Читать книгу: «Глупые»

© Галина Шатен, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Твоего солнца хватит на десять Африк.

А твоего холода – на несколько Антарктид.

Р. Рождественский

Тимур

Удобно устраиваюсь в кресле, чуть сползаю вниз и расставляю ноги пошире. Если уж и ждать, то в удобной позе. Ловлю на себе взгляд секретарши и лениво осматриваю ее. Волосы, выкрашенные в медный, волосок к волоску, неидеальный макияж и выразительные глаза за линзами очков в тонкой золотой оправе. Желтая блузка выгодно обтягивает внушительных размеров грудь.

Ничего так.

Это, по-моему, третья за год: бате надоедает нагибать одну и ту же. Еще бы. Кому бы не надоело? Смущаясь, девчонка упорно делает вид, что увлечена работой в компьютере. Но я-то знаю, что понравился ей, как и многим другим. Природа постаралась на славу, когда ваяла меня. А еще постарался я – с помощью спорта и упорных тренировок.

После того как папа подал заявку на пост мэра, модельные и рекламные агентства бегают за мной по пятам. Я чертовски хорош. Я магнит для любой телочки, и неважно, какого она возраста. Не скажу, что этим не пользуюсь. От жизни нужно брать все. Но только один раз.

– Пусть войдет. – Отцовский голос, доносящийся из селектора на столе, разрушает тишину. А так хорошо сидели.

– Вадим Федорович ждет, – оповещает секретарь. Словно я слабоумный или глухой.

Отец сидит в огромном кожаном кресле, напоминающем трон. Батя – парень огромный, с сединой в висках и цепким взглядом. Перебирает пальцами по столу, ни разу не спуская с меня глаз. Они такие же серые, как и мои.

– Привет, – плюхаюсь на кожаный диван и оглядываю кабинет, как будто нахожусь здесь впервые.

– Ты, верно, издеваешься? – Его голос гремит так, что, должно быть, слышно в соседнем городе. – Ты хоть представляешь, сколько бабла пришлось отвалить?

– Много?

– Много, черт тебя дери? – Отец нависает над столом. Ого, папаня, кажись, реально зол. – Я обеспечиваю тебя, рву зад, чтобы ты ни в чем не нуждался. Даю тебе образование! От тебя только требуется вести себя по-человечески. По-человечески!

– Ну, извини, – слегка пожимаю плечами.

– Извини? – ревет отец, после чего ударяет кулаком по столу. Удивляет, как тот не раскололся. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я баллотировался!

А кто ж не знает. Каждая собака в курсе. Снова передергиваю плечами. Отец смотрит на меня пару секунд, а затем устало валится обратно в кресло.

– Отдавай ключи и права, – проговаривает он.

– Надолго?

– Пока я не решу тебе их вернуть.

– Я больше не буду.

– Тимур, не катит. – Отец указательным пальцем стучит по столу.

Достаю брелок от тачки и документы, оставляю на столе:

– Все?

– Да, иди, – отец жестом указывает на дверь. – Ах да! Чуть не забыл. С понедельника ты на исправительных работах.

Какого…

– Чего?

– Да-да, сынок. А как ты хотел? Попал в газеты, теперь на радость толпе будь добр и наказание отбывать. Приют «Медвежонок». В понедельник после пар, ровно к пяти вечера. По два часа красим стены.

– Па, ты не серьезно.

– Поспорим? – папа поднимает брови, и мы некоторое время сверлим друг друга взглядами. – И не дай бог мне поступят жалобы или позвонят и доложат о твоем отсутствии. Пеняй тогда на себя. Ты знаешь – меня лучше не выводить.

Какие, к черту, исправительные работы, мать вашу за ногу?! Но я не подаю виду, нацепив маску безразличия. Не будет ему радости. Хмыкаю и, отсалютовав папе, направляюсь к выходу. Дверью не хлопаю – я же не сопливая девчонка.

– Хорошего секса в конце дня, – бросаю секретарше, отчего она аж подскакивает на месте и вспыхивает.

– Чт… Что, простите?

Останавливаюсь у выхода из приемной и невинно улыбаюсь:

– Хорошего дня, говорю. Вам что-то послышалось? – подмигиваю и исчезаю за дверьми приемной.

– Попандос, – ржет Вовка Панов за рулем своего «Ауди». – И как ты собираешься участвовать в заездах без тачки?

– На роликовых коньках, – добавляет второй придурок – Толик, его брат-близнец. И с этими идиотами мне приходится дружить всю жизнь.

– Следующий заезд аж в середине марта назначен. За месяц-полтора много что может измениться, – отзываюсь, когда они наконец смолкают. – Батя вспыльчивый, но я единственный сынишка. Вов, притормози к автоокошку, кофе кайф глотнуть.

– Мы из-за твоего кофе не успеем на лекцию. Я на фига так рано вставал?

– Не ворчи, отличница, – пихаю Толика в плечо с заднего сиденья. Вова заворачивает к автоокну, и все мы получаем по стаканчику капучино.

– А теперь реально надо спешить. Говорят, по социологии у нас звезда какая-то будет, с пулей в голове. А я летом еще хочу нормально отдохнуть. Нажимай, братко, на газ!

У Пановых отче всегда строго ведет учет их посещаемости в университете, с первого дня как мы поступили. Он крупная рыба, адвокат с именем. Часто в Москве мелькает. Даже по телику выступает. Но если мой батя получил бизнес от своего отца, то этот выгрызал путь с низов. И потому, если чада себя плохо проявляли, их лишали удовольствий вроде отдыха за границей. Что один брат, что второй очень этому огорчались.

Пятое февраля – первый день занятий после зимней сессии и каникул. В университете мне сразу понравилось. После школьного болота самое то. Вообще другая тема.

Во-первых, много телочек. Это весьма приятный плюс, хоть серьезно и не отношусь к девчонкам, но люблю их до ужаса. А как не любить, когда есть за что? Секс – одно из лучших наслаждений, данное человеку, и большое спасибо и низкий поклон кому бы то ни было за это. С пятнадцати лет и по сей день не знаю вещи лучше. Ну, может, только скорость.

Во-вторых, с тобой перестают сюсюкаться, как в школе. Ненавижу сюсюканье. Оно вымораживает. Хотя его можно потерпеть при одном условии – секс. Хороший секс.

Из минусов: тягомотная учеба и некоторые чокнутые преподаватели. Например, как сегодняшняя социологичка. Она впервые у нас, но всем уже давно все о ней известно. Взяток не берет, задает какую-то чушь, и часто из-за нее отсеивают с потока. Мне, конечно, несильно это грозит. Но все равно не хочется лишний раз отца дергать. Он и так мне всю плешь проел, что я живу на готовых харчах и совсем разленился. Нервничает, видать, перед выборами.

Вова резво паркуется. До пары остается пять минут, нам нужно успеть добежать до третьего этажа. Поэтому хватаем свои стаканчики и бежим к корпусу. Уже в институте на лестнице нечаянно кого-то задеваю, и мой кофе слегка расплескивается. Останавливаться не собираюсь.

– Сорри! – кричу.

– Козел! – слышу в спину злобно. Но мне-то что? Мне плевать.

Устраиваемся с парнями на галерке, как раз за минуту до прихода преподавательницы. Невысокая женщина. Волосы какие-то немытые и короткие, зачесаны назад, лицо все в морщинах. Большие светлые глаза за стеклами очков слегка выпучены, словно она все время напрягается.

– Ох ты, – проговариваю шепотом, – красотка, ты – моя.

Близнецы стараются смеяться как можно тише. Фыркают и услышавшие рядом, а слушают меня всегда.

– Добрый день, учащиеся! – проговаривает преподаватель, взглянув на часы. – Я профессор Тарантайко Антонина Васильевна, рада вас приветствовать на одном из самых важных и значимых предметов – социологии. Прежде чем начнем выяснять, о чем эта наука и какие аспекты охватывает, мы поговорим вот о чем – ваши проекты. Наверняка вы о них наслышаны.

Раздается одобрительное гудение со всех рядов. Она поднимает руку, прося тишины. Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Чертовски хочется спать. Ее монотонный голос лишь сильнее усыпляет. Не вникаю в суть ровно до того момента, пока не раздается щелчок, мое внимание моментально приковано к открывающейся двери. Заходит девчонка со светлыми волосами, стянутыми в низкий короткий хвост. На ней застиранные джинсы и обычный свитер с мокрым пятном на боку, который она тщетно пытается прикрыть сумкой. Я это называю «общая масса» – не пятна, девушек.

– Извините, пожалуйста, можно зайти? – как-то безнадежно выдыхает она.

Тонкие брови Тарантайко (вот это фамилия, черт возьми!) поднимаются. Она демонстративно смотрит на часы, потом – на девушку.

– Я не допускаю опозданий на свое занятие. Волей случая, девушка, вам повезло, что сегодня оно первое. Проходите, садитесь. И впредь, если опоздаете хоть на полминуты, не стоит входить и прерывать лекцию. – Преподаватель поправляет волосы и снова обращает свой взор на студентов за партами: – Итак, я продолжу. Проект будут делать двое, что упрощает задание: две головы лучше, чем одна. По крайней мере, я на это надеюсь. Выполнить и сдать проекты нужно за неделю до зачетной недели. Специализация у вас правовая, но задания направлены больше на социальные институты – брак, государство, религия… В общем, будет интересно.

– Я не врубаюсь, – обеспокоенно проговаривает Толя.

– Работы, вызвавшие мой восторг, – а по опыту таких бывает одна-две, максимум три, – по ним зачет ставится автоматом всем участникам.

– Что это вообще за хрень такая? – возмущается Вова, и я абсолютно с ним солидарен.

– Еще один момент. Партнеров по выполнению проекта я назначаю один раз и сама. Можете даже не подходить с просьбами заменить или поменять. Мы, господа, должны уметь находить общий язык в нашем небольшом социуме. Мой метод подбора партнеров совершенно прост. Я называю первую фамилию и зеркально ей нахожу вторую последнюю, и так до середины, – садится за стол и открывает журнал. – Приступим, а вы не забывайте записать фамилию и запомнить своего партнера по проекту. Первый по списку: Артемов Григорий, ваш партнер будет Якушев Сергей. Следующий Антоныч Варвара, ваш партнер будет… Та-ак… Ярославский Тимур…

Опоздавшая девушка поворачивается, и ее глаза встречаются с моими. О, а они у нее зеленые. Хмыкаю и салютую. Она недовольно хмурит брови и отворачивается, что-то бубня себе под нос. Просто замечательно. Надеюсь, девчонка из бюджетников – они обычно умные и усердные, и ей не будет слишком сложно. Кто-то же должен сделать этот проект, и это буду не я.

Варвара

Выпрямляю спину и стараюсь удобнее устроиться на жестком стуле. Жду, когда девушка обратит на меня внимание. И наконец удосуживаюсь быстрого взгляда.

– Мне нужно переехать в общежитие, – выдаю секретарю. Девушка на этот раз не отвлекается от монитора, продолжая печатать.

– Вы собрали весь пакет нужных документов? – спрашивает.

– Какой пакет? – выдыхаю. Конечно, все не могло быть просто. Никогда не бывает. Она отвлекается от монитора, чтоб взглянуть на меня.

– На стенде напротив кабинета висит распечатка. Вы бюджетник?

– Да.

– Лучше б вам, конечно, в начале года заявление подавать, а сейчас, даже если соберете бумаги, у нас очередь. Придется ждать.

– Ох, – расстроенно выдыхаю, – большая?

– Честно? Не думаю, что вы сможете до сентября въехать. И это в лучшем случае.

Вот блин!

– Но я не могу до сентября!

– Сожалею, – сочувственно смотрит на меня секунд пять и снова принимается что-то печатать, уже забыв о моем существовании.

Медленно встаю со стула и выхожу в коридор. Облокачиваюсь о стену, не зная, куда себя деть от нахлынувшего отчаяния. Уже сегодня мне негде ночевать. А еще три дня назад у меня вроде было свое постоянство и человек, на которого можно положиться. На которого привыкла полагаться. Прикрываю глаза, окунаясь в тот вечер, когда моя и так никчемная жизнь стала еще хуже.

– Мы с Лидой решили жить вместе, – сообщает Глеб.

Поворачиваю голову. Он стоит в проеме двери моей комнаты, облокачиваясь о косяк. Я только пришла с восьмичасовой смены, поэтому лежу. Ноги гудят.

Не понимаю, о чем он говорит? Какая Лида?

– О чем ты?

– О своей девушке и обо мне.

Информация доходит до меня ровно три секунды. И поражает в самое сердце, расползаясь болью по всему телу. У него есть девушка, но я никогда не думала, что…

Глеб Коршунов – мой друг детства. Именно он всю жизнь тянет меня, помог выбраться из трясины и начать жить самостоятельно. Помог поверить, что я смогу все преодолеть и добиться своего. Мой лучший друг, моя опора. Во всем правильный – идеал мужчины: от безукоризненного греческого профиля до манеры подавать себя. Серьезный, целеустремленный, сильный. Я почему-то решила, что он обязательно меня полюбит. Не просто же так он обо мне заботился.

– О, – встаю с кровати и смотрю на него, – твоей девушке.

У него были возлюбленные и раньше. Просто то, что у него с кем-то серьезно, не укладывается в голове. Глеб всегда стремился выдвинуть на первый план учебу, потом личную жизнь. Поэтому я не беспокоилась, что очередная пассия может стать чем-то постоянным. Знала где-то на подсознательном уровне, что я и есть его судьба, а Коршунов это обязательно поймет. А теперь он съезжается с Лидой.

Просто класс, Варвара, ты отличный стратег.

– А то ты ее не знаешь.

Милая, скромная и умная… Ведьма! Блин. Как я могла ее пропустить?

– О. Хм… То есть мне нужно собрать свои вещи?

Заправляю короткие пряди назад и с вызовом смотрю на парня.

– Варь, ты же знаешь, что можешь остаться на сколько нужно. Я не стану тебя гнать. Просто обычно бюджетникам, иногородним дают комнату в общежитии. А эта квартира намного удобнее. Еще и дешевая, и в центре.

Я могла бы возразить и напомнить, что именно я наткнулась на эту квартиру и что иной раз за аренду платила только я, да и им двоим будет легче найти себе другое жилье… Но это был Глеб. Я ему слишком многим обязана. Он был одним из немногих, можно сказать, родных. Моим человеком.

– Я начну собирать вещи, – проговариваю сдержанно.

– Варь, – он делает два шага по направлению ко мне и касается моей руки. Прикосновение, как обычно, вызывает приятное ощущение. Карие глаза смотрят прямо в душу. – Ты чего? Я вовсе не это имел в виду. Я тебя не гоню. Варь, между нами все хорошо, верно?

– Хорошо, – отдергиваю руку.

– Варь, – он чуть наклоняет голову и перехватывает взгляд. – Давай я помогу найти жилье?

– Я справлюсь. Через три дня съеду.

– Уверена?

– Угу. Ты же не думаешь, что я собиралась жить с тобой всю жизнь?

Еще как собиралась!

– Иди ко мне.

Попадаю в его объятия, такие родные и надежные, и сразу же перестаю злиться. Нельзя забывать, что именно он помог мне получить свободу и именно ему я обязана.

Три дня прошли в бесконечных поисках: квартиры слишком дорого стоят, не могу себе позволить снимать. Комната в общежитии – мой последний шанс. А теперь и его лишили. Все плохо, очень плохо. Я совершенно не знаю, как сказать Глебу, что его девушке придется потерпеть мое присутствие еще немного.

– Привет, Варюх! Ты чего здесь? – интересуется староста нашей группы Олеся Католажкина, притормозив. – Пять минут до лекции. У нас на третьем, триста двадцать первая аудитория. Поторопись, говорят, преподша немного чокнутая и не пускает опоздунов.

– Тогда и тебе следует поторопиться, – замечаю.

– Чего? А! – Полные губы девушки расползаются в широкой улыбке. – Ну да, только еще по одному делу сгоняю в деканат!

– Ну давай, – говорю и начинаю идти к лестнице. На ступеньках прибавляю темп, но сначала меня толкают два каких-то придурка, бегом поднимающихся вверх, а следом за ними другой проливает прямо на меня свой кофе. И даже не удосуживается остановиться, поднимает руку и кричит что-то вроде извинений, которые смело может себе засунуть…

– Козел! – зло бросаю ему вслед и оглядываю пятно. Мой любимый свитерок, уже второй год ношу. И удобный, и теплый. Один недостаток – светлый. Делать нечего – придется опоздать. Сворачиваю в туалет. Я узнаю знаменитую троицу. Мажорики нашего потока, самые крутые ребята. Братья Пановы и Ярославский. Напыщенные, пустоголовые индюки, считающие себя пупом земли. А на деле папины и мамины сыночки. Мы с ними в разных группах, но поток один. И за те четыре месяца, что мы проучились, можно смело заявить, что парни купаются во внимании, особенно женском. Ну а что этим пустоголовым куклам нужно? Смазливое личико, пара мускулов и дорогие тачки. Все это имелось у золотой молодежи нашего курса.

Кое-как оттерев кофту, иду к нужной аудитории. Стучусь и захожу, прерывая лекцию. Я останавливаюсь у двери, старательно прикрывая сумкой мокрое пятно.

– Извините, пожалуйста, можно зайти? – выдыхаю. Преподаватель, невысокая женщина, демонстративно смотрит на часы.

– Я не допускаю опозданий на свое занятие. Волей случая, девушка, вам повезло, что сегодня оно первое. Проходите, садитесь. И впредь, если опоздаете хоть на полминуты, не стоит входить и прерывать лекцию…

И она договаривает про какие-то совместные проекты и участие двух голов в них. Устраиваюсь на первое попавшееся свободное место – оно на третьем ряду рядом с двумя девушками, тоже не из моей группы. И они явно перестарались с духами. Матерь Божья! Воздуха мне! Чуть отклоняюсь ближе к проходу, но все равно становлюсь невольным свидетелем их перешептываний. И они касаются отнюдь не социологии.

– …с Аней, которая с третьего курса? – удивленно переспрашивает шатенка, она сидит ко мне ближе. – Интересно, он переспал с кем-нибудь с нашего курса?

– Не думаю, хотя… – протягивает вторая, рыжая, и, хитро улыбаясь, толкает легонько в бок подружку. – Решила стать первой?

– Дурочка, – уж слишком наигранно фыркает шатенка. – Я не идиотка, чтобы пробовать.

– Ну да, ну да…

И, знаете, я нахожу первое сходство с рыжей девчонкой. Я тоже не верю ее подружке.

– Но согласись, что он просто лапочка, – почти скулит шатенка, чуть повернув голову назад, чтоб рассмотреть предмет своего обожания. Даже оборачиваться не стоит, чтобы понять, что речь о ком-то из трио индюков.

– …Антоныч Варвара, ваш партнер будет…

Что мой? Начинаю прислушиваться к словам лектора. Из-за разговора отвлеклась и все пропустила.

– Та-а-ак… – продолжает преподаватель, скользя взглядом по журналу. – Ярославский Тимур. Следующие…

Что? Он мой партнер? Главный индюк? Оборачиваюсь и замечаю на себе его завораживающий серый взгляд. Парень похож на модель, сошедшую с глянцевого журнала. Все в нем ладно – от волос до кончиков пальцев на ногах (не проверяла, но не сомневаюсь). Именно его темные волосы и загорелая кожа в сочетании со светлыми глазами заставляют добрую половину девушек падать в обморок. Они не понимают, что это всего лишь оболочка с пустотой внутри.

Ярославский смотрит, как всегда, свысока, с долей насмешки. Словно он знает куда больше, чем ты. Будто ты по сравнению с ним пыль. Идиот ловит мой взгляд, чуть наклоняет голову, кривит губы и салютует. Выдыхаю и отворачиваюсь. Что с примата взять?

– Просто класс, – бормочу едва слышно.

– Ничего себе, – смотрит на меня шатенка и горестно выдыхает. – И почему я не Антоныч?

У меня другой вопрос, почему Антоныч – это я? Ведь сейчас как никогда мне бы хотелось быть кем-то другим из этого списка имен.

После оглашения партнеров преподаватель дает темы для каждой пары. Когда дело доходит до нашей темы, мне хочется откинуть голову и рассмеяться: «Формирование супружеской пары».

Боже, я знать не знаю, что такое семья. Это единственное, чего у меня не было, то, чем жизнь меня наградила, напоминало скорее насмешку. Ее скорее адом назовешь, но никак не семьей. И как, скажите, я могу сформировать и сохранить то, во что нет веры?

Естественно, после пары я одна подхожу к профессору, чтобы взять тему с более подробным описанием целей и задач. Этот идиот вышел чуть ли не первым. Но это же его проблемы, верно? Не мои. У меня есть более серьезные поводы для переживаний.

– Ты чего такая кислая? – спрашивает Нина уже значительно позже, когда я после пар сижу на получасовом перерыве в комнате отдыха. Я отпахала уже три часа на кассе в этой забегаловке.

– Вастрецова составляет на меня КЛН¹, не видать мне премии в марте, – выдыхаю. – Плюс мне негде жить. И на учебе задали проект на двоих, а мой напарник – самый придурковатый придурок из всех возможных. Достаточно?

– Ну и ну, – приподнимает брови она, ставя свой поднос с едой на стол. Вообще у нас три менеджера на смене: кухня, касса и зал. Сегодня Нина главная по кухне. Из менеджеров она самая клевая: ее все любили за бойкий характер и смешливый нрав. И уж не знаю почему, но ко мне она относилась хорошо. – Ну ничего, прорвемся. За КЛН не переживай, постараемся наверстать. Я за тобой тоже похожу, будешь у меня везде на сто заполнена. По поводу партнера – прими это как испытание судьбой, а квартира… А что с твоей стало? Ты же вроде с другом снимала, в центре, как помню, недорого…

– Лавочка закрылась, – выдыхаю, бестолково пялясь в плазму. – Друг съезжается со своей девушкой, а мне нет места в этом уютном гнездышке. А другое по такой стоимости не могу найти, чтобы хоть бы не очень далеко от центра.

– М-да уж, – разочарованно протягивает девушка, откусывая от бургера добрую половину.

– О, и вы здесь, – широко улыбается Полина, заходя с подносом и устраиваясь рядом со мной. Она – хозяюшка зала, не работает ни на кухне, ни за кассой. Ее основная обязанность – это организовывать и проводить праздники детям: наносить на личико ребенку аквагрим, а потом развлекать весь праздник. Если мероприятий нет, основная ее работа заключается в вытирании столов. Иногда она заменяет менеджера зала – обязанности те же, а зарплата обычного работника. Все остальное: мытье полов, туалетов и вынос мусора – работники зала.

– Ага, пытаемся разрешить непосильные проблемы Варьки, – кивает Нина.

Полина смотрит на меня большими аквамариновыми глазами:

– А в чем дело?

Смотрю на часы – до конца моего перерыва минута. Аллилуйя, я спасена от безрадужного повтора своих горестей и печалей.

– Да так, – проговариваю и выхожу из-за стола. Подхожу к прибору, по которому должна провести персональной картой с присвоенным номером «25», чтобы мое рабочее время начали оплачивать.

Смена на удивление проходит быстро, потому что поток людей не останавливается. Но постоянные замечания менеджера касс, а сегодня это Люба Выстрецова, которая постоянно ко всем придирается, чуть его продлевают. Ее недавно назначили на должность, потому и важничает. Она постоянно подходит ко мне и с улыбкой для окружающих шепчет: «Приветливее», «Улыбайся», «Быстрее» и тому подобное. В конце смены одно желание: взять и стукнуть ее по голове чем-нибудь тяжелым. И, конечно же, мой КЛН больше в минусах, чем плюсах. От Выстрецовой другого не жди.

Домой иду на негнущихся ногах. Тяжело проработать стоя восемь часов. Страшновато за полночь идти одной. Хорошо, хоть квартира недалеко. Пока что.

Выдыхаю. Что же мне делать? Может, ну его, поговорю с Глебом, что им стоит поискать другую квартиру… Внутренний голос шепчет, что я его так потеряю, и он прав. А к этому я никак не готова. Остаться совсем одной в этом мире страшно.

Нарушает тишину зимней ночи мой неожиданно оживший мобильник.

«Полина-43».

Странно, чего она в полпервого ночи вздумала?

– Варюш, – говорит девушка достаточно громко для столь позднего часа. – Ты, это… тут у нас в доме в третьем подъезде сдается квартира, она небольшая, да и недорого, просто…

– Что? – Не верю своим ушам.

– В общем, давай завтра встретимся, у тебя же выходной, верно? Во сколько ты сможешь подъехать?

– Куда?

– Ко мне… Ой, в смысле на Лермонтово, 23.

– Я заканчиваю в два, где-то в полтретьего смогу, – растерянно проговариваю, выпуская пар изо рта.

– Подъезжай. И сразу возьми тысяч восемь, я с хозяйкой буду. Все тебе расскажу, если согласишься, то сразу и переедешь.

– Ты серьезно? – чуть ли не прыгаю от радости. Лермонтово – полчаса от универа, пятнадцать минут от работы. Как и со старой квартирой, только в противоположной стороне. Восемь тысяч – это даже на две дешевле!

– Ну, ты подожди радоваться. Тут есть одна проблемка. Давай, в общем, до завтра!

– До завтра.

Кладу телефон в карман куртки и, запрокинув голову, смотрю на небо. Сегодня ну очень много звезд. Может, я, сама того не заметив, прошла под счастливой? Улыбаюсь и ускоряю шаг. Как хорошо, что день закончился.

Тимур

Устало слежу за мужиком. Он бегает со своей камерой и ослепляет вспышкой, от которой уже в глазах рябит. Мы сидим в доме отца, в гостиной. Огромные потолки, светлые тона с золотом, дорогая мебель. Все подобрано с шиком и вкусом. Я сижу на подлокотнике дивана возле отца, рядом с ним мама, обнимает свою девятилетнюю дочь Веронику. Идеальная семья. То, что и нужно для пропагандистской статьи к будущим выборам.

– Перерыв! – громко объявляет организатор всего действа Сергей, папина правая рука. Встаю со своего места, задница онемела.

– Еще долго? – спрашиваю у папиного помощника.

– Еще чуть-чуть, парень. – Сергей сжимает мое плечо и, отвлекшись на звонок, выходит из комнаты.

Папа бросает на меня хмурый взгляд и идет следом. Поджимаю ноги по очереди. Хочу скорее убраться отсюда. В этом доме всегда холодно, и дело отнюдь не в комнатной температуре.

– Тимур. – Ее голос за спиной заставляет меня обернуться. Встречаюсь с красиво накрашенными глазами матери.

– Слушаю, – выдыхаю, засунув руки в карманы.

– Ты совсем перестал заходить. Я говорила отцу, что рано тебе жить самостоятельно…

– Скучаешь по своему любимому сыночку? – Касаюсь сердца. – Я тронут.

– Не обязательно дерзить.

– Не обязательно нести чушь. Он вышел из комнаты и не видит. А у тебя, кажется, есть ребенок, – киваю за ее спину, на девчонку. Она сидит на диване, полностью погрузившись в свой мобильник.

– Ты тоже мой сын!

Удивленно приподнимаю брови.

– Да ну! – Я выхожу, слегка задев ее плечо. Нужен свежий воздух. Сворачиваю по коридору и оказываюсь на небольшой веранде. Я делаю глубокий вдох морозного воздуха, чувствуя, как покрываюсь мурашками под тонкой рубашкой.

Вчерашнюю тему по социологии можно воспринять как личные счеты с кем бы то ни было наверху. Я понятия не имею, что такое семья и как ее сохранить. То, что есть у меня, вряд ли так называется. Хорошо, что этот проект – не моя проблема. Похоже, девчонка не возражает. Даже не подошла в течение дня. Видать, из понятливых. А это мне только на руку.

– Тимур! – выглядывает Сергей, открывая дверь, и кивает себе за спину. – Давай, приятель, перерыв закончен.

После того как я практически ослеп, фотограф наконец завершает эту пытку.

– Ты останешься на ужин? – с надеждой смотрит на меня мама.

Качаю головой:

– У меня дела.

– Какие? – вмешивается отец, который еще пять минут назад выходил с Сергеем и фотографом.

– Свои. Мне еще проект по социологии начинать надо.

– Надо же, – насмешливо протягивает папа, обнимая меня за плечи. – Мой сын стал учиться! Что произошло на этой Земле? Нас атакует Марс?

– А то, уже давно, – выпутываюсь из-под его руки.

– Может, все-таки останешься?

– Жена, отстань от него. У него гулянки на уме. – Папа явно в хорошем расположении духа. – Позвони Акиму, пусть тебя отвезет куда нужно.

– Спасибо, обойдусь такси.

– А что с твоей машиной? – хмурится мама и оборачивается к отцу. – Что с его машиной?

– Временно конфискована. – Наши взгляды пересекаются. – Я надеюсь, ты помнишь, где должен быть в понедельник после учебы и что должен делать.

– Это из-за твоих гонок? – Мама нервно трет шею. – Вадим, не позволяй ему участвовать, это опасно!

– Он больше и не участвует, – отвечает папа уверенным тоном.

И что-то мне это не нравится. Хотят они того или нет, но я участвую, пусть даже и на велосипеде.

– О'кей, – соглашаюсь и наконец вырываюсь из родительского внимания.

Как бы я хотел хоть на миг поверить, что она действительно переживает за меня. Что она действительно меня любит. Вот только в мои десять она меня оставила с разбитым сердцем – разве матери так поступают с любимыми детьми? Отец простил ей многое, включая чужого ребенка, когда через два года она вернулась. Не знаю, что это: чувства, долг или обязательства, но ему ничего не мешает спать параллельно со своими меняющимися любовницами.

Мама вернулась к нему. Не ко мне. К себе я закрыл дорогу. Ей и ее чаду в моем сердце места нет.

«ТриАда» – крутейший клуб, принадлежащий одному известному рэп-исполнителю. Мы с близнецами занимаем VIP-ложу на мягких кожаных диванах.

– Ну что, модельная ты рожа, отработал сегодня? – хмыкает Вова, закинув горсть орешков в рот.

– Иди гуляй, – лениво от него отмахиваюсь, наблюдая за танцующими телами внизу. Выискиваю глазами ту, которая бы меня зацепила.

– А че, ему ж предлагали стать лицом трусов, – подхватывает Толя.

– Ха! Тим, твоя рожа годится, только чтобы труселями светить.

– Вы че, подонки, – кидаю скомканную салфетку прямо в лицо Вове, он как раз сидит напротив. – Им нужна была моя бицуха, та, что у вас отсутствует.

Это неправда. На самом деле мы с близнецами вместе тренируемся в зале класса с восьмого, по-моему. И все трое в отличной физической форме.

– Че сказал? – Вова в ответ лениво кидает порцию орешков, но они летят в другую сторону.

– Пойдем выйдем, – делает выпад корпусом Толян.

– Я с девчонками не дерусь, – отряхиваю с дивана орехи. – Свин ты, Вован.

– Кстати, о птичках, – кивает тот, кого-то заприметив внизу. Перевожу взгляд и натыкаюсь на шикарную девушку с полотном из светлых волос и кукольным личиком. На ней недлинная шубка и короткое черное платье, плотно обтягивающее плоский живот, на котором есть кубики, если верить фото в социальных сетях. И впечатляющая шпилька, подчеркивающая стройность и длину идеальных ног. Она с подругой стоят и разговаривают с парнем недалеко от бара.

Арина Ларионова. Возможно, единственная, с кем стоит завести отношения… Когда-нибудь, когда мне будет это нужно. Если вообще будет, в чем я сомневаюсь. До меня дошли слухи, что она положила свои красивые глазки на меня, поэтому я старательно ее избегаю. Не в прямом смысле, если вижу – убегаю, а в смысле не предлагаю никаких отношений. Мы дружим, если можно так сказать.

– Черт, у меня прямо слюнки потекли, – признается Толя, выглядывая из-за моего плеча.

– Давайте их пригласим за наш столик, и то веселее будет, – предлагает Вова и встречается со мной взглядом.

Слегка пожимаю плечами.

– Мне параллельно, – отзываюсь. И он, видимо поймав взгляд девушки, поднимает руку в приветственном жесте.

И уже через каких-то три минуты к нам подсаживаются две девушки: Ларионова и ее подружка.

– Привет, Тимоша, – улыбается Арина и наклоняется вместе со шлейфом духов – приятных, но в избытке. Оставляет поцелуй на щеке, задерживаясь дольше, чем нужно. Девушки действительно не догадываются, что эти уловки заметны? Но я не упускаю возможности применить свою и легко касаюсь ее упругой задницы. С близнецами процесс приветствия проходит быстрее.

– Представишь подругу? – спрашиваю, с любопытством разглядывая брюнетку с такими же длинными волосами и кукольным лицом.

– Аня, – улыбается сама девушка. – Мы вместе учимся. Вот сегодня решили отдохнуть от учебной суеты. А где меню? В горле пересохло…

Улыбаюсь. Возможно, сегодня мне больше никого не придется искать.

– Как дела? – спрашивает Арина, когда Толя отошел в сортир, а Вова с Аней – потанцевать. Она заняла место близнецов и теперь касается пальчиком моей шеи. Прямо чувствую, как ее взгляд следует к моему плечу.

– У такого парня, как я, все всегда отлично. Ты как, пупс?

– Правда, что родаки тебе квартиру купили?

Отвлекаюсь от телефона, оповестившего о новом сообщении.

– Конечно, – отзываюсь, – на окончание школы батя порадовал.

– А где?

– На Лермонтово. Только в конце, в новостройке, если видела, там построили три свечки двадцатичетырехэтажные с облицовкой.

– Не видела, – Арина облокачивается о стол, – но хотелось бы посмотреть.

– Ха, если бы тебя не знал, мог предположить, что кто-то напрашивается в гости, – улыбнувшись, шевелю бровями. Никогда не стоит отшивать напрямую, тем более такую очаровашку.

– Ага, сейчас, разбежался, – фыркает девушка, улыбаясь и стукая меня по плечу. Затем наклоняется чуть ближе. – Ты и правда участвуешь в уличных гонках?

Мой взгляд опускается в ее соблазнительный вырез, ее шепот отзывается приятным теплом. Всегда такая реакция от привлекающих меня сексуально девушек.

– А что? Хочешь со мной? – Изгибаю бровь дугой.

– Я бы посмотрела, – протягивает она.

– Там не место таким хорошеньким девушкам.

– А где место?

Ее голубые глаза опускаются и поднимаются. Еще один прием, который неплохо работает. Почему я еще не уволок ее в свою пещеру? Потому что от таких красивых, богатых и избалованных девочек не избавиться. А я не люблю путы. Даже охренный секс этого не стоит.

– Дома, со спицами, перед телевизором, – отвечаю сексуальным шепотом. Она смеется и снова легко стукает по плечу.

– Вот дурак… я что, по-твоему, бабушка?

Хмыкаю и опускаю глаза в телефон.

Рамис: «Мне жаль, братан, но ты выписан из списка участвующих в марте».

Какого…

– Ну что, скучали? – Толя плюхается рядом с Ларионовой и заставляет ее отодвинуться от меня.

– Безумно, – равнодушно отвечает девушка.

Молча поднимаюсь и прохожу мимо друзей в более уединенный коридор, где музыка играет не так громко. Вопрос Арины, кинутый вслед, оставляю без внимания. Набираю Рамиса Ашаева – он один из организаторов гонок. Берет трубку после первого гудка.

– Да, брат? – выдыхает устало.

– Не понял твоего сообщения.

– А что не понял? Ты не участвуешь, я же написал. Нам пригрозили. А это не шутки, так что, братан, ничего личного.

– Повтори, – проговариваю, надеясь, что Рамис шутит.

– Че непонятного? Твой папаша пригрозил моему бизнесу. Извини, братан, но мне проблемы не нужны. Ты не можешь участвовать. Ни в марте, ни когда-либо. Я знаю, что твое сердце разбито, но без обид, брат, сам понимаешь – связываться с будущим мэром…

– Без обид, – повторяю и отключаюсь.

Папа решил зайти с другого края. Не стал со мной даже обсуждать, просто взял и отрезал. Отлично. Чувствую, как дверца золотой клетки захлопнулась прямо перед моим носом и папа прокрутил ключ два раза. А я как младенец – абсолютно бессилен. И это до жути выбешивает. Гонки, скорость… Это единственное, что было под моим контролем. Единственное, чем я сам управлял. Он отнял мою свободу. Такую маленькую и нужную, чтоб дышать. Облокачиваюсь о стену и сползаю вниз. Некоторое время просто смотрю на противоположную стенку.

– Все в порядке?

Поворачиваю голову и поднимаю взгляд по красивым ногам к Арине. Она выглядит обеспокоенной. А может, я правда ей нравлюсь? В смысле, искренне, не как трофей, не как мешок с бабками или смазливое лицо… Хмыкаю. Да что она знает, чтобы я мог понравиться? Если бы девушки заглянули в мою душу, каждая бы разворачивалась и бежала куда подальше. Я реально смотрю на вещи и знаю, что из меня никудышный романтик и рыцарь. И мне плевать, даже если это будет самая невинная девственница на свете. Я хочу девчонку, остальное – ее проблемы. А сейчас я расстроен и мне не помешают хорошие эмоции.

– Ты на машине? – спрашиваю, внимательно вглядываясь в красивое лицо.

– Да, конечно, – озадаченно отвечает девушка.

– Подбросишь до дома, ты же хотела увидеть… мою новостройку, – улыбаюсь, заглядывая ей в глаза и обещая куда больше.

– Это коридор, – говорю, включая свет, как только заходим в мою квартиру.

– Ничего себе, – оглядывается Арина.

– Давай свою шубу, – говорю и вешаю нашу верхнюю одежду.

– А сколько тут комнат? – Девушка делает шаг по коридору.

– Две, – отзываюсь и скидываю обувь. Подхожу к ней сзади, обхватываю ее плоский живот и привлекаю к себе, касаясь губами изгиба шеи.

– Эй, я зашла кофе попить. Оплата за такси, помнишь? – Она улыбается и охотно подставляет себя под ласки.

– У меня он как раз закончился. – Ладонь спускается по ее ноге до края платья. – Буду отдавать натурой…

Моя рука теперь уверенно движется вверх, задирая платье. Она ощущается хорошо, как любая красивая приятно пахнущая девушка до нее, побывшая в моих руках. Трусь пахом о ее аккуратную попку, чтоб она почувствовала реакцию моего тела на изгибы.

– Ты мне нравишься, – выдыхает девушка. Разворачиваю ее к себе и целую, ища руками застежку платья.

– Ага, и ты мне…

– Тимош, все… Так… неожиданно…

Делаю вид, что верю. А вот и змейка. Спускаю ее вниз.

– …ты такой… – Ее руки касаются моего свитера. – У тебя офигенное тело, – ее рука касается моего живота, вызывая довольный смешок. Помогаю ей снять с себя одежду и отшвыриваю в сторону. – Я рада, что ты решился на шаг… Что у нас… Серьезно…

Застываю над ее грудью. Они произведение искусства и на ощупь чувствуются хорошо, наверняка дорогая операция. Так о чем она бормочет, черт возьми? Может, я ее о стену нечаянно головой стукнул?

– Тимош?

Отстраняюсь и смотрю на нее, поднимаю брови.

– Серьезно?

– Не поняла. – Арина поправляет платье и тянет ко мне руки. – Иди ко мне, хорошо же было.

Медленно скольжу по ней задумчивым взглядом, сожалея, что именно ее привез сегодня к себе и останусь сегодня без секса. Упираю руки в бок и выдыхаю.

– Тебе лучше уйти.

Она удивленно моргает, словно не верит в услышанное.

– Не поняла.

– Ариш, – касаюсь ее щеки и провожу пальцами вниз, – ты ведь меня знаешь не один год, о каком «серьезно» речь?

– Но я подумала…

– Что ты особенная? – Хмыкаю, а затем слегка пожимаю плечами. – Извини, пупс.

Еще несколько секунд она стоит как громом пораженная.

– Что? Ты охренел, козел? – Арина взбешенно застегивает платье. – Ярославский, какой же ты урод!

Она проходит в коридор и надевает сапоги. Облокачиваюсь о стену и наблюдаю за ней. Все ее слова, ее ярость проходят мимо меня. Мне плевать, что она думает. Все равно я хуже всех оскорблений. Вся прелесть в том, что я этого совершенно не скрываю. Никогда.

– Ты пожалеешь! – Она застегивает шубу.

– Уже жалею, – равнодушно говорю, хотя напряжение в паху не прошло.

Когда она смотрит на меня, красивые глазки зло прищуриваются, а затем Арина уходит, громко хлопнув дверью. Эффектно. Я впечатлен.

Прикрываю ресницы и делаю глубокий вдох. Уже никого не хочу вызванивать, поэтому решаю обойтись душем и своей правой рукой.

После ванны босыми ногами в одних хлопковых штанах шлепаю в кухню и ставлю чайник. Подхожу к окну и смотрю на холодную февральскую ночь. Вглядываюсь в редкие силуэты прохожих. Тишина.

Папа подарил мне эту квартиру год назад. С тех пор я живу здесь. У меня ни разу не возникло чувство тоски по дому, по семье… Все, что было на публике, в полночь исчезало. Оставался я. Пустая квартира.

И мое полное одиночество.

Утром в понедельник за мной заезжают Пановы. Это уже становится привычкой. Без своей машины, конечно, жить тоскливо, но возможно.

– Привет, бро! – поворачивает ко мне голову Вова. Сегодня за рулем Толик. – Как дела с Ларионовой?

– Как-как… никак, – хмуро отзываюсь.

– А чего? Она вроде висла на тебе, – удивляется Толя. Но я не отвечаю. Мне не до этой хрени. Я думаю, как мне выпутаться из всего того, во что меня заковали.

– Мне Анька понравилась, – причмокивает губами Вова, меняя тему, – такая конфетка. Хороша чертовка, а? Я телефон стрельнул… О! Надо ж доброго утра пожелать… Не у всех свои квартиры, куда можно заманить…

Молча разглядываю пейзаж за окном.

– Что-то случилось? – Толян мельком бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

Слегка пожимаю плечами.

– Армагеддон! Тушите свет, нашему мачо дали от ворот поворот! Ути-пути, дуемся, мой хороший? – Вова снова оборачивается и пытается пальцами достать мои щеки. Бью по его рукам, отстраняясь.

– А как ты хотел, – фыркает Толя. – Ларионова – это уже ставка повыше, чем девочка на ночь. Придется попотеть.

Хмыкаю про себя и качаю головой. Да уж. Затем выдыхаю.

– Папа перекрыл мне кислород. Я не могу участвовать в гонках.

Машина погружается в молчание.

– Почему?

– Я ставлю пятна на репутацию будущего мэра, – кривлю губы. – Сами же знаете, наши прошлые гонки и чем это обернулось для папы. Меня заснял какой-то идиот, выложил в сеть…

– Да-да, а мы теперь – твое личное такси. То еще удовольствие, надо заметить…

– Нюни не разводи, принцесска, – лениво толкаю Вову в плечо. – Теперь отче добрался до Рамиса, а тот не хочет проблем и сказал мне: сорри-мори, все дела, но ты не катаешься.

– Это свинство, – сочувственно проговаривает Вова.

– Не то слово, – откидываюсь на спинку и провожу руками по лицу.

– Чума. – Толян сворачивает на университетскую парковку. – Вот это попадалово. На кого теперь ставить? Там одни тюфяки и увальни…

– Вы умеете поддержать, – хмыкаю. – Кажется, мне намного лучше.

– А то, мы умеем. Обращайся, бро! – весело откликается Вова и первый выходит из машины.

Толян поворачивается ко мне:

– Может, это только пока выборы? Перетерпи, а потом он развяжет узел на твоей шее.

Киваю парню и выхожу. Сомневаюсь. Папа почувствовал свою власть и то, как ему подчиняюсь, а потому узел будет затягиваться все сильнее и сильнее, пока я не задохнусь.

На парах полусплю-полуприсутствую. Благо начало полугодия и стоят только лекции. Толя толкает меня локтем, когда заканчивается третья пара, и мы встаем с нашего ряда.

– О-го-го, кого-то ждут, – весело улыбается Вова, кивнув на дверь. Прослеживаю его взгляд и натыкаюсь на девчонку, смотрящую на меня и закусывающую губу от волнения. А, девчонка, с которой мы в паре по социологии… как ее? Виктория? Вера? О, точно – Антоныч!

– Не понимаю, о чем ты. – Я пожимаю плечами и отвожу взгляд от девчонки, намереваясь выйти из аудитории.

– Ярославский!

Ее голос заставляет-таки меня остановиться и обернуться.

– Ну? – Скучающим взглядом окидываю стоящую перед собой девчонку. Ее светлые волосы убраны в короткий хвост, одета она так же, как и в тот день: серо и скучно. Ее зеленые глаза смотрят со всей серьезностью, а брови нахмурены. Наверняка показное. Я знаю, какой эффект произвожу на девушек. Ей просто захотелось со мной заговорить. Как банально.

– У нас проект, если помнишь, и я бы хотела договориться, кто и что делает.

– Не будем мешать, – хмыкает Толя, и они с братом выходят.

– Я верю, что ты справишься. Во всем полагаюсь на тебя, – я доверительно касаюсь ее плеча. И собираюсь продолжить свое движение, как вдруг слышу изумленное:

– Чего? Обалдел совсем, что ли?

Оборачиваюсь. В ее взгляде нет привычного обожания – там сверкают молнии. Это что-то новенькое… Даже забавно.

Варвара

Он смотрит на меня как-то странно. Затем выдыхает и кивает.

– И что тебе нужно?

– Как и положено, разделить работу на двоих.

Ведет по мне взглядом и чуть качает головой, усмехнувшись.

– Нет.

Он разворачивается и выходит, закрыв за собой дверь и оставив меня с открытым ртом. Такой наглости я даже от него не ожидала. Но вся моя растерянность не длится дольше пары секунд. Дергаю дверь на себя.

– Ярославский!

Он оборачивается. Я уверенным шагом подхожу к нему и тыкаю пальцем в широкую грудь. Парень удивленно поднимает брови.

– Ты что-то перепутал, – цежу сквозь зубы, – потому что я четко слышала, как проект задали двоим партнерам и выполняют работу, как ни странно, двое. Я не спрашивала о твоей уверенности или вере!

– О, неужели? – Тимур отодвигает мой палец в сторону. Выражение его лица меняется на надменное. – И о чем же ты говорила? О том, чтобы мы вдвоем занимались этим проектом?

– Именно.

– Значит, я все правильно понял.

– О, серьезно? Ты понял, что будешь делать половину работы, как и положено?

Тимур вздыхает и смотрит на мощные часы на запястье, уже потом, с какой-то досадой, на меня. Как на жужжащую над ухом муху, которую никак не прихлопнуть.

– Ладно. Давай рассуждать логически. Ты наверняка, – парень оценивающе меня оглядывает, – бюджетница, работающая не покладая рук и не спящая по ночам, чтобы выучить и сдать зачет. Иначе ведь что? Прощай, альма-матер. А теперь посмотри на меня. – Ярославский ладонями указывает на себя. – Молодой, красивый, спящий спокойным сном, потому что – знаешь что? Я никогда отсюда не вылечу. И теперь приходим к логическому выводу: кому нужен этот проект? Тебе или мне? – Он разводит руки в стороны. – Все гениальное просто. Поэтому… как тебя зовут? А, неважно. Верю, что ты справишься.

Сказать, что я возмущена? Да я задохнулась от бешенства!

– Слушай ты… индюк напыщенный! Мне плевать, кто ты и что ты! – Я делаю шаг ближе к нему. – Я не собираюсь пыхтеть за двоих. Хоть будь ты президентом – мне все равно! Ты сделаешь свою половину!

– А иначе что? – Он скучающим взглядом смотрит на меня.

– А иначе пожалеешь! Иногда популярность может сыграть злую шутку, знаешь ли. Поэтому, – выдыхаю, – в пятницу. После пар. В библиотеке. Все ясно?

Блеф – это явно не мое, но я, кажется, умело держу лицо. Он смотрит на меня с нескрываемым любопытством. Затем неожиданно мягко улыбается. На мгновение теряюсь, поскольку его лицо действительно преображается. Его глаза, они такие… Такие серые и красивые, словно бесконечная Вселенная, которую хочется познать. И ресницы черные длинные… Аж сердце замирает на мгновение.

– Конечно, в пятницу. Я запомнил.

Хм…

– Отлично, – бормочу неуверенно. Парень разворачивается и неспешной походкой начинает спускаться по лестнице вниз. А я словно пробуждаюсь от сна. Что это такое сейчас было-то? Брр… кошмар какой. Словно под гипнозом.

Вздрагиваю от вибрации из своего кармана. Достаю сотовый. Мила.

– Алло? – Я хмурю брови, чувствуя, как от волнения застывает сердце.

– Привет, сесюндра!

– Что-то случилось?

– Нет, просто звоню, соскучилась…

– Мила, ты же знаешь, что нужно звонить только в экстренных случаях. Не дай бог он увидит, что ты мне звонишь…

– Уф, ну не будь ты такой. Я очень соскучилась по тебе!

Грудная клетка болезненно сжимается.

– Скоро я заберу тебя.

– Два года – это не так уж и скоро, – выдыхает Милка. – Варь, а можно я сейчас сбегу? Они не станут меня искать, тебя же не стали…

– Потому что мне уже было восемнадцать. – От досады я закусываю губу.

– Мне так тебя не хватает!

– И мне тебя.

– Ты не волнуйся, он ушел на собрание, поэтому я и позвонила. И номер твой не записан, я наизусть выучила, как дважды два.

– Отлично. Ты умница, Мил.

– Как Глебушка поживает? Вы там не решили пожениться?

– Мы просто друзья, – бормочу.

– Ой, кому ты заливаешь.

Я рада слышать эти веселые нотки в ее голосе. Было бы намного хуже, если бы она плакала, как бывало не раз.

– Ой!– Мила резко отключается, заставляя меня здорово понервничать. Надеюсь, он не вернулся раньше времени. Или она ее не поймала.

Выдыхаю.

Не дело это – здесь стоять. Выхода нет, нужно еще успеть на работу. Как бы я ни переживала за сестру, жизнь идет, и у нее свой ритм, под который необходимо подстраиваться.

* * *

– Супостаты! У-у! Убила бы!

Резко поднимаюсь в кровати от крика. Моргаю, понемногу возвращаясь из мира снов в реальность. Тянусь к тумбочке за телефоном.

3:46.

Я валюсь со стоном обратно на подушку. Сегодня бабуля припозднилась, обычно у нее начинается часа в два ночи.

Именно о ней и предупреждала Полина, говоря о некотором смущающем факте проживания в этой квартире. Но цена вопроса и близость к центру пересилили все. Да и не могла я уже находиться рядом с Глебом и его пассией.

Бабуля – Павлина Аркадьевна, моя соседка. Ей за восемьдесят, и в последнее время вот так по ночам она кричит. Это мне Полина поведала – сама тоже из этого дома. Я уже пробовала беруши, но не могу спать, когда что-то в ушах. За две ночи, что провела здесь, у Аркадьевны приступ, или что там еще в ее голове, случался единожды. Потом – тишина. С этим можно смириться. Ко всему можно привыкнуть и со всем справиться.

Только вот есть ли смысл не жить, а выживать?

Раньше я думала, что у меня все будет хорошо. С Глебом. Не знаю, вера в наше будущее поддерживала меня и будто давала тонус. А сейчас… ради чего все? Побег из дома… работа, учеба… Я будто осталась совсем одна в этом мире. Однако это не так. Есть сестренка, которая нуждается во мне. Которой смогу помочь только я, потому что больше некому.

Глаза сами сомкнулись, и я вновь погружаюсь в сон…

* * *

Четыре рабочих дня пролетели незаметно – только что и успевала ходить по кругу институт – работа – дом. Однако в пятницу у меня выходной, поэтому я встаю с большей охотой. Пока чищу зубы, слышу звонок телефона. С зубной щеткой во рту захожу в комнату, поднимаю мобильник с тумбочки. Глеб. Хм… Так рано?

– Аво? – Говорить из-за щетки во рту неудобно, и я поспешно возвращаюсь в ванную.

– Доброе утро, Варюх, – бодро откликается друг. – Собираешься в универ?

– Ага. А ты чего в такую рань звонишь?

– А я знаю же, что ты не спишь, – слышу улыбку в его голосе – таком родном, но далеком одновременно. Вообще, уже стараюсь с Глебом не встречаться – ограждаю себя от неприятных эмоций. И так хватило их с головой. Надо признаться, выходит здорово. Оказывается, когда у тебя нет времени горевать, ты и не горюешь. Только если перед сном, совсем чуть-чуть.

– Слушай, мы вечером часов в восемь в клуб собрались. Может, и ты пойдешь? Лида настаивает. Скажу по секрету, как брат брату, хочет с кем-то тебя познакомить. Уверена, что вы друг другу понравитесь…

Глеб знает, как напрочь отбить всякое желание.

– Что?

– Я ей говорил, что ты не такая и тебе парни не интересны…

Что? Хм… не интересны? Или кто-то ревнует? Было бы неплохо.

– Я подумаю.

– Хо-ро-шо, – протягивает парень на том конце. – Кстати, если не надумаешь по поводу сегодня, неплохо бы нам встретиться. Давно не виделись.

– Ага, – отвечаю быстро. – Ладно, мне нужно бежать. Хорошего дня!

– Знаешь, я, кажется, скучал по такому пожеланию с утра. И тебе хорошего, Варюш!

Улыбаюсь, все еще прижимая к уху смолкший телефон. Эх, Глеб, если бы ты только захотел…

Так, все. Сегодня будет нелегкий день. Еще после пар встречаться с индюком, сомнительное, конечно, это удовольствие – наблюдать его самодовольную рожу. Но я не собираюсь доставлять ему удовольствие и плясать под его дудку. Кто угодно, только не я.

Первым делом, когда захожу в универ, мельком оглядываю аудиторию и удовлетворенно выдыхаю, найдя троицу самодовольных и удовлетворенных жизнью на своем месте. После третьей пары снова останавливаю Тимура у двери.

– Надеюсь, ты помнишь про проект.

Парень хмурит брови, оглядывая меня. Близнецы переглядываются и, хмыкнув в унисон, выходят.

– О! – восклицает парень и указывает пальцем на меня. – Конечно, проект. Пятница, после пар, библиотека. Я все помню, напарник, – он дружелюбно улыбается и касается моего плеча. – Я только спущусь покурить с парнями. Ты пока иди, там… э-э… Займи места.

– Эм, ладно. – Я дергаю плечом, скидывая горячую ладонь. Что-то не так. Может, то, что в библиотеке всегда есть места?

– Идет, – он снова улыбается. На выходе придерживает дверь. У неотесанных болванов даже манеры есть. С сомнением смотрю на его широкую спину, переходящую в узкие бедра. Он действительно идеален, если судить по общепринятым меркам. И красив, как сам черт.

Так, ладно. Библиотека.

Он не пришел. Разве могло быть иначе? Какая же я наивная дурочка! Разве следовало ожидать чего-то иного от такого… Даже слов нет, чтоб выразить, кто он.

Спокойно, Варвара, это просто очередное жизненное препятствие, которое ты преодолеешь. Хочет оно того или нет.

* * *

«Окончательное оформление стереотипов мужского и женского поведения происходит через семейное и общественное воспитание. Стандарты мужского и женского поведения закрепляются в семье, где растет ребенок. Именно родители являются для него первым образцом поведения…»

Откладываю книгу и откидываюсь на спинку дивана, прикрыв глаза. Та-ак. Я больше не могу заниматься этой чушью. Тем более одна. Мне нужна передышка. Может, сходить в клуб? Во сколько там Глеб говорил? В восемь? На часах только семь, время есть. Да и Лида все же приготовила мне парня – таким грех не воспользоваться. Старалась девочка… Какая она все-таки хорошая и милая… Ведьма.

Выдыхаю.

Ладно, все равно завтра нет занятий, да и на работу только к двум. Мне нужно отдохнуть, и по Глебу я соскучилась. Пишу ему, чтоб не забыл за мной заехать. Открываю шкаф с одеждой. М-да уж, выхода нет. Есть только одно джинсовое платье, по которому не видно, где и за сколько оно куплено. Мне его подарила Мила, когда узнала, что я уйду. Насобирала денег и купила, моя милая девочка.

Этот кусок ткани очень дорог мне.

Темно-синяя джинса плотно обтягивает фигуру, юбка-карандаш заканчивается значительно выше колена. На груди кнопки до пупка. Я его еще не надевала, поэтому оно новое. И на мне хорошо сидит. Правда, по жизни не очень люблю такие тесные вещи, но разок для похода в клуб можно и помучиться. Распускаю волосы, и они, обрамляя лицо, послушно ложатся на плечи, слегка закручиваясь на концах. Вглядываюсь в свое отражение в зеркале. Можно и подкраситься для лучшей картины. Возможно, взглянув на меня сегодня, Глеб пожалеет о решении жить с Лидой.

Ребята за мной заезжают ровно к восьми, когда я готова покорять ночной город. У моего подъезда стоит старенький серебристый «Мерседес». Сладкая парочка сидит сзади, оставив мне место возле водителя и, как подозреваю, по совместительству потенциального ухажера. Да, совсем не неловко. Выдыхаю и, открыв дверь, устраиваюсь на пассажирском.

– Привет всем. – Я едва поворачиваюсь к ребятам и обращаю взгляд на парня за рулем. А он, на удивление, хорош. Рыжие волосы зачесаны назад, серьезные голубые глаза рассматривают меня с интересом.

– Яков, – представляется он.

– Варвара.

– Яков адвокат, – отзывается Лида с заднего сиденья.

– И ее крестный брат, – добавляет парень и выруливает с моего двора.

– О, – отвечаю без энтузиазма. Встречаюсь взглядом с Глебом в зеркале заднего вида. Он мне улыбается.

– А Варвара учится на юридическом, – не теряет надежды девушка, подсказывая наши точки соприкосновения.

– Какой курс? – Яков деловито хмурит брови.

– Первый.

– О, это лучшее время, – мечтательно выдыхает парень. Смотрю на него, готовая рассмеяться. У меня так вообще зашибись. – Первый курс, потом второй, третий – это самое веселье. Когда заканчиваешь, вот там сложно становится. Да, с работой напряг… Но мне повезло, я поднял все свои связи и сейчас работаю в одной из лучших компаний. «Панов и Ко», слышала о такой? – Он прямо-таки светится. Почти что елка на Новый год.

– Его дети учатся со мной на одном потоке, – проговариваю.

– Кого?

– Панова, который с Ко, – отзываюсь.

– Да ты че, – присвистывает парень, качая головой, – надо же. Детки Панова учатся у вас, тут? – Он даже ртом покривил. Затем усмехается над чем-то известным ему одному, кажется, обрызгав при этом слюной лобовое стекло.

Боже мой. Что я там говорила про «хорош»? Он меня пугает.

Слава богу, что на этой ноте Яков паркуется у клуба. Поднимаю глаза на название: SiRena-Naice. Отлично. Клуб, который мне совершенно не по карману. Или по карману, но тогда по всему. Блин, здесь даже вход дорогой. А сегодня еще и пятница. Великолепно, угораздило меня выйти, блин, погулять.

Но Яков оплачивает за всех: видимо, в фирме Панова он получает неплохо. Когда сдаем одежду, мельком оглядываю Глеба. Он сегодня в классических брюках и светло-сиреневой рубашке. Хорошенький. Его светлые волосы зачесаны набок, и это придает ему вид такого доброго друга по соседству. Впрочем, кем он для меня всегда и являлся.

Яков же одет в джинсы, белую рубашку с жилетом, и завершает все желтая бабочка в коричневый горошек. Со стороны выглядит прикольно, если рот закрытым держит. Теперь-то я знаю.

Мы устраиваемся за столиком. Лида берет меню и присматривается к позициям, каштановые волосы практически закрывают милое личико. Глеб закидывает руку на ее хрупкие плечи и наклоняется к ней.

Складываю руки на груди и откидываюсь на спинку. Все же зря я решила присоединиться, только настроение портится.

– Ты что-нибудь будешь? – задумчиво изучая меню, спрашивает Яков.

– Я не…

– Да не боись, студент, я угощаю, – улыбается адвокат, уверенным жестом кладя руку на мои плечи. Видимо, встречать идиотов на своем пути – это моя судьба. Так же уверенно скидываю его прикосновение.

– Посмотрю меню после тебя.

– Ой, какие мы серьезные, – кривляется парень, намеренно сюсюкаясь. Сколько ему лет? Пять? Смотрю на Глеба убийственным взглядом. Он усердно делает вид, что изучает меню и ничего как не видит, так и не слышит. Может, подняться и уйти? Однако совесть напоминает об оплаченном проходе. И что некрасиво всегда поступать так, как хочется.

Не будь дикаркой, Варя.

Поскольку мне надоедает смотреть на синхронно склоненные головы над меню, медленно оглядываю клуб. В большинстве своем люди сидят за столиками, танцуют не больше десятка. Видимо, все только подтягиваются.

– Так, значит, ты учишься с пановскими детками. – Яков наконец-то протягивает мне меню. – И как они?

Слегка пожимаю плечами:

– Не знаю. Похожи друг на друга. – Я переворачиваю страницу, как вдруг раздается смех Якова. Лучше бы я этого не слышала, ей-богу.

– Вот это ты сказанула! – Он слегка толкает меня в плечо. Яков оглядывает Лиду и Глеба, которые, удивленно вскинув брови, смотрят на него. – Они близнецы, ребят… Вот это девчонка, ух… Классная ты, – он снова меня толкает в плечо. Смотрю на Глеба, сжав губы. Но он лишь дарит мне еще одну улыбку. Виноватую. Или мне бы хотелось видеть ее таковой?

– Закажите мне «Цезарь» и коктейль «Цитрусовый рай». – Я поднимаюсь с места. – Сейчас приду.

– Я с тобой, – вскакивает с места Лида. Вот это мне компания на радость. И мы вместе идем к туалетам. После кабинки мою руки, когда выходит девушка. Она набирает в ладонь жидкое мыло. На мгновение в зеркале наши взгляды встречаются: ее открытый карий и мой – хмурый зеленый.

– Я не нравлюсь тебе, верно? – выдыхает девушка. Удивленно поднимаю брови. Как она права, черт возьми!

– С чего ты взяла?

– Просто мне так кажется. – Она слегка пожимает плечами и грустно улыбается. – Ты стараешься на меня не смотреть и не общаться, а это явные признаки…

Да, Лида учится на психолога. Поэтому поднимаю руку, прерывая ее пламенную речь.

– Для чего тебе со мной сдруживаться?

– Ты лучшая подруга Глеба, он ценит тебя. А мне дорого все, что дорого ему.

Значит, я все-таки «что», не «кто» даже. Выдыхаю. Не люблю врать. Но это ради Глеба.

– Я просто плохо схожусь с людьми. – А вот это правда. – Дай нам время, думаю, мы подружимся, – выдавливаю улыбку. Никогда этого не будет.

– Конечно! – Лида здесь же расцветает.

Мы выходим из замкнутого пространства, где подружки Глеба оказалось слишком много. И стоит только шагнуть за порог двери, как тут же сталкиваюсь плечами с кем-то. Поднимаю взгляд и встречаю голубые глаза, мимолетно скользящие по мне.

– Извини, – улыбается один из братьев Пановых. Потом и не верь, что помяни черта – явится.

– Ничего, – отзываюсь и задумчиво провожаю его взглядом. Интересно мне следующее: главный индюк на месте?

Поднимаю голову и замечаю его темную макушку на балконе. Естественно, VIP-зона. Кто бы сомневался. Тимур любезничает с девушкой – как мило. Похоже, я все-таки не зря пришла.

– Варь, идем?

Отвлекаюсь на озадаченное выражение лица своей провожатой и киваю. Еще раз бросаю взгляд на балкон. Мне нужен срочно план, потому что проучить павлина-гаденыша – это даже не задача на вечер.

Это жизненная необходимость.

Тимур

Вожу кистью по стене пятый день. Как долбаный маляр. Какого хрена, мать его, я вообще тут встрял, если больше не за что бороться? Музыка в наушниках орет так, что не удивлюсь, если слышно на первом этаже. Это не приют «Медвежонок», папа перепутал – оттуда меня послали сюда, в интернат номер семь. Здесь продолжают свой путь те, кого не усыновили в приюте. Хотя, честно сказать, мне особо без разницы. Все равно красить стены.

Они решили привести в порядок подвальное помещение и оборудовать его под спортзал. В принципе, здесь все сделано, только стены осталось размалевать. Оставили специально для меня, видать. Не спешат. Жесть, честное слово. Мои два часа подходят к концу. Опускаю кисть в раствор и снимаю перчатки. Вообще, могу ничего не делать – меня особо никто не проверяет. Стягиваю испачканную футболку и бросаю взгляд на висящую грушу в углу. Оглядываюсь на дверь и медленно подхожу к физическому снаряду. Отодвигаю его ближе к середине и встаю в стойку.

Кулак врезается в грубую и плотную ткань, которая обтягивает грушу. Не помешали бы перчатки. Ну и так сойдет для пары-тройки ударов.

Один-два-три…

Вот тебе за твои выборы… за гонки… за этот спортзал…

Заметив боковым зрением движение, отскакиваю от груши. Паренек лет десяти замирает у входа. Челка падает ему на глаза, но он не шевелясь смотрит на меня немигающими карими глазами. Хмурю брови.

– Тебе чего, пацан?

– Валентина Ивановна сказала, чтобы я сказал, что ты можешь идти и спасибо, – на одном дыхание выдает.

– Передай своей Валентине Ивановне, чтоб она шла… – Отодвигаю грушу обратно в угол и оглядываюсь на мальчика. – Домой спокойно.

– Чего?

– Ничего. Передал? Иди, передатчик.

Мальчик еще секунду смотрит на меня с любопытством и в следующую скрывается за дверьми.

Быстро переодеваюсь и выхожу на улицу, где свистит морозный февральский ветер. Возвращаюсь в вестибюль, и мне приветливо улыбается охранник – видать, соскучился, минуту не виделись. Достаю сотовый, чтоб вызвать такси, как приходит сообщение от Толика. Но, прежде чем успеваю ее открыть, у меня начинает звонить телефон. «Большая Шишка Работа». О, папа.

– Алло, – поднимаю трубку.

– Тимур, здравствуйте, – начинает тараторить секретарша отца. – Вадим Федорович просил вам напомнить, что сегодня в восемь в «Лазурь-Отель» у вас семейный ужин. Явка обязательна.

– А че ж господин мэр сам не звонит? Слишком важный для этого?

– Что, простите?

– Прощаю, – и отключаюсь.

Отлично. Просто зашибись. Я достиг того уровня, когда мне звонит от имени отца секретарь. Чем дальше, тем интереснее. Я от восторга готов пускать пузыри из слюней и подпрыгивать на месте. Хочется вернуться в спортзал и колотить грушу, пока кулаки не сотрутся в кровь. Может, тогда эта чертова тяжесть, что сковала внутри, исчезнет?

Может, тогда обида пройдет?

Вместо этого открываю СМС от близнеца.

Толян:

Вечером собираемся в SiRena-Naice, за тобой заехать?

И он еще спрашивает?

Я:

Давай.

iRena-Naice – приятное заведение, одно из моих любимых. Мы приезжаем в полвосьмого. Похоже, я ну совершенно никак не попадаю на ужин. Жизнь такая непредсказуемая, черт возьми! Отключаю телефон, поскольку не хочу получать надоедливые звонки в восемь и выслушивать, что я подвел отца, ни на что не гожусь. Зачем повторять то, что мне и так известно?

Довольствуюсь «Текилой Бум», которая однозначно помогает почувствовать себя значительно лучше. Еще рано, поэтому народу в клубе не так много. Но я уже приметил внизу троих девушек – все примерно одинаково хорошенькие, поэтому подзываю официанта и прошу от нашего столика их угостить коктейлями и передать приглашение.

– Ты че, у меня ж Анька, я почти женат, – оповещает Вова, когда официант отходит. – Это любовь. Она словно выстрел в сердце.

Для пущего эффекта он ладонью бьет себя по солнечному сплетению. Смотрю на него.

– Ты спятил? – интересуюсь, вновь опуская глаза на заинтересовавший меня столик. К девушкам как раз подходит официант с нашими коктейлями. Те сразу же задирают головы. Я в приветственном жесте поднимаю руку. Они резко склоняются друг к другу, обговаривая что-то, затем одна, с темными кудрями, поднимает коктейль и, улыбнувшись, чуть наклоняет голову. Отлично, приглашение принято.

– Чур, моя темненькая с длинными волосами, – тихо говорит Вова.

– А как же Аня? – усмехается Толя.

– Аня подождет. – Вова смотрит на брата, затем на меня и пожимает плечами. – Я слишком любвеобилен для одной.

Хмыкаю. Отлично, возможно, этот день еще можно спасти.

Ее зовут Ольга. Второй курс экономического. Это, пожалуй, все, что я запомнил из ее болтовни. И мне совершенно точно понравилась ее доступность и готовность дать мне все, что захочу. Как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Мы играем в «Я никогда не…» – частенько так делаем, чтобы девчонки расслабились.

– Я никогда не пел в караоке.

Девушки, переглянувшись, хмыкают и выпивают по глотку.

– Я сейчас вернусь, – встает из-за стола Толик и уходит по коридору.

– У кого-то не выдержал мочевой пузырь, – усмехается Вова. Его рука уже лежит на плече темноволосой Маши… или Даши. Я не помню. Поворачиваю голову к Оле, смотрящей на меня чуть ли не влюбленно.

– А что, если, – предлагаю, заглядывая ей в глаза, – нам изменить правила игры?

– Как? – В девушке загорается интерес.

– Мы, – наклоняюсь к ней, – поедем ко мне и там в более уютной обстановке сменим выпивку на губы.

– Губы? – глупо переспрашивает.

– Ага. – Нежно провожу по губе пальцем – ее ротик тут же с готовностью приоткрывается. Вот это удача.

– Можно, – легко соглашается девушка, – только давай сначала потанцуем.

– Это обязательно?

– Ну, – ее щечки надуваются, – я так хочу потанцевать…

Ей нужно похвастать своим уловом, почему бы нет?

– Хорошо, пупс, мы потанцуем, – обещаю, наклоняясь к ней еще ближе.

– Прикинь, кого встретил, – сообщает пришедший Толик, заставляя меня отвлечься от собеседницы. – Твою напарницу. Походу, она тебя преследует. Так что ходи и оглядывайся!

– Антоныч, что ли? – Свожу брови и оборачиваюсь, неожиданно ярко представив ее растянутый свитер и джинсы. Глазами ищу нужный столик, но не могу ее найти.

– Заволновался, – ржет Вовка, толкая брата в бок.

– Кто такой Антоныч? – хмурится Оля, пытаясь обратно привлечь мое внимание. Перестаю искать однокурсницу – ну ее в пень.

– Недоразумение одно, – отмахиваюсь. – Это медляк или мне кажется? Кто-то хотел танцевать, а, пупс?

– Я хотела. – Ольга принимает мою руку и поднимается за мной следом.

Когда мы спускаемся, я притягиваю девушку к себе. Движения идут в такт медленной музыке.

– Ты такая красивая, – шепчу ей на ухо. Она чуть отодвигается и смотрит на меня.

– Правда? – улыбается.

– Ага, я увидел только тебя за столиком и сра…

Девушку наглым образом толкают в сторону, и передо мной возникает блондиночка с нахмуренными бровями. Подозрительно знакомая. Черт, это же…

– Ты! – Антоныч тычет указательным пальцем мне в плечо. – Мог бы предупредить, что заразен! Я бы никогда не легла с тобой в одну кровать! Как ты мог, Тимур? Знаешь, как долго я лечилась? Один секс с тобой и все – диагноз!

Что? Что она плетет? Не могу собрать расслабленные мозги в кучу. Оглядываюсь. Ольга стоит с шоком на лице и хлопает длинными ресницами. Что плетет это умалишенная? Возвращаю взгляд на неожиданно красивые, по-кошачьи вытянутые стрелками зеленые глаза.

– Че ты несешь? Какой диагноз?

– Хламидии! – Антоныч театрально-возмущенно всплескивает руками. – Это омерзительно, Тимур! Я от тебя такого не ожидала! – Ее взгляд обращается к Оле, которой она сочувственно кладет руку на плечо. – Ты очередная? Сочувствую… А ты! – Девушка воинственно наставляет на меня палец. – Чтоб никогда не подходил ко мне! Козел заразный!

А затем на какую-то долю секунды мне удается перехватить ее мимолетный довольный взгляд на себе. Оглядываюсь. Многие обратили на нас внимание. Вот черт, Антоныч своим выступлением смогла привлечь лишние проблемы. Просто блеск.

Стискиваю зубы и, подняв взгляд, смотрю на ее удаляющуюся задницу, обтянутую джинсой. Чертовски отличную задницу, кстати, для девчонки из «серой массы». И неожиданно, сам не знаю почему, вспоминаю ее имя.

Ее зовут Варвара… Вот идиотка. Я почти в восторге. Но ведь никто не поведется на эту чушь, верно?

– Пойдем? – протягиваю руку Ольге. Она смотрит на нее с опаской. А вот и не угадал. Усмехаюсь. – Не забудь наверху сумочку свою забрать.

Отворачиваюсь от девушки, потеряв к ней всякий интерес. Внутри меня зажигается огонь. Более тщательно ищу свою однокурсницу среди пестрой толпы. Она решила со мной поиграть? Но кто сказал, что я не люблю игры?

Оп, а вот и их столик с четырьмя сидящими: длинная жердь в сиреневой рубашке с ослиным лицом, рядом с ним симпатичная шатеночка, Антоныч и клоун в какой-то дурацкой бабочке. Видимо, ее парень. На мгновение задумываюсь. Мне есть дело до ее отношений? Абсолютно точно нет.

Распрямив плечи, направляюсь по намеченному маршруту. Плюхаюсь третьим на диван рядом с Варварой, заставив ее удивленно ойкнуть. Оглядываю такие же удивленные лица ребят за столом. Дружелюбно улыбаюсь.

– Привет, народ! – Поворачиваюсь к девушке и легко толкаю ее плечом. – Варька, обманщица, весь вечер вчера уверяла, что не хочет в клуб… Как вам удалось ее вытащить? Кстати, я Тимур, мы учимся с этой хмурой рожицей вместе. – Протягиваю руку, и ее по очереди пожимают двое парней.

– Хм, – хмуро переводит взгляд с меня на Варю и обратно жердь напротив. Его шатеночка с открытым любопытством меня оглядывает.

– О! Я тебя знаю, – неожиданно проговаривает клоун в бабочке. – Ты сын Ярославского.

– Точно, – отзываюсь, – зато вы все для меня загадки.

– Лида, – проговаривает шатенка, улыбнувшись.

– Глеб.

– Я Яков. – Парень не отрывает от меня глаз.

– Ну, здорово. Чем занимаетесь?

Глеб продолжает молчаливо пялиться, а Лида с Яковом наперебой отвечают. Она учится на психолога, а он адвокат, и вот его визитка. Оставляю карточку на столе и поднимаю руку, подзывая официанта.

– Что ты здесь делаешь? – шипит Варвара, наконец очнувшись. Не реагирую на ее вопрос, так как подходит официант.

– Счет этого столика запишите на меня, – говорю и поворачиваю голову, окунаясь в бушующие зеленые волны негодования. – Я просто хочу стать ближе, Варя. Мы же напарники. Ну, давайте выпьем за знакомство?

– Что? Что ты городишь? – Девушка пихает меня в бок.

Смотрю на нее, вопросительно приподняв бровь:

– За знакомство.

– Никто не приглашал тебя.

Буквально три секунды мы смотрим друг другу в глаза. Завораживающе. Отвлекаюсь и вновь натягиваю улыбку.

– Сорри, ребят, а то я так сел, как камень на голову свалился. Вы не против, если я с вами потусую?

Лида с Яковом уверяют, что все в порядке. Едва слышно усмехнувшись, смотрю на Глеба. Да он готов испепелить меня взглядом! Похоже, у него виды на Антоныч… Разве эта шатеночка – не его девушка? Санта-Барбара, мать его. А вечер все интересней.

– А я читала статью про твою семью, – неожиданно говорит Лида, заставляя на нее посмотреть. – Вы так гармонично смотритесь на фотографии…

Я натянуто улыбаюсь.

– Слушай, а сколько ж человек задействованы, чтоб организовать кампанию? – спрашивает Яков. – Правда, что у твоего отца уборщицы…

– Мне нужно выйти, – бормочет Варя. Любезно ее пропускаю, проводив взглядом до туалетных комнат. Их столик не так далеко.

– Не может быть! – восклицает Лида, и три пары глаз устремлены на меня. Так. Вопрос. Про уборщицу моего отца. Хм…

– Правда, – отвечаю первое, что приходит в голову. Мне нужно проучить блондиночку, показать, что со мной шутки плохи. И, кажется, я только что придумал как.

– Ну, ничего себе, – присвистывает Яков. – Может, я зря учился пять лет? Потому что это зарплата выше моей. Парень, ты переворачиваешь мой мир!

– Бывает, – поднимаюсь. – Сейчас вернусь.

Женский туалет, вторая дверь, ближе к углу, за который можно завернуть от посторонних глаз. Мне ли не знать, я зажимал там девушку однажды. Было забавно. Но, думаю, не так, как это будет сейчас.

Варвара выходит и вздрагивает, когда отстраняюсь от стенки. Уверенно притягиваю девушку к себе за плечи.

– Что тебе нужно? – шумно выдыхает она. – К чему этот цирк?

– О, – тяну, сверкнув глазами, – это начал не я.

Завожу ее за угол, поставив перед собой спиной к стене. Девушка удивленно оглядывается, скрещивает руки на груди. На великолепной, полной и высокой. Как я люблю.

– И что? Ты меня собираешься изнасиловать в темном углу? – Скептицизм так и сочится из каждого ее слова.

– Понимаешь, – упираюсь ладонью слева от ее головы, – ты лишила меня секса на сегодняшнюю ночь.

– Ох, бедняжка, – довольно хмыкает Варя.

– Да-да. – Вторая моя ладонь упирается в стену, и я нависаю над девушкой. – А мне чертовски нужен секс. И тут такое дело, – сгибаю локти, наклонившись к ее уху, – если поменять слагаемые, то мне пофиг. Вы все примерно одинаковые.

Варвара

Его горячее дыхание обдает мою шею и медленной, едва заметной дрожью проходит по телу. От него приятно пахнет, и, самое удивительное, он нарушил мое личное пространство, но у меня нет желания его оттолкнуть. Я никого не впускаю в свою зону комфорта. Красная кнопка не загорается даже в момент, когда его губы едва касаются кожи на моей шее, заставляя воздух покинуть мои легкие. И, когда его лицо оказывается напротив, все, что могу, – только смотреть в его серые, на удивление, чистые глаза. В них не видно, какой он мерзавец.

– Ты… ароматная, – словно прожевывая и вдумываясь, проговаривает сексуальным голосом с хрипотцой. Неудивительно, что многие девушки готовы сдернуть с себя трусики, едва завидев его. Мне следует ему ответить, чтобы он шел к черту, и оттолкнуть.

Да, следует.

Но я молчу.

Он просто смотрит на меня, словно изучая мое лицо. А я просто дышу. Большой палец обжигает кожу, когда Тимур проводит им по моей щеке. Не понимаю. Наверное, это от коктейля, но реакция на его действия пугает даже меня. Мне кажется, я под каким-то гипнозом. В голове остаются лишь его затуманенные глаза и предвкушение, что этот человек может сделать мне безумно хорошо. Как никто другой.

Тимур опускает взгляд, и его внимание сосредотачивается на моих губах. Он наклоняет голову, а я будто физически чувствую каждую секунду. Будто замедляется время вокруг, каждый мой вдох… В последний момент отворачиваю лицо. Парень едва слышно усмехается, но его губы смыкаются на моей щеке, вызывая разряд внутри. Легкий, быстрый, через весь позвоночник. Что происходит? Я схожу с ума?

– Достаточно, – упираюсь руками в его плечи и поворачиваю голову, чтобы мужественно выдержать его неожиданно сверкающий взгляд.

– Что ты, блондиночка, – говорит чуть громче шепота. – Я только начал…

Его руки резко обхватывают мои бедра и приподнимают меня. Он встает между моих ног, заставляя бесстыдно ему открыться, – платье уверенно задирается. Он настолько крепко прижал меня своим сильным и твердым телом к стене, что, как только его руки отпускают, я продолжаю висеть в воздухе, вцепившись в плечи, чтобы не свалиться.

– Немедленно отпусти меня, больной!

– О, так ты в ярости? – улыбается Тимур. – Хорошо. Помни, что не со всеми можно играть без последствий.

– Это начал ты, индюк косорылый!

– И теперь вдвойне этому рад, – нагло ухмыляется. Убирает сначала одну руку, потом вторую со своих плеч и припечатывает к стене по обе стороны. Боже, а он сильный… Не лучшая мысль в данный момент, Варя.

– Я закричу, – предупреждаю.

Снова ухмылка:

– Не сейчас, чуть позже… Очень на это надеюсь.

– Отпусти меня! – Я ерзаю, пытаясь высвободиться.

Его губы смыкаются на моем горле, заставляя смолкнуть, наслаждаясь приятными волнами от каждого касания. Еще секунду назад я была готова растерзать Ярославского, а сейчас трепещу от каждого последующего касания. Это… все… коктейль. Жар его тела, запах парфюма – мускуса с цитрусом и чем-то еще – пленит мой разум. Это полное безумие, но мне нравится то, какие горячие до дрожи следы оставляет его язык на каждом миллиметре кожи, пока он движется вниз своими сводящими с ума губами. И я хочу его оттолкнуть. Но не уверена, что, даже если бы у меня была такая возможность, решилась бы на это.

– Вкус карамели… – шепчут его губы на моем теле, останавливаясь у моей груди. Тимур поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Его потемневшие серые радужки больше похожи на темно-синие. И да. Понятно, почему по нему убиваются после проведенной ночи. От такого взгляда, полного желания, сердце екает и начинает биться сильнее…

В эту минуту мне кажется, что я единственная способна вызвать желание и ураган в его сердце. Вот только я знаю, что это все ненастоящее. Это животные инстинкты, через часик-другой пройдет. А вот гордость мне этого не простит. Не простит раствориться на одну ночь.

– Поехали ко мне? – неожиданно предлагает парень, чуть прищурив глаза – словно в страхе упустить любую эмоцию на моем лице.

Да!

Конечно, нет!

Офигеть. Просто атас.

Качаю головой наперекор своему желанию.

– Ты спятил, Ярославский? – выдыхаю уже совершенно спокойно, без агрессии. Хотя вообще странно – разговаривать в такой позе, – но он не спешит меня отпускать. Тянется ко мне, заставляя затаить дыхание.

Я хочу его поцелуя, все мое естество просит о нем, но в последний момент отворачиваю голову. Тимур усмехается мне в волосы, закрывшие лицо. Парень медленно, поддерживая меня за бедра и прожигая кожу прикосновением через колготки, опускает на пол. В прямом и переносном смысле.

Облокачиваюсь о стену – ноги ослабли. Это ужасно, что он произвел на меня такой эффект. Но одновременно восхитительно. Такие эмоции – они как живой адреналин. Отдергиваю платье на его длину и, наконец подняв голову, встречаюсь с его взглядом. Странно, но Ярославский выглядит сбитым с толку. Просто смотрит на меня, словно пытаясь что-то понять или решить.

– Ладно, блондиночка, – наконец проговаривает задумчиво, – ты победила.

Боже мой!

– Ты самый настоящий псих? – Скрещиваю руки на груди.

Он проводит рукой по волосам, смешно их взъерошив, но даже это его не портит, а прибавляет шарма.

Похоже, у кого-то вскипел котелок. Надо перестать замечать в нем красивое и чарующее. Нужно вспомнить, что передо мной самый настоящий индюк. Ни больше ни меньше!

– Я буду делать проект. В понедельник обсудим.

Могу только удивленно посмотреть на парня.

– Послушай, ты вообще нормальный? Тимур, еще раз приблизишься ко мне – и твоим родным придется заказывать по тебе панихиду, ясно?

Парень оглядывает меня и приподнимает бровь.

– Соблазнительно.

И все. Развернувшись, покидает наш темный угол.

– Уфф, – выдыхаю, откинув голову и прикрыв глаза.

Вот это вечер. Вот это вышла Варя погулять. Лучше бы осталась дома… Вспоминаю ошалелое лицо девушки, с которой танцевал Ярославский… Усмехаюсь. Нет, это того стоило. Только почему сейчас, прислонившись к прохладной стене, с пылающими щеками, я чувствую себя одинокой и покинутой? Словно только что побывала в разноцветной нирване, а меня взяли и вновь впихнули в эту черно-белую жизнь? Неужели лапанье Тимура смогло что-то поменять? В один миг? Разве такое возможно? Мы же даже не целовались…

Тут же воспоминание о его губах заставляет румянец разгореться ярче. Прямо чувствую, как распаляется жар… Закрываю ладонями лицо. Господи, что происходит? Это я схожу с ума или мир вокруг?

Недолго стою у стены и покидаю этот дурацкий угол. Еще на подходе замечаю, что за столом в полном одиночестве сидит Яков.

– А где твой друг? – спрашивает он обеспокоенно.

Слава богу, не здесь!

– Я не знаю, когда я уходила, он сидел вроде…

– У вас с ним есть что-то?

Это даже смешно немного. Сомневаюсь, что до того дня, как я подошла к Тимуру, он знал о моем существовании.

– Нет, – фыркаю и откидываюсь на спинку дивана. Поднимаю глаза на балкон. Но его там нет, только близнецы. Ушел домой или пошел на очередные поиски… Боже. Мне совершенно нет разницы! Одним глотком допиваю коктейль.

– Это хорошо, – сладким голосом проговаривает Яков в опасной близости от моего лица. Поворачиваюсь к нему, нахмурив брови. – В смысле, мне повезло. Ты клевая, и друзья у тебя зачетные. Пойдем потанцуем?

Хм.

– Знаешь, – отодвигаюсь от парня, – уже поздно, и у меня завтра работа.

– Ты собираешься уйти? Так рано? Ну ты даешь…

– Извини, было приятно познакомиться. – Я встаю с места.

– Давай хоть номерами обменяемся?

Натягиваю улыбку и послушно достаю сотовый, куда вбиваю цифры под диктовку. Подписываю: «Никогда не брать».

– Ты уже уходишь?

Оборачиваюсь и встречаюсь с родными глазами Глеба, перевожу взгляд на его спутницу, а затем на их переплетенные руки.

– Ага, завтра на работу. Я не планировала долго сидеть. Так что вам хорошо оттянуться!

Лида наклоняется ко мне, чтобы чмокнуть.

– Он прелесть, – шепчет девушка и затем подмигивает, улыбнувшись.

Это она о Ярославском? Так. Все. Я пошла. Мир точно спятил. Потому что Тимур не прелесть, он моя головная боль. И, чувствую, таблеткой дело не решится.

Тимур

Подтягиваюсь на кровати и на мгновение замираю, так как рукой чуть не задеваю девушку рядом. Она спит с растрепанными светлыми волосами на подушке. С пятницы, похоже, я перешел на блондиночек. Вспоминаю вкус кожи, словно сладкая карамель, зеленые жгучие глаза и борьбу в них, так ясно читаемую. Ее ноги по обе стороны от меня, грудь, обтянутая джинсовой тканью, медленно опускается и поднимается. Мне хотелось одним ловким движением избавиться от ее платья – да и не только от него… Как тогда вскипела моя кровь, кто бы мог подумать… Девчонка застала меня врасплох. Я собирался немного дольше с ней поиграть, но сам не заметил, как попал под ее чарующий магнетизм. Чертовски странно, настолько, что озадачило меня. Но такого больше не повторится. Я всегда все держу под контролем.

Поднимаюсь, не тревожа чужой сон, и иду в душ. После направляюсь в кухню, чтобы зарядиться кофе. И уже с чашкой иду к разложенному дивану в гостиной. Девушка просыпается и потягивается.

– Доброе утро, – улыбается и тянет руки ко мне. – М-м… кофе?

– Доброе, – отзываюсь, облокотившись о край дивана и делая глоток обжигающего напитка. Затем смотрю на часы. – У тебя 10 минут на сборы.

– Что? – Ее брови хмурятся. – Сборы?

– А ты как хотела? Прописку? – хмыкаю я. – Мне пора отчаливать в универ, поторопись.

Выхожу, чтоб сделать последний глоток и поставить чашку у раковины. Девушка, на радость, собралась со скоростью света, но хлопнула дверью так, что у меня мелькнула мысль проверить, не слетела ли та с петель.

В универ, что стало уже привычным, подвозят братья. В аудитории занимаем места, как всегда, повыше. Последний ряд.

Внимательно наблюдаю за дверью. И, когда в очередной раз она открывается, заходит Антоныч, в джинсах и растянутом свитере. Но теперь я определенно знаю, что она прячет под этими балахонами. Она торопливо поднимается на третий ряд и устраивается с краю. Задумчиво смотрю на ее затылок, играя ручкой между пальцев. Думаю, насколько она стоит того, чтобы тратить время.

С другой стороны, с недавних пор моя жизнь стала скучнее в два раза – почему бы ее не разнообразить? Тем более глупо отрицать, что девчонка мне запала практически в душу. Иначе я бы не видел ее под собой в снах. Две ночи подряд. Хмыкаю про себя.

– Ты че такой понурый? – спрашивает Толя.

Перевожу на него взгляд, слегка пожимая плечами.

– Он не понурый, а слишком задумчивый, – встревает второй близнец. – Смотри, братан, будешь много думать, мозги появятся.

– Отвалите от меня, двое из ларца, – лениво отмахиваюсь от парней. Устраиваюсь более расслабленно на скамье, и наконец входит преподаватель.

Лекция проходит скучно, я практически все время играю в телефоне, периодически общаясь в сети.

– Мать вашу, – протягиваю, когда пара заканчивается и мы встаем. – У меня от этих деревянных скамеек вся задница онемела.

– Ну вот, как станет твой батя мэром, займитесь этим вопросом по-братски, – закидывает мне на плечо руку Вова.

– А то за оставшиеся четыре года мы лишимся чувствительности, – поддерживает близнец.

Мы плавно переходим в другую аудиторию. Не понимаю, в чем разница, потому что она абсолютно идентична предыдущей. Когда захожу, вижу, что Антоныч заняла свое излюбленное место. И в какой-то момент она отвлекается от своего рюкзака и поднимает глаза. Наши взгляды встречаются. Растягиваю губы и чуть наклоняю голову. Девушка несколько секунд смотрит на меня, затем, закатив глаза, вновь возвращается к своему рюкзаку. А я прохожу мимо. Мы уже поднимаемся к своим местам, как останавливаюсь, заставляя братьев оглянуться.

– На этой лекции у меня другое соседство, – хмыкаю, заставляя близнецов удивленно переглянуться.

– Че? – хмурит брови Вова.

Но я, уже развернувшись, спускаюсь и останавливаюсь перед третьей партой. Варвара поднимает голову.

– Привет, блондиночка. Я смотрю, тут не занято. А ну двинься.

– Занято, – она поджимает губы.

– Давай-давай, – подталкиваю ее. Варя ловит заинтересованные взгляды, обращенные к нам. И, раздумывая пару секунд, сдвигается к стене, оставив свою сумку между нами. Занимаю место рядом с ней, переложив рюкзак на край.

– Вообще-то, он мне нужен здесь, – информирует девушка.

– Переживешь. Пока на его месте буду я.

Она облокачивается о стену, чтобы повернуться ко мне:

– Тебе что нужно?

– Привыкаю быть рядом.

– Что-что?

– Наш проект. В этом полугодии нам предстоит тесно поработать, забыла? А ты о чем подумала?

Чуть наклоняю голову, заглядывая в ее глаза. Они сегодня не подведены, однако их природная яркость не менее привлекательна.

– О том, – она отпихивает меня, – что ты раздражаешь, и было бы намного лучше тебе оставаться на своем троне, – указывает наверх.

Хмыкаю:

– Как, ты разве не слышала? Трон всегда следует за королем. Так что это место тоже подойдет. – Я поворачиваю голову, встречая взгляд девушки с четвертого ряда, максимально наклонившейся к нам. – Привет.

– Привет, – выдыхает она с улыбкой.

Антоныч закатывает глаза. Смотрю теперь на нее.

– Вот видишь.

– Ничего не вижу, – отвечает раздраженно.

– Я делаю людей счастливей, – подмигиваю ей. – Скоро и ты засветишься от счастья, партнер.

– Господи боже мой, – бормочет Варя, а я смеюсь.

Раз она действительно считает меня пустоголовым нарциссом, так почему бы ей в этом не подыграть? Кажется, университет с этого дня засияет новыми красками.

Когда начинается лекция, девушка принимается за конспект, полностью меня игнорируя. Варвара слегка хмурится, стараясь успеть за словами лектора. Несколько светлых прядей выпало из ее низкого короткого хвоста. Подставляю руку под свою щеку, наблюдая за ней.

– Антоныч, – шепчу.

Ноль реакции. Продолжает со скоростью света шкрябать в тетради самым непонятным почерком, который я когда-либо видел. Может, ей стоило пойти в медицинский – там же их выпускники пишут такие справки, что ни одного слова не разобрать.

– Антоныч…

Ее ручка замирает, но буквально на долю мгновений. Затем снова строчит.

– Антоныч…

– Да что? – раздраженно смотрит на меня.

– Как дела, Антоныч? – довольно ей улыбаюсь.

– Пошел к черту, – шепчет.

– Ты че такая злая, а? Может, секса давно не было? – усмехаюсь я.

– Если ты не заткнешься, я ударю тебя, – предупреждает. И это звучит не как угроза – как факт.

Ого. Я почти испугался.

– Что? В точку попал? – Я придвигаюсь чуть ближе, замечая, как она замирает, когда губы оказываются практически у ее шеи. – Так мы можем это исправить. Давай?

Ее выдох мгновенно отзывается во мне приятной теплой волной. А это что-то новенькое – чертовски завлекает. Варя оставляет ручку на столе и поворачивает ко мне лицо. Чуть суживает глаза.

– Перетопчешься, – резко дает мне с локтя в бок.

Дьявол! Больно! Твою… мать. Невольно отодвигаюсь, удивленно глядя на девушку. Такого точно со мной не случалось.

– Да сходи ты к медсестре, – говорит неожиданно громко моя соседка. Лектор прерывает занятие и находит нас глазами.

– Что там происходит?

– Да вот, у него бок прихватило, – информирует девушка, кивнув на меня. – Я и говорю, надо ему в медпункт.

– Ну что ж, сходите, конечно.

Она хочет избавиться от меня, хоть на время, потому что я ей мешаю. Улыбаюсь всеобщему вниманию.

– Ничего, уже прошло, нормально, – отмахиваюсь.

Лектор, мужчина около пятидесяти, хмурит брови, поправив очки.

– Давайте-давайте, мне не нужны неприятные сюрпризы. Девушка, будьте добры, проводите своего друга.

– Но… – Варя смотрит на мои медленно растягивающиеся губы.

– Да, пожалуйста.

Бормоча что-то очень похожее на план моего убийства, она встает за мной следом, и мы, спустившись, выходим за дверь. Антоныч резко оборачивается и хватает ворот моего свитера, пришпиливая меня к стене. Ого.

– И что дальше? – поднимаю брови.

– А дальше ты отвалишь от меня!

– А если нет?

– Что тебе нужно? – Ее кулак, держащий свитер, давит сильнее на мою грудную клетку. – Чего привязался?

– Понравилась очень, – отзываюсь, любуясь бурей в ее глазах. – Любовь практически.

– Ты мне мешаешь! Найди себе другую забаву.

Она резко отпускает мою одежду, которую держала только потому, что я позволил ей. Собирается уйти.

– А иначе что?

– Что? – Варя оборачивается.

– Да. Что? – Вопросительно выгибаю одну бровь и делаю к ней шаг. Чуть склоняю голову в ее сторону. – Кажется, мы это уже проходили, не припоминаешь? Мне понравился итог. А тебе?

– Ярославский, как ты меня бесишь! – Девушка от бессилия толкает меня двумя ладонями в грудь, заставляя сделать шаг назад. И потом, развернувшись, уходит к лестнице. Видимо, в медпункт. За успокоительными. Вывод здесь только один: мне до ужаса нравится раздражать эту девчонку.

В кармане вибрирует сотовый. Достаю.

Большая Шишка: «Аким заедет через 15 мин, и лучше тебе приехать. С администрацией университета согласовал».

Вот черт. Расплата всегда найдет своего героя рано или поздно. Хотя на самом деле мне плевать. Могу со спокойным лицом послушать лекцию про сына, который вечно подводит. Не обижаюсь – я такой и есть.

Дожидаюсь Варю, и мы молча заходим в аудиторию. Любезно пропускаю ее. И до конца лекции больше не трогаю.

– Братан, что это было? – После пары ко мне подходят близнецы.

– Ты че, запал на нее, что ли? – удивленно спрашивает Вова, провожая девушку взглядом из аудитории.

– Ага, всей душой, – без эмоций отвечаю. – Сейчас свалю с пары, батя срочно вызывает.

– Что-то серьезное? – Толя хмурит брови.

– Пендосов будет получать за пятницу, – отвечает за меня второй близнец.

– Пендосов, – соглашаюсь. – Ладно, увидимся.

Припаркованный «Лексус» с Акимом стоит прямо напротив входа в универ, практически под знаком «Парковка запрещена». Но кого оно волнует, верно?

– Привет, – пожимаю руку мужчине с пышными седыми усами в затемненных очках.

– Привет, шалопай. Что натворил на этот раз? – Водитель включает поворотник и начинает отъезжать от обочины.

– Не угодил его величеству, – отзываюсь на автомате. Аким лишь хмыкает в пышные усы. Наверное, ими он компенсирует практически полное отсутствие волос на голове.

На удивление, мы подъезжаем к воротам нашего дома – думал, папа в офисе. Не задавая лишних вопросов, сразу же направляюсь в отцовский кабинет. И не ошибаюсь, обнаружив отца перед своим столом, а рядом с ним Сережу. Когда захожу, прерываю их разговор.

– Явился, – приветствует господин будущий мэр. – Ты ничего не хочешь объяснить?

Останавливаюсь где-то посередине комнаты, засовываю руки в карманы и смотрю сначала на Сережу, потом снова на отца. Слегка пожимаю плечами.

– В чем я ошибся? Давая все, что ты просишь? Пашу от рассвета до заката, лишь бы у тебя было все, в чем ты нуждался. Где твоя благодарность? Вот это?– Отец со злостью сгребает со стола какую-то газету и сминает ее в своем большом кулаке.– Вот это?!

Удивленно поднимаю брови. Речь явно не о пропущенном ужине, если, конечно, о нем не печаталось. Или? Вопросительно смотрю на Сергея, но он изо всех сил делает вид, что занят своим планшетом.

– Что это?

– А ты не знаешь? – Отец выдыхает и поворачивает голову к своему помощнику. – Он не знает, Сереж. Он, мать его, не знает! Я у тебя хочу спросить, что это? Может, я чего-то не знаю о тебе? Может, у тебя есть новости для меня? А?

Он со злостью швыряет в меня газетой. Успеваю ее поймать в воздухе. Раскрываю. Нечеткая, я бы сказал, размытая фотография меня в клубе. Напротив – Антоныч, воинственно тычущая пальцем в мою сторону.

«Нелегальные гонки, постоянные тусовки, а теперь еще и хламидии? Если господин Ярославский не может уследить за своим сыном, как ему можно доверить город?»

Это же полный бред. Пробегаюсь по статье глазами. Ничего особенного. Мол, свидетели рассказали, кто-то опубликовал в интернете, и все.

– Это же шляпа, – хмыкаю, подняв глаза.

– Ты еще смеешься? Он еще смеется, Сережа. Ему смешно. Ему смешно! И это накануне выборов! Вместо того чтобы поддержать своего отца в ответственный момент, он выбирает девку, которая оскорбляет его на все Иваново и дает СМИ лишний раз усомниться во мне!

– Она не моя девка.

Отец долго смотрит на меня. Затем выдыхает, обходит стол и валится в свое большое кресло.

Прочищает горло Сергей, который откладывает планшет.

– Что это за девушка, Тимур? Ты с ней знаком?

– А что? – я настораживаюсь.

– Отвечай на вопрос, – говорит отец уже более спокойно, чем до этого.

Слегка пожимаю плечами:

– Так, не то чтобы знаю. Мы просто знакомы. Я ее немного выбесил, вот она и решила мне отомстить… Это просто приколы, не больше.

– Приколы, – выдыхает отец, нервно барабаня пальцами по столу.

– В общем, – откашливается Сергей. – Нам нужна эта девушка на фотосессию.

– На какую?

Что-то я совсем сбит с толку.

– Обыграем ситуацию так, будто вы с девушкой просто поругались. А сейчас все хорошо. Сделаем так, будто она просто обиженная дурочка, которая на эмоциях и не в себе ляпнула лишнего. Естественно, нам нужно несколько качественных снимков влюбленной пары. Все остальное я возьму на себя. И – бац, перед последней неделей мы выкидываем новость, что Тим наконец нашел любовь всей своей жизни, пусть и глупую. Все умиляются, и голоса у нашего мэра растут: он научил любить за душу, а не за интеллект.

– Вот это я называю делать из минуса плюс, – уже довольно отвечает отец. Он откидывается на спинку и начинает качаться из стороны в сторону.

– Вы хотите, чтоб я ее уговорил сняться?

– Именно. Не думаю, что это станет проблемой, верно? Кто откажется от профессиональной фотосессии? Потом, ее же опубликуют в журнале!

Никто.

Кроме Антоныч, которая не упустит шанса мне насолить.

– Я не думаю, что это хорошая идея… Мы с ней… не очень ладим.

– Значит, сделай так, чтобы вы стали лучшими друзьями, – говорит отец тоном, не терпящим возражений.

Разворачиваюсь, понимая, что разговор окончен. Но уже у двери останавливаюсь.

– Я могу не успеть со всеми делами. Мне нужна машина.

Мы с отцом снова долго смотрим друг другу в глаза.

– Что, твоего личика стало недостаточно для уговоров? – усмехается батя. Открывает ящик стола и кидает ключи с моими правами на стол. – Ах да. Сдай все анализы, чтобы все твои результаты были у меня на руках в ближайшее время.

– Серьезно? – Я иронично приподнимаю брови.

– Более чем.

Я убью Антоныч. Я убью эту девчонку. Но прежде стану ее лучшим другом.

Варвара

Перед работой успеваю забежать домой буквально на часик: скинуть конспекты и забрать рабочую форму. Когда вожусь с замком, неожиданно открывается соседняя дверь. Выглядывает голова с седыми короткими волосами, торчащими во все стороны. Глаза под тяжелыми веками разглядывают меня. А вот и Павлина Аркадьевна собственной персоной.

– Здравствуйте, – надавливаю плечом на дверь и последний раз прокручиваю ключ.

– Ты кто такая? – подозрительно прищуривается старушка.

– Варвара, ваша соседка, снимаю квартиру, и если…

– Соседка! – презрительно фыркает женщина. – Развелось бездельников!

И хлопает дверью.

Хм, ничего так, душевная. Я вообще везучая – привлекаю всех ненормальных. Выдыхаю. Так, ладно, нужно бежать.

На работе, едва успеваю переодеться и спрятать волосы под кепкой-сеткой, сразу же просят выйти раньше своей смены. Наша забегаловка стоит на проходной зоне. Рядом два университета, медицинский колледж, две школы и парк. Чаще всего людей нескончаемый поток в любое время суток. Так что работа как всегда проходит в бешеном режиме.

– О, Варюша, привет, – улыбается мне Полина, когда захожу во время перерыва в комнату отдыха.

– Привет, – сажусь на диванчик и ставлю еду на стол.

– Ну как на квартире, нормально? – Ее большие глаза смотрят на меня с любопытством.

– Да, спасибо. Она стала моим спасением и уберегла от ночевки на вокзале, – улыбаюсь, пытаясь шутить. Хотя это совсем не моя стезя.

– Надо нам обмыть новоселье, – загорается девушка. – Я могу помочь организовать девичник! Давай? Будет весело!

Оу, оу. Вот это поворот.

– У меня нет подруг… В этом городе.

– А, точно-точно, ты же приезжая. А откуда, кстати?

– Да из соседнего города… – Запихиваю в рот картошку, чтобы не отвечать. Чем меньше народу знает, тем лучше.

– Ну ничего. Мы Нину пригласим, я приду, – смотри, нас уже трое. Еще можешь из универа кого-нибудь пригласить. Ты ведь наверняка там уже с кем-нибудь сдружилась. Уж за полгода-то точно! – усмехается Полина.

М-да уж.

– Посмотрим, – откликаюсь в надежде, что девушка забудет про разговор уже через минуту.

– Будет весело, – задорно улыбается мне хозяюшка и выходит. Я уж не сомневаюсь. Мне только и остается, что девичники организовывать и заселение в квартиру праздновать. Больше-то делать нечего: у меня ж свободного времени вагон и маленькая тележка.

Глубокий вдох и выдох, Варвара. Скоро Полина и не вспомнит о своей сумасшедшей идее. Не сближаться с людьми, чтобы в них не разочаровываться. Все рано или поздно предают, если им это выгодно.

Рано или поздно.

На работе все шло своим чередом. Я осталась последним кассиром до двенадцати. До закрытия ресторана быстрого питания остается сорок минут. Людей пока нет. Всего несколько столиков занято. Протираю прилавок, начинаю кидать игрушки в картонные коробки и складывать. Поскольку один из законов сего места звучит примерно так: «За простой деньги не платим», – нужно всегда быть чем-то занятым. Дверь открывается, поднимаю глаза и застываю. Заходит парень с курткой нараспашку, в светлом джемпере и черных джинсах.

О, пожалуйста, ну почему именно сейчас, именно сюда и именно в мою смену? За все полгода, что я работаю, ни разу его не встречала здесь! Мало мне его сегодня было на лекции.

Тимур останавливается посередине зала и начинает оглядывать прилавок, пока не обнаруживает застывшую меня в углу с коробкой в руке. Его губы растягиваются. Расправив плечи, он неспешно подходит к кассе.

– Варя! – зовет меня менеджер прилавка, думая, что я не вижу клиента. Сегодня это Диана, симпатичная шатенка с деловой хваткой.

Выдох-вдох.

Подхожу к своей кассе и встречаю взгляд его серых глаз – удивительно, но смотрит он без привычного высокомерия. Скорее… весело.

– Добрый вечер, – выдавливаю заученную фразу, стараясь не скрипеть зубами. – Вы готовы сделать заказ?

– А то. – Шевельнув бровями, парень облокачивается на прилавок, опираясь на локти. Долго смотрит вверх, на табло, словно изучает меню. – Хм, буду капучино большой.

– Капучино большой, – пробиваю и поднимаю на него глаза, – сэндвич не желаете?

– Какой посоветуешь?

– Есть в булочке и лепешке: курица, говядина, рыба. Сейчас новинка сезона – ролл с креветками.

– Давай новинку, – легко решает Ярославский.

– Капучино большой и ролл с креветкой, – озвучиваю заказ и сумму.

– Антоныч, ты во сколько заканчиваешь? – Он сует свою карту в аппарат.

– Все. Можете убирать карту, – игнорирую его вопрос и отдаю ему чек с номерным талоном. – Ваш номер 6, как заказ будет готов, появится на экране в графе готовых заказов.

– Хорошо, – отзывается парень. – А заканчиваешь ты во сколько?

Бросаю взгляд на Диану – та сосредоточенно хмурится над какими-то бумагами.

– Не твое дело, – вежливо ему улыбаюсь и отхожу собирать заказ.

– Я дособираю. Пойдем снимем кассу, потом иди домой, – говорит Диана. – Ты же на двадцать минут раньше вышла, не так ли?

– Ага.

Что нужно Ярославскому? Мало ему института, он решил и в мое свободное время донимать? И дернул меня черт с ним связаться. О чем я только думала? Как бы мне выйти, чтобы он не заметил?

Сверив кассу по чеку, прошмыгиваю в раздевалку. Осторожно выхожу в зал, стараюсь тенью проскочить. Из-за угла оглядываю зал, но его не видно. Еще раз пробегаюсь глазами по столикам. Нет его. Фу-ух. И с чего я взяла, что он будет меня ждать? Просто его вопросы и взгляд, когда зашел… Словно искал меня. Но это бред. Тимур Ярославский не станет…

Блин, а на улице похолодало.

– Антоныч!

Вздрагиваю и, подняв глаза, обнаруживаю, что параллельно мне по дороге катится блестящий синий джип. Или не джип – я в них не разбираюсь. Но даже в темноте видно, что он дорогущий. Натыкаюсь на серые глаза, хмурю брови.

– Садись, подвезу, – предлагает Тимур, кивая в салон.

Ага. Разбежалась.

Оглядываюсь и, плотнее укутав подбородок в шарф, продолжаю идти. Не хочу даже думать о его мотивах. Ничего там хорошего не ожидается. Тем более в полночь на пустынной улице.

– Ну что ты, Антоныч, я ж по-братски. – Интонация его меняется – ей хочется верить.

Продолжаю упрямо идти.

– Надо поговорить, сядь в машину.

Не реагирую.

– Антоны-ыч, – зовет меня. – Вар-ва-рюш-ка-а.

Молчу.

– Антоныч! – После каждой буквы, произнесенной по отдельности, этот дебил нажимает легко на гудок, раздражая меня еще больше.

Про себя радуюсь, что скоро подойду к повороту, ведущему в парк: уж там он на своей машине точно не проедет.

– Ты че, боишься, что ли? Я тебя не съем, – продолжает Тим. – Антоныч, хорош! Садись…

– Отвали от меня!

– О! Она разговаривает, – усмехается парень. – Давай садись.

Я подхожу к своему повороту и, бросив взгляд на машину, сворачиваю к воротам парка к своему обычному маршруту. Но уже через пять минут меня хватают за руку. От неожиданности вскрикиваю и со всей силы даю рюкзаком по голове напугавшему.

– Тише-тише, это я!

К сожалению, не по голове, по грудной клетке. По широкой, в светлом джемпере, который видно, потому что куртка расстегнута. Тяжело выдыхаю пар, смотрю на высокого парня. А он поймал мой взгляд в серый плен. Не знаю, сколько мы так стоим в полной тишине.

– Ты чего одна так поздно шастаешь? Где твой парень? – Неожиданно нахмурив брови, спрашивает Тимур.

– Твоя какая забота? – Я выдергиваю руку и закидываю рюкзак обратно на плечо. – Чокнутый…

– Пойдем, я подвезу. Разговор есть.

– Не надо меня никуда везти. Мне и так неплохо. У меня нет с тобой никаких разговоров!

– Так, – выдыхает Тимур, явно показывая, что не намерен со мной больше спорить.

Ох!

В один момент он перекидывает меня через плечо, словно пушинку, и весь мир предстает передо мной вверх ногами. А этого я никак не ожидала. Что? Что он сделал?!

– Отпусти меня! Немедленно! Ты спятил?! Ярославский!

Стучу по нему руками и ногами, пытаюсь дотянуться везде, куда только могу попасть. Что за фигня? Что вообще происходит? Но он молча несет меня. Ставит на ноги только возле своей машины, прислонив мое тело к корпусу и прижав собой. И опять этот приятный ненавязчивый запах его парфюма. Пытаюсь отвернуть голову, чтобы его не чувствовать.

– Ты нормальный? – шиплю, пытаясь вырваться.

Он прижимается только сильнее, обездвиживая меня. Приподнимает бровь – клянусь, в его глазах чертова дюжина бесят. Что вообще происходит? Может, я сплю? Что ему нужно от меня?

– Сама сядешь?

– Пошел на фиг! – отвечаю, тяжело дыша и приходя в себя. Он никак не сможет посадить меня в машину, чтобы я не выбралась.

Он думает меньше минуты. Нажимает на пульт, и замки открываются. Одной рукой открывает пассажирскую дверь. Я любезно улыбаюсь и самостоятельно сажусь на кресло. Тимур хмыкает.

– План побега не удастся, – проговаривает парень, протягивает ремень безопасности и пристегивает меня. Пфф, он намерен этим меня удержать? Сейчас только оставь меня, обойди машину, чтобы сесть за водительское кресло, и я дам деру.

Но вместо ожидаемых действий, этот… Не знаю такого слова, чтобы его назвать поласковее, – он взбирается практически на меня и закрывает пассажирскую дверь. Его колено упирается в кресло, прямо между моих раздвинутых ног. Руками Тим держится за кресло по обе стороны от меня. Ошалело сморю в его глаза. Ярославский явно нарушил мое личное пространство, и я явно не имею ничего против этого приятного мускусного запаха с нотками цитруса. Вот блин, а должно быть наоборот. Аж бесит меня!

– Ты что это? – Я упираюсь руками в его грудную клетку, чтобы он меня не раздавил.

– Антоныч, ты разве не знала, что смекалка – мое второе имя? – весело бормочет парень, на мгновение задержав взгляд на моих губах. – Я всегда добиваюсь того, что мне нужно.

Он нажимает на пульте блокировку всех замков и, обтеревшись об меня вдоволь, усаживается на водительское сиденье. Только тогда и выдыхаю. Поворачиваю голову и смотрю на своего однокурсника. Мысли у меня только об одном: с каких пор я в его машине стала чем-то нужным?

– Ты спятил? – спрашиваю, когда он смотрит на меня. Тимур хмыкает и заводит машину.

– Антоныч-Антоныч, что ты за человек? С тобой даже доброе дело выходит злодейством. – Он театрально вздыхает.

Отстегиваю ремень безопасности и пытаюсь сложить руки на груди, но ничего не выходит из-за куртки, и я тут же сдаюсь. Оглядываю салон: шикарный кожаный. Ни пылинки, словно машина только из салона. Не удивлюсь, если так и есть. Никогда не ездила на таких. Сразу чувствуется статус.

– Куда ты меня везешь? Я очень устала, – поворачиваю голову, чтобы увидеть темноту одиноких улиц.

– Как только скажешь адрес, отвезу тебя домой.

Теперь поворачиваю голову и смотрю на красивый профиль парня. Он сидит расслабленно, рулит одной правой рукой. Левый локоть на окне, ладонь сжата в кулак, поддерживая голову. Все в нем выдает уверенность, за которую хочется цепляться, стать частью. Да, чем больше стычек у нас проходит, тем больше я начинаю понимать девушек, которые от него тащатся. Понимаю, но не становлюсь одной из них. Меня он по-прежнему раздражает.

– Лермонтова, 23, – называю адрес. Парень бросает на меня быстрый взгляд, слегка удивленно приподняв брови. И мы тут же сворачиваем с главной дороги в проулок.

– Итак, Варя-Варвара – длинная коса, – заговаривает Тимур. – Когда у тебя выходной на твоей шикарной работе?

– А что ты хочешь?

– Что хочу, приличные люди не озвучивают, – невозмутимо отвечает парень. – Нам нужно проект делать. Кто бегал за мной как сумасшедший?

– Я не бегала как сумасшедшая, – бормочу, разглядывая свои руки. Это он из-за проекта столько шума навел? Я, конечно, слышала, что у богатых свои причуды, но чтобы… настолько? Тяжело вздыхаю. – Давай я завтра разобью работу пополам. В среду принесу твою часть.

– Нет. Так не пойдет, – парень качает головой. К моему удивлению, останавливается он перед моим домом. Быстро нашел, надо же.

– В смысле, не пойдет?

– В прямом. Будем вместе делать.

– Зачем?

Тимур издает тяжелый вздох и поворачивает ко мне голову. Смотрит на мое лицо, будто изучая. Надо же, такие удивительные глаза достались такому паршивцу.

– Затем. Хочу зачет автоматом. А вдруг ты свою половину плохо выполнишь? Буду тебя контролировать.

– Чего? – протягиваю. Не то что удивилась, я, если честно, просто офигела.

– Расслабь булки, милочка. Со мной весело, тебе понравится.

Поднимаю брови. У кого-то, тихо шифером шурша…

– М-да уж, – открываю дверь.

– А с парнем отношения свои пересмотри, если одну пускает в двенадцать ночи лазить.

– Ладно, – мямлю, еще больше запутавшись. От удивления открываю рот, но не забываю захлопнуть дверцу за собой. Вот это что сейчас вообще было? Сумасшедший день какой-то. Просто слов нет.

Среди ночи не крик старушки по соседку, а жужжание телефона. Мила. Два сообщения. С гулко стучащим сердцем снимаю блокировку экрана.

Мила:

Мне так больно! Сегодня я проспала школу. Я больше не могу. Я так хочу к тебе! Пожалуйста, забери меня!

Мила:

Извини. Все в порядке, правда. Только не пиши и не звони мне, я сама.

Закрываю глаза, делая судорожный вдох. Внутри все сжимается от боли, я крепче стискиваю телефон в руке. Выдыхаю, и непрошеные слезы застилают глаза. Никогда не любила громкие истерики, поэтому плачу тихо.

Мне нравилось слушаться папу, и то, каким властным он был. Так и должно быть – это я впитала с молоком матери. Мужчина всему голова. Но стоило мне чуть подрасти, и за каждый свой проступок, даже за мелочь, я получала по полной программе. И не было никого, кто бы мог прекратить этот кошмар. Мама всегда была на стороне отца. Ни одного возражения против. Ни одного.

Откидываю одеяло и иду в ванную. Умываюсь три раза, потихоньку приходя в себя. Я ненавижу своих родителей. Ненавижу то общество, к которому они примкнули, ненавижу, что я не могу идти против системы, где крутятся высокопоставленные люди. Ненавижу, что моя сестренка вынуждена терпеть побои, как когда-то их терпела я – крепко зажмурившись, до боли сжав зубы и не испытывая ничего, кроме страха.

Возвращаюсь на свой диван и укутываюсь в одеяло. Как там Милка? Бедненькая моя девочка. А может, ну его? Плюнуть на все условности и забрать ее к себе? А что с ней станет, если они ее найдут? Я не смогу ее защитить. А он с нее три шкуры потом сдерет и не понесет никакого наказания. Мужчина ведь всегда прав. Как же я благодарна Глебу, что он сподвиг меня на этот побег и забрал с собой. Он мой спаситель. Переворачиваюсь на другой бок.

– Пошли вон! У-у-у, ироды проклятые! Виноватые! Виноватые!

Вздрагиваю от резкого гневного крика за стеной. Но благодаря ему как-то возвращаюсь в реальность. Переворачиваюсь на спину и некоторое время смотрю на потолок, пока веки не тяжелеют и не закрываются.

Я плохо проспала остаток ночи: мне снилась какая-то пугающая бессмыслица, где мы с Милой убегали от кого-то по жуткой липкой жиже. В общем, сон не из приятных. Еле разлепляю глаза под звуки будильника. Лежу с минуту и поднимаюсь, принимаясь за утренние процедуры.

Волосы привычно стягиваю в маленький хвост на затылке. Натягиваю сегодня черные джинсы: выбор у меня невелик, штанов всего двое, и синие уже в корзине с грязным бельем. Выбираю теплую рубашку в большую красно-черную клетку, не приталенную и прикрывающую бедра. В принципе, это мой второй комплект зимней одежды. Когда ты ограничен в средствах, сильно не развернешься.

Перед выходом просматриваю телефон в сто первый раз и, поскольку там нет ни одного оповещения, проверяю его еще, когда выхожу из подъезда. Резкий гудок заставляет вздрогнуть и поднять голову. Моя челюсть падает вниз, разбивая лед под ногами. Передо мной синяя блестящая машина, а из окна высовывается заспанное лицо.

– Доброе утро, партнер, – улыбается Тимур.

Смотрю сначала в одну сторону, потом в другую, надеясь увидеть, к кому он обращается. Но я стою одна, как это ни странно. Хмурю брови.

– Что ты здесь делаешь?

– Тебя жду. Садись, мы можем опоздать. Кто-то очень долго спит, – многозначительно смотрит Ярославский.

– Я не так уж и… – Ну, нет. Не собираюсь оправдываться. Не знаю, зачем он здесь, но это все не к добру. – Так, ладно, меня это не касается, – бормочу и разворачиваюсь, чтобы продолжить свое движение в нужном мне направлении. В конце концов, парень прав: уже достаточно времени, чтобы начать волноваться об опоздании.

– Серьезно? – Вопрос прилетает мне в спину. – Мы разве это не проходили вчера?

Не отвечаю ему, но на всякий случай увеличиваю скорость. Но Ярославский догоняет, даже не успеваю дойти до угла дома.

– Отпусти! – выдергиваю руку, которую он схватил в попытке остановить.

– Антоныч-Антоныч, ничему жизнь тебя не учит… – Качает он головой. Его глаза останавливаются на моем лице. – Я только довезти хочу тебя. Понимаешь?

– С каких это пор?

Интересно, какова вероятность, что мои соседи увидят, как он несет меня через плечо, а я стараюсь его ударить побольнее? И будут ли на меня потом коситься?.. И понимаю: будут. А я не люблю внимание. Что-то мне совсем не хочется, чтобы в этом доме считали ненормальной не только мою старушку за стенкой.

Парень смотрит на меня с какой-то досадой, словно мне лет пять и я не могу понять очевидных вещей.

– Мы с тобой напарники. И раз уж я решил делать этот чертов проект, значит, я буду подходить к делу серьезно. То есть мне необходимо с тобой установить доверительные отношения. Партнер – это не просто слово. Понимаешь? Мы с тобой связаны нитями обязательств.

– Ты шутишь?

– Можем даже придумать клятву партнерства, ну или гимн, чтобы петь перед тем, как приступить к работе, – приподнимает брови Тимур.

Он что, совсем съехал?.. Какую клятву партнерства? Фыркаю, закатив глаза.

– Ты что, смеешься над моей шуткой?

– Нет, тебе показалось. Отпусти меня, я опоздаю в универ.

– Не опоздаешь, я умею быстро ездить.

Смотрю на парня с сомнением.

– Ты какой-то совершенно странный.

– Это еще слабо сказано, – усмехается Ярославский. И мы направляемся к его машине.

Ладно, если он подвезет к университету, небо не рухнет. Тем более мне надоело с ним препираться. И, что не менее важно, пойди я на своих двоих, опоздания будет точно не избежать.

В салоне раздается приятный запах от ароматизатора. Тихо играет музыка фоном.

– Я взял тебе кофе. – Тимур кивает на подлокотник между нами. Достает стакан и буквально всовывает мне в руки.

– Кофе? – смотрю на стаканчик и снова на парня. Почему у меня такое чувство, что ничего хорошего ждать не стоит? Возможно, виной тому сам Ярославский?

– Капучино – лучший кофе. – Делая глоток, он отъезжает от подъезда – рулит Тимур одной рукой и не смотрит на дорогу. Так вообще можно себя вести, когда ведешь машину?

– Эм… Спасибо, я не хочу. – Вставляю обратно в подстаканник свое угощение.

– Ты не любишь кофе? А что любишь?

– Если скажу кефир, ты остановишь машину и купишь?

Его глаза вновь отвлекаются от дороги.

– А ты проверь.

Поджимаю губы и поворачиваюсь к своему окну, наблюдая за проплывающими улицами за окном. Университет действительно находится близко к моей съемной квартире, поэтому пять минут посидеть молча для меня не проблема.

– Итак. Давно ты работаешь в той забегаловке?

– Знаешь, – выдыхаю, снова обращаясь к нему взглядом, – нам совершенно необязательно общаться больше часа-двух. Особенно вне работы над проектом.

Клянусь, парень сдерживает ухмылку.

– Обязательно, – говорит.

Чего?

– Необязательно.

– Обязательно

Серьезно? Это так по-взрослому, верно?

– Нет. – На этот раз мне удается сложить руки на груди.

– Да.

– Нет.

– Да. – Ярославский довольно кивает.

– Да?

– Ага.

– И для чего?

Тимур, повернув голову ко мне, ловко заезжает на парковочное место между автомобилями, заставляя меня внутренне ойкнуть.

– Я так хочу.

Он приподнимает одну бровь, пытаясь найти что-то на моем лице. Сомневаюсь, что получится отыскать что-то, помимо удивления. Открываю дверь и выхожу. Тимур нажимает на пульт, блокируя замки, и подстраивается под мой шаг. Какого бородатого он идет со мной?

Замечаю на нас заинтересованные взгляды. По поводу «нас» я, конечно, загнула – все смотрят на него. Можно подумать, что Тимур являет собой силу притяжения всех в универе. При этом он чувствует себя абсолютно спокойно, расслабленно, словно не замечает перешептываний и хихиканья некоторых девушек. Просто кому-то машет, кому-то отвечает кивком, другому улыбнется и редко с кем-то обменяется рукопожатием. Я же вжимаю голову в плечи, стараясь смотреть себе под ноги. Я не люблю внимания. И меня совершенно устраивало быть невидимкой последние четыре месяца.

Мы с ним молчим, потому что мне абсолютно точно не о чем говорить с главным из индюшачьей стаи. И так, возможно, ему станет скучно, и он отвалит.

– Бро!

Только этот оклик тормозит моего провожатого, но я не замедляюсь и проскальзываю за дверь нашего универа.

Тимур

Сижу на паре, задумчиво разглядывая светлый затылок. Она наверняка рада, что я не подсел к ней. Черт, надо же: одна из «общей массы», ничего особенного… Ну, кроме выразительных глазок и охренительной груди, которую она отлично прячет. И именно эта девчонка оказывается той, кому я не нравлюсь. А мне чертовски нужно ее содействие, иначе папа с меня живого не слезет. Хотя все изменчиво. Я ей определенно понравлюсь, я умею быть хорошим. Сначала она была забавой, теперь – цель. Как много может измениться за двадцать четыре часа. Из-за нее с утра пропустил тренировку по боксу. А я их люблю. Жертва, мать ее, она такая – забирает самое дорогое.

Облокачиваюсь локтями на парту.

– Ты че, серьезно запал на нее, что ли? – шепчет Толя, кивая на Антоныч.

– Запал не серьезно, – хмыкаю.

– Вы о чем? – Вова отвлекается от своего телефона.

– О партнере, – Толян снова кивает на девушку. Вова изучает затылок однокурсницы. Затем переводит взгляд на меня.

– Не дала? – шепчет заинтригованно.

– Не просил, – усмехаюсь я. – Вы как две старухи-сплетницы. Мне просто нужно с ней сделать проект. И – это.

Быстро нахожу в интернете онлайн-версию нужной газеты и дохожу до новости обо мне. Близнецы склоняются над экраном.

– Чува-ак, – ржет придурок.

– Попандосино, – вторит ему другой.

– Ага, папа с Сережей тоже уржались. Теперь хотят опровергнуть все статьей с ее признанием, что все это блажь, она вспылила, а мы встречаемся и у нас сердечки да цветочки. Поэтому мне нужны к ней ключи, – указываю на девушку.

– Ну, эту вершину покорить раз плюнуть, – уверенно говорит Толя.

– Учитывая, что я ей не нравлюсь, думаю, плюнуть нужно два раза.

– Чува-ак, – теперь более сочувственно протягивает Вова.

– Это все объясняет. Девчонка же явно не в твоем вкусе.

– Это да, – фыркает мой второй сосед.

Я бы с ними поспорил, но слишком долго объяснять, что вкус ее карамельной кожи до сих пор преследует, а от каждого ее малейшего выдоха фантазия бушует. Несмотря ни на что, Варя очень сексуальна – просто умеет мастерски это скрывать. Но я уже заметил. И пока нет никакого желания делиться своим наблюдением. Не собираюсь даже секунду анализировать и размышлять на тему «Почему».

– Да, – отзываюсь. – Мое сердце занято той милашкой по социологии. Вы видели ее глаза? Она пожирала меня ими.

– Братан, мне придется вызвать тебя на дуэль. – Вова выпускает ручку, которая падает передо мной.

– Я среди чокнутых, – делает вывод Толя. Из нас троих только он пытается записать конспект.

После третьей пары не спеша спускаюсь и останавливаюсь напротив парты Варвары, где она собирает свои вещи.

– Давай перекусим? – предлагаю, пропустив девушку вперед.

– Я не голодна.

– Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья? – Хмыкаю и, закинув руку ей на плечи, притягиваю к себе. Нежный цветочный аромат заставляет насладиться близостью. – Мы купим тебе что-нибудь низкокалорийное.

– Убери руку, – шипит на меня, гневно сверкнув глазами. – Сам ешь свое низкокалорийное!

Упс.

– Ну, Антоныч, ладно тебе. Мы оба знаем, что у тебя нет ничего лишнего, – примирительно проговариваю, склоняя голову ниже. Но, не удержавшись, хмыкаю. – На ощупь все как надо…

Девушка резко останавливается и поворачивает ко мне голову.

– Убери. Свою. Руку.

Нехотя освобождаю ее и невинно заглядываю в глаза.

– Я куплю тебе самую большую и калорийную шоколадку, идет? Обед же, ну? Напарник, не подведи меня.

– Купишь ее себе. Вот автомат. Пообедаешь нормально потом. Я не собираюсь лишних полчаса смотреть, как ты ешь.

С двумя приобретенными батончиками мы поднимаемся в библиотеку. Занимаем самый дальний стол в углу, за стеллажами. Пока девушка достает тетрадь и ручки, я распаковываю шоколадку.

– Наша тема – «Формирование супружеской пары».

– Отлично, – усмехаюсь, прожевав свою замену обеда. Варвара смотрит на меня три секунды, но, промолчав, опускает глаза в тетрадь.

– Цель: уменьшить количество разводов.

– Масштабненько, – с чувством проговариваю.

Снова ее взгляд на мне.

– Что такое? Я участвую. Мы же вместе делаем проект, не так ли? Будешь шоколадку? – Предлагаю вторую, так как фантик от первой уже смят.

– Э, нет, спасибо, – отказывается девушка. – Итак. План состоит из трех частей. Первая: объяснить, что такое брак с гражданкой позиции и с позиции закона, – это легко можно найти в интернете. Второй пункт. Нужно найти счастливую семейную пару и написать их историю.

– Где искать будем?

– Я, если честно, подумала про твоих родителей. Они столько лет вместе, и у них вы… Двое детей, вместе выглядите счастливыми. Чем не эталон правильной семьи? Я читала статью, все очень красиво и романтично. Как думаешь, твои родители согласятся дать нам интервью?

Перестаю жевать и качаю головой.

– Нет.

– Нет? Ну, конечно, твой папа очень занят, но, может, ты бы смог сам их опросить вечерком перед ужином? Я накидаю вопросы или мы…

– Нет, Антоныч. Во-первых, я ужинаю отдельно. Во-вторых, ищи других идеальных людей, эти не подходят.

– О.

Девушка озадаченно хмурит брови.

– Как насчет твоей семьи? Судя по тебе, тихушнице-отличнице, мама – учитель, папа – врач, а ты их золотое чадо, пробивающее дорогу вверх? М-м?

Варвара слегка бледнеет, заставляя меня заткнуться.

– Мой папа – инженер, а мама – домохозяйка. Нас двое в семье, а у меня не было ни одной пятерки за прошлую сессию. И моя семья не годится. Иначе я сама бы ее выбрала, не думаешь?

Некоторое время мы молчим.

– А третий пункт какой?

– Что?

– По плану.

– Заключение. Описать что, как и почему. В общем, самый сложный, наверное, так как больше творческий.

– На фига оно нам нужно?

– Я не знаю. Но, думаю, если бы у нас вел социологию другой человек, все было бы проще. Этого проекта просто не существовало бы.

– Типа препятствие на пути, – хмыкаю. – Пройдешь его и познаешь жизнь?

– Типа, – улыбается Варя, и наши взгляды встречаются. Буквально несколько секунд мы смотрим друг на друга. Появляется какое-то непонятное предвкушение. Словно вот-вот должно что-то произойти. У меня так бывало перед соревнованиями – в детстве, когда занимался боксом профессионально.

Неожиданно девушка хмурит брови, разрывая зрительный контакт, будто что-то вспомнив.

– Давай, – откашливается она, – пока разделим первый пункт и сделаем хотя бы его. Я тебе скину ссылки, откуда информацию брать. У тебя есть почта?

– Как насчет социальных сетей?

– Нет. Мне достаточно почты.

– Ладно, – забираю ее тетрадь и пишу свой электронный адрес на последней странице и еще дописываю свой номер телефона. – Позвонишь и сбросишь, чтобы у меня был твой номер. Ты домой? Давай подвезу.

– Спасибо. Не нужно. – Антоныч собирает вещи в рюкзак.

– Что ты делаешь вечером?

Девушка замирает и поднимает голову:

– Что тебе нужно, Ярославский?

– Любовь у меня, – спокойно отвечаю, ни на секунду не отведя взгляда. – Или ты не можешь понравиться?

Ее лицо слегка вытягивается. А что, я практически привык видеть ее удивленной.

– Тебе – нет, – решительно отвечает Варя, закидывает рюкзак на плечо, и мы выходим из читального зала.

– Много ты знаешь обо мне, – проговариваю, – или погоди. У тебя же парень есть. Ты поэтому такая неприступная крепость?

Девушка лишь закатывает глаза:

– Я не хочу слушать этот бред.

– Про твоего парня с бабочкой?

– Про… – Она смолкает на полуслове, смотрит на меня некоторое время. – Да, он против, чтобы я проводила свободное время с другими парнями. Он очень ревнивый.

Хмыкаю. Если Антоныч думает меня спугнуть, то прогадала. Я всегда принимаю вызов, даже если, по сути, он мне не нужен.

А он мне не нужен, верно? Оглядываю идущую рядом девушку.

– Он ко мне привыкнет, – уверяю ее.

– Что значит «привыкнет»? – Девушка забирает свою куртку у гардеробщицы. – Мы с тобой…

– …практически лучшие друзья. Что ты делаешь вечером, лучший друг?

Варя застывает. Затем нервно выдыхает.

– Отстань от меня, – тычет указательным пальцем в мою грудную клетку. – Мне некогда. Пока ты играешь в свои развлекалочки, у меня проходит жизнь. Может, тебе не понять своей нагеленной головой, но в свой выходной я просто хочу успеть сделать все домашние дела и, если будет возможность, отдохнуть, потому что я каждый день после института работаю восемь часов на ногах. Мне некогда, понимаешь? Найди себе другую девушку для приколов и прочего, не сомневайся, за дверьми уже целая очередь из желающих.

Она натягивает шапку и обходит меня, а мне остается лишь хмуро проследить за ней. Это что за пламенная речь? И что за хрень, я никогда не использую гель. Провожу рукой по волосам, чтоб лишний раз убедиться в этом, будто могут быть сомнения.

По дороге в интернат, где предупреждены, что я задержусь, заезжаю за фастфудом. Из-за блондиночки чувствую пустоту вместо желудка: два батончика провалились в неизвестность. Поэтому, чуть поводив кистью, устраиваю себе импровизированный перерыв. Открываю дверь, чтобы впустить воздух, заставляя паренька за ней отскочить.

– Твою мать! – вздрагиваю от неожиданности. – Ты че здесь делаешь?

Присматриваюсь. Это тот же парень, что прибегал по поручению завхоза.

– Ниче, – отвечает, но не уходит. Мнется.

Ладно. Разворачиваюсь и достаю свой пакет с едой, сажусь прямо на деревянный пол и облокачиваюсь о высохшую стену. Достаю сотовый. Естественно, Антоныч мне не скинула свой номер. Захожу в социальную сеть и вбиваю ее имя и фамилию, но результатов ноль. Интересно, она что, против современных технологий? Боковым зрением замечаю тень. Выдыхаю.

– Ты че, до сих пор там стоишь?

– Да.

Показывается темная макушка. Это что-то новенькое.

– И что ты там делаешь?

Молчит. Отлично.

– Как тебя зовут? – Захожу с другого края.

– Никита, – здесь отвечает с готовностью.

– Что тебе нужно от меня, Никитос?

– Я хотел, – бормочет мальчик. Но затем решительно вскидывает подбородок и находит мой взгляд. – Научи меня, – он кивает в угол.

Перестаю жевать. Что вообще происходит? Смотрю на грушу в углу, затем перевожу взгляд на паренька. Взять ответственность? Впоследствии привязаться к кому-то? Я ж знаю себя, так оно и будет. Никто не стоит того, чтоб в него что-то вкладывать. По итогу все предают. Даже самые близкие. Самые родные. Их губы целуют вечером перед сном и шепчут: «Я люблю тебя, сыночек», а наутро исчезают.

– Не, парень, – усмехнувшись, качаю головой, – это ты не к тому обратился.

– Но ты тогда так здорово бил по груше… У меня даже перчатки есть!

– Поздравляю. Найди себе другого тренера. Все. Разговор окончен. Иди, – отмахиваюсь.

Мальчик шмыгает носом, сильно нахмурившись. Не произнося и слова, он разворачивается и выходит. Да, у него нет родителей, и я гашу хоть малейшее проявление жалости к нему. Я не тренер, черт возьми. А парню нужно уже сейчас усвоить, что его никто не обязан жалеть и выполнять просьбы по первому требованию.

Но, если я поступил правильно, почему чувствую, как мое сердце наполнилось свинцом и стало весить тонну?

Варвара

– Фу-ух, – валюсь на диван, раскинув руки. Прикрываю глаза.

Квартиру выдраила и вымыла за несколько часов непрерывной работы. Хозяйка не особо старалась, когда сдавала мне ее. Но теперь, в чистоте, стало прям уютнее, что ли. Поворачиваю голову к балконной двери. Надо будет купить хоть горшочки с растениями, а то совсем как-то голо на подоконнике. Снова закрываю глаза.

Нужно приступить уже к проекту. Чем быстрее я с ним закончу, тем лучше: уже с середины марта начнутся практические, будет не до него. Мне нужны автоматы по всему, что только можно. И чем быстрее закончу это задание, тем быстрее из моей жизни уйдет Ярославский. В один момент его стало слишком много. За два дня я с ним наобщалась как на всю жизнь. Тем более рядом с ним мне трудно сосредоточиться и быть серьезной. Он как что скажет, будто почву из-под ног выбивает. И, что самое ужасное, я начинаю понимать, что такого особенного в нем видят девушки и почему к нему тянутся. Уверенность и защита. Он излучает это на километры от себя. Кажется, что он улыбнется – и мир станет добрее. Прибавьте шикарное тело – даже под джемпером всегда видно, как играют мышцы при движении, – и смазливое личико. Ладно, не такое и смазливое, но эти пронзительные серые глаза, особенно когда он смотрит на тебя, кажется, достают самого дна души. Ты хочешь ему верить. Просто. И он обаятельный, особенно когда хочет.

Только это все обман. Он же павлин недоделанный. Не стоит тратить время даже на мысли о нем.

Итак, о чем я? Проект.

Резкий звонок в дверь заставляет сразу подняться. Смотрю на часы, почти семь вечера. Я никого не жду. Может, дверью ошиблись? Но звонок повторяется. Может, это Глеб? После клуба мы так и не созванивались даже. Никогда так подолгу с ним не пропадали – да и это невозможно, когда живешь вместе. Встаю на ноги и торопливо иду открывать.

Удивленно поднимаю брови, когда замечаю темную макушку в глазке.

– Полина? – Открываю дверь и оглядываю девушку.

– Та-дам! – Хозяюшка поднимает пакет в руке. – Сюрприз-сюрприз! Хорошо, что ты оказалась дома. Не знаю, чем ты занята, но сейчас же откладывай свои дела, у нас будет девчачья вечеринка!

– Но…

Да. Она не стала даже слушать и прошагала прямо мимо меня в квартиру. Отлично.

– Прежде чем посыплются вопросы, – девушка с деловым видом ставит на стол мартини и поворачивается ко мне, – мы тебя все время пытались куда-то вытащить, приглашали тысячу раз в гости, но тебе все некогда. Вот. У тебя сегодня выходной, и мы знаем, что в универе сейчас в основном лекции, плюс есть весомый повод – твое новоселье. Как говорится, Магомед пришел к горе собственной персоной. И скоро явится второй.

– Второй? – Я перевожу взгляд на бутылку и снова смотрю на девушку.

– Ну, Нина. Я же говорила. Может, позвонишь, еще кого пригласишь? Больше народу – больше веселухи. – Полина мне улыбается и начинает доставать из своего пакета чипсы, сухарики и другую вредность.

Мелькает мысль о Глебе, но тут же рядом с ним возникает Лида. А она последний человек, которого я хочу видеть. Ладно, предпоследний.

– Ты правда очень занята? Мне звонить Нине и говорить, чтоб она не приезжала? Я, если что, соберусь и уйду за пять секунд.

Смотрю на слегка расстроенное лицо девушки. Все это затеяно ради меня, и я ценю усилия. На работе Нина и Полина как-то прониклись ко мне симпатией, не знаю почему. Я никогда не стараюсь кому-то понравиться.

– Нет, конечно, нет, – выдыхаю.

Полина пищит и с разбегу обнимает меня, раскачивая из стороны в сторону.

– У нас будут лучшие девчачьи посиделки!

– Только не сильно громкие, за стеной у меня не очень здоровая женщина живет, – слегка сдавленно бормочу в ее объятиях.

– Ой, да она глухая, – отмахивается Полина, наконец отпуская и позволяя легким жадно насытиться кислородом. – Кстати, как тебе спится по ночам? Или на вольных хлебах мы по ночам не спим, м-м? – Брови девушки игриво поднимаются и опускаются.

– Спится, только с пробуждением часика в два ночи. А потом все нормально. Поэтому за эту плату выжить можно. – Я перевожу дыхание, оглядываясь. – Итак. Я плохо разбираюсь в девчачьих посиделках. Чем мы займемся? И сколько я должна скинуть за все это богатство?

– Просмотром ужастиков, это же почти классика.

– Я не люблю ужасы.

– И я. Но в этом весь смысл. Нас будет спасать сеньорита Мартини и, возможно, что-нибудь еще, что принесет Нинок. Помоги мне, у тебя диван разложен?

– Есть еще проблема. У меня нет ноутбука, – признаюсь.

Полина, схватив несколько пакетов со стола, поворачивает голову.

– Да? А где он… То есть у тебя его вообще не было?

– Ну да.

Мы с Глебом купили на двоих один, но так получилось, что он остался на квартире. Мне было как-то неудобно брать его: вещь ведь не совсем моя. Тем более Глеб на филологическом и часто пишет какие-то доклады, выступает на конференциях. Ему нужнее. И я не стану это объяснять Полине.

– Сейчас смотаюсь домой за своим. Девичник без кино – не девичник!

Чуть позже, когда девушка приносит ноутбук, а затем приходит и Нина с еще одной бутылкой мартини. Мы с час ищем фильм. Находим какой-то с названием про демонов – от предупреждения перед началом «основано на реальных событиях» уже волосы дыбом. Чувствую, все последующие ночи я буду благодарна Павлине Аркадьевне за соседство. По крайней мере, будет ощущение, что живу я не одна.

Да, фильм жуткий, это понятно уже на середине, когда одна бутылка допита, а еда уже не лезет. Я не привыкла пить, поэтому чувствую, что меня уже немного ведет. Каждый раз вздрагиваю от того, что Полина то сильно дрогнет, то в руку резко вцепится, то вскрикнет. Это самые впечатляющие ужастики, которые я когда-либо смотрела, но, скорее всего, это так воспринимается от выпитого.

– Слушайте, – пищит Нина, отвлекаясь от экрана и глядя в проход, тычет куда-то пальцем. – Это… это… Эмили Роуз?

Медленно перевожу взгляд на коридор. Глаза видят большой темный силуэт. Мое сердце екает и в секунду опускается в пятки, кровь леденеет от ужаса. Мы с Полиной переглядываемся и одновременно подскакиваем на диване, ударяясь лбами, и отползаем к Нине. Она не перестает орать так, что нас слышно на два района.

Успокаиваюсь только в момент, когда рот накрывает ладонь, а передо мной проясняется силуэт рыдающего от смеха Ярославского.

– Тише-тише, это я… – пытается выдавить он между смехом.

Только и могу, что хлопать глазами и смотреть в его серые радужки. Каждый взмах ресниц постепенно успокаивает ритм моего сердца.

– Вот это вы… Просто пипец, девчонки…

Это же Тимур. Ярославский. А это моя квартира. Что он тут делает? Хмурю брови и скидываю неожиданно горячую ладонь со своих губ.

– Что… Что ты здесь делаешь?

– Вы дверь не закрыли. Ни одну, ни вторую.

– Ой, это, наверное, я. – Полина виновато опускает взгляд. – У меня в тамбуре захлопывается, я по привычке, когда Нину впускала…

– А, – растерянно смотрю на подруг, потом снова на парня. Это ничего не объясняет. Мне нужно пару мгновений, чтобы успокоиться.

Выкарабкиваюсь с дивана и включаю большой свет, так как до этого горел только ночник на стене для создания атмосферы. Которой мне, если честно, хватило с головой, до сих пор трусит. Обе девушки с неприкрытым любопытством разглядывают парня перед собой. Он им обольстительно улыбается и протягивает руку.

– Тимур, – представляется.

– Нина.

– Полина. И у нас тут небольшой девичий сабантуй.

Тимур смотрит на пустую бутылку мартини, потом поворачивается ко мне.

– Девичий – ключевое слово. – Я касаюсь головы и прислоняюсь к стене возле выключателя. Мне немного трудно сосредоточиться от выпитого и пережитого. – Как ты вообще меня нашел? Я не помню, чтоб называла тебе свой номер квартиры.

Тимур встает с дивана и подходит ко мне. Наклоняет голову, чтоб заглянуть в лицо.

– Тебе плохо? – спрашивает озадаченно. Темные брови слегка нахмурены, глаза серьезные и губы… У него они такие… мужские. А неподражаемый запах его парфюма чувствуется крайне приятно. И, пожалуй, в этот момент стоило бы в него влюбиться. Но я не буду. Да. Не буду.

Касаюсь его плеча в попытке оттолкнуть:

– Мне не плохо. Просто ты напугал до чертиков.

– Это не то слово, – фыркает Полина, – я чуть разрыв сердца не получила!

– Не ты одна, – поддерживает ее Нина и встает с дивана, подхватывая пустую бутылку и остальной мусор с дивана.

– Черт, я сам чуть деру не дал, – хмыкает Тимур. – Так у вас, значит, вечеринка?

– Отмечаем Варюхино новоселье, она буквально полторы недели здесь живет, – любезно поясняет Полинка.

– Девичья вечеринка, – все еще пытаюсь направить его мысли в правильное русло.

– То есть вы против пары-тройки парней?

– Пары-тройки – нет! – кричит Нина с кухни.

– Если только они красивые, у нас строгий фейсконтроль, – добавляет предательница номер два.

Конечно, кто будет у меня спрашивать, не я же живу в этой квартире!

– Я только позвонить. – Парень бросает на меня лукавый взгляд и выходит в коридор.

Складываю руки на груди и оглядываю девушек.

– И как это называется?

– Веселье? – предполагает Нина, которая только что вернулась. – И если тот, кого приведет твой друг, будет хоть вполовину хорош, как он сам, я сегодня оторвусь. Поэтому не мешай нашему женскому счастью!

– Он не мой друг.

Девочки обмениваются многозначительными взглядами. Затем Полина обхватывает свои щеки с паникой в глазах.

– Боже! Какой кошмар! У тебя есть косметичка?!

Закрываю ладонями лицо и шумно выдыхаю. Что вообще творится и почему это происходит со мной? Когда вдруг возле меня стало так людно?

Меньше чем через полчаса приходят еще четыре парня – четыре! Тимур, ты в своем уме? В квартире становится совсем тесно. Вернее, в ней место исчезает совершенно. Но девчонки прямо расцветают. Конечно, все парни холеные, в отличной физической форме. Еще заказали еду и выпивку. Кто-то достал телефон, подключил к своим же колонкам, и полилась музыка. В общем, всем стало весело. Из четверых я знакома только с близнецами, и то условно.

– Ну как, расширили мы твое пати? – спрашивает Тимур, отпивая из бутылки пиво. Он выходит ко мне в коридор, где сижу прямо на полу, облокотившись о стену спиной, и смотрю на все веселье.

– Вы его загубили.

– Им так не кажется. – Парень кивает на девчонок и устраивается рядом со мной. Нина танцует с одним из близнецов, Полина стоит с каким-то незнакомым мне парнем у окна и постоянно смеется, что бы он ей ни сказал. Второй близнец и неизвестный мне парень ушли вместе с ноутбуком на кухню и то ли играют, то ли что-то смотрят. Я не проверяла, но оттуда с переменным успехом слышится то смех, то мат.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на серые глаза.

– Как ты нашел мою квартиру?

– Это не так трудно, у соседей поспрашивал. Сказал, что твой одногруппник, а ты забыла конспекты. Включил свое обаяние, и через полчаса – вуаля! Даже дверь была не заперта.

Закатываю глаза, вызывая его усмешку. Да, я рада, что ему весело.

– Да, «вуаля». Чуть до сердечного приступа не довел.

Парень смеется, вызывая и на моем лице улыбку.

– Но за что точно искренняя благодарность, так это за прерыв просмотра ужастика.

– Выходит, я не так уж и плох, м-м?

– Ты плох. И зачем ты искал мою квартиру?

– Как, зачем, почему… Ты очень занудная для той, кто созвал вечеринку, – он приподнимает одну бровь.

Я созвала? Что-что, повторите?

– Я не занудная.

– Докажи.

Снова обращаю на него внимание.

– Я не поведусь на эту чушь.

– Ну, естественно. От тебя другого и не ожидаешь.

Парень слегка пожимает плечами. Глебу никогда со мной не было скучно. Иначе он бы не ушел тогда, не стал бы жить вместе… И не просил бы уйти.

Но он попросил.

– Зануды не пьют, ты видел пустую бутылку мартини?

– Одну на троих? – фыркает парень и протягивает мне пиво. – Вот выпить из горлышка после чужих губ – это круто. М-м? Рискнешь, мисс зануда?

И в это раз, когда смотрю на него, попадаю под его чары. Чары его глаз. Наглых, наполненных смешинками и сосредоточенных на мне. Он хочет взять на слабо? Решил проверить, насколько я смелая? Не знаю откуда, но именно в этот момент во мне смелости хоть отбавляй. Протягиваю руку. Тимур довольно улыбается. Но не сразу отдает бутылку, прежде делает небольшой глоток, задержавшись на горлышке дольше, чем нужно. Когда бутылка в моих руках, касаюсь губами горлышка и будто чувствую его вкус. Понимаю, что это, скорее всего, мое воображение и выпитое мартини, но приятная дрожь все равно проходится. Не знаю, то ли от вкуса пива, то ли от его взгляда, медленно скользящего по моему горлу ниже и ниже.

– Вот так, – победно протягиваю ему пиво.

– Отлично. – Его взгляд возвращается к моему лицу. – Может, ты еще и танцевать умеешь?

В данный момент мне кажется, что я могу абсолютно все. Поэтому этот странный вызов мне кажется совершенно плевым делом.

– Ты меня дразнишь, Ярославский?

– Может быть. А ты поведешься?

Не знаю, почему я так не люблю этого парня? У него очень открытая улыбка, люди с такими светлыми глазами и добрыми улыбками не бывают плохими.

Или я уже что-то путаю?

Тимур

Мне определенно нравится подвыпившая Варя. Она остается собой, только при этом нет острых шипов, о которые то и дело колешься, когда делаешь шаг ближе.

Позволяет мне помочь подняться. Ее нежная ладонь до чертиков хорошо ощущается в руке. И, пожалуй, я не хочу ее выпускать.

– Арсен, вруби медлячок, – прошу своего приятеля.

– Секунду. – Парень отрывается от Полины – кстати, довольно красивой из-за необычного цвета глаз и красивой фигуры. Но не настолько, чтобы заставить меня отступить от моих планов. Тем более время поджимает.

Арсен и Карен не совсем мои друзья, скорее приятели. Парни работают в автосервисе, где обслуживают машины класса «А». Кого еще я мог позвать в эту так называемую квартиру? Даже близнецы без охоты согласились. Хотя Толян явно не жалеет о своем решении – не отходит от второй подруги Антоныча. А мне нужна была массовка. Все в плюсе.

– Медляк? – переспрашивает девушка около меня, явно забеспокоившись.

Не успеваю ответить, как из колонок слышится сладкоголосое завывание мужчины с женщиной под грустную мелодию. Притягиваю Варю к себе.

– Не так близко, – ворчит, добавляя расстояние между нами. – И держи свои блудоруки под контролем.

– Постараюсь, – усмехаюсь и чуть склоняю голову, чтоб ощутить приятный цветочный аромат от ее волос. – Но не обещаю.

– Ярославский, – предупреждает, но выходит слишком мягко. Обнимаю ее талию, заставляя все же приблизиться к себе, и она с выдохом кладет ладони на мои плечи. Именно кладет, не обнимает. На ней надеты черные лосины и длинная, достающая почти до колен футболка синего цвета с изображением подмигивающего облака. Вещица явно с мужского плеча. Волосы в привычном хвосте.

– Какая красивая песня, – едва слышно проговаривает девушка.

Да, это что-то из совсем старого. Но мужик с теткой здорово надрываются, это правда. Звучит.

– Я выяснил, что ты обманщица, Варвара.

Поднимает на меня глаза. Такие зеленые, как листва в летний солнечный день. Есть в них что-то, что для меня остается тайной. Утаенная печаль… Обида?

– Да?

– У тебя нет парня.

– Нет?

– Нет.

– А как же Яков?

– Он не твой парень. В его социальных сетях стоит активный поиск. На всех страничках.

Одним движением руки стаскиваю резинку с ее волос, и они красиво обрамляют ее лицо. Варя удивленно поднимает брови, но ничего не говорит и не делает, продолжая двигаться. Да я и не хочу слышать. Сейчас мое внимание сосредоточено на ее губах. Не сильно пухлых, но достаточно полных и соблазнительных, чтобы хотеть их попробовать. От одной картинки кровь начинает закипать. Не понимаю, что со мной происходит рядом с ней.

– У нас свободные отношения, – выдает девушка, отстраняя лицо и нарушая момент. – Или мы только начали общаться.

Кося-як. Чтоб его…

– Ты перебираешь варианты?

Девушка хмыкает, слегка пожимая плечами:

– Он все равно не в моем вкусе.

– И я тебе тоже не нравлюсь.

Она более пристально всматривается в мое наклоненное лицо. Лично я не могу перестать смотреть на нее. Самое странное, мне приятно чувствовать ее в своих руках, хотя она самый последний человек, который хоть как-то может мне подойти. Чертовски сексуальный неподходящий человек.

– У тебя внешность фотомодели, парни этим пользуются. Чаще всего ничего хорошего от таких не жди.

Что? Клянусь, стискиваю зубы, чтобы не рассмеяться.

– Ты назвала меня красивым? – Невинно заглядываю ей в глаза. Девушка снова прищуривается.

– Даже если и так, это не комплимент.

Тихо смеюсь. А она останавливается и выпутывается из моих рук.

– Музыка, – тихо говорит, – закончилась.

А самое удивительное было то, что за весь танец я не опустил рук, настолько был увлечен ею. И это чертовски плохо. Это просто хрень какая-то, того гляди в сопляка превращусь. Но мне нравилось с ней говорить о глупостях.

На самом деле все страшнее. Мне нравилось слушать ее голос.

– Два – ноль, дружок, – говорит Варя. – Я победила в твоих вызовах. Не такая уж и зануда, правда?

Правда, черт ее дери. Она оглядывает одну свою подругу, потом вторую. Со вздохом выходит в коридор и буквально через полминуты возвращается с курткой на плечах. Проходит мимо меня, заставляя обернуться ей вслед. Варя открывает балконную дверь и выходит на свежий воздух.

Застаю ее за разглядыванием неба. Недолго думая, встаю сзади, хватаясь за перекладину с обеих сторон от девушки. Она резко оборачивается, и я попадаю в плен ее удивительно глубоких глаз. Варя не пытается меня оттолкнуть – наоборот: она медленно ведет по мне взглядом. И… лучше ей так не смотреть. Хотя если…

– Тебе не холодно?

– Я горячий парень, – улыбаюсь. Хотя мороз явно не щадит парней в одних джемперах.

– В твоих устах звучит крайне пошло.

– Возможно, потому что я этого и хотел.

Ее глаза скользят по моему лицу – мне нравится этот внимательный и настороженный взгляд. Она касается моих рук выше локтя и чуть сжимает пальцы на моих мышцах.

– И почему парни думают, что так круто зажимать девушку?

Признаю, этот вечер становится для меня слишком странным. Я почти не пил, но сердце выбивает бешеный ритм, особенно когда Антоныч рядом. У меня просто дикое желание взять ее в охапку и попробовать губы на вкус. Черт, если это произойдет, завтра она будет в ярости. Или в восторге. Но кто сегодня думает про завтра?

– Потому что это так и есть. Смотри, ты не можешь отступить назад, ты не можешь уйти в сторону. И я могу спокойно тебя поцеловать.

Недоверчиво смотрит на меня:

– Зачем целовать ту, которая не хочет с тобой целоваться?

Мы говорим теоретически, верно? Опускаю глаза.

– Ты смотришь на мои губы, – говорит Варя медленно.

– Смотрю, – нахожу ее взгляд и приподнимаю одну бровь.

– Ну, нет, даже не думай. – Она накрывает двумя ладонями рот. – Эти губы принадлежат только одному парню.

Последнее Антоныч пробормотала, но я услышал каждое долбаное слово. Смысл фразы считывается легко, и он явно мне не по душе.

И какого черта меня вообще это должно хоть как-то касаться? Кажется, я действительно забыл о своей цели.

– Кому?

Девушка чуть прищуривается и слегка качает головой.

– Не твое дело… – Ее брови хмурятся, и она пытается посмотреть через мое плечо. – Мне кажется или я слышала звонок? Который час?

Делаю маленький шаг, и это заставляет ее вновь сконцентрировать внимание на мне.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Без губ…

Наклоняю голову, окунаясь в легкий цветочный аромат. Я касаюсь нежной, словно бархат, кожи, пробую… Вкус карамели… Провожу языком, получаю в ответ судорожный выдох – легкий, едва слышный. Но его достаточно, чтобы почувствовать, как в ответ дернулся член в штанах.

– Ты вкусная, блондиночка, – шепчу ей.

– На этом мы и закончим, – говорит девушка, упираясь руками в мои плечи. – Мне кажется, я много выпила… Пропусти.

Она выпила катастрофически мало, чтобы позволить мне все, что хочу. Нехотя отхожу в сторону, и Варя заходит обратно в квартиру. А я остаюсь на морозе еще на две минуты.

Когда выхожу, застаю картину веселья. Надя и Полина под музыку, которая стала значительно громче, прыгают на диване, Арсен и Толя зажигают рядом с ними, но на полу. Варя, по-прежнему в куртке, стоит чуть в стороне и улыбается.

– Почему ты не присоединишься?

– Диван сломается. – Она отпивает пиво из бутылки, морщится, но глотает. У кого-то завтра точно будет болеть голова.

Оглядываю ее длинные ноги, качаю головой.

– Не сломается.

– Сломается.

– Ва-арь, давай к нам! – кричит ей Полина. – Здесь весело!

– Диван сломается.

– Да ну, бред, – отмахивается Нина. – Давай! Забирайся!

– Ва-ря! Ва-ря! – начинает Полина, и все в гостиной подхватывают. Похоже, только я трезв. Антоныч делает еще глоток и с лицом победителя поднимается на диван. Девчонки бешено пищат. И Арсен включает звуки какой-то зажигательной латино. Варя снимает куртку и кидает ее в меня, улыбается – чертовски мило улыбается. И девчонки начинают прыгать, танцуя. То еще зрелище, особенно не оторвать глаза от одной.

– Че вы здесь… Черт!

Появившийся в проходе Вова отскакивает назад, когда слышится характерный треск и следом визг. Девочки летят вместе с диваном вниз.

Несколько секунд в комнате играет только музыка, и все переглядываются друг с другом, пока не раздаются всхлипы с дивана. А полноценный смех заливает все пространство.

Да-а, выпившая Антоныч мне нравится значительно больше.

Подхожу, чтобы помочь ей подняться, но она, схватив мою руку, тянет на себя, продолжая смеяться. Я с легкостью мог бы устоять на ногах, но разве в этом есть смысл? Падаю красиво, чтоб ее не раздавить. Оказываюсь слишком близко к ее лицу. И тогда ее улыбка сходит. Да, мне определенно нравится этот зеленый изучающий взгляд.

– Я сломала диван?

– Да, сломала, блондиночка.

– И я разлила пиво… Теперь весь диван пропахнет… Как мне спать на мокром и вонючем? – Она закрывает глаза и откидывает голову. – М-м… я так хочу спать…

Веду взглядом по ее открытой шее до футболки. Интересно, чья она? Как видно, девчонка живет одна. Может, вещь принадлежит тому же парню, кому Антоныч подарила свои губы? Чувствую, словно внутри что-то неприятно кольнуло. Перевожу взгляд на полуоткрытые розовые и манящие губки. Она словно специально проводит языком по нижней, завораживая, черт возьми.

Черт. Что со мной, блин, такое? Веду себя как…

И снова приятный цветочный аромат окутывает меня. Резко отстраняюсь. Достаточно.

– Думаю, всем пора по домам, – сообщаю громко и обнаруживаю пристальный взгляд голубых глаз на себе. – Че тебе?

– Ниче, – хмыкает Вова и кивает брату. – Жду тебя в машине.

– Все уже уходят? – Варя садится и оглядывается.

– Увидимся завтра на смене, – задевая меня плечом, к ней лезет целоваться Нина и следом Полина.

За всеми закрываю дверь и возвращаюсь в гостиную. Варя уже стоит и с печальным видом осматривает диван.

– Это так грустно, – произносит девушка с выдохом. – Что мне теперь делать?

У меня есть мысль на этот счет, но не думаю, что завтра от девушки услышу спасибо. Однако кто думает сегодня про завтра, верно?

– Это не моя квартира, – девушка задумчиво оглядывает коридор.

Мне удалось ее вывести из жилища под предлогом прогуляться. Благо не пришлось идти далеко. Я живу буквально через дом от нее. Надо же, кто бы знал о таком соседстве.

– На сегодняшнюю ночь она твоя, – уверяю ее. Варя неожиданно хмурится.

– Я не буду с тобой спать, – проговаривает она. – Я не пьяна, у меня с соображалкой все в порядке.

– Понимаю, что все твои мысли только об этом, – хмыкаю и расшнуровываю кроссовки, – но не сегодня, блондиночка.

– Никогда, брюнет, – говорит уверенно, облокотившись о стену.

– Это спорный вопрос, – бормочу и встаю в полный рост. – Снимай обувь и проходи.

– Ты здесь живешь? – спрашивает она, следуя за мной в спальню.

– Ага.

Я включаю свет. Варя осматривает голые стены, стул с накиданными шмотками, комод, шкаф-купе, балконную дверь. Ее взгляд останавливается на огромной двуспальной кровати. А я чувствую себя чуть ли не шестиклассником, который привел девочку, в которую тайно влюблен. Что за хрень творится?

– Я не буду с тобой спать, – более уверенно, чем ранее, говорит она. – И вообще, уже поздно. Я пойду.

Девушка разворачивается, видимо, с намерением уйти. Успеваю поймать ее за руку.

– Варя, останься. Обещаю, я и на метр к тебе не подойду, пока ты спишь.

– Почему ты просишь меня?

Мне бы кто ответил на этот вопрос. Чувство вины? Ответственность? Но мне несвойственны эти качества. Я неспособен на сострадание.

– Сегодня я тебе помогу, а завтра ты мне.

– Завтра тебе крышка, – девушка хмыкает, заставляя меня улыбнуться. А то я не знаю, но уверен, нет ничего того, с чем бы я не справился. Она складывает руки на груди. – Я буду спать на этой гигантской кровати.

– Идет, – легко соглашаюсь.

Девушка немедля забирается под одеяло и отворачивается.

– Спокойной ночи, – зевает она.

Оглядываю ее рассыпанные волосы и стройный силуэт, обрисованный одеялом. И вдруг понимаю, что сегодня мой дом не пуст. Мысль эта как-то застревает в голове.

Не вертится, даже когда ложусь на разложенный диван в гостиной. Это хорошая мысль. Но она никак не помещается в тот образ – в того меня, кем я являюсь. Поэтому от нее нужно избавиться. И чем быстрее, тем лучше.

Варвара

Первое, что чувствую, – это небольшую боль прям в висках. Открываю глаза. Смотрю на балконную дверь. Рассматриваю ее ручку. Перевожу взгляд на подоконник, где вовсю зеленеют растения. Красивые, с большими листами – даже небольшая пальмочка стоит посередине. Тоже симпатичная… Переворачиваюсь на спину и тяну руки, выгибая спину.

– Доброе утро, – слышится.

Поворачиваю голову. Тимур Ярославский стоит в дверях в одних пижамных штанах, болтающихся на бедрах, и смотрит на меня. Резко пытаюсь сесть, но бьюсь головой о спинку.

– Ой, – тру место ушиба, зажмурившись. Пытаюсь лихорадочно сообразить, что здесь делает парень.

Ярославский. Я с ним пишу проект, больше ничего общего. Но что он делает в…

Отрываю глаза и осматриваю большую светлую комнату, затем – огромную кровать, на которой лежу. О… Заглядываю под одеяло, одета в домашние лосины и майку. Слава богу!

– Нашла, что искала? – усмехается парень. Смотрю в его наглые насмешливые глаза, и неожиданно в голове всплывают нечеткие картинки со вчерашнего вечера. Помню, как этот идиот напугал нас до полусмерти, как потом пришли еще какие-то парни, и все веселились… Мы танцевали. Помню, как приятно было чувствовать его крепкое тело напротив моего, как потом его губы касались моей кожи, вызывая бурю внутри… Даже от воспоминаний мурашки.

Почему это произошло? Как я допустила его так близко к себе?

Все проклятое мартини. Мне совершенно не стоило пить, самым крепким до этого была газировка. Снова смотрю в окно. Уже так светло…

Боже, светло!

– Который час?! – Я вскакиваю с кровати, заставляя парня дернуться. – Господи! Университет! Я проспала!

– Эй-эй, притормози, блондиночка.

Он легко ловит меня на выходе. Держит выше локтя и чуть наклоняет голову, чтобы найти мой взгляд. А я неожиданно трезво осознаю, что напротив меня его обнаженное тело. Парень огромный, но не как гора, а как эталон для подражания. Красивый рельеф мышц, широкая грудная клетка, плоский тренированный живот – я реально могу сосчитать кубики на нем. И явное ощущение исходящего от него тепла. Особенно горячо от его ладоней. Поднимаю глаза.

– Сейчас уже заканчивается вторая пара, вряд ли есть смысл куда-то спешить.

– Отпусти меня! – Я освобождаюсь, откатываясь. – Почему я вообще тут?

– Я привез тебя.

– Спасибо, теперь все стало понятно.

Парень хмыкает. И начинает меня привычно раздражать своей надменностью и отношением к ситуации.

– Ты хочешь подробный отчет о вчерашнем дне, не так ли, Антоныч?

– Мне не нужен отчет, я и так все помню, Ярославский.

– Тогда пошли завтракать. Я заказал нам еду.

– Спасибо, я не голодна, – отзываюсь, вновь невольно проходясь по его обнаженному торсу взглядом.

– Да? А вид у тебя голодный… Или это только когда ты смотришь на меня, а? – Он приподнимает бровь в своей дурацкой манере. Ладно, очаровательной, но и дурацкой – тоже. Потому что он идиот, и все тут…

Диван! Господи! Я сломала диван. Хватаюсь за голову. И облила его пивом… Пивом? Я пила пиво? Что…

Все. Больше ни капли алкоголя. В чем-то папа был прав, говоря, что алкоголь губителен.

Падаю на кровать и закрываю лицо ладонями.

– Блин, – стону. Что мне теперь делать? Как я могла позволить этому индюку хоть на пять минут остаться в своей квартире? Если бы не он, этот вечер закончился бы вместе с ужастиком. Но все обернулось катастрофой огромных масштабов. Где мне взять деньги на починку дивана? Господи, что я скажу хозяйке?

– Эй, ты в порядке?

Отстраняю ладони от лица, чуть прищурившись, потому что моя голова продолжает побаливать. Тимур успел подойти и присесть передо мной на корточки. Все беды из-за него!

– Я тебя убью, Ярославский! – Со злостью швыряю подушку прямо ему в лицо.

– Черт! – Он от неожиданности падает на пол вместе с моим орудием мести. Не теряя ни секунды, поднимаюсь на ноги и бегу к выходу. У самой двери брошенная под колени подушка сбивает меня, и я лечу прямо на белый ковролин.

Я раздраженно вскрикиваю. Переворачиваюсь, тянусь к подушке, но не успеваю встать – парень, нисколько не смущаясь, забирается на меня. Припечатывает руки к полу, своими ногами держит мои, а между нами только подушка, выпущенная из моих рук. Тимур наклоняется, а мое предательское дыхание замедляется, когда попадаю в его серый омут, обволакивающий мою больную голову.

– Ты че такая дикая? – слегка удивленно спрашивает.

– Слезь с меня, слон! – Ерзаю я, пытаясь высвободиться из захвата. Но это где-то даже смешно. Этот парень-гора меня припечатал навечно. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, опускается и останавливается на подушке.

– Многие мечтают быть на твоем месте. – Его глаза приобретают опасный блеск. – Так что наслаждайся моментом.

Он наклоняется, и подушка вдавливается в мое тело. Губы касаются моей скулы, и кончиком языка он нежно проводит по моей коже, забирая весь воздух и заставляя замереть, а сердце в груди резко ухнуть. Клянусь, оно прям так и сделало: «Ух!» Но…

…это же отвратительно!

– Тимур! Отвали! Ты меня раздавишь! – Отворачиваю лицо.

– Потерпишь, – парень усмехается. – Только так можно привлечь твое внимание, верно? Так вот. На кухне завтрак. И, если бы ты повернула голову на тумбочку, увидела бы таблетку с водой. Это от головной боли. Видишь? Я твой практически лучший друг, а ты мне чуть шею не свернула своим пасом подушкой…

– Да чтоб свернуть твою шею, нужно привезти Кинг-Конга с острова!

– Я рад, что ты считаешь меня сильным.

– Что? Да я считаю тебя индюком!

– Кем?

Он снова опасно наклоняется. Чуть прищуриваю глаза, ему не удастся меня запугать.

– Индюком, – четко произношу по буквам. Несколько секунд он просто смотрит на меня. А потом понимаю, что парень смеется. Качает головой и освобождает мою руку, проводит ладонью по волосам, забавно взъерошив темные пряди.

– Черт, и почему ты, – бормочет, а затем наконец встает с меня. Хочет помочь подняться, но я предпочитаю справиться сама, отряхивая несуществующую пыль. У него действительно очень чисто. Поднимаю на парня глаза.

– На тумбочке и правда есть таблетка?

Тимур делает шаг в сторону, и я вижу стакан воды и таблетку. Это так заботливо, что даже странно. Но голова пусть и не сильно, но все еще продолжает побаливать. Поэтому, не задерживаясь ни секунды, иду к спасательной тумбочке.

После направляюсь в коридор, парень следует за мной. Надеваю куртку. И как я не замерзла? Ну, конечно, он ведь на машине. А где я вообще нахожусь? У меня нет ни копейки денег на транспорт. Все. Больше никогда не пью. Ни одной капли.

– Что собираешься делать с диваном? – спрашивает Ярославский, наблюдая, как я обуваюсь.

Сама не знаю.

– Не твое дело.

– Ой, как грубо. Варя, разве девочки должны так разговаривать? Я по-дружески хотел…

– По-дружески, – перебиваю его, – держись от меня подальше. Уже надружил мне проблем выше крыши.

– Я? Ты уверена, что это был я?

Нет. Не совсем.

– На все сто процентов. До твоего появления в моей жизни все было просто отлично!

– Ты имеешь в виду – скучно, – поправляет он.

– Я имею в виду «просто замечательно, как в сказке». Не вся планета Земля писается от радости при виде твоего смазливого лица рядом.

Тимур пристально смотрит на меня. Наверное, прошло уже секунд десять. Даже не знаю, почему не разворачиваюсь и не ухожу. И почему во мне нет злости на него? Вообще. Нет, он меня по-прежнему раздражает, но я точно на него не злюсь, как бы ни хотела.

– Не вся? – наконец говорит скептически. – Вот это обидно. Вот это ты прямо в сердце. Раздевайся, проходи на кухню. Есть разговор.

– Больше ничего? – поворачиваюсь к двери.

– Замок закрыт, а ключ у меня. Так что да. Больше ничего.

– Ярославский, это незаконно! Ты не можешь меня удерживать здесь насильно!

– Смотри-ка, ты здесь. И ты против этого. Значит, все-таки могу.

– Тимур!

Но он разворачивается и заходит на кухню. Вот козел! Честное слово, самый настоящий, рогатый и бородатый…

– Надеюсь, тебе не нужно сегодня на работу, – слышится его голос из кухни. – Потому что я иной раз могу целый день просидеть дома.

А у меня есть сегодня работа. И, конечно, я никак не могу ее пропустить. А этот индюк вполне мог говорить серьезно. Разуваюсь и стягиваю куртку. Останавливаюсь в проеме кухонной двери. Парень сидит за столом и жует блин, запивая кофе. Чувствую, как мой желудок стягивается. Стискиваю зубы.

– Что ты хотел? – грубо спрашиваю.

Тимур молча кладет на стол газету. Подхожу к столу и беру ее в руки.

«…хламидии? Если господин Ярославский не может уследить за своим сыном, как ему можно доверить город?»

– Что это?

– А ты внимательно почитай статью, в фотографию вглядись, может, кого знакомого встретишь.

Послушно смотрю на фотографию, и мое сердце холодеет. Пробегаюсь по статье глазами.

О. Мой. Бог. Это я. В газете. Это очень плохо.

Что, если мама или папа увидят меня и узнают, где я теперь нахожусь? Нет. Спокойно. Он ничего больше не может мне сделать. Не может? Или… А если… Перед моими глазами возникает огромная рука с широким кожаным ремнем. И, клянусь, я слышу, как кожа рассекает воздух с характерным свистящим звуком…

Падаю на стул. Поднимаю глаза на парня. Тимур перестает жевать и озадаченно хмурит брови.

– Эй? Это я вроде как должен бледнеть.

– Я… – Набираю в легкие больше воздуха. – Я… прости меня. Я не хотела. Я…

– Эй, ладно, – слегка удивленно проговаривает. – Мне вообще по барабану. Просто батя сейчас баллотируется, и эта статья кидает на него небольшую тень. И им нужно опровержение. Поэтому нам с тобой надо сделать пару фоток вдвоем. Статью красиво оформит папин помощник. Просто пару раз попозировать перед камерой. Это ведь не трудно, правда? И тогда все.

– Что – все?

– Я отстану от тебя раз и навсегда, как ты и мечтаешь. Не так ли?

Опускаю взгляд, закусив губу от напряжения. По крайней мере, теперь понятен мотив парня и почему он уделял мне столько внимания.

– Блин, я же не прошу твою руку на отсечение, честное слово, – не выдерживает затянувшегося молчания Ярославский. – Папа мне весь мозг изъел, и это все из-за твоего мстительного характера. Не могла придумать что-нибудь безобиднее?

– Например, припереть тебя к стене? – резко спрашиваю я.

Тимур откидывается на спину стула и растягивает губы.

– Часто вспоминаешь, а? – Он играет бровями.

Сжимаю губы. Ярославский, сам того не зная, нажал нужную кнопку. Я не выношу быть причиной чьих-либо проблем. Но фотографии в газете – это невозможно. Одно дело – размытая и нечеткая, другое – от профессионального фотографа.

– Я не могу, – тихо говорю.

– Это еще почему? – Теперь парень теперь хмурится.

– Мне правда жаль, но я не могу, – повторяю и встаю. – Я не в силах тебе помочь.

– Ты же понимаешь, что я в силах тебе устроить сладкую жизнь в стенах института и за его пределами, верно?

Я слышу его слова и понимаю, что действительно может. Но он их произносит не как угрозу, а как вопрос. Даже скорее слегка удивлен, чем злится. Но брошенная фраза напоминает мне, что я была права. Этот парень – напыщенный индюк, не желающий думать ни о ком, кроме себя.

– Ты можешь делать все что хочешь, – так же тихо отвечаю. – Я не пойду ни на какую фотоссесию.

– Ты мстишь? – Он чуть прищуривает глаза.

– Что? Нет. Мне правда жаль, что я подставила твоего отца, но я даже и подумать не могла… Мне правда жаль. Но я не могу, Тимур. Это не месть или еще что-то, я просто не могу. Извини.

Поднимаю на него взгляд. Парень озадаченно проводит рукой по своим волосам. Наши глаза встречаются, и некоторое мгновение мы просто смотрим друг на друга. А это стало уже повторяться. Нужно отвести взгляд… Но почему я чувствую теплоту? Силу, которая сможет мне помочь, если вдруг упаду. Почему чувствую то, что никогда не смогла бы получить. Что Ярославский никогда бы не дал? Просто потому, что он не такой человек.

– Мне нужно идти, у меня скоро смена.

– Ладно, – выдыхает парень и кладет ключ на стол, – оставь его в замке.

По дороге, чувствуя, как легкий утренний морозец пощипывает кожу, удивляюсь, как вообще такое произошло. Я переночевала у Ярославского, который, кстати, живет буквально по соседству – еще одно открытие! Надеюсь, на этом сюрпризы закончатся и моя жизнь войдет в привычную рутину.

На двери моей квартиры встречает бумажка, которую тут же раскрываю.

«Не могла до вас дозвониться! Варя, это безобразие! Через два дня приеду, надеюсь, этого времени вам хватит, чтоб собрать вещи!»

Ну не-ет. Вот блин! Вот черт! Вот же… Этого не может быть! Почему хозяйка решила прийти именно сегодня? Я же здесь всего без году неделя!

Прислоняюсь лбом к холодному металлу. Что мне теперь делать? Как уломать хозяйку? Только умолять через два дня. Что еще остается? Я эту квартиру с трудом нашла, второй раз мне вряд ли так повезет.

Вхожу и замираю. Неудивительно, что меня решили выселить. Оглядываю полный бардак внутри. Пустые банки валяются, обертки. Вот это делов наворотили. Как я могла все это допустить? Как? Ну почему! Почему у меня ничего не выходит?!

Облокачиваюсь о стену в коридоре и медленно сползаю вниз. Это катастрофа. Это просто Армагеддон.

Успеваю к смене все убрать. Целых два больших мусорных пакета. Когда они успели все это выпить и съесть, а самое главное – где была я? «Ты обжималась с Тимуром», – мило напоминает мне внутренний голос. Боже мой! Я готова взять весь проект на себя, чтобы больше не пересекаться с Ярославским. Просто. Сама. Это идеальный вариант.

А вдруг он собирается выполнить свою угрозу? Боже-е… Почему я не какая-нибудь Петрова – тогда бы наши фамилии не попали в этот дурацкий партнерский союз!

Под сломанным диваном нахожу телефон, вижу много пропущенных от Нины и Полины сообщений. Но я не готова с ними разговаривать. Или даже просто отвечать. Хорошо, что сегодня обе на выходном, иначе бы придушила, честное слово, голыми руками бы этих тусовщиц… Чтоб…

Ну что? Что мне делать?

Этот вопрос остается без ответа: времени у меня остается лишь на душ и добраться до работы.

Смена тянется как никогда долго. А заканчивается большой недостачей. Хорошо, хоть не наказывают рублем, а сами закрывают все недостачи, но объяснительную все же пришлось писать. Не спеша переодеваюсь, думаю, во что мне обошлась небольшая вечеринка. Итак, подведем итоги.

1. Сломан диван – меня выселяют. И я совершенно не знаю, что мне с этим делать.

2. Я прогуляла универ.

3. Я не хочу общаться с единственными, если можно так сказать, подругами.

4. Ярославский обещал мне «сладкую» жизнь.

5. Я теперь есть в газете, и, возможно, меня найдут.

6. И я устала. Смертельно.

Слишком много для одного дня.

Поправляю шапку, когда выхожу в ночь. Ветер прям завывает. Брр… скорее бы дойти, я просто умираю, хочу спать… Надо умудриться это сделать на сломанном диване. Или хотя бы постараться его починить? Может, Глеба попросить? А что я ему скажу? Про вечеринку? Ну и что, он вообще с девушкой живет. Вот. Лида во всем виновата, когда я жила с Глебом, мы не устраивали никаких вечеринок. Если ему нужно было повеселиться, он уходил из дома и веселился. А дома всегда был покой и тишина…

– Антоныч!

Поворачиваю голову и замечаю синюю машину. Не может быть. Сейчас. Он здесь – сейчас? Опять? Это он решил воплощать свой план? Что этот индюк намерен со мной сделать? И нашел же время, гад, когда ни души рядом.

Тысяча картин проходит перед моими глазами, и ни одна мне не нравится. Ну уж дудки! Припускаю что есть силы через темный проулок. Бегу так, что легкие горят. «Он может просто подъехать к твоему подъезду», – проговаривает умный внутренний голос. И именно в этот момент сильные руки забирают меня в железные тиски, заставляя остановиться.

– Ты совсем? – Тимур тяжело дышит сзади над моей головой. – В третий раз, блондиночка, могла бы придумать что-нибудь пооригинальней. Фу… Мать твою… не могу отдышаться. Ну ты даешь… марафонец чертов.

– Отпусти! – дергаюсь, пытаясь освободиться. – Что тебе нужно от меня?!

– Я просто хотел подвезти.

Перестаю вырываться, чувствуя, как сердце начинает быстрее стучать. Поворачиваю голову.

– Что? А чего ты ждала? Что я достану ритуальный нож и станцую джигу над тобой в котле?

Что-то такое мне приходило в голову. Парень неожиданно опускает руки и делает шаг назад.

– А почему ты хотел меня подвезти?

– Потому что двенадцать ночи – не лучшее время для прогулок. – Он недовольно ворчит, чуть нахмурив брови, и кивает в сторону дороги. – Пойдем. Я оставил ключи в машине, и, если ее еще не угнали, я тебя подвезу.

О. Это так… так…

А можно ли верить этим серым глазам, которые сейчас смотрят серьезно? Оглядываюсь на парк за спиной.

– Я тебя догоню при любом раскладе, Антоныч. Так что давай, поверни голову в нужном направлении и двигай конечностями, пока я это не сделал за тебя.

Ого. Это… Просто нет слов. Я ничего не могу понять. Он все еще старается из-за фотографии? Или… или это… Нет. Я в полном недоумении.