Комментарии, 62 отзыва

— Ты где был? — Пиво пил... реклама

— Дорогой, где ты был? — Бегал... другая реклама

Где я был? Стой-стой, не переживай ты так. Книжку вот одну читал. Хорошая. Про войну. Да, про Вторую мировую, конечно. Перестань, не всё так просто. От немца. Нет, не Ремарк. Да честное слово, не Ремарк, какой Ремарк, солнышко, я же обещал, что больше не буду... Мне кажется, эта книга немного сложнее, чем то, что обычно писал Ремарк. Меньше натурализма и естественности, меньше самой войны, меньше размышлений об этой самой войне. Честно говоря, вообще никаких рассуждений о войне. Да и правда, чего о ней рассуждать?

Сам текст — вроде альманаха. Девять историй, мне говорили. Я не знаю, я не стал считать. Не сказал бы, что там девять историй. Скорее, девять кусочков одной очень большой истории. Их могло быть 40. Или 180. И персонажи в них повторяются, только уже не обязательно на первых ролях. Это отдельное удовольствие — когда в седьмой части появляется персонаж, например, из второй. Или в десятой мы узнаём, что случилось с девушкой из третьей. Как будто встречаешь старого знакомого, о существовании которого ты подзабыл, но почему-то рад видеть его снова. Что? Девять было историй, я сказал? Видишь, я уже забыл.

Здорово, что там нет этого трёпа о войне, знаешь. Никто не рассуждает о том, как она бессмысленна. Тебе не говорят, как она влияет на людей, как они становятся после неё совсем другими, нет всех этих слов о «потерянном поколении». Мы-то с тобой понимаем, как надоели такие пустые слова. По телевизору говорили их каждый день, пока был сигнал. Что они значат теперь?

Там просто живут. Решают какие-то свои, человеческие проблемы. Война может быть близко, война может быть далеко, а люди заняты своими мыслями, своими делами. Кто-то первый раз покатался на качелях. Кто-то симулирует болезнь, чтобы его не отправили обратно на фронт. Кто-то встречает девушку. Улыбаешься. Да, примерно, как я тебя. Люблю, когда ты так улыбаешься.

Я сказал тебе, что никто в этой книге не рассуждает о бессмысленности войны, и не соврал. Зато там это очень хорошо показано. И не прожёвывается, как это обычно водится, до состояния кашицы. Сами события говорят тебе об этом. Например, одна сторона взрывает мост. Для того, значит, чтобы враг не прошёл. Правда, враг может обойти несколько километров и всё равно попасть куда надо. Да и вообще не было его тут отродясь, ему не нужна эта дыра. Тогда мост начинают строить заново. Привозят рабочих, бригадира, всяких лейтенантов и убер-шманц-герц-я не знаю-фюреров. Рабочие, весело кушая и весело танцуя по вечерам после работы, будто и нет никакой войны, спокойно и не напрягаясь возводят мост назад. И когда они завершили работу и уехали, на горизонте показался враг. Что дальше? Мост пришлось взорвать. Чтобы враг не прошёл.

Да, ты права. Это прямо как тогда, когда я наконец нашёл холодильник, а потом в район вошли войска, и нам пришлось бежать, помнишь? Не могли же мы потащить его с собой. Ты тогда ещё потерялась, но я нашёл тебя, нашёл.

Понравилась ли книжка, спрашиваешь? Шутишь. Конечно, понравилась. Хотел бы я найти ещё Бёлля, да только где мне его теперь взять, сама понимаешь. А этот роман очень уж быстро закончился. С другой стороны, и не надо больше. Он такой, каким должен быть. Короткие истории, короткие обрывки чьих-то жизней. Приятно думать, что кто-нибудь мог бы написать такое и про нас. Как считаешь? Хотела бы? Из тебя бы вышла отличная книжная героиня. Ты сегодня очень красивая. Нет, не шучу. Захотелось вдруг тебе это сказать. Представля...что это? Кто-то...*переходит на шёпот* кто-то идёт, тссс.

***

— Чисто. — Чисто? Есть кто живой? — Нет. Один мёртвый мужик только. — Один? Оружие, продукты? — Нет ни хрена. Два сникерса и книжка какая-то. — И всё? — И всё. Ну фотка ещё замызганная какой-то бабы. — Ого. А штаны не спущены? Может, он дрочил перед тем, как сдохнуть? — О, точно. На фотке-то твоя мамаша. — Да ты... — Ахахахахахаха!

***

Здесь нет героев, нет отважных бойцов. Нет товарищеской сплоченности, каждый сам по себе, сам за себя, но при этом винтик в боевой машине, не знающей жалости. Здесь нет привычной сюжетной линии, нет главного героя. Книга похожа на разрозненные фрагменты, вырванные из общего полотна истории, из тьмы и боли. Каждая глава- картина, страшная своим натурализмом, каждое слово- мазок.

Генрих Белль сам прошел через ад войны, ад для каждой стороны, когда нет победителей и побежденных, а только смерть. И читая роман, чувствуешь его боль за погибших, всю эту бессмысленность и безысходность, когда война нужна тем, кто наверху, а простые люди- лишь пушечное мясо...

Уже конец войны, агония фашисткой Германии, но солдат по-прежнему ждет только гибель. И нет никакой надежды, вдруг возникающие лучики света гаснут, а едва зародившаяся любовь обречена... Самый запомнившийся мне эпизод- смерть еврейской девушки- христианки Илоны, прекрасного ангела, посреди бушующего кошмара. Гибель от руки начальника лагеря, потерявшего все человеческое. Привыкший убивать чужими руками, он собственноручно губит существо, воплощающее в себе все ему ненавистное. Илона- воплощение чистоты и красоты, которой нет места в мире войны, но все же она способна помочь ближнему, способна помочь Файнхальсу, разбудив в нем веру и надежду.

Он все же начал молиться, но поймал себя на том, что почти механически твердит слова молитвы, хотя уже ничего не ждет от Бога. Илона мертва, о чем же ему молиться? Но он продолжал молиться о ее возвращении неведомо откуда и о своем благополучном возвращении, хотя он был уже почти дома. Не верил он этим людям – все они вымаливали себе что-то, а Илона ему говорила: «Молиться надо Господу в утешение», – она где-то прочитала эти слова и была в восторге от них. Стоя здесь с молитвенно сложенными руками, он вдруг понял, что вот сейчас он молится от души, потому что вымаливать у Бога ему нечего.

Первое мое произведение у Бёлля, автора, который пишет о Второй Мировой Войне со стороны нацистской Германии.

Я даже представить себе не могла, что книга о войне может читаться настолько легко и просто, но не менее интересно.

Язык Генриха - необычен, но прост. Построение романа - поражает и поначалу довольно трудно вникать, но быстро привыкаешь. Бёлль представляет судьбу не одного персонажа, а сразу нескольких. Но, что удивительно, это не обрывает повествование, а только лишь укрепляет его, сливаясь в целую картинку.

Мне было немного странно читать произведение о войне, где война по сути-то и не описывается. Это вам, ребята, не Васильев, у которого постоянно стреляют пулеметы и разрывается небо над головой. Здесь же, изредка стреляют из винтовок и взрываются снаряды. Но война, есть война. В живых никто не останется, даже не надейтесь. Бёлль всем заготовил свою гибель: кому-то глупую, кому-то ожидаемую.

Бёлль — это всегда истории, которые необходимо ещё долго укладывать в голове и чувствовать, о них почти невозможно говорить сразу после последней страницы. Казалось бы, обычная история о войне с точки зрения учасника, история, коих тысячу. Но Бёлль описывает всё настолько мастерски и тонко, что никак нет возможности назвать его повесть банальной.

"Где ты был, Адам?" — история о войне со всей её бессмысленностью, жестокостью, ненасытностью. Немецкий солдат влюбляется в еврейку, ему кажется, что он наконец-то встретил родную душу, и она отвечает ему взаимностью, но война рушит всё. Начальник концлагеря помешанный на хоре и отбирает лучших среди пленных евреев, а сам страдает от того, что никак не отвечает арийскому идеалу — конечно, ничем хорошим это не заканчивается. Сомелье гибнет от того, что на передовой тянул чемодан, полный токайского, для своего генерала. Для войны нет разницы, кто вы, какая у вас профессия и сколько вам лет. Ей плевать на ваши мечты и идеалы. Война — это апофеоз безумия.

Бёлль не рассказывает линийную нудную историю, он выстраивает её по кусочкам, рассказывая от имени разных персонажей, а большинство деталей добавлено только штрихами. Но именно благодаря этому картинка получается такая живая, без никакого пафоса или героизма, а лишь исполненная боли и жалости. Чтобы так писать, нужно быть гением.

Eine Weltkatastrophe kann zu manchem dienen. Auch dazu, ein Alibi zu finden vor Gott. Wo warst du, Adam? »Ich war im Weltkrieg.«

Theodor Haecker.

И мировая катастрофа может послужить некоторым. Хотя бы для того, чтобы отыскать алиби перед богом. «Где ты был, Адам?» «Я был на войне».

Теодор Хэкер.

Бёлль навсегда останется для меня мастером рассказа. Всё-таки его романы для меня скучны и затянуты, а вот рассказы действительно гениальны. «Где ты был, Адам?» – своеобразный мостик между малой и крупной прозой автора. Это калейдоскоп небольших новелл, на первый взгляд не связанных друг с другом ничем кроме места действия – Германия, 1944 год. Но если читать внимательно, то можно ощутить радость от узнавания мелких деталей, которые и соединяют эти новеллы.

Итак, 1944. Осталось в прошлом воодушевление и радость от ожидания предстоящих побед. Война вымотала всех, достала. И грезится уже не о победах, а о том, чтобы всё наконец закончилось. Главного героя в романе по сути нет. В каждой новелле он свой – умирающий капитан, генерал-неудачник, полковник-хозяин жизни, убеждённый нацист, закончивший консерваторию, девушка-еврейка, попавшая в концлагерь и др. Все они, такие разные, связаны невидимыми нитями судьбы.

Это книга о войне, в которой не описано не одного сражения. Основное поле битвы – души людей, их жизнь. Война – это болезнь, потому и личность человека разрушается и обесценивается.

Несколько лет назад один мой друг начал с воодушевлением рассказывать об одном романе Бёлля (не этом, другом). Он утверждал, что писатель – символист и приводил множество примеров, указывающих на то, что в его творчестве самые мелкие детали что-то да значат. Тогда я поразилась своей слепоте, ведь для меня Бёлль – твёрдый реалист без подтекстов. И вот это как раз самое замечательное и по-настоящему гениальное. Такая литература она для совершенно разных людей. Можно читать, не заморачиваясь отысканием символов и всё равно понять и оценить, а можно углубиться и получить чуть больше. Но лично мне копаться в Бёлле никогда не хотелось.

На войне людям всегда тяжело. Сложно народу завоеванному. И никто не думает, каково народу-победителю или же идущему к победе. Большинству приятно ощущать себя хозяевами положения. Но встречаются Люди. На их плечи ложится вся вина, все горести, принесенные другим нацией, к которой им выпало принадлежать. Непомерный стыд и тяжесть раскаяния. К таковой породе относился Генрих Белль. Сейчас, когда война ищет новые жертвы, именно такие человечные произведения необходимо читать и подавать в школьной программе. И ведь действительно, волей-неволей, приходится до конца нести бремя своего народа. Если ты человек, если ты хочешь оправдать это звание, ты обязан разделить со своей нацией всю ответственность за поступки. Как же тяжело было людям с собственным мнением , которых угораздило родиться немцами и достигнуть сознательного возраста, да ещё принадлежать к мужскому роду в годы Второй Мировой, когда ослепленному психически неуравновешенному человеку, который забыл о Боге, забыл о любви, даже о своей явно не арийской внешности забыл, вздумалось взять реванш, отыграться, уничтожить систему, провозглашенную Версальским договором. ''Где ты был, Адам?'' - как раз история, написанная кровью тех, втянутых в

Дерьмо

людей, солдатах, которые носили в себе идеи пацифизма и видели в войне лишь

бессмысленный шум

, евреям, которым ''не выпало чести'' принадлежать к высшей расе, тем, кто слишком любил людей, всех, без исключений, ''in corpore''. Трогательные, мучительные рассказы о невероятно циничной и бессмысленной жестокости, о глупцах, которые свято чтили порядок и блеск орденов, о тех, кому страшно было существовать вне системы и о тех, кому было отказано в праве на жизнь, потому что они-то и желали быть вне, желали выпрямиться в полный рост, что на войне крайне нелепо. Но тут смерти являются избавление от мучений, гибнут те, кого не заслуживает этот погрязший в липкой крови мир. И за них остаётся лишь помолиться. Помолиться не ради себя, а ради Бога. Ради всего мира, который, может, и не заслуживает этого, но ещё может спастись. Его ещё могут вынести из пекла на плечах такие безумцы. Те же ненормальные немцы, которые вместо того, чтобы гордиться своей родословной, священным правом на лучшее, ''избранностью'' выбирают гибель в любви к еврейская, гибель в любви к людям. Война не смотрит на чины, ордена и лица. У неё нет любимчиков. Перед смертью все равны. Потому смерть без разбора хватает в когтистые лапы и обдает смрадным дыханием, как ее фанатиков, так и ненавистников, заодно прибирая равнодушных. Читать! Пробудите в себе человека, если он вдруг приснул, а если бодрствует, дайте ему духовной пищи!

Мы часто любим говорить, что все наших руках, что это мы делаем нашу жизнь такой, какая она есть. Конечно, ведь это обнадеживает, вселяет в нас уверенность, что мы хозяева своей судьбы. Стоит только захотеть и приложить некоторые усилия, и мы, преодолев любые препятствия, воплотим свою мечту в жизнь. Кому такое не понравится? Кто не захочет поверить в эти слова? Но возьмите любую историю о войне, и Вы поймете, что это не так. Вы поймете, что это всего лишь заблуждение. В лучшем случае у нас есть выбор, по какой дороге нам пойти, а что будет там, за поворотом решит Случай.

Генрих Бёлль сделал свой выбор, когда не вступил в ряды гитлерюгенда, тем самым проявив свое отвращение к фашизму, и не пошел добровольцем на военную службу. Он предпочел работу в букинистической лавке и писательство. Затем поступил в Кёльнский университет, и на этом его «привилегия» принимать решения закончилась. Фюрер сказал: «На войну», и все отправились на войну, а если быть точнее, всех отправили, независимо от того, чем новоиспеченные солдаты занимались раньше и верили ли они в великую Идею. Бёллю повезло – побывав на Восточном и Западном Фронтах, получив три или четыре ранения, искалеченный физически и морально и преисполнившийся отвращения к фашизму, он все-таки выбрался из мясорубки Второй мировой войны, чего не скажешь о его героях и миллионах солдат.

Знаете, я долго не могла разобраться в своих чувствах после прочтения этой книги, не могла подобрать слов, чтобы описать ощущения, оставшиеся после нее… В отличие от других книгах о войне, эта далась мне, на удивление, легко. Я перелистывала одну страницу за другой, а перед моими глазами стремительно проносились истории жизни обычных людей, которые по воле случая стали частью общего безумия. Настолько стремительно, что перевернув последнюю страницу, я уже не помнила ни имен, ни деталей. Остались лишь расплывчатые образы – доктор, случайно наступивший на снаряд, солдат с целым чемоданом токайского для своего командира, еврейская девушка, отправившаяся навестить родных и сгинувшая в лагере смерти, начальник этого лагеря, отбирающий самых голосистых для своего хора и, не задумываясь, отправляющий всех остальных в печи, солдаты, строящие мост, который сразу после постройки будет взорван по приказу военачальника, и сын, прошедший все и вся, и умерший на пороге материнского дома. Образы, которые переплелись между собой и еще долго не выходили у меня из головы, отзываясь тупой ноющей болью. Болью и обидой за целое поколение людей, которые стали невольными пешками в большой и бессмысленной "игре" политиков.

– Вы как будто человек разумный, – сказал лейтенант. Файнхальс молчал. – И, стало быть, понимаете, – продолжал лейтенант, откупоривая вторую бутылку, – что все это дерьмо. Все! Вся эта война! Файнхальс молчал. – Дерьмо, да и только! Конечно, выигрывая войну, так не скажешь. А вот про эту войну – прямо скажу, что она препохабная!

"...в сущности говоря, человека ни к чему не принудишь, человека можно лишь уничтожить, смерть – вот единственное насилие, которое можно по-настоящему над ним учинить. Человека не принудишь остаться в живых, не заставишь любить; по-настоящему властна над ним одна только смерть."

Перед нами - агония Нацисткой Германии. Сгусток пустоты, отчаянья, непонимания и безысходности; бессмысленные действия, направленные только на то, чтобы отсрочить неизбежное. Книга представляет собой мозаику из отдельных зарисовок, связанных тонкими нитями человеческих жизней; остается только сложить их в нужном порядке - и перед нами откроется ясная, четкая структура, где важна каждая мелочь, каждая трагическая случайность. Над всем этим - неотвратимая тень смерти. Русские танки с востока, американские с запада, а посередине - любовь немецкого солдата и девушки-еврейки, такая нелепая в мире, который уже трещит по швам... И один-единственный, невысказанный вопрос: "Зачем?"

Отметим сразу, что о Генрихе Белле я знал на момент прочтения романа крайне мало: нобелевский лауреат, прославившийся благодаря своей антифашистской прозе….знаете, я ждал что-то вроде Ремарка, но получил абсолютно непохожую на романы Ремарка историю. Итак. перед нами Германия, 1945 год - подходит к концу Вторая мировая война и весь мир празднует победу.…Весь, кроме Германии, и именно ее и показывает нам автор. То, как он это делает заслуживает отдельной похвалы. Перед нами не роман, а скорее сборник новелл, объединенных темой войны и человек на ней. Белль использует очень интересный прием-сначала идет крупный план и мы видим безликие военные соединения, куда-то бегущих солдат, но затем автор фокусирует наше внимание на отдельных людях. Они не храбрецы и отнюдь не герои - самые обычные люди, по большей части попавшие на войну случайно и вынужденные тянуть солдатскую лямку наравне со всеми. Важно отметить и общее настроение книги - колоссальная усталость-кажется, что даже сами вещи устали от бессмысленной и беспощадной бойни. Чего уж там говорить о людях? А ведь именно на долю отдельных людей выпадают самые страшные испытания в романе-тут у нас любовь немецкого солдата и еврейки, любовь, которая заранее обречена на гибель. Красота, гибнущая под пулями немецкого офицера-что может быть печальнее? И я не зря писал об отсутствии героев-все смерти в повествовании далеки от определения «героический», им больше подходят такие эпитеты, как «абсурдный» или «трагический». Что может быть абсурдней, чем гибель от осколков винных бутылок? А уж найти смерть в шаге от родного дома-это запредельный уровень печали, как по- мне. В том, как кажется и задумка автора-показать войну уродующую, лишенную всякого милосердия, на которой гибнет палач и жертва, преступник и невиновный - каждый и спасения от смерти нет. Все же, несмотря на давящую атмосферу, роман смело можно рекомендовать к прочтению.Моя оценка 5 мирных дней, теперь и навсегда из 5.

Что есть смерть конкретного солдата на войне? Просто типичный случай - один из тысяч. Можете просто поверить - ничего особенного. Об этом же говорил Ремарк, смерть одного человека на фоне грандиозной войны кажется таким незначительным событием, что об этом не напишут даже в газетных сводках. В этой книге можно разглядеть разных людей, сражающихся, тем не менее, за одну цель. Здесь есть добрые начальники и злые; храбрые солдаты и трусливые; солдаты, всю войну просидевшие в больничной кухне и солдаты, уставшие сидеть в окопах под вой рвущихся снарядов. Одни осознали, что нет ничего хорошего в смертях, что не придумать смысла всем их действиям, что не отмыться потом от крови и не оправдаться, что ты убивал лишь потому, что был на войне... Возможно, что назвать смерть "смертью героя" можно лишь тогда, когда уверен, что солдат сложил голову ради цели высокой. Что же делать со смертью тех, кто, осознавая всю никчёмность итак уже почти проигранных сражений, продолжает вести себя дальше, в атаки? Виноваты ли они, "простые винтики в огромном механизме сражений" или всё же, то была не их воля? Они просто выполняли приказы?.. Они умрут в зловонной яме со спущенными штанами. В мотоцикле, из-за того, что не надели каску, чтобы выглядеть серьёзнее. На крыльце родительского дома, погребённые под штукатуркой и белым флагом, не дотянув минуту до встречи с матерью. На одной из битв, не дотащив до начальника полный чемодан токайского вина... Они умирают слишком просто, слишком непринуждённо, без часов мучений, оторванных конечностей и предсмертных судорог. Они умирают так, как умирали на войне большинство солдат - тихо и незаметно.

" - Где ты был, Адам? - В окопах, господи, на войне...".