Читать книгу: «Снег», страница 7

– Неплохо мы запаслись! – звонко бросила девушка прошедшему мимо рыбаку. Тот хлопнул в ладоши, подарив естественную сдержанную улыбку. Жест означал большую радость от проделанной работы: генеральная уборка двигалась к завершению, а завтра «Токио» ждут веселые проводы новоиспечённого самурая. Ло позволит себе забыть о клёве и снастях, а Син напьется, заработав новый круг в Сансаре, зато без стеснения пойдёт веселить всех, на кого падёт его случайнейший выбор. Если подвернётся случай, старики сойдутся в турнире по го, пытаясь разорвать цепь преследовавших обоих неудач.

В ужимистом помещении кают-компании нестройными, щербатыми рядами сидело полсотни человек, оживлённо обсуждая насущное. Дневная смена оканчивалась постепенно, и работники наконец-то меняли окружение: биолог мог общаться с технарём, ребёнок впервые за день внимал мудрости отца.

Треть токийцев видело мир до Коллапса. Маэда собирал их по всему японскому архипелагу, обратившись к спискам якудза, в которых значилось множество полезных кадров, потенциально подходящих для взятия в разработку. Легавых он обходил стороной, кроме «репейника Сина Сэтоши», перед которым у него имелся должок. К тому же, капитан старался не брать семейных, но семьи всё равно появлялись, а с ними – дети, которые пошатнули суровость капитана каких-то полвека назад.

Юки была в числе восьмидесяти женщин, имея приоритет в обучении над большинством видов работ. Прекрасный пол чаще всего зависал на кухне или в лабораториях, но, что главнее, дарил «Токио» уют. Наиболее расторопные девушки разбирались в сложных механизмах, разбавляя мужские инженерные бригады, а орава детей, не старше шестнадцати, обучалась у Наоми, Аяко и дядюшки Ло азам не только науки, но жизни.

Когда народ рассыпался по спальным местам, казалось, не так уж их много, зато во время приёма пищи по столовой проносилась какофония из смеха, колкостей и серьёзных заявлений – зачатков долгих утомительных речей. Шаткий, как пьяная волна, гам радовал её во всех отношениях, ведь молчали, когда кто-то уходил навсегда. Заходишь в чей-то маленький мирок и ощущаешь нагромождение чужой печали. Ощущаешь груз, падающий с плеч атланта на твои, за которым следует опустошающий гнёт заразной боли. Именно так она узнала о смерти отца: немая тишина, пустые, ничего не выражающие взгляды, чёрная энергетика, подавляющая нейронную активность. Юки трёх лет не было, а понимание пришло с первых же секунд. Папа нормально ходил, быстро думал, трудился как все, а потом просто выключился по нажатию какого-то внутреннего рубильника. Странный недуг забрал мужчину, которого девочка не смогла запомнить, а конспирация, которой следовали токийские самураи, не терпела медиадокументирования, разве что у дедушки могли остаться какие-то амбулаторные отчёты, закрытые семью криптопечатями. Кэнсин был только в её памяти, в головах других, живущих на «Токио» – его тень, силуэт, тембр голоса, звучащий в зацикленных токах мозга. Высокий, но немного сутулый, рассеянный, но продуктивный, с быстрой речью и всегда готовый к мозговому штурму, если дело касалось экспериментов. После окончания его земного пути Юки почти не плакала, только молча лежала на его кровати целый день, полностью отстранившись от происходящего. Какой-то кадр балансировал на парапете сознания, не исчезая и не выплывая на поверхность. Что-то про болезнь, про неё, про Хоккайдо, которого папа никогда не видел. Это воспоминание предательски ускользало, но не растворялось полностью.

Мама сошла севернее Хабаровска вскоре после кончины мужа. Встав на колено, Харуна поцеловала её в лоб и кончик славного носика, прижала покрепче, пообещав напоследок, что будет очень-очень скучать, и быстро ушла на встречу с голодными холмами китайского Дальнего Востока, ни разу не обернувшись. Она отпечаталась в памяти гордой авантюристкой, уверенной в успехе. Ю смотрела вслед, ухватывая детали: чёрные волосы тонкой, как берёзка, женщины спадали до лопаток, походный костюм-хамелеон уже подстроился под окружение, за спиной механический рюкзак – и вот она забирается на холм, становясь такой отчетливой на фоне монохромного неба, а потом заходит за край, чтоб пропасть на тринадцать лет. Тогда Юки даже не хныкала, просто думала, каково там маме и встретят ли её друзья. Кэзуки примерно в то же время пересел на самоходную баржу «Cemetery», заполненную разноцветными грузовыми контейнерами, направлявшуюся в Бостон. Даже по прошествии стольких лет, он с Харуной оставались символами светлой неугасающей надежды.

Кэзуки спасал Японию после Коллапса, когда большинство морально и физически сломалось, привёл в порядок аквафильтры на судне, реинкарнировал сдохшие энергоблоки, усовершенствовал лазарет и исследовательскую лабу. Сделал так много, чтоб никому не хватило смелости усмотреть в нём эгоиста, но, по итогу, совершил самый эгоистичный поступок, уйдя и оборвав связь. Пойми этих учёных, опьянённых идеей – летят, как мотыльки на лампу накаливания, ценой жизни понимая свет.

Гордон поставил перед ней тарелку чесночного риса с водорослями и луком. Кусок тушёного лосося на горочке гарнира напоминал сомбреро на пьяном мексиканце. Девушка поблагодарила Гордона, поклонившись, насколько этого требовала минимальная учтивость, увидев в продолговатом окошке, через которое с камбуза подавали еду, пританцовывающую в короткой юбке Мику. Она запускала в блендер лук, нажимала пуск и пела: «Девчонки, девчонки, девчонки! Девчонки не любят лук! Девчонки не любят плакать! Но любят хороший секс!» Ник стоял рядом, покатываясь со смеху, и после куплета поддавал: «Хей, детка!», на что Мика снова бралась за какую-то спонтанную околесицу.

– Она сегодня в ударе, – заметил Гордон.

– Добралась до морковки? – Ю выжидающе глянула на кока, и тот, на полном серьёзе задумавшись, хватит ли у Мики ума удовлетворять себя в кладовой, неуверенно замотал головой.

Мысленно угорая над подругой, Юки отошла от линии раздачи, заметив две машущие руки и один пристальный, сверлящий взгляд. Мужчины не старше тридцати пяти энергично салютовали в такт. Она села супротив них, поприветствовав всех разом. Эти трое внешне отличались, как печатная книга, мясной стейк и норадреналиновый инъектор, но извилинами шевелили более-менее одинаково.

– Привет, маковка. – Стройный интеллигентный мужчина с редкими усиками – бригадир, цифроман и любитель умственного допинга Ёдзи поправлял ботанские очки-информеры в строгой прямоугольной оправе.

– Как ты, красавица? – радостно подхватывал Сато, с пухлыми пальцами и выпирающим пузиком. Он ювелирную механическую работу терпеть не мог, зато обладал глубокими знаниями в области машинных алгоритмов.

– Обследуй Даллас. Там наверняка можно неслабо поживиться. – Асидо, как всегда не выспавшийся, ковырялся в тарелке с рисом, упирая коротко стриженую голову в разжатую руку, как в подставку, исподлобья устремляя на девушку красные белки утомлённых, чуть выпученных глаз.

Куда же без обсуждений Штатов, когда туда направляется ронин? Юки положила локти на стол, просверлила советчика чернотой своих опустошающих радужек и гипнотически подалась вперёд. Сато даже рот раскрыл, а Асидо, сообразив, какую сморозил глупость, приготовился терпеть заслуженный укол.

– Я помню географию лучше, чем дурацкие привычки любого из вас. – Она холодно моргнула, более ни одна лицевая мышца не дёрнулась. Привычка Асидо ковыряться в носу и не мыть руки, оставшаяся с детства, являлась не самым большим компроматом, а вот БДСМ-практики Сато или пристрастие к психостимуляторам Ёдзи – дело другое. За нахальным взглядом последовала не улыбка – кровожадный оскал. – Если где-то и искать полезный хлам, то в Детройте. Ты перепутал Хоккайдо с Окинавой. – Губы кайфовали от каждого слога собираемого по частям упрёка. Непутёвого советчика подавило энергетикой, заставив замяться.

– Да ладно тебе, Ю, – выдавил он после неловкой заминки. – Естественно, я имел в виду Детройт – город, превращённый в один огромный завод. Забудь, что я предложил тебе отправиться в Техас.

– Сенсей тебя сожрёт, если я пропаду из-за твоих советов, – хихикнула девушка, с аппетитом принимаясь за еду.

Схему главных трасс и больших поселений самураи запоминали с фотографической точностью. «Кто не ведает дороги, тот идёт в никуда» – простая истина, понятная с самых ранних лет.

О пустошах ходили разные слухи: болтали о шатающихся тут и там мутантах, секретных организациях, тайно наблюдающих за тенью человечества, даже о пришельцах, в которых она, естественно, не верила ни на йоту, равно как в то, что Луной завладели пираты. Но и к мутантам, и к пришельцам её качественно подготовил ринг, ещё к единорогам, Ктулху, съехавшим с катушек «Rolling Stones», клоунессе Пеннивайз и тысячам, тысячам других противников, при встрече с которыми она обещала изобразить искреннейшее удивление.

Юки смаковала набухшие водоросли, неспешно пережёвывала рис. Лосось проникал в каждый вкусовой рецептор, вызывая ту самую «гастрономическую негу», к которой «шеф-повар ресторана на воде» Игараси Гордон раньше или позже приводил всех и каждого.

– Будь осторожнее с кластерными системами, – строго дал совет бригадир, многозначительно направив на собеседницу палочки для еды. – Они снаряжаются различными доставщиками неудобств, вроде гамма-пушек.

– Чтоб в меня попасть, нужно сначала засечь, – задумчиво процедила она, со значением добавив: – На камерах постараюсь не светиться, шуметь тоже не буду, вооружённых головорезов постараюсь обходить стороной. Остальное – на аппаратуре.

– Уважай сухопутных инженеров, – угрюмо ответил тот и продолжил есть.

– Если параметрическая локация американцев вышла на должный уровень… – осторожно промямлил Сато.

– Они просто определят твоё местоположение по вызванному тобой колебанию воздуха, – нервно озвучил Асидо невысказанный подтекст. – Деформатор, конечно, может рассеять часть электромагнитного спектра и обмануть большинство датчиков, но он не всесилен. Любое неосторожное движение может дорого обойтись, да даже пыль, которая будет вылетать из-под твоей подошвы, – вполне себе зацепка для хорошего сканера. Сенсоры всё лучше чувствуют контрасты между объектом поиска и естественным фоном, усложняются, и в Америке они могут опережать наши на несколько поколений. – Беспокойные глаза Асидо слегка подугасли. – Прости, что нагнетаю. Китайская группа была велика, потому их «тихая» миссия ещё на моменте высадки была обречена на провал. У тебя шансов на сотню тонн побольше.

– Это обнадёживает, – пробубнил толстячок. – Только обнаружение – ещё не фиаско. Вдруг тебе придётся вступить в бой против того, что не оставляет шансов на победу? Всё чаще доходят слухи про использование антиматерии. Сколько-то сохранилось в НИИ, но что, если её кустарно синтезируют? Если в тебя ударят достаточным количеством античастиц, ты просто сколлапсируешь.

Юки взглянула на него со скепсисом.

– Аннигиляторами не бьют по одиночкам. Максимум, пустят кумулятивный снарядик с вертушки… В ближайшее время узнаем, насколько продвинуты американские сканеры и способны ли они найти иголку в стоге сена. – Ю ненавязчиво глушила опасения Сато, но тот не унимался.

– Та группировка в транспортном узле… У них в файлах наверняка хранится много полезной инфы. Ты ведь не думаешь их взламывать?

– Думает. – Асидо угрюмо цеплял комок риса, которым, похоже, был весьма недоволен. – Сначала разведка, потом проникновение. К этому её и готовили.

Ю, с серьёзностью адвоката из крупной уважаемой конторы, кивнула, отправив ломтик лосося в рот. Какое-то время ели молча, иногда заглядывая в экраны J-note. Девушка налила себе чая из керамического чайника и с легкой неуверенностью спросила, обращаясь к бригадиру:

– Думаешь, стоит ждать от континента чего-то экстраординарного?

– Сначала Чайнатаун подвергается нападению и перенаправляет производство на внутренний рынок «Вертикали», между тем туристы, которые заезжают в их «гостевые зоны», поголовно остаются там жить, а «кобры», – он имел в виду шанхайский спецотряд, – дезертируют ради борьбы за какую-то абстрактную идею. Это наводит на определённые мысли…

– Людей зомбируют гипнотическими лучами, – тоном жуликоватого провидца, вещающего над волшебным шаром, подстёгивал Асидо.

– Ионная корректировка действительно может доставить хлопот. – Ёдзи не видел в зомби ничего смешного. – Сигналы определённой интенсивности запросто нарушают ход мыслей, забирают приоритет выбора, заставляя мозг действовать по навязываемым шаблонам. Хотя ты сама понимаешь алгоритм, по которому естественные мысли можно подменить искусственными. Ментальные излучения способны блокировать мозговые импульсы или регулировать выработку нейромедиаторов, точечно вскрывая везикулы, хотя при хреновой настройке приводят к патологиям, в частности, онкологического характера. Чтобы психомодуль максимально эффективно вкладывал нужные установки, ему нужен хороший управляющий ИИ с колоссальными вычислительными мощностями. Проникать в разум – не косяк забивать.

– Кажется, я пропустил новинки нейробиологии. – произнёс Асидо. – Много появилось способов считывать мозг после позитронно-эмиссионной томографии?

– Принцип всё равно один. Там главное – создать поле высокоточных частиц.

– Или понавтыкать чипов, – добавила Юки.

Ёдзи мысленно поблагодарил её за дельное замечание и, хлебнув чая, продолжил:

– Кванты «хазма», кстати, годятся для сканирования лучше всего. Короче, при должном уровне технологий инсайдер сможет получить схему человеческого коннектома, а затем бомбордировать частицами нужные участки, перестраивая нейросетку по своему усмотрению. Главное – ничего в человеке не поломать. Психоцифровой модуль должен действовать как пропагандист тоталитарного режима, в котором чем дольше ты жив и лоялен, тем выше его выгода. Нужно, конечно, чтоб испытуемый получал необходимое количество микроэлементов, таких как кальций – знаешь ведь, что без него возникают проблемы с межклеточной сигнализацией, поэтому есть свои нюансы. Бедолаги, сидящие на одном рисе, долгих воздействий не выдержат – просто шлёпнутся от стресса, а вот население сытых мегаполисов таким способом намного легче держать в узде. Могут ли жителей западных Штатов превращать в покорных сектантов? Вполне. Здесь важно не занизить ожиданий.

– Чувствую себя такой беззащитной, – поддразнила Юки бригадира, проводя пальцем по цепочке на шее – подвеске цуба – части древнего украшения японского меча, вроде гарды. Лично её цуба была выплавлена в виде лосося на фоне колышущихся водорослей, и именно в ней находился эмиттер деформатора, защищающий в том числе от ионизирующего воздействия. – Может, мне стоит зайти в «Вертикаль» под видом переселенки?

Сато пожал плечами, Асидо сосредоточился на еде, а Ёдзи, удерживая дужку очков, с самым умным видом ответил:

– Уверен, Маэда предоставит тебе полную свободу действий. Поступай, как знаешь, просто помни, что в «Вертикали» сидят потомки военных, которым только повод дай записать в свои ряды новых бойцов, и дети корпоративных акул, чьё главное оружие – мелкий шрифт. Без веских причин от контакта лучше воздержаться.

– А что нам известно про биокибернетические ИИ? – тихо интересовался Асидо, адресуя вопрос ронину.

– Мегаполисы пытаются возродить старые проекты, – со знанием предмета ответила та. – Санкт-Петербург собирает генно-кубитный компьютер, по типу того, что стоял в Силиконовой долине. Он шифровал данные в виде хитрых эмерджентных систем, порождающих новые подсистемы, выстраивая из них запутанную последовательность тёмных лабиринтоподобных подвалов. Честный математический взлом почти невозможен, но мы с Джеем придумали несколько обходных маневров. Есть там парочка забавных уязвимостей.

– А ведь где-то наверняка пытаются интегрировать в машину сознание, – задумчиво пробурчал бригадир. – Или уже интегрировали… Интересно посмотреть на взлом личности.

Джей, который ни на секунду не упустил нити разговора, образовался звуком, исходящим из умных очков Ёдзи:

– Начнем с того, что ваша хвалёная биология, по сути, художественное ответвление математики, и ты, Ёдзиро, тоже чистейший набор формул, – ПМК не скрывал ехидства. – Слабость сознания, подобного вашему, кроется во внутреннем противоборстве, во множестве констант, из-за которых весь процесс взлома сводится к сеянию сомнений. Знаешь, почему человек на самом деле пытается засунуть себя в искусственную обёртку? – Все умолкли, боясь пропустить ответ. – Чтобы приступать к половому акту без разогрева и, в идеале, остаться в нём навечно. Я уж молчу о комплексе неполноценности из-за того, что вы справляете нужду и развлекаетесь одним и тем же местом.

Ёдзи снял балабольские очки, положив их рядом с тарелкой. Все, кроме него, поплыли ухмылочками.

– Размышляешь, как ранний Фрейд, – произнёс Асидо. Ёдзи подумал ровно о том же и поспешил выразить ПМК своё несогласие:

– Даже предаваясь мастурбациям и оргиям, ИИ с человеческим сознанием будет готов отразить любую внешнюю опасность. К тому же, вряд ли его получится так просто закидать сомнениями. Машинный интеллект будет гораздо устойчивее во всех отношениях, а потому именно он, скорее всего, первым вгонит взломщика в депрессию. Так что если наткнётесь на подобный софт, действуйте взвешенно, ведь вместо игры в шахматы вас, вероятно, будет ждать долгий сеанс психоанализа.

– Мы с Юки отлично друг друга дополним, если придётся расколупывать нечто эдакое, – вновь заговорили лежащие на столе очки. – Даже демона Лапласа разделаем, как миленького.

– Как давно ты дорабатывала ПМК? – вмешался Сато.

– Позавчера увеличила тактовую частоту. – От неё повеяло гордостью. – В том месяце расширила объём квантовых ловушек. Токамак с того года не трогала, но он нормальный.

– Развлекайся, пока сбрендившие искины не разогнали торговые лавчонки, – продолжал по-чёрному глумиться Асидо, отделываясь от антиутопических пророчеств Ёдзи.

– А хорошее мы состояние на деформаторах сколотили, – ностальгировал Сато, мимоходом удивляясь, какое хорошее прикрытие – рыбный промысел. – Ставишь манипулятор в автоматический режим, и без лишних заморочек получаешь чудо инженерной мысли.

– Но иногда ведь хочется вручную всё скомпоновать, от и до. – Асидо не переставал кривить довольный рот. – У меня пять с половиной часов ушло на сборку базовой модели.

– У меня семь, – грустно промычал Сато.

– Три двадцать, – механическим тоном часовщика произнёс Ёдзи. – А у тебя, Ю?

– Девять.

– Долго что-то. – Асидо сей факт мгновенно и полностью вернул к жизни.

Ю с удовлетворением вспомнила, как нашла при сборке несколько удачных конструкторских решений, а потом забыла про таймер.

– Я самую малость отвлеклась. Вот бы каждого ими снабдить.

– В пересчёте на 2145-й, – начал Джей прямо из нескольких источников, окружавших обедающих, – деформатор стоит, как апартаменты на Гиндза. Вряд ли получится раздавать их просто так.

– «Апартаменты на Гиндза» больше ничего не стоят, – саркастично парировал Асидо. – Зато работа в цене поднялась.

– Ага, умственная, – добавил Сато.

– Любая, – уверенно постулировал Ёдзи.

Они понимающе переглянулись. Эта троица действительно осознавала собственную необходимость, правильное положение в пространстве-времени. Отладчики плавали в своей стихии, покуда всё кругом приходило в негодность.

– Интересно, кто победит – пираты или Калифорния? – размышлял толстячок. – У каждой стороны должен быть козырь в рукаве. И что, если это правда война зомби против анархистов? – Он попытался перейти на шёпот, чавкая с набитым ртом.

– Хочется заглянуть за железный занавес, да?.. – Асидо равнодушно собирал рис в комок. – Сначала стоит решить собственные проблемы.

Жующийся Сато махом проглотил еду и провозгласил:

– Полезно держать руку на мировом пульсе! В Германии сражаются с национал-социалистами, в Каталонии орудуют коммунистические ячейки. Чёрт, да они листовки раздают, словно на дворе двадцатый век. А на площадях Франции…

– Долго они всё равно не протянут, – перебил Асидо. – По-моему, речь идёт о дилетантских «кружках», у которых нет шансов стать чем-то большим. А львиная их доля, на деле, вовсе обычные бандиты – пусть хоть фашистами назовутся, хоть большевиками. Просто когда за тобой «идеология», у тебя гораздо больше шансов собрать людей, и плевать, что из манифестов вырвали самые удобные слова. Настоящие политики не такие. Они заложники древних манускриптов, знающие наизусть все постулаты и готовые принять мучения за свою «веру», от которой даже на смертном одре не отступятся. Когда случился Коллапс, прокатилась волна гражданских войн, по окончании которых мы получили по-настоящему сильные и идейные правительства. Новые выскочки слишком мелкие и, как по мне, недостойны внимания. Многие работорговцы называют себя капиталистами, потому что где-то услышали, что его суть в накоплении капитала. А как расчитывается прибавочная стоимость и почему из рабов получаются посредственные работники, они понятия не имеют. Либералы прикрываются свободой, которую путают со вседозволенностью, и пробивают себе дорогу оружием, монархисты вообще неотличимы от сектантов, уверовавших в живого бога… Смех, да и только. Главное – это помнить, что самый правильный путь – наш, и пока новые гегемоны сражаются с выскочками, мы влияем на эту мировую силу, меняя её в лучшую сторону. Научное сообщество расправляет плечи, и вот увидите, однажды именно прогресс закатает архаичные режимы в асфальт, открыв путь чему-то новому и совершенному.

– Долго придётся катиться, – неутешительно поддел коллегу бригадир.

Асидо смерил Ёдзи взглядом, ловко налил чай и поднял пиалу.

– На хрен этих коммунистов и нацистов! На хрен заплесневелые идеологии и неповоротливую бюрократию! И неадекватную цензуру тоже в задницу! Прогрессивному будущему гибкие и комплексные общественные взгляды!

Прозвучало, как тост.

Раздался возглас одобрения, кто-то из рыбаков, валяя дурака, крикнул: «Анархию в массы!», тут же получив несколько дружественных комментариев. Сато поднял чашку, набрал полные лёгкие и выдал задорное, неумолимое: «Кампай!». Через мгновение радостный ответный залп сотряс столовую и камбуз. Вмиг опустевшие кружки звонко опустились на столы, и этот синхронный щелчок отозвался в сердечке тем самым единством, воспетым в «Imagine» Джоном Ленноном.

– Не хочешь сыграть в го? – спросил Ёдзи, едва стихло звучное эхо. Он надеялся попрактиковаться перед завтрашним турниром.

– Не успеваю, Ёдзиро-сан, – улыбнулась Юки.

– Ты просто боишься проиграть, – без тени смущения провоцировал её Асидо.

– Ага, испытываю неистовый ужас, – спокойно парировала девушка, неспешно допивая сенчу. Неважно эти трое играли в настольные игры, а как говорили в одном средненьком британском кино: «Чтоб стать сильнее, играй против сильных».

Опустошённая миска отправилась на стол с грязной посудой. Тарелки вырастали в аккуратные стопочки, как фишки в казино – на них не оставалось и крошки еды. Ник салютовал с камбуза, Мика шлепнула его в спину, когда тот пропустил мимо ушей её новую кричалку, а потом-таки заметила Юки, безотчётно разглядывая её пару секунд, и, наконец, послала воздушный поцелуй.

Страсти в каюте улеглись. Женщины уткнулись в цветастые голографические экраны, за настроенным на прозрачность киберглассом неторопливо тащилась дряхлая тучка. Юки поздоровалась с прачкой Хэнэко, благодаря которой корабль овеял лёгкий мятный бриз, и, ловко заскочив на верхний ярус, вызвала сплошной книжный текст случайного рассказа. Большой мир продолжал есть маленьких, а она продолжала расти над собой, ловя момент. Аяко смотрела развивающий фильм на английском, уперев беленькие ступни в изножье кровати, мимоходом подкинув пару слэнговых выражений. «TGIF – спасибо Богу, что сегодня пятница». Звучало неплохо. Завязалась отрывистая болтовня, перепасовка интересностями. Юки шутила про Тарантино, уверяя, что он был армянином по женской линии и на самом деле носил фамилию Тарантян. Аяко почти в это поверила, но, зная характер своей соседки, на блеф не купилась. Девушки, мелкими дозами подливая абсурда, повышали градус эмоционального раздолбайства, а текст Лавкрафта, за который Юки так и не взялась, исчез, как джинн в волшебной лампе.

Лежать на месте и читать перед выходом на континент было крайне трудно; разговоры отвлекали более действенно.

– Ты решила преодолеть Штаты на одних шуточках? – умилялась Аяко.

– Знаешь ведь, что они бьют наповал, – выглянула Юки, крепко вцепившись в край матраса, и с беличьим любопытством поинтересовалась:

– Что ты там смотришь?

Молодая учительница упивалась научным фильмом Королевского Литературного Общества.

– Хочу понимать «Гамлета» в оригинале. Не желаешь ли окунуться в филологию?

– Шекспир – сплошная скука.

– Его постановки опережали своё время, – железно вписалась в диалог Наоми.

– И остались в истории средневековой чернухой. Кстати, о вкусах не спорят, так что я выбираю «Beatles».

Наоми надменно фыркнула, а Аяко, не отрываясь от проекции, нагло показала язык. Говорить с Юки о классиках литературы было всё равно, что будить медведя посреди зимы.

– Сколько ты прошляешься там? – срулила Аяко.

Касуми заострила внимание.

– Пока не соберу все необходимые данные. Буду наблюдать из тени и делать короткие вылазки. Кэп хочет побольше разузнать о делах на континенте. Для бывшего якудза он слишком переживает.

– Кэп переживает, потому что тебе нет восемнадцати, потому что «юность нужна для любви». – Голос Аяко стал необыкновенно романтичным. – У Маэды она закончилась в четырнадцать, когда его втянули в «бизнес», а теперь на кону твоя юность… Ты не боишься кого-нибудь грохнуть?

Ответ вышел незамедлительным, потому что был известен очень давно:

– Мне нельзя бояться или сомневаться. – А потом она изобразила спокойную, стариковскую речь мастера. Пародия вышла на славу: – «Путь требует цену, так что решай сразу, сколько готова дать. Если не готова жертвовать, то будешь идти тихо и долго, но останешься чиста. И если чистота важнее цели, то подумай, нужен ли тебе вообще Путь».

Касуми насупилась, Аяко по-мальчишески коротко хохотнула.

– Сэтоши-сама мудро завернул. Тебе бы серьезнее к этому отнестись.

– Я серьезна. Да и нет в моих планах никакой стрельбы.

– А если это будет необходимо? – не унималась Аяко.

– По инженерам-каннибалам, ставящим электрокапканы, я всегда готова разрядить барабан. Но если без шуток, то нужно лишь представить, что запущена симуляция, а все противники – просто сгенерированные модели, – объяснила Юки, возвращая голову на подушку, набитую множеством эластичных пузырьков.

– Интересно, чем сейчас занят Кэзуки? Может, его секретная лаборатория как раз в Штатах?

– Была такая мысль, – призналась Юки.

– Думаешь, он тебя правда ждёт? Вдруг вся твоя «операция» – просто удобный предлог вытащить тебя с «Токио»?

– Я этому даже не удивлюсь! – взорвалась Касуми, отбрасывая проекцию ПМК быстрым разгоряченным жестом. Чем ближе был выход Юки в мир, тем больше пара выпускала бабуля. – Если Зуки и её втянет в свою авантюру, я самолично достану его из-под земли и выбью всю его мальчишескую дурь!

– Если мы правда встретимся, я доставлю его домой, – Ю поймала себя на мысли, что слова эти прозвучали фальшиво. – Дедушка перед многими должен объясниться, а потом, может быть, он расскажет, чем занимается мама.

– Вот у матери-то характер вообще непробиваемый, – не унималась бабуля, – ради острых ощущений в печку с головой залезет. Повезло же тебе стать точной её копией! Если не вернёшься в срок, даю слово, я заставлю Маэду лично за вами отправиться!

– Для этого придётся его охмурить, Касуми-тян, – ухмыльнулась Ю, не прогибаясь под бабулин гнев. – Тебе не нужно волноваться – я просто займусь сбором данных.

– Давай побольше лапши! – ругалась бабушка. – Анализом почвы займёшься, как настоящий агроном. Твой отец так же говорил, а потом оказалось, что его нанял «Ханьдань» … Будто у Шанхая собственных агентов нет.

– Главное, благополучно доберись до Филадельфии, – тихонько ластилась Аяко. – Выходи на связь, если получится.

– Если капитан выдаст дрон, обязательно буду посылать его на «Токио» два раза в неделю. Ради твоего сладкого голоса я забью на любые правила секретности.

– Сейчас раскраснеюсь и лопну. – Томный лепет и прихлынувшая к щекам кровь. – Но ведь правда, вы уходите непонятно куда, чтоб раствориться, будто…

– Призраки, – опередила её Юки. – Порой кажется, что Кэзуки и Харуна – плод нашего воображения, которых никогда не существовало.

– Со стороны звучит довольно пугающе.

– Это фишка нашей семьи. Смирись, красотка, – по-иствудски закончила Ю.

Прежде чем Аяко озвучила новую мысль, в дверях зажегся молодой дозорный, извинился, прочистил горло и бросил ей немного озабоченно:

– Пока я в патруле, ты заигрываешь с молоденькими девушками?

Её замешательство было недолгим: веки невинно захлопали, вампирские глаза замерли на мужчине, потом дёрнулись в сторону соседки, мол, это всё она. Дозорный понимающе улыбнулся – даже после двенадцати часов в карауле, у него осталось достаточно сил на свою любимую, а в его диковатом квадратном лице отражалось обожание, превратившее женщин в трепетных и любопытных старшеклассниц. Никто не влезал в сценку, пытаясь не выдать банальной зависти. Аяко легко скользнула в объятия, повиснув на плечах, и, поджав ноги, уже покрытые мелкими мурашками, вдохнула своего мужчину полной грудью.

– Я заберу её ненадолго, Наоми-сан, – извиняющимся тоном произнёс матрос, ретируясь. Прекрасный груз на его шее, кажется, невольно попискивал, а спустя мгновение в каюте стало заметно тише. Женщины замерли, словно упёрлись в тупик, при том что секунду назад мчались по скоростной автостраде.

– Как-то подозрительно быстро они смылись, – констатировала Наоми.