Читать книгу: «Полночь»

Глава 1

Фредерик Вайс медленно подносит палец к холодному металлу кодового замка. Поверхность сенсора едва уловимо мерцает, готовая к считыванию. Он прикладывает подушечку большого пальца – сканер мгновенно реагирует, сканирует узор и издает короткий, резкий писк. Дергает на себя дверь, и та подается, чуть скрипнув петлями.

Фред входит внутрь стеклянного бокса, и воздух вокруг становится тяжелее. Сандра стоит к нему спиной. Её плечи едва заметно вздрагивают – ритмично, почти незаметно, но он замечает это. Она пытается скрыть волнение, но тело выдаёт её.

Фредерик делает шаг вперёд, и она оборачивается.

– Пришёл, – произносит Сандра тихо. Голос дрожит, хотя она старается говорить ровно.

Её глаза бегают по сторонам, избегая его взгляда. В них читается смесь страха, вины и отчаяния. Руки согнуты в локтях, пальцы беспрестанно двигаются, переплетаются, расплетаются будто пытаются решить какую‑то сложную головоломку.

Позади неё возвышается большая белая капсула. Сквозь прозрачный стеклянный экран виднеется лицо девушки: бледное, застывшее, с закрытыми глазами.

– Что это? – холодным, режущим тоном спрашивает Фред, делая шаг ближе к капсуле. Каждое его движение, как лезвие, рассекает натянутую тишину.

Сандра медлит. Затем тянется к нему, пытаясь взять под руку, но он резко отталкивает ее.

– Не смей прикасаться ко мне, – бросает он, сверкая взглядом. – Я не даю второго шанса. Ты прекрасно знаешь об этом. И, думаю, понимаешь, зачем я пришёл. Не стоило трогать то, что принадлежит мне.

Сандра Брейд быстрым движением проводит рукой по своей шее.

– Фред, пожалуйста, выслушай меня, – она берёт бутылку с водой, трясёт её в руке. – Дай мне несколько минут, и, возможно, то, что я расскажу, обратит твой гнев в милость…

Фредерик медленно качает головой, не сводя с неё пристального, хищного взгляда – взгляда, который ломает волю, заставляет подчиняться.

– Сандра Брейд, – его голос звучит низко и ровно, – тебя ничто не спасёт. Но высказаться я, пожалуй, тебе позволю.

Фред резким движением отодвигает рукав пиджака и смотрит на часы:

– У тебя пять минут. Время пошло.

Она облизывает пересохшие губы, нервно улыбается, но глаза и тарабанящее в груди сердце выдают: она на грани эмоционального срыва.

– Спасибо, – произносит она, едва шевеля губами. Затем, собрав остатки воли, продолжает твёрже: – Не буду терять время. Там, – её подрагивающий палец указывает на капсулу, – наша с тобой дочь.

Фред хмурит черные брови, смиряет Сандру тяжёлым скептическим взглядом. В глубине его глаз читается усталость – усталость от бесконечных игр, в которые она так часто его втягивала. Он видит, как она нервничает, как пытается найти слова, и это только усиливает его раздражение.

– Галлюцинации? Всё ясно, – его голос звучит холодно и отстраненно. – Опять за старое. Бывших наркоманов не бывает, – он небрежно отмахивается рукой, словно отметая все её слова и оправдания. – Плевать. Открой эту чертову штуку, – резко кивает на бокс, не скрывая презрения.

Сандра вздрагивает, перекладывает бутылку с водой в левую руку и нервно вытирает вспотевшую ладонь о белый халат. Ее пальцы дрожат, когда она берется за край крышки и дёргает её вверх.

В тот же миг Фреду в нос ударяет резкий, тошнотворный запах разложения, который невозможно спутать ни с чем. Он делает шаг вперед и замирает. Перед его взором предстаёт ужасающее зрелище: живой труп девушки.

Её кожа серо‑синего оттенка, губы почернели, вокруг них запеклась кровь. Глаза полузакрыты, веки едва подрагивают. Во рту торчит дыхательный аппарат, а по всему телу разбросаны датчики и катетеры – они прокачивают через плоть и органы жидкости жизнедеятельности и препараты, поддерживая в ней подобие жизни.

И вдруг он замечает: черты лица девушки до боли знакомы. Они почти идентичны лицу его дочери Кейт. На мгновение сердце Фредерика замирает, кровь стынет в жилах, а в голове вспыхивает мысль: «Это Кейт!»

Но уже в следующее мгновение берёт себя в руки. Он знает: Кейт далеко отсюда, в безопасности. Это не она.

– И? – переводит холодный взгляд на Сандру. – Ради этого ты пожертвовала всем? Ты решила, что из-за этого я закрою глаза на то, что ты посмела посягнуть на жизнь моей дочери?

Фредерик брезгливо морщится, окидывая взглядом синюшное тело.

Сандра хватает его за руку, заглядывает в лицо. Её глаза мечутся. Вся прежняя спесь улетучилась. Сейчас она – как нашкодивший котенок, загнанный в угол.

– Это Эшли. Фред, она наша дочь! – трясет его руку. – Прости меня. Я все эти годы скрывала её от тебя. Боялась, что ты…

Он резко прислоняет указательный палец к её губам. Она тут же замолкает.

Фред смотрит на нее чуть прищурившись. В его взгляде не только ярость. В нем – горькое разочарование.

– Всегда считал тебя умной женщиной. Даже после того, как ты одним решением уничтожила мир, я пытался оправдать тебя тем, что не ошибается тот, кто ничего не делает, – устало качает головой. – Но теперь, видя причину, ради чего мы отняли столько жизней…

Он шумно выдыхает. Челюсти сжимаются.

– А ведь нужно было просто сказать мне об этом, – кивает в сторону Эшли. – Я бы убрал этого бастарда ещё в твоём чреве, и тогда всего этого бы не произошло.

Сандра подаётся вперёд, словно пытаясь преодолеть невидимую пропасть между ними.

– Не говори так! В ней твоя кровь!

– Закрой свой поганый рот! – голос Фреда срывается на последних словах, но в нём нет ни капли истерики – лишь ледяная ярость, от которой по спине пробегает неприятный озноб. Его глаза сужаются, в них вспыхивает опасный огонёк, а скулы напрягаются, выдавая сдерживаемую злость.

Он делает глубокий вдох. Голос звучит жёстко, резко, с металлическим привкусом презрения:

– Не представляю, как тебе удалось зачать её. Я всегда, всегда следил за тем, чтобы мое семя не попадало в шлюх. Каждый раз проверял, контролировал ситуацию. Но ты… каким‑то образом перехитрила меня.

Фред делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Его фигура кажется еще более внушительной. Он смотрит на Сандру сверху вниз.

– Даже не буду спрашивать, для каких целей ты это сделала, – продолжает он, и его голос становится тише, но от этого еще опаснее. – Они мне и так ясны. Ты всё спланировала заранее. Использовала меня в своих играх. И теперь, вероятно, думаешь, что это даёт тебе какую‑то власть? – он усмехается. – Глупейший ход.

Она протягивает трясущейся рукой бутылку.

– Фредерик, остынь, прошу. Выпей воды, подумай… Ещё всё можно изменить.

Фред приподнимает бровь. Уголок губы едва заметно приподнимается в ухмылке. Он забирает бутылку.

В тот же миг Сандра бросается к Эшли. Дрожащими пальцами достаёт оставшийся пузырёк с кровью Кейт. Наспех набирает шприц, вводит содержимое через катетер.

– Вот, смотри! Она ведь жива! – в её голосе – отчаянная надежда, будто это способно все изменить.

Фредерик неспеша откручивает крышку. Его взгляд не отрывается от дёрганых движений Сандры. Он холодно наблюдает.

Веки живого трупа задрожали. Зубы с хрустом сомкнулись на трубке во рту. Волна судороги прокатилась по мертвенно‑серому телу – и глаза распахнулись.

Мёртвый, безжизненный взгляд мутных зелёных глаз уставился на Фредерика Вайса.

Он сморщил лицо. Запах гнили, кажется, стал ещё острее.

Тварь задергалась, пытаясь вырваться из оков.

Хрип. Рык. Ни тени разума – только агрессия, только инстинкт убивать, только голод.

Сандра оборачивается к Фреду. В её глазах – безумство, переплетенное с отчаянием.

– Теперь ты видишь? Теперь веришь мне?

Фред медленно подносит горлышко бутылки к носу и глубоко вдыхает. Ноздри расширились, уловив едва заметный, но безошибочный запах дурмана. И в тот же миг он срывается с места. Хватает Сандру за горло, впечатывает спиной в край капсулы. Стекло задрожало, зазвенело, отозвавшись на удар.

Тварь, что когда‑то была Эшли, оживляется еще сильнее. Зубы щелкают, глаза горят мертвым огнем. Она чует живую плоть. Она хочет её.

– Сука, – выдыхает Фред прямо в лицо Сандре, ледяным шепотом. – Думала, я не учую порошок? Снова решила меня одурачить?

Её глаза расширяются. Она пытается что‑то сказать, но хватка Фреда не даёт ни вдохнуть, ни произнести слово.

Фред растягивает губы в зловещей улыбке. Пальцы перемещаются с горла на скулы, давят с силой, заставляя рот Сандры приоткрыться.

– Попей напоследок! – бросает он и льет воду прямо в её рот.

Она пытается вырваться, но хватка железная. Нет ни шанса.

Приходится глотать. Вода стекает по подбородку, по груди, попадает в нос. Сандра закашливается, задыхается, но он не ослабляет давления.

Фредерик перехватает её за волосы на затылке, резко приподнимает голову, заглядывает в глаза.

– Ну как, освежилась? – спрашивает ласково, но в этом тоне – лёд и яд.

Ее карие глаза полны дикого ужаса. Сердце колотится так, что, кажется, готово пробить ребра. Она не может вымолвить ни слова – только хрипы и судорожные вдохи.

Вайс подтягивает её к капсуле. С хрустом выдергивает трубку изо рта твари. Наклоняется к уху Сандры и тихо шепчет:

– Поцелуй за меня доченьку.

И толкает её голову внутрь капсулы.

Эшли с хрустом впивается в её лицо. Сандра кричит нечеловеческим, животным криком, от которого кровь стынет в жилах. Зубы скрежещут по кости, рвут плоть.

– О‑о‑о, как я мог забыть про обнимашки, – хмыкает Фред, расстегивая ремни, удерживающие руки твари. – Обнимитесь же крепче!

Зомби моментально хватает Сандру. Притягивает к себе с нечеловеческой силой. Чавкая, хрустя, она вгрызается в кричащую женщину, как голодный зверь, дорвавшийся до добычи.

Фред вздергивает подбородок, скрещивает руки на груди и с нескрываемым наслаждением наблюдает за учиненной им расправой.

– Так-то лучше.

В его взгляде не просто удовлетворение, а холодная, расчётливая радость человека, который наконец‑то довел до конца давно задуманный план.

Затем он отодвигает рукав, смотрит на часы и произносит едва слышно:

– Пора.

Возвращает взгляд на кровавую сцену в капсуле:

– Приятного аппетита.

Выходя из «аквариума», он плотно притягивает дверь. Дожидается характерного щелчка замка, дёргает ручку – перепроверяет наверняка. Кивает сам себе, подтверждая: всё идёт по плану. Разворачивается и уверенно движется по коридору минус пятого этажа.

Его чуткий слух тут же улавливает нарастающий гул, пробивающийся сквозь глухие стены. Отдалённый звук вертолетов.

Фред ускоряет шаг. Мимо мелькают боксы с мутантами – стеклянные клетки, в которых копошатся, скребутся, рычат создания, рожденные в результате безумных экспериментов. Они бросаются на стенки, царапают стекло, но он не обращает на них внимания.

В голове четкая последовательность действий.

Ни тени сомнения. Ни капли раскаяния.

– Где же ты… – шепчет Фред, двигаясь по коридору.

Он всматривается в каждый бокс, сканирует взглядом силуэты за стеклом.

В каждом отсеке – создание страшнее предыдущего. Это уже не просто инфицированные зомби. Это плоды больной фантазии человека, возомнившего себя творцом. Вот что бывает, когда власть попадает не в те руки: когда амбиции перевешивают мораль, а жажда экспериментов стирает все грани.

Он видит изуродованные тела: выдвинутые челюсти с множеством острых клыков, скрюченные спины, помеси людей с животными и пресмыкающимися. Некоторые напоминают рептилий, другие – хищных кошек, третьи – нечто среднее между крокодилом и человеком. Это лишь малая часть экспериментов, воплощенных в плоть и кровь.

Многие из этих существ уже выпущены на волю. Рассеяны по миру, как семена хаоса. Но есть и те, кто до сих пор томятся на нижних этажах. Если они вырвутся, то шансы людей на выживание сойдут к нулю.

– Вот ты где, – Фред останавливается около металлического вольера.

Быстро отворяет дверь. В нос ударяет резкий запах соломы и псины.

Он входит внутрь. В полумраке вольера его встречает полный преданности взгляд янтарных глаз.

– Привет, девочка, – с нежностью произносит он.

Творение огромных размеров поднимается. Мутант, напоминающий немецкую овчарку, но раза в два превышающую стандартные габариты, виляет хвостом и радостно поскуливает.

Смесь звериной силы и щенячьей радости.

Шерсть в некоторых местах отсутствует, обнажая черную блестящую кожу. Длинная морда, наполненная клыками внушительных размеров. Когти на лапах, словно у росомахи.

Собака утыкается головой в район паха Фредерика.

– И я рад тебя видеть, – он ласково треплет ее за загривок. – Планы изменились, Альфа.

Мутант задирает голову, устремляет взгляд в лицо Фреду. В её глазах не животный инстинкт. Там читается разум, мудрость, интеллект, несвойственный остальным тварям этого места. Фред медленно скользит рукой по её широкому лбу. Он переводит взгляд в дальний угол вольера

– Чего спрятались? – его голос звучит с улыбкой. – Сколько вас?

В тени сбились в кучку щенки. Их смышленые мордашки внимательно следят за ним. Уши насторожены, головы наклоняются то влево, то вправо – будто пытаются уловить смысл его слов.

Фредерик сжимает губы в тонкую линию. В глазах – тень разочарования.

– Осталось всего четверо, – тихо проговаривает он.

Альфа поворачивается к своему потомству, издаёт тихий, короткий рык. Щенки тут же встают на толстые лапы и, словно пушистые колобки, подбегают к ногам Вайса.

Он улыбается. Наклоняется, гладит каждого. Они лижут его руки, подпрыгивают, пытаются дотянуться языком до лица.

– Ну всё, хватит, – Фред обхватывает голову собаки руками, заглядывает ей прямо в глаза. – Ты должна бежать отсюда. Спасайся, Альфа. Дай шанс новой жизни.

Мутант облизывает языком свои брыли. Чуть поскуливает, внимательно слушая голос хозяина.

– Пойдём, – бросает он коротко.

Выходит из вольера и уверенным шагом направляется к чёрному выходу.

Подобие собаки, отряхнувшись, идёт следом за ним с явной готовностью рвануть вперёд по первому приказу.

Выводок семенит лапками, стараясь не отставать от матери.

Альфа, поравнявшись со своим создателем, вздергивает мордой его руку.

Фред, не сбавляя шага, чешет ее за ушами.

Остановившись возле выхода, он замирает.

Прислушивается.

Слышит, как вертолеты совершают посадку. Громкий звук лопастей постепенно стихает – и это знак: времени осталось совсем немного. Каждая секунда теперь весит больше, чем прежде.

Фредерик толкает дверь, осторожно выглядывает, осматривается.

Длинный коридор пуст. В конце – открытая дверь.

Чтобы она не захлопнулась, Фред подпер её телом охранника, который встал у него на пути.

Он достает из кармана платок, измазанный в крови. Тот самый, которым вытирал лицо Кейт. Подносит к носу мутанта, слегка прижимая к широким ноздрям.

– Если сможешь, возьми след и иди по нему. Она точно найдет место для вас в своем большом сердце, – Фред улыбается.

Затем хлопает мутанта по крупу и громко выкрикивает:

– Беги, Альфа! Пошла!

Овчарка добегает до середины коридора, оборачивается. Кончик хвоста виляет. Она поскуливает, прижимает стоячие уши к голове. Янтарные глаза задерживаются на лице хозяина.

– Вперёд, Альфа! Вперёд! Ты свободна, ну же… – Фред взмахивает рукой.

Мутант ещё секунду стоит, словно взвешивая: уйти или остаться. Затем срывается с места. Коротко рычит, призывая выводок следовать за ней. Щенки, едва успевая, семенят следом, маленькие тени, бегущие в неизвестность.

– Так‑то лучше, – тихо произносит Фред.

Опускает взгляд на свои туфли. Щенки истоптали их лапами, оставили пятна слюны и пыли.

Фредерик медленно вытягивает ткань из кармана, наклоняется и механическими движениями стирает грязь. Это его ритуал.

Выпрямившись, он оглядывается по сторонам в поисках мусорного ведра. Не найдя, слегка пожимает плечами и бросает тряпку на пол. Одергивает пиджак. Разминает шею, покрутив головой: влево‑вправо, вверх‑вниз.

Выйдя в коридор, он слышит: Соул Брейд с делегацией грузятся в лифт. Двери закрываются, кабина начинает движение вверх.

Фред не ждёт. Он бросается к лестнице и бежит – с минус пятого этажа на первый. Мышцы работают чётко, дыхание ровное.

Когда он выходит в холл, пространство оказывается совершенно пустым. Он стоит, оглядывается, оценивает. Всё идёт по плану.

Фред выходит на улицу. Глубоко вдыхает, и тут же чувствует, как в ноздри врываются тяжелые запахи: бензин, гарь, пот, гниль. Тошнота подкатывает к горлу, но он подавляет ее мгновенно.

На площадке стоят два вертолета. Фред щурится, всматривается в тонированные стёкла. В одном из них замечает едва уловимое движение.

– Попался, – шепчет он себе и твёрдо шагает в сторону машины.

Он забирается внутрь. Пилот вздрагивает, округляет глаза. Прокашливается, пытаясь собрать мысли в кучу:

– Мистер Вайс? Что вы тут…

Фред не дает ему закончить. Весомо хлопает по плечу. Голос звучит спокойно:

– Взлетаем, дорогой, – он бросает короткий взгляд на здание корпорации. – И как можно скорее.

Пилот замирает, не моргая:

– Но мне было приказано…

– Я отменяю всё, что тебе было приказано! – Фред надевает наушники. – Летим. Или ты хочешь пораскинуть своими внутренними органами?

– Нет, сэр… То есть да, сэр… Чёрт! – Пилот судорожно щелкает переключателями. – Есть от винтов!

Он нажимает пусковую кнопку двигателя. Короткий щелчок, и механизм оживает. Дергает рычаг. Двигатель набирает обороты, гул нарастает, заполняя кабину вибрацией. Лопасти режут воздух – сначала медленно, затем всё быстрее, превращаясь в размытый круг.

Фредерик крутит указательным пальцем, подгоняя пилота:

– Давай, поднимайся.

Наконец вертолет отрывается от земли. Лёгкий рывок – и опора исчезает.

– Как тебя зовут? – Фред обращается к пилоту.

– Лэйс, – коротко отвечает тот, пальцы крепко сжимают штурвал.

Фред смотрит на часы на запястье. Сдвигает брови, пересчитывая секунды в уме.

– Что ж, Лэйс, у тебя двадцать секунд, чтобы унести наши задницы отсюда как можно дальше, – переводит взгляд на мужчину. – Иначе нам знатно подпалит пёрышки.

Пилот заметно сглатывает. Кивает, устремив взгляд вперед. Его руки не дрожат, но Фред видит, как напряжены вены на запястьях.

Вайс тем временем смотрит вниз. Еще три вертолета стоят позади корпорации, чуть поодаль. Толпа разномастных людей суетится у вагончиков – разгрузка идёт полным ходом.

Один вертолёт припаркован на крыше.

Фред отсчитывает вслух:

– Три. Два. Один.

Он оборачивается назад – и в тот же миг взрыв разрывает воздух.

Громовой раскат прокатывается по пространству, сотрясая всё вокруг. Ударная волна настигает вертолёт. Машина дергается, кренится, но пилот успевает выровнять её.

– Твою мать… – шипит Лэйс, пальцы судорожно сжимают штурвал. Ему удаётся удержать технику, не дать им рухнуть вниз.

Огонь взлетает вверх, раскидывая во все стороны куски асфальта, бетона и грязи. Чёрный, густой дым, рвётся в небо, образуя зловещий гриб.

Фредерик не отрывает взгляда от окна.

– Держи курс, – бросает Фред, не оборачиваясь. – Не вздумай сбавлять скорость.

Лэйс кивает, не произнося ни слова.

Фредерик вытягивает руки, щелкает пальцами. На лице довольная ухмылка.

– Эх, сейчас бы перекусить, – тянет он, голос звучит расслабленно. – Ты как, Лэйс? Голоден?

Пилот нервно покусывает нижнюю губу. В его взгляде усталость, проступающая сквозь напряжение.

– Да, сэр. Нас не кормили три дня, – признаётся он. В животе парня раздаётся громкое урчание, и он слегка краснеет. – И глаз не давали сомкнуть. Соул очень спешил сюда…

Фред удобнее устраивается в кресле.

– Отлично. Летим ко мне. Я накормлю тебя лучшим ужином в твоей жизни, – он хлопает Лэйса по плечу. – Фартовый ты парень, Лэйс.

– Верно, сэр, – отвечает пилот, криво улыбаясь. В этой улыбке облегчение, и тень сомнения, будто он всё ещё ждёт подвоха.

Фред откидывается на спинку кресла, взгляд устремлён в бескрайнее небо.

В голове четкий план. Еда, отдых, затем – новые задачи.

Глава 2

Мельком перевожу взгляд на лобовое стекло – и то, что я вижу заставляет кричать что есть мочи:

– Осторожней! Ма-а-кс тормози!

Макс реагирует мгновенно. Его руки впиваются в руль, пальцы сжимаются так, что вены проступают сквозь кожу. Я вцепляюсь в край сиденья – ногти царапают обивку.

Машина начинает вилять. Колёса скользят по грязи, теряют сцепление, и нас кидает из стороны в сторону.

Препятствие на дороге растет, приближается с пугающей скоростью.

– Дьявол! – рычит Макс.

Он выкручивает руль – мышцы напряжены до предела, лицо искажено от усилий. В его движениях – не паника, а холодная сосредоточенность.

– Выкручивай, Макс! Выкручивай! – выкрикиваю я, упираясь ногами в невидимую педаль тормоза. Мои пальцы до боли вжимаются в сиденье.

Мы наезжаем на чьё‑то тело. Хруст черепа раздаётся в салоне. Резкий, тошнотворный звук, от которого сжимается всё внутри.

Машина подпрыгивает, резко останавливается. Нас дергает вперёд – и тут же откидывает назад. Я бьюсь затылком о подголовник, в голове вспыхивает острая боль.

– Черт, – хватаюсь за многострадальную голову.

Макс шумно выдыхает. Его взгляд находит мой, в глазах читается лёгкий испуг.

– Ты как? – спрашивает он.

– Подумала, что снова встречусь с мамой, – отвечаю, растирая затылок. – И затылком приложилась.

Макс поджимает губы:

– Извини.

– Перестань. Я сама тебя отвлекла. Главное – живы.

Он открывает дверь:

– Пойду посмотрю, что там.

– Я с тобой, – отвечаю, щелкая дверной ручкой.

Выходим.

Воздух обрушивается на нас – сначала приятный, хвойный запах леса. Но тут же врывается другая вонь осточертевшая, едкая: разложение и кровь. Смесь, от которой желудок сжимается в спазме.

Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание, затем медленно выпускаю воздух. Желудок пуст, поэтому приступ тошноты удаётся подавить – лишь лёгкая волна головокружения прокатывается по телу и исчезает.

Оглядываюсь. Сосны стоят молчаливыми стражами, их ветви цепляются за небо. Земля покрыта мхом и опавшей хвоей, но кое‑где видны темные пятна – следы того, что произошло.

Макс осторожно шагает вперёд. Я следую за ним, стараясь не отставать. Земля хлюпает под ногами, ветки цепляются за одежду.

Наша машина остановилась буквально в паре метров от того, что я сейчас перед собой вижу. Пикап, на котором увезли Сэма, стоит поперёк дороги. Его бока изрешечены пулями – дыры зияют, как раны. Стекла побиты; осколки, поблескивая, рассыпались по мху и грязи.

Рядом – второй внедорожник. Нос уткнулся в пикап. Тоже изрешечен.

В окне водителя – жуткая картина: голова свисает, половина черепа отсутствует. Лохмотья кожи и мышц тянутся вниз. Сама кость черепа валяется неподалеку.

Чуть поодаль – еще два трупа в чёрной форме. Кто‑то до костей обглодал их лица. Животы вспороты, кишки растянуты на несколько метров. Лужи крови почернели, заветрелись, смешались с грязью, образовав густую, мерзкую корку.

Сердце стучит в ушах. Я кручу головой, взгляд мечется по сцене, выискивая Сэма.

В мыслях пульсирует надежда: среди этого ужаса я не увижу его труп.

Вспоминаю, что его грузили в багажник. Дергаюсь в сторону пикапа. Ботинки скользят по месиву под ногами: кровь, грязь, обрывки плоти и чего‑то не поддающегося осмыслению.

Хватаюсь руками за край багажника – пальцы скользят по металлу, но я чудом удерживаюсь, не падаю в это зловонное нечто.

Заглядываю внутрь. Секунда и с облегчением выдыхаю:

– Пусто.

Макс обходит меня со спины. Он не торопится, двигается медленно, внимательно смотрит под ноги.

Тишина давит. Не выдерживаю:

– Макс, что нам теперь делать? Сэма нет… Его успели увезти вояки отца? Или… – я замолкаю, не в силах произнести то, что крутится на языке.

Макс поднимает взгляд, встречается со мной глазами. Пожимает плечами:

– Что ты в нём нашла… От него одни проблемы.

Резкая вспышка гнева пронзает грудь. Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Смотрю на Макса – и вдруг осознаю: злость направлена не на него, а куда‑то вглубь меня. Я злюсь сама на себя.

Ведь отчасти он прав… Если бы я не впустила в свою жизнь Сэма, всё сложилось бы иначе.

Спокойнее. Предсказуемее. Без постоянного страха за его жизнь.

Мысли крутятся, как листья на ветру. Что, если всё, что было между нами, – всего лишь вспышка страсти? Гормоны, химия, иллюзия любви? Попытка травмированной психики найти убежище от бесконечных душевных терзаний – спрятаться за чьим‑то плечом, поверить, что кто‑то защитит? А в итоге…

Я качаю головой, будто отгоняя эти мысли. Голос звучит еле слышно, слова царапают горло:

– Сама не знаю, Макс.

Слова – горькие на вкус, будто я проглотила пепел. От них тошнит, противно до дрожи. Я закрываю глаза на мгновение, делаю глубокий вдох. Воздух холодный, но внутри всё горит.

Друг молчит. В его взгляде – не упрёк, а что‑то похожее на сочувствие. Он не пытается утешить, не говорит банальных фраз.

Макс смотрит на меня несколько долгих секунд – так, будто взвешивает каждое слово, каждую мысль. Затем щёлкает пальцами и подзывает меня рукой.

– Вот, смотри, – он указывает на следы от протекторов.

Они глубокие, четкие. Машина явно буксовала здесь, пыталась развернуться на неровной земле.

– Пикап остановился тут, – говорит Макс, наклоняясь, изучая отпечаток колеса. – Судя по его положению, они разворачивались, чтобы вернуться в корпорацию.

Он оборачивается в сторону леса и добавляет:

– Следовательно, ходячая проблема находится где‑то там.

Макс подходит к толстому, могучему стволу старого дерева. Я иду за ним след в след, прячась за его широкой спиной. Он медленно, внимательно проводит пальцами по шершавой коре. На коже остается темная полоса: кровь, уже начавшая сворачиваться. Макс растирает ее между пальцами, изучает текстуру, цвет, запах.

Слежу за ним, завороженная. Моё внимание приковано к его лицу – серьезному, сосредоточенному, к его рукам – сильным, уверенным, к движениям – точным, выверенным, будто он не просто изучает следы, а читает знакомую только ему книгу, написанную природой.

Внутри меня что‑то просыпается. Бабочка, заблудившаяся в лабиринте души, снова начинает искать выход. Она неуверенно расправляет крылья…

– Может, возьмешь след? – голос Макса вырывает меня из гипноза.

Я вздрагиваю, будто меня поймали за чем‑то запретным. Перед моим носом – окровавленные пальцы и довольная улыбка.

– Что? – хмурюсь и проглатываю странное наваждение.

Макс приподнимает одну бровь, в глазах – искорки насмешки:

– Всё в порядке? Ты так смотришь, будто хочешь откусить от меня кусочек…

Он показушно подрагивает всем телом, изображая ужас, и я не могу сдержать усмешки.

– Успокойся, – ухмыляюсь уголком рта и беру себя в руки. – Ты грязный и потный, я такое не ем.

Глубокий, басистый смешок вырывается из него.

– А я уже ненароком стал думать, какой частью своего тела готов с тобой поделиться.

Закатываю глаза и демонстративно цокаю языком:

– Так что ты вначале сказал?

Макс снова тычет свои пальцы мне под нос. Его черные глаза горят, губы растягиваются в широкой улыбке.

– Я говорю, может, след возьмёшь?

– Ты дурак? – отталкиваю его ладонь. Разворачиваюсь и иду к машине, чувствуя, как напряжение последних минут понемногу отпускает.

Слышу чавкающие по мокрому мху шаги Макса позади себя. Открываю дверь машины и наклоняюсь в салон за автоматом – пальцы нащупывают холодный металл, хватаются за рукоять.

Он тем временем останавливается сзади и говорит с лёгкой насмешкой:

– По мне, так неплохая идея. Ведь у тебя сейчас нюх как у волка.

Вылезаю из салона, поворачиваюсь к нему. Протягиваю оружие. Макс забирает его, проверяет затвор, проводит пальцем по стволу. Я прищуриваюсь, смотрю на него в упор:

– Ты предлагаешь мне встать на четвереньки и искать след Сэма?

Макс, потупив глаза, продолжает проверять автомат – щелкает предохранителем, перекидывает его в другую руку.

– Вставать на четвереньки не обязательно, – отвечает он, – но я бы на это посмотрел.

Замечаю, как уголки его губ подрагивают, он еле сдерживает улыбку. Толкаю его кулаком в грудь, несильно, но ощутимо:

– Хватит надо мной издеваться, – достаю пистолет из кармана, щёлкаю предохранителем.

Улыбка сходит с его лица. Он смотрит на меня.

– Серьёзно, Кейт, – говорит спокойным тоном. – Ну давай попробуем. – Подмигивает и добавляет: – Я никому об этом не расскажу, честно.

Пару секунд стою, еле сдерживаюсь, чтобы не стукнуть его по лбу. Внутри борется раздражение и легкость, которую он каким‑то образом умудряется пробудить даже в такой ситуации.

– А давай, – наконец соглашаюсь я. – Только никому.

– Я могила, – он застегивает рот на воображаемый замок, а в глазах пляшут смешинки.

– Что смотришь? Давай сюда свои грязные пальцы, – беру его ладонь и подношу к носу, вглядываясь в глаза Макса.

Макс не сводит с меня взгляда. Он даже перестал дышать – я вижу, как на мгновение замирает движение его груди. Втягиваю ноздрями запах крови: металлический, резкий, с неприятной ноткой тухлого мяса.

– Ну что? – Макс подаётся вперёд.

Пожимаю плечом, не выпуская его руку:

– Ничего. Просто металлический запах крови, которая уже начала гнить.

– Жаль, – выдыхает он и продолжает: – Может, лизнешь?

– Макс, иди в жопу! – резко бросаю его руку.

Разворачиваюсь так резко, что хвост моих волос хлещет его по лицу.

Макс шипит позади:

– Больно же.

– Прости, что мало, – бросаю через плечо, доставая бутылку с водой. – Хотела кулаком, но стало тебя жалко.

На секунду наши взгляды встречаются – и я вижу, что он еле сдерживает смех. Уголок его рта дергается, а в глазах знакомый огонёк. Я тоже едва удерживаюсь от улыбки, но сохраняю серьезное выражение лица.

– Ладно, – говорю твёрже. – Хватит шуток. Что там по графику? В ближайшее время мне не нужно ничего колоть?

Делаю пару глотков воды. Макс протягивает руку, и я отдаю ему оставшуюся воду.

– Если твой организм не будет чудить, то, следуя инструкции, следующие процедуры примерно через три‑четыре часа, – он допивает воду, сжимает бутылку и закидывает её в салон машины.

Вопросительно смотрю на него, приподнимая бровь. Макс тут же отвечает, поймав мой взгляд:

– Я же не свинья, – утирает подбородок ладонью. – Природу загрязнять нельзя.

Захлопываю дверь машины с лёгким хлопком. В этот момент чувствую, как под бинтами что‑то свербит – зуд нарастает, становится почти невыносимым. Руки сами тянутся к шее, пальцы ищут край повязки.

– Как же чешется, – сквозь зубы цежу я, с трудом сдерживая желание сорвать ее и почесать кожу.

Макс замечает мое движение и аккуратно нажимает на мою руку, мягко, но уверенно отодвигая ее от горла:

– Вернемся и посмотрим, что там. Потерпи пока, хорошо?

Театрально вздыхаю:

– Потерплю. Мне не привыкать.

– Умничка, – кивает Макс и оглядывается по сторонам. – Идём.

Мы двигаемся вперёд, возвращаемся к тому дереву, на котором обнаружили следы крови. Макс присаживается, щупает руками мох, внимательно рассматривает что‑то под ним, переворачивает ветки, изучает землю.

А я тем временем погружаюсь в мысли. Найдём ли мы Сэмуэля живым? Увозили его в плачевном состоянии, а с учётом того, что тут бродят голодные твари, шансы выжить в таком состоянии стремятся к нулю.