Читать книгу: «Иллюзорный мир»

© Е. В. Минькина, 2017

© ООО «Бауэр Медиа», 2017

От автора

Мы все стремимся к счастью. На первый взгляд, наши жизненные цели разнообразны. Одни мечтают о семье и детях, другие – о блестящей карьере, третьи – о сценическом успехе и признании, четвертые тратят все силы на погоню за богатством или за успехом у женщин, пятые хотят только возможности заниматься любимым делом…

Человеческие желания неисчислимы, но конечная цель одна – достижение радостного, удовлетворенного, не смущаемого никакими отрицательными эмоциями состояния души, которое называется счастьем. А замужество, карьера, деньги, успех и прочее – лишь внешние условия, которые, как предполагается, могут сделать человека счастливым.

Но это не так. Наша ошибка в том, что мы рассматриваем счастье и несчастье как производные от неких внешних обстоятельств. От этого наша жизнь превращается в бесконечную и бессмысленную погоню за счастьем: люди мучаются от невозможности достигнуть желаемого, а заполучив то, что хотели, скоро обнаруживают, что достигнутый успех не радует, и кидаются в новые поиски. А некоторые, истощив силы в поисках, решают, что счастье недостижимо, смиряются со своим несчастьем и продолжают жить по инерции или из чувства долга, мучаясь сами и неизбежно мучая окружающих.

На самом же деле ключи от счастья и несчастья скрыты в нас самих. Надо помнить об этом и не разменивать свою жизнь на погоню за иллюзиями.

Глава 1

Когда Ваня предложил жить вместе, Эвелина, не раздумывая, согласилась. Страх остаться одинокой всегда жил в ее сердце.

Она влюбилась в Ваню с первого взгляда, как только увидела его первого сентября на лекции в институте. Высокий, худощавый парень выглядел старше своего возраста: светлые волосы, голубые глаза, высокий лоб с залысинами. Понадобилось несколько месяцев, чтобы Эвелина поверила, что нравится этому яркому молодому человеку.

Эвелина считала себя некрасивой и совершенно неопытной во всем, что касается мужчин. Она не питала иллюзий насчет своей внешности. У нее была полноватая фигура, короткие ноги. Нос – крупный, утолщенный у основания, лоб высокий и покатый, а подбородок – квадратный и решительный. Привлекали внимание только выразительные глаза цвета яркого синего моря в солнечный день. На ней мужчины нечасто останавливали взгляд, и только Ванечка не замечал ее надуманных недостатков.

Прошло совсем немного времени их совместного проживания, и Эвелина начала видеть Ваню в более реалистичном свете. Мама давала ей каждый месяц небольшую сумму денег, которой едва хватало на месяц для одного человека, а Ваня в их общий бюджет не вкладывал ни копейки. Он не искал работу, как другие сокурсники, а его небольшая стипендия уходила на обеды.

Эвелина невольно замечала, что Ваня оставляет желать лучшего почти во всем, в том числе в сексе. Она ждала от него каких-нибудь романтических проявлений, но он молча тыкал ей между ног свой член на несколько секунд, скатывался с нее и молча засыпал. Но Эвелина по-прежнему любила его и делала все возможное, чтобы, в конце концов, выйти за него замуж.

Училась Эвелина легко, и там же зарабатывала немного денег – делала сокурсникам курсовые работы, давала списывать на экзаменах.

В это октябрьское утро Эвелина вошла в комнату студенческого общежития чуть быстрее обычного. Для спокойной и уравновешенной девушки это было странно. Ваня удивленно уставился на нее.

– Эвелина, что-то случилось? На тебе лица нет!

– Случилось, – она тяжело опустилась на стул.

Ваня отложил книгу, отчего-то смутился, покраснел и отвел глаза. А Эвелина пытливо вглядывалась в его лицо, будто видела впервые. От этого он смутился еще больше.

– Почему ты отводишь взгляд? Вот уж действительно, Ваня, ума не приложу, почему мужики ведут себя как придурки? Что ты нашел в этой безмозглой курице? Почему я должна узнавать об этом от подруг, а не от тебя?

Ваня мгновенно бросился в нападение.

– Ты веришь кому угодно, только не мне. А у меня, в отличие от других парней, сильно развито чувство долга…

– То есть ты живешь со мной из-за чувства долга?! – Эвелина почти кричала. – Придурок конченый! Теперь все вокруг только обо мне и говорят! Ужас!

– Успокойся, Эвелина, я только с ней один раз в кино сходил. А потом мы занимались математикой у нее дома…

– Уволь меня от подробностей. Кажется, мы с тобой тоже занимались математикой вот на этой кровати в первый день, когда познакомились!

– С тобой было все по-другому!

– В общем, Ваня, послушай меня: одна беда в дом не приходит. Я беременна!

– Что?! Ты с ума сошла!

На глазах у девушки выступили слезы.

– Да, ты прав! Я сошла с ума, когда с тобой связалась!

– Надо аборт делать, сейчас не время рожать, – чуть слышно прошептал Ваня.

Эвелина мгновенно прекратила плакать, плотно сжала губы, поднялась со стула и молча собрала ему вещи. Он так же молча удалился, тихонько прикрыв за собой дверь. А девушка принялась за уборку. Она яростно работала тряпкой, ее движения были переполнены гневом.

– Как он мог со мной так поступить? – возмущенно шептала она. – И как я буду теперь жить в этой комнате с малышом? Летом здесь задыхаешься от жары, а зимой холодно, как в склепе.

Эвелина с такой силой выжала тряпку, что чуть пальцы себе не сломала.

Покончив с уборкой, она окинула маленькую комнату взглядом. Заметила книгу, оставленную Ваней на столе, и выбросила ее в помойное ведро.

– Ну, вот и все! Больше ничего не напомнит мне о нем.

Гнев снова овладел ею и, выходя из комнаты, она громко хлопнула дверью.

В этот день Эвелина приехала к маме, которая жила со своим отцом, ее дедом, недалеко от Москвы.

– Мам, мне надо с тобой поговорить, – начала она с порога, едва войдя в дом.

Но в доме был только дедушка.

– Дедуль, а мама где? – удивленно спросила Эвелина.

– Да кто ее знает? Ушла куда-то еще с утра…

– Дед, у меня будет ребенок.

Старик замер от изумления.

– Какой ребенок? Откуда? Не мели чепуху. Для этого надо замуж выйти, по крайней мере, – он замолчал, обдумывая новость. – Это же здорово, Элечка! Господь позволил мне дожить до этого. Я увижу своего правнука!

– Элька, дура ты набитая, – послышался резкий голос матери. – Что натворила! Какой ребенок?! Ты с ума сошла? А институт?!

Эвелина застонала и закатила глаза. Все, приехали! Кажется, помощи не дождаться. Вся надежда была на мать.

Эвелина не стала бросаться в атаку, как обычно, решила действовать мягко.

– Мам, я академический отпуск возьму, потом, надеюсь, ты все-таки поможешь мне…

Мать засеменила по комнате.

– Хорошенькое дело! Ты там получала удовольствие со своим хахалем, а расхлебывать я должна?! Мне самой надо свою жизнь устраивать. Мне только недавно стукнуло сорок. Надеюсь, ты все поняла?

– Поняла, мам. Только скажи, почему ты дала мне такое странное, смешное имя Эвелина?

– Смешное? По-моему, очень даже красивое. По крайней мере, в классе ты была одна с этим именем.

– Ладно, я все поняла, – Эвелина махнула рукой и, совершенно убитая, покинула дом матери.

– Аборт делай, дура, – бросила ей вслед Ирина Петровна.

Глава 2

После новости о беременности Эвелины отец ребенка больше в их жизни не появлялся. Сначала Эвелина решила оставить сына в роддоме, но не отказываться от него совсем. Думала, узнает, в какой Дом малютки его отдадут, будет приходить к нему изредка. А как подрастет лет до четырех, тогда и заберет его. К этому времени она закончит институт. Но посмотрев, как там относятся к брошенным детям, от этой идеи отказалась.

С мамой Эвелина больше не общалась – так и не смогла простить, что та не поддержала в трудную минуту. Времена были нелегкие, она взяла академический отпуск и пошла убирать подъезды, чтобы как-то прокормить себя и малыша. Но институт все-таки пришлось бросить.

Когда мальчику исполнился год, Эвелина устроилась в строительную фирму секретарем. Конечно, так относиться к сыну, как она, было жестоко. Но жизнь поставила ее в жесткие рамки, и у нее не оставалось выбора. Няня стоила огромных денег, поэтому такой выход из положения Эвелина отмела сразу. Просить подруг посидеть с сыном – тоже запредельная фантазия: у всех куча проблем – мужья, свекрови, свои дети…

Эвелина приноровилась оставлять сына одного дома. Соорудила клетку и сажала туда Игната, которому едва исполнился год. Оставляла ему бутылочки со смесью, воду, игрушки. Сначала малыш много плакал, но потом привык. Просидел он в этой клетке почти четыре года. Из тюрьмы Игната освободил случай. К Эвелине приехала ее родная тетка Шура. Увидев несчастного ребенка, тетя Шура всплеснула руками.

– Я забираю малыша с собой, – категорично заявила она и бросилась собирать по квартире вещи малыша.

Эвелина даже и не думала возражать.

К четырем годам Игнат был худеньким, тонконогим ребенком с задумчивым лицом, светлыми волосами цвета пшеницы и ярко-синими, как у матери, глазами. Игнат очень любил мать и всегда хотел, чтобы она брала его на ручки, сажала к себе на мягкие колени. Он зарывался головой в ее грудь – обожал мамин запах. Но это так редко случалось! Чем строже она к нему относилась, тем сильнее он любил ее.

Эвелина приходила с работы очень уставшая. В выходной занималась уборкой, закупала еду на неделю. Вечером они отправлялись на детскую площадку. Но Игнат, не привыкший общаться с детьми, забивался в песочницу и возился там, ожидая, когда мать отведет его домой. И только дома он был по-настоящему счастлив, когда Эвелина включала телевизор, и они смотрели вместе какой-нибудь сериал.

Мама была очень скора на расправу и скупа на похвалу. Поэтому мальчик научился не огорчать ее. Не дожидаясь, пока сын подрастет достаточно, чтобы понимать ее слова, Эвелина рассказывала ему, что он вырастет и станет особенным, не таким, как все, и обязательно заработает очень много денег. Это была ее самая заветная мечта. Если не находится мужчина, который возьмет заботу о ней на себя, то пусть это сделает сын. Игнат не понимал ее слов, но решил для себя, что обязательно сделает маму счастливой.

Тетя Шура вместе со своим мужем Ашотом проживала в армянском поселке в небольшом кирпичном доме. Несмотря на протесты матери, Ашот женился на русской девушке. Жить рядом со свекровью было очень сложно. Но Шура имела добрый, покладистый характер, и быстро подстроилась под местные традиции и обычаи, и даже находила в этом удовольствие.

Сестра Ирина, мать Эвелины, была младше Шуры на пятнадцать лет, и являлась ее полной противоположностью. Жизнь у нее не сложилась – она жила одна с дочкой и очень хотела выйти замуж. Возможно, мужчина, от которого она забеременела, не бросил бы Ирину, но она, сообщив ему о беременности и увидев, как он огорчился, мгновенно прекратила с ним общение. И вырастила дочку одна.

Ирина возлагала на девочку большие надежды: она думала, что та закончит институт и, несмотря на внешность (устраивают же страшненькие личную жизнь), выйдет замуж, нарожает ей внуков и обеспечит тихую, спокойную старость. Но дочка неожиданно повторила ее судьбу: забеременела и осталась одна с ребенком. Институт пришлось бросить. Ирина Петровна пришла от этого в бешенство, прекратила всякое общение с дочерью и только писала гневные письма сестре, жалуясь на непутевое чадо.

Дочка тоже была гордой, но только некоторое время, потому что понимала: дальше держать в клетке Игната невозможно. Поэтому она плюнула на гордость и написала матери слезное письмо о помощи. Но мать к этому времени неожиданно вышла замуж. Новый муж был категорически против ребенка, поэтому мама снова отказала в помощи дочери. Муж Ирины Петровны был на десять лет моложе ее, а ей исполнилось к этому времени сорок два года.

И вот случилось такое счастье: к Эвелине в гости приехала тетка.

– Я как от Ирки узнала, что ты ей ребенка хочешь отдать, так сразу сюда и прикатила. У нас в поселке ему очень хорошо будет.

– Тетя Шура, – повозмущалась для порядка Эвелина, – ребенок совсем меня забудет, он такой маленький. Я же не смогу к вам часто ездить! Билеты такие дорогие.

– Ну, и долго ты его в клетке продержишь? Кем он вырастет? Гляди, ему почти четыре года, а говорит с трудом. В детский сад не устроиться, сама знаешь. Няня денег стоит. Ты что, не понимаешь, ребенку нужны свежий воздух и общение. И кормить его надо правильно и регулярно. Он и так у тебя в тюрьме столько времени отсидел!

На самом деле Эвелина была не против отдать сына. На работе у нее наклевывался роман. Мужчина был женат, и привести его домой она не могла из-за сына. Ей очень хотелось выйти замуж, и совсем не смущало, что мужчина, который ей нравился, был не свободен.

– Плевать мне на его жену, – призналась она подруге. – Пожила с ним, попользовалась, дай другой пожить.

И хотя мужчина был так себе, без денег и не красавец, Эвелина бросила все свои силы, чтобы заполучить его в мужья. Это и было главной причиной письма к маме.

Любила ли она сына? Трудно сказать… Эвелина смотрела на него как на ошибку. Постоянно ругала себя: «Почему не послушала мать и не сделала аборт? Такой дурой была! Не пришлось бы институт бросать». И понимала, что всему виной страх. Она боялась одиночества, знала, что любой муж – это ненадежно, а вот ребенок никуда не денется, он просто обязан будет заботиться о ней, когда придет время. Поэтому, услышав от подруг, что аборт обязательно вызывает бесплодие, решила ребенка оставить. И даже не подумала о том, что свалится на ее плечи.

Первый год жизни с малышом Эвелина восприняла как тихий ужас: ребенок был очень беспокойным и совершенно не спал по ночам. Молока у нее не было, пришлось готовить смеси и бесконечно стирать испачканные пеленки. Слава Богу, подруги не бросили ее, помогали, кто чем мог: кто еду приносил, кто детские вещи.

Глава 3

Все дома в поселке, где проживала тетя Шура, были каменными, основательными, с арочными воротами и большими садами. Идти от вокзала было недалеко, но дорога для Игната казалась бесконечной – тетя Шура несла два тяжелых чемодана, и взять на руки ребенка, который, из-за долгого сидения в клетке, передвигался с трудом, не могла.

Наконец они добрались до дома, и тетя Шура толкнула плечом входную дверь, протиснулась с чемоданами в проем, пропустив Игната вперед. Муж тети Шуры, Ашот Назарович, высокий старик, совершенно седой, с пожелтевшими от табачного дыма усами, встретил их на пороге. Он смотрел на ребенка выцветшими от старости глазами с удивлением: все, что угодно он мог ожидать от своей Шуры, только не этого – в их спокойную размеренную жизнь неожиданно врывался ребенок, да еще такой маленький.

– Я не могла его там оставить, – виновато оправдывалась Шура. – Эвелинка работает с утра и до ночи, а ребенок в клетке сидит, ну, точно зверек. Ашот, ты же не будешь возражать?

Всю свою жизнь Ашот мечтал о сыне. Но жена его так и не смогла забеременеть. Тогда, двадцать лет назад, решалась судьба его брака с Шурой. Мама Ашота уже нашла новую невестку, но Шура уговорила мужа пойти в больницу и провериться. Ко всеобщему удивлению, причина бесплодия оказалась не в жене, а в нем. Они поехали в Москву, нашли профессора по этим делам, но заключение доктора было неутешительным.

– Это вылечить невозможно, – заявил медицинское светило.

Погоревав немного, Шура смирилась. Она подолгу смотрела на чужих детей, тайком вытирая слезу. Муж предлагал взять ребенка из детского дома, но она отказывалась.

– Неизвестно, какие гены… Вдруг вместо утешения в старости мы с тобой получим большую проблему.

И вот, в пятьдесят восемь лет, она неожиданно стала мамой. Муж был старше ее почти на двадцать лет, и от этого в сердце у Шуры поселилась тревога: успеют ли они вырастить Игната?

Неожиданно для Шуры, ее угрюмый, немногословный муж привязался к мальчику всей душой. Одичавшему от сидения в клетке Игнату каким-то чудом удалось растопить сердце старика – тот быстро привык к ребенку, стал заботиться о нем, как о родном. Однако не баловал – скидок на возраст не делал, приучал с первого дня к самостоятельности, читал ему детские книжки, учил с ним буквы и цифры, водил на речку купаться и рыбачить.

Шура тоже полюбила мальчика всем сердцем, и из кожи вон лезла, чтобы порадовать Игната, – то выкроит денег на новую игрушку, то наготовит разных вкусностей.

Игнат старался запомнить каждый такой счастливый день. Вечером вся семья садилась за стол, и Ашот Назарович рассказывал малышу о своем детстве. Как-то незаметно Игнат стал звать их мамой и папой. Они не возражали.

Обычно Игнат садился на колени к Ашоту, прижимался ухом к его груди и слушал, как бьется папино сердце, тихо повторяя за ним – тук, тук, тук.

Папа смеялся, ерошил его волосы.

– Сынок, до чего же ты забавный!

Образ его настоящей матери очень быстро стерся из головы Игната. Теперь его настоящей мамой стала тетя Шура.

Так прожили они, безмятежно и спокойно, четыре года. Игнат пошел в школу, и там учителя хвалили мальчика, он был лучшим в классе. Мальчуган чувствовал себя счастливым, когда сидел за столом в кухне и делал уроки, а мама Шура стояла у плиты и варила борщ, жарила сочные чебуреки и пекла пироги с золотистой корочкой, от запаха которых постоянно текли слюнки.

Игнат подходил к ней, обхватывал руками, уткнувшись ей в живот. Его возбуждал родной запах, который становился частью всех пьянящих кухонных запахов, и тогда Игнат понимал, что любит маму больше жизни. В такие моменты тетя Шура, не знавшая раньше материнства, таяла от счастья. Ее переполняла такая любовь… не передать словами.

Игнат подрос, но оставался таким же худеньким, как раньше. Лицо его сохраняло детское выражение, а взгляд ярко-синих глаз подкупал наивностью, словно мальчик смотрел на мир с детской непосредственностью.

В его классе учились дети только армянской национальности, они были все черноволосые, и он чувствовал себя белой вороной. Одноклассники с первого дня невзлюбили Игната. С ним никто не общался, его часто дразнили и толкали, но он никогда не жаловался, терпел, понимая, что если пожалуется, то может огорчить родителей. Зато дома Игнат получал компенсацию за все свои огорчения в школе – он был очень счастлив.

А потом безмятежное счастье закончилось, потому что к ним приехала Эвелина. Увидела сына, заохала.

– Ой, какой ты большой вырос, – воскликнула она, увидев сына. – Сыночек мой родненький!

А глаза злые, лицо красное, одутловатое, видно, что с перепоя. Мужчина, за которого она хотела выйти замуж, так и не бросил свою жену. Она запила с горя, с работы ее уволили, деньги закончились.

– Вот тебе, сыночек, мой подарочек, – она протянула мальчику необычную вещицу: голубой круг, выполненный из стекла или хрусталя, а внутри какие-то непонятные иероглифы. – Видишь, какая холодная? Хоть пиво охлаждай, – Эвелина захохотала.

Вещица поместилась в ладонь мальчика. Она действительно оказалась необычайно прохладной. Словно кусочек льда. Но не таяла в руке.

С этого момента Игнат не выпускал ее из рук, очень часто смотрел на нее, пытаясь понять, что на ней написано.

С появлением матери жизнь в их доме изменилась. Мама Эвелина была раздражительной по пустякам и на всех срывалась. Однажды схватила шнур от самовара и стала избивать Игната.

– У тебя, тварь, есть только одна мать – я. А ты кого матерью зовешь?!

Ашот Назарович схватил ее за руку.

– Еще раз хоть пальцем тронешь его, убью, – чуть слышно прошептал он.

Тетя Шура тихонько плакала, страдала, почти не притрагивалась к еде. После этого скандала Эвелина исчезла на несколько дней из дома, прихватив с собой все их деньги.

Тетя Шура собрала, что могла, с огорода, набрала яиц и пошла с Игнатом на рынок. Там они все это продавали. Иногда товар уходил сразу, а иногда приходилось стоять целый день. Игнат заглядывал покупателям в глаза, теребил за рукав.

– Тетеньки, дяденьки, морковочку купите! А вот кому зелень свежая?

Тетя Шура, глядя на Игната, тайком утирала слезу.

– Миленький мой, тебе бы сейчас на улице с мальчишками бегать, а не здесь со мной торговать.

– Мамочка, я уже большой, мне с мальчишками совсем неинтересно.

Глава 4

Эвелина поселилась в двух кварталах от их дома у женатого мужчины. Его жена лежала в районной больнице на сохранении. По поселку поползли сплетни, все перемалывали кости Эвелине, и тете Шуре было очень стыдно за нее.

Однажды Эвелина вернулась, как ни в чем не бывало, хмельная и довольная. Принесла Игнату шоколадку, а тете Шуре шесть серебряных ложек. Шура и Ашот боялись Эвелине слово сказать: вдруг решит забрать ребенка?

Однажды поздно вечером, когда Ашот и Эвелина уже спали, а мама Шура дочитывала сказку Игнату, в дверь постучали. Шура вышла во двор. Игнат поставил чайник на плиту и стал поджидать, когда мама Шура вернется, но ее все не было. Сердце у мальчика забилось от страха. Накинув на плечи пиджак Ашота, он подбежал к воротам и выглянул на улицу. Он сразу увидел Шуру – она стояла, опустив голову, слушала какую-то женщину. Та что-то говорила ей, размахивая руками, качала головой. У Игната сжалось сердце – мама Шура выглядела совсем беспомощной, и лицо у нее было такое, что она вот-вот расплачется.

– Мама, мама! – закричал на всю улицу Игнат.

– Игнат? – Шура вздрогнула, обернулась на голос мальчика. – Хорошо, что ты пришел. Сходи в дом и принеси из буфета ложки, те, что Эвелина принесла.

Женщина с интересом посматривала на ребенка.

– Только бы малец, когда вырастет, пить не стал! Я бы на твоем месте так не оставляла. Какой пример она ребенку подает? Гони ее в шею, пока она у тебя из дома все не вынесла!

Мама Шура тяжело вздохнула.

– Спасибо, Маруся, мы сами как-нибудь разберемся….

– Ну, как хочешь. Потом не говори, что я тебя не предупреждала. В следующий раз вызовем полицию. Вор должен понести наказание.

Игнат вернулся с ложками. Надо побыстрей увести маму от этой тети, которая ее так расстроила.

– Пойдем, мам! Я тебе что-то покажу.

– Покажешь? – машинально повторила Шура.

– Да, тебе понравится.

Они пошли к дому. Игнат взял ее за руку, заглядывал ей в глаза. Шура шла молча, сосредоточенно смотрела себе под ноги. Когда вошли в дом, она вдруг покачнулась и рухнула на пол с высоты своего роста, ударившись головой о стену. Задохнулась от мучительной боли в сердце. Хотела что-то сказать Игнату, но только хрип вырвался из ее горла. Игнат упал на четвереньки, прижался ухом к ее груди – тишина. Он в ужасе замер, не в силах произнести ни слова.

– Вставай, вставай, миленькая, – взмолился он. – Вставай, моя родненькая! – Мама, мамочка, вставай, не умирай, пожалуйста, – истошно завопил Игнат, не получив ответа.

От крика все проснулись. Эвелина подбежала к тете и стала оказывать ей первую помощь. Благо, в институте, на первом курсе, их учили это делать. Ашот увел мальчика в его комнату. Тот дрожал и плакал.

– Бог даст, оклемается, – гладя Игната по голове, приговаривал Ашот. – Она у нас еще молодая… но все близко к сердцу принимает…

Мальчик принялся ждать новостей в своей комнате. Папа запретил ему выходить, и Игнат сел возле двери, пытаясь понять, что происходит там, внизу, на первом этаже. Он услышал, как приехала «скорая» и как плачет отец. Игнат уже готов был ослушаться папу и помчаться вниз, как Ашот сам пришел к нему.

– Наша мама умерла, сынок…

Эти слова накатились на Игната, как раскаленное железо, обжигая. Папа лжет! Она не может умереть! Рыдания душили мальчика, он слышал, как мама зовет его: «Игнат, Игнат…»

Образ мамы рисовался ему отчетливо и живо. Вот она на кухне что-то готовит и рассказывает, каким известным и хорошим человеком он станет. Вот она собирает его в школу и провожает до калитки. И пока он идет по улице, она стоит и смотрит ему вслед. Вот она сидит у его кровати и читает ему сказки.

Игнат лежал, оцепенев от горя, и думал: «Я никогда не забуду этот день. Никогда, пока живу. Это самый тяжелый день в моей жизни».

Глава 5

Игната на похороны не взяли. Мальчик сидел в своей комнате, прижав руки к вискам, и смотрел на стену. Его била мелкая дрожь, температура поднялась до тридцати девяти. Вечером после похорон Эвелина пришла в комнату к Игнату пьяная, села рядом с ним на кровать и взяла его за руку. Игнат напрягся, будто знал, что за этим последует.

– Я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, сынок. Правда люблю, но… У меня, сынок, был роман, но сейчас все кончено. А эти ложки… Я их не брала… Мужчина мне их сам подарил.

На глазах у мальчика выступили слезы. Он молчал.

«Мама умерла. Что хочет от меня эта чужая женщина?»

Сейчас он думал только об одном – чтобы она навсегда исчезла из его жизни.

Эвелина не замечала его состояние.

– Конечно, мне не следовало заводить этот роман… Понимаешь, я не знала, что здесь все друг про друга знают… У нас в Москве такого нет. А тетя Шура, зря она так беспокоилась… Игнат, послушай, все не так плохо, как тебе кажется. Все люди умирают. Это все равно бы произошло, тетя Шура в любом случае, рано или поздно, ушла бы из твоей жизни. Поверь, эта смерть хорошая, легкая…

Игнат вскочил на ноги, схватил тяжелую лампу, стоящую на тумбочке у кровати, и с яростью бросил ее в Эвелину. Она ловко увернулась, но не удержалась на ногах, упала и больно ударилась затылком о стену. Мальчик наклонился над ней, прижал руки к ее шее и, не произнеся ни слова, стал душить. Глаза он закрыл, чтобы не видеть ее лицо.

Она с легкостью оттолкнула ребенка.

– Выродок, я тебя проклинаю, слышишь?! – Эвелина выбежала из комнаты.

Игнат был в ярости. Эта женщина разрушила их счастливую жизнь, убила маму. Ему захотелось побежать за ней и расцарапать ей лицо. Но уже через несколько секунд вместо ярости внутри образовалась пустота. Он лег на кровать, уткнулся лицом в подушку и беззвучно заплакал.

– Мамочка, почему ты бросила меня? – повторял он шепотом. – Мне теперь одиноко и страшно! Я не смогу жить без тебя, не смогу, не смогу, не смогу…

За окном сгустилась темнота, и ему показалось, что в соседней комнате плачет мама Шура. Он прошел к ней в комнату и увидел пустую кровать, зеркало, закрытое простыней… Померещилось. Игнат вспомнил, что последнее время мама часто плакала. Но теперь она умерла и больше здесь не появится.

Он вышел во двор. Взошла луна, и от нее стало светло, почти как днем. Трава под ногами влажная, воздух прохладный и наполнен тяжелым ароматом дождя и роз. Игнат вдруг ясно услышал голос мамы Шуры. Она звала его по имени. Мальчик замер на месте и понял, что не может дышать. В горле ком, такое ощущение, что он вот-вот лишится чувств. В это время в доме зажегся свет. Игнат услышал шаги за спиной и сразу узнал их – это папа!

Ашот подхватил мальчика на руки. Игнат плакал и ненавидел себя за эти слезы. Он очень хотел быть сильным в глазах у папы, но смерть мамы далась ему очень тяжело.

Ашот принес его в спальню, положил на кровать.

– Сынок, сейчас нам с тобой очень тяжело. Я с Шурой прожил почти сорок лет… Не представляю, как мы с тобой будем без нее. Но мы справимся. Правда, сынок?

– Папа, мне больше не хочется жить, не хочется никуда идти. Кажется, я буду счастлив, если никогда больше не выйду из своей спальни. Я просто хочу быть здесь, вот и все. Я очень хочу, чтобы эта женщина, Эвелина, оставила меня в покое. Выгони ее.

Ашот тяжело вздохнул.

– Самое страшное, сынок, жить в ненависти. Я хочу тебе сказать, что не стоит так относиться к ней. Она все-таки твоя родная мать. Вырастила тебя почти до четырех лет, не оставила в роддоме.

– Я не помню ее, не помню, как жил с ней, будто этого времени не было в моей жизни. Но я знаю, это она убила маму Шуру. Я видел, что было там, на улице. Я шел с мамой и держал ее за руку, ее рука сильно дрожала. А потом она упала… Папа, мама Шура еще бы долго жила, если бы к нам не приехала Эвелина.

– Возможно, ты прав. И все же, сынок, не суди ее. Когда-то давно, в детстве, я тоже обиделся на мать, накричал на нее, выгнал из дома. Потом всю свою жизнь не мог этого себе простить.

– Мама Шура мне рассказывала, что ты очень любил свою маму, она жила здесь, с вами, до самой смерти. Разве не так?

– Послушай мою историю. Когда я только родился, моя мать меня подбросила в этот дом: положила на порог и ушла. Было холодно, и я чуть не умер. На мое счастье, вышла на крыльцо моя приемная мама. Наверное, это было чудо. Она потом рассказывала, как неведомая сила подняла ее среди ночи и повела к входной двери. Она нашла меня на пороге, а потом целый месяц выхаживала. У нее на тот момент было три дочери, самой младшей исполнилось пятнадцать лет. И вот меня приняли в семью, как родного. Я рос и ничего об этом не знал, считая приемную маму родной. А когда мне исполнилось пятнадцать лет, к нам домой пришла женщина и назвалась моей родной матерью. Я тогда наговорил ей очень много плохих слов, выгнал ее. Не надо было мне так поступать…

– Но почему? Ты же правильно сделал! Она чуть не убила тебя маленького….

– Я прожил долгую жизнь, и понял одно: надо прощать. Кто знает, почему она так сделала? Мне надо было поговорить с ней. Мама носила меня под сердцем и дала жизнь…

– А твоя приемная мама очень расстроилась? – спросил Игнат.

– Очень. Испугалась, что не прощу обмана. Она не рассказала мне историю моего появления, и я считал ее родной матерью. Она была полной женщиной, и даже наши соседи думали, что это она меня родила. По документам я значился ее родным сыном. Но я тогда сказал ей, что для меня она самая родная, и навсегда такой останется.

– А у тебя был папа?

– Да, у моей приемной мамы был муж. Только он умер, когда мне исполнилось семь лет. Сестры вышли замуж, и сейчас все разъехались. Здесь, в поселке, никого не осталось, кроме дальней родственницы.

– Папа, но я не могу смотреть на Эвелину мне противно.

– Если честно, мне тоже. Но осуждать мы ее не будем. Она от душевной боли такой стала. Жизнь, сынок, вещь трудная, не каждый может справиться с проблемами, вот и начинают употреблять алкоголь и наркотики. Я завтра попробую уговорить Эвелину уехать отсюда. Но тебе все равно придется выйти из этой комнаты. Надо ходить в школу… Теперь постарайся уснуть.

Игнат тяжело вздохнул, закрыл глаза и неожиданно быстро погрузился в сон. Ашот улыбнулся, погладил ребенка по голове и осторожно, на цыпочках, покинул комнату.

Ночью Игнат проснулся весь в поту и чуть не закричал. Светила яркая полная луна. Он увидел, что мама Шура сидит у него на кровати в ногах и смотрит грустным взглядом. Мальчик затрясся от ужаса.

– Т-ты в-вылезла из м-могилы?

– Умерло только мое тело, а я жива. Успокойся, сынок, все хорошо. Я буду с тобой рядом, пока ты не подрастешь.

– Д-да, спасибо, м-мамочка. Я так горевал, когда ты у-ушла…

И тут он услышал мамин смех на кухне и решил, что мама Шура, сидящая у него на кровати, ему просто сниться. Ему захотелось включить свет, чтобы в этом убедиться.

– Не бойся, меня, Игнат, я такая же настоящая, как и ты.

Страх становился невыносимым. Но он не кричал, не плакал, терпеливо ждал, когда этот образ исчезнет. Но мама Шура сидела рядом, по-прежнему смотрела на него и молчала. Он не вынес этого взгляда, отвел глаза.

– Ты существуешь на самом деле? А может, это сон?

– Я существую. Мне трудно уйти в иной мир, я еще не готова. Хочу быть с тобой. Ты даешь мне жизнь, потому что хочешь видеть меня… Мы еще поговорим с тобой об этом. Мне пора, первые петухи прокричали.

Она поднялась с кровати, вышла на середину комнаты и растворилась в пространстве. Мальчик протер глаза – неужели это не сон? Игнат еще долго лежал с открытыми глазами. Он решил, что никому не расскажет о том, что случилось ночью. Под самое утро, когда рассвело, он, наконец, смог избавиться от страха и уснуть.

Глава 6

– Эвелина, я хочу, чтобы ты покинула наш дом. Так будет лучше для всех нас, – утром, во время завтрака, заявил Ашот.

– Я бы с радостью, но денег нет, – буркнула она со злостью. – Думаешь, приятно смотреть на ваши рожи?

– Через месяц я найду тебе деньги, обещаю сразу выслать. Уезжай. А над мальчиком я оформлю опекунство.

– Старик, ты предлагаешь мне отречься от сына? Я не дура, и никогда на такое не пойду.

– Но это будет честно, Эвелина. Посмотри на себя. Какая ты мать?

– А вот такая, – бросила она с вызовом. – Не тебе судить. Своих детей заведи и будь для них хорошим папашей. А меня и моего сына не тронь!

Ашот горестно вздохнул.

– Ладно, пусть будет без опекунства.

– И учти: пока не получу деньги, я отсюда ни ногой! Только непонятно, где ты их достанешь? Ты же нищий!

– За это не волнуйся. Я деньги на похороны себе собрал, они на депозите лежат. Если их сейчас сниму, то проценты потеряю.

Эвелина засмеялась.

– А если ты «копыта отбросишь»? На какие шиши тебя хоронить будем?

– За это не переживай. Я буду жить долго, мне надо мальчишку нашего вырастить. Случись чего, ты же его сразу в детский дом сдашь…

– Да уж, больше я дурой не буду. Говорила мне мать – делай аборт, а я не послушалась.

– Ты хоть бы эти слова при мальчике не говорила. В старости ты ему не нужна будешь.

– Я свое через суд возьму.

Она с вызовом посмотрела на сына. Игнат опустил глаза и сжал под столом кулаки. Он дал себе слово больше никогда не отвечать на ее слова. И это давалось ему с большим трудом.

Глава 7

Прошло три недели после смерти Шуры. Эвелина уходила из дома утром и возвращалась домой под вечер, пьяная. Игнат чувствовал ее ненависть и старался не показываться ей на глаза. Ему было стыдно ходить по поселку. Казалось, все осуждают его вместе с Эвелиной. Однажды он услышал, как разговаривали две соседки, и одна из них сказала: «Яблочко от яблони недалеко падает». Он принял эту фразу на свой счет.

Как-то вечером Эвелина ворвалась к нему в комнату пьяная, держась за дверь, чтобы не упасть.

– И зачем только я тебя родила?! Ты испортил мне жизнь! Из-за тебя я не закончила институт!

Игнат молчал.

– Тварь, я тебя спрашиваю, – Эвелина потеряла терпение. – Отвечай, когда мать с тобой говорит!

Она бросилась к мальчику, чтобы ударить, но Ашот прибежал на шум и увел Эвелину в ее комнату. Игнат уткнулся в подушку, сглатывая слезы.

– Боженька, – шептал он, – если ты есть на свете, убей эту женщину. Пусть она исчезнет из моей жизни навсегда!

Мальчик считал дни, и сегодня исполнялся ровно месяц, как Ашот пообещал Эвелине найти деньги. Он сдержал свое слово. Ашот подошел к Эвелине и протянул ей конверт.

– Вот твои деньги. А это твой паспорт с визой и билет на самолет до Риги.

– Старик, ты что, сбрендил? Что я там забыла?

– Это твой последний шанс остаться в живых. Ты спиваешься, тебе нужна помощь.

– Старик, на самом деле я в любой момент могу бросить пить. Ты сам болен и теперь уже одинок. Мой сын, он чужой для тебя… Да, иногда я его проклинаю. Но все же, я его люблю, а ты – нет.

– Эвелина, – перебил ее Ашот, – я не буду тебе что-то доказывать. Возможно, ты права. Время покажет. Под Юрмалой жил мой очень хороший друг. Сейчас его нет в живых, но его сын – очень известный доктор, профессор. Он помогает избавиться от алкогольной зависимости. У него своя крупная клиника. Попасть туда сложно, но для меня он сделал исключение – примет тебя и поможет излечиться. Он очень известный и богатый человек.

– Богатый? – глаза у Эвелины загорелись.

– Он женат, – поспешил добавить Ашот, – и сейчас ты не в лучшей форме.

– Так и скажи, что я страшная! Думаешь, сама не знаю? Но это не мешает мне постоянно иметь мужчину!

– Эвелина, пожалуйста, не надо об этом говорить при ребенке. Марюс Петраускас, так зовут сына моего друга, приглашает пожить у него в замке за городом. Понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Я тебе скажу. Он относится к тебе, как к здоровому человеку. Ведь больные люди в больнице лежат, не так ли?

– Я не знаю… Подумаю над твоим предложением…

– Думай, только быстрей. До вылета осталось четыре часа. Ты можешь уехать куда захочешь, но, по-моему, я предлагаю тебе очень хороший вариант для временного проживания. Чудесное место, замок, расположенный в лесу, недалеко от моря. В общем, настоящий курорт. Ты всегда сможешь уехать оттуда, как только захочешь. Тебя встретят в аэропорту. Постарайся добраться до места трезвой. Я уже старый, и действительно могу умереть в любой момент. Если это случится, доктор позаботится и о тебе, и об Игнате. Я не желаю тебе зла, забирать у тебя твоего сына тоже не хочу. Я хочу, чтобы ты полностью излечилась и вернулась к нам. Возможно, там ты найдешь свою судьбу и выйдешь замуж. Если не послушаешь меня, твоя жизнь закончится на свалке среди бомжей.

Не слушая его, Эвелина начала пересчитывать деньги. Она скривилась.

– Здесь всего тысяча долларов. Это так мало за мальчишку!

Ашот пожал плечами.

– Не хочешь, не бери. Будь у меня еще деньги, я бы тебе все отдал. Но там, в Юрмале, ты будешь жить на всем готовом. Тебе не надо будет тратить их.

Игнат испуганно смотрел на происходящее. Он боялся, что Эвелина передумает и останется. Но она тряхнула головой весело.

– Ладно, черт с тобой, полечу туда. Пошла вещи соберу.

Игнат, вне себя от радости, бросился на шею к отцу.

– Папочка, спасибо тебе! Я тебя очень-очень люблю. И огорчать не буду, вот увидишь! А когда вырасту, пойду работать и верну тебе все, что ты маме отдал. Я так рад, что она уходит отсюда!

Старик смотрел на мальчика, и в глазах у него стояли слезы, словно он только что плакал. Ашот погладил Игната по голове.

– Сынок, я слышал, как эта женщина сожалела о твоем появлении на свет. Так вот, я тебе скажу: твое рождение замыслил Господь, и он организовал твое рождение. Как только ты появился в этом доме, я и Шура стали самыми счастливыми людьми в мире….

Он обнял и поцеловал мальчика. У Игната сжалось горло от волнения. Никогда еще папа не проявлял к нему таких нежных чувств.

Глава 8

Шли дни за днями, мама Шура больше не приходила. Игнат уже начал думать, что она ему приснилась. К ним в дом пришла жить дальняя родственница Ашота – Манушак. Она поселилась в гостиной и спала на диване, тихая, молчаливая и почти незаметная. С утра и до вечера пыталась привести в порядок дом, сад, готовила еду, стирала и гладила им одежду.

В день рождения Игната в дом пришло много гостей. Мальчик не привык к такому вниманию. Да и вообще, это был первый в его жизни большой праздник. От всех хороших слов, сказанных в его адрес, и обильного внимания ему хотелось спрятаться в комнате. Вечером он взглянул на подаренные игрушки и равнодушно покрутил их в руках минуту-другую.

– Тебе плохо? Ты не заболел? – Ашот посмотрел на мальчика с тревогой.

– Нет, папа, все хорошо. Просто устал немного. Зачем ты назвал столько гостей? Когда мама была жива, помнишь, мы отмечали мой день рождения втроем. И потом, после смерти мамы не прошло и года. Траур по ней не закончился. Разве можно веселиться? Что скажут люди?

Ашот смутился.

– Я хотел доставить тебе радость. Слишком много плохого произошло в твоей жизни за последнее время. Думал, тебе понравятся подарки. Мы не можем вечно горевать о Шуре. Надо жить дальше. Поверь, ей бы понравился твой день рождения. Разве не так?

Мальчик пожал плечами.

– Я не знаю… Но моя тоска по маме не уходит, мне по-прежнему ее не хватает…

– Сынок, я тоже очень скучаю по Шуре. Но не понимаю, как может десятилетний ребенок так себя вести? У меня такое ощущение, что тебе не десять лет, а все сорок! Скажи, почему у тебя нет друзей? Ты сидишь целыми днями дома…

– Мне скучно общаться со сверстниками, играть с ними в игрушки, я больше книги люблю читать.

– Хорошо, – грустно произнес Ашот, – в следующий раз я это учту.

– Пап, не обижайся, я так тебе благодарен!

Мальчик обнял Ашота и прижался к нему. Ашот погладил ребенка по голове.

– Ладно, иди спать, завтра в школу. Развел тут телячьи нежности…

Игнат понимал, что на самом деле папа обрадовался объятиям. Он чувствовал, что Ашот страдает не меньше.

Ночью Игнат проснулся и сразу понял, что к нему снова пришла мама Шура. Он, скорее, обрадовался, чем испугался. Понял, что очень ждал ее.

– Почему ты так долго не приходила?

– Я не могла, – мама Шура пожала плечами. – Но теперь мы можем видеться чаще. Я пришла поздравить тебя с днем рождения!

– Я буду говорить шепотом, чтобы папа не услышал, иначе он отведет меня к доктору!

– Да, я тебя понимаю…

– Папа постарался и устроил мне настоящий праздник. Но меня немного смутило, что еще год не прошел после твоей смерти.

– Это не важно. Это все предрассудки, которые выдумывают люди.

– Мам, сегодня я понял, что больше не хочу играть в игрушки, мне они неинтересны.

– Смотрю на тебя, сынок, и удивляюсь. Ты совсем не похож на других детей. Ты очень рано стал взрослым. Мы с папой старались, как могли, сделать твое детство счастливым, но ты пришел к нам уже маленьким мудрым старичком.

– Сегодня папа сказал мне то же самое.

– Постарайся уснуть, а я посижу рядом, как в старые добрые времена.

Глава 9

Мама Шура, как и обещала, стала навещать его каждый день. Мальчик рассказывал ей, как прошел день, она внимательно слушала и старалась поддержать сына, если видела, что Игнату плохо.

В школе у Игната часто случались конфликты с одноклассниками. Игнат не понимал, почему ребята не любят его, и на всякий случай старался держаться от них подальше. Однажды мальчики подстерегли его, когда он возвращался из школы домой, окружили плотным кольцом и стали больно толкать.

– Твоя мама блядь и воровка. А ты – конченый урод!

Ему тогда удалось быстро вырваться от них, но он долго не мог успокоиться. Ему было очень одиноко. Рассказать Ашоту о случившемся Игнат не мог, боялся, что папа поднимет его на смех. Ведь мужчина должен уметь постоять за себя. А ночью, когда он долго лежал и плакал в своей кровати, к нему пришла мама Шура.

– Просыпайся, сынок. Я пришла, потому что почувствовала: тебе нужна моя помощь. Что произошло?

Он рассказал ей о мальчишках, о том, что его побили, и ему страшно идти в школу. В это время в комнату вошел Ашот. Он почему-то не увидел маму Шуру.

– Малыш, у тебя все в порядке? Ты с кем разговариваешь?

– Папа, это, наверное, во сне. Не волнуйся, все хорошо.

Мама Шура успела исчезнуть.

Глава 10

На следующее утро Игнат, преодолевая страх, все-таки пошел в школу, но не к первому уроку, а к третьему. Он шел, беспрерывно оглядываясь по сторонам, ожидая нападения. Но улица была пустынна. Про себя решил – значит, будут бить после уроков. Но мальчишек, которые его преследовали, почему-то не было в школе. Он знал, что, если его начали дразнить и бить, это будет продолжаться до тех пор, пока они не найдут новую жертву.

В это утро лица учителей были тревожными. Классная руководительница не спросила, почему Игнат пришел в школу так поздно. И даже обрадовалась его появлению. К обеду в школу приехала полиция. Уроки прекратились, и всех отпустили домой. Потом Игнат узнал, что утром, по дороге в школу, пропали трое мальчиков. Именно те, которые больше всего к нему придирались и унижали.

По деревне поползли мрачные слухи. Все взрослые вместе с полицией стали прочесывать местность.

«Не понимаю, – думал Игнат, – почему устроили такой переполох? Скорей всего, пацаны решили просто прогулять школу, и пошли в пещеры. Там самое интересное место». Он тоже давно мечтал там побывать, но папа строго-настрого запретил.

Ночью он опять разговаривал с мамой.

– Мама, ты что-нибудь знаешь о пропавших мальчиках?

Она пожала плечами.

– Что я могу тебе сказать? Они сейчас в другом мире. Но живы они или умерли, я не знаю, мне туда доступа нет. По-моему, все неплохо, ты же знаешь, они бы не оставили тебя в покое.

– А что это за мир? Где он?

– В ущелье Дьявола есть проход в тот мир.

Глаза у мальчика загорелись.

– Это там, где пещеры?! Я так хочу туда!

– Это опасно, – мама Шура пытливо взглянула на мальчика. – Тебе не следует туда ходить.

– Я не боюсь, – воскликнул Игнат. – Расскажи, как туда добраться?

В комнату вошел отец.

– Игнат, теперь я перебрался в комнату мамы Шуры, чтобы быть поближе к тебе. И опять услышал, как ты разговариваешь. Что с тобой?

Мальчик опустил голову и покраснел: «Снова придется обманывать папу».

– Я просто читал текст, нам в школе задали…

Ашот взял мальчика за подбородок и взглянул ему в глаза.

– Зачем ты мне врешь? Что от меня скрываешь? Говори правду!

– Я разговаривал с мамой.

– Но она умерла!

– Вот и нет! Она приходит сюда каждую ночь. Только всегда исчезает, как только ты открываешь дверь.

– Это ужасно, Игнат! Я завтра закажу молебен о ее душе. И если видения не прекратятся, мне придется отвести тебя к доктору.

Ашот вышел из комнаты злой, хлопнув дверью. Игнат всегда тяжело переносил, когда видел, что папа сердится. Он съежился на кровати и заплакал. Плакал так долго, что подушка стала мокрой от слез. Для себя Игнат решил, что обязательно найдет проход в другой мир и приведет мальчишек назад. Тогда папа будет им гордиться, а мальчики перестанут дразнить и нападать на него.

Прошло два дня, но детей так и не нашли. Игнат с нетерпением ждал маму Шуру каждую ночь, чтобы расспросить, где найти проход в другой мир, но она не приходила. Папа Ашот теперь постоянно спрашивал о маме. Игнат честно отвечал, что ее не было.

– Значит, молитвы подействовали, – вздохнул облегченно Ашот. – Пусть уходит отсюда с миром и не тревожит живых. По деревне ползут страшные слухи. Теперь я или Манушак будем провожать тебя в школу.

– Папа, но это же позор! Меня тогда все мальчишки дразнить будут!

– Не будут. Сейчас все дети ходят в школу с родителями. И на улицу один ты больше не выходи! Я думаю, сынок, тебе нетрудно будет выполнить мою просьбу.

– Папа, но это глупо! Скорее всего, мальчики заблудились в пещерах. Пройдет немного времени, их найдут…

– Возможно, и так, Игнат. Но двадцать лет назад в нашей деревне стали пропадать дети. Всего исчезло восемь детей, и все мальчики. Троих нашли мертвыми в ущелье Дьявола. Остальные пропали бесследно. Я бы не хотел потерять тебя, поэтому ты должен сидеть дома.

Как только Игнат получил такие указания от папы, его сразу потянуло нарушить запрет. Он давно заметил за собой – запреты не для него. Поэтому выждал момент, когда Ашот прилег перед обедом, а Манушак готовила еду, вышел из дома, миновал двор и отправился в сторону гор. Игнат не понимал, зачем так поступает и без спросу уходит из дома, но остаться тоже не мог. Какая-то сила тянула его к ущелью.

Мальчик прошел через небольшое поле, тропинка постоянно поднималась вверх. И вскоре он понял, что забраться на вершину ближайшей горы будет не так-то легко. Они с папой никогда не ходили в сторону гор, и когда Игнат смотрел на них, ему казалось, что они рядом. Теперь он шел и шел, а вершина словно и не приближалась. И все-таки ему очень хотелось забраться туда и посмотреть, где находится ущелье. Ребята рассказывали, с этой горы вся местность просматривается очень хорошо.

Там временем Манушак стала звать ребенка к обеду, но его в комнате не оказалось. Она обегала весь дом, заглядывая в каждый уголок.

– Ашот, Ашот, – запыхавшись, выпалила она, вбежав в его комнату, – мальчик исчез! Он, видимо, как те мальчишки, ушел и больше не вернется! Точно Шура забрала его к себе!

Старик вздрогнул.

– Не мели чепуху, Манушак! Возможно, мальчик во дворе.

– Я облазила все. Во дворе его нет. Его нигде нет! Вот только сегодня утром я слышала, как Заринэ рассказывала о своем пропавшем сыне. Разве наш мальчик когда-нибудь уходил из дома один?

– Манушак, ты накаркаешь беду на наш дом. Я уверен, что Игнат вернется очень быстро. Но если к вечеру его не будет дома, я позвоню в полицию.