудь зайдет попрощаться с тобой. Это книга о мнительности и слабости, о понимании собственной никчемности и боязни одиночества, слабости и смерти. И да, это книга о дружбе, которая не всегда....нет не так...которая всегда совсем не то , что мы желали и представляли о ней.

А ещё это книга о музыке и издательском деле, о политике и просто о жизни ...и о смерти, которой все начинается и все заканчивается. Рос он ночью, рос он днём. Зрело яблочко на нём, Яда сладкого полно. Знал мой недруг, чье оно. Темной ночью в тишине Он прокрался в сад ко мне И остался недвижим, Ядом скованный моим.

Сразу после прочтения трудно собрать воедино все впечатления и ассоциации, чтобы выдать более-менее адекватную рецензию. Сначала не мешало бы выдержать «четыре такта партитурной тишины»: и для того, чтобы всё переварить, избегнув обратной перистальтики, и в качестве минуты молчания, благо есть по ком. Хоть было по ком изначально, поскольку с первой же страницы мы оказываемся на похоронах некой Молли Лейн, чью память пришли почтить множество разнокалиберных её любовников, коих она, похоже, собирала с особым тщанием, по-гурмански, благодаря их уникальностям. С некоторыми мы знакомимся, чтобы в дальнейшем пройти по канве романа с двумя из них: нарочито эстетствующим композитором Клайвом Линли и нарочито принципиальным главным редактором газеты Верноном Холлидеем.

Они друзья, связанные противоположностями: Клайв дающий, Вернон берущий; Клайв олицетворяет такую пару английских пристрастий как творчество и спорт (правда, не традиционный крикет, а пешеходный туризм), а Вернон политику и карьеризм. Оба они взбудоражены смертью общей любовницы, особенно внезапным затуханием мозговой деятельности. Это обоих страшит больше всего, поэтому каждый из них желает заручиться на свой счёт дружеским куп-де-грас. Подспудно они хотят сделать что-то очень значительное в своей жизни (в своём понимании). «Конечно, должен наступить в жизни такой момент, когда впервые осознаешь свою ценность, - и, конечно, это всегда будет казаться абсурдом.» Клайв пишет симфонию конца милениума и пребывает в ожидании мелодии века, достойной Nessun dorma Пуччини или Бетховенских тем, а Вернон пытается развернуть грандиозный политический скандал в прессе (правда, не столь глобальный). Мы ритмически всецело окунаемся в каждый из этих процессов, ибо «время осознать главенство ритма и тона и стихийную природу мелодии». И мелодия, ожидаемая маэстро, действительно оказывается стихийной, и готовит «удар от классика». Но главный мотив романа другой, впрочем тоже возникший стихийно и на волю стихии пущенный...

Интересно отыскивать такие дуали в характерах, как оказалось, заклятых друзей, что предоставлено читателю. Ведь при небольшом объёме очень концентрирован и многослоен, что присуще постмодернистской прозе, и таит много смыслов и аллюзий, хотя, может статься, что и отсутствие их. В частности, можно рассматривать эту дуаль как задачи, стоящие перед автором романа: создать насыщенное и одновременно увлекательное произведение, попытаться донести до читателя красоту композиции или увязнуть в сюжете на потребу публике. Если сравнить глубину осознанного композиторского подхода к создаваемой симфонии с поверхностностью средней оценки от шеренги рядовых домохозяек, - провокация автору удалась.

Мне импонировал язык романа; неявный юмор, заключённый в построении фраз, с образцами «прямого» юмора, в качестве контрапункта; во мне находили отклик переживания и мысли героев; я оценил вполне симфоническую композицию, сродни той, которую Барнс придал своему роману о Шостаковиче (но Макьюэн, очевидно, применил этот приём раньше); насыщенность в небольшой форме, что придаёт роману подобие новеллы (в английском, кстати, оба они обозначаются одним словом novel); постскриптум последней главы, что делает финал даже не открытым, а приоткрытым. Дескать, а может и не в этом было дело, и не нужно было множить сущности. Может стоило уподобиться рядовой домохозяйке да искромсать всё бритвой Оккама, пусть даже они и не ведают о её существовании и предназначении? Фактом остаётся лишь то, что «что-то очень неладно в мире, и не обвинишь в этом ни Бога, ни его отсутствие».

Вторая книга Макьюэна на моем читательском пути – и она тоже о том, как двое людей, по сути, стоят на узком мосту и толкают друг друга лбами. Впрочем, нет, это больше похоже на замысловатый танец, со стороны красивый, а на самом деле это танец, в котором противнику демонстрируются клыки, какой-нибудь воинственный танец насекомых, в финале которого чья-то голова будет откушена. Была бы откушена, будь мы насекомыми, но мы люди, и получается у нас более замысловато. И более отвратительно.

Что поместилось в маленький роман, который сподручнее назвать повестью, если не рассказом? Дружба – не та, которая в книжках про детей, а та, которая случается со взрослыми, это гораздо сложнее. Любовь. Смотри на меня, внимательно смотри. Болезнь. Могущественный враг, который отнимает не только силы и жизнь, но и главное – самосознание. Этика. Искусство. Жизнь умеренно большой газеты изнутри – производственный роман в мини-формате. Музыка – процесс создания нового музыкального творения. Риторика – как важно в нужный момент произнести в микрофон нужное слово.

Интересно, есть ли еще у Иэна Макьюэна такие романы-танцы. Если собрать их под одной обложкой, будет настоящая энциклопедия человеческой жизни. Из которой все будет понятно, и в то же время непонятно будет ничего: с нами, людьми, иначе не получается.

Эту книгу надо читать ночью. Лучше даже ближе к рассвету, в час, когда умирает больше всего людей, когда уже алкоголь кажется несуразным, когда вещи дико воняют дымом, но ты продолжаешь курить, обжигая пальцы, превращая пепельницу в тысячеглавую антену, способную уловить чужие мысли. В это время ты больше всего боишься умереть, в такие моменты тебе нужен кто-то, кто выхватит тебя из объятий темноты, а совсем не тот, кто осмелится нажать на кнопку, навсегда прерывая пляс твоей кардиограммы на экране.

Амстердам - город порока и вседозволенности внутри нас. Cюда мы можем прийти в любой момент. Прогуляться по улочкам нашего тщеславия, пересеченных каналами осознания собственной гениальности. Тут мы можем заглянуть в кофи-шоп, чтобы забыть обо всем и поплыть на волных умиротворения. Здесь можно прокрасться в квартал красных фонарей, чтобы переодется в женское платье, или заняться шантажом, или купит что-нибудь (даже здесь запрещенное) из-под полы.

Когда мы забываем о дружбе, когда предаем любимых, когда копаемся в грязном белье, когда отворачиваемся от изнасилованной женщины, мы тут же попадаем в этот глубинный Амстердам. Вот только не стоит преждевременно радоваться и предвкушать опасные и будоражащие кровь развлечения. Помните, что в темных переулках этого города, скрываются люди в белых халатах, охотящиеся на вас со смертельной инъекцией в руке.

Темной ночью в тишине Он прокрался в сад ко мне И остался недвижим, Ядом скованный моим. Уильям Блейк

Англия, конец тысячелетия. Старые друзья Клайв (композитор) и Вернон (редактор журнала) принадлежат к верхушке образованного среднего класса, creme-de-la-creme золотого миллиарда. Их дружба длится с юности, ее не смогла разрушить ни разность интересов, ни явное материальное и творческое преимущество баловня судьбы Клайва - на всякого композиторов, которому повезло попасть в обойму приходится сотня, когда не тысяча профессионалов, работающих со словом; ни даже то, что любовницей обоих побывала в свое время Молли. Блистательная Молли, к чьим ногам падали самые яркие мужчины, а респектабельный брак с издателем Джорджем не помешал любовной связи с министром Джулианом Гармони.

Бедняжка Молли, которую ранняя и скоротечная деменция пожрала в несколько месяцев. Под впечатлением от ее смерти друзья дают друг другу слово: в случае, если такое случится с одним из них, второй позаботится об эвтаназии до того, как он превратится в овощ. Дальше жизнь идет своим чередом: Клайву заказывают миллениальную симфонию, сегодня об этом странно вспоминать, но конец прошлого века страсть как любил пышно отмечать даты. Вернону подворачивается возможность поднять до небес рейтинг возглавляемого им журнала, заодно сквитавшись с напыщенным аристократом Гармони - всплывают компрометирующие фотографии министра в образе трансвестита и Вернон намерен их опубликовать, разрушив его карьеру.

Клайв не одобряет этой скандальной идеи, Вернон обижен непониманием со стороны друга, Клайв внезапно вспоминает, как много он делал для Вернона на протяжении их знакомства и как мало получал взамен, взаимные обиды копятся. В поисках вдохновения для симфонии, он отправляется в горы, где становится свидетелем неприятной сцены между мужчиной и женщиной, которые кажутся любовниками или даже супругами,. Позже оказывается, то был очередной эпизод нападения маньяка, названного Душителем озерного края. Нет-нет, ничего фатального, женщина спаслась, а мерзавца поймали, но Клайв, на которого как раз в это время нисходит вдохновение, не спешит исполнить гражданский долг и предложить себя полиции в качестве свидетеля, чем дает повод уже Вернону упрекнуть себя в небезупречности моральной позиции. Развязки не ожидают ни герои, ни читатель.

Синдром самозванца, ранняя деменция, предательство и манипулирование - сквозные темы в творчестве Иэна Макьюэна, которого я, признаюсь, не люблю. Его ставят в один ряд с Джулианом Барнсом, но где у последнего умение увидеть и показать величие в малом, нежное, бережное, сочувственное проникновение в самые потаенные глубины, там у Макьюэна набор хромированных инструментов, препарирующих низость и подлость человеческой натуры.

"Амстердам" не исключение. В погоне за броским сюжетом, достойным желтой прессы, автор дискредитирует идею возможности спокойно и с достоинством уйти, не переживая мучительного унизительного распада, не терзая ближних. Лишает права на выбор.

Только что прочитала. Сильно, да. И неожиданно, ибо подобного не читала, да и о сюжете заранее ничего слышала (читай - не слУшала, чтоб не лишать себя интриги). А теперь сижу и думаю: как написать, чтоб не допустить спойлеров? Ибо именно об этой книге хочется писать конкретно, разбирая каждый шаг и каждый поступок героев. Слишком уж провокационны их действия, их сомнения, их решения: по отношению к дружбе, к вопросам чести и совести, к той грани, переход через которую означает вседозволенность...

В общем-то, любимой книга не стала. Но... Но она из тех, что стОит прочитать: слишком о многом она заставляет подумать, поставить себя на месте героев и признать, что сам-то ты тоже не белый и пушистый.