Цитаты из книги «Убить пересмешника», страница 2

Чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой.

Опять, как в нашей церкви, я услыхала, что женщины грешны и нечисты, – видно, все священники только об этом и думают.

Просто есть такие люди, они… они чересчур много думают о том свете и потому никак не научатся жить на этом.

Почти все люди хорошие, когда их в конце концов поймешь.

...бывают люди, в руках у которых Библия опаснее, чем...чем бутылка виски в руках твоего отца.

- А я, когда вырасту, наверно, стану клоуном, - сказал Дилл.

Мы с Джимом от удивления стояли как вкопанные.

- Да, клоуном, - сказал он. - Ничего у меня с людьми не получается, я только и могу, что смеяться до упаду.

- Ты все перепутал, Дилл, - сказал Джим. - Сами клоуны грустные, а вот над ними все смеются.

- Ну и пусть, а я буду другой клоун. Буду стоять посреди арены и смеяться всем в лицо.

Ничего нет хорошего, когда приходится кого-то ненавидеть.

Когда ребенок о чем-нибудь спрашивает, ради всего святого, не увиливай, а отвечай. И не заговаривай зубы. Дети есть дети, но они замечают увертки не хуже взрослых, и всякая увертка только сбивает их с толку.

Если у вас кто-нибудь умер, соседи приносят вам поесть, если кто-нибудь болен - приносят цветы, и так просто иной раз что-нибудь подарят. Страшила был наш сосед. Он подарил нам две куколки из мыла, сломанные часы с цепочкой, два пенни на счастье - и еще он подарил нам жизнь. Но соседям отвечаешь на подарок подарком. А мы только брали из дупла и ни разу ничего туда не положили, мы ничего не подарили ему, и это очень грустно.

Чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой. Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, – это его совесть