Читать книгу: «История Испании для юных»
Frederick Ober
A Child's History Of Spain
© А.Э. Яврумян, перевод, 2009
© ФГБУ Издательство «Наука», 2022
Глава I
Древняя Иберия
Иберийский полуостров лежит на юго-западной оконечности Европы. На севере и западе его омывают воды Атлантического океана, а на юге и востоке – Средиземное море. Большую часть его территории (девять десятых) занимает страна, которую называют Испанией. Всем остальным (одной десятой) владеет Португалия. Эта страна не зависит от Испании в политическом отношении, но ее географический облик в основном сходен с испанским.
Нам неведомо, когда полуострову присвоили его старое название: Иберия. Не знаем мы и откуда пришли его древнейшие обитатели. Известно, однако, что вот уже много веков он остается благодатным и плодородным краем, способным прокормить миллионы людей.
Это очень гористый уголок Земли: прежде всего следует сказать про Пиренеи на севере, которыми полуостров частично отгорожен от остальной Европы. На северо-востоке раскинулся Кантабрийский хребет. Середку занимает Гвадаррама. На юге же высятся Сьерра-Морена и Сьерра-Невада. Между горными хребтами лежат обширные плоскогорья и глубокие долины. По долинам текут протяженные и быстрые реки; лишь немногие из них судоходны на значительном удалении от моря.
Именно горы, да вдобавок горячее южное солнце сделали так, что полуостров отличается большим климатическим разнообразием. Нам известны по крайней мере четыре климатические зоны. Во-первых, зона плоскогорий, где холодно зимой и жарко летом, а земле не хватает влаги. Во-вторых, северо-западные области, в которых преобладает влажный климат. В-третьих, восточное побережье серединка на половинку, без крайностей плоскогорий и северо-запада. И, в-четвертых, субтропики южного побережья, где одновременно и жарко, и влажно.
Выходит, растительный покров Испании куда более разнообразен, чем в других краях Европы. Рассудите сами: чему же расти на высокогорных равнинах и в долинах между гор, как не альпийским растениям! А северо-атлантическая полоса? – тут вам и папоротники, и многотравье, и дубравы, и буковый лес, и каштаны… На юго-востоке же и на юге – форменная Африка: многие виды здешней растительности чисто тропические.
Вот и получается, что в Испании, которая вдоль-то от силы шестьсот пятьдесят миль, а площадью чуть более ста девяноста тысяч квадратных миль, имеются и рощи олив, и леса пробковых дубов, и виноградники, раскинувшиеся на склонах холмов, и долины, засаженные апельсиновыми, миндальными и гранатовыми деревьями, а также сахарным тростником и другими, не менее полезными, культурами. Что до фруктов, то их разнообразие поистине огромно – от яблок на севере до фиников на юге, где их снимают с завезенных из Африки финиковых пальм. Вдобавок пчелы собирают богатую дань с поросших тимьяном плоскогорий и претворяют ее в потоки душистого меда, в тутовых рощах востока жирует шелковичный червь, а на кактусах под солнцем юга плодится кошениль.
Впрочем, всевозможная снедь доставляется на пропитание человеку не только от земли. Береговая линия у Испании длиной в тысячу триста миль: как при таком местоположении не иметь неиссякаемого источника рыбы – анчоуса, тунца, лосося, и так далее, и так далее, – от всякой твари в свой срок. Значит, любой или почти любой представитель животного и растительного царств найдет там и стол, и дом, а сверх того Природа не поскупилась на медь да свинец, серебро-золото, уголь и железо, кобальт и ртуть, и прочие разные полезные ископаемые.
Таковы лишь некоторые из природных ресурсов Испании; но даже из этого перечня видно, насколько обильно ее одарил Творец всем, что необходимо для существования человека, пусть даже он станет в невежестве своем без счета транжирить доставшиеся ему богатства.
У нас нет достоверных известий о народах, которые населяли Иберию в стародавние времена. Считается, однако, что на севере Испании до сих пор проживают их потомки, вернее те, кто от них остался. Это баски, чей язык и обычаи не сходны с языком и обычаями всех прочих народов мира. Баски утверждают, что они произошли от исконных обитателей полуострова; более того, заявляют они, язык их – тот самый, на котором говорили в раю. Его и так нелегко постичь, а тут еще у них бытует предание, будто сам Нечистый бился семь лет, пытаясь им овладеть, да так и не сумел. Затужил он, махнул рукой и убрался восвояси, тотчас позабыв единственные два слова – «да» и «нет» – которые ему удалось одолеть.
В тусклом свете преданий мы видим, как на полуостров вторгаются полчища кельтов. То была одна из волн арийского половодья, которое некогда захлестнуло всю Европу. Перекатив через Пиренеи, она хлынула в разные стороны, сметая все на своем пути. Так арийские кельты или кельтские арийцы стали хозяевами Испании. Впрочем, произошло это не столько вследствие победы в бою, сколько из-за того, что пришельцы смешались с местным населением и, как гласит предание, образовали новую народность, известную под именем кельтиберов. Туземцы были смуглы и невелики ростом; пришлые кельты, напротив, имели светлые волосы и могучее телосложение. Они были прекрасными наездниками, охотниками и землепашцами. Оба народа отличались воинственностью, а их потомки позднее прославились своей доблестью. Когда в Испанию вторглись римляне, отважные кельтиберы причинили им множество бед и до конца сопротивлялись порабощению.
Но, будучи людьми грубыми и нецивилизованными, они не строили городов, а если и строили, то от них, насколько мы знаем, ничего не осталось. Их религия представляла собой культ природы: они слепо поклонялись божеству дня, звездам ночи и «явлениям заката и зари». Сообщают, что следы их примитивных орудий найдены в Португалии, где жили родственные им лузитанцы.
Глава II
Финикийцы и карфагеняне
Местные иберийцы знали о наличии запасов серебряной и золотой руды в горах на юге Испании. Финикийские купцы-мореплаватели из Тира подсказали, что с ней делать, а взамен стали привозить изделия финикийских ремесел. Со временем между далекой Финикией, расположенной на восточном побережье Средиземного моря, и иберийским «Фарсисом» (3 Царств, 10:22) на крайнем западе завязалась оживленная торговля. Взывая к Тиру финикийцев, не говорил ли пророк Иезекииль, что «Фарсис, торговец твой, по множеству всякого богатства, платил за товары твои серебром, железом, свинцом и оловом»? (Иез., 27:12)
Фарсисом, или Tartessus’ом, как его еще величали на латыни, по-видимому, звалась местность вокруг устья реки Гвадалквивир, а, может статься, и вся область Испании, известная ныне как Андалусия. Здесь финикийцы основали город и назвали его Гадиром, или на их языке «крепостью». Позже римляне переименовали его в Гадес. В наши дни он известен как Кадис. Конечно, финикийские мореплаватели вели здесь торговлю задолго до того, как он появился: в конце концов, первооткрывателям и купцам есть чем заняться и помимо основания городов. Просто предполагаемое время его возникновения (около 1100 г. до н. э., или три тысячи лет тому назад) – это самая ранняя дата, которую мы хотя бы приблизительно можем установить в летоисчислении Испании.
Двумя столетиями позже, году примерно в 900 до н. э., на каталонском побережье, что на северо-востоке Испании, высадились греческие мореплаватели и основали колонию, жители которой обогатились на торговле с местным населением. Греки к тому времени уже плавали за пределы Гибралтарского пролива и даже хвастались, что достигли-де края ойкумены (обитаемого мира). В память об этом великий Геркулес (по происхождению финикийский герой, почитавшийся в городе Тире) воздвиг две колонны – одну на европейском, другую на африканском берегу – которые и по сей день носят название Геркулесовых столбов. Есть и другие предания, связанные с Геркулесом и его похождениями в Испании. Считалось, например, что именно там, на возвратном пути из Гадира, он искал коров трехтелого великана Гериона, и там же убил чудовище Кака. Кроме того, почти нет сомнений, что в Испании находился и знаменитый «сад Гесперид», из которого сын Зевса должен был украсть золотые яблоки и тем самым совершить один из «подвигов Геракла». Как видим, у ранних преданий Испании вполне почтенные истоки! Кстати, не стоит забывать, что Геркулесовы столбы увековечены и в графическом символе американского доллара (S). Где-то, не помню где, рассказывается, будто в нем изображены те самые, поставленные рядышком и перевитые плющом, колонны.
Греческий корабль
В седьмом веке до н. э. Гадир, или Кадис, был процветающим городом. Процветало и другое финикийское поселение, Тартесс или Тарракко (современная Таррагона), на северо-восточном побережье, которое до сих пор славится своими винами и развалинами римской эпохи. Как говорят предания, серебра в первые века финикийской торговли с Испанией было столько, что тирские мореходы не только доверху набивали серебряной рудой свои суда, но даже выделывали из него якоря и корабельный балласт. Из золота, серебра и меди чеканили монету, делали украшения: их часто находят теперь наряду с другими предметами старины – наследием древнего Гадира, этого «подводного Кадиса» финикийцев. Утверждают, однако, что хотя первое городище и было основано в устье Гвадалквивира, но золотые, серебряные и медные копи находились севернее, в нынешней провинции Уэльва, где они существуют и по сей день. Из порта Уэльва в устье реки Рио-Тинто уже в новое время вывозится огромное количество медной руды. Кстати, река эта – та самая, по которой каравеллы Колумба спустились в самом начале первого плавания к берегам Америки, – получила свое древнее название из-за воды медного цвета.
Пришлые финикийцы были странствующими торговцами. Возможно, им случалось промышлять морским пиратством, но захватнических войн они не вели. Вывести колонии в один-другой приморский городок – на большее они не зарились. Взамен туземцев одаривали благами финикийской цивилизации, в том числе, как полагают, умением записывать звуки речи с помощью придуманных ими значков, или алфавита, а также искусством слова.
Привести иберийцев в прямое подчинение другому народу было суждено финикийской колонии Карфагену вскоре по окончании Первой Пунической войны. Даже при том, что в четвертом веке до н. э. галлы и иберийцы, по преданию, направляли посольство к Александру Великому, они по-прежнему жили на отшибе истории и просуществовали бы так еще долго, если бы на Испанию не обратил свой взор великий Гамилькар Барка, поредевшим полкам которого требовались свежие пополнения. Потерпев от римлян череду поражений на Сардинии и Сицилии, он утратил эти карфагенские провинции и был вынужден просить мира. Но его ненависть к Риму была неутолима; предвидя бесполезность дальнейшей борьбы с врагом непосредственно из Африки, он переправился в Испанию и там восстановил силы войска, набрав в него диких, но бесстрашных кельтиберов.
В 228 году до н. э. Гамилькар был убит, и завоевание Испании продолжил его зять Гасдрубал, основавший там город Новый Карфаген, или Картахену. Однако семь лет спустя убили и его.
Когда погиб отец, сыну Гамилькара Ганнибалу было всего восемнадцать лет. Когда не стало Гасдрубала, Ганнибалу исполнилось двадцать шесть. Однако он с детства жил войной, учился сражаться в рядах испанских новобранцев, а, главное, был приучен ненавидеть заклятого врага Карфагена. Еще мальчиком он умолял Гамилькара взять его с собой в Испанию. Отец согласился не раньше, чем сын поклялся у алтаря Юпитера Великого Всеблагого (Ваала), что будет вечным врагом Рима. Ганнибал не только вырос в военном лагере, не только спал и ел заодно с набранными в Испании бойцами, он на пороге юности взял в жены испанку, чем заслужил особое уважение своих местных соратников, которые и без того почитали его за доблесть.
Избранный войском преемником Гасдрубала, Ганнибал два года спустя, в 218 году до н. э., выступил против Рима. Первым делом он осадил Сагунт – населенный греками город в провинции Валенсия, который пользовался покровительством римского народа. Осада эта навсегда вошла в историю как яркий пример самоотверженности защитников и упорства осаждающих. Продлившись почти год, она завершилась разрушением города и гибелью всех его жителей. Обложенные стапятидесятитысячным войском Ганнибала, видя как крошатся под ударами страшных таранов городские укрепления, воины Сагунта сложили в кучу все свои ценности, собрали вокруг них жен и детей, а сами ринулись вон из ворот, чтобы принять смерть в бою. В то же мгновение женщины запалили добро и вместе с детьми кинулись в огонь. Так погибли последние герои-сагунтинцы.
Воин-карфагенянин
Ганнибал на ассамблее в Карфагене
Вы не найдете Сагунта на карте современной Испании. Вместо него и на его месте к северу от города Валенсии, что на восточном побережье, стоит поселок Мурвиедо, название которого в переводе означает «старые стены».
Это событие послужило поводом к началу войны, известной как Вторая Пуническая. Римляне были разгневаны разрушением колонии, с которой их связывали союзнические отношения, и впервые в истории направили в Испанию войска. Чтобы упредить врага, Ганнибал решил перенести войну на землю Италии. Тем же летом он выступил из Картахены с двенадцатью тысячами конницы и девятью десятками тысяч пехоты. Его целью был Рим. Эта минута виделась ему в мечтах все те годы, что продолжалось обучение бойцов и накопление военных припасов. Впрочем, этих сил, по-видимому, было слишком мало, чтобы сразиться с государством, способным выставить обученное войско, которое в три раза превосходило по численности его собственное. Чудом совершив переход через Альпы, во время которого его армия сократилась до шести тысяч конных и двадцати тысяч пеших воинов, Ганнибал вторгся в Италию. Долгие пятнадцать лет великий воитель, объявленный величайшим полководцем своего времени, будет драться с Римом не на жизнь, а на смерть, пока, наконец, его не отзовут в Карфаген для защиты города.
Ганнибал
Глава III
Римская провинция Испания
Задача нашего рассказа не в том, чтобы проследить все этапы удивительной борьбы могучего карфагенянина против Рима, в ходе которой он был настолько близок к окончательной победе, что однажды подъехал к воротам города и метнул в него копье. Однако непременно следует упомянуть, что эта война была задумана в Испании, что велась она с испанского плацдарма и что на первых порах ее главной ударной силой были кельтиберские воины. Впрочем, в оставленной Ганнибалом Испании дела у карфагенян шли отнюдь не блестяще, пусть даже его замысел получил великолепное осуществление, а Рим в какой-то миг был на грани гибели.
В Испании силами карфагенян командовал брат Ганнибала Гасдрубал, который победил римскую армию под водительством Гнея Сципиона и через четыре года, в 212 году, двинулся через Галлию на помощь африканцам. Ему удалось совершить смертельно опасный переход через Альпы, но внизу на него напал внезапно и разбил римский консул Нерон, по чьему жестокому повелению Гасдрубалу отрубили голову и забросили ее в лагерь Ганнибала.
Свои первые поражения на земле Испании карфагеняне понесли от римского эдила Публия Корнелия Сципиона. Юноша благородной наружности, хороший оратор, любимец легионов, он по единодушному решению сената был послан ударить им в тыл. Ему уже довелось испытать на себе мощь Ганнибаловых ударов – сперва при Тицине, где он спас от смерти собственного отца, потом при Треббии и, наконец, при Каннах. Все три битвы закончились полным разгромом римских войск. Явившись в Испанию, он преградил дорогу Гасдрубалу и даже заставил его остановиться, но не сумел помешать тому перейти через Пиренеи. Тогда Сципион взялся за Картахену, богатый город на южном побережье. Передвижения его войска и римского флота были так хорошо слажены во времени, что они прибыли к Картахене в один и тот же день. Он повел своих легионеров вброд по обмелевшему озеру туда, где городские укрепления были слабее всего, и после ожесточенной схватки выбил защитников из цитадели. Город был захвачен, все вражеские воины перебиты. В карфагенской твердыне взяли огромную добычу: помимо пяти военных кораблей и ста тринадцати торговых судов, стоявших на якоре в гавани, было захвачено двести семьдесят шесть золотых чаш, каждая весом в фунт, и одиннадцать тысяч фунтов серебра в виде монет и чеканных изделий. Сверх того к нему в руки попали десять тысяч пленников, в том числе множество заложников от испанских племен, данных Ганнибалу и Гасдрубалу в поруку верности их соплеменников, воевавших в составе карфагенских армий. Показным великодушием Сципион скоро привлек племена на свою сторону и с их помощью со временем выбил с полуострова остатки карфагенян. Последним в 206 году до н. э. пал Кадис, а в 205 Сципион возвратился в Рим и в знак признания выдающихся достижений был избран консулом.
Все это время Ганнибал вел отчаянную борьбу с Римом, но в 203 году его отозвали в Африку, которой угрожало вторжение римских войск под командованием Сципиона. Хотя Публию Корнелию удалось распространить власть Рима на всю карфагенскую Испанию, он так и не достиг основополагающей цели своего вторжения, которая состояла в том, чтобы отвлечь Ганнибала от завоевания Италии. Поэтому он решил «перенести войну на землю Африки». Этот его замысел удался как нельзя лучше: Ганнибал потерпел сокрушительное поражение в битве при Заме 19 октября 202 года до н. э., а на следующий год между Римом и Карфагеном был заключен мир, по которому африканский город лишался всех своих колониальных владений и низводился до такого жалкого положения, в каком уже не мог представлять опасности для своих врагов.
В честь своей знаменитой победы Публий Корнелий был прозван Сципионом «Африканским» и под этим именем вошел в историю. Таким было завершение Второй Пунической войны, которую окрестили «войной одного человека (Ганнибала) против народа (Рима)». Первая, как мы видели, привела к захвату Испании Гамилькаром Баркой; Вторая началась по той причине, что его сын Ганнибал расправился с Сагунтом; Третья и последняя Пуническая война возникла из-за того, что униженный Карфаген стал возражать против римских бесчинств, а закончилась она его осадой и полным разрушением в 146 году до н. э.
Сципион Африканский
И Ганнибал, и Сципион Африканский скончались в 183 году до н. э. – первый в изгнании, второй в уединении на своей вилле в Кампании. Захват Карфагена тридцать семь лет спустя осуществил другой Сципион, Эмилиан, прозванный «Африканским Младшим». Именно он исполнил приказ сената сравнять город с землей, вспахать место, на котором он стоял, и засеять пашню солью.
За три года до окончательного разрушения Карфагена умер еще один римлянин по имени Катон, чье беспрестанно повторявшееся требование “Delenda est Carthago” («Карфаген должен быть разрушен») несомненно внушило его соотечественникам то мстительное чувство, от которого в итоге и погиб город. В молодости Катон воевал в Испании, где в 207 году принял участие в битве, закончившейся поражением Гасдрубала. Служил он и в Африке, чиновником при проконсуле Сципионе Африканском, которого впоследствии обличал за роскошный образ жизни. В 195 году до н. э., вскоре после своего назначения в Испанию, он безжалостно подавил восстание кельтиберов: в этом деле его военный гений проявился столь ярко, что по возвращении в Рим на следующий год он удостоился «триумфа».
Мы уже рассказывали о кельтиберах, могучих и бесстрашных воинах древней Испании. К тому времени, когда карфагенян окончательно изгнали с Иберийского полуострова, римляне еще не владели всей территорией Испании. Ее обширные внутренние пространства по-прежнему принадлежали кельтиберам, которые удерживали их крепкой рукой. Еще какие-то неведомые и непокоренные народы обитали на северо-западе.
В целом, недолгое правление Сципиона было временем благоденствия: не тогда ли римские солдаты облюбовали Испанию и стали с удовольствием селиться тут, отслужив свой срок? Многие женились на испанках, из Рима назначались проконсулы, строились города, основывались колонии, прокладывались военные дороги. Мало-помалу латинский язык вытеснял местные наречия. Все это служило постепенной романизации Иберийского полуострова, что в те времена означало торжество цивилизации. Он сделался провинцией Римской империи и был поделен на Hispania Citerior (Ближнюю Испанию) и Hispania Ulterior (Дальнюю Испанию). Впрочем, для поддержания порядка в Испании по-прежнему требовались преторы с консульской властью и войско числом тысяч двадцать легионеров: укрывшись в своих горных твердынях, мятежные кельтиберы так и норовили поднять бунт.
Братья Гракхи с матерью и учителем
Ближней Испанией правил старый Гракх, а после него двое его знаменитых сыновей. В совокупности они захватили более сотни кельтиберских городов, им сопутствовал необыкновенный успех. Однако в 154 году или чуть раньше римляне под командованием Муммия потерпели поражение от лузитан, многие были перебиты. Отомстил за поражения и восстановил римское господство внук великого Марка Клавдия Марцелла. Его дед первым из римских военачальников сразился с Ганнибалом после катастрофы при Каннах, когда римляне потеряли шестьдесят тысяч убитыми, и заставил карфагенянина отступить. Внук же основал римскую колонию в городе Кордове, который вскоре стал очагом знаний и родиной мужей, прославившихся на поприще литературы и мирных наук. Рим был теперь владыкой Средиземного моря, которое на всем своем протяжении от Испании до Сирии превратилось «попросту в римское озеро».
С 150 по 147 г. до н. э. в Испании бушевало лузитанское восстание под предводительством доблестного Вириата. Простой пастух Вириат не мог оставаться спокойным, видя как предательски избивают его народ, и поклялся отомстить посланцам Рима. Изрубив в куски несколько армий, он под конец загнал одного знаменитого римского военачальника со всем его войском в глубокое ущелье и принудил к сдаче на условии признания независимости Лузитании. Ничего иного Вириату и не требовалось: добившись своего, он сложил оружие. Однако римский сенат отверг его договор с генералом, и он снова ополчился против римлян; но нашелся предатель, и Вириат пал от руки наемного убийцы.
Восстанию лузитанцев настал конец в 134 году до н. э., когда после пятнадцатимесячной осады был взят их главный оплот Нуманция. Жители Нуманции совершали чудеса героизма, почти все восемь тысяч ее защитников погибли от голода или под ударами врага. Говорят, римское войско насчитывало до шестидесяти тысяч бойцов, а командовал им «сам» молодой Сципион, прозванный Африканским Младшим, который поступил с Нуманцией точно так же, как двенадцатью годами ранее с несчастным Карфагеном: город был полностью разрушен. Его дело продолжили другие, в частности, Юний Брут, и вот потухли последние сполохи восстания, и на полуострове вновь воцарился мир.
Если бы не вторжение кимвров около 105 года до н. э., да не буйные междоусобицы в самом Риме, Испания, наверно, и впредь наслаждалась бы покоем и процветанием. Но как на беду там оказался в изгнании некий Квинт Серторий, бывший сторонник Гая Мария, воевавший под его началом против Луция Корнелия Суллы. После падения Мария он сбежал в Испанию и нашел убежище у лузитанцев. В среде этого дикого, но отважного народа Серторий приобрел огромное влияние. Он обучил их военному искусству, повел в бой на выступившие против них римские войска и победил подряд пятерых военачальников, включая старика Метелла. Серторий метил учредить в Испании независимую республику и, возможно, преуспел бы в своем намерении, если бы не был предательски заколот на пиру несколькими приспешниками, по всей видимости, подкупленными римским золотом.
В те давние времена, когда Серторий обороняет новую родину от диких кимвров, на свет появляется мальчик, ставший впоследствии известным под именем Помпея. Случилось так, что по достижении возмужалости его направляют в Испанию, где ему надлежит победить и захватить в плен старого воина, который к тому времени уже стоит во главе восстания лузитанцев. Коварный Серторий наносит ему несколько поражений, но после того, как тот погибает от руки наемных убийц, умиротворение Испании оказывается сравнительно нетрудной задачей. Помпей одерживает победу за победой и по возвращении в Рим удостаивается триумфа. Его звезда восходит все выше.
Помпей Великий
В начале того же столетия, которое столь богато на события первостепенной важности, на свет появляется великий Цезарь. Он на пять или шесть лет моложе Помпея и в последующие годы соперничает с ним в поисках аплодисментов и благосклонности римского плебса. В 68 году до н. э. он добивается квестуры и также уезжает в Испанию. В 63 году ему назначают в управление провинцию Дальнюю Испанию, где он значительно обогащается и приобретает опыт ведения боевых действий, который приходится очень кстати во время его бессмертных кампаний в Британии и Галлии.
Хотя главной целью гражданской войны между Цезарем и Помпеем является обладание Римом, большинство ее сражений разыгрывается на земле Испании. В 49 году в Испании Цезарем разбиты Помпеевы легаты. На следующий год при Фарсале, что в греческой Фессалии, он наносит тягчайшее поражение самому Помпею. Однако решающее сражение разворачивается около 45 года до н. э. между Цезарем и уже сыновьями его покойного соперника.
Юлий Цезарь
Эти великие римляне покорили для своей страны восток и запад, завоевали Галлию и Сирию, Британию и Африку, но именно в Испании происходит последняя, решающая битва, которой навсегда суждено разрешить вопрос о том, кому – сенату или величайшему римлянину всех времен, – главенствовать в римском государстве! Она состоялась при Мунде, что неподалеку от Кордовы, в долине Гвадальквивира. Говорят, Цезарь сам повел в бой своих легионеров. Позже он признается, что, хотя много раз сражался за победу, сражаться за собственную жизнь ему до того не приходилось. В битве пало более тридцати тысяч человек, в том числе и один из сыновей Помпея. Благодаря победе в ней Цезарь становится «бесспорным хозяином всего Римского мира». Из Испании он с триумфом возвращается в Рим, но ему уже не долго вкушать плоды победы и тешиться титулами Pater patriae (Отец отечества) и Imperator (Император). На следующий год он погибает от руки убийц.
Римские воины
Какими неразрывными узами истории связаны Испания и Рим видно из деяний всего четырех великих римлян: Сулла первым из римских граждан вводит в Вечный город войска и тем самым «подает пример» Цезарю при Рубиконе; поклонник Суллы Помпей воюет в Испании с другом Гая Мария Серторием и подстраивает его смерть; в свою очередь гибнет и Помпей, сломленный мощью Цезаря, который торжествует над всеми!
Пусть и верно, что «у мира есть свои победы», но упоминания о них не так часто встретишь на страницах летописи. Последующие четыре сотни лет испанской истории проходят без заметных событий. Хотя римские усобицы обошли Испанию стороной, покорение диких племен на крайнем севере завершилось только во времена императора Августа, который довел до конца дело, начатое Сципионами и продолженное Помпеем и Цезарем. Десять лет спустя, при Марке Агриппе, Испания окончательно латинизирована: наконец-то про нее можно сказать, что она «самая римская провинция из всех, что лежат за пределами Италии».
Во время римского господства закладываются новые города, в частности Кордова, Сарагосса и Италика (развалины последней лежат неподалеку от современной Севильи); строятся величественные общественные сооружения, такие как дороги, акведуки, мосты и амфитеатры. В Испании лучшие образчики римского инженерного и строительного искусства находятся в Мериде (амфитеатр), Сагунте (другой амфитеатр), Куэнке, Саламанке и Кордове (мосты). Особенно хорош Траянов мост через реку Гвадиану: полмили в длину, тридцать три фута в высоту, восемьдесят одна гранитная опора в виде полукруглой арки. Акведуки имеются и в Таррагоне, Эворе, Севилье, и Сеговии. Этот последний, длиной в двести шестьдесят и высотой в сто футов, считается одним из совершеннейших творений инженерного гения римлян и вызывает неизменное восхищение людей на протяжении многих столетий.
Таковы вещественные свидетельства римского завоевания, которые мы можем наблюдать в наши дни. Вдобавок, здесь часто находят наилучшие образцы монет римской чеканки. Но след, оставленный Римом в истории Испании, не ограничивается только вещами материальными: из латыни вырос язык, на котором сегодня говорят испанцы; здесь родились многие выдающиеся римские граждане, в том числе будущие императоры Траян и Адриан; большинство трудов Лукана, Марциала, обоих Сенек, Квинтилиана, Колумеллы, Помпония Мелы, Силия Италика и Флора являются классическими произведениями латинской словесности.
Итак, если военная история Испании пестрит именами крупнейших римских военачальников, то во времена мира и процветания нарождаются римляне иного склада, чья известность в мире литературы не уступает воинской славе их грозных сограждан.
Глава IV
Королевство готов
Испания наслаждалась миром почти четыреста лет. Лишь однажды, примерно в 256 году н. э., ее покой потревожен вторжением франков. Но рано или поздно всему приходит конец. На римском троне сидел император Гонорий, империя сильно ослабла под непрерывными ударами северных варваров, свою лепту внесли лень и изнеженность ее собственных граждан, в отдаленных провинциях вспыхнули раздоры, начались вражеские вторжения. Со смертью Стилихона, доверенного советника Гонория, исчезло последнее препятствие, мешавшее Алариху напасть на Рим. Вскоре город пал, не в силах противостоять его натиску. Если верить хроникам, то в том же году, что Рим впервые ощутил на себе тяжелую руку грубого варвара, в беззащитную Испанию через Пиренеи хлынули полчища свевов, аланов и вандалов.
Влияние римской цивилизации ощущалось главным образом на побережье и на юге Испании. На севере же и на западе жили упомянутые нами полудикие племена, которые ныне, с распадом римского владычества, едва ли что удерживает вместе. Былые покорители Испании ничем ей не могут помочь, ибо Рим и сам подвергся унизительной осаде, сдался на милость захватчиков – готов и теперь вынужден выплачивать им огромный выкуп. Однако случилось так, что преемник Алариха по имени Атаульфа или Атаульф умыкнул сестру Гонория прекрасную Плацидию, сделал ее своей женой и увез в Аквитанию. Гонорий догадался, что из срама можно извлечь немалую пользу, и подарил Атаульфу южную Галлию и римскую Испанию с уговором, что он прогонит свевов и аланов и заставит провинцию, как и прежде, платить империи дань. Управившись в Галлии, тот перевалил через горы и обосновался с двором в Барселоне. Чьим только не побывал этот город за свою долгую историю – и финикийским, и карфагенским, и римским. Теперь, видно, дошла очередь и до вестготов.
Нашествие готов
Хотя, судя по всему, Атаульф был верным союзником Рима, от чьего имени он правил своим новым королевством Испано-Готией, Гонорий выслал против него войско под командованием Констанция. Говорят, Констанций был влюблен в Плацидию еще до того, как ее похитил и заставил выйти за себя готский король. Атаульфа подло убил кто-то из придворных. Констанций заключил с его преемником перемирие. Условие было одно: ему должны отдать Плацидию. Готы смекнули, что мир достается им даром, и с радостью согласились. Римский военачальник удалился восвояси, уводя с собой одну-единственную пленницу – вдову Атаульфа, на которой он женился по прибытии в Рим. От этого брака родился будущий император Валентиниан.
Преемник Атаульфа Сигрих умертвил пятерых его детей и, как сообщает хронист, принудил его вдову босой пройти по улицам Барселоны. Однако после этого он прожил всего месяц и даже не успел толком порадоваться неправедно заполученному трону. После него воцарился истинный основатель вестготского королевства в Испании. Им был мужественный воин Валия, чье правление продолжалось четыре года. После его смерти трон унаследовал Теодорих.
Валия отвоевал Риму большую часть Испании, и за это ему позволили вернуть территорию южной Галлии, где он основал Тулузское королевство. Туда же перебрался со двором и его преемник. Теодорих продолжал завоевания своего предшественника, но норовил разжиться владениями для себя самого и Вестготского королевства. В глазах Рима это был непростительный грех. В 428 году вандалы и свевы под водительством грозного Генсериха нанесли поражение объединенному готско-римскому войску. Затем они долго бесчинствовали на юге Испании, а напоследок подались в Африку. Говорят, нынешнее название Андалузии (это область на юге Испании, которая в римскую эпоху называлась Боэтикой) происходит от ее наименования времен засилья вандалов. Тогда ее называли Вандалусией, или «землей вандалов».
Самое заметное событие в царствование Теодориха произошло в год его кончины (451 г. н. э.). Вестготы при поддержке союзных армий Рима и государства франков нанесли поражение знаменитому Атилле Гунну по прозванию «бич Божий», чьи орды «зверей о двух ногах» надвигались на юг с востока и севера.
Теодорих пал на поле битвы, и корона перешла к его сыну Теодориху II, а потом к другому сыну по имени Эурих, или Эварих, который бросил вызов одряхлевшему Риму и покончил с его владычеством. Теперь вестготы безраздельно владели всем полуостровом.
При Аларихе II, который стал королем по смерти Эуриха, вестготы утратили почти все свои приобретения к северу от Пиренеев и сделались по преимуществу испанским народом. Столицу они перенесли в Толедо – древний, интереснейший город на реке Тахо. От всех прочих завоевателей их отличали высокая культура и образованность. В то же время и мужества им было не занимать, а с такими достоинствами нетрудно одолеть любого противника, будь то изнеженные римляне или дикие пришельцы из чужих краев. Впрочем, цивилизованность цивилизованностью, а до осознания священности человеческой жизни они все же не дотянули, отчего прослыли закоренелыми цареубийцами. За три сотни лет, что они владели Испанией, у них сменились тридцать три короля, многие из которых погибли от ножа наемного убийцы.
Мечом и мощной десницей добывали себе трон вестготские короли, но настал срок и они покорились Церкви. Чтобы уяснить, как это произошло, надо вернуться в те времена, когда с неприступного севера, наводя ужас на всю Европу, грозя Риму, хлынули дикие орды готов. В те поры они были язычниками и врагами Истинной Веры, но в промежутке между 340 и 380 годами нашей эры их обратил в христианство некий Вольфила, который придумал для них азбуку и перевел на готский язык большую часть Нового Завета. Это случилось в середине четвертого века. Говорят, однако, что даже когда Аларих громыхал в ворота Рима, готы серьезнее воспринимали догматы веры и блюли чистоту нравов усерднее, нежели те, от кого они восприняли новую религию.
Римские воины
В древнем христианстве, завещанном готам Вольфилой, не было и помину о таинствах и догматах, которыми за прошедшие века обросла религия Рима. Готы, как и встарь, исповедовали исконную веру, почерпнутую ими от Вольфилы и Готской Библии. Короче говоря (мы здесь не пытаемся судить, кто прав, а кто виноват), готы были арианами, то есть не признавали, что Бог Сын равен, или единосущен, Богу Отцу, тогда как испанские римляне и те, кого они обращали в христианство, строго придерживались догмата о единосущности Живоначальной Троицы1. Другие более мелкие различия не имели особого значения, покуда существовало данное коренное противоречие, из-за которого между приверженцами обоих вероисповеданий не утихала вражда. Нарыв лопнул во времена короля Леовигильда, правившего с 567 по 586 г. Своему непреклонному арианству он принес в жертву даже любимого сына, которого приказал обезглавить за то, что тот принял римское католичество и открыто следовал его предписаниям. Звали его Герменигильдом. Он был женат на француженке-католичке, которая и побудила его перейти в другую веру. Она же подговорила его взбунтоваться против отца. Мучения Герменигильда были вознаграждены в шестнадцатом веке, когда католическая церковь причислила его к лику святых.
Наследником короля Леовигильда стал другой сын по имени Рекаред. Отец считал его примерным арианином. Он присутствовал при казни брата и видел, какие муки ожидают тех, кто придерживается иных убеждений. Все это, однако, не помешало ему стать католиком сразу после коронации. С пылом, свойственным новообращенным, он загонял в католичество и всех подданных. Предметом его особой ненависти стала «арианская ересь», которую он старался искоренить всюду, где бы она ни бытовала. Рекаред – первый католический король Испании, но не последний фанатик на троне. С его легкой руки вспыхивают костры гонений за веру, пламя которых зловеще и ярко освещает череду последующих столетий. Мало того, что по его повелению с арианством расстались все готы, он взялся за живших в королевстве евреев. По его наущению священники объявили, что им тоже надлежит отречься от своей веры, а не то пусть-де убираются на все четыре стороны.
Так в последние годы шестого века церковь обрела значительное влияние на мирские дела. Готская монархия стала выборной, и во многом зависела от решений епископата.
За следующие семьдесят лет на троне сменилось двенадцать королей, и каждый из них воцарялся по воле епископов. Случалось, их насильственно свергали, опять же не без указки прелатов. Из всех готских монархов, правивших в столице Толедо, ни один, пожалуй, не удостоился столь блаженной памяти, как король Вамба. Простой пастух, ставший королем против собственной воли, он вошел во вкус власти и был низложен, – тоже против воли, – хотя за ним числились многие доблестные деяния, совершенные во имя страны. Похоже, клерикальная партия хотела сделать его королем в расчете на то, что он будет таким же послушным орудием в ее руках, как и его предшественники. Но Вамба отличается своеволием, и поэтому одного из его придворных по имени Эрвингий подговаривают подать упрямому старику чашу с ядом. Отпив из чаши, тот впал в столь глубокий сон, что приближенные подумали, будто он находится при смерти.
Готы в военном походе
По церковной традиции король, какой бы он ни был жизни в прошлом, не получит благословения на жизнь за гробом, если его не облекут в монашеское одеяние. Что оставалось делать слугам, как не переодеть Вамбу в монашескую рясу с капюшоном. Но чуть только к нему вернулось сознание (а на него всего лишь напал глубокий сон), он едва не обезумел от ярости: тот же неписаный церковный закон гласит, что, раз надев монашеское платье, король уже не имеет права занимать трон. Вот и пришлось бедняге Вамбе, несмотря на все сетования, что его подло обманули, удалиться в монастырь, где он провел остаток своих дней. Это случилось году в 680-м новой эры. Утверждают, что у готов тотчас начались распри, вызванные борьбой церкви за преобладание в мирских делах. В итоге Готское королевство разделилось внутри самого себя, что стало причиной его крушения лет через тридцать после описываемых событий.
Преемником Вамбы стал узурпатор Эрвигий, или Эрвих, – тот самый, что подвел старого короля под монастырь. Он правил семь лет, а после него воцарились Эгика и Витика. При них готское государство просуществовало до 710 года, когда появились ясные предзнаменования неведомой беды. С момента прихода к власти Рекареда и до самой той поры церковь и государство в основном были едины. Но с возвышением короля Родериха появились признаки разлада, а потом произошел окончательный разрыв.
Король Рекаред
Вокруг образа «последнего из готов» (как называют короля Родериха) так густо роятся легенды и предания, что трудно отделить правду от вымысла. Если хотите убедиться, в какую частую сеть из выдумок и небылиц угодило его имя, прочтите увлекательнейшую книгу Вашингтона Ирвинга «Сказание о доне Родерихе». Он был сыном отважного готского герцога Теодифреда, которого ослепили и заточили в тюрьму по приказу короля Витики. Но Родериху удалось скинуть тирана с трона и подвергнуть его такому же наказанию. Он изгнал из страны сыновей Витики и начал было осуществлять преобразования, да королевство так ослабло в пору бездарного и порочного правления его предшественников, а его самого окружало столько врагов (друзей и родичей бывшего короля), что он так и не сумел спасти государство от гибели. Ему суждено войти в историю в качестве последнего готского монарха, при котором королевство рухнуло под натиском полчищ мусульман, переправившихся в Испанию из Африки. Кое-кто из испанских хронистов пытался поставить крушение государства в вину дону Родериху, который якобы дурно обошелся с дочерью некоего графа Юлиана, командующего готскими силами в Африке. Имя прекрасной Флоринды дошло до нас соединенное бесчестьем с именем короля. Наверно, измена графа Юлиана и впрямь облегчила задачу завоевателям, но истинная причина гибели готского королевства восходит к более раннему времени, а именно к той поре, когда церковные фанатики стали вмешиваться в дела государства и в числе прочего добились-таки изгнания евреев. Тем пришлось переселиться на побережье Северной Африки, где и состоялся их сговор с маврами о том, как утвердиться на благословенной земле по ту сторону пролива.
Грустно, но правда: господству готов наступал конец. Им предстояло без следа исчезнуть с лица земли, оставив по себе разве что глубокий отпечаток в языке Испании, о котором говорят, что он представляет собой «готское наречие, втиснутое в латинскую грамматику». Землю, которую по очереди завоевывали то римлянин, то вестгот, предстояло захватить другому народу. Но чтобы четко представить себе, каким образом осуществилось это завоевание, надо вернуться на столетие вспять.
Глава V
Вторжение из Африки
Не прошло и девяноста лет со времени Хиджры, то есть «бегства Мухаммеда» из Мекки в Медину (622 г. н. э.), а его фанатичные последователи уже владели Сирией, Персией и Северной Африкой. Дамаск был захвачен в 634 году, Александрия – в 640-м. Говорят, что при этом в веру завоевателей перешло до шести миллионов местных коптов. Насколько нетерпимы, невежественны и фанатичны были мусульмане, хорошо видно из того, что они сожгли знаменитую Александрийскую библиотеку. Указ халифа Омара на сей счет гласил: «Если писания греков сообразны с Кораном, то они бесполезны и не подлежат сохранению; если же не сообразны, то они вредны и должны быть уничтожены!»
Мухаммед в Медине
Северную Африку в те времена знали по названиям ее римских провинций, таких как Нумидия, Мавритания и Тингитания. Все они по очереди были завоеваны и порабощены доверенным военачальником халифа по имени Муса (то есть Моисей), которого назначили эмиром Африки и главнокомандующим. Один из шести его благородных сыновей захватил прибрежный город Танжер, управлять которым поставили ветерана битвы за Дамаск Тарика ибн Сеида. Он потерял в войнах глаз и был известен как эль-Туэрто, то есть Тарик Одноглазый. Отряд у него был немногочисленный, но в нем служили уроженцы Северной Африки берберы. Их только недавно обратили в мусульманскую веру, и поэтому свирепостью и фанатизмом они не уступали своему командиру.
В то время главным оплотом готской власти в Африке был город Сеута, или древняя Абила греков. Напротив него на европейской стороне пролива находится Гибралтар, вернее, Кальпа, и вместе они составляют знаменитые «Геркулесовы столбы», которые мы уже упоминали, рассказывая о странствиях финикийцев. Командовал гарнизоном Сеуты граф Юлиан. По неизвестной причине он предложил мусульманам, что поведет их на завоевание Испании, если они должным образом вознаградят его за предательство. Впрочем, он был родичем покойного короля Витики и, по-видимому, желал покарать дона Родериха. И вот по его указке Тарика Одноглазого посылают на ту сторону Геркулесова пролива. С небольшим отрядом он высаживается у городка Тарифы в самой южной точке Испании и Европы в целом. Говорят, его название – это имя мусульманского командира Тарифа, или Тарика, которое также увековечено в современном слове «тариф». Как бы там ни было, все увиденное убедило Тарика, что вторжение в Испанию, а, может, и ее завоевание, будет делом нетрудным. С таким докладом, отягощенный награбленным добром, он воротился пред очи эмира Мусы.
Получив от халифа Багдадского позволение на вторжение в страну по ту сторону пролива, Муса собрал двенадцатитысячное войско и послал его в поход под водительством свирепого Тарика. На этот раз тот высадился у Кальпы, которая с тех пор называется в его честь Джебель аль-Тарик (гора Тарика), или Гибралтар. Закрепившись на приморском плацдарме, он развернул боевые действия против обреченной страны. Там с ним соединился отступник Юлиан, который принял на себя общее руководство этим первым в истории мусульманским нашествием на Испанию. Немного погодя силы вторжения значительно выросли за счет массового притока недовольных местных жителей: испытавшие гонения евреи и угнетенные земледельцы вдруг почуяли (или им так показалось), что грядет скорое избавление от ига, которое тяготело над ними из поколения в поколение и с каждым годом угнетало все заметнее. К тому же они думали, что мусульмане только пограбят страну, – ну, может, попытаются сокрушить военную силу готов, – а там, глядишь, уберутся откуда пришли. Но здесь надо отметить, по крайней мере, два обстоятельства. Во-первых, войско Тарика состояло в основном из уроженцев Африки, так называемых мавров, или берберов; во-вторых, они явились в Испанию с твердым намерением предаться завоеваниям и грабежу. А чтобы крепче втемяшить им в головы, на какое лихое дело они идут, Тарик приказал сжечь корабли, как бы говоря, что отступать некуда и надо либо победить, либо погибнуть.
Между тем храбрый, но незадачливый король Родерих делает все возможное, чтобы поднять разобщенное королевство на борьбу с грядущей бедой. Он собрал стотысячное войско и выступил в поход на неверных.
Мухаммед в Медине
Противники встретились на поле близ Хереса у реки Гвадалеты. Завязалось ожесточенное сражение, длившееся два дня. Победа досталась Тарику и его вероломным союзникам: в решающий миг Родериха предали брат короля Витики епископ Оппас и двое его племянников, которые со всеми приспешниками переметнулись на сторону врага. Король Родерих проиграл битву и сгинул без следа; больше о нем нет ни слуху ни ведома. Рассказывают, что за свою измену коварный Юлиан, епископ и оба королевича получили три тысячи земельных угодий из собственности короны. Так закончилось трехсотлетнее правление готов (410–711 гг. н. э.). Готских королей прогнали с трона, завоеванного мечом и державшегося на силе. Битва при Гвадалете нанесла раздробленному королевству смертельный удар: после нее войска мавров почти не встречают сопротивления. Надо ли говорить, что воинственный Тарик не остановился на достигнутом. Перед ним лежала вся Испания, а в ней столько богатых городов, которые так и просятся быть разграбленными, столько плодородных земель для захвата в собственность, столько народа, пригодного для обращения в ислам, или, там, желающего откупиться…
Впрочем, хотя завоеватели и были единой веры, поклонялись одному пророку и бились во имя одного и того же верховного халифа, не все они были одного рода-племени. Армия вторжения состояла не только из арабов, но также из мавров, египтян, сирийцев и прочих народностей… Однако со временем их всех стали называть маврами, хотя между ними, бывало, вспыхивали нешуточные ссоры, вызванные различиями в происхождении и взглядах. Первая размолвка случилась, когда эмиру Мусе стало известно, что Тарик ослушался его приказа: вместо того, чтобы вернуться в Африку после разгрома готов и захвата огромной добычи, он пошел воевать дальше на север. Муса спешно набрал еще одно войско и бросился в погоню.
Однако на месте ему стало ясно, что там найдется дело и для другого завоевателя, хотя, развивая успех, Тарик полностью рассеял побежденных готов и даже занял их столицу Толедо. По этой причине Муса не стал гоняться за Тариком, а высадил войска и, пойдя на северо-запад через Андалусию, захватил Медину, Сидонию и богатый римский город Севилью. Затем, пресытившись грабежом, собрав достойную короля добычу, он все же возобновил преследование и настиг ослушника Тарика в Толедо. «Я тебе что приказал? Соверши набег и назад в Африку! – упрекнул он военачальника-ветерана. – А ты что тут развоевался без спросу?». Старый воин безропотно выслушал разнос, и на время между ним и Мусой воцарился мир. Они продолжили дело завоевания страны: один двигался на северо-запад, другой – на северо-восток, пока не дошли до Пиренеев. Теперь только горы отделяли их от страны галлов.
Совместными усилиями они завершили покорение Испании. Захвата избежали только несколько отдаленных районов, которые, по их разумению, просто не стоило завоевывать либо из-за малого размера, либо ввиду их удаленности. Но именно там, на крайнем северо-западе, в тесных, укрытых скалистыми кручами долинах, и осели остатки разбитых готов, которые со временем образовали ядро нового народа, выступившего на борьбу с захватчиками. Однако об этом мы поговорим позже.
Изгнание евреев из Испании
Когда завоевателям покорилась практически вся страна, между Мусой и Тариком с новой силой вспыхнула ссора. Долго ли, коротко ли, но до слуха халифа Багдадского дошло известие, что самые доблестные его военачальники грызутся друг с другом, словно шакалы из-за падали. Обоим приказали явиться ко двору для объяснений. Натуре арабов, как видно на этом примере и из многих других происшествий, случившихся во времена завоевания Испании и правления там мавров, совершенно не свойственно чувство благодарности. Даже имея неоценимые заслуги перед халифатом и мусульманской верой, ради которых он покорил целую страну и распространил влияние ислама на запад до Атлантического океана, Муса подвергся шельмованию и был присужден к смерти, но потом помилован и провел остаток жизни в глубокой нищете.
Несмотря на всю тяжесть багдадского правления, Испания оставалась данницей халифов почти до середины восьмого столетия. Но во второй половине века в городе Кордове провозглашается независимый халифат. На время своего отсутствия Муса оставил эмиром любимого сына Абдельазиза. Мудрый правитель, тот на свою беду повстречал и полюбил прекрасную Эксилону, несчастную вдову сгинувшего короля Родериха. Они поженились, но так как он исповедовал ислам, а она христианство, то подданные вскоре стали роптать. Недовольство росло, несмотря на щедрость Абдельазиза и его постоянное радение об их благе. Слухи достигли ушей жестокого и кровожадного халифа Сулеймана, и он приказал умертвить влюбленную чету. Его повеления были исполнены: обоих подло убили во время утренней молитвы. Голову Абдельазиза забальзамировали и в ларце отправили к халифу. При его дворе в то время находился бедняга Муса. Когда доставили ларец, халиф вынул из него голову и показал своей жертве. «Знакома ли тебе сия голова»? – осведомился он. В муке воззрился на нее Муса. «Да, – наконец выговорил он, – мне ли ее не знать; да падет Господне проклятие на того, кто погубил мужа, более достойного, чем он сам»! Безутешный отец не пережил страшного удара и вскоре скончался. Но гнев Сулеймана не улегся до тех пор, пока не истребили и других сыново-вей Мусы, назначенных им на важные посты в Африке.
Могила Карла Мартелла
Впрочем, несмотря на неблагодарность и жестокость халифов, нашлись все же способные военачальники, продолжавшие войну во имя ислама. Мусульманские полчища перешли через Пиренеи и вторглись во Францию. Казалось, вся Европа вот-вот попадет в арабскую кабалу и поневоле поверит в «единого Бога и пророка его Мухаммеда». Но в 732 году, через двадцать один год после вторжения в Испанию, наступил перелом. В битве при Туре военачальник франков Карл Мартелл перебил тридцать тысяч мусульман и обратил в бегство остатки воинов ислама, вынудив их убираться восвояси. Нет, никакая другая страна Европы не полюбилась мусульманам больше, чем Испания. Именно там они и их потомство проживут последующие восемьсот с лишком лет.
Глава VI
Западный халифат
За три года со своего появления в Испании мавры покорили всю территорию страны кроме одного небольшого района на северо-западе. Почти пятьдесят лет после этого ими правили эмиры, которых назначали из Дамаска. Последним из двадцати или около того правителей был некий Юсуф из династии Аббасидов. При пересказе этой страницы истории Испании мы вынуждены использовать кое-какие арабские термины, а для их лучшего уразумения необходимо перенестись на Восток и бросить взгляд на череду калифов, или халифов, то есть преемников Магомета, или Мухаммеда, которые долгие годы продолжали его завоевания.
Пророк не оставил прямых наследников, и это обстоятельство вызывало постоянные раздоры между разными племенами арабов. Разногласия ненадолго стихли с возвышением Абу Бекра, отца любимой жены Мухаммеда Айши, но после его смерти они вспыхнули с новой силой. Впрочем, у арабов обладание силой имеет большее значение, чем законность власти, и вот в 661 году в Дамаске воцаряется первый халиф из династии Омейядов. Во время вторжения в Испанию у власти находится один из ее членов. Но около середины восьмого столетия объявляются трое братьев, оспоривших его права на престол. Халифа убивают. Восемьдесят других знатных Омейядов приглашают на пир в одном из дворцов Дамаска и хладнокровно предают смерти. Этим обеспечивается преобладание линии Аббасидов, названной так по имени дяди Мухаммеда Аббаса, родством с которым клялись победившие. Как и большинство арабских правителей, Аббасиды отметили свое восхождение к власти кровавыми преступлениями: перво-наперво они постарались полностью уничтожить дом Омейядов. Но двум представителям этой благородной династии удалось спастись. Один бежал в Аравию, и там некоторое время правили его потомки; другой укрылся в Африке, где провел несколько лет под защитой преданных приверженцев его династии – бедуинов и берберов.
Случилось так, что большинство мусульманских начальников в Испании тоже состояли в родстве с домом Омейядов. Когда им стало известно, что юный сириец Абдаррахман скитается беженцем в Африке, а за его голову назначено вознаграждение, они обратились к нему с горячей мольбой пожаловать к ним в Испанию и стать их государем. Последний аббасидский эмир Юсеф потерпел поражение в битве и был выдворен за пределы полуострова. Сама же Испания стала, наконец, независимой от Дамаска и обрела собственного халифа, первого из династии, члены которой правили страной (в основном мудро) на протяжении почти трехсот лет.
Страница Корана
Принц Абдаррахман сделал столицей Западного халифата город Кордову. При нем она стала средоточием учености и богатства, соперничая с прочими городами полуострова. Возводились величественные дворцы, больницы и мечети. В числе последних достижений его царствования называют возведение прекрасной Кордовской мечети, раскинувшейся на площади в четыре акра (около двух гектаров) и прославившейся на весь мир своим великолепием. Ее украшают несравненные мозаики, бесчисленные изразцы и арабески, тысячи порфировых и алебастровых колонн… Абдаррахман начал ее строительство в 786 году, и она сохранилась до наших дней.
Затем он повелел начать обширные оросительные работы, включавшие постройку огромных акведуков, мостов, башен и защитных стен, благодаря которым на засушливые равнины пришла вода и они покрылись роскошной растительностью. Впрочем, царствование Абдаррахмана отнюдь не отличалось безмятежностью. С одной стороны, ему постоянно приходилось мирить между собой множество разных сект и племен собственного народа, с другой, умиротворять евреев и христиан. На севере жило беспокойное, вечно бунтующее христианское население. На юге беспрерывно грызлись из-за дележа добычи, в особенности завоеванных земель, магометане.
Ближе к концу царствования принца Абдаррахмана на севере объявился муж более могущественный, нежели он сам. То был не кто иной, как величественный император франков Карл Великий, которого призвал на помощь некий обозлившийся на халифа арабский военачальник. Император перешел через Пиренеи и захватил несколько городов. Но его пребывание оказалось недолгим. Не успел он взять Сарагосу и сравнять с землей стены Памплоны, как у него в тылу восстали саксы, и ему пришлось возвращаться назад. Возможно, сведения о его краткой вылазке в Испанию никогда и не попали бы на страницы летописи, не подвергнись он ужасному разгрому в Ронсевальском ущелье Пиренейских гор и не погибни там герой раннесредневекового эпоса доблестный граф Роланд (в истории фигура полумифическая). Долгое время считалось, что на арьергард Карла Великого в Ронсевальском ущелье напали неверные сарацины, но в ходе исследований последнего времени доказано, что нападение совершили баски. Этим потомкам иберов, коренного населения Испании, вовсе не понравилось, что кто-то вторгся в их владения, пусть даже этот «кто-то» был внуком великого Карла Мартелла, отразившего натиск мусульман в 732 году.
Абдаррахман умер в 788 году. Трон унаследовал Хаким I, а за ним и другие представители династии, чей нравственный облик хорошо характеризует высказывание некоего Мухаммеда, старшего из сорока пяти братьев, который в ответ на поздравление придворного по случаю своего восшествия на престол, воскликнул: «Что за нелепая мысль, будто наш мир был бы прекрасен, исчезни из него смерть! Не будь смерти, правил бы я нынче? Смерть – это благо! Мой предшественник мертв, и по сей причине я царствую». Другой халиф, его предшественник, отказывался признать христиан и мусульман равными перед законом. Однажды он пригласил на пир семьсот жителей Толедо: всех впускали по одному в дверь замка, хватали под руки, волокли на стену, обезглавливали, а голову бросали в ров. Однако такого рода использование власти считалось не более, чем шуткой: в глазах подданных халиф был безобидным чудаком, а вовсе не жестоким и кровожадным самодуром.
Роланд в Ронсевальском ущелье
Во время правления Абдаррахмана II побережье Испании стало подвергаться набегам норманнских морских разбойников, которые, случалось, поднимались по Гвадалквивиру до самой Севильи. Говорят, между ними и арабским флотом как-то состоялось большое морское сражение, но это сомнительно. Сто лет спустя, при его тезке Абдаррахмане III Кордова и халифат достигли вершины своего могущества. (В промежутке между ними на престоле сменилось трое малозначительных правителей.) Третий Абдаррахман управлял государством почти пятьдесят лет – с 912 по 961 год – и стал одним из самых богатых владык тогдашнего мира. В городе насчитывалось до полумиллиона жителей, сто тысяч домов и двадцать восемь пригородов. Избыточное население отправляли на жительство в новый город за пределами городских стен, который носил имя Захры, одной из шести тысяч жен Абдаррахмана. Великолепием своих дворцов он соперничал с самым красивым городом Востока.
Образованность росла вровень с достатком. Кордова была светочем просвещения в то время, когда вся остальная Европа лежала во мраке «Темных веков». Правивший пятнадцать лет сын Абдаррахмана III Хаким II был одаренным библиофилом и даже ученым. Говорят, он собрал, прочел и проаннотировал библиотеку численностью в четыреста тысяч томов. Из далеких Каира, Багдада и Дамаска он выписывал драгоценные рукописи, пополнявшие его 44-томный каталог. Среди книг одно время был подлинник Корана, запятнанный кровью обезглавленного в 650 году Османа. Университет Кордовы славился далеко за пределами страны. Туда съезжались ученые, поэты и арабские певцы, а тысячи студентов внимали красноречию учителей богословия и законности. Из всех городов Испании ни один не сравнится по значимости с золотой Кордовой, раскинувшейся на берегах Гвадалквивира, хотя Севилья, Гранада и Толедо вплотную приближаются к ней по числу знаменитых арабов и римлян, которые родились там или получили образование в местных университетах.
Мы знаем, что арабы понаторели в астрологии и астрономии и что именно из Кордовы европейцами во второй половине десятого века позаимствована арабская цифирь. Говорят, ее привез в Рим папа Сильвестр II, окончивший местный университет. Там же он, вне всякого сомнения, приобрел познания в математике, химии и философии, в связи с чем в народе ходила молва, будто он спознался с дьяволом.
От названия Кордовы происходит английское слово «cordwainer», производное от «cordovan», – известнейшего сорта кожи, которую там выделывали. В этом прекрасном городе процветали многие искусства и науки. Не забудем и того, что мы в большом долгу перед испанскими арабами: не они ли поддерживали огонь в светильнике знаний и оставили после себя выдающиеся произведения архитектуры (упомянем только это искусство), свидетельствующие об их величии.
При другом халифе (звали его Хакимом II) испанские мавры достигли вершины процветания. Впрочем, в этом нет никакой непосредственной заслуги самого халифа: его участие ограничилось передачей всей полноты власти своему хаджибу, или визирю, Абу-Амиру Мухаммеду по прозвищу Альмансор Биллах – «с Божьей помощью победитель», который перебил почти всех христиан, восставших на севере страны. Прославленный герой более пятидесяти сражений, Альмансор нес смерть и разрушения во все взбунтовавшиеся области Испании. Он обложил и взял города Леон, Барселону, Памплону, Саламанку и Самору. Но самое большое его достижение, которым он всегда гордился, – это разграбление святой обители в Компостеле и передача ее бронзовых колоколов в дар большой Кордовской мечети, где они использовались в качестве люстр.
Мечеть в Кордове
Компостела, или «поле звезды», – это святое место, где по раннехристианскому преданию были обретены мощи св. апостола Иакова, некогда привезенные туда его учениками. Много столетий спустя тело апостола нашли благодаря тому, что над святым местом сияла необыкновенно яркая звезда. Отсюда название возведенной там церкви, ставшей местом паломничества для христиан со всех концов Испании. Поскольку в местных горных породах встречаются раковины морского гребешка, то створка раковины стала значком паломника. Нужно ли говорить, что все это не остановило свирепого Альмансора.
Альмансор правил, как заправский халиф, каковым он и был во всем, кроме титула. Выступая в очередной поход (который всегда заканчивался для него победой), он брал с собой сорок поэтов, чтобы те возносили ему хвалу и воспевали его величие. Но, наконец, умер и он, а с его кончиной начался упадок мавританского и рост христианского могущества. Однако еще с два столетия маврам суждено жить:
Глава VII
Героический век Испании
Мы провели с маврами первые три века их исторического бытия в Испании. Теперь давайте вернемся вспять и последуем за бегущими готами после их разгрома на берегах Гвадалеты, когда весь юг страны оказался в руках захватчиков. «Вслед за тем, как буря арабского (африканского) вторжения нежданно-негаданно сокрушила Испанию, – пишет Вашингтон Ирвинг4, – многие прежние обитатели страны нашли прибежище в горах Астурии, схоронились в узких, труднодоступных долинах, примащиваясь всюду, где у горных потоков зеленели заплаты пастбищ и была пригодная к обработке земля. Для совместной обороны сходились в небольшие деревеньки, по-тамошнему castors или castrellos, с их сторожевыми башнями и укреплениями по верху нависших утесов, где в случае внезапного нападения можно было укрыть семьи и отбиться от врага. Так образовалось королевство Астурия во главе с Пелайо и его преемниками, которые постепенно расширяли границы своих владений, строили поселения и города и со временем сделали своей столицей город Леон. Существенной частью области, на которую распространялась их власть, была древняя Кантабрия, простиравшаяся от Бискайского залива до Дуэро. Теперь ее называли Кастилией, или страной замков, – ведь ее территория была прямо-таки усеяна этими сооружениями».
Для совместной обороны сходились в небольшие деревеньки
Взглянув на карту Испании, вы найдете Астурию на крайнем севере в четырехстах милях от места ужасной битвы при Гвадалете. Именно там, в горных долинах, среди хмурых вершин и мрачных ущелий, основал свое маленькое королевство «пещерный король» Пелайо, первый правитель готов после постигшего их разгрома. Поселившись сперва в пещерах, а потом в грубых жилищах из земли и камня, закаленные горцы понемногу создавали селения и деревни. Уже через несколько лет они настолько окрепли, что сумели оказать сопротивление вражеским силам, проникшим-таки в их горное обиталище. Вжавшись спиной в отвесные скалы на краю головокружительных пропастей, они швыряли в наступавших африканцев камни и стволы деревьев и в конце концов вынудили их повернуть назад и заняться опустошением более плодородных равнин у подножия гор.
Говорят, Пелайо, «король пещерный», был сыном знатного гота, отправленного в изгнание Витикой. Позднее он вернулся из ссылки и служил оруженосцем у Родериха на роковом поле битвы при Гвадалете. О его жизни известно совсем мало, кое-кто даже называет его мифической личностью, но испанцы верят в его существование и не так давно назвали его именем – именем короля, который первым отразил волну мусульманских завоеваний, – один из самых мощных своих броненосцев.
К Астурии позднее присоединилась Галисия, область на крайнем северо-западе Испании, а затем лежащий южнее Леон. Мусульмане вскоре столкнулись с сопротивлением в Наварре к востоку от Леона, в Арагоне, что ближе к восточному побережью, и, наконец, в Каталонии, где с сарацинами в древнем порту, основанном отцом Ганнибала, сразились графы Барселонские. История Реконкисты – отвоевания Испании у арабов, – очень длинна и запутана (по крайней мере, на ранних этапах), так как включает в себя повествования о независимом развитии не менее пяти отдельных провинций: Арагона, Каталонии, Наварры, Астурии, Кастилии и Леона, протянувшихся через всю страну от Атлантического океана до Средиземного моря. Не вдаваясь в утомительные подробности междоусобиц и драк множества корольков и воевод, необходимо первым делом отметить, что противостояние маврам зародилось на севере. Готам, что сидели по укрепленным городищам и почти неприступным высокогорным селениям, трудности их положения только придавали доблести и силы. Вскоре появились десятки и сотни героев, единственным занятием которых была война. Пусть они частенько схлестывались между собой, но готовности объединиться против общего врага – проклятого мусульманина – им было не занимать.
Карл Великий
Нам уже довелось вкратце ознакомиться с состоянием дел в этой несчастной стране, когда мы говорили о правлении Омейядов. Мы увидели, что в то время, как мавр добивался победы на одном направлении, христианин одолевал на другом. Но! На стороне христиан были их горы: туда они отступали, там отсиживались… Росли военные силы, христиане все чаще досаждали маврам. При первом Альфонсе (739–756 гг.) значительно расширилась территория королевства Леон, а король Альфонс II (правил с 791 по 842 г.), который заключил союз с Карлом Великим, основал города Овьедо и Компостела, а также вторгся в область, лежавшую южнее его владений по направлению к Португалиии. Впрочем, в те поры было столько разных Альфонсов, Фердинандов, Санчо, Педро, донов Хуанов, Ордофо, и т. д., и т. д., правивших либо разными королевствами, либо одной и той же территорией, но в разное время, что просто немыслимо рассказать о деяниях каждого. Но как бы они ни вздорили между собой, их из десятилетия в десятилетие, из столетия в столетие объединяла неизбывная вражда к маврам, которая в конечном счете привела к изгнанию из Испании ненавистных неверных.
Однако нам вполне под силу хотя бы мельком взглянуть на тех, кто прославился особой храбростью и беспримерными подвигами, а также упомянуть великие сражения, что оказали решающее воздействие на общее благосостояние Испании и на успехи военных сил, занятых делом освобождения страны. Во время правления Альфонса Победоносца в королевство вторгся один из соседей-мавров. Он принялся было разорять поля, но его встретил во всеоружии и разбил доблестный герой Бернард дель Карпио, который снес мусульманину голову и привез ее в дар Альфонсу. Казалось бы, Бернарду за службу полагается богатая награда. Но не тут-то было: Альфонс под каким-то предлогом заточил в темницу отца Бернарда, а его собственные немалые заслуги остались без внимания. В конце концов Бернард, ожесточившись на Альфонса за причиненную ему обиду, вознамерился оставить двор и перейти на сторону мавров. Он затворился в замке Карпио и стал совершать грабительские набеги на земли короля, пока тот, наконец, не взял его в осаду. Но Бернард защищался столь храбро, что король предложил сделку: Бернард получает назад отца, а взамен отдает королю замок. Цена была непомерная, но преданный сын сразу согласился. Тогда вероломный Альфонс приказал заколоть графа Санчо в тюрьме, посадить его богато убранный труп на коня и доставить к Бернардо. Коварный обман обнаружился не раньше, чем тот вышел навстречу отцу и приложился к его руке. Поняв все, он отвернулся и воскликнул: «Ах, батюшка, дон Санчо Диас, не в добрый час породил ты меня. Ты мертв, а я – я отдал за тебя мою крепость, и нынче у меня поистине ни кола, ни двора!».
К более позднему времени относится правление Альфонса III (866–909), одержавшего множество побед над маврами. Но перед смертью он неосмотрительно разделил королевство между сыновьями и, таким образом, уже объединенная территория распалась на составные части, отчего замедлился общий рост христианского могущества, ради преумножения которого он так славно применил свое ратное искусство. До него, впрочем, был король Рамиро, чье краткое правление запомнилось тем, что он отказался доставлять Абдаррахману привычную дань – сто красивых девушек в год, – о которой мавры условились с кем-то из его предков. В патио севильского Алькасара вам покажут то место, где в ожидании совершения постыдной сделки стояли безутешные, оставленные на постылую милость неверных девы. Но вот Рамиро отказывается платить дань, и Абдаррахман отправляет против него войско, которое христиане уничтожают в ходе двухдневного побоища.
Дворец в Бургосе
В славном городе Бургосе стоит памятник другому герою того времени: это Фернан Гонзалес, внук одного из первых судей Кастилии, правивший провинцией после того, как она стала независимой от королевства Леон. В царствование Альфонса Великого, когда Фернану Гонзалесу было всего семнадцать лет, его избрали на правление с титулом графа. В это самое время землю Кастилии разорял некий арабский воевода; граф Фернан встал во главе небольшого отряда войск и выступил ему навстречу. Ему сопутствовал успех, он воротился в Бургос с огромной добычей, из которой пожертвовал на основание женского монастыря. После этого он вел почти непрерывные войны, постепенно расширяя площадь своих завоеваний, пока вся Кастилия не была освобождена от мавров. Но достигнутые им успехи вызвали зависть и недоброжелательство со стороны других христианских королей и военачальников, в частности короля Наваррского Санчо, с которым ему пришлось воевать и которого он убил на поединке.
Видя, что ему не справиться с графом Фернаном в чистом поле, дон Гарсия по прозвищу Дрожащий, сын Санчо Толстого (которого излечил от ожирения арабский врач), решил прибегнуть к обману. Он предложил в жены Фернану свою сестру, и когда тот с немногочисленной охраной приехал ее забрать, коварный Гарсия приказал его схватить и бросить в подземелье. Принцесса Санча, о которой речь, терялась в догадках, почему за ней не едет жених. Когда же ей стала известна правда, когда она прослышала, что достопочтенный кавалер по ее милости томится в цепях под сводами мрачного подземелья, она подкупила стражей, явилась перед графом прекрасным ангелом и вывела его на волю, предварительно исторгнув у него клятву, что он возьмет ее в жены как только они благополучно прибудут в пределы его владений.
Так и случилось. Когда после многих опасных приключений они целыми и невредимыми явились в славный град Бургос, принцессу встретили с ликованием как будущую «первую даму страны», а их свадьба сопровождалась бесконечной чередой пиров, потешных боев и рыцарских турниров. Гарсия Дрожащий с войском шел за ними по пятам, но в воспоследовавшей битве попал в плен. Впрочем, за него тут же вступилась сестра, и он с почестями, нагруженный дарами, отбыл домой. Как тут не воскликнуть: что за благородный рыцарь этот граф Фернан и что за сокровище досталось ему в жены!
Вот какие истории рассказывают о героических днях нарождавшейся Испании (в основном Кастилии). В непрерывной борьбе между маврами и христианами выковались бойцы, сумевшие отточить воинское мастерство до крайней степени совершенства. Для них нет счастья вне боя, и в этом кроется причина частых усобиц между самими готами. Освобождение всей территории Испании затянулось на такой длительный срок именно потому, что они то и дело дрались друг с другом. Впрочем, у мавров дела обстояли еще хуже: там полыхала ненависть между арабами и берберами.
Бесплатный фрагмент закончился.
