Цитаты из книги «Убить пересмешника», страница 86

Юристы, наверно, тоже когда-то были детьми. Чарлз Лэм

говори с другими не про то, что интересно тебе, а про то, что интересно им

Канингемами из Старого Сарэма – многолюдным

Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймешь

– Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймешь.

Дамы, по-моему, побаиваются мужчин и не очень-то их одобряют. А  мне мужчины нравятся. Пускай они сколько угодно ругаются, и пьют, и в азартные игры играют, и табак жуют, а все равно в них что-то есть; пускай они не такие уж прек

– Я, конечно, не знаю, – громко сказал Сесил, – но они вроде меняют деньги или еще чего-то, только все равно, что ж их за это преследовать! Ведь они белые,

последние новости, проекты новых законов, дневники Лоренцо Дау  – все, что читал Аттикус, когда я перед сном забиралась к нему на колени. Пока я

Когда она училась в школе, ни в одной хрестоматии не упоминалось о внутренних сомнениях, и тетя Александра понятия о них не имела.

Они имеют право так думать, и их мнение, безусловно, надо уважать, – сказал Аттикус. – Но чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой. Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, – это его совесть.