Читать книгу: «Самозабвение»

Пришло время заключительной части истории про Серену Морроне.

Или, может, про Катерину Висконти?

В любом случае, раз вы добрались сюда, значит готовы узнать – можно ли уйти из мира, который заставляет полностью переписать свою суть и снова найти ту часть, которую ты когда-то потерял.

Признаться честно, с самого начала мне хотелось добавить в этот цикл больше света. Сделать Серену не такой сильной – скорее, более мягкой, человечной. Но чем глубже я погружалась в ее историю, тем больше понимала – пусть в ней есть любовь, преданность и даже дружба, она не может идти в разрез с тем миром, в котором оказалась наша героиня.

Эта книга в первую очередь про внутреннюю силу и выбор, который всегда влечет за собой последствия. Про то, на что готов идти человек, который отчаянно хочет жить и при этом не видит в этом смысла.

Книга про ту, кто даже в бесчеловечной системе всегда оставалась человеком. Сильным. Стойким. Про ту, что готова была пожертвовать всем ради счастья близких. Про ту, что боролась. До самого конца. За каждого человека, пусть даже незнакомого.

А теперь сделайте глубокий вдох. Затем выдох.

Приготовьте себе чашечку горячего чая. Возможно, даже чего-нибудь покрепче.

Теперь можете перелистнуть страницу.

И помните, что все описанное в этой книге – вымысел.

Пролог. Виктор

Девять лет назад. Ночь приезда Серены в резиденцию.

– Председатель. Объясните мне причину вашего решения.

Всматриваюсь в лицо мальчишки передо мной. Он не показывал эмоций, не произносил ни слова, пока Катерина… нет… Серена была здесь. Но, стоило ей только выйти за дверь, паршивец тут же принял оборонительную позу.

В Николасе всегда была непоколебимая сталь и настойчивость. Но впервые я наблюдаю, как в его взгляде появляется что-то новое – ярость.

И корень ей – страх.

Чувство, которые нельзя мне показывать.

Когда мальчишка попал ко мне в руки в девятилетнем возрасте, я дал ему шанс взрастить империю, поскольку больше претендентов на роль наследника у меня не было.

Идеальный кандидат. Сирота, родители которого были убиты в ходе межклановой войны. Слишком юный для того, чтобы сразу вступить в ряды солдат. Достаточно взрослый для осознания своего места в системе.

Каждый его день проходил на грани жизни и смерти, но он всегда поднимался с колен. Стал одним из лучших. Тем, кто давно заслужил уважение как командир. Даже Томас видит в мальчишке потенциал.

Когда он прошел инициацию в организации, я сделал ему подарок – в покрытые руки кровью вложил пистолет. Он посмотрел на меня взглядом, звучавшим громче, чем у приговоренного. Но голос был плотный, уверенный.

Я не произнес слов, лишь кивнул в знак своего уважения.

С того самого дня я начал его обучать ведению партии в нашем мире.

Жестче.

Глубже.

Но я уже давно понял, что ему не стать тем наследником, которого я хочу видеть после себя. На первый взгляд у него есть все, что нужно – отсутствие слабостей, вызванными лишними привязанностями, холодная сдержанность и расчетливость.

Но нет самого главного – умения просчитывать ходы наперед, создавая новые этюды в шахматной партии.

На протяжении всех этих четырнадцати лет я оттачивал его игру. Безусловно, он может победить, если выйдет против представителей обычных глав. Но чтобы выстоять против него, нужно гораздо больше, чем просто знание правил.

Нужна чуйка хищника, которую невозможно приобрести. Врожденный талант, наследуемый со всем адским пламенем, который идет в придачу к статусу.

– Моего решения, говоришь…, – глубоко вздохнув, встаю, опираясь на трость, вставшую за эти года моей опорой, и подхожу к окну.

Удивительно, что этот мальчишка так отреагировал на ту, кого видел лишь однажды. До этого он никогда не спрашивал причину моих решений, но сейчас…

Ни один трон не терпит тех, кто идет против выстроенной системы.

Бесхребетный мальчишка без собственной воли решился на этот шаг. И для этого понадобился лишь один ее взгляд.

Впрочем, не мудрено. Катерина Висконти точная копия своей матери. Красивая внешность, упрямый характер и огромная воля к самопожертвованию. Но ее ум, взгляд – даже Кириан является лишь подделкой. Она же идентичность.

После рассказа Рейка о произошедшем я не был уверен, что это дитя сможет выстоять. Поддаться эмоциям и желанию покончить со своей жизнью – признак ужасного лидера.

Но любопытство взяло верх.

Мне нужно было посмотреть на ту, что носила в себе его ДНК.

И я увидел ее. Одна в похоронном зале. Зверек, которого загнали в угол.

Но в ней было что-то еще.

Я сделал первый шаг, опираясь на свою трость.

Второй.

Люди в зале замолкли, расступились в стороны и потупили взгляд, инстинктивно почувствовав угрозу. Потому что только так происходит в этом мире.

Но не Катерина. Она смотрела прямо. Чтобы привлечь ее внимание, мне нужно было встать перед ней, что я и сделал. Я хотел лишь проверить, как это дитя поведет себя, когда встретится со мной взглядом.

Я был поражен.

Она не просто не испытала страха, но смотрела мне прямо в глаза, чего давно никто себе не позволял. Ее взгляд сразу же проскользнул по моей одежде, цепляясь за каждую мелочь, а затем по окружающее обстановке. Она изучала, выявляла любую уязвимость. Нашла ее в людях, когда ощутила их страх.

Она выделяется на общем фоне. Внутренняя собранность, которую чувствуешь за мили от ее владельца. В ней дремлет сталь, такая сосредоточенная, что даже у меня перехватило дыхание под ее взглядом, когда она заявила о своем желании отомстить.

Идеальный кандидат. Загнанный зверек, который вот-вот готовился показать свои когти. Если ее правильно воспитать, сделать совершенной – она еще сможет удивить. Стать холодным стратегом, которая будет управлять не просто корпорацией, политикой и мужчинами.

В ее руках может быть инструмент влияния гораздо большего масштаба. Именно ее фигуры мне не хватало все это время.

Партия сложилась моментально. Ей нужна была сила и власть, чтобы отомстить, а мне нужен был тот, кто навсегда закончит эту войну.

Та, кто переиграет собственную кровь.

Я дам ей имя. Дам всю власть, что у меня имеется. Научу делать ходы в шахматной партии. Она будет той, кто пройдет через ад, но выберется из него и поставит мат обоим королям.

Та, кто навсегда сотрет допущенную когда-то ошибку.

– Ты же и сам прекрасно ее слышал. Она хочет узнать причину произошедшего с ее родными. Я обещал ее отцу, что в случае чего позабочусь об этом дитя. И если она того хочет, я помогу ей в ее цели.

– Но, председатель, она еще ребенок. Она заслуживает лучшей жизни, чем посвятить всю жизнь убийствам. Она встает на путь кровопролития. Вы же и сами прекрасно знаете, с кем она связывается! Можно же было ее отговорить, чтобы она жила как обычный подросток. Уверен, именно такой жизни хотели для нее родители, – Николас впервые за долгое время повысил голос, и мне даже не нужно на него смотреть, чтобы почувствовать всю внутреннюю боль.

Мальчик, который изначально должен был из пешки перерасти в ферзя, в итоге лишь стал ладьей на моем поле.

Интересно, какую роль отведет ему она, когда начнет свой путь?

– Как бы ты не хотел отгородить это дитя от выбранного пути, она сама приняла решение. Даже если бы я не протянул ей руку помощи, думаешь, она сидела бы сложа руки?

Немного погодя снова обернувшись к нему, я увидел, как Николас стоял позади меня, понурив голову и сжимая кулаки. Пусть я и не видел его лица, но все понял по стиснутым губам.

– Жизнь не бывает ко всем справедлива, Николас. Могу тебе сказать это с высоты прожитых лет. Разница лишь в том, сможешь ли ты преодолеть все ограничения или нет. Для этого в нашем мире существуют органы правопорядка, которые регулируют людские желания. Даже нам нужно с ними считаться, иначе это верная дорога к быстрой смерти, – подойдя ближе и положа руку Николасу на плечо, я почувствовал, как его тело охватывает легкая дрожь. – Не давай эмоциям диктовать свои действия и слова. Даже когда дело касается этого ребенка. Иначе вы оба не сможете выжить в этом мире. Вы попали в самый центр криминальной империи, но должны подчиняться устоявшимся здесь законам. Я тоже не всесилен. Ты должен это понимать, особенно после произошедшего.

Николас ничего мне не ответил.

Какие же мысли сейчас роятся в его голове?

Уверен, сейчас этот мальчишка меня презирает. И наверняка вспоминает о собственных потерях.

Когда-нибудь он поймет… Когда-нибудь они все узнают. Но до этого времени еще слишком долго.

Ты всегда теряешь и никогда не можешь вернуть обратно. Так работает этот мир. И ты либо соглашаешься с этим, либо замораживаешь все вокруг, чтобы доказать обратное. Только в этом случае без железной воли ты не выдержишь.

Никто не выдерживает.

Выдыхаю. Отвернувшись от него, смотрю в окно. За ним скрывалась непроглядная тьма, которая отражала всю мою жизнь. А теперь и жизнь этого дитя.

– Скажи мне, какой тебе показалась Серена? – мой голос не скрывал мой интерес в этом вопросе.

Мне было важно услышать мнение мальчишки на этот счет, проверить его наблюдательность и удостовериться самому в том, правильно ли я истолковал положение дел.

Я никогда ни в чем не ошибался, особенно в людях. Их эмоции, потаенные желания, страхи – все было для меня как отрытая книга. И Серена не была исключением.

Но ключевое слово «была». Ее родители всегда говорили о ней как о бесстрашной, умной и бойкой девушке. Но, по их словам, в ней была еще и безграничная тяга к жизни.

Однако, тот взгляд, который был устремлен на меня в похоронном бюро, не выдавал ничего, кроме решимости к жажде отмщения. Пусть ее родители и пытались это скрыть, но кровь не обманешь.

Черную и испорченную кровь, которая знает в этом мире только жестокость.

– Как будто ей чужды любые эмоции, – голос паршивца звучал подавленно. – Она показалось жесткой, упрямой и своевольной.

Снова посмотрев на Николаса, я увидел его задумчивое выражение лица и ждал, когда он наконец скажет то, о чем сейчас размышлял.

– Вам будет тяжело ее сломать, – он посмотрел на меня осуждающим и предостерегающим взглядом.

Николас прекрасно осознавал, что именно я собираюсь сделать. Умный мальчик, который никогда не дает повода разочароваться в нем. Но, чувствую, с приходом Серены все изменится. Он уже к ней привязался, а это чревато для меня огромными проблемами.

Благо, я знаю, как его приструнить.

– Николас, ты будешь в ответе за нее, раз так переживаешь, – подхожу к нему вплотную и кладу руку на плечо. – Тебе придется нести ответственность за то, если с Сереной что-то случится. За каждую нанесенную ей рану я буду оставлять на твоем теле две новых, – всматриваюсь в его глаза. – Ты готов встать на путь ее защитника при таких условиях?

– Готов, – моментальный ответ и не тени сомнений в глазах.

Одна встреча в детстве, и сейчас проведенные вместе четверть часа, а он уже готов умереть за нее. Что ж, это может пригодится для создания ее новой личности. Чем больше она перенесет, тем быстрее станет той, кто сможет за себя постоять, когда он придет за ней. А он обязательно придет, потому что чистая кровь для него важнее любых законов.

Даже тех, что в нашем мире непреложны.

– Ступай. С завтрашнего дня начинай заниматься с Сереной. Ты знаешь, что нужно делать. И… позови Рейка.

– Вы же знаете, что он не дает пощады. Серьезно хотите, чтобы он занимался с ней? – жесткий голос Николаса эхом раздался по кабинету.

Опасения паршивца вполне оправданы. Рейк никогда не делал поблажек своим ученикам. Из-за его тренировок Николас всегда ходил по тонкой грани между жизнью и смертью.

Но если я хочу, чтобы в дальнейшем Серена смогла добиться всех моих планов на нее, мне нужно, чтобы это дитя обрело силу. И только Рейк сможет справиться с этой задачей. Бывший спецназовец, которого уничтожило правительство. Даже так, он никогда не переходил черту. Только он сможет подготовить детей к надвигающейся буре.

– Я все тебе сказал. А теперь ступай, – строго сказал я и взглядом поставил мальчишку на место.

Ничего не ответив, Николас повернулся и стремглав вылетел из моего кабинета. Что же, этому сорванцу тоже порой нужно проявлять эмоции. Я-то уже давно позабыл, как тяжело порой их скрывать.

Подойдя к своему столу, я взглянул на фоторамки, стоящие на нем. Всего три снимка. На одном из них все еще молодая жена и дочь. На другой я с маленьким Николасом стоим на его церемонии выпуска. И на последней… Родители Серены, которые были мне как собственные дети. Серена на этой фотографии совсем малютка.

Кто же знал, что жизнь так обернется?

*****

Год назад, на охоте в горах.

– Председатель! Рад вас снова видеть!

Молодой мужчина, что предстал передо мной, выглядел совершенно другим человеком. Внешне он остался таким же – спортивное тело, легкая щетина, острый взгляд. Но что-то в нем изменилось.

С момента, как он ушел из организации и стал жить вместе с женой и детьми обычной жизнью, он стал куда мягче. Тише. Но внутреннее напряжение не скроешь за внешней расслабленностью.

– Кириан. А ты изменился. От грозного и сурового мужчины не осталось и следа. Как жена и дети?

Мальчишка, которого я когда-то защитил от его отца, в моменте изменился во взгляде. Глаза заблестели, на лице широкая улыбка. Только после встречи с Анной в нем вновь заиграла жизнь.

Тот, кто смог вырваться и остаться в живых. Исключение из правил.

Остается только надеяться, что так и останется.

– От вас ничего не скроешь, – мужчина смущенно засмеялся, почесав свой затылок. – Жена сейчас с детьми в охотничьем домике. С дочкой сегодня ходили тренироваться. Она стрелок даже лучше, чем Рейк.

Рейк, стоящий позади нас, коротко усмехнулся.

– Будем надеяться, что мы с ней никогда не столкнемся. Не хочу расстраивать юную принцессу.

– Ты просто ее еще не видел, – Кириан присаживается на кресло рядом со мной. – И да, никогда не называй мою дочку принцессой. Она ненавидит это прозвище.

– Запомню.

Рейк в последний раз улыбается, а после вновь принимается следить за окружающей обстановкой. Я же неотрывно смотрю за Кирианом. Мы часто встречаемся с ним в этом лесу, когда они семьей выезжают на импровизированные тренировки дочери.

Когда он покидал организацию, то прямо сказал, что не хочет окрашивать жизнь детей в алый. Но даже если ты выходишь из мафии, она никогда тебя не оставит. Внутреннее напряжение, постоянное ожидание угрозы – все это будет преследовать тебя до конца дней.

Он боится за них. Боится своего отца, который в любой момент может прийти за его семьей. И я понимаю этот страх.

Когда-то понимал.

– Сколько ей уже? Где-то четырнадцать должно исполниться? – улыбаюсь, обращаясь к Кириану.

– Да… Она все больше становится похожей на Анну. Для своих лет она уж больна проницательна. Нам с женой все труднее от нее скрывать наше прошлое…

На этих словах лицо Кириана вновь стало серьезным. Всегда в напряженные моменты он поджимать губы, хоть это в нем осталось неизменным.

– Председатель, он снова начал действовать.

– Мы этого ожидали. Столько времени прошло. Не удивительно, что все вновь закрутилось, – спокойно сказал я, глядя прямо перед собой.

– Вся информация на этой флешке. Анна постаралась собрать все, что могла.

Кириан протянул руку ко мне, передал небольшую флешку и посмотрел вглубь леса, где должен располагаться охотничий домик. Взгляд задумчивый. И в нем впервые за столько лет отразился страх.

Буря надвигается. И Кириану с Анной нужно быть к ним готовым. Ведь, однажды окунувшись в бездну, из нее уже не выбраться, как бы не старался.

– Председатель. Если что-то случится со мной и женой, защитите наших детей. Мы хотим держать их подальше от этой жизни… От отца… Особенно дочь… Боюсь, она слишком прозорлива и, чуть что, не будет сидеть на месте. Я хочу, чтобы она жила обычной жизнью. Окончила престижный университет, вышла замуж, прожила долгую и беззаботную жизнь.

– Хочешь для нее спокойной жизни, но сам постепенно учишь тому, что знаешь сам, – смотрю на Кириана испытывающим взглядом.

Он слабо усмехается, все еще смотря в сторону их домика.

– Учу. Она должна уметь за себя постоять, если нас вдруг найдут. Но это не значит, что я хочу ей такой же жизни, как была у меня, – он на мгновение замолкает. – Она очень похожа на него. Ее ходы точно такие же. Даже более изощреннее, – его кулаки сжимаются. – Она загоняет в ловушку, и свое положение ты замечаешь только в самый последний момент, когда больше ничего не сможешь сделать. Я не хочу, чтобы она становилась такой же как он.

Какое-то время всматриваюсь в лицо Кириана. Если его дочь так на него похожа, то она могла бы быть идеальным кандидатом для этой партии. Но я должен уважать мнение этих детей.

Если они хотят защитить своих детей, то кто я такой, чтобы им мешать. Они перенесли слишком много страданий в своей жизни. Хоть кто-то должен прожить жизнь спокойно. Даже если это время ограничено.

– Я сделаю все, что в моих силах.

Кириан тихо улыбнулся и еще долго смотрел куда-то вдаль. В этой лесной глуши кроме пения птиц и шороха листьев больше ничего не было слышно.

*****

Отогнав от себя воспоминания, вновь открываю глаза и в последний раз смотрю на счастливые лица детей, которые больше никогда не смогут увидеть свою дочь.

Ставлю рамку на стол и тут же сжимаю руку от острой боли, распространяющейся по телу. Этот год мне удавалось скрывать свое состояние, но, чем ближе я буду приближаться к помеченному дню, тем сложнее это будет.

Моя жизнь стала измеряться не километрами пройденного пути, а оставшимися вздохами. Поэтому мне нужно поторопиться. Нужно начать все приготовления, чтобы в итоге партия получила свой предрешенный конец.

– Прости, Кириан, я не смог исполнить данное тебе обещание. Но я сделаю все от меня зависящее, чтобы, когда все закончилось, твоя дочь осталась жива.

Глава 1. Серена

Настоящее

Смерть вибрацией отдается по помещению. Никогда раньше чужой взгляд не пробуждал во мне столь острого страха, бросающего яркие алые вспышки прямо в сознание. Но оно их не принимает. Все парализовано.

Хочется вдохнуть полной грудью, но тело отказывается повиноваться. Каждый удар сердца гонит не кровь – смертельный яд по венам.

Одинокая слеза стекает по щеке, падая на пол, но я не стираю ее. Это не слабость. Не страх. Это самое горькое воспоминание, которое всю жизнь разрывало душу на части.

Перед глазами мужчина, чья трость служит опорой телу, покрытому сетью глубоких морщин, словно трещины в камне. Серое лицо с кожей, похожей на пергамент. Взгляд ястреба, который проникает вглубь, пытаясь когтями сорвать с костей все еще свежее мясо. Его глаза серые, безжизненные, как у слепца, только видят они гораздо больше. Глубже. Болезненней.

«Ну здравствуй, il mio sangue».

Il mio sangue. Моя кровь.

Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь.

– Ты все-таки выжила в тот день.

Слова, которые режут плоть сильнее любого ножа.

Я не ошиблась. Он был там. В ту ночь. Рядом со мной.

Il mio sangue. Моя кровь.

Я слышу его голос и чувствую, как в теле дрожит память. Воспоминания дня, когда я потеряла все.

Выдыхаю, но не закрываю глаза, не отвожу от него своего взгляда. Не могу, потому что иначе меня поглотят. Я отчетливо его вижу – идеального хищника эмоций, который чувствует твой страх, желания, сомнения.

Не посмеет.

Не позволю.

– Вы были там, – придаю голосу стальной оттенок, сохраняя напускное спокойствие.

Попытка выглядеть сильной, когда на деле все трещит.

Он смотрит на меня долгим перерабатывающим взглядом, наклоняя голову чуть набок.

Изучает. Так же, как и я.

Тошнота подкрадывается к горлу. Через силу сглатываю подступившуюся кислую слюну, лишь бы не выдать внутреннее состояние.

– Был.

Ответ звучит как отголосок скорой казни.

Вздох на середине обрывается, но я не даю себе поддаться. Замедляю дыхание, сердцебиение. Так, как будто пытаюсь остановить потоки воздуха вокруг.

Он это замечает. Губы складываются в мертвую усмешку, как у человека, идеально играющего на слабостях других. Настоящий исследователь человеческой боли, тестирующий палитру чужих эмоций.

Я уже видела нечто похожее. Всегда, переступив порог кабинета председателя, чувствовала этот внимательный, испытующий взгляд, словно единственное его желание – увидеть мысли.

Но сейчас, столкнувшись лицом к лицу с человеком, поразительно похожим на моего отца, вся ситуация обретает иной смысл.

Жизнь начинает ощущаться в другой плоскости. Жестокой. Телесной. Никаких ложных надежд. Мне нужна правда, которую сейчас может дать лишь он.

Одна из теней, преследовавших меня последние девять лет.

Но, даже не смотря на собственные догадки, я обязана спросить. Задать вопрос, давно вшитый под кожу.

Я должна услышать.

– Кто вы?

Снова тот же долгий оценивающий взгляд, но теперь в нем появляется нечто новое. Мужчина медленно поднимает голову, и его губы перестают изображать слабое подобие улыбки. Они сжимаются в жесткую узкую линию, прямо как у отца, когда он раздумывал над чем-то.

Ответ лежит на поверхности. Лежал с самой первой секунды, когда я вновь увидела его. Глаза. Движения. Реакции. Все звучит как болезненное воспоминание о потерях, которые я так и не смогла отпустить.

Тишина сгущается вокруг, становясь почти осязаемой, словно застывший цемент. Это не простое ожидание – взвешенный расчет. Моральная шахматная партия, где враг умеет ждать.

Приближаясь ближе, тень прошлого продолжает внимательно всматриваться в меня.

Нет.

Неверно.

Она поглощает все пространство взглядом, будто стремится проникнуть внутрь моей души. Забрать мои глаза, чтобы увидеть мир моим зрением. Захватить легкие, чтобы ощутить дыхание. Он, лишенный всяких эмоций, пытается понять мои.

– Виктор решил сделать из меня кукушку, – его голос сухой, но с примесью усмешки. – Вырастил чужую кровь как собственную. Замещение вида в первозданном виде. Но он все равно не смог скрыть в тебе мои черты. Ты не рычишь, когда происходит опасность. Не подаешь голос.

Он поочередно наклоняет голову набок то в одну, то в другую сторону, рассматривая меня как зверя в зоопарке.

Со всех сторон.

Без права укрыться.

– Твой взгляд такой же, как и у твоего отца. Смотришь не на слова, а туда, где все теряет силу и остается лишь тьма, – из его уст вырывается усмешка. – Игрок, ставящий подписи кровью. Сын хоть что-то сделал в качестве своего долга перед родом.

Сердце начинает пересчитывать пульс.

Первое желание – сорваться и выместить весь страх, боль, потерю, злость на человеке, который привык методично выводить других из равновесия.

Второе – закончить собственную жизнь прямо сейчас, потому что память во мне взрывается и оставляет шрамы, от которых невозможно отвести взгляд.

Но я не поддаюсь тем демонам, что бушуют во мне. Я замираю. Управляю не телом – реакцией. Контроль импульса всего организма доведен до автоматизма. Боль давно стала частью памяти, а не раной. И пусть прямо сейчас моя душа словно раздета до костей, я выстою.

Всегда выстаивала.

Мужчина снова плавно склоняет голову, пристально всматриваясь в мою суть.

– Если бы я знал, что тогда ты все же выживешь, не стал бы оставлять тебя в том доме. Только вот остается один вопрос, – он делает медленный шаг ко мне навстречу. – Скажи мне, il mio sangue. У тебя действительно ишемическая болезнь сердца, как и твоего брата? Ты действительно поврежденная?

Каждый его шаг вперед сопровождается четким вопросом, заданным тихо, уверенно и проникновенно. В его взгляде только метод. Он не повышает голос, не меняет тембра. Лишь снижает температуру до того минимума, когда любая маска пускает трещину.

«Поврежденная».

Будто мы говорим не о человеческой жизни, а об неудавшемся эксперименте.

А было ли иначе в этом мире?

Горькое «нет» отдается эхом в собственных мыслях.

Когда человек теряет свою власть или же хочется доказать превосходство, он становится единоличным проявлением людской жестокости. Только власть есть не только у того, в чьих глазах призраки, давно ушедших из этого мира.

Закрыв глаза, делаю медленный выдох. Вспоминаю все – как собирала себя вновь. По кускам. Через кровь и пот. Как порох горчил во рту, а ветер резал кожу. Как контроль над собой стал для меня спасением. Он же стал моей погибелью. Месть. Предательство. Разрушение личности. В моей власти множество людей и трупов, которые я всегда прятала за маской украшения. Только я играю по правилам шахмат, а не искусства.

Открываю глаза и смотрю перед собой. Уже не на тень – на смертного мужчину.

Он видит эту перемену в моем взгляде и коротко усмехается.

Я же стою как каменная статуя. Паралич тела прошел. Теперь оно готово к обороне от того, что угрожает смертью.

Не только он может быть ее проводником.

– Вам известно про болезнь брата, – голос звучит спокойно, даже слишком расслабленно.

– Мне известно слишком многое, il mio sangue…

Он наконец-то делает последний шаг, подходя почти вплотную. Мы застываем друг напротив друга в полной тишине, глядя друг другу в глаза. Невозможно определить, сколько длится этот странный момент – минута, две, вечность… Ощущение времени исчезает вместе с чувством беспомощности. Осталось лишь чистое человеческое любопытство.

– Ты здорова, – вновь склонив голову набок, мужчина внимательно изучает мое лицо.

– Явно здоровее вас, – едва заметная усмешка мелькает на моих губах.

Его глаза мгновенно превращаются в узкие щелочки, черты лица резко очерчиваются, отчего тело невольно покрывается мурашками, однако я сохраняю спокойствие.

Медленно отступив назад, он продолжает сверлить меня взглядом еще некоторое время, а затем молча поворачивается и возвращается на исходную позицию.

– Ты попала в мир, где за дерзость перед мужчинами могут оторвать язык, но даже это не останавливает тебя, – он медленно разворачивается и смотрит на меня в упор. – Женщины с характером всегда мешают истории, что творят мужчины. Поэтому ты изначально не должна была жить долго. Но выжила. Украшение, которое стало оружием.

– Когда игра заканчивается, все фигуры летят в одну коробку. Так зачем мне преклоняться перед самоуверенными ублюдками, которые не видят дальше собственного носа? Не для этого я вышла из ада.

И вдруг резкий звук нарушает тишину – громкий, гулкий хохот, заставляющий сердце замереть и дыхание перехватить. Словно колючий лед заледенел в жилах, впиваясь острыми иглами в каждую клеточку тела.

– Скажи мне, il mio sangue, – на его лице безумный оскал. – Скажи мне, кто именно вел эту партию? Виктор всегда действовал изощренно, но то, что происходило последние полгода – тонкая ювелирная работа. Ходы не просто стали точнее – они стали куда изысканнее. Не просто опрокидывание фигур, а методичное выведение их из игры. Скажи же, это был Виктор? Или… ты?

Я храню молчание, отказываясь шевельнуть хотя бы мускулом. Но каждый миг тянулся бесконечно долго, пока на его лице снова не появилась эта зловещая улыбка.

– Подумать только. Женщина внутри системы затмила ее собой.

Не обращаю внимание на сказанные им слова, вместо этого задаю тот вопрос, который пришел вместе с вернувшимися воспоминаниями. Вопрос, который я пыталась выбить из себя вместе со всеми бессмысленными драками.

– Вы их убили?

Снова наклон головы. Долгое изучение. А после холодное заключение, направляющее пульсирующий удар в грудь.