Цитаты из книги «Три новеллы», страница 4

Я знаю, дорога домой с каждым утром теперь все длиннее и длиннее. Но я любила тебя за то, что твой мозг, твой мир всегда был больше, чем у других. И его остается еще очень много. – Я невыносимо тоскую по

тит: «Да!». Но это пока нам не укажут на кого-то, кого мы любим, и не спросят: «И эта тоже?»

Из всего, что мы делали. Все фотографии и фильмы и все твои самые никчемушные подарки. Дед смеется, Ной тоже. Они вечно дарят друг другу никчемушные подарки. На Рождество дед подарил Ною пакет с воздухом, а Ной деду – одну сандалию. А на день рождения Ной подарил ему съеденную шоколадку. Это был любимый подарок

Я всегда знал, кто ты для меня. Ты была моим кратчайшим путем. – Притом что всегда страдала топографическим кретинизмом, – смеется она. – Смерть несправедлива.

но однажды вдруг понимаем: кто-то должен встряхнуть нас как следует, чтобы мы осознали, ЧТО ТАКОЕ ВРЕМЯ.

Наверное, это понимание сидит в каждом из нас, глубоко-глубоко: от своего города не уйти никуда. Но и назад не вернуться. Потому что он больше не твой. С ним уже не поладить – ни с его улицами, ни с мостовыми. Разве что с тем человеком, которым ты был когда-то. И возможно, простить себя за все, чем ты собирался стать, – но так и не стал.

Секунда всегда секунда, единственная реальная ценность на земле. Торгуются все, постоянно. Каждый день мы совершаем сделку всей жизни. Сегодня была моя.

от своего города не уйти никуда. Но и

контуры все расплывчатей. – Ты уже так шутил, деда. Это твой любимый анекдот. – Эх, – тихонько вздыхает дед.

ных стен свисала веревка, а прямо под ней горел костер. Себастиан осторожно