Читать книгу: «Сыграй меня»

Пролог. Виктор

Захожу в клуб. Душно, шумно, тесно. Одновременно ярко и темно. Музыка кислая, что разрывает барабанные перепонки и оставляет гул в груди от каждого бита. Не мой формат. Но сюда я пришёл ради неё.

Иду уверенно к барной стойке, за которой она сидит, любезничая с барменом. Выпивает шот. Идеальная.

На ней то самое короткое облегающее бордовое платье с колготками в сетку, сапоги до колен. Бёдра… Сводят с ума!

Её волосы в естественных кудрявых локонах, которые с самой первой встречи приманили меня к себе. И её любимая красная помада с предательски сладким вкусом, от чего её губы хочется съесть и без остановки целовать.

Я встаю рядом с ней, перед этим дав указ взглядом бармену, что ей больше не наливать. Аккуратно отодвигаю рюмку от неё, смотря прямо в её призрачно голубые глаза.

– Прекрасная леди, разрешите составить Вам компанию?

Улыбается своей прекрасной и лучезарной улыбкой, которую я до безумия люблю и дорожу ею. Её хитрые глазки, которые аккуратно накрашены тёмными тенями с острыми стрелками, поворачиваются на меня.

– Допустим, разрешаю, – играется, облизывая губы.

Оценивает меня взглядом. Понимаю, что это именно то, чего она ждала. Темные джинсы и кожанка на голове тело, в которую я до сих пор влезаю. Обожает ей до безумия, ведь заводится сразу же.

– И что же столь красивая дама делает в данном заведении? – Убираю её локоны с плеча, открывая обзор к её тонкой светлой шее, на которой прямо сейчас не оставил бы пустого места.

– А что же столь солидный мужчина здесь ищет? – Проводит пальчиком по моему торсу.

– Потанцуем?

Протягиваю ей руку, а она с радостью соглашается. На фоне играет музыка в стиле русского рока и диско, что навевает атмосферу жёсткой дискотеки молодости наших родителей. Диджей развлекается по максимому.

(Neverlove «Красавица», Dead Blonde «Бесприданница», GSPD «Забери мою молодость», Николай Басков «Зараза», Ольга Бузова «Розовые очки» и «#Лайкер»)

Но она… Двигается настолько нежно, гармонично, не смотря на её правильность. Вся такая мягкая, изящная. Каждое её телодвижение гипнотизирует, что я сам отдаюсь ей и отплясываю вместе с ней. Никогда бы не подумал, что в таком возрасте буду отжигать в рандомном клубе с любимой женщиной.

Начинается период медлячка. Сразу же начинает ко мне липнуть, ластиться. Это в её манере. Прям воплощение аккуратной женственности и дерзости в одном лице.

– Твоих рук дело? – говорить мне прямо в губы, играясь на затылке с моими волосами.

– Нисколько нет, моя… – не выдерживаю и впиваюсь в её манящие губы алого цвета. Она отвечает сразу же, углубляя его. Прижимаю её настолько сильно к себе, насколько возможно.

Руки гуляют по её спине, периодически сжимая ягодицы. Стонет мне прямо в рот. Её тело слабеет, приходится придерживать. Увожу в сторону туалета. Хватит сдерживаться, наши тела тянуться друг к другу под бешенным током.

Между нами, за столько лет сохранился тот самый пожар, который многие теряют в первые пару лет отношений. Так было в моём первом браке. Но с ней… У меня встаёт на неё каждый раз, стоит нам оказаться наедине.

Глава 1. Юля

На часах шесть утра. Уже автоматически поднимаю своё тело с кровати и направляюсь в ванну. Тяжело, но последний курс в консерватории даёт о себе знать. Привожу себя в порядок, делаю себе быстрый завтрак, параллельно запихивая его в себя, и направляюсь к зданию, где всегда звучит музыка. К семи утрам я уже была там.

Захожу. На вахте сидит любимая женщина, которая всегда меня подкармливает конфетками. Беру любимый кабинет, который находится на самом верхнем этаже в конце коридора, с концертным роялем ESTONIA.

И понеслось! Начинаю заниматься без остановки. Проучив сложные моменты в произведениях, автоматически запоминая их наизусть. Наверное, решаюсь сделать перерыв где-то часов в 12. Спина, конечно, разболелась, пятая точка стала квадратной. Излишки данной профессии.

Подхожу к окну, открывая его. Делаю глоток воды из бутылки, а затем первая затяжка сигарет. Мало кто знает, что я курю, начала в начале учёбы.

Через час будет пара по гармонии и снова заниматься. А может забью болт и пойду домой спать. Или прогуляюсь. На дворе конец сентября, приятная прохлада, солнце всё ещё заливается свой теплотой.

Тут резко открывается дверь и в дверном проёме появляется статный мужчина в костюме. Я быстро пробегаюсь по нему взглядом и делаю пометку – без бороды, и на том спасибо! А потом резко спрыгиваю с подоконника, выкидывая сигарету в окно.

– Курим в учебном заведении?

Ох какой бархатистый бас, пытается доминировать. Со мной такой фокус не пройдёт, мужчинка. Он проходит в кабинет, пробегаясь по моим нотам, которые разложены на крышке рояля, и подходит к столу.

– Вам показалось, – иду прямо на него, но к роялю, чтобы собрать свои ноты.

– Фамилия.

Дяденька, чего ты такой злой. Не выспался? Кофе с утра не выпил? Или жена не дала? Но парфюм у него зачётный. Вкус у него точно есть.

– Юлия Романова.

– Виктор Аркадьевич. Твой преподаватель по камерным ансамблям.

– Приятно слышать. Где ж Вы целый месяц пропадали? – Решаюсь съязвить, смотря ему прямо в глаза.

– Застрял в Европе, – я слегка хихикаю. – Предлагаю сразу перейти к расписанию и выбору программы, если не поджимает время.

Я смотрю на наручные часы. В целом, на гармонию можно и опоздать. У меня по ней всё гладко.

– Ну давайте. – Я сажусь на банкетку, открывая в заметках своё расписание. – Могу в среду утром или в пятницу вечером.

– Ты ж в курсе, что у нас по каждому предмету по два часа в неделю, – звучит больше, как утверждение, а не вопрос с его уст.

– Да, меня обо всём давно проинформировал Сергей Викторович.

– Твой преподаватель по специальности? – Он отрывается от своих записей и смотрит на меня, как бы незаметно бегает своими глазами по моему телу.

– Да, классный мужчина. Я б к нему и в аспирантуру пошла.

– Ого какие планы.

– Скорее, как один из путей после выпуска. Так что с расписанием? Можете меня поставить в это время?

– По два часа подряд?

– Да без б.

– Тогда ставлю. А теперь касательно программы, – он трясти карандаш в пальцах. – Например, трио?

– В целом, можно. Только чьё именно? Мадлен Дринг, Гендель, Николай Воронов?

– Что сама предпочитаешь?

– Мадлен Дринг. Но не думаю, что для госов это суперский вариант. Хотя из всего можно сделать конфетку. Мне нужно будет с ребятами посоветоваться.

– Уже знаешь, с кем играть будешь играть?

– Есть парочка талантов, кто выбивается как я. Если я с ними обсужу трио, то уже через пару уроков покажем черновой вариант.

– Давно не видел таких быстрых схваченных студентов.

– Что касательно вокала? У меня тоже есть два кандидата, но это сопрано и тенор. Голоса бомба, сочетаются вместе шедеврально. Но вряд ли мне допустят два трио.

– Всё решается путём разговоров, – он потирает свой подбородок.

– Тогда отлично. В среду приду с нотами. А дальше посмотрим, – я забираю свою сумку со стола и кидаю туда ноты. – И да, парфюм у вас суперский, но слишком много выливаете на себя.

Он улыбается мне, а я подмигиваю. Выхожу из кабинета. В коридоре встречаю как раз парочку «Тенор+Сопрано» Антона и Лилию. Молодожёны мои любимые. Летом выпустили свой первый дебютный альбом. Визжала я от этой новости так, что слышно, походу, было в другой галактике. На гармонии вселенная схлопнулась – на неё пришли гобоист Валера и скрипач Степан.

Вот так мы дружим этой странной компашкой с первого курса.

И со всеми ними мне предстоит обсудить программу на госы…

***

На следующий день прихожу в консерваторию ближе к вечеру, чтобы посмотреть на капустник для первокурсников. В этом году я наотрез отказалась в нём участвовать, так как слишком много сил отбирали занятия над экзаменационными произведениями.

Преподаватели обычно не приходят на такие «шоу» студентов, но в этот раз был чуть ли не весь педагогический состав. Я сажусь подальше от сцены, уже как привычка. В темноте замечаю как рядом со мной садится кто-то крупный, точно мужское телосложение. Поворачиваю голову – Виктор Аркадьевич.

– Привет, – его тон спокойный, но вновь вылил на себя много парфюма, аж нос бьёт.

– И Вам здравствуйте.

– Уточнил касательно твоей программы. Кто будет в комиссии, согласны, что у тебя будет два трио.

– Серьёзно? – Он кивает. – Какое облегчение.

– Так что завтра жду разбор.

– В процессе завершения. Сегодня, кстати, будут выступать ребята, с которыми я буду играть. Увидите их хоть в лицо, пусть и в актёрском облике.

– Мы музыканты и есть часть актёрского искусства.

Замечаю, как его взгляд резко падает на кольцо на моём безымянном пальце. Автоматически его прячу. Зачем? Не знаю.

– У тебя есть кавалер?

– Типа того.

– Что-то не так?

– Думаю мы с Вами не настолько близки, чтобы обсуждать личные темы.

На самом деле у меня действительно есть «некий» муж. Известный гастролирующий оперный певец. У нас с ним, как бы, гражданский брак. Не знаю, что меня в нём зацепило, когда я была на третьем курсе. Чисто случайная интрижка, которую я восприняла за настоящую любовь. А на деле он скитается по миру, отправляя только деньги на важные вещи, развлекаясь по борделям с другими бабами.

Муженька я вычеркнула из своей жизни давно, но кольцо ношу как средство обороны от мужского пола. Сама живу в собственной квартире, на которую мне копили родители с моего рождения, за что им благодарна. Единственное, что держит меня в этом "браке" – это деньги. Хотя я сама достаточно зарабатываю частными уроками.

Когда этот певец вернётся – я не знаю. Даже если это случится, то он будет рад, что меня нету в его квартире. Больше места для танцев в постели с малознакомыми девицами. Что меня вообще не заботит!

Возвращаюсь в реальность, когда объявляют начало. Во время капустника аккуратно на ухо рассказываю о своих друзьях новому преподавателю. А после погружаюсь в атмосферу праздника. Даже его парфюм в моменте становится приятным.

Глава 2. Юля

Прихожу на первый урок в новому преподу впритык. Это моё правило. Не разыгрываться, не подготавливаться. Это удивляет многих, и данный мужчинка не остаётся в сторонке.

– Здравствуйте, – я прикрываюсь нотами, потому что зеваю.

– Доброе утро. Я так полагаю, поздно легла спать?

– Скорее бессонница.

Уже сижу за роялем, ставя на пюпитр ноты инструментального трио. Фортепиано, гобой и скрипка.

– Разыгрываться будешь?

– Не, оно в процессе разыграется.

Виктор Аркадьевич садится рядом со мной на стул и слушает мою игру. Я успела разобрать 3/4 трио, оставался только финал. Выразительностью от меня сейчас вряд ли пахло, всего-то детский наигрыш текста.

Я действительно не спала всю ночь, глаза не смыкались, в голове был белый шум. Так ещё и не поела. На пары сегодня точно не пойду.

– Текст есть, все мелкие детали учтены. Но что с характером?

– Характер, как и погода – морозильник.

– А если перешагнуть это состояние?

– Не охота.

Конечно, не хочу через себя перешагивать. У меня прям перед выходом пошли женские дни. Боль буквально разрывает нижнюю часть тела. Сдерживаюсь, чтобы не послать этого мужчинку в целях этики.

– Тогда мне Вас, Юлия, слушать не за чем.

– Ого, мы снова перешли на Вы?

– А мы разве были на ты?

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд сразу же падает на моё декольте. Подумаешь, надела облегающее платье, но с приличной длиной. Эти дни не помеха! Но сразу смотреть на мою грудь, постыдился бы.

Но соглашусь, тело у меня привлекательное. С приятными формами. А он в открытую глазеет на него. Хотя мне не привыкать, из года в год наблюдаю за открытыми ртами первокурсников в свою сторону. Как девушке, мне льстит столь щедрое внимание мужского пола, но в тоже время оскорбляет, что это только животный интерес.

Мне почти двадцать шесть лет. Я пережила подростковую любовь, абьюзивные отношения и «фиктивный» брак. И вот теперь, невзначай, ещё прицепится взрослое искушение.

– Буквально вчера были на ты, – он улыбается. – К тому же, между нами, думаю не такая большая разница в возрасте. Сколько Вам, Виктор Аркадьевич?

Полностью, всем телом, разворачиваюсь к нему, перекидывая ногу на ногу, отчего они колени соприкасаются. Я не придала этому значение, но током ударило. Внизу живота начинает ныть уже от другой боли. У меня действительно начинает развиваться к данному Виктору женский интерес. Могу же я поиграть с ним? Мне никто не запретит.

– Мне тридцать восемь.

– И не женаты? – решаюсь задать ему данный вопрос, потому что кольца на пальце не вижу.

– Был. В разводе уже семь лет. Есть сын, учится заграницей.

– Смотрю у вас это семейное. Тянет на запад.

– А что она счёт тебя? – Его тёмно-зелёный взгляд двигается по моим ногам, которые в чёрных капронах.

– Мне почти двадцать шесть. Как бы замужем.

– Как бы?

– Долгая история.

– У нас с тобой целых два часа. Рассказывай, раз начали разговоры о личном.

– Только между нами?

– Я педагог, к тому же мужчина педагог, языком не трещу где попало.

– А вот сейчас обидно было.

– Извини, но я прямолинейный и честный. К тебе это высказывание не относилось.

– Допустим. В общем, на третьем курсе я по уши влюбилась в выпускника с вокального отделения. Он весь такой хороший, красивый, заботливый, богатый. А я такая вся несчастная, но при этом красивая. Посыпались ухаживая, комплименты. И под конец года съехались. Жили в гражданском браке. Он на моей шее, я в долгах по учёбе. А потом ему предложили какой-то супер-пупер контракт по всему миру колесить, и уехал. Я прямиком съехала с его квартиры и живу свою счастливую одинокую жизнь. Ни разу за последние 1,5 года не видела его.

– А кольцо тогда зачем носишь?

– Как оберег от мужчин. Да и нравится, как выглядит на руке. Все-таки бриллиант, жаль, что белый.

– Не нравится белый?

– Маркий цвет, да и выглядит дёшево.

– А какой тогда твой любимый цвет?

– Цвет моих глаз.

И наши взгляды встречаются. Каждой клеточкой ощущаю как он своими изучает мои. Никогда не ощущала столь удерживающего зрительного контакта от мужского пола. У него нету ни капли смущения, а лишь интерес к моей персоне. Это начинает подкупать, вызывая незнакомые мне чувства.

– Как голубой бриллиант.

– Вы разбираетесь в камнях?

– Снова на Вы? – Он поднимается со спинки стула и наклоняется ко мне. Я слегка смущаюсь столь резкому уменьшению дистанции, между нами. Но взгляд не отрывает от меня. – Да, разбираюсь. И то, что у тебя на пальце, является подделкой.

– Да ладно? – Я смотрю на кольцо и делаю грустную моську. – Так жаль, но как-то всё равно. Это ж можно сказать от бывшего любовничка, а от него чего-то стоящего не стоило ожидать.

– Снимай его на мои занятия.

– Мозолит глаза? – Я снимаю кольцо и показывают ему свою руку. – Пойдёт?

– Чистое наслаждение.

– Ты такой мелочный.

– Предпочитаю видеть на своих женщинах украшения ручной работы с дорогостоящими камнями.

– Ну вы загнули, Виктор Аркадьевич. Вы хоть знаете столько стоят такие украшения? Я такое удовольствие не потяну, чтобы радовать Ваши глаза.

– Тебя только это смутило? – Он наклоняется вперёд, что ещё больше сокращает расстояние между нами.

– А что ещё меня должно смутить?

Резко открывается дверь и заглядывает Андрей, парень третьего курса, который учится у моего преподавателя по специальности Сергея Викторовича.

– Юль, там тебя наш старичок зовёт срочно.

– А что случилось?

– Он с дирижёром. Видимо касательно твоего концерта.

– Я ненадолго, Виктор Аркадьевич.

– Беги, потом должок отдашь.

Я на него смотрю с наигранным удивлением, а он лишь в ответ улыбается. Ну что за мужчина! По любому в своей молодости был похитителем дамских сердец. Я знаю его всего пару дней, а в нём столько мужской уверенности. Как с таким можно было развестись?!

Захожу в кабинет Сергея Викторовича. Он действительно активно обсуждает мой Третий фортепианный концерт Рахманинова с дирижёром. Сама не знаю как на него согласилась, но это произведение мне до глубины души близко. Я мечтала его исполнить на выпускном курсе с оркестром.

– Юля, доброе утро.

– Здравствуйте, – слегка кланяюсь.

– У нас тут такое дело… – Сергей Викторович замялся. – Концерт, скорее всего, придётся отменить.

– Почему? По какой причине? Вы же знаете, как я мечтаю об этом.

– Денис Алексеевич, думаю теперь Ваше слово.

– Юлия, сейчас оркестр проживает не самый лучший период… Финансирование заканчивается в декабре, поэтому в июне вряд ли оркестр будет присутствовать.

– А как же помощь молодым артистам? – Они тяжело выдыхают. – Всё ясно. Буквально крышка от рояля упала на мои пальцы.

– Юлия… – Этот тон Сергея Викторовича, когда он понимает, что со мной не стоит спорить.

– Что Юлия? – Я подхожу вплотную к нему. – Тогда пятая соната Скрябина.

– Однозначно нет.

– Да! Либо решаете вопрос с оркестром.

Я вылетаю из кабинета, хлопая дверью. Нет, это надо же! Мне обещали, сказали, что всё будет без проблем. А тут выясняется, что финансирование продолжать не собираются.

Сейчас я направляюсь прямо в кабинет директора. Мне буквально всё равно – занят он или нет. У нас с ним письменный договор на данную авантюру, поэтому сбежать не получится. Врываюсь в кабинет как к себе домой.

– Валентин Иванович, доброе утро, но не для Вас. Будьте добры объяснить, что с оркестром?

– Здравствуй, Юля. А что с ним?

– А Вы будто не в курсе? Сам дирижёр мне только что в глаза сказал, что финансирование оркестра заканчивается в декабре. А это значит, что на госах мне не играть концерт! – Я максимально сдерживаю свой повышение тона, но голос грубый, холодный, железный. Что даже меня заставляет ёжиться.

– Я в курсе, что у них заканчивается финансирование, но буквально на днях обговаривалось его продление. Ничего не понимаю, – начинает потирать глаза.

– А вот постарайтесь понять! Если концерта на госах не будет, я распотрашу Вас здесь всех!

– Юлия! – Он повышает на меня голос. – Ты не в том положении, чтобы угрожать.

– А подписанный договор с двух сторон для Вас шутка? – Сразу утихает. – Разбирайтесь, Валентин Иванович. До конца недели.

Я выхожу из кабинета, снова хлопнув дверью. Имею полное право. Дико хочется закурить, но отметаю эту мысль, ведь нужно возвращаться на урок.

Я вся разгневанная, во мне кипит злость. И одно неверное движение от кого-то, то проснётся внутри меня вулкан. Даже мне от этого страшно, потому что я свой негатив обычно сдерживаю, а тут сорвалась сразу же. Либо это так действует на меня первый день цикла, либо действительно задели за живое. Сука, как же обидно!

Перед тем как войти в кабинет, глубоко выдыхаю, сосредотачиваясь на работе. Настоящим эмоциям говорим нет. Отбрасываем неприятные новости на время после занятий.

Ох как я сейчас ему заиграю. Будет ему и выразительность, и характер. Открываю дверь в кабинет. Прохладно, так как окно открыто. Автоматически, прошу закрыть, когда сажусь за рояль.

– Всё хорошо?

– Всё замечательно, – мой голос сухой, потому что от обиды всё в горле пересохло. Никакая вода мне сейчас не поможет удалить эту фантомную жажду.

– Тогда продолжим?

Оставшийся час работы над произведениями с новым педагогом проходят спокойно. В какой-то момент я даже забыла о не ком предательстве со стороны консерватории. Даже непонятные касания в работе Виктора Сергеевича до моих рук меня успокоили, хотя это обычная практика в нашем профессии.

Только я собиралась выйти из кабинета, как он меня останавливает. Неужели на моём лице всё написано? Конечно, дура, написано. Злость, обида, желание всё уничтожить.

– Пожалуй ещё раз спрошу. У тебя всё хорошо?

– Какое это имеет дело к нашему предмету?

– К предмету никакого, а вот к твоей игре да.

И он чертовски прав! Стоит меня только задеть, то моя игра становится механической, без чувств и эмоций, но техника становится безупречной. Это замечал только Сергей Викторович. А теперь ещё и он? Будет пытать? Пусть только попробует.

Правда его слова меня ужасно задевают. Я и так разбита, еле сдерживаю слёзы, а тут ещё он со своими нравоучениями.

– Думаю Вам стоит спросить всё у Сергея Викторовича, либо у директора. Я не смогу Вам ничего сейчас на эмоциях сказать. До свидания.

Выхожу из кабинета, и в этот раз дверь закрываю спокойно. Единственное, на что у меня сейчас хватает сил – перейти дорогу к соседнему дому, где я живу, упасть на кровать и рыдать крокодильими слезами.

Глава 3. Виктор

Забавная эта Юлия Романова. Энергичная, умная, талантливая. Пока это единственный студент, с которым мне в кайф заниматься. Да и тело у неё возбуждающее.

Когда она зашла в кабинет в платье, которое буквально подчёркивает её прекрасную фигуру и формы, то у меня встал. Да что уж там, от её дерзости мой член заныл у первую встречу, когда я спалил её за курением. Вот за это бы её отшлёпать и заткнуть кое-чем другим её ротик.

Никогда бы не подумал, что начну думать о женском теле вот так грязно, особенно о своей ученице, которая оказалась в "браке". Все-таки семь лет развода дают о себе.

В брачной жизни секса почти не было. Бывшая жена променяла семейную жизнь на карьеру, оставив сына на меня. А он уже взрослый. Дал ему кайфовую жизнь за границей, сам уже строит личную. С женой связь после развода так вообще не поддерживаю. Как узнал, что у неё на стороне по несколько любовников, так первым подал на развод. Сын всё понял.

После этого мои дела пошли в гору. Я один из крупных инвесторов и успешных продюсеров в шоу бизнесе – кино, музыка, спектакли. Не смотря на богатое музыкальное образование за плечами в свои тридцать восемь, у меня более двадцати успешных проектов за плечами.

Присутствие денег в моей жизни дало мне многое. Особенно то, что я в любой момент могу воспользоваться услугами быстрого секса. Но как-то это надоело, все девушки одинаковые, а хочется чего-то необычного.

Приехал обратно в Россию для новых ощущений. Звучит смешно, но на душе максимально приятно. Решил, что педагогическая деятельность скрасит мою, достаточно успешную и скучную, жизнь. Скажем так – это для души. Но кто ж знал, что в первый же день у меня встанет на студентку с любопытно острым язычком.

После всех занятий решил сходить к её педагогу. Резкая смена настроения Юлии мне не понравилось. Она играла как робот, делая вид, что всё нормально. Думала, что не замечу. Хах, за моими плечами огромный опыт работы с творческими людьми.

– Сергей Викторович, добрый вечер. Не отвлекаю?

– О, Виктор Аркадьевич, здравствуй голубчик.

Весёлый старикашка. Прям обояшка. Теперь понятно, почему он так нравится Романовой.

– Я на счёт Романовой. После Вас она ко мне пришла как робот. Что Вы с ней сделали?

– Значит все-таки задели мы её за живое… – Он снял свои очки и потёр переносицу. – Дело в том, что она весной чуть ли не дралась с директором за то, чтобы на госах сыграть третий концерт Рахманинова. Это её самое обожаемое произведение, работает над ним уже как третий год. И вот директор согласился, заключили договор. На следующей неделе уже должна была состоятся первая пробная репетиция. Но облом, – он иронично раскидывает руки.

– Отказ?

– Да, мой дорогой. Оркестру отказали в продлении финансирования.

– Разве такое возможно?

– Как показывает жизнь, видимо да. Очень жаль Юлю. Она так горела этим. Её глаза так горели. И в один миг погасли. Ужасное зрелище, мне теперь страшно за неё.

– О чём Вы?

– Открыто заявила, что если не концерт, то пятая соната Скрябина.

– Дерзко.

– Скорее, целеустремлённость. Она от своего не откажется и добьётся любой ценой. Это её отличает здесь от многих. Меня в мои годы напоминает.

Я сам не замечаю, как улыбаюсь. Не знал, что Юлия настолько волевой человек. Предполагал, но нужны были факты подтверждения. И почему она так засела у меня в голове…

– Вы поаккуратнее с ней, Виктор Аркадьевич. Думаю, что сейчас она будет крайне эмоционально нестабильна. Всё равно будет делать так, как ей лучше, пока не остынет.

– Вы разговаривали с директором? Что он говорит?

– Он мне такой в штыки дал, – старик смеётся. – Юля же устроила чуть ли не скандал у него. Валентин Иванович от неё узнал, что финансирование прекратили. Судорожно пытается этот решить, но все отказываются. У него же договор с Юлией, а она может такое сделать.

– Что Вы имеете в виду?

– Будьте осторожны, голубчик, – он надевает обратно свои очки. – Вы сказали, что её игра была как у робота?

– Совершенно, верно.

– Значит это видим только мы вдвоём с Вами. Остальные педагоги этого не замечают почему-то. Когда Юлию что-то задевает, то она идёт на пролом и играет как шарманка. Я в таком состоянии её никогда не слушаю, но она всё равно приходит на занятия. В таких случаях я с ней музицирую, либо даю воле её фантазии.

– Как чтение с листа?

– Она пишет музыку. Наверное, это единственное, что она исполняет в таком состоянии так, что заставляет душу плакать.

– Импровизация?

– Этим владеет она виртуозно. Но я Вам это не говорил, милок. Это наш с ней секрет, так скажем.

– Благодарю, Сергей Викторович.

Я собираюсь уходить, но всё-таки решаюсь задать этот неудобный вопрос, который покажется действительно наглым.

– А можно личный вопрос? – Он раскрывает ладонь в знак согласия. – Вы знаете что-то про мужа Юлии?

– Думаю про её брак Вы должны с ней лично поговорить, когда сдружитесь.

Я кидаю и выхожу. Что он имел под сдружитесь? Видимо характер у девушки тяжёлый. Но она была такой общительной и открытой на уроке до перелома.

Захожу к директору. По ощущениям, я будто повторяю путь Романовой утром ранее. Даже как-то не по себе становится.

– Валентин Иванович, добрый вечер. Войду?

– Проходите, Виктор Аркадьевич. У Вас что-то срочное?

Вид у него не очень. Завален каким-то бумажками. Глаза красные, в воздухе присутствует раздражительность. Причина этому понятна. Сейчас, наверное, многие на ушах стоят.

– Я касательно оркестра для Юлии Романовой.

– Ничем помочь не могу. Финансирование не будут продлевать, все инвесторы дают отказ. Если Вас прислала Юлия, то передайте ей, что я готов возместить весь ущерб, что указан в договоре.

– Думаете подкупите её деньгами?

– По крайне мере, это единственное, что приходит мне сейчас в голову.

– Допустим, у меня есть положительное решение данной проблемы. Я готов финансировать оркестр, который должен играть с Юлией. Но, взамен, я попрошу подыграть мне.

– Кто Вы такой? Думаете я поведусь на шантаж?

– А Вы хотите, чтобы Романова подала на Вас в суд или расстреляла тут всех со злости?

– Рассказывайте.

– Устройте сцену, чтобы она сама прибежала ко мне и умоляла о финансировании.

– Что Вы задумали?

– Всё в пределах разумного, Валентин Иванович. Я Вам такую сумму, – я пишу на листке семизначную сумму, – а Вы мне помощь в услуге.

– Договорились, – его глаза округляются от написанной суммы. Самое прекрасное зрелище.

– И ещё. Что за оперный талантище у Вас здесь учился два года назад?

– Насколько я помню, то Тимур Захаров. А Вам зачем?

– Для делового сотрудничества. Хорошего Вам вечера.

Окончательно покидаю консерваторию и сажусь в автомобиль с личным водителем. Сразу же звоню своему помощнику и приказываю, чтобы достал мне всю информацию про оркестр «Musical World»* и про странного муженька Тимура Захарова. Хочу знать, с чем связываюсь в будущем.

***

Пятница. Вечер. Осталось последнее занятие с Юлией. Признаюсь себе, что жду её появление с огромным желанием. И вот она заходит.

Снова во всём чёрном. Юбка карандаш и водолазка. Подчёркнуто её прекрасное тело. Любимый цвет что-ли? Вроде не траур. А стоп, у неё то, как бы, да.

– Как дела? – Не отвечает. Что ж, поиграем по её правилам. – Ладно, помолчим.

Игра всё такая же железная, но не так. Либо отходит, либо что-то замышляет. Девушка-загадка.

Собирает волосы в хвост. Они у неё цвета тёмного шоколада, да ещё кудрявые. Давно меня на таких потянуло? Или это недотрах? Но выглядит Романова шикарно. Прям здесь бы её взять, на этом рояле.

Что ж, занятие действительно проходит немногословным. И что больше меня задело, она сняла кольцо. Я думал, что в таком состоянии она будет придерживаться своим принципам, а тут так легко дала заднюю.

Под конец урока заходит какой-то первокурсник и говорит, чтобы Юлия подошла в кабинет директора.

– Я после зайду за вещами? Или, Вы, торопитесь? – спрашивает, перед тем как пойти к директору.

– Я подожду.

Она бросает в ответ тихое «окей» и уходит. Ну что, Валентин Иванович, поиграем!

Глава 4. Юля

Захожу снова к директору. Что-то он максимально спокоен для выполнения своих полномочий, особенно тех, которые относятся к нашему договору. Посмотрим, что скажет.

– Вызывали?

Нет никакого желаний здороваться. Ничего, смириться с моим хладнокровием. Характер мой он знает.

– Это касательно оркестра. Мы нашли того, кто готов покрыть всё расходы, чтобы ты спокойно сдала госы. Но он выдвинул одно условие.

– Кто он? И что за условие? Какой-то Вы слишком спокойный, Вам не кажется, Валентин Иванович?

– Перед твоим приходом выпил валерьянки, – я усмехаюсь.

– Ну так что?

– Это твой педагог Виктор Аркадьевич.

– Чего? Вы шутите?

– Вполне себе серьёзно.

– Шантажировал Вас, да? Моргните. – И он моргает. Уголки моих губ нервно поддёргиваются. – Вот же богатенькие людишки… И что он хочет взамен?

– Вас, Юлия. – Мои глаза так сильно никогда не расширялись, что сейчас вылетят из орбит. – Вы в пранкеры за делались, что ли?

– Я максимально серьёзен, Юлия. Он хочет завладеть Вами, а только после этого подпишет договор. Думаю, ты сама понимаешь, что он планирует сделать.

– И Вы вот так легко на это поддаётесь? Допустите роман педагога со студенткой. Жалкий же Вы человек, Валентин Иванович.

– Прости, Юлия.

– Как же Вас легко купить.

Я вылетаю из кабинета и лечу в другой. Хочу набить рожу эту богатенькому, наглому, важному и самодовольному ублюдку. А ещё думаю, чего это он так на меня поглядывает. Захотел на моём горе балет для своего члена устроить. Не дождëтся! Придурок сороколетний.

Я настолько сильно стучу каблуками, что все студенты и преподаватели шарахаются от меня. За пять лет я стала здесь той фигурой, которую следует избегать, когда я в гневе, иначе можно попасть под горячую руку. Слегка задевает меня моя такая репутация, но негативные моменты бывают очень редко, но метко.

Открываю дверь и спокойно захожу. Не стоит показывать этому Виктору, что я сейчас зла. Он стоит возле окна что-то читая в телефоне. Медленно к нему подхожу и встаю напротив. Лицо у меня максимально доброе. Нужно словить этого скользкого лиса в ловушку, а потом зарядить ему из катапульты.

Он поднимает на меня своё лицо, убирая телефон в карман. И тут я ему заряжаю звонкую, смачную пощёчину. Походу вся консерватория это слышала, включая соседние дома. Рука горит, как и его щека. Чёткий же я ему след оставила. Ничего, до какой-нибудь там его свадьбы с девочкой на побегушках заживёт. А этот индюк даже не двигается, лишь разворачивает голову обратно и смотрит на меня. По глазам вижу, что понимает за что. Разъяснять не нужно.