кивнул. – Мне бы следовало давным-давно дога

. Потом я заметил, как по перрону уводят маленького потного человека, и меня охватило чувство глубокого, бессознательного удовлетворения, что это не я, соединенное с лицемерным сожалением, которое представляет собой всего-навсего подкуп судьбы посредством дешевого сочувствия

Вы же знаете эти романы по необходимости, от одиночества, от страха, порыв к хоть какому-то теплу, к голосу, телу… пробуждение в убогой комнатенке в чужой стране, словно рухнул под землю, а потом унылая благодарность за то, что слышишь рядом чужое дыхание… но много ли это значит в сравнении с могучим напором фантазии, которая пьет кровь и заставляет человека просыпаться утром с мутным ощущением, что он себя изнасиловал?

Никогда не сомневается и не испытывает угрызений совести. И всегда стоит на правильной стороне, на стороне власти. Он такой же, как его фюрер, – самый миролюбивый человек на свете, если только другие поступают так, как он  считает правильным. Спокойствие нарушают всегда другие. Верно, Георг?»

прежде, к картинам мира и тишины, к Сислею

». Той ночью я поделился с Хелен ядом, добытым в Ле-Верне

отдавал себе в этом отчета, да и не хотел. Это остановило бы меня, а

«И тогда я стану эмигранткой, как ты?» «Да. Если не вернешься». «Я останусь. И в консульство не пойду, и назад не вернусь». Прежде мы никогда об этом не говорили. Она приняла решение. Я

никогда не стремился удержать меня, как крестьянин свой надел. Самый блестящий мужчина

стоял на погрузке. Я знал, что в море он должен выйти завтра вечером. В резком свете