Цитаты из книги «Властелин Колец», страница 27

Добро и зло всегда остаются добром и злом — как для людей, так и для эльфов с гномами. Надо только уметь отличить одно от другого — будь то у себя дома или в Золотом Лесу.

Ногам лучше не знать, сколько верст впереди.

— Когда — нибудь разгадывать загадки придется, если мы хотим выбрать верную дорогу, — возразил Арагорн.

— А есть ли она, эта верная дорога? — усомнился гном.

Память - лишь зеркало, пусть чистое, как Келед-Зарам, но все же зеркало - по крайней мере, так говорит сердце гнома Гимли. Эльфы, должно быть, видят мир иначе. Я слыхал, что для них память скорее похожа на явь, чем на сон. У гномов не так.

Я боялся тьмы, боялся пытки, <...>, а оказалось, что опаснее всего свет и радость. <...>

...В то, что мы создаем, мы всегда вкладываем память о том, что любим.

Так и застал хоббитов Голлум, вернувшийся к ним через несколько часов ‹.‚.›. Сэм сидел, привалившись к скале, мотая головой и тяжело дыша во сне. На коленях у него покоилась голова Фродо. На бледном лбу Фродо лежала Сэмова смуглая ладонь, другую руку Сэм положил хозяину на грудь. Лица у обоих были мирные и безмятежные.

Голлум посмотрел на них. На его худом, голодном лице появилось странное выражение. Огонь в его глазах погас, они потускнели, посерели и теперь казались старыми и усталыми. Внезапно его передернуло, как от боли, и он, отвернувшись, поглядел вверх, на перевал, тряся головой, словно мучимый каким-то внутренним спором. Затем он медленно протянул дрожащую руку и осторожно коснулся коленей Фродо — скорее даже не коснулся, а слегка погладил.

Проснись теперь кто-нибудь из спящих, он увидел бы рядом с собой незнакомого хоббита — безнадежно дряхлого, изможденного хоббита, ссохшегося от старости, унесенного потоком времени слишком далеко за пределы отпущенного ему срока, навеки лишенного и друзей, и родных, навсегда разлученного с полями и реками своей юности, превратившегося в жалкую, голодную развалину

Это опасное занятие - изучать повадки Врага.

За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

Мы хотим только одного – свободы. Мы желаем жить, как жили всегда, владеть, чем владели, и не хотим гнуть спины перед чужеземным властителем, неважно, добрым или злым.