Читать книгу: «Снег», страница 8

– Она его, похоже, ждала, – обидчиво добавила Хэнэко.

– Эх, вот не знал бы он, что мне больше семидесяти… – закончила с досадой Касуми.

Юки спрыгнула с койки, буркнув под нос что-то нечленораздельное. Ощутив резкую потребность чем-то себя занять, она отправилась на бак, к любимому месту для медитации, предоставив женщин воспоминаниям о бурных деньках.

Солнце почти расплавилось в горизонте, разлилось медью, подкрашивая борта. Син, как всегда, стоял у ограждения и, почувствовав её приближение, как всегда, не спешил начинать.

Девушка присела, делая растяжку, перевалилась с ноги на ногу. Матрос с автоматом философски курил у борта, пускал ленивый экзистенциальный дым, размышляя о вечном. Немецкая овчарка, сидевшая рядом, свесив язык, рассматривала рваное облачко. Полдюжины рыбаков латали сети и мыли кормовой кран – самый проблемный сектор генеральной уборки.

В приседе она переводила центр тяжести с левой ноги на правую и обратно, пружинила, разогревая мышцы, задеревеневшие после уютной кровати, дотягиваясь до носочков лёгких кедов. Юки всё ещё была в повседневной, «последушевой» одежде.

– Значит, решила размяться в реальности? – с запозданием прозвучал вопрос, по-буддистски размеренно, как и всегда. Он так и не обернулся, просто почувствовал движение за спиной. Ветер треплет спортивную куртку, пулер молнии вызванивает о металл ограждения. – Это вредно после еды, но раз реке необходимо выйти из русла, да будет так…

Поворот, стойка лицом к лицу и жест, предлагающий ей нападать. Ю вскочила, выверенно зашагала боком в ожидании ответного выхода. Мастер двинулся в противоход, зеркально, довольно быстро дождавшись «бандероли». Её стопа у головы мастера, хлесткий выпад – это уже не ноги – стебли бамбука, но Син качнулся назад, оказавшись в безопасной зоне – в безопасной для разведчика, проведшего в боях и тренировках шестьдесят семь лет. Куда этой соплячке до него? Потом ещё серия пинков: на старика падали пушечные ядра, которые тот играючи отражал.

– Это хуже, чем обычно, – старик подстёгивал, одной рукой парировал, второй вытягивал кончик взметённого уса. – Контролируй равновесие, кабачок!

Юки лупила, что есть мочи, а Син, качаясь ясенем на ветру, отказывался от всего, что ему выписывали. Удар пяткой с разворота – скорость идущего на разгон «Кадиллака» – и мысль, что вот она, победа! Но старик лишь шагнул, как в очередь за хлебом встал, крепко схватив её голень железными тисками пальцев. Он смотрел на восток, держал её, балансирующую на одной ноге, почти в шпагате. Горизонт стал для девушки вертикален, нестатичное пятнышко дрожало над болезненным полумесяцем прибрежных клифов.

– Чайка? – она различила птицу, ничуть не удивляясь своему положению, а потом насчитала ещё несколько и восторженно произнесла. – Монтерей! Я помню этот залив.

– Почти в Сан-Франциско – в городе Золотой Лихорадки, – благоговейно подтвердил Син. – Какая славная возможность углубиться в мерное созерцание.

Наставник направился к носу траулера, не выпуская её ноги, а она прыгала за ним, ощущая себя куском пенопласта. Когда рука разжалась, Юки, исполнив идеальный пируэт, встала слева от старика. Они смотрели на безлюдный берег, на чаек, занятых своими повседневными делами, а вдалеке, разбежавшиеся по холмам, темнели первые невзрачные постройки.

Над кораблём промычал гудок.

Чайки заголосили следом.

Патрульный катер уснул на ладони пляжа. Мелкий строительный сор сброшенной с холмов инфраструктуры серым штриховал прибрежную зону. К горизонту тянулись неисчислимые километры мятых, пересохших и жалких пустошей…

После заката Маэда нашёл их в симуляции: один сидел, скрестив ноги, отбивая по невидимой клавиатуре, другая выполняла неслыханные кульбиты, непроизвольно возвращаясь на центр тренажёра. «Таких ловких девчонок нам в своё время очень не хватало», – подумал кэп и произнёс:

– Амакуса, – кодовое слово для принудительной остановки симуляции.

Ю закончила ударом пятки с разворота. «Тренировочная» перчатка сняла визуализаторы с радужек, просто примагнитив; колоссальное возбуждение полей утихло.

– Кто на этот раз? Кинг-Конг? – сурово рубанул кэп.

– Решили закрепить бой с превосходящим числом противников, – уведомил Син. – Отработали перестрелку в небоскрёбе и захват линкора без оружия.

– Интересно, – скептически процедил Маэда.

– Ещё отстрел вампиров в замке Дракулы, – поддразнивала Юки обоих.

– Ну что ты смотришь на меня так, Хиро? – изумлялся Син, ловя испытующий взор капитана. – Вампиры нечеловечески быстры, так что от такого сценария – сплошная польза.

– Кажется, под Юки спит один вампир – как бы ему не досталось на орехи. – Маэда подмигнул без тени иронии и сухо закончил:

– Что ж, я благодарен уже тому, что ты чередуешь дурачества и настоящие испытания – это поддерживает интерес.

Син только развёл руками, изобразив глуповатую гримасу. Юки поклонилась мастеру, вернула гаджеты в ячейку и направилась за Маэдой, предвкушая целый ворох советов, как перед выходом на боксёрский поединок.

У капитанской рубки вооружённый винтовкой часовой с копчёным загаром отдал им воинское приветствие, вытянувшись по струнке. Корабельный дозор для самых дисциплинированных – залог успеха любой команды. Её, как ни крути, готовили для сольных заходов в тыл, с попутным сеянием неразберихи.

От капитанской веяло свободой, а за каскадом наклонных стёкол лежал до безобразия тихий, готовый отходить ко сну, океан; приборные панели расположились по периметру рубки, замерший штурвал ждал властную, лишённую мизинца, руку. На жерди важно восседал явно не пальцем деланный попугай Пингвин. Встроенные устройства назойливо жужжали, обновлялись информативные уведомления на россыпи плоских экранчиков. Юки взглянула вдаль: волны точили косу берега, врастающую южнее в костлявую скалу, облизывали подножье каменистого склона. Посреди помещения расположился «навигатор» – рабочий стол, транслирующий карту, центрированную на корабле. Без связи со спутником присутствовала небольшая расчётная погрешность, игравшая роль только при швартовке. На «навигаторе» лежали вещи, выдаваемые ронину перед долгим походом. Мягкая, комфортная иллюминация раскрывала в крепком капитанском загаре медные полутона. Маэда зорким ястребом уставился на девушку: не смотреть на неё он не мог, ведь отправлял в мир, рискуя потерять навсегда. Отпускать своих – задача невероятно сложная, особенно, когда ты главный на корабле.

– Ты для меня больше, чем дочь, Юки, – начал он настолько серьёзно, что она невольно расправила плечи, и её лицевые мышцы, вторя кэпу, окаменели. – Так что постарайся не нагулять спиногрыза, ладно?

Уголок её губ едва заметно дрогнул; на щеках предательски вспыхнул багрянец.

– А теперь перескажи мне легенду, – в Маэде чувствовался напор, – и базовый план действий.

– Я – гражданка Гонолулу Саманта Уильямс, которая ищет работу и знакомится с местными. Восемь лет назад капитан «Мурены», в штате которого я числюсь инженером, купил у Чайнатауна байк, по причине нападения переехавший в «Персонал» на длительное хранение. Мне поручено его забрать. Любой город «Вертикали» обещает безопасность всем новоприбывшим, однако на контакт я не выйду, пока не удостоверюсь, что им можно доверять. Первые несколько недель я занимаюсь наблюдением и при лучшем раскладе захожу через парадные двери, требуя оплаченный товар. Между делом пытаюсь понять, какого Койпера на сторону «Вертикали» перебежали «кобры». В наихудшем случае, если окажется, что западные мегаполисы используют опасные технологии или удерживают людей силой, продолжаю слежку и лезу во все возможные системы, собирая инфу. Сделав дело, доезжаю до независимой Филадельфии, нахожу там агента китайцев, передаю ему разведданные и дожидаюсь «Токио».

– Велика вероятность, что «Вертикаль» использует психотерапевтические модули, а ты в курсе, что влияние на разум осуждает большинство мегаполисов. Если уловишь излучение, проведи нужные замеры. К населению тоже присмотрись. Если наткнёшься на что-нибудь странное, типа полуголых шрамированных безумцев или укреплённых форпостов – обязательно фиксируй. В целом, ты не ограничена ничем, кроме морали, так что поступай, как сочтёшь нужным. Ёдзиро научил тебя работать со всей криптографией? Вот и славно. Сможешь продавить ПО – похвалю, конечно, однако заранее продумывай следующий шаг, вплоть до мелочей. И ещё момент. Понимаю, что тебе все уши прожужжали, но если с тобой свяжется Техник, передай ему, что «Токио» полностью его поддержит, чем бы он ни занимался. Мы будем рады поучаствовать в крупном деле, так что пускай заканчивает играть в конспирацию…

Она серьёзно кивнула.

– Слабоумие и отвага! – проорал попугай, топорща крылья.

Кэп бросил уважительный взгляд на Пингвина, который, похоже, только что произнёс новую фразочку, а потом спокойно подвинул к Юки рюкзак, смахивающий на нечто среднее между колчаном для стрел и тубусом для чертежей. Текстура материала – заменитель дублёной кожи, несколько кармашков располагались друг над другом, основной ремень перекидывался через плечо, ещё несколько вспомогательных лямок по бокам. Где-то внутри прятались механизмы, движимые микропроцессорами.

– Ин-баг. Кстати, последний на корабле, так что постарайся отыскать ещё или, хотя бы, не посеять этот.

Там, где секунду назад лежал рюкзак, открылась метка «Сан-Франциско»; набор остальных вещей занимал ничтожную часть смоделированного берега и городских руин.

– «Шаман», – Маэда двинул вперёд что-то похожее на стёкла от очков сноубордиста, без оправ и держателей. Информер выполнял множество функций, в частности создавал дополненную реальность и фильтровал вдыхаемый воздух. Он мог вытянуться до подбородка, полностью скрывая лицо, не позволяя, соответственно, составить фоторобот. Девайс стоил целое состояние, но в данном случае о цене не заботились – ронин, бредущий по Пути в одиночестве, не должен становиться мучеником, преодолевающим себя.

Маэда придвинул к ней стопку одежды и белья.

– Два комплекта камуфляжа. – Ткань практически мгновенно меняла цвет, подстраиваясь под окружение. – Умная сентетическая ткань, армейское стелс-волокно. Способна остановить нож.

Она поморщилась на последней фразе, представив, как в её нежное тело входит острый металл, но что возьмёшь с прямолинейного Маэды, которому поножовщина что британцу – пятичасовой чай.

– Нательное бельё. – Он клал два пальца на вещи, которые перечислял, будто сверяясь с расходными бланками, его укороченный на две фаланги мизинец, скромно оттопыривался в сторонке, перетягивая всё внимание: уйдя из якудза, кэп сделал юбицумэ, пускай такие традиции давно отошли в анналы истории. – Трусы и майки – три комплекта. – Ни капли смущения. Только он, похоже, вспомнил, что перед ним молодая девушка, которая обязательно вызовет у местных некоторые эмоции. – Держись подальше от извращенцев – воздержание делает мужиков неуправляемыми. С женщинами тоже не расслабляйся. Если незнакомец шутит про грудь или белье – он болен, если тянет руки – опасен.

Ю поспешила успокоить старого морского волка:

– Буду держать ушки на макушке. Постараюсь обходить сексуальных маньяков за километр.

Кэп сурово, утвердительно кивнул. Он услышал желаемое.

– Аптечка, Ю. – Цилиндр с красным крестом на круглой крышке. – Никаких боёв без необходимости, но если влезешь в драку, найди способ победить без крови и пота. Надеюсь, медикаменты останутся в заводской упаковке. Там есть всякие полезные штуки, вроде тех, что выдавались первым поселенцам на Луне, ну, знаешь, чтоб притуплять чувство голода или сберечь от радиации щитовидную железу. Есть вызывающие привыкание стимы, есть то, что угнетает всякие трудновыговариваемые биологические механизмы, а ещё витаминки, на тот случай, если не найдешь здоровой пищи.

– Покушать я всегда найду, – Ю обескураживающе взглянула на кэпа, дала команду жестом, и механическое щупальце, появившееся из рюкзака, уволокло аптечку в своё чрево.

Следом клешня ин-бага приняла десятиграммовые бутылочки с дозаторами: мыло, крем для кожи, шампунь – хватит одной капли для хорошего мытья. Маэда знал, что как бы много работы ни ожидало Юки, для душа у неё всегда найдётся время.

Спустя секунду по навигатору двинулся металлический диск.

– Кружка на одну имперскую пинту с молекулярной центрифугой. Две тысячи оборотов в секунду… А вот одно из лучших изобретений человечества, – он постучал пальцем рядом со следующим предметом и отправил в сторону графического океана, – антибактериальная ложка, чтоб хлебать харчи, как истинная леди. Могу упаковкой палочек снабдить.

– Настрогаю из секвойи, – отшутилась Ю, чем всегда вызывала у Маэды глубокое уважение, – будет из Америки трофей на память.

– Только не вздумай охотиться за оригиналом Конституции, – ответно отшутился кэп и протянул ей песчаного цвета ремень – такой же «хамелеон», как форма. Пояс был новенький, из ристринга, на который легко крепилась магнитная кобура или ножны. Ремень дохлой змеёй повис на её плече, а Маэда вытянул перед собой предпоследний, личный и самый необычный подарок.

– Блейдер. – Шершавая полимерная рукоять в простом ромбовидном орнаменте. Он потянул гаджет в разные стороны, разложив его в длинный посох. – Помнишь, как пользоваться?

– Нет оружия, с которым я не умею обращаться. – В ней взыграло искреннее подростковое самодовольство.

– Никто не уйдёт обиженным! – пробил Пингвин, принимаясь чистить пёрышки.

– Занимательная штучка. Из ада вытащит, если поднапрячься. – Капитан сложил блейдер в изначальный размер, дав пас ленивой теннисной «свечкой». Юки поймала его на лету, повертела меж пальцев, прощупывая тактильную рукоять.

– «Оригами».

– Так сказал умирающий вор. Потом имечко само прицепилось. Обычно жертва вообще ничего не успевала сказать.

– Часто пускали его в дело? – Ей правда было интересно.

– Разок-другой. Помнится, под нас копал один клан из Тибы. Искали компромат, чтобы подставить в том числе уважаемых людей из парламента, которые с нами работали. А когда мы их раскусили, меня отправили выразить ноту. Дальше слово за слово, пламенная речь и дуэль под диско-шаром. Короче, зарубил я тибовского оябуна прямо в его клубе под «Stayin alive», – он прокашлялся, – но лучше не будем об этом. Просто знай, что оружие с историей и ни разу меня не подвело. Сделано по индивидуальному заказу Хирано-сама, моего названого отца и начальника.

В груболицем Маэде проклёвывалась печаль. Лишённый мизинца, он уже не мог уверенно держать рукояти оружия. Взор потупился, скрывая набегающие чувства, скованная тяжестью надвигающейся развязки грудь еле осилила беззвучный, принимающий судьбу, выдох. Из-под навигационного стола он достал обувь.

– Походные ботинки, made in Italy. Удобно ходить, бегать, танцевать и плавать. – Это он взял из рекламы. – Высокие, с толстой подошвой, язычки, словно плюшевые; шнурки круизный лайнер на буксир возьмут. – Маэда считал, что обувь в походе важнее, чем оружие. – Береги эти вездеходы.

Она кивнула. Капитан уважительно смотрел на Ю с высоты своего роста. Ему больше нечего было дать, даже совета. Между ними оставалась дюжину лет не обновлявшаяся карта: несколько пляжей, «Золотые ворота» и абрис городской топографии. Когда в космос вновь взлетят спутники, карта будет изменяться в режиме онлайн. А сейчас это обычная фотография пятнадцатилетней давности…

Ю повесила сумку за спину, прикинув, что в ней наберётся от силы килограммов пять.

– Тяжеловат? – Отеческий бас прогремел над капитанской. Смоляные волосы за последнее время выцвели, широкое лицо исхудало, выставив вперёд острые скулы и желваки, однако характер с возрастом только закалился.

– Лишь бы лёгкость разума не прогнулась под тяжестью поступков, – воспрянув, отчеканила Юки.

– Снова цитируешь Сэтоши. Что ж, спину всё равно береги.

Больше он не смел её задерживать, только машинально обнял и мято проговорил:

– Устрой себе отвальную, ронин.

Она прильнула в ответ, стоически дожидаясь, когда кэпа отпустит приступ спонтанной заботы. Отстранившись, Маэда подошёл к штурвалу, ухватившись за фигуристую ручку, точно собирался уводить судно с линии огня, но не произвёл более никаких действий.

– Ручное управление, – приказал он управляющим системам. Странная команда, с учётом того, что траулер стоял на месте.

– Спасибо за подарочки, капитан, – мелодичный голосок прочирикал без толики баловства. Юки оставила его наедине с кораблём. Пингвин бросил ей вдогонку что-то пиратское: что-то про пиастры, талеры и полундру.

В родной каюте, кипевшая от беспокойства, внучку ожидала бабуля. Юки предстала перед Касуми с рюкзаком, точно собиралась уходить сейчас же, и женщина обняла её крепче капитана, отдавшись захлёстывающим эмоциям. Отступив, она просканировала Ю с головы до ног, как делают знатоки искусства перед картинами подающих надежды авангардистов.

– Хиро снабдил тебя всем необходимым? Вот и славно. Ты очень похожа на мать. – За усталостью чувствовалась гордость. – Такая же спокойная, словно за покупками собираешься. Когда ты успела так повзрослеть? Постарайся не забыть про обещания, которые дала.

– Не забуду, ба, – заботливые слова теплотой вкрались в расстроенное сердечко.

Бабуля сжала кулачки, готовая прогреметь отзвуком молнии в летний полдень, но не выпалила, а спокойно, дипломатично сказала заранее заготовленное:

– Если найдёшь Кэзуки, спроси у него, вспоминает ли он обо мне хоть иногда. Я ведь любила его работу, верила его обещаниям, а теперь не могу отделаться от чувства, что наши отношения состояли из сплошного вранья. Мне стыдно за это: порядочная женщина должна верить в мужа беспрекословно, только долгие разрывы не дают ничего, кроме боли и пустоты, а будни, которые были когда-то необыкновенными, сереют и рвут тебя похуже любой болезни. Мне достаточно будет услышать, что он хотя бы изредка произносит моё имя, ложась спать, или видит в снах нашу молодость. И если ты поймёшь все его теории, и если найдёшь их глупыми, то верни его в действительность, от которой Зуки так старательно бежит. – И она села на кровать, уткнувшись в ладони, готовая собрать в них накопившиеся за тринадцать лет слёзы. В то, что Техник мог отправиться в мир иной, у неё и в мыслях не было.

– Он ведь пообещал тебе, что вы увидитесь. Я тоже пообещала. – Юки присела на корточки, притянула к себе бабушкины руки и посмотрела с такой любовью, что Касуми стала чуточку солнечнее.

– Сначала мне нравились те фантазии, которыми он бредил – эта увлечённость делала его моложе. А потом фантазии стали слишком навязчивыми… Это всё вредное влияние Томпсона. Может, он террорист, может, наркоман, но идею подать умеет… А может, я просто ревную к человеку, который создавал будущее. Я-то не живу будущем. Я живу сейчас. Неужели так сложно это понять?.. Если Кэзуки хочет менять мир, пусть сначала приберётся у себя дома – скажи ему это, когда увидишь.

Юки примостилась рядышком, накрыв дрожащие бабушкины руки.

– Что бы там ни было, я разберусь, ты только потерпи немного, Касуми-тян. Зря ты так расстраиваешься.

– Как тут не расстраиваться? Вы бредите эпическими сагами, а я – обычный оператор банка, лишённый любимой работы и крепкого мужского плеча. Знаешь, Юки, некоторым для счастья достаточно самых банальных вещей.

Касуми немного успокоилась, вытерла ладошками мокрые щёки, собираясь с духом, и потихоньку превращалась обратно в ту добрую бабушку, читающую на ночь славные сказки.

Аяко, пробывшая со своим матросиком в комнате для свиданий целых три часа, вернулась ровно к окончанию семейной драмы. Учительница нервно наглаживала перекинутую на грудь длинную косу, робко переводя взгляд на притихшую Касуми.

– В эти дни она всех доводит, – надулся самый милый и самый ненастоящий на свете вампир. – Даже Хиро-сан пару раз всхлипнул. Или у него простуда…

– Чем мы старше, тем сентиментальнее, – спокойно ответила бабушка. – Жалко, на Кэзуки правило не действует.

Громко сморкаясь в носовой платок, бабуля удалилась в уборную, а Аяко, продолжая дуться и положив руки на талию, обратила на Юки праведное возмущение:

– Что это мы делаем на моей кровати?

– Мы ждём тёплых объятий и прощальных поцелуев. – Составление подходящего ответа было мгновенным.

Аяко тут же обмякла, подалась вперёд и обхватила сидящую соседку:

– Для этого у меня всегда найдется время.

Юки рухнула на подушку, увлекая училку за собой. Дезориентированный вампирчик оказался на ней, краснея, как стакан свеженькой артериальной крови.

– Will you say something goodbye to me? – Дурачась, Юки обвивала хрупкую спину ещё сильнее, едва прильнув губами к впадинкам уха.

– Скажу, что твой английский идеален.

– Do you like my tongue?

Использование «tongue» вместо «language» чуть не заставило скромницу Аяко потерять сознание, но она устояла и чмокнула Юки в щёку, неловко выпутываясь из её плена.

– Я не понимаю, что ты имеешь ввиду, Юки-тян. – Смущенный ответ, поправленное платье, и она села рядышком. – Чем займёшься завтра? – Учительница всё ещё надеялась получить заветное согласие.

– Медитация.

– Может быть, лучше… – не сдавалась Аяко.

– Нет, я не буду участвовать в конкурсе стихов. Тебя тоже в караоке не затащишь. – Сфокусированные зрачки расширились, любвеобильно сложенные губки довершили образ.

– Я пою, как конь. А ты просто вредина.

– Самая большая вредина на корабле. – Чертёнок вернулся на сцену, стараясь как можно скорее прогнать навеянную бабулей тоску.

Конечно, Аяко могла косу поставить на отсечение, что юный ронин припас для них мешочек первосортного абсурда, и не прогадала бы: всё-таки у Ю был последний шанс оставить незабываемое воспоминание, а упустить его – всё равно что уйти, не прощаясь. И какие бы Аяко ни задавала наводящие вопросы, Юки молчала как рыба об лёд.

Полосы ночного коридорного освещения источали терпкую сливочную дымку. Скрипели борта, жужжали генерирующие фотоны устройства, едва ощутимая вибрация от мужского храпа да тяжелая поступь матросских патрулей разбавляли абсолютное беззвучие.

Безопасность оставалась на высоте, будто кто-то мог устроить саботаж на этом старом безобидном корыте. Юки не сомневалась в боеготовности корабля, но в эту ночь она нарушила целый ряд правил, ставящих под удар компетентность команды и Маэды в частности.

Во-первых, она перенастроила сканеры, нарисовав в каюте собственную сигнатуру, при том что её самой в каюте не было. Юки покинула свою кровать, вышла за дверь в чём спала, волнуясь не столько за то, что её обнаружат, сколько за свой откровенный видок: короткая футболка едва скрывала чёрные хлопковые трусы. Она ступала тихо, босыми ногами, едва не на цыпочках, лёгкая лазутчица и расхитительница винных погребов. Пара бутылок красного сухого были необходимы не только ей, но её подруге Мике, а она не могла отшить девушку, с которой видится раз в лунный цикл.

Во-вторых, она закинулась стимуляторами – положила на язык пластинку усиливающего концентрацию препарата – дождалась, когда наступит просветление, направившись захватывать приз буквально с закрытыми глазами. Щелчок пальцами вызвал эхолокационную дрожь, прошёлся по микроскопическим стенным трещинам, как по шрифту Брайля, затем картина возникла на подсознательном уровне. План этажа она помнила во всех деталях, зато теперь чувствовала каждый закуток, каждого человека, будто сорвало потолок, и она с высоты птичьего полёта взирала на подземные тоннели гномов. Такие стимуляторы не принимают без рецепта врача – от них можно потерять сознание. Кто-то лечит ими дефицит внимания, кто-то использует во время апатии, возвращая себе весёлость (а пессимизм, как известно, – виновник многих болячек). Её неугасающий позитив и без того выглядел в постапокалипсисе чем-то феноменальным, а под стимами она готова была заржать просто от показанного пальца. Сейчас Юки хотела развлекаться, танцевать ирландские танцы, возможно даже сигануть за борт и присоединиться к стае дельфинов, но на карнизе самоконтроля её удержала важность исполняемой миссии.

Третье, за что ей могло влететь – это, как уже понятно, небольшая кража вина. Само собой, Гордон поделился бы с ней парой бутылок, но вежливые просьбы ужасно скучны и обламывают дух приключения. Пусть её запомнят подростком, в конце концов. Это её последний день на корабле, и, возможно, ей больше не удастся подурачиться в подобном ключе.

Голые стопы буквально ощутили приближающиеся шаги. Ничего непредсказуемого, минутная игра в прятки, даже нервишки не пощекотать. И глаза всё ещё закрыты, и все артерии корабля, как на ангиограмме. Матрос шмыгнул носом, вскрывая начавшуюся простуду, тяжело выдохнул громадное количество микробов и углекислого газа. Завтра в лазарете ему прочистят всё, приведут в порядок каждую лёгочную альвеолу, но сегодня из него получается до ужаса заметный патрульный. Факт этот безмерно её огорчал. Войдя в ближайшую каюту, Юки затаилась. Тут спало шестеро стареющих мужчин, один из которых храпел, как моторная лодка, и теперь, под стимулятором, стрёкот старого дизельного мотора резал извилины. Она стоически терпела, дожидаясь, пока караульный пройдёт мимо, неистово оппонируя забитому носу. Полнота ощущений её удовлетворяла, невзирая на все неприятные вытекающие – именно из-за этого на такой допинг подсаживались, в итоге теряя возможность чувствовать что-либо без его помощи. Наверное, счастья без побочных эффектов природой просто не предусмотрено.

После патруля эксцессы закончились. Весь путь до камбуза «Токио» притворялся кораблём-призраком, поскрипывая от едва заметной качки.

Через столовую девушка вошла на камбуз, любезно открытый ПМК. Расположение каждого прозрачного шкафчика с посудой или холодильного агрегата она помнила наизусть, знала место каждому ножу, каждой электрической плите и духовке. Открыв глаза, всё оказалось точь-в-точь, как рисовало воображение; предсказуемо, изменилось только одно: на широкой плоскости холодильника Гордон записал меню, заглавие которого её умилило: «Очень важный обед». Блестящая панель слегка светилась, иероглифы расположились на небесном фоне. Списком – целая череда деликатесов: классический ризотто со сливками, пармезаном и курицей, утка в яблоках, соус терияки и т.д. Щурясь от болезненной подсветки, она вошла на склад.

Свежие фрукты и овощи, охлажденное мясо и рыба – изобилие в чистом виде, результат налаженной торговли и совместной работы. Главную цель она заметила у дальней стены, но, даже покрывшись мурашками, ни капельки не спешила. Юки изучала тары с виноградным квасом (именно так она однажды назвала вино, дабы ужаснуть Гордона), читая странные названия. «Мерло-ля-Ботэ», «Пино-Нуар-Руж». В алкоголе она смыслила мало, потому, бесцельно повертев бутылками и подняв одну над головой, задала J-note вполне закономерный вопрос.

– Что скажешь?

– Гран-при на выставке в Будапеште. В целом, отличное вино 1972-го, несмотря на скудный урожай и некоторые…

– Хорошо. А это?

– Высокие оценки среди покупателей, но дегустаторы были не очень…

– Джей, нет смысла вдаваться в исторические детали. Можешь провести химический анализ и пропустить данные через какой-нибудь алгоритм?

– Не существует формулы, которая вычислит идеальный вкус для конкретных вкусовых рецепторов. К счастью, её можно придумать. Задай приоритет.

– Она хочет что-нибудь недешёвое, красное, желательно французское и желательно сухое.

– Возьми эту. – Он подсветил подходящую бутылку, выстрелив ниточкой света из мизинца перчатки. – Ещё эту можно. И нам приятно, и Гордон ничего не скажет.

Юки кивнула: чем судить о вине по оценкам и наградам, пусть лучше ПМК рассчитает оптимальный вариант, отталкиваясь от химии и биологии. В конце концов, j-J ни разу её не подвёл.

На шершавой этикетке с волнистыми краями французские буквы, год выпуска и рисунок старой винодельни. На второй – нечто подобное: портал в девятнадцатый век, который ещё не знал, куда катится мир…

Корабль не почувствовал, как в рассеянном свечении она вернулась назад, бесшумно спрятав в тумбочку два драгоценных сосуда. До того всё прошло гладко, что её ненадолго одолела тоска. А потом она вырубилась, уносимая спиралевидным течением ничем не связанных кадров.

Ниточка, за которую держится отступающий сон, порвалась. За легчайшей вибрацией в ухе последовала пищащая электронная трель – уведомление о новом голосовом сообщении. Её сладенькая энергичная Мика, похотливо прикусывающая губки и одновременно с тем сжимающая сильные бёдра, стонущая на междометиях и спящая с мягкими игрушками, только чтобы прижать их к соскам, проснулась. А ведь до четырёх ещё оставалась бесценная толика времени. Юки томно потянулась, неохотно разлепила глаза и жестом дала ПМК команду «зачитывай».

– Слушаюсь, – исполнительно произнес j-J, и трепетный, как всегда смущенный голосок Юкиной ровесницы зазвучал переливчато, нетерпеливо, словно она в один присест уничтожила пять чашек кофе, а потом залезла под одеяло, тыкаясь подруге в щёку, моля сделать с ней что угодно, лишь бы утолить жажду молодого, стройного и податливого тела.

«Ты добыла вино? Спрятала? Как глубоко, если «да»? Почему, если «нет»? Может, пора начать прямо сейчас? Не думаешь об этом, а?»

– Заходи, – полушёпотом прохрипела Ю, жестом отправляя ответ.

Если Мика чего-то хотела, то остановить её не могла даже монгольская орда, а если не пригласить её в каюту, то она всё равно завалится без приглашения. Главное делать вид, что условия ставишь ты, или получится как в той сказке про Винни-Пуха, только в их случае мишка не только сожрет мёд и варенье, а ещё и кролика изнасилует.

Юки доползла до смешных пушистых тапочек и прошла в уборную. Шарообразный дрон в углу спокойно дремал. На уровне лица появилась зеркальная поверхность, разложилась раковина вроде уличного питьевого фонтанчика, а ниша со средствами личной гигиены переместилась точно под правую руку. Не успела Ю коснуться бутылочки с бальзамом, как назойливый, но такой обезоруживающий голосок зажурчал в самой интимной близости: