Читать книгу: «УБОГИЙ», страница 4

— Ладно, я тебя понял, — сказал Даня и хлопнул Петю по плечу.

— Да ты и так всё знал. О чём вообще речь? Ты чувствуешь какой-то долг передо мной? Обязательство? Я не знаю, на что надеялась Наташа. Алёна замечательная, возможно. Но так всё это тоже не делается.

— Ладно. Забыли. Давай выпьем.

Пропустив ещё по несколько стопок с горячительным, Данил начал тоже себя странно вести. Он несколько раз спросил у Пети, не обижается ли он, не напрягается ли, всё ли хорошо. Может быть, один раз спросить было бы ещё и уместно. Но тот переспрашивал раз за разом.

В какой-то момент Петя уже сказал:

— Дань, отстань от меня уже. Иди потанцуй с девочками, реально.

Данил ничего не ответил. Просто кивнул и пошёл искать Наташу с Алёной.

Петя остался один. Сильно пьяный. В своём гордом одиночестве. Наедине со своими гадкими мыслями.

Он сидел и смотрел вслед растворяющимся в толпе Данилу, Наташе и Алёне. Он разглядывал девушек сзади. Пялился. Если под алкоголем ещё можно как-либо контролировать речь, то мысли сами собой загоняли своего хозяина как скот в стойло. Ему захотелось оценить их внешне. Сравнить. Зачем? Ну вот он смотрел на Наташу, которая в своё время отвергла его в качестве спутника жизни, и на Алёну, которую ему предлагают в качестве нового спутника жизни.

Наташа была высокой, как и сам Петя. Но вряд ли именно из-за этого она была столь худой. Она выглядела как шнурок. Любое вечернее платье на ней всегда смотрелось мешковато. Для неё «облегающего» не существовало.

Но это гены, наверное, — думал Петя.

Разве можно её в этом обвинять? Но и мужской взгляд разве можно обвинять за то, что он плотский? Можно ли обвинять взгляд в том, что он не ищет что-то глубже, чем фигура? Что он смотрит только на то, что есть?

Алёна, с её ростом и природными данными, выглядела так, что у Пети волей-неволей слюна текла по такой фигурке.

Всё это для Пети было вовсе не поводом, чтобы взяться за член. Ему же всё-таки как-никак не пятнадцать лет. И если в мире есть мужчины, которое с возрастом не меняются, что ж, кто-то остаётся подростком и в теле взрослого мужчины, и это вовсе не повод для гордости.

Для него это было поводом задуматься. А что такого он нашёл в Наташе в своё время? Ни жопы, ни сисек. В постели была скучна. А манеры оставляют желать лучшего. Когда-то Петя счёл её бесцеремонность, глупость и наивность за уверенность, целеустремлённость и искренность. Теперь же он смотрел на неё иначе. И думал, как же глуп он был раньше.

Когда девушки окончательно растворились в толпе, Петя пьяным взглядом оглядел опьяневшую вместе с ним толпу. Разглядывал легко одетых танцующих девушек. Разглядывал их фигуры, их движения в танцах, их коммуникацию со знакомыми и случайными мужчинами. И грязные мысли лились ручьём в голове у Пети. От этого он чувствовал себя одиноко и вместе с тем уверенно. Но что с этим делать? Куда деть всю эту тяжёлую грязную энергию?

Петя достал телефон.

И что он в нём искал?

Он открыл социальные сети. Начал листать ленту новостей.

Людям нельзя верить, когда они рассказывают о себе. Посмотришь на аккаунт, где в графе написано «О себе» и думаешь: ну вот действительно так?

А как ещё узнать о незнакомом человеке? Ему то верить нельзя. А рыться в нижнем белье как-то жутковато. Выходишь в подъезд, а там в твоём почтовом ящике твой коллега с работы роется, пытается таким образом узнать тебя поближе. Что мы о нём подумаем?

Но только в наши дни это всё в порядке вещей. Потому что ни в какой подъезд больше пробираться не нужно. Вполне анонимно заходишь в социальные сети, не читая пролистываешь его анкету и сразу же открываешь его подписки. Благодаря современным технологиям, теперь рыться в чужом нижнем белье весьма просто.

Страницы и каналы, на которые был подписан Петя, были весьма…

Сложно. Сложно даже нужное прилагательное найти. Потому что с большой вероятностью тот, кто изучал бы подписки Пети, вряд ли понял бы, что он за человек такой.

Первостепенно он был подписан на множество новостных платформ. Там были государственные, оппозиционные, радикальные, обособленные и иностранные. И даже иностранные нередко делились на государственные, оппозиционные и так далее.

Он считал, что чем больше их и чем разнообразнее они, тем выше шанс увидеть правду. Он верил, что любая истина лежит где-то посередине. Складываешь мнение всех людей на планете, делишь его на количество этих самых людей, и вуаля — максимально приближённая к истине информация. Удивляло только то, как он был способен фильтровать такое количество информации.

Следом за этим и по такой же мотивации он был подписан на информационные каналы самых различных политических течений. От идолопоклонников Сталина до последователей Гитлеровских идей. Ни с одной политической силой он не был солидарен. Но ему было крайне интересно наблюдать за ними. О чём они все пишут, и какую обратную связь получают в комментариях от своих последователей или врагов.

Следом шли профессиональные паблики. Они куда чаще были наполнены всякими весёлыми картинками. Мемами и проблемами современных художников. И куда реже можно было найти что-нибудь, что могло бы двигать тебя к развитию. Всё-таки развлекательный контент везде и всегда был в приоритете.

Но помимо всего прочего, было невероятное количество всяких групп со специфическим юмором. Чаще всего локальный. Причём не только по художественной теме. Он был подписан на страницы по медицинской, юридической, музыкальной и прочим тематикам с профессиональной окраской.

Петя листал ленту. В ней было всё. Политические обзоры, новости, какие-то культурологические анализы, непонятные большинству адекватных людей мемы и, конечно же, голые сиськи на фоне типичного интерьера хрущёвок.

Текстовые посты пролистывал, какой длины они не были бы. Алкоголь удивительным образом влиял на Петю. Из интеллектуала, способного создавать сложные речевые конструкции, он превращался в имбецила с дислексией. Так что в тот момент он не был способен прочитать и пары внятных предложений. Он останавливался только на мемах. На всяких смешных картинках. Улыбался и листал дальше.

Это было совершенно не тоже самое, что, например, скроллить тик-ток, разжижая себе мозг бессмысленной короткой информацией. Это был нерв. Нечто похожее на сильно волнующегося человека, который достал чётки и начал слишком быстро их перебирать. И каждый пост или мем это одна такая бусинка. Так молится человек двадцать первого века.

А что Петя? Может быть, он таким образом отгонял пьяные гнусные мысли? Ну или вернее одну единственную мысль. Ту самую, которая и без пьяной башки всегда была при нём?

— Напиши Ей.

— Позвони Ей!

— Пора высказать Ей всё, что ты думаешь!

Петя понимал, что это ни к чему не привело бы. Во-первых, вряд ли бы она ответила. А если и ответила бы, то вряд ли диалог привёл бы к чему-то, чего он хотел. Хотя он и сам уже не знал, чего хотел. То ли помириться, то ли рассориться пуще прежнего.

Единственное в чём он был точно уверен, что у него было жгучее желание написать ей.

Пока он страдал от одиночества дома, он пользовался одним способом, который помогал ему изо дня в день. Он просто говорил себе вслух: «Напишу ей завтра». Обычный трюк, но помогал всегда.

Но дни эти он проводил без выпивки. У него был принцип. Он никогда не пил с горя. Только для веселья. Возможно, просто потому что понимал, что можно наломать дров, выпивая с горя.

Пьяные мысли блуждали в его голове как муравьи в разворошённом муравейнике. Они вместе с противоречивыми чувствами перетягивали канат. Как ссора ангелочка и чёртика на плечах. Их аргументы становились поочерёдно весомее.

Когда сомнительные мысли всё-таки одерживали верх, Петя прекращал нервно листать ленту и смотрел в горящий экран телефона. Когда диалог двух сторон превращался в монолог одной из них, он начинал молча смотреть в сторону и думать.

И тут проскользнули мысли.

Давай зайдём Ей на страницу.

А может не надо?

Просто посмотреть. Не обязательно, что мы будем что-то делать. Просто посмотрим. Ты же этого хочешь. Вдруг она выложила какие-то фотки? Или запостила историю? Разве тебе неинтересно?

Петя нервно перешёл в список контактов, в два движения пальцем нашёл Её и всё-таки зашёл.

Пару минут он просто смотрел на Её страницу. Ничего не делал. Просто аватарка, статус, личная информация, общие друзья и последние фотографии. Взор его блуждал туда-сюда. В этом не было никакого поиска. Это было в точности как взгляд в бездну.

Петя подумал, как странно, наверное, выглядит он со стороны, несколько минут неподвижно смотря на её страницу. Это подтолкнуло его на мысль, полистать её ленту. Но там ничего не менялось годами. И он знал об этом.

Затем он зашёл полистать Её фотографии, хотя там также ничего не меняется уже годами. Листал и листал. Просто по кругу. Просто на нервной почве.

Как вдруг заметил один интересный факт. На каждой Её фотографии он поставил лайк. Вообще на каждой. Как же глупо с его стороны, подумал он, пролайкать все Её фотографии.

Он начал на пьяную голову их убирать. Но фотографий было слишком много. Пальцы и глаза устали возвращать лайки.

И только тогда у Пети возникла мысль, как же глупо забирать все эти никому не нужные лайки назад.

Сам всегда такой гордый крикливо заявлял, что никогда в жизни не требовал от бывших подарков, считая подобное в мужчине мелочностью. А что тут? Забирал назад то, что вообще ничего не стоит? Забирал то, что никому и не нужно. Забирал то, исчезновение чего никто и не заметит.

А ставить их назад было уже не вариант. Ведь тогда Она заметила бы, что он ставил лайки.

Петя уже психовал. Ненавидел себя за такое ненормальное поведение.

Заблокировал телефон. Молча держал его в руке и накручивал в своей пьяной больной башке мысли режущие по швам и шрамам его души.

Ему хотелось просто отбросить всё прочь. Как что-то позорное. Как что-то, что давно пора было оставить в прошлом. Просто хотелось избавиться от негативных мыслей.

Но он крутил эти мысли в голове словно поварёшкой пытался размешать застывшую густую кашу. И только ждал, когда его окончательно накроет.

Под звуки оглушающей музыки он крикнул во всё горло:

— Да пошла ты на хуй, сука!

И телефон улетел через стол.

Пете так хотелось, чтобы его телефон разлетелся на части. В точности как его сердце разбилось на осколки, ударившись о тяжёлое гранитное сердце бывшей.

Гадкая мразь.

Окончательно охуевшая сука.

Что вообще у неё в голове?

Что она вообще о себе думает?

Чего ей не хватало?

Почему ей всегда мало? Всего всегда мало!

Ей вечно хочется ещё.

И ещё.

И Ещё!

И ЕЩЁ!

Но телефон лишь отскочил от дивана напротив и аккуратно упал на ковёр с высоким ворсом. Как идеальное стечение обстоятельств. Он не мог не заметить этого. Когда хотел что-то разрушить, но в ответ оно лишь аккуратно ложится перед тобой.

Это знак!

И мысль эта возникла у Пети всего через десять секунд после легкомысленного срыва.

Всего десять секунд. И вот телефон уже был у него в руках. Разблокированный. Вновь на её странице.

Но теперь уже Петя решил зайти дальше. Он открыл переписку с ней. Посмотрел, когда она была в последний раз в сети. Полчаса назад. А время было позднее. Наверное, уже спать ушла.

Не-е-е.

Сначала надо ещё выпить.

Петя взял со стола ещё один шот. Самый тяжёлый. Настойку на остром перце. Как будто специально. Будто делал таким образом удар себе в сердце ещё и ещё, и ещё.

НА!

Получай, дурак!

И вот теперь…

Теперь настало время написать Ей.

«Привет»

«Слушай знаю. да. не писал тебе»

«И ты сказала не писать тебе»

«Да я и не должен навероое»

«…»

«Но я хочу!»

«Я хочу писать тебе»

«Потому что я очень скучаю по тебе»

Отправив эти сообщения, Петя смотрел на них и думал, а что ещё можно сказать? Что он вообще хотел ей сказать? Он так хотел с ней поругаться. Но вот он открыл с ней переписку. И стал жалобно проситься обратно к ней под крыло.

Какой ужас. И как отвратительно чувствовал себя он. И даже к этому жалобному тону, кроме слов, что он скучает, добавить больше нечего.

Ему стало страшно от мысли, что на самом то деле это просто такая же зависимость как от тяжёлых наркотиков. Они больше не приносят никакой радости, а просто утоляют ломку. Неужели ему и поговорить с ней не о чем было бы? А всё это его хмурое настроение просто результат его собственных иллюзий и домыслов?

Ему нечего было добавить.

И пока открыта переписка, он решил открыть отправляемые друг другу фотографии. Он отправлял ей мемы и весёлые картинки. Она отправляла ему свои интимные фотографии.

Петя разглядывал фотографии обнажённой бывшей девушки. Спьяну делал это даже с вожделением. Вспоминал сцены их интимной жизни. Правда, сейчас он всё чаще задавался вопросом, а так ли всё хорошо было в постели, как ему казалось? Ведь круто было только в его представлении. А о том, нравится ли ей, он никогда не спрашивал.

Однажды она сказала, что самое глупое, что когда-либо слышала, это вопрос «Тебе понравилось?» от мужчины сразу после секса. Он счёл это заявление так, что вообще лучше не стоит задаваться такими вопросами. Что двое должны чувствовать себя на каком-то ментальном уровне настолько, что если нравится Ему, то нравится и Ей, и наоборот.

Теперь же он смотрел на фотографии её обнажённого тела с сомнением. А может он лишь возомнил себе о том, как он был хорош в постели? Может он вообще и ничтожество какое-то? А может, он просто её не удовлетворял? А она нашла себе на стороне другого мальчика, который её удовлетворял полностью?

Ведь тогда, после их первого свидания в том дрянном ресторане через дорогу от ночного клуба, они сразу после ужина сняли номер в отеле и поехали трахаться всю ночь. А потом она сказала, что ей нужно съездить на пару часов к своему парню, чтобы тот не волновался. И Петя знал обо всём этом. Об этом странном статусе любовника.

Ему нравилась эта мысль. Ему нравилось, что с ним кто-то изменяет. Это было с ним впервые. Будто бы он доказывал самому себе, что лучше другого какого-то мужчины в постели.

А что по итогу? Может, дело было вовсе не в нём и не в том мужчине, которому из меняли? Может, такова была натура той, в которую спустя несколько лет отношений Петя влюбится по-настоящему и перестанет уже замечать то, какие недостатки в ней были?

И вот он смотрел на интимные фотографии бывшей. Он вспомнил, что она начала ему скидывать их ещё до их первого секса. Наверное, лежа в постели со своим тогдашним парнем. Прямо рядом с ним, пока тот спит.

Тогда он не задавался такими вопросами. А теперь сидел, смотрел на бывшую, на её сиськи и думал, как ненавидит её и себя.

Ведь она вообще делала это без каких-либо сомнений и угрызений совести. Что ей мешало делать точно так же, но уже в отношениях с Петей? А может и делала? Откуда теперь уже ему знать наверняка?

И вот уже он смотрел на фотографии бывшей, но уже не разглядывал её фигуры, а вглядывался в её лицо. Смотрел ей в глаза и думал, как же можно быть такой двуличной тварью?

И в тоже самое время ненавидел себя за то, что сам прекрасно всё знал. Но чувства к ней всё отфильтровали. Больше он ничего не чувствовал, кроме любви к ней. Затмевалось всё. Зрение, слух, обоняние. И только интуиция всё это время била в колокола.

Петя вновь открыл переписку с Настей и написал ещё сообщения:

«У тебя, наверное, уже новый парень»

«Да?»

«???»

«А может просто какой-нибудь очередной ёбырь»

«А может и парень, и ёбырь»

«В перерывах между случайным членами в клубах»

«ДА?»

«ШЛЮХА»

Отправив сообщения, Петя вновь откинул телефон. Только аккуратнее, на стол.

Теперь помимо привычного уже ему нервного состояния, он стал испытывать мандраж. Думал, вот бы побыстрее прочитала. Он уже начал крутить у себя в голове, что он ответит ей на то или иное сообщение.

Единственное к чему он не был готов, это, пожалуй, к тому, что она может его заблокировать с концами. И так странно, что эта мысль пришла к нему только уже опосля.

Он хотел уже потянуться за телефоном и удалить всё это. Но тут подошла Алёна.

Петя совершенно не ожидал её прихода. Она подсела к нему рядом. И была уже изрядно пьяна. Едва держалась на ногах.

— Ох уж эти двое, — сказала она. — Танцуют вдвоём. Мне так скучно.

— Понимаю, — ответил Петя с таким выражением лица, словно ничего более раздражающего он не слышал.

— Знаешь, а это место ничего так, — продолжала Алёна. — Жаль, что я раньше здесь не была. Думаю, буду почаще тут появляться. А ты тут часто бывал?

— Ну так, периодически, — ответил он.

Но всё это время он смотрел не отрываясь на лежащий на столе телефон в ожидании чего-либо. Но чего именно и сам не до конца понимал.

— А ты чего вдруг такой неразговорчивый?

Петя ничего не ответил.

— Мне показалось, мы с тобой прекрасно общались, пока не пришли Наташа с Даней. И что теперь? Смотри, мы вдвоём, а они там, слишком заняты друг другом. Почему бы нам не пообщаться ещё?

— Просто настроения нет.

— Странно. Мы же пьём! — крикнула она. После чего взяла два шота и одну руку закинула на шею Пете. — Я думала, у тебя наоборот настроение подымется. А может что-нибудь ещё. Хах!

— А ты забавная, — сказал он и взял шот с той руки, что обнимала его.

Он слегка приложил свою стопку к её, будто бы чокнулся с ней, посмотрел ей в глаза и выпил залпом. Посмотрев на пустой шот опущенный на стол, Алёна улыбнулась и сказала:

— А то! — и повторила за Петей. — Слушай, а ты всегда хотел стать художником?

— Слушай, подожди секундочку буквально, мне нужно кое что сделать.

Петя взялся за телефон. Открыл вновь переписку с бывшей. Она даже не заходила в сеть. Он удалил сообщения. И для себя, и для неё. А затем вновь откинул телефон к столу. И попытался окончательно о нём забыть.

— Всё, — сказал он. — Можем продолжить наш разговор. Так что ты там спросила?

— Всегда ли ты хотел быть художником, я спросила.

— Нет. Честно говоря, большую часть жизни я вообще ничего не ждал от неё. Слушай, а тебе правда интересно, чем я занимаюсь?

— А что такого? По-твоему, так часто встретишь художника в нашем городе?

— А что, разве не так?

— Да куда уж там. Куда не глянь, кругом одни сплошные курьеры, таксисты, менеджеры, кладовщики и прочее. Не говоря уже о тех профессиях, о которых людям почему-то стыдно говорить.

— Не знаю. Работа как работа. Я не думаю, что существуют более или менее интересные. Знаешь, может быть, в этом и разница между работой и трудом?

— Не понимаю.

— Ну работа будто бы по определению это рутина. Даже слово произошло от какого слова?

— Да ладно? А труд по-твоему от какого слова произошёл?

— Не знаю. Он вроде звучит как что-то самостоятельное. Как что-то добросовестное.

— Ну не знаю. Труд больше звучит как какая-то тяжесть. Трудность. Утруждаться. Давай уж тогда на чистоту, в русском языке вообще нет позитивного слова, которое описывало бы человеческую деятельность. И даже отдохнуть звучит как что-то созвучное сдохнуть.

— Ладно. Может, ты и права. Я вообще ничего не утверждаю. Просто рассуждаю с тобой.

— Так и я тоже.

— Чего мы вообще об происхождении слов заговорили?

— Не знаю. Пьяный бред. Почему бы и нет?

— По-моему пьяные люди не об этом должны разговаривать.

— Ну мы в прошлый раз вообще на Ван Гоге закончили. И значении литературы и искусства.

— Да? Кажется, я просто стал терять нити разговоров.

— Может, мы недостаточно пьяны?

— Может.

Петя с Алёной выпили ещё по шоту.

— А о чём, по-твоему, должны обсуждать двое свободных пьяных людей? — спросила Алёна.

— Ну мне, например, интересна ты.

— Да? Что-то когда я о себе рассказывала, ребята слушали, а ты что-то поник только.

— Не обижайся. Но мне просто глубоко наплевать на рассуждения про работу и отдых. Вы же только коллег и начальство и обсуждали. А потом разбавляли это тем, кто куда ездил отдыхать. И что это? Будто бы других тем для разговора нет. Будто бы в жизни вообще больше ничего нет, кроме этой рутинной отвратительной работы.

— А что? У большинства так и есть.

— Ну да. А кто-то вообще до пенсии вспоминает свою службу в армии, потому что в жизни больше ничего интересного и выдающегося с ними не случалось. И что теперь? Нам последовать их примеру?

Алёна рассмеялась.

— Что такое? — спросил Петя. — У тебя есть такие знакомые?

— Ещё бы. Кажется, у каждого в окружении есть такой человек.

— Да. У меня один коллега был таким.

— А у меня отец. Прям в точности как ты описал. Каждая пьянка про армию. Причём ни одной интересной истории он так и не рассказал.

Алёна вновь рассмеялась. Радуясь её улыбке, Петя сказал:

— Так что, ты не подумай. Ты мне очень интересна. Но только в разговорах о нас.

— О нас?

— Ну про тебя и меня. Ты же понимаешь о чём я. Чего ты тоже.

— Да так, играюсь.

— Но вот как только мы отходим от разговора о нас в сторону того, что нас окружает, мне становится скучно.

— Ну и что ты хотел бы узнать тогда?

— Ну я хотел бы узнать тебя поближе. Именно тебя, а не то, в чём заключается твоя работа или твой способ расслабиться после неё.

— А о чём ещё говорить то, если не о работе? Восемь часов на работу, восемь на отдых и восемь на сон. Знаменитое правило, которое отвоевали революционеры в прошлом веке. Вот и получается, что в жизни нашей только работа, отдых да сон.

— Да. Но каждый раз ты говоришь об этом, а не о себе. Мне интереснее, например, вот стоишь ты в МакДональдсе, да? Что ты закажешь? Мне больше интереснее мелочи.

Алёна задумалась. Её взгляд побежал по тарелкам. Словно упоминание бургерной забегаловки разбудило в ней аппетит.

— Почему ты решила сегодня пойти в этот клуб? — спросил Петя.

— Ну не знаю… Наташа позвала и я согласилась. — Алёна пожала плечами, но в глазах и мимике ярко выражалось сомнение. Она смущённо улыбнулась.

— И всё? Только поэтому?

— А что? Что ты хочешь услышать? Что-то конкретное?

— Нет. Просто ты как-то обобщённо отвечаешь. Так ответил бы каждый. А я же хочу познать тебя. Какая мотивация была у тебя.

— Мотивация? — Алёна закусила губу и задумалась. — Я не так давно рассталась с парнем.

— А-а-а. Сожалею.

Петя немного поник.

Он сам совсем недавно расстался. И ещё не может так легко выкинуть бывшую из головы. С кем и как он не общался бы, Настя неизбежно возвращалась к нему. Но только в голове как идея. И он понимал, что не способен просто так по щелчку пальцев взять и избавиться от этого.

А теперь он проецировал собственные проблемы на Алёну. Из-за собственных комплексов. Так возник страх, что она страдает также, а значит не сможет полноценно быть увлечённой им, всё вспоминая бывшего.

Заметив резко переменившегося в лице Петю, Алёна мгновенно смекнула что к чему и сказала:

— Что? Нет. Не надо. Чему ты сожалеешь? Он был мудак. Я только рада, что разошлась с ним. Так что не сожалей. Я не сожалею.

— Если честно, я просто не знал, что ответить, потому что не знал, какие у вас были отношения.

— Я и сама не знаю, что это было. Знаешь, в жизни бывает, случаются отношения, в которых нет любви, но есть опыт. Такие отношения, которые возникают, чтобы проверить тебя на вшивость. После них ты чувствуешь одновременно осадок и облегчение. Это обычно и называют опытом. Наверное. Возможно, так я себя лишь успокаиваю.

— Отношения без любви, но с опытом?

Алёна пожала плечами и сказала:

— Ну да. Горький опыт, но какой есть.

— И чему тебя научил твой горький опыт?

Алёна глубоко вздохнула.

— Если не хочешь об этом говорить, давай не будем, — сказал Петя.

— Нет, дело не в этом. Если ты беспокоишься, что испортишь мне вечер тем, что спрашиваешь про бывшего, то не волнуйся. Это были такие отношения, которые выжили из меня все соки. И я больше не чувствую к этому человеку ничего. Поэтому я могу спокойно тебе рассказать всё, без эмоций, без ностальгии или разочарования.

— Да. А чего тогда так вздыхаешь?

— Как так? Тяжело? Там всё так сложно было, что я даже не знаю с чего начать.

— Начни с начала или с конца. Как удобнее будет.

— В общем. Ну ладно. Не будь я пьяна, наверное, не рассказала бы тебе вообще ничего. Да может я и не буду ничего не рассказывать. Чёрт с тобой.

— Эй! Так не честно! Ты уже начала! Так не делают!

— Вот как? А что ты мне за эту историю?

— Если ты хотела бы рассказать историю, то ты не просила бы меня ни о чём взамен. Ты просто увиливаешь от ответа. Потому что боишься. Почему? Думаешь, я не одобрю что-то? Мы с тобой видимся впервые. Мы друг для друга белый лист. Можем рассказать друг другу что угодно без опасений. Ты о чём вообще?

— Да ладно. В общем-то я уже неоднократно признавалась себе в этом. И рассказывала другим уже. По крайней мере Наташе точно. Не будет ничего удивительного, если я расскажу.

— ?

— В общем, горький опыт мой научил меня тому, что я, как это называется нынче, куколд.

— Куколд? Ты точно правильно применяешь этот термин?

— Ну или как женский аналог будет?

— Да суть я понял. Мне интересно, как ты к такому решению о себе пришла?

— Я была в отношениях с молодым человеком три года, прежде чем мы расстались. Слушай, тебе правда интересно будет? А то сейчас будет много занудных слов?

— Да-да, конечно, можешь быть откровенной со мной. Ведь ты мне интересна.

— В общем. Первые полгода всё было потрясающе. Я училась на инженера, он на программиста. Учились в разных университетах с разным распорядком дня. Виделись редко. Поэтому в основном занимались сексом.

В её рассказе Петя не видел ни толики эмоций. И заявления казались парадоксальными для девушки. Покуда все ищут романтику и привязанность, она говорила о том, каким было потрясающим время, когда мужчина только трахал её, а в остальное время пропадал из виду. И невольно задавался вопросом, а хорошо ли это? И откуда корни такого?

— Потом как-то всё пошло на спад. Сначала я стала хотеть его реже. Чаще начала ему отказывать. Не знаю, просто пропало желание. Возможно, я была неправа просто отказывая ему. Ведь это задевало его эго. Он стал взаимно отдаляться от меня.

Алёна пожимала плечами. Будто бы это просто было какое-то недоразумение. Как когда девушки рассказывают своим мужчинам о своей школьной любви. Ведь эта любовь столь чиста и невинна, но вместе с тем наивна и слепа, что неизбежно конечна. Поэтому мужчине нет смысла ревновать. Ведь для неё это всего лишь одна из очередных забавных историй из прошлого.

— Когда нашим отношениям уже стукнуло полтора года, мы занимались сексом только раз в месяц. Собственно, как овуляция у меня, так и начинала приставать к нему. Но длилось это всё минут пять-десять. Потом он просто прекращал, не кончив. Говорил, что устал или что голова болит. Я раньше думала, что такие отмазки только девушки используют.

Петя слушал Алёну и проецировал её историю на себя. Но вовсе не в контексте своих отношений. Его пьяную голову развращали фантазии, где он ставил себя на место того парня. И вот она раскрывает свою душу, рассказывает о той боли, что она испытывала в отношениях, а он едва сохранял концентрацию на ните истории, всё время отвлекаясь на пошлые фантазии и блуждая своим взглядом то по её лицу, то по её фигуре.

— Он будто бы всё делал из чувства долга или жалости. Дело не только в сексе. Во всём. В остальное время он не проявлял ко мне внимания. А я к нему. Наши отношения стали скучными. А его всё устраивало. Почему-то. И вот мы уже два года в отношениях были. Я начала задаваться вопросом, почему его всё устраивает, если раньше он чуть было не до слёз и истерик выпрашивал у меня секс. А теперь было наплевать. Вот я и заподозрила.

— Что именно? Измены?

— Ага. Сама себе придумала проблемы. Сама же создавала в себе тревожный вид привязанности.

— Тревожный тип привязанности? Неужели начала контролировать его?

— Нет. Я сделала хуже. Я в тайную от него начала читать переписки. Сначала ужаснулась. У него было очень много переписок с разными девушками.

— Какого характера?

— Ну я не вчитывалась сначала. Я просто смотрела фотографии, которые они отправляли друг другу. Он скидывал им член. Некоторые из них в ответ отправляли свои интимные фотографии. Я искала сообщения по ключевым словам. Находила сообщения, где они договаривались о встречах для секса. И таких девушек было несколько. А потом меня угораздило посмотреть историю его браузера. Как же часто он ходил в различные спа-салоны для мужчин.

— В те самые? Где дрочат?

— В те самые. Но где не только дрочат.

— Так. И что дальше? Что ты с этим делала?

— Ну-у, сперва я просто поревела. Думала, что делать. Но виду не показывала. Знаешь, не могла признаться, что влезла во что-то его личное. Для меня подобное всегда было какой-то низостью. И вот получается для разборки мне нужно первостепенно признаться ему, что я так сильно опустилась. И посоветоваться мне было не с кем. Кому я тоже могла признаться так легко в своём поступке?

— Ну не знаю. По-моему… Не знаю. Если ты знаешь, что человек врёт тебе. Если знаешь, что он что-то замыслил у тебя за спиной. А ты пытаешься с ним поговорить и в ответ получаешь лишь отмашки и нежелание общаться. То что такого в том, чтобы выяснить информацию самостоятельно?

— Не знаю. Я не соглашусь с тобой. По-моему, если ты не доверяешь своему партнёру это уже говорит само за себя. Значит, у вас нездоровые отношения. На этом и стоит прекращать всё. Вот у тебя сомнения в девушке, допустим, она тебе ни в чём не признаётся, ты в тайне берёшь её соцсети и ничего не находишь там, и что тогда? Доверия от этого больше не станет, а отношения уже подорваны, отношения уже не вернутся вспять к тому, что было тогда, когда было хорошо.