. Я видел эшелоны с войсками, но большинство людей, с которыми я разговаривал, в войну не верили.

Ненависть – кислота, разъедающая душу, все равно, сам ли ненавидишь или ненавидят тебя

избавительное ощущение смерти, то теперь оно

Мимо с шумом летело время, с экстренными выпусками газет, тревожными новостями и чрезвычайными заседаниями, но внутренне оно нас не затрагивало.

Разве есть гильотина для мертвецов?

«Хелен, – сказал я сдавленным голосом, – чем мы стали?» Она молчала. Потом тряхнула головой и улыбнулась. «Всем, чем могли. И этого достаточно».

меня охватило чувство глубокого, бессознательного удовлетворения, что это не я, соединенное с лицемерным сожалением, которое представляет собой всего-навсего подкуп судьбы посредством дешевого сочувствия

Вы же знаете эти романы по необходимости, от одиночества, от страха, порыв к хоть какому-то теплу, к голосу, телу…

«Кошке никогда до нее не добраться. В клетке птица в безопасности». Хелен расхохоталась. «В клетке в безопасности, – повторила она. – Кому хочется безопасности в клетке?»

Передовицы в газетах были ужасающие. Лживые, кровожадные, заносчивые. Мир за пределами Германии представал в них выродившимся, коварным, глупым, пригодным