Цитаты из книги «Сорок дней Муса-Дага», страница 4

Бывало, соплеменники мюдира бросались к его ногам и молили: – Оставь их с нами! Они не нашей веры, но они хорошие. Они нам братья. Оставь их с нами!

Накануне вторжения в Польшу, обосновывая «право» на уничтожение славян, Гитлер сослался на безнаказанность вандализма младотурок в 1915-1916 годах: «Не надо обращать внимание на общественное мнение, нужно безжалостно убивать мужчин, женщин, детей, нужно уничтожать всех славян. Кто же сегодня еще говорит об истреблении армян?» 123 Циничная фраза об армянах, жертвах первого геноцида XX в., не оставляла никаких сомнений насчет целей нацизма в отношении других народов.

смирение перед непостижимым и неудовлетворенность достигнутым.

ибо армянский «маленький человек» и  даже крестьянин далеко не беден.

– Между человеком и чумной бациллой мир невозможен, – говорит он.

– Мы, христиане, подвластны милости божьей и покорствуем слову Евангелия.

сости других стран». Известно же, что лучшим поощрением для новых преступлений являются наглость и безнаказанность. Пророчества Верфеля сбылись. В 1940 году Париж капитулировал. Писатель с женой теперь скрываются в западной Франции – городе Лурде, которому он посвящает роман «Песня о Бернадетте». В 1940 г. Верфель с женой, с Генрихом Манном, его женой и сыном Томаса Манна совершают опасный переход из Франции через Пиренеи в Испанию, затем Португалию. Отсюда они едут в Соединенные Штаты Америки. Биверли-Хиллз – городок в Калифорнии – стал последним пристанищем Франца Верфеля. Здесь же обосновались Томас и Генрих Манны, Лион Фейхтвангер, Альфред Нейман, Бруно Франк, Арнольд Шенберг и другие изгнанники – замечательные антифашисты и выдающиеся деятели немецкой культуры. В 1944 г. Томас Манн получил письмо от Верфеля, продиктованное им во

Та же самая толпа, в обычные времена столь скептически воспринимающая громкие слова, в момент катастрофы становится их жертвой. Неопределенные, расплывчатые понятия воспринимаются ею всего быстрей. А «предательство» и было именно таким понятием. Подавляющее большинство вовсе не связывало с ним действительное событие. И все же слово это пробудило недобрые инстинкты и дало им определенное направление, правда, не такое, какое желали бы мухтары: «Все эти начальники сговорились принести народ в жертву, — да они шкуру свою спасают! Это они заманили людей сюда, на Муса-даг, на верную гибель! Пастор Арутюн Нохудян — вот кто друг народа! Он-то с паствой своей, хоть и в бедности, но живет теперь там, на востоке, в мире и покое».

: «Лучше физическая гибель в Турции, чем духовная смерть в царской России». Третьего пути, казалось, не дано.