Комментарии, 62 отзыва

Своего рода памфлет, наполненный новеллами фривольного содержания, хотя и не только (1352).

Необычная книга, начало которой в чумных кострах (1348), продолжение подобно годовой подшивке «PlayBoy», и все это изложено языком флорентийской молодежи, в поиске пределов дозволенного, и ценностных основ.

Слово, для автора и его персонажей – способ передачи чувств, обстоятельств их возникновения, а не только обмен информацией.

Приятно, что Дж. Боккаччо, не опустился до огульной критики социальных, правовых и религиозных институтов, но хлестко подметил пороки конкретных персон, обличая их порочную природу.

Новеллы, большинство коих посвящено адюльтеру, воспевают плотский гедонизм, похотливое грехопадение, на фоне прогуливающихся инквизиторов и прочих судей нравственности.

Некоторые истории громоздкие по структуре, другие переполнены эмоционально, иные же саркастичные или пустые, утратившие актуальность, что с учетом повторений, присущих сборнику – выматывает, а это значит, что читать «Десятиднев» лучше дозировано.

Книга содержит отсылки к греческой мифологии, и Данте Алигьери, ну а историю о немом садовнике в женском монастыре – не знает, только житель необитаемого острова. Моя любимая новелла о соколе (День пятый, новелла девятая).

Не скажу, что нахожусь в восторге от прочтения книги. Но стоит учитывать то, что она писалась в середине 14 века, а мы живем в 21, а значит, смотрим и судим ее сюжет, события, поведение героев, их рассуждения, нравы сквозь призму современного сознания, что не может не накладывать свой отпечаток на нашу оценку (в частности мою).

Конечно, на момент 14 века, вероятно, она и произвела фурор, но в нынешних реалиях она выглядит скорее наивно, нежели провокационно (сейчас бы Боккаччо точно не пришлось себе оправдание перед миром за «пикантность» новелл (да их, как я уже сказала выше, просто бы не сочли таковыми)). В связи с этим, Дж. Боккаччо можно смело назвать писателем, опередившим время.

Самое сильное впечатление на меня лично произвели новеллы, открыто оскорбляющие, унижающие женщин и подавляющие женское начало (ставящие его ниже мужского): ты господин, я твоя слуга и должна тебе подчиняться. Но, опять же, я понимаю, что это разница эпох.

В общем и целом, данная книга мне несколько напоминает книгу сказок «Тысяча и одна ночь».

Гений Боккаччо не подлежит сомнению, однако, длинная череда рассказов не доставила мне особого удовольствия. Начало книги мне понравилось, несмотря на своеобразный стиль эпохи, но очень скоро частые «проходные» новеллы начинают утомлять. Бесспорно среди сотни рассказов есть настоящие шедевры, но некоторые дни я «пережил» с большим трудом. В итоге могу сказать, что выборка из лучших новелл могла бы быть гораздо приятнее.

С трудом дочитал. Возможно когда то это произведение и было кому то интересно, но современному читателю заходит тяжело.

Книгу я читала ещё в институтское время, но вернувшись к произведению, первым делом я ощутила злость. И дело не в Боккаччо, дело в переводчике, который "дабы создать атмосферу", наводнил текст оборотами, не встречающимися в русском языке, вроде "стала говорить милым образом". Что это означает? У рассказчицы был милый голос? Она умела говорить приятно, на разные голоса? Или говорила своим милым лицом ака образом? Упаси Господи меня представлять, чем ещё она могла бы говорить. И не надо пенять, что перевод был сделан в 1896-м году, почитайте Пушкина, Гоголя, Достоевского, которые и на больший срок отстоят от нашей эпохи - не было тогда таких выражений. Как и обычно, переводчик выложился всем накопленным в душе (и это были отнюдь не розы), чтобы продемонстрировать "Я работал!". Реакция у меня та же, что и всегда: "Я вижу, что ты работал, но лучше бы, милейший, ты этого не делал и уступил бы место кому-то с мозгами, а не с связями".

Но вернёмся к книге. У неё очень интересная структура. Положим, это не гомеровский постмодернизм, но и кое-какие элементы современной литературы в ней имеются. Прежде всего, умолчание и намёки, которые дают понять, что одна пара из тех, что собрались на вилле, там же на вилле и "обрела сладость разделённой любви", иными словами - переспала. Покрасневшие щёки, намёки на взаимное влечение, а потом явное указание на то, что один из юношей достиг желаемого.

Зато в другом связность структуры ломается. Противопоставив зачумлённую Флоренцию и райское положение десяти беседующих на вилле, автор не рассказывает, что приключилось с ними по возвращении в чумной город. Мало того, довольно странно положение всех десятерых. Учитывая, что браки девиц совершаются с пятнадцати лет, а семерым дамам от восемнадцати до двадцати шести, слишком удивительно не видеть указаний об их семейном положении. Девицы? Ну, тогда старшие - уже не девицы, а старые девы. Замужние жёны, вдовы? Где тогда их дети? При том, что Бокаччо даёт громадный простор бытоописанию Италии (не слушайте меня, это была не страна, а города-государства и отдельные герцогства) 14 века, но сама неназванная вилла - это подчёркнуто утопическое общество, полностью лишённое реального обоснования.

Сами сто новелл (исключая рамочные, вроде спора слуг и прогулок по долине) рассказывают занимательные и остроумые истории, сведя плутовской роман до плутовского рассказа. Самое интересное в книге то, что новеллы эволюционируют, но об этом позже. С одной стороны, любовь представлена в новеллах исключительно похотью, тут бы кивнуть головой и сказать: "Ах, варвары, мон шери, в те века они были сущие варвары". Но есть один маленький нюанс. Похоть похотью, но эта похоть продолжает быть направлена на один и тот же объект даже после первого удовлетворения желания. Вообще персонажей, которые трахают всё, что шевелится, можно пересчитать по пальцам одной руки. И эта моногамность в выборе сексуального партнёра гораздо больше говорит об эпохе, чем бесконечность происходящего на страницах траха. Даже к женщине, которую похищали друг у друга мужики и у которой в следствии нахождения в роли "сладкого приза" было девять любовников (тьфушное какое-то число по нашим временам), остальные дамы испытывают зависть от такого количества вариаций секса. Сам Джованни не предстаёт в собственной книге девственником, значит тут два варианта: 1. он и представить не мог, что симпатичная женщина может менять любовников одного за другим, 2. в те времена кого нашёл, того и трахай, тебе ещё повезло, что ты нашёл кого-то, кто трахается только с тобой, а не расточает ласки и на животный мир. И, как ни странно, я за второй вариант. Потому что речь идёт о благородном сословии, которое довольно ограничено и узко, потому и любовников дамы в новеллах выбирают довольно долго (а уж эти ухаживания с "прошёлся по улице" - вообще милота и смеховыжималка), вместо того, чтобы отдаться первому чистильщику бассейнов и водопроводчику бондарю, мальчишке-ассенизатору и ручным обезьянкам повара.

Какую пользу вы можете извлечь из моей рецы? Ну, к примеру, у вас чокнутый препод по литературе, который уверен, что вы не запомнили сто новелл не потому, что разрозненные сведения запоминать невозможно, а потому, что вы лентяй, а ему хочется влепить кому-то двойку, потому что детинадоелиженаизменяетатытутсидишьтакоймолодойибезипотеки. Значит мои поэтические вставки - для вас.

Вот это вилла Пальмьери в Фьезоле, Здесь вечно сейчас пребывают в застое Сады и аллеи, что сейчас под присмотром И строгим надзором благочестивых матрон, И всё здесь сейчас представляется мёртвым, Что и забыть можно было б, Что был тут когда-то Декамерон.

А это семь дев из Флоренции, Что не боясь совсем конкуренции, На всех семерых пригласили трёх юнош, Готовых не только всё время... гм, валяться, Но и с рассказами также справляться, На вилле Пальмьери, наплевавши на сон, Чтоб состоялся там Декамерон.

А это сэр Чаппеллето из Прато, Исповедью нагнувший монахов как стадо; Еврей Авраам среди развратников в Риме, Вдруг вместо монахов предавшийся схиме; Мельхиседек, проявивши при Саладдине уменье, Притчей о перстнях вер совершил примиренье; Монашек на бабе, аббат был под ней; Маркиза монарху подносит курей; Простак инквизиторов укоряет похлёбкой; Намёк Бергамино даёт голодовкой В новелле, чья с жизнью его имеет сходство; Гвильельмо в гостях на стене чертит "Благородство"; Дама просит терпением поделится монарха из Кипра; А Альберто обвиняет дам в извращённости выбора; Так был закончен первый день На вилле, где тихо проходит Декамерон.

Мартеллино притворился, что мощи его излечили; Ринальдо молитвы ночлег и добро возвратили; Английский аббат хватал Алессандро за ляжки, Но вдруг обернулся принцессой-бедняжкой; Корсар, глотнувший при крушеньи адреналина, Нашёл драгоценности в плавуне ("Спасибо те, мина!"); Андреуччио в могиле стал владельцем рубина; Мадонна с ланями теряет и находит одного за другим сына (И мне надоело так рифмовать!); За девять "мужей" турчанке судьба воздала сторицей: За короля она замуж вышла "девицей"; Граф интимную честь охраняя от зла ("Не для тебя моя роза росла!") В Англии брачно пристроил детей; Бернабо верной жене желает смертей; А женщина от мужа требует секс!

Садовник монашек долбит вместо сада; Пострижены конюхи из-за маскарада; Дама одна заманит вертопраха, Сводником сделав идиота-монаха; Феличе Пуччьо заставляет молиться, Чтобы женой его насладиться; Зима сам отвечает за даму в разговор-суррогате, Словно инет-волокита в незабаненном чате; Так маскарадиться всем им неймётся, Что в бане не ясно, кто с кем ипётся; Тедальдо спасает любовницы мужа, Чтобы с ней трахаться в благодарность к тому же, Так как с каким-то ублюдком двойником он на лица (Что, вашу мать, ваще тут творится?); Аббат убеждает Ферондо, что он похоронен, Тут явно, что кто-то из них на голову болен; Очередной маскарад и Джилетта Причёсана, сыта, обута, одета, да и к тому же теперь яжемать; И наконец Рустико, что безмернейше рад Загнать своего сатану прямо в зад.

Принцесса пьёт яд, где сердце любимого в кубке; Монах вдруг забыл, что кости так хрупки, Что даже ребёнок вроде бы знает: Что он не ангел и он не летает; Потом новелла кровавого нтв-шного сюра Трёх братьев и трёх сестёр, средь которых одна была дура; Внук-принц нападает на корабль ради девицы, Всех порешили, выжили лишь единицы; Голову любимого Изабетта поместила в горшок, Где тот гниёт-прорастает, как корешок; Во время секса у бабы подыхает поклонник (Берите не презики, а таскайте с собой сонник); Двоих убивает ядовитый шалфей; Мужик, поникший в семейную койку, подыхает прямо на ней; Рогатый муж ощутил в себе кулинара Жене преподнёс сердце любовника (и сто граммов навара); А воры в ящике носят наркомана!

Чимоне из-за любви перестал быть свиньёю; Мартуччио обретает счастье о тетивах болтовнёю; Сбегает в лес чья-то баба (Был бы сюжет в этой новелле хотя бы); На балконе девица всю ночь сторожит "соловьёв" (Зовите с утра отца с огнестрельным, чтобы и на женихов был бы клёв); Индийские корни в этой новелле сильны: Потеря младенцев, родимые пятна, внезапные братья (Где-то здесь, несомненно, пробегают слоны); Джьянни находит у сицилийского короля свою похищенную девицу И вместо побега прям там же в королевских покоях с ней начинает любиться; И снова о себе напомнит всем Болливуд: Родимые пятна всех детишек найдут; Асексуалку преследует призрак со сворой; Федериго на угощенья из птицы скорый; И помни, любовник, раз муж пришёл тобой соблазнённой девицы, Коль жизнь и оставит, так подолбит твои ягодицы. Да будет с вашей троицей всегда Апулей!

Небольшое замечание по поводу новелл первых пяти дней: если вы живёте сильно так в местах, овеянных сентиментализмом, и вам не повезло производить на свет детей без родимых пятен, просто делайте у них на пятках татуировки. Лучше сразу пишите: "Имя такое-то, общее благосостояние такое-то (тут можно приврать), нашедшего просьба вернуть по такому-то адресу. Вознаграждение определяется в личном порядке".

В первых трёх днях Боккаччо показывает себя как человека неприятного, зацикленного на мыслях о сексе. И тут в меня выстрел вопросом: да ты покажи того, кто о сексе не думает? Но проблема с Боккаччо в том, что свою сексуальную озабоченность он начинает полагать у всех. На этом всё. Выносите святых и бейте в набат. Потому что больше Боккаччо не будет представляться никем иным, кроме демонстрирующего зарослями на руках гены от Чубаки, пляжного приставалы, который животом подталкивает тебя к кустам: "Я же вижу, что ты тоже хочешь!" Меня продолжает ажтристи уже которое десятилетие после новеллы 2.9, где повторяется сюжет, который разовьёт стратфордский бард в "Цимбелине". Сплетник пробирается к честной женщине, оглядывает её обнажённой, а потом врёт мужу, что спал с ней. И у дам на вилле это вызывает такие ах-ах благородные укоры: какая глупенькая баба, что не переспала!

А почему глупая? - зададимся этим вопросом. И дело даже не в том, что женщина может любить мужа, но и в том, что конкретно этот претендент на её постель может её не привлекать. Но Боккаччо выдаёт какую-то странную философию: мол, спи, пока дают, завтра может и не быть. И ничо, что, к примеру, даёт (ну, ты даёшь ему) тебе старый аббат, на котором из-за его живота только скакать сверху можно. Секс же!

Все отмечают, что четвёртый день ознаменован долгой вставкой с поломанной "четвёртой стеной" и оправданиями автора: это не я, это моя фантазия всё болтающие на вилле. Это соотносят с тем, что новеллы трёх первых дней уже стали ходить в списках и Боккаччо подвергся порицанию. Но я не вижу тех, кто бы отмечал, что после третьего дня новеллы сильно изменились. Первые тридцать рассказов даже спустя семьсот лет так воздействуют на сексуальной воображение, что заметить отсутствие скабрезностей в других семидесяти уже не удаётся. Секс остаётся, но больше нет сюжетов, построенных на его особенностях и указаниях, что куда засунули, в какой позе, что задаёт направление основного сюжета в тех же историях про старого аббата, про "изгнание дьявола" или тряски кровати в новелле про Феличе и Пуччьо.

Я ещё отмечу последнее проявление содомского греха в новелле 5.10, которая была заимствована у Апулея от и до. По переводу сложно судить (думать, велеречивый Веселовский десять раз падал в обморок от избытка "пропаганды"), но всё обставлено в таких словах, что я не уверена, что кто-то вообще понял, о чём там речь (думаю, это всё же краснеющий со стыда Веселовский постарался), тогда как у Апулея весь акцент шутки сделан на боли в ягодицах у незадачливого любовника. Опять же Боккаччо легко шутил на подобную тему в первые три дня (упоминание про не только любовниц, но и любовников кардиналов в Риме, а также более, чем откровенный момент приставания аббата к Алессандро, хотя аббат и оказался женщиной), затем только новелла 5.10 и молчок до конца книги.

В третьей прозаической части своей рецензии я попытаюсь предположить, почему так произошло. А теперь ещё немного "Виллы, которую придумал Бокаччо".

А это Оретта, что просит отпустить её с осла красноречья; Чисти упоминаньем Арно намекает, что вино его не увечно; Монна Нонна желает монет настоящих; Кикибио повар, но и орнитолог в плане журавок летящих; Юрист и живописец уныло шутят над тем, как не красивы; Барончи природой, что была неумела в начале, от рождения кривы; Филиппа, что застали с любовником, на суде заявляет, Что муж от природы в постели "не доедает" (А с детства мы знаем, что даже подарки дают только тем, кто много "ест"!); В зеркало, чтобы не видеть уродство, ты не смотрися, девица; Гвидо дворян язвит, что их место гробница (А проще было бы на **й послать!); Брат Чиппола вместо пера попугая угли находит И говорит, что это тоже святыня, так из положенья выходит (И вы считаете, что это был анекдот?).

Жена уверяет, что любовник её привиденье; Винную бочку любовнику жена продаёт без сомненья; Монашек куму пользует тяжко, А мужу она говорит, что приходит лечить он сына бедняжку (И это было отмазою в те времена?); Жена проникает домой, изобразив суицид; Жену исповедует душевнобольной индивид; От двух любовников жена избавляется разом; Муж в платье жены в саду сторожит, её подчиняясь приказам; Из-за нитки на пальце ноги муж избивают служанку; С дерева секс на земле кажется ну вот совсем наизнанку; А привиденье с того света приходит, чтоб разрешить ипать кумовьёв!

А это Гульфардо долги возвращает жене закадычного друга; Священник даже плащом не готов заплатить за услугу; За гелиотроп жену чуть не прибьёт Каландрино; В бедах Фьезоле вдова со служанкой причина; Трое придурков судью оставят без штанов (Не путать с Содомом, содомский грех не таков); Приятели сделали так, что сам у себя свинью украл Каландрино (Четыре новеллы Боккаччо потратит на этого сукина сына); Вдова школяра холодит, а он её на башне солнцем сжигает; Что брак а ля шведы из себя представляет В сундуке сидящий сиэнец узнает (Ах, скольких бед избежали бы новелл всех персонажи, Когда могли бы супругами честно делиться как барахлом с распродажи); Путь в тайное общество лежит сквозь помойную яму (На пути из грязи в князья всегда набираешься сраму); И не давайте любовницам в долг!

Франческа поклонникам наплела небылицы И вот один уж тащит другого в саванне из тёмной гробницы; Монахиня вместо чепца на лоб натянула штаны; А Каландрино аборт проводят, что запрещён на территории нашей страны (А мог бы жрать каплунов и орать: Мне куры нужнее, ведь яжемать!); Чеко дважды грабит несчастного Анджольери (Свидетели этого троллинга ваще уху ели!); Каландрино считал, что стал обладателем волшебного зелья; Дочь, трактирщик, жена и двое гостей посвинговалися вволю (Хоть вроде были совсем не с похмелья); И снова сонник спас бы бабёнку от волка; Бондьело за дурацкий ужин потасовкою мстит ловко; Побить строптивицу и полюбить людей велит Соломон (Ага щаз, бить женщин - это совет не от тех, кто умён); А Джьянни "кобылке" суёт хвост (Пьетро стоило бы на ленточки пустить этот нарост).

Испанский король предлагает сыграть в лохотрон сундуками; Гино ди Тако побеждает медициной, а не кулаками; Натан жизнь отдаёт Митридану, чего б не отдать, раз попросил; Джентиле с того света любимую женщину мужику возвратил; Коль ради любимой вам сад в январе насадил некромант, То бабу от секса спасите, а всякий маг и так плохой коммерсант; Монарх от секса с собой спасает двух пятнадцатилетних близняшек (Что очень достойно, ведь кто отказаться способен от двух смазливых мордашек?); Король не спит с в него влюблённой девицей (Это поступок героя или тупицы?); С женою друга по его разрешенью секса отведав, Тит пытается жертвануть собою без всяких там пиететов (А могли бы тоже жить по традиции шведов); Хорошим поступком (и магией) запомнится нам Саладин; БДСМ с убийством детей с супругой практикует один дворянин. И будет к нам милостлив небосклон, На этом закончился Декамерон.

Я процитирую Википедию: "Существует предположение, подкрепляемое намёком Боккаччо в одном из писем, что он написал книгу по желанию королевы Джованны Неаполитанской". Чтобы точно разобраться, что именно происходит в Декамероне, неплохо бы определиться, какой из Карлов в книге кем является, чего, собственно, я делать не буду. Но мне и без того очевидно, что книга помимо эротического содержания, несёт и политический посыл. Всех этих "бежал, потому что был сторонником свергнутого короля" и "король пощадил, потому что герой был сыном его соратника, помогшего вернуть трон" - выше крыши. Как и "Божественная комедия" на самом деле "Декамерон" несёт на себе черты политической борьбы современной для автора.

Как известно, двор Джованны Неаполитанской более всего напоминал бордель. И новеллы первых трёх дней и должны удовлетворять не столько реальному отношению дел в современности, но запросам аристократов, желающих "клубнички". Потому более всего возмутившая меня реакция на новеллу, которую я так и буду звать "Цимбелин", всего лишь должна была повторить аристократам "Да-да, секс превыше соблюдения верности".

Думаю, что я не одна такая умная и в Италии давно уже проводят зависимость появления новых глав Декамерона от того, что творилось при дворе королевы. А творился там кошмар. Королеву обвинили в убийстве мужа, папа Климент поддержал обвинение, но заодно её и оправдал, свалил все злодеяния на дьявола, взамен практически даром получил Авиньон, в общем, там при дворе было весело. Но, в любом случае, не приходится сомневаться, что заказчиками (так как вряд ли королева читала появлявшуюся книгу тихо под подушкой) были женщины. Скорее всего, королева читала гранки на поляне своим подругам аристократкам. И поворот оврештаг вполне очевиден. Думаю, у женщин появились ровно те же претензии, что и у меня.

Красивая женщина, которая может выбирать себе любовника, не будет ложиться под первого встречного. Некоторых претендентов на постель она будет заворачивать ещё на стадии "рядом ошивался", но в любом случае для женщины главное - демонстрация мужчиной чувств. И романтические истории начинают занимать в Декамероне намного более значительную часть: подвиги, приключения и прочее, что совершают мужики, чтобы лечь с дамой в постель. Есть и новеллы, где женщины избавляются от приставучих поклонников. Но, в целом, почти все новеллы с адюльтером посвящены тому, как женщины обманывают мужей. Кто оплачивает музыку, тот и танцует сюжет.

Самым странным и неприятным элементом в Декамероне становится концовка. И не сказать, что Боккаччо не был знаком с композицией произведения, недаром последнюю новеллу каждого дня рассказывает Дионео, чтобы весёлой шуткой под конец сгладить впечатление от грустных или неудавшихся историй. Но именно в десятый день Дионео нагоняет кровавого безумия. История Гризельды совсем не занимательно, мало того, ничему не учит. Понятно, что в более строгие времена именно она стала наиболее успешной, так как "смирение плоти" (а также психики) практикуют с гораздо большим фанатизмом, чем лёгкий секс, но смысл истории всё рано ускользает. Маркиз Салуцкий, которого никто не принуждал жениться на простой женщине, выбирает немного слабоумную Гризельду, которая сносит все его издевательства. Когда он делает вид, что он убил её детей, она смиряется. И это "испытание" длится на протяжении десятка лет. Когда он выгоняет её, она смиряется. Когда он делает вид, что хочет жениться на собственной дочери, Гризельда желает им счастья. Что странно, "комплексом Гризельды" называют сексуальное влечение отца к дочери, хотя не ясно, причём тут поведение Гризельды и вообще в новелле отец не желал трахнуть дочь, он продолжал издеваться над женой.

Сам Боккаччо тоже говорит, что маркиз должен был быть подвергнут каре. Но почему тогда Боккаччо не изменил новеллу по своему желанию? И в любом случае, если он прекрасно осознавал влияние последней истории на слушателей, зачем всю эту вакханалию между мазохистской с синдромом Мюнхаузена по доверенности и многолетним чокнутым садистом, помещать в конец концов? Десятка рассказчиков возвращается в зачумлённый город и, видимо, новелла "смирись с происходящим" должна указывать на то, что они все должны погибнуть. И это очень жуткий финал. Вряд ли заказчицы книги не понимали этого.

То, что события происходят во время чумы, может быть не только приёмом контраста, но и обоснованием, почему других родственников у молодых людей нет. Благо на это есть намёки, а также прямо говориться, что люди перестали переживать из-за погибших. Это двойная пляска на костях: это не побег от чумы, это побег от воспоминаний и от прежней жизни. И то, что молодые люди возвращаются в зачумлённый город, указывает на то, что эти две недели были передышкой, попыткой своими силами устроить себе немного рая перед смертью.

И именно поэтому мне хочется верить, что Боккаччо просто ошибся. Что требовалось поставить что-то в финал, фантазия уже пробуксовывала, потому он взял какую-то народную чушь без особого смысла, призванную всего лишь потрафлять наиболее низменным человеческим качествам, жаждущим беспрекословного себе подчинения. Либо же эту историю его заставили поставить, именно потому, сознавая, какой она даёт эффект, устами персонажей он высказал своё отвращение к этой истории. А персонажи подчиняются своему Демиургу-создателю. Потому персонажи пережили период чумы и продолжали срывать плоды любви, пока выстраивали свой ренессансный рай.

А так как я считаю, что вы ещё недостаточно травмированы моими стихами, вот вам ещё порция.

А это приехал Джованни Бокаччо Он слышит как на опустевший вилле судачат Те, кто с чумою возлёг на ложе, Кто жив, а кто уже не похоже. И стены шепчут о монашках и жёнах, О твёрдых членах и жаждущих лонах. Там эхом остались звучать разговоры, Что в сны к вам крадучись приходят как воры, На вилле Пальмьери в Фьезоле, И это будет продолжаться доколе Люди читают Декамерон.

Эту книгу нам задали прочитать по литературе. Причем в домашней библиотеке Декамерон из всего класса был только у меня и мой Бокаччо ходил во время урока по рядам. Помню, все выбирали для чтения вслух рассказы из первой части (кто читал, знает, что в первой части написаны цветочки :)). А учительница все возмущалась - ну почему вы все читаете из первой части? Кто-нибудь дальше заглядывал? Я потом заглянула дальше и подумала - что бы случилось с той учительницей, если б кто-нибудь ознакомил класс, к примеру, с рассказом о священнике, который не мог залезть на падшую женщину из-за своей полноты :D Или с рассказом, подобным этому... Такие вот у меня подростковые воспоминания об этом произведении :)))))

XIV век, Флоренция, чума. Пока бедные умирают, богатые в количестве семи девушек и трёх юношей отбывают на загородную виллу. Там они каждый вечер, кроме субботы и воскресенья, рассказывают истории на определённую тему. За две недели их набирается сто.

Главная ценность «Декамерона» заключается в том, что это не оригинальные рассказы, а переработанный фольклор, отражающий нравы и быт того времени, то бишь XIV века. Например, в книге «Чистилище Святого Патрика» Дильшат Харман приводит одну из новелл в качестве иллюстрации, как тогда представляли чистилище (2.8). Да и вообще, какой образ священнослужителя сложился в миру.

Собственно, поэтому очень удивилась, узнав, что после публикации «Декамерон» приобрёл репутацию произведения безнравственного, а позже был включён в список запрещённых книг и долгое время печатался с цензурой. Однако всё, что я читала о Средневековье, говорит о том, что Боккаччо был предельно честен и скуп на фантазии. Он даже вплёл в повествование истории реально существующих художников: как Бруно и Буффальмако «шутили» над своим «другом» Каландрино. Правда, на мой взгляд, это было совсем не смешно, скорее жестоко.

По тематике новеллы довольно разнообразны, в том числе в плане охвата социальных слоёв населения: супружеские измены, любвеобильные монахи, испытания на верность, хитроумные проделки, смекалка, истинная и не очень дружба. Фигурирует и чудодейственное снадобье, способное замедлить сердцебиение, и некроманты.

В большинстве своём заканчиваются они на весёлой ноте, хотя есть и трагические, и странноватые. Например, о девушке, которая выкопала труп любовника, собственноручно отделила голову от туловища, поместила её в горшок с базиликом и каждый день орошала его слезами; или когда муж накормил жену сердцем её любовника, и та выбросилась из окна. Ближе к концу появляются неприятные – для меня – нотки: обязанность женщины безропотно подчиняться желаниям мужчины и всё терпеть – тогда она сможет называться достойной спутницей.

Что касается «непристойностей», они тут имеются, да и как им не быть, когда столько новелл посвящено страсти и любви. Причём секс рассматривается как потребность и для женщин: если муж плохо исполняет свои обязанности в постели, это как бы является оправданием для поиска любовника. Сюжеты довольно смелые. Ну, например: внезапно вернувшись домой, муж обнаружил любовника жены и, в ответ на её неудовлетворённость, пригласил его третьим, а любовник после думал, «кем же он всё-таки был ночью: мужем или скорее женой»; женатый мужик закрутил с женой друга, и, когда всё вскрылось, они решили делиться жёнами, ибо «жена – не друг, найти себе жену ничего не стоит»; пошли ночью попить водички, перепутали кровати и решили выжать максимум из ситуации и т.п.

Написано это уморительно и по-классически прекрасно:

Он мне толкует, кто такая супруга Сикофанта, как будто я сама этого не знаю, и уверяет, что в их первую брачную ночь мессер Дубини взял Черногорию приступом, ценою кровопролития, а я стою на том, что это неправда, – совсем даже наоборот: он занял её без боя, к великому удовольствию туземцев.

Брат Альберт живо смекнул, что она с придурью, и, рассудив, что для него это сущий клад, внезапно и без памяти в неё влюбился.

…и понял он, что жить ему не для чего. Не сказав ей ни слова, он задержал дыхание и, судорожно сжав кулаки, умер около неё.

В общем, на мой взгляд, очень увлекательная книжка, правда, с одним «но»: читать её нужно не залпом, иначе как-то приедается. Не повторяйте моей ошибки – не привязывайте к игре.

З.Ы. Знаете, что значит «поймать соловья»? Читайте 4.4.

Долго, ох как долго я хотела прочитать эту книгу. Еще с подросткового возраста. Не смотря на, казалось бы, пугающую толщину - она привлекала мое внимание и манила меня с нижней полки. Но предрассудки, заблуждения и видимо просто лень одолели и я не решилась. А зря, ведь в то время книга принесла бы мне гораздо больше удовольствия. А сейчас... Невыносимо долго я мучила. Мучила себя и книгу. Ибо после стольких лет бросить ее не дочитав я не могла - просто из упрямства. А уже к половине запал и интерес угас. Ведь по сути вся книга крайне однообразна. Однообразна, монотонна, и довольно нудна. а в конце мне вообще хотелось воскликнуть - а вот и флорентийский Одиссей. Поэтому вывод очевиден - читать ее надо до 25. Ибо нет у меня таких знакомых ,кто бы смог сделать это с удовольствием после этого возраста, но не мало среди них тех ,ко наслаждался ею до этого порога. Хотя нельзя отрицать и культурное значение данного произведения. Это классический образчик нравов и морали Средневековой Италии. Это практически эталон тех времен. И уже одним этим она бесспорно важна и притягательна. Кроме того, она безусловно стала бы еще интереснее и краше при постановке на сцене - ведь это 10 дней, море новелл. По сути все они однообразны и смысл их сводиться практически к одному и тому же, ну кроме высмеивания священников (не модны они были))) и когда это читаешь или слушаешь это выматывает. А вот короткие постановки, что тоже было популярно в то время, могут подарить этим новеллам жизнь и индивидуальность.

Несколько часов назад закрыла толстый томик (выключив плеер) и теперь пребываю в некотором недоумении, а что же писать про этот труд? Труд действительно монументальный и при этом автору удалось не скатиться в нудность, тяжеловесность и нравоучения. Всем бы такое было по плечу, тогда любителей кирпичей бы прибавилось в наших рядах. Книга была в списке запрещенных, автора пытались отлучить от церкви, ее читали купцы, хотя она была рассчитана на интеллигенцию. И в чём же её уникальность и интерес для нынешнего поколения?

Первое, что мне приходит в голову - какие же хитрые и коварные женщины и мужчины только что прошли перед моими глазами! Не зависимо ни от пола, ни от возраста, хотя пожилых дам тут почти не встречается, ни от социального статуса, они умеют добиться своего и ставить правильные цели. Не растекаются мыслью по древу, не прокрастинируют, в надежде, что выбранная дама сама свалится с неба в объятия. Нет, есть цель, вижу её, двигаюсь к ней и не важно, что зигзагов много. Ведь хитрость и смекалка те самые качества, что нужны в жизни, чтобы не просто выжить, а и жить хорошо.

Второе - что многовато тут страстей и любовных утех, в некоторых из которых я узнаю кусочки из Апулея, а многое - народные анекдоты и переработка других текстов. Но это я уже не узнаю, поскольку не знакома с первоисточником, а узнаю из других источников. И тебе кажется, что ты скоро будет гореть от этого страстного пламени, пока не замечаешь мелочи и детали, которые показывают тебе пороки, бесчестье, ложь и грехи не только отдельных людей, но и целых классов. Тут и продажные глупые священники, любящие полакомиться молодыми девицами и вкусными винами, тут и купцы, готовые на обман в любом месте. А вот там благородные девы, продающие себя за разные земные блага. И кажется, что распутность царит везде - во дворцах, поместьях, домах графов, лордов, бедных людей, все готовы броситься в эту пляску страсти. Но последние два дня говорят о самом важном в мире человеческих отношений: верности, дружбе и преданности. И не только говорят, но и демонстрируют эти качества рассказанными историями.

Третье - Чума, которая является не только причиной бегства из Флоренции, но и ежедневным невидимым спутником повествования и каждого героя. Она незримо в их мыслях, словах, поведении и каждый хочет немного побыть без этого страха - заболеть и умереть,всеми брошенный и даже с телом не поступят достойно. И ты не узнаешь, откуда к тебе пришла болезнь и есть ли способ от нее спастись. Одни кутят, другие молятся, а наши герои - проводят время в развлечениях на свежем воздухе, непристойных разговорах и очень достойном поведении. Мало ли о чем можно говорить, главное - как это сказать и как при этом себя вести.

И автор прекрасно справился с поставленной задачей - каждый увидит в книге своё, некоторые не заметят пошлости, другие только их и увидят, хотя никаких откровенных сцен тут не будет. Смешных и казусных ситуаций тут достаточно, книга поможет скоротать время и поразмыслить над прочитанным. И то, что книга состоит из новелл, не связанных друг с другом ничем, кроме рамки, в которой почти нет сюжета, позволит растянуть чтение на достаточно длинный срок без потери нити повествования.

И, если до этой книги я еще сомневалась, то теперь точно уверена, что страсть не только разжигает кровь и зажигает вены, но и прекрасное средство для управления миром. Рада, что наконец-то прочитала, хотя мне кажется, что я еще вернусь к этой книге, потому что в ней есть много интересного и умного.

Есть такие книги, которые нависают над читателем пизанской башней. Чихнешь - завалит. Вынырнувшие из седой древности толстенные многомудрые фолианты становятся еще толще и мудрее из-за пропитавшей их пыли столетий, каждая строчка которых тянет за собой страницы ссылок и тома монографий. Засаленная руками многочисленных комментаторов и исследователей, рецензентов и подражателей перед тобой оказывается не просто книга, а тысячетонное гранитное надгробие над ее прахом. Говоря иносказательно, тебе в жены достается та боккаччевская девственница, несколько лет ублажавшая все средиземноморье. Мы чуть не с рождения знаем, что список кораблей нужно читать до половины, дон Кихот - просто скачущая метафора на все что угодно в зависимости от обстоятельств, а в доме Облонских все смешалось, при этом Гомер, Сервантес и Толстой могут так и стоять на книжной полке с неразрезанными страницами. Культурология испортила человека, мы - рабы навязанных нам представлений, мы бездумно и равнодушно улыбаемся улыбке Джоконды, даже если нам хочется плакать. За семьсот лет налипло и на "Декамерон". Любой бомжара-алкаш откроет беззубый рот в сальной ухмылке при упоминании сего труда, хотя после букваря все книги пускал на самокрутки. Любой искусствовед закатит глаза к потолку в блаженном экстазе, хотя и он вряд ли вспомнит сюжеты всех новелл и имена рассказчиков. Читать "Декамерон" безумно сложно. Кажется, что за твоей спиной вырастает тень знатока Матроскина и табаковским голосом мурлычет в ухо: "Непраааавильно ты, дядя Федор, Декамерон читаешь. Где твой микроскоп, чтобы разглядеть изящество композиции. Где твой телескоп, чтобы обозреть влияние книги на все последующее развитие литературы". А я не хочу - колбасой на язык! "Я посылаю все на фиг!!!" Хочу с чистого листа, чтобы какой-нибудь "человек в черном" засветил мне память своим интегратором. Хочу найти в книге не "сверкающую жемчужину итальянского возрождения", а свой непритязательный полевой шпат. Хочу, чтобы "Декамерон" мне читала звонким чистым голосом юная нимфа среди цветущих бугенвиллий, иногда allegro и пунцовея от легких непристойностей, а порой переходя на presto и бледнея, срывая голос словами страсти. И плевать, что сейчас чертова зима, а дамы почему-то перестали читать мне книги, а стали читать нотации. Но я хочу! Хочу в туман бесконечных как флорентийский вечер фраз, хочу в незамысловатую как спагетти болоньезе простоту сюжета, хочу в изысканный как дизайн итальянских автомобилей слог, хочу в надежный как (прости господи) Ювентус мир, полный любви. Ах, оставьте меня в покое с этим вашим Ренессансом, к чертям этот ваш гуманизм, антиклерикализм и все прочие измы. По факту вся эта сладкая словоблудливая муть ни к чему хорошему мир не привела, а "Декамерон" совсем про другое, совсем иначе, совсем проще и вместе с тем важнее. Хочу в декаданс декамерона, но уютный и ламповый. Здесь чувства не фальшивы, поступки от сердца, а у героев, даже отрицательных, ясные глаза. Здесь могут часами признаваться в любви, не повторяясь ни в одном слове, искренно и искрясь. Здесь мужчины любят женщин, а не совершают очередной каминг-аут. Здесь женщины любят мужчин, а не обвиняют их в жутком харрасменте. Мир, полный любви и света. Мир семьсот лет назад. Если я вдруг когда-нибудь умру, есть определенная вероятность, что попаду я в католический рай. "Человек с ключами, - скажу я. - Хочу на то облачко, где сидят Боккаччо с Джотто и рассказывают друг другу фривольные истории. У меня тоже есть парочка. А больше ничего и не нужно"