Читать книгу: «Блистательные соперники»

Jennifer Lynn Barnes

GLORIOUS RIVALS

Copyright © Jennifer Lynn Barnes, 2025

This edition published by arrangement with Curtis Brown Ltd. and Synopsis Literary Agency

© Е. Прокопьева., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Лизе Йосковиц

Пролог

«Грандиозной игре» нужно было дать возможность завершиться. В этом она была уверена. От этого зависели тщательно продуманные планы.

Конечно, немаловажным было и то, каким именно окажется финал.

Управлять ходом событий, не раскрывая себя, требовало искусного мастерства. Она же отточила это мастерство до совершенства.

Элис позаботилась об этом.

Глава 1
Лира

Поцелуй с Грэйсоном Хоторном словно остановил ход времени. В это мгновение все вокруг исчезло: земля под ногами Лиры, руины, утесы. Существовало только это. Каждое соприкосновение их тел. Его губы и ее губы. Прерывистое дыхание – это.

«Надвигается катастрофа, – прошептал голос Одетты в памяти Лиры. – Хоторн и девочка, которой просто противопоказано общение с Хоторнами».

Словно услышав мысли Лиры, Грэйсон медленно оторвался от ее губ.

– Обычно я лучше контролирую себя, – сказал он до боли низким голосом.

– Обычно во мне больше здравого смысла, – ответила Лира, остро ощущая, как близко ее губы все еще находятся к его губам и как близки они к тому, чтобы повторить этот поцелуй. Их первый и единственный, он был потрясающим.

И почти наверняка он был ошибкой.

Ветер с океана поднялся за спиной Лиры и бросил ее конский хвост ей в лицо и ему. Грэйсон поймал ее длинные волосы, откинул их назад, и в этот же момент ветер стих, да так внезапно, что у Лиры в голове мелькнула совершенно абсурдная мысль: он успокоил его силой мысли.

Где-то в глубине сознания Лиры зазвенел тревожный колокольчик. Это же Грэйсон Хоторн.

И даже если он не был тем холодным, надменным богатым козлом, каким она считала его еще вчера, он все равно был Хоторном. Его кровь была не просто голубой, а практически лазурной. К тому же довольно скоро «Грандиозная игра» закончится, и, несмотря на все обещания, Лира и Грэйсон Хоторн снова станут теми, кем были всегда: чуть больше, чем незнакомцы… которым противопоказано общение друг с другом.

«Вы оба не понимаете, о чем говорите». Еще одно предупреждение Одетты эхом отозвалось в памяти Лиры, но даже это не помогло отвлечь ее от того, что она все еще стояла так близко к Грэйсону, что чувствовала каждое дыхание на своей коже.

– Нам лучше попробовать поспать, прежде чем начнется второй этап, – сказала Лира осипшим голосом. Нужно было оставаться практичной. Им дали двенадцать часов на то, чтобы прийти в себя после первого этапа. Но пока что о передышке можно было лишь мечтать.

– Пожалуй, – согласился Грэйсон, но вместо того, чтобы увеличить расстояние между ними, он легким движением провел костяшками правой руки по ее щеке, перехватив ее следующий вздох, словно прирожденный вор. – Я не собираюсь отступаться от своих слов, Лира. Мы разберемся с этим – и с игрой, и со всем остальным.

Со всем остальным. Это было мягко сказано. В голове Лиры тут же прозвучали другие слова: «А Хоторн – вот кто всему виной».

А Хоторн.

Омега.

Всегда три.

Лира отступила на шаг назад в надежде на то, что, оказавшись хотя бы на небольшом расстоянии от него, сможет дышать, думать, сфокусироваться на том, что грядет. Они с Грэйсоном стояли там, где когда-то была терраса шикарного поместья, от которого сейчас остались лишь руины – обугленное, наглядное напоминание о том, что даже самые величественные вещи могут превращаться в пепел.

– Кто-то прислал меня сюда. Кто-то сделал меня участницей игры, и кем бы ни был этот человек, ему известно о моем отце. Я пешка в чужих руках. – Лира отвела взгляд от светлых, проницательных глаз Грэйсона. – Или оружие. Или бомба замедленного действия.

Этот вывод напрашивался сам собой. Человек, приславший ей билет, вовлек Лиру в «Грандиозную игру» из-за ее истории с семьей Хоторн. Из-за смерти ее отца.

Из-за Элис Хоторн.

– Ты не оружие в чужих руках, Лира, – ответил Грэйсон, и по его тону было совершенно ясно, что он редко проигрывал в спорах, – не бомба и уж тем более не пешка.

– Тогда кто я? – возразила Лира, и ее взгляд снова вернулся к нему, словно притянутый магнитом.

– Ты неукротимая стихия, – тихо ответил Грэйсон. – В самом лучшем смысле.

Кто он такой, чтобы говорить нечто подобное, да еще, черт возьми, таким тоном, будто он это действительно так считал? Лира сделала еще один шаг назад, но Грэйсон схватил ее за плечо, и в следующий миг они вдруг поменялись местами. Теперь Грэйсон стоял спиной к краю обрыва, а Лире открывался великолепный вид на океан.

Он только что встал между ней и обрывом.

– Мне не нужно, чтобы ты оберегал меня, Хоторн.

Грэйсон выгнул бровь:

– У нас разные мнения на этот счет.

Ветер с океана снова усилился. Приближается атмосферный фронт. По телу Лиры пробежала легкая дрожь. Глядя на нее, Грэйсон расстегнул верхнюю пуговицу пиджака своего костюма, который сидел на нем как влитой. Потом среднюю.

– Что ты делаешь? – спросила Лира. Она говорила не только о его пиджаке, и он был достаточно проницательным, чтобы понять это. Что мы делаем?

– Думаю, ответ очевиден. – Грэйсон расстегнул последнюю пуговицу, а потом…

Пиджака на нем больше не было, и тело Лиры вспомнило: мои губы и твои губы. Прерывистое дыхание.

– Очень надеюсь, что ты не станешь предлагать мне свой пиджак. – В голосе Лиры зазвучали стальные нотки.

– Ты замерзла. – Губы Грэйсона искривились. – И наверное, уже уяснила тот факт, что когда я сталкиваюсь с проблемой, то решаю ее.

Речь шла не только о чертовом пиджаке. Но и о его семье и ее, о неизвестной угрозе. О том, что Одетта Моралес, похоже, единственная, кому было хоть что-то известно, отказалась от своего места в «Грандиозной игре» – и от шанса выиграть миллионы – из-за опасности, которую каким-то образом представляли собой Лира и Грэйсон.

Из-за надвигающейся катастрофы.

– Мне не нужен твой пиджак, – сказала Лира Грэйсону.

– А мне нужно дать его тебе, – ответил Грэйсон. – Проявление рыцарства – это мой защитный механизм.

– Предупреждаю тебя, Хоторн! Если ты попытаешься накинуть свой пиджак на мои плечи, я сниму свою куртку и отдам тебе. – Чтобы не быть голословной, Лира подняла руку к бегунку на молнии своей олимпийки, которая, если честно, больше напоминала куртку-рубашку.

Грэйсон посмотрел на нее, чтобы убедиться, что она не блефует.

Лира не блефовала.

– Считай, что я предупрежден, – насмешливо сказал Грэйсон и надел пиджак.

Лира прищурилась.

– И почему у меня такое чувство, будто я проиграла этот спор? – спросила она.

– Потому что, – ответил Грэйсон, – я все еще стою между тобой и обрывом.

Глава 2
Лира

Когда-то давно Лира, возможно, и решилась бы позволить другому человеку защитить ее, но это было до. До того, как начались сны. До того, как она поняла, что вся ее жизнь была ложью.

Долгие годы родители позволяли ей верить, что она нормальная. Они позволяли ей жить дальше, как будто никогда не было той травмы, которая определила всю ее жизнь, как будто ее биологический отец не похищал ее из детского сада в день ее четвертого дня рождения, как будто она не видела его самоубийства. И как только Лира вспомнила жизнь, которой она жила, словно оказалась чужой, а сама она будто и не существовала вовсе. Она не хотела, чтобы кто-нибудь догадался о произошедших с ней изменениях, и поэтому начала притворяться. Она старалась изо всех сил.

Но рядом с Грэйсоном Хоторном притворяться было невозможно. И вот сейчас Лира, как никогда, осознала, что ей могут причинить боль – во всех смыслах. Она должна была защитить себя сама, а Грэйсон только усложнял эту задачу. Он был той рукой, что вытаскивала ее из тьмы, и тем, кто говорил ей, что необязательно делать вид, что все нормально.

Но она должна была.

Поэтому Лира не позволила Грэйсону проводить ее к полному загадок особняку в северной части, где можно было немного поспать, пригрозив ему не следовать за ней, и отправилась на очередную пробежку.

Несмотря на то, что ее мозгу требовалось отдохнуть перед тем, что ждало их дальше.

Лира бежала, потому что в ее мыслях царил полный хаос. Она бежала, потому что ее тело все еще помнило его тело. Она бежала, потому что могла.

Грэйсон, должно быть, почувствовал, что следовать за ней будет и правда плохой идеей. Через какое-то время, когда у Лиры уже почти не осталось сил, ощущение его прикосновений наконец-то исчезло. Единственное, что она могла чувствовать, кроме жжения в мышцах и легких, был остров.

Он словно стал продолжением самой Лиры – дикий, свободный, покрытый шрамами, покалеченный, унизанный шипами, но такой красивый. Остров Хоторнов был сплошь скалистые берега и крутые обрывы, буйные травы и высокие деревья, утесы, редкие узкие полоски пляжа – и все это окружал бескрайний океан.

Еще вчера Лиру так и тянуло к выгоревшему лесу. Сегодня же она держалась восточного и южного берегов – самой труднопроходимой части острова. Неровная местность. Колючие кустарники. И больше ничего. Все это было совсем не похоже на те места, где она выросла, но почему-то «Майлс-Энд» и самые нетронутые уголки острова Хоторнов чувствовались одинаково неизменными и реальными, как ничто другое на свете.

Лира позволила этому чувству заполнить ее, и чем дальше она бежала, тем крепче становилась ее решимость. Она вступила в «Грандиозную игру» ради «Майлс-Энда». Все остальное – и все остальные – могло подождать.

Когда Лира наконец добралась до места на юго-восточном берегу, где можно было наконец остановиться, перед ее глазами предстало одинокое, величественное сооружение. Массивные каменные арки, которые выглядели так, словно их перенесли из Древнего Рима, поднимались прямо из воды и отбрасывали длинные тени на сине-зеленые волны. Под арками располагался причал.

Тяжело дыша, Лира поднялась на большую платформу, расположенную перпендикулярно двум поменьше и соединенную с ними еще одной. Почти без сил, она дошла до конца причала и посмотрела на воду. Но вдруг у нее возникло странное ощущение: словно мозолистые пальцы скользнули по лопаткам. Лира оглянулась на остров.

Никого. Она была одна.

Выдохнув, Лира снова повернулась к океану. Она всматривалась в даль, пытаясь разглядеть материк, но так ничего и не увидела. Реальный мир был где-то там, недоступный взору. Она не видела ничего, кроме воды, теней и легкого тумана над океаном.

И все же…

Все же. Пока Лира стояла и смотрела на Тихий океан, ее не покидало чувство, что за ней наблюдают.

Глава 3
Грэйсон

Грэйсон взглянул на смарт-часы на своем запястье. Учитывая, что такие же были выданы каждому из оставшихся игроков «Грандиозной игры», не стоило и сомневаться, что они не просто показывали время. Однако вскоре выяснилось, что пока Грэйсон мог только переключиться с циферблата на символ на экране.

Пики.

На первом этапе игроков разделили на команды: Черви, Бубны и Трефы. Грэйсон быстро понял, что означал этот символ. Пики – те, кто находится за кулисами. В каждой детали «Грандиозной игры» чувствовалась рука его братьев и Эйвери, включая тот факт, что они сделали его одним из игроков. Грэйсон твердо намеревался поговорить об этом со всеми четырьмя, но сейчас предстоял разговор поважнее.

Грэйсон коснулся символа на экране. Тут же появилось текстовое поле и клавиатура, чтобы отправить сообщение создателям игры. Грэйсон выбрал слова, самые простые, но такие, чтобы Эйвери и его братья смогли бы узнать вежливую просьбу Хоторна, которая на самом деле была совсем даже не просьбой.

«МЕСТО ВСТРЕЧИ».

Через некоторое время Грэйсон получил ответ:

«СЕВЕРНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ».

* * *

Грэйсон по опыту знал, что, когда дело касалось его братьев, «встреча» могла обернуться чем угодно. Иногда не обходилось без взрывов. Иногда – без вертолетов. Имели место поединки на мечах, и борьба в грязи, и караоке, и кулачные бои. Но брат, который присоединился к Грэйсону на северном берегу острова Хоторнов, был не склонен к большинству подобных развлечений.

– Нэш. – Грэйсон, не отрывая взгляда от океана, поприветствовал своего старшего брата за мгновение до того, как тот оказался в поле его зрения.

– Думаешь поплавать? – Старший из четырех братьев Хоторнов кивнул головой на волны.

– Холодновато для этого, – ответил Грэйсон.

– Раньше тебя это не останавливало.

– Предписание моего терапевта, – ровным голосом отозвался Грэйсон. – Похоже, плавание для меня – это такой драконовский метод измотать себя до такой степени, чтобы перестать чувствовать. Считается, что полезнее не избегать своих мыслей и чувств.

Мыслей типа: «Некоторые ошибки стоят того, чтобы их совершать».

Мыслей типа: «Почему не я? С ней, сейчас – почему не я?»

Но Грэйсон попросил о встрече не для того, чтобы обсуждать свои чувства.

– Что-то не так, – сказал он Нэшу. – Возможно, есть угроза. Лира Кейн получила свой билет на «Грандиозную игру» от неизвестной третьей стороны. Кто-то отправил ее сюда.

Нэш обдумал его слова:

– Но зачем какой-то третьей стороне это делать?

Именно.

– Так получилось, что наша семья так или иначе причастна к смерти отца Лиры. – Голос Грэйсона даже по его собственным меркам звучал намного спокойнее, чем он себя чувствовал. – Самоубийство. Ей было четыре. Она была там.

Одна только мысль о том, что воспоминания о той ночи сделали с Лирой, наполняла Грэйсона бессильной яростью и желанием отомстить за ребенка, которым она была, – и это ни в коей мере не касалось его чувств к взрослой девушке, которой она стала.

За всю свою жизнь Грэйсон целовался четыре раза, включая Лиру. И целуя ее, он впервые не пытался подавить свои эмоции.

Лира Кейн целовалась с той же грацией, что и двигалась, с таким же контролем над собственным телом, словно это требовало от нее полной координации.

– Насколько большую угрозу она представляет? – спросил Нэш, но его будничный тон не одурачил Грэйсона. То, что угрожало хотя бы одному из них, автоматически угрожало им всем, а Нэш всегда защищал тех, кого любил.

– Лира не представляет никакой угрозы. – Грэйсон не собирался говорить эти слова как предостережение, но так уж вышло.

Нэш склонил голову набок:

– И как все серьезно, младший братец?

– Прошел всего день, – на автомате ответил Грэйсон.

Нэш качнулся на пятках:

– С Либ я все понял почти сразу.

Либби Грэмбс – теперь уже Либби Хоторн – была женой Нэша. Уголки губ Грэйсона дернулись вверх, когда он подумал о своей невестке и детях, которых она вынашивала.

– Как там Либби?

– Постоянно чего-то хочет. Почти всем недовольна. – Нэш ухмыльнулся. – Бесится по любому поводу.

Он повернулся и многозначительно посмотрел на Грэйсона.

– Я спрошу еще раз, Грэй. Насколько все серьезно у тебя с этой девушкой, которая не представляет угрозу?

Грэйсон снова устремил взгляд к линии горизонта. Не нужно скрывать свои чувства.

– Довольно серьезно.

Нэш тихо присвистнул:

– Джейми был прав. Это будет весело.

– Всегда рад развлечь вас, – сухо ответил Грэйсон. – Но я позвал тебя сюда не веселиться. Что мы знаем о вчерашнем отключении электроэнергии?

Во время первого этапа игры отключились оба генератора – основной и резервный.

– Ксандр говорит, что, похоже, в этом виноваты белки, – ответил Нэш. – Если точно – полчища белок.

– Полчища белок? – Грэйсона такой ответ явно не устроил.

– Остров надежно защищен, – сказал Нэш.

– Либо не так уж и надежно, либо у спонсора Лиры есть еще один игрок.

С непроницаемым видом Грэйсон рассказал Нэшу о записках, которые кто-то оставил для Лиры в сгоревшем лесу и на которых было написано имя его отца и его вариации.

– И будет неплохо, если кто-нибудь последит за Одеттой Моралес, хотя она и вышла из игры. Ей что-то известно.

– Что именно?

Грэйсон не видел причин скрывать правду:

– Похоже, наша бабушка не мертва, как утверждалось.

Нэш отреагировал на эту новость с присущим ему спокойствием. Он снял свою поношенную ковбойскую шляпу и медленно провел большим пальцем по ее краю. Это же движение он проделал лишь однажды – в тот единственный раз, когда Грэйсон занес руку, чтобы ударить его.

– Будет неплохо, братишка, если ты расскажешь мне все, что знаешь, и побыстрее.

Грэйсон прищурился, но все-таки спустил Нэшу его командный тон.

– Пятнадцть лет назад – через несколько лет после того, как нашу бабушку объявили умершей, – Элис Хоторн была жива и здорова. Она явилась к старику и попросила его об одолжении. – Грэйсон умолк, подумав о своем дедушке, о Тобиасе Хоторне, который выходил победителем из любого испытания, из любого конфликта. И который научил их быть такими же. – А еще пятнадцать лет назад, – продолжил Грэйсон, – отец Лиры пустил себе пулю в голову, а его последними словами были: «А Хоторн – вот кто всему виной».

– А Хоторн. Алиса. Элис.

– Расскажешь остальным. Возможно, на этом острове ведется еще одна игра, и не одна.

– Мы все отменяем? – ровным голосом уточнил Нэш. – «Грандиозную игру»?

– Нет! – тут же ответил Грэйсон. – Если никакой угрозы нет, то отменять игру будет опрометчивым решением. Но если все-таки угроза существует, то лучше будет воспользоваться возможностью и выявить ее.

Чтобы устранить врага, нужно первым делом заставить его раскрыть карты.

– Значит, ты участвуешь? – сказал Нэш. – Во втором этапе?

– Участвую, – подтвердил Грэйсон. Но не ради победы – ради нее.

Нэш провел рукой по легкой щетине на своем лице и едва заметно улыбнулся.

– Зачем ей нужны призовые деньги?

Братья Грэйсона были чересчур проницательными, иногда себе на беду.

– Она хочет спасти семейный дом. – Грэйсон подумал о том, как Лира отказалась взять его пиджак и пригрозила отдать ему свою куртку взамен. – И сразу добавлю: эта леди не возьмет у меня ни цента.

Лире нужно было выиграть эти деньги. Грэйсону нужно было сделать все, что в его силах, чтобы помочь ей.

– Она уже придумала тебе прозвище? – Нэш выгнул бровь.

Губы Грэйсона дернулись в улыбке.

– Ага, «недоумок».

– Она мне уже нравится. – Нэш ухмыльнулся и снова надел свою шляпу. – И раз уж речь зашла о семье. Я должен сказать тебе кое-что, и вряд ли тебе это понравится. Мы проводили выбывших игроков с острова, но Джиджи среди них не было. Младшая сестричка пропала и лодка Ксандра тоже. Джиджи взяла ее и оставила записку. И «Твинки» в качестве извинения.

Грэйсон нахмурился:

– Мы на острове. Где Джиджи раздобыла кексы «Твинки»?

– Как я понял из слов Ксандра, это что-то типа долговой расписки.

Грэйсон потер лоб. Это было очень в духе его сестры, и он без Нэша знал, что Джиджи тяжело перенесла свое исключение из «Грандиозной игры».

– Мне надо было присмотреть за ней.

– Алиса уже занимается поисками лодки. Мы найдем младшую сестренку. А тебе стоит уделить внимание предстоящей игре и второй сестренке.

Саванна. Слова Нэша напомнили ему о неаккуратно обрезанных волосах его сестры. Похоже, их обрезали ножом. А потом Грэйсон подумал об игроке, с которым Саванна, похоже, объединилась для игры.

Который, похоже, и держал в руке тот самый нож.

– Саванна не хочет, чтобы я заботился о ней, – ответил Грэйсон со всем спокойствием, на которое был способен.

– Как и все, кто нуждается в заботе больше всего. – Нэш хлопнул Грэйсона по спине. – Кстати, о заботе. Мы приготовили для тебя комнату в доме. – Он протянул большой бронзовый ключ. – Найди ее, братишка, и хотя бы немного поспи. Второй этап обещает быть непростым.

Глава 4
Рохан

Рохан никогда не спал крепко, с самого детства. Воспоминания, словно тени, обладающие собственным разумом и жаждой, блуждали по его сновидениям, поэтому Рохан спал чутко – всегда бдительный, всегда начеку, всегда прислушиваясь к малейшему шороху.

И все же…

Он проснулся в постели Саванны Грэйсон в полном одиночестве. «Потерял бдительность, а, парень?» – раздался в его голове голос Проприетара. Грозной мисс Грэйсон нигде не было видно, как и ключа от номера Рохана.

Он сразу понял, что задумала Саванна. Меч.

Длинный меч, на серебряном лезвии которого были выгравированы слова: «Свобода от оков, ключ от любых замков». Во время первого этапа каждая из команд получила по мечу. Накануне вечером Рохан заявил, что меч будет храниться у него. Даже если они с Саванной и были союзниками, этот союз носил временный характер.

В «Грандиозной игре» мог быть только один победитель, а для Рохана на кону была вся его дальнейшая судьба. Он выиграет. Саванна просто еще не уяснила это. И несомненно, она украла его ключ, чтобы обыскать его комнату и забрать меч себе.

Приподнявшись на локтях, Рохан хищно ухмыльнулся. «Удачи тебе в этом, любовь моя». Он решил отплатить Саванне той же монетой и обшарить ее комнату. Умелыми руками он проверил каждую половицу, ловкими и сильными пальцами нажал на каждый выступ, вынул подушки из чехлов, снял простыни с кровати. Он перевернул матрас, ища в нем щели. Когда поиски не увенчались успехом, Рохан направился в ванную.

На мраморной столешнице лежала маска, сделанная из серебристо-голубого металла. Под вырезами для глаз блестело по три бриллианта каплевидной формы. Эта маска очень подходила Саванне, вчерашний бал-маскарад это доказал. Рохан провел подушечкой указательного пальца по изящным бриллиантовым нитям. Драгоценные камни как застывшие слезы.

Но он уже знал, что Саванна Грэйсон не плачет.

Гадая, когда же наконец Саванна признает, что ей ничего не удастся найти в его комнате, Рохан включил душ в ее ванной. Пока вода нагревалась, он собрал с пола в спальне свою одежду и вытащил из кармана стеклянные кости.

Неукротимой мисс Грэйсон предстояло еще многому научиться. Если бы она играла в игры так же долго, как Рохан, то сперва бы украла его кости, а только потом отправилась бы на поиски меча.

Рохан вошел в душ, положил красные кубики на мраморную полку и встал под обжигающие струи. Рохан никогда не возражал против жары. Холод – это совсем другое дело, особенно холодная вода.

«Прошлое утянет тебя на дно, если ты позволишь ему, мальчик. – Голос Проприетара эхом отдавался в извилистых лабиринтах сознания Рохана. – Как камни, привязанные к твоим лодыжкам».

Рохан наслаждался горячим душем. В такие моменты его разум работал особенно активно. «Я собираюсь выиграть “Грандиозную игру”».

За власть всегда приходится платить. Боль была напоминанием об этом. А горячая вода напомнила Рохану: «Я был создан не для того, чтобы дрожать или утонуть».

Он был готов на все, чтобы одержать победу.

Шаги. Услышав их, Рохан сразу же понял, что это Саванна. Вскоре она остановилась по другую сторону душевой занавески.

– Я не разрешала тебе пользоваться моим душем. – Голос Саванны резал воздух, словно алмаз стекло.

– А я не разрешал тебе красть мой меч, – лениво протянул Рохан. Очень жаль, что вместо стеклянной перегородки у ее душа была занавеска. Хотел бы он видеть выражение ее прекрасного угловатого лица, когда произнес эти слова.

– Этот меч не твой.

«Что, любовь моя, не нашла его?» – Рохан довольно улыбнулся, а вслух произнес:

– Не соглашусь.

– Вылезай из моего душа! – приказала Саванна.

Рохан, каким бы блистательным ублюдком он ни был, с радостью подчинился. Он выключил воду, левой рукой взял с полки игральные кости из красного стекла, а правой рукой схватился за занавеску.

– Будь осторожна в своих желаниях, любовь моя.

Саванна накинула полотенце на штангу. С силой. Рохан вытерся им, а затем обернул его вокруг талии и вышел из-за занавески.

– Очень надеюсь, что ты привела мою комнату в порядок, когда не нашла меч.

Взгляд Саванны скользнул по его телу – груди, прессу, вниз, к тому месту, где полотенце обтягивало его бедра.

– Очень надеюсь, ты не ждешь, что произошедшее имеет хоть какое-то значение, – ответила она.

Жестко. Если честно, Рохану даже нравились циничные женщины.

– Я жду, что ты выполнишь свою часть сделки на этом этапе игры, Савви, и ничего больше.

Согласно их уговору, они продолжат играть в «Грандиозную игру» в команде до тех пор – и только до тех пор, – пока не избавятся от конкурентов.

– Тебе не о чем беспокоиться. – Саванна изогнула бледную бровь. – Когда я обещала, что буду работать бок о бок с тобой, а потом уничтожить тебя, я не шутила.

Она отвернулась к зеркалу и принялась разглядывать свое отражение, чтобы, как был уверен Рохан, перестать разглядывать его.

Он положил руку на полотенце, обернутое вокруг его бедер, и самодовольно ухмыльнулся ей.

– Грэйсон будет проблемой, – холодным тоном произнесла Саванна.

«Вся такая деловая».

– Какая удача, я как раз отлично справляюсь с проблемами, – сказал Рохан вслух. «И какая удача, что у этого Хоторна теперь есть слабое место».

Саванна вздернула подбородок. Из-за недавно подстриженных волос ее бледные глаза казались еще больше, а скулы – еще острее.

– Что тебе известно о девушке? – спросила она.

Лира Кейн. Саванна восхитительно быстро распознала слабое место Грэйсона.

– А что тебе известно о том, – ответил вопросом на вопрос Рохан, – как имя отца Лиры Кейн оказалось развешано по выгоревшему лесу?

– И какие у тебя предположения? – Саванна была идеальной Снежной королевой.

– У тебя есть спонсор, любовь моя. – Рохан не стал притворяться. – И похоже, не у тебя одной. И я сомневаюсь, что они не собираются вести грязную игру. – Он выразительно посмотрел на Саванну. – Скажи мне, что я неправ.

– Если бы я указывала тебе на каждое твое заблуждение, у нас бы почти не осталось времени на стратегию. – Саванна грациозно пожала плечами. – Однако отмечу, что ты в бо́льшей степени осведомлен о секретах других игроков. Конечно, если «Милость» и правда настолько могущественна, как ты утверждаешь.

Восемнадцатилетняя американка и представить себе не могла, насколько могущественной, богатой и влиятельной была «Милость Дьявола» – организация, которая вырастила Рохана и которой он намеревался управлять. Ему дали год на то, чтобы выступить с предложением, чтобы найти десять миллионов фунтов и занять свое законное место в качестве следующего Проприетара.

Пока этого не произошло, для «Милости» он был пустым местом.

– Ты все время говоришь, что хочешь победы больше, чем я. – Саванна поймала в отражении его взгляд. – Но ни разу так и не сказал почему.

– Да ну!

Саванна сощурила глаза:

– Ты знаешь мою причину.

Рохан приблизился к ней почти вплотную.

– «Не отдохну, – начал цитировать он, – не перестану биться, пока мне очи не закроет смерть иль рок не даст исполнить меру… мщенья»¹.

Рохан уловил реакцию Саванны на последнее слово: она медленно вдохнула и выдохнула.

– «Генрих VI, часть третья»², – уточнил он.

– Я в курсе, – ответила Саванна. Но она не клюнула на приманку и не произнесла ни слова о том, что побудило ее принять участие в этой игре, или о своем плане мести. – Пожалуй, тебе лучше уйти.

Она подняла одежду Рохана и бросила ее ему.

– До начала второго этапа еще несколько часов, и у тебя нет причин проводить их здесь.

«Нет причин. Неужто, любовь моя?»

– Ты упомянула стратегию. – Рохан понизил голос, чтобы заставить ее слегка наклониться к нему. – Вот тебе совет, Савви: разделяй и властвуй. – Теперь Рохан сам чуть подался к ней. – И еще кое-что: чем меньше игроков остается, тем важнее контролировать игровое поле.

– Игровое поле, – с нажимом повторила за ним Саванна. – Остров.

– Остров. Дом. Предметы. – Рохан еще мгновение удерживал взгляд Саванны, а потом, протиснувшись мимо нее, вышел в спальню. – Не зевай, любовь моя.

Он бросил ей что-то через плечо.

Рохан услышал, как она поймала стеклянные кости – белые, которые принадлежали ей и которые он вытащил из ее кармана вместе с ключом от своей комнаты.

– Вот почему, – крикнул он Саванне, неспешной походкой покидая ее комнату, – я тот, кто отвечает за сохранность нашего меча!

Глава 5
Джиджи

– Наконец-то! Очнулась. Ты была в отключке несколько часов.

Первым делом Джиджи услышала голос – мужской, тихий, чуть грубоватый. Затем ощутила под собой мех, мягкий и теплый.

А потом в ее сознание ворвалось ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ, и особенно тот факт, что она явно была похищена.

Джиджи быстро заморгала. «Без паники! – строго приказала она себе. – Уверена, это было очень любезное похищение». Безудержный оптимизм перед лицом опасности был настоящей силой Джиджи – как и то, что она умела подмечать каждую мелочь, независимо от ситуации.

Комната, в которой находилась Джиджи, была большой, круглой и тускло освещенной. Свет проникал сквозь трещины в каменной стене, тоненькие лучики переливались в воздухе, как звезды на небе. Где-то там, наверху, – а здание было не менее двенадцати метров в высоту – должны были быть окна, но Джиджи не могла их разглядеть. Лишь слабый свет проникал внутрь и отбрасывал тени на каменную винтовую лестницу.

«Мне совершенно не о чем беспокоиться», – заверила саму себя Джиджи. Судя по всему, в комнате не было ничего, кроме нее самой, преступно мягкого одеяла под ней, лестницы и двери…

И человека, эту самую дверь загораживающего.

– Я не причиню тебе вреда. – От его заявления легче не стало.

– Это моя реплика! – Джиджи старалась выиграть немного времени, чтобы как следует рассмотреть своего похитителя. Светлые волосы падали на лицо, почти закрывая его глаза, которые были такими темными, что казались черными. Она помнила, что у него был шрам через бровь, но сейчас его не было видно – из-за свисающих на лицо волос, из-за разделявшего их расстояния и тусклого освещения. Зато Джиджи заметила татуировки на его руке – толстые, черные линии с рваными краями походили на следы когтей.

– «Я не причиню тебе вреда» – твоя реплика? – Может, это его и позабавило, но по каменному выражению лица и совершенно бесстрастному голосу трудно было сказать наверняка. – Рад слышать, что телесные повреждения мне не грозят.

Рано радуешься. Джиджи раздумывала, не броситься ли на него и сбить с ног, но во время «Грандиозной игры» она заработала сотрясение, и голова все еще немного побаливала. Это слегка мешало ей сосредоточиться.

– Вообще-то, я подумывала сказать: «Ты не причинишь мне вреда», – с улыбкой сообщила ему Джиджи, усевшись по-турецки.

– Ты все говоришь с улыбкой.

– Вот и не все! Смотри. – Джиджи сердито ткнула пальцем на своего похитителя. – Ты вырубил меня! И похитил! Угрюмый, мускулистый гоблин!

Хотя она не собиралась ничего говорить про его мускулы.

«Не могу сказать, что меня не предупреждали», – подумала Джиджи, тяжело вздохнув. Полтора года назад брат говорил ей, что от этого таинственного незнакомца – кодовое имя Мимоза – ничего хорошего не жди. Грэйсон велел ей бежать прочь, если она только увидит этого парня. И что сделала Джиджи, когда поняла, что Мимоза находится на острове Хоторн и вмешивается в «Грандиозную игру»?

Она отправилась искать его.

– «Похитил» звучит немного грубо, солнце. Я всего лишь взял ситуацию под контроль. Как только игра закончится, я тебя отпущу.

– Что это ты задумал, Мимоза? – Джиджи подозрительно прищурилась. – Что Иви задумала?

Она мало что знала про работодательницу этого парня, но хватало того, что Грэйсон считал ее опасной. Джиджи была в курсе, что у Иви имелись деньги и что она имела зуб на семейство Хоторн.

– Мимоза? – переспросил похититель.

Джиджи не стала удостаивать его ответом. Она уже строила планы. Мистер Ничего-Хорошего-Не-Жди совершил большую ошибку, забрав ее. На его беду, Джиджи не только была великой оптимисткой, но и мастерски умела выпытывать информацию.

«Сначала раскрою их коварные замыслы, а потом уже разберусь с ним», – решила для себя Джиджи.

– Что Иви нужно от меня? – Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. – И по шкале от одного до десяти насколько гнусные у нее, или, скорее, у вас, намерения в отношении игры?

Ответа не последовало.

– Ладно, – доброжелательно продолжила Джиджи, – тогда по шкале от одного до двенадцати с половиной…

– Иви не знает, что я забрал тебя. – Темные-темные глаза пристально смотрели на нее из-под светлых волос. – Я сделал это не по ее приказу.

Джиджи вдруг вспомнила те секунды перед тем, как потеряла сознание, и его голос, говорящий ей на ухо: «Полегче, солнышко». Она сглотнула.

– Ты сделал это, чтобы защитить меня от Иви?

Пожалуй, это было даже чересчур оптимистично. Но кто знает.

Мимоза молчал очень долго. Наконец он присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– С чего ты взяла, что Иви – единственная угроза, от которой я мог бы тебя защитить?

Глава 6
Лира

Сон начался, как и всегда, с цветка. Калла. Затем появилось ожерелье. Всего с тремя бусинами-конфетками. Где-то в глубине сознания Лиры раздался голос Одетты Моралес: «Всегда три». Но во сне Лира была маленькой девочкой. Во сне не было никакой Одетты. Только тень, пистолет и мужской голос, произносивший: «А Хоторн – вот кто всему виной».

Но в этот раз Лира увидела лицо мужчины. Увидела его глаза – глаза ее отца, – которые были такого же янтарного цвета, как и ее.

А потом все погрузилось во тьму.

Ее ноги стали липкими от крови.

И вот она уже бежала босиком по тротуару в ночь.

Лира распахнула глаза. Она медленно выдохнула воздух, застрявший в груди, и заставила свое тело расслабиться. Вспомнив то чувство ясности, которое она испытывала, бегая по острову, Лира скатилась с кровати и подтянула колено к груди, а затем, повращав бедром, вытянула ногу назад и вверх, до тех пор, пока не почувствовала знакомую боль в мышцах. Она поменяла ногу, продолжая растяжку, и остановилась только тогда, когда на ее левом запястье зажужжали часы. На экране появилось сообщение:

«ОБЛАЧИТЕСЬ В БРОНЮ».

Вчера их заставили надеть бальные платья и маски. Сегодня – броню. Это многое говорило о втором этапе. Лира коснулась красного кружочка, появившегося под словами, и в ответ задняя стена ее комнаты начала раздвигаться.

Через несколько секунд перед ней открылся потайной шкаф.

Внутри висели два костюма, которые различались лишь по цвету. Один был белым, другой – черным. Сначала Лира решила, что это обтягивающие комбинезоны, но потом оказалось, что это были комплекты из трех предметов: майки, куртки и брюк. Материал напоминал кожу, но на ощупь оказался тканью. Дышащей и эластичной.

В одежде из такой ткани можно было танцевать, а еще бегать, лазить или драться.

Лира облачилась в свою броню, выбрав черный цвет. Ткань действительно оказалась необычной, она обтянула тело, словно вторая кожа. Куртка была снабжена карманами, на штанах их оказалось еще больше. Лира не преминула ими воспользоваться. Ключ от комнаты. Стеклянные кости. Их меч остался у Грэйсона, зато у Лиры по-прежнему был театральный бинокль Одетты, который пожилая женщина подарила ей на прощание. Взявшись за инкрустированную драгоценными камнями ручку, она закрепила его на ремне брюк. Затем девушка достала брошь в форме ключа, которую получила на первом этапе игры, и прикрепила ее к левому рукаву, на запястье. Закончив, она перевернула руку и снова посмотрела на часы.

Приказ облачиться в доспехи сменился таймером: «2:17:08».

Лира наблюдала, как отсчитываются секунды. Перед первым этапом игры был бал-маскарад и состязание. Поскольку до начала второго этапа оставалось более двух часов, Лира могла предположить, что и эта ночь пройдет по аналогичной схеме.

И какое же их ждет испытание?

Лира попыталась подвигать пальцем циферблат своих смарт-часов, но быстро поняла, что там всего два экрана: таймер на одном и одинокий символ на другом. Пики. Лира нажала на него, и появилась клавиатура.

– А вот и испытание, – задумчиво произнесла девушка.

Она подумала о пока что единственной полученной инструкции: «ОБЛАЧИТЕСЬ В БРОНЮ». А потом вспомнила слова Грэйсона Хоторна о том, что она не оружие в чужих руках.

Она неукротимая стихия.

А еще участница «Грандиозной игры». Лира решила ответить ее создателям.

«ГОТОВА К СРАЖЕНИЮ».

Она нажала кнопку «Отправить». Через минуту ей пришло ответное сообщение: карта.

Глава 7
Лира

Карта привела Лиру к северному краю острова, откуда она вышла к крутому западному побережью. При высоком приливе ей пришлось бы идти через воду, чтобы, протиснувшись мимо подножия еще одного утеса, добраться до узкой полоски песчаного пляжа. Огромные волны обрушивались на массивные скалы с запада, из открытого океана, простиравшегося до самой линии горизонта.

На скрытом от посторонних глаз пляже стоял человек. Эйвери Грэмбс. Наследница Хоторнов, опустив руки по швам, смотрела на Тихий океан и заходящее солнце. Она была совсем не похожа на девушку с обложек журналов – миллиардершу, филантропку, бизнес-ангела³ и просто красавицу. Эта Эйвери были одета в выцветшие джинсы, порванные на коленях, и мужскую толстовку, которая была велика ей на пару размеров. Ее волосы были небрежно заплетены в косу, на лице не было ни грамма косметики.

Когда Лира подошла и встала рядом с Эйвери, она не могла отделаться от мысли, что эта версия наследницы Хоторнов выглядит такой же естественной, как и сам остров.

– Похоже, я первая, – произнесла Лира вместо приветствия.

– Ты была первой, кто ответил на наше сообщение, – отозвалась Эйвери, не отрывая взгляда от океана. – Красиво, да?

– Океан или закат? – спросила Лира и снова посмотрела на огромные глыбы, напоминавшие Стоунхендж, только на воде. – Или скалы?

– Все это. Посмотри вон туда. – Эйвери показала пальцем на две скалы, выступающие над волнами примерно в полуметре друг от друга. – Видишь щель? Она называется «Сансет-Гэп», солнечный проход. В это время года солнце садится именно там. И когда небо озаряется первыми лучами заката, когда они касаются воды – а это произойдет с минуты на минуту, – ты посмотришь прямо между этими скалами… такое больше нигде не увидишь.

Лире очень хотелось дождаться этого волшебного момента, но в то же время ей не давали покоя мысли о втором этапе игры и предстоящих испытаниях, о таинственном благодетеле, благодаря которому она здесь оказалась.

Об Элис и омеге.

Некоторые люди так устроены, что просто не могут стоять и ждать, когда произойдет чудо. Лира отвела взгляд от щели между скалами и осмотрелась. Под клифом лежали собранные в кучу ветки.

– Мы будем разводить костер? – спросила она. Огонь. На острове Хоторнов. Неожиданно.

Эйвери перевела взгляд на Лиру:

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя очень выразительный голос?

Лира не повелась.

– Учитывая историю этого места, – продолжила она, – зачем вы решили провести игру именно здесь?

Но наследница ничуть не обиделась. Наоборот, выражение лица Эйвери смягчилось.

– Моя тетя погибла на этом острове. Во время пожара.

Лира впервые слышала об этом.

– Я, конечно, ее не знала, – продолжила Эйвери, обхватив себя руками, – но мама сильно страдала из-за того, что здесь произошло. А я даже не догадывалась, что она переживала боль утраты, потому что моя мама обладала совершенно невероятной, просто фантастической особенностью находить радость в жизни даже в самых трудных обстоятельствах. Она могла все, что угодно, превратить в игру. Всегда могла найти повод посмеяться. А если она любила кого-то, то это было по-настоящему. Без оговорок. Без сожалений.

Но сейчас ее больше нет. У Лиры перехватило горло. Чужое горе всегда откликается в твоем собственном, затрагивая самые потаенные уголки души, но она даже не подозревала об этом в той, «нормальной», жизни.

– Находила радость в жизни даже в самых трудных обстоятельствах, – тихо повторила Лира. – Могла все, что угодно, превратить в игру.

За последние годы Лира много читала о Хоторнах и наследнице, но ничто из этого не объясняло загадку, которой была Эйвери Кайли Грэмбс, и вполовину так хорошо, как это только что сделала сама девушка.

Эйвери вновь перевела взгляд на Сансет-Гэп. Лира сделала то же самое. Солнце почти касалось воды, и от этого зрелища уже захватывало дух.

– Ты думала о том, что я тебе говорила? – спросила Эйвери. – Насчет игры?

Лира боялась даже моргнуть, чтобы не пропустить момент, когда заходящее солнце полностью заполнит промежуток между скалами.

– Если игра для тебя по-настоящему важна, не играй, а живи, – повторила она слова Эйвери, которые та сказала ей накануне, – иногда это правильнее всего.

Солнце опустилось еще ниже, и внезапно небо озарилось тысячами оттенков оранжевого, желтого и розового, которые, отражаясь от поверхности океана, полностью заполнили Сансет-Гэп. Действительно, такое больше нигде не увидишь.

Прошла целая минута, прежде чем Эйвери заговорила снова:

– Сделай мне одолжение, не причиняй ему боль.

Грэйсону. Но прежде чем Лира успела ответить, прежде чем успела сказать, что не смогла бы, даже если бы попыталась, Эйвери, подняв голову, оглянулась через плечо.

– Мы больше не одни, – предупредила наследница.

Лира обернулась и увидела три фигуры, спускающиеся по склону без защитного снаряжения. Как и Эйвери, трое Хоторнов были одеты в джинсы и толстовки, но никогда еще в мировой истории джинсы и толстовки не смотрелись так потрясно.

– Я бы сказала, что к этому привыкаешь, – сказала Эйвери, стоявшая рядом с ней, – но нет. – Наследница посмотрела прямо в глаза Лире. – Удачи, Лира!

С этими словами Эйвери направилась к подножию клифа. Джеймсон Хоторн пролетел добрых пару метров и приземлился рядом с ней. Нэш и Ксандр последовали его примеру, и Лира не могла отделаться от мысли, что в этих четверых было что-то особенное.

Во всех них было что-то особенное.

То же самое чувство, что уже недавно заставило Лиру отвести взгляд от Сансет-Гэп, заставило ее отвернуться и сейчас. Она оглянулась назад, туда, откуда пришла, и вдруг, словно во сне, увидела Грэйсона. Он вышел на скрытый пляж, одетый в черное. Его костюм идеально подходил к ее костюму и идеально сидел на нем, подчеркивая ширину его плеч, зауженную талию и мускулистые бедра.

Лира увидела тот самый момент, когда Грэйсон заметил ее наряд. Он пересек пляж в шесть широких шагов.

– Ты поспала. – В типичной манере Грэйсона Хоторна он констатировал факт, а не спрашивал.

– Мне снились сны, – ответила Лира.

Грэйсон мгновенно все понял.

– Мы найдем ответы, – пообещал он. – После игры.

Лира не могла позволить себе поверить в «после».

– Тот поцелуй. – Слово застряло у Лиры в горле. – Это не должно повториться.

– А я-то считал тебя реалисткой. – Грэйсон выразительно посмотрел на нее. – Но если ты беспокоишься, что это будет отвлекать тебя от игры, нам нужно только подождать, когда она завершится. И когда ты победишь.

Он вел себя так, словно их следующий поцелуй был предрешен, так же неизбежен, как и ее победа в игре, и Лира даже не могла возмутиться его самоуверенностью, потому что, хоть это и жутко бесило, Грэйсон Хоторн мог быть прав.

Некоторых вещей действительно не избежать. Как и некоторых людей.

– А знаешь, это не очень-то честно. – Лира не менее выразительно посмотрела на Грэйсона в ответ. – Ты Хоторн. У тебя есть преимущества.

Она говорила о «Грандиозной игре». И не только о ней.

– Нас с братьями учили играть не по правилам, – признался Грэйсон. – Кстати, а вот и наши соперники.

И правда, через пару секунд на скрытый пляж один за другим вышли оставшиеся три игрока. Саванна была единственной, кто выбрал белый костюм. Брэди нес в правой руке свой меч. А Рохан… Рохан двигался по песку так, словно сила притяжения была уделом простых смертных.

– Ну что, вся компания в сборе! – Ксандр Хоторн с торжественным видом встал между Лирой и Грэйсоном. – Лира, я могу позаимствовать тебя?

Лира слегка встревожилась:

– Позаимствовать меня для чего?

Самый младший – и самый высокий – из Хоторнов широко ухмыляется:

– Gallus Gallus Domesticus en Garde.

Лира взглянула на Грэйсона:

– Я правда хочу это знать?

– «ГГДЭГ», – любезно разъясняет Ксандр. – Это старая добрая традиция Хоторнов, а совсем не способ познакомиться с тобой поближе, пока Грэй занят другими делами.

Грэйсон сердито прищурился. В данный момент он был ничем не занят.

– Галлус галлус доместикус – научное название домашней курицы, на латыни, – пояснил он Лире.

– Курицы, – повторила Лира. – Курица… а en garde…⁴

Она недоверчиво уставилась на Ксандра.

– Куриные бои?⁵

– Надеюсь, ты не против! – Ксандр в ту же секунду посадил Лиру себе на плечи. Сопротивляться было уже бесполезно. Когда младший Хоторн выпрямился во весь рост, Грэйсон взлетел в воздух.

Лира, восседая на плечах Ксандра, даже не сразу поняла, что произошло. Джеймсон! Это он только что сбил с ног Грэйсона.

«А вот теперь, – насмешливо подумала Лира, – Грэйсон точно занят».

– Подсечка – это в вашей семье вместо приветствия? – крикнула она Ксандру.

– Ну, если это можно назвать подсечкой, – усмехнулся Ксандр и издал громкий воинственный клич. – Кто из вас отважится выйти против могучей команды «КсанЛира»? Нэш? Эйвери? Ты! – Ксандр показал на Рохана. – Сможешь посадить его себе на плечи?

Лира фыркнула. «Им» оказался Брэди Дэниелс. Ксандр, похоже, не сомневался, что Саванна не станет драться, но она сделала один шаг к ним, затем другой.

– Эй! – крикнула Саванна, вздернув подбородок. – Я буду участвовать, если Эйвери тоже участвует.

Глава 8
Лира

После затянувшихся куриных боев на берегу океана, во время которых никто не промок и не пострадал, разожгли костер. Грэйсона и Джеймсона нигде не было видно, и Лира начала подозревать, что сегодня вечером на этом пляже не будет никакого испытания, никто из них не выиграет подсказку для предстоящей игры.

Это была просто часть истории, от которой потом останутся лишь воспоминания.

Когда начали разгораться первые языки пламени, Саванна встала рядом с Лирой. Сходство между Грэйсоном и его сводной сестрой было поразительным, и, когда костер заполыхал, Саванна заговорила бесстрастным тоном своего брата:

– Он не выберет тебя.

– Прошу прощения? – переспросила Лира.

– Грэйсон, – безапелляционно ответила Саванна высоким, чистым голосом. – Часть тебя уже попалась в ловушку Хоторнов, ты поверила в их сказку и теперь думаешь, каково это – оказаться в ней, быть одной из них. – Саванна сделала паузу, давая Лире шанс опровергнуть свое заявление, хотя и не слишком большой. – Но ты должна знать, что, когда все будет сказано и сделано, когда это будет важнее всего, Грэйсон не выберет тебя.

– Я не прошу его об этом, – возразила Лира.

– Это пока что. Ты пока что не просишь его выбрать тебя. – Саванна смотрела сквозь пламя на Эйвери, которая смеялась вместе с Ксандром и Нэшем. – Ты избавишь себя от душевных страданий, если как можно быстрее уяснишь, что он всегда будет выбирать их. Он будет выбирать ее.

Эйвери. Лира подумала о том, как наследница просила ее не причинять боль Грэйсону.

– Она не та, кем ты ее считаешь, – предупредила Саванна напоследок и, развернувшись, ушла, не дожидаясь ответа.

Лира моргнула. И что это, черт возьми, сейчас было?

– На твоем месте я был бы поосторожнее с Саванной.

Лира повернулась на голос, к Брэди. Его дреды были собраны на затылке, очки в массивной оправе придавали ему скромный вид, если бы не костюм, облегающий его сильное, мускулистое тело.

– Это соревнование, – ответила Лира. – А значит, мне надо быть поосторожнее с каждым.

Не стоило забывать, что в первую очередь все они приехали за победой, а не за играми и развлечениями – не за кострами, куриными боями и закатами. Лира не стала ходить вокруг да около.

– Я Лира. Ты Брэди. Мы еще не успели познакомиться официально.

– Лайра. – Брэди произнес ее имя неправильно, как и ее отец-незнакомец во время их первой и последней встречи. – А ты знала, что так произносится созвездие Лира? – Брэди изучал ее с таким видом, словно читал книгу, текст которой был понятен лишь посвященным. – В созвездии Лиры есть одна из самых ярких звезд, видимых с Земли как в Северном, так и в Южном полушарии.

Южное полушарие. Лира ничего не знала о своем биологическом отце, но ей было известно, что чаще всего он представлялся выходцем из Южной Америки.

– Меня зовут Лира, – ровным тоном напомнила она Брэди. – Ли-ра.

– Пожалуй, я слишком много знаю о созвездиях, – признался Брэди. Он поднял голову к ночному небу, и Лира поймала себя на том, что делает то же самое. – Я знаю многое о многих вещах и мог бы стать полезным союзником на втором этапе.

– С ним надо держать ухо востро, мисс Кейн. – Рохан появился словно из ниоткуда. – Он оставил Джиджи Грэйсон истекать кровью на камнях. Все, что угодно, во имя победы, не так ли, мистер Дэниелс?

– Разделяй и властвуй. – Брэди встретился взглядом с Роханом. – Ожидаемая тактика.

Быстро взглянув на Лиру, он отошел к другой стороне костра.

Лира не стала дожидаться, пока Рохан попытается залезть ей в голову:

– Не стоит.

– Я и не собирался. – Рохан одарил ее очаровательной улыбкой. – Но вам все же не помешает задаться вопросом, где же сейчас ваш мистер Хоторн.

Глава 9
Грэйсон

В детстве Грэйсон и его братья часто играли в «Следуй за лидером»⁶, их версия игры приводила к многочисленным сотрясениям мозга и двум с половиной переломам рук. Но когда Джеймсон бросил ему вызов, сначала сбив с ног, а потом подав сигнал рукой, Грэйсон принял его.

Он последовал за Джеймсоном до самого верха отвесной скалы, оставаясь незамеченным теми, кто находился внизу, – его брат явно что-то задумал. Грэйсон знал Джеймсона – возможно, лучше, чем кого-либо еще в мире. Они родились с разницей в триста шестьдесят четыре дня, на один день меньше, чем в году. Все детство они соперничали друг с другом, вырастая полными противоположностями.

Джеймсон мастерски умел использовать последний шанс, постоянно искал новые острые ощущения и всегда был готов рискнуть. Чем больше Грэйсон старался быть идеальным – таким, каким хотел его видеть их дед, – тем чаще Джеймсон испытывал судьбу, и чем опаснее были затеи брата, тем требовательнее к себе приходилось быть Грэйсону.

И все же их братская связь была сильнее соперничества. Они еще не успели взобраться на край и встать у самого обрыва, а Грэйсон уже знал, что что-то не так.

Когда дело касалось его семьи, Грэйсон предпочитал не рисковать.

– Говори.

– Обожаю, когда ты отдаешь мне приказы, Грэй! Сразу понятно, как сильно меня ценят и любят! Для меня приказы на втором месте после крепких объятий.

Грэйсон не обратил внимания на сарказм Джеймсона:

– Джейми? Говори.

«Скажи мне, что случилось».

– Я сделаю кое-что получше. Ин Аволс! – Джеймсон без зазрения совести воспользовался козырем.

Четверо братьев еще с детства договорились соблюдать ряд собственных правил, нарушение которых строго каралось. «Ин Аволс» – анаграмма к фразе «Ни слова» – было одним из них. Теперь Грэйсон не мог говорить до тех пор, пока Джеймсон не закончит, и уже тогда Грэйсону решать, будет драка или нет.

Но Грэйсона сейчас больше волновало, почему Джеймсон решил воспользоваться Ин Аволс. Что такого страшного он собирался ему сказать?

– Лира Кейн – угроза, – проговорил Джеймсон, – хочешь ты это видеть или нет.

Это было попросту невозможно. И только железный самоконтроль не позволил Грэйсону сказать это вслух. Но он очень надеялся, что его эмоции отразятся на его лице. Осторожнее, братишка!

– Я бы посоветовал тебе держаться от нее подальше, – продолжал Джеймсон, – но у меня есть глаза, и, что самое главное, я еще хочу пожить, поэтому скажу тебе следующее: убедись, что она того стоит, Грэй. – Джеймсон посмотрел прямо в глаза Грэйсону. – И, черт возьми, убедись, что она не Иви.

Стоило Джеймсону произнести имя Иви, как Грэйсон расстегнул молнию на куртке и стянул ее с себя.

– Если ты думаешь, что я ищу ссоры, ты ошибаешься, – сказал Джеймсон.

«Люди часто находят то, чего не ищут, Джейми».

Джеймсон ответил так, словно Грэйсон произнес эти слова вслух.

– Я еще не закончил, Грэй. Ты сказал Нэшу, что наша бабушка может быть жива. Но нет. Ты понимаешь, Грэйсон? Нет!

Грэйсон, вообще-то, ничего не понимал, но был чертовски уверен, что скоро во всем разберется.

– Я не шучу, Грэй. Даже не произноси это имя.

И тут Грэйсон заметил, что его брат действительно не назвал бабушку по имени. Имя Элис Хоторн не прозвучало ни разу.

– Даже не заикайся о том, что, как ты думаешь, тебе известно. И ни о чем не спрашивай.

«Ни о чем меня не спрашивай. Не задавай мне чертовых вопросов об Элис Хоторн». Сообщение Джеймсона было понятно и без слов.

Прошло несколько секунд.

– А вот теперь я закончил. – Джеймсон по-прежнему смотрел в глаза Грэйсону. – Все.

Теперь по правилам Ин Аволс Грэйсон мог говорить. И по этим же правилам именно он должен был решить, будут они драться или нет.

– Тебе что-то известно, – констатировал Грэйсон.

– Я просто кладезь знаний, но что касается этого, я не знаю ничего. Мне даже не любопытно. И, как и ты, я не собираюсь задавать вопросы. Я не буду в этом копаться.

Грэйсон пристально смотрел на брата. Джеймсон с пеленок был любопытен, искал потайные ходы и плевал на осторожность. Здесь явно что-то не так.

– Насколько это опасно? – требовательно спросил Грэйсон.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – невозмутимо ответил Джеймсон, его руки были опущены вдоль тела. – И я закончил, Грэй. Теперь дело за тобой.

Грэйсона так и подмывало силой заставить Джеймсона заговорить, но в схватке с братом ему вряд ли бы удалось долго удерживать преимущество.

– Я не хочу драться с тобой.

– Как всегда. И все же…

По правилам Грэйсон должен был принять решение, каким бы оно ни было.

– Она не угроза. – Он не стал произносить имя Лиры вслух. – И она не Иви.

Она совершенно другая.

Это пришло само собой, и Грэйсон не стал противиться, он позволил Джеймсону увидеть, как эта мысль отражается на его лице.

– Я должен знать, если Лире угрожает опасность.

– Я все сказал. – Джеймсон не собирался отступать. – Ты знаешь правила, Грэйсон. Если мы будем драться, ты бьешь первым.

– Мы. Не. Будем. Драться, – отчеканил Грэйсон, но сделал шаг вперед, подойдя чуть ли не вплотную к брату. – Но, Джейми! Ты должен разобраться с этим, пока идет «Грандиозная игра» – чем бы это ни было. Найди угрозу и сдержи ее или будь готов рассказать мне все, что тебе известно.

О том, что ты так старательно скрываешь. Об Элис.

– Грэйсон Хоторн, тебе никто не говорил, что ультиматумы подчеркивают цвет твоих глаз?

Грэйсон усмехнулся:

– И еще тебе придется иметь дело с Нэшем. Ты же это понимаешь?

Их старший брат не был вспыльчивым, но горел желанием защитить всех и каждого.

– Позволь мне самому разобраться с Нэшем, – ответил Джеймсон. Ну-ну! – На твоем месте я бы больше переживал за игру. Второй этап – это нечто!

Глава 10
Рохан

Прошла уже половина вечера, когда Рохан позволил себе на три секунды отвлечься и полюбоваться Саванной в ее белом облегающем костюме. Толстая металлическая цепь, выигранная во время первого этапа, опоясывала ее бедра. Рохан почти уговорил себя, что его интересует только цепь, но в его деле «почти» не считалось.

В голове зазвучал голос Проприетара: «Что бывает, когда отвлекаешься, Рохан?»

Даже в свете костра Рохан мог угадать каждый изгиб тела Саванны, скрытого под так называемой броней. «Ты становишься слабым», – мысленно ответил он. А Рохан никогда не был слабым.

Чтобы прогнать мысли о своей единственной союзнице в этой игре, он обратил свое внимание на соперников. Лира Кейн сидела у костра. Брэди Дэниелс стоял у темного океана, держа в руках меч.

А потом неожиданно в его поле зрения появился Хоторн.

Рохан и не заметил бы его, не проведи он бо́льшую часть своей жизни в тени. Проследив за обратным путем Грэйсона по склону, Рохан поискал взглядом его брата – Хоторна, которого знал лучше всех.

Но Джеймсона нигде не было видно.

– Заметил, как один из создателей игры увел Грэйсона? – Саванна в своей белой броне скользнула на место рядом с Роханом. – Кстати, Грэйсон и Лира добрались сюда первыми. Скептик наверняка бы задался вопросом, честная ли ведется игра.

– Все игры ведутся нечестно, любовь моя. – Рохан продолжал следить за спуском Грэйсона. – У кого-то всегда будут привилегии. Если ты до сих пор не поняла, что жизнь – штука несправедливая, может, ты сама пользуешься привилегиями. – Его голос напоминал шорох бархата. – Может, всегда ими пользовалась.

У Саванны был трастовый фонд. У нее была мать – и любящая, судя по небольшим изысканиям, которые Рохан провел перед игрой, – а также сестра, добрая и жизнерадостная.

Саванна стиснула челюсти:

– Ты считаешь, что мне просто так вручили билет на эту игру.

Рохан не мог не заметить, что она не стала уточнять, от кого именно получила билет. Если уж на то пошло, Саванна ни разу не упомянула имя наследницы Хоторнов с прошлой ночи, когда через силу призналась ему: «Эйвери Грэмбс убила моего отца».

Сам Рохан сильно в этом сомневался, но он не исправлял чужие заблуждения, которые мог использовать в своих интересах.

– Честно говоря, любовь моя, мне все равно, как ты получила свой билет в «Грандиозную игру». Но я не прочь узнать, кто доберется до тебя сразу после финала. – Рохан умело управлял голосом, чтобы никто не смог их подслушать. – Кто этот твой спонсор.

– Меня мало волнуют твои желания, – едко отозвалась Саванна.

Грэйсон спустился к подножию клифа, и Рохан позволил себе повернуться и еще раз окинуть Саванну откровенным взглядом. Его глаза медленно спустились к толстой блестящей цепи чуть выше ее бедер.

– Она будет мешать тебе.

– Ты поэтому не взял с собой наш меч?

Их меч – а вернее, Рохана – был надежно спрятан, и он не собирался доставать его до тех пор, пока тот не понадобится. Лишняя ноша – это помеха, риск. Слабость.

– Что толку в оружии, если его все видят?

Ловким движением фокусника Рохан извлек откуда-то фотографию – ту самую, которой завладел, когда проходил мимо Брэди Дэниелса. Карманы на молнии не помогли против опытного вора.

– Что это? – скорее потребовала, чем спросила Саванна.

На фотографии была девушка с гетерохромией: один глаз был голубой, другой карий. Она натягивала стрелу на длинный лук.

– Она была в кармане куртки у умника, – ответил Рохан Саванне, дав ей посмотреть на снимок еще секунду, а потом заставил его исчезнуть с той же легкостью, с которой украл. Потом он улыбнулся хищной улыбкой и процитировал: – «Ключ от любых замков». То, что заставляет нас двигаться вперед, и то, что делает нас уязвимыми, часто одно и то же. Для Брэди это девушка с фотографии.

Его слабое место. Его мотивация.

– Ты знал об этой девушке еще до начала игры, – ответила Саванна, пусть и не сразу.

Рохан постарался собрать как можно больше информации о других игроках, и тем сильнее ему хотелось узнать еще.

– Первая любовь, трагические концовки и так далее, и тому подобное, – сказал он Саванне. – Девушка пропала без вести. Считается, что она мертва. Уже несколько лет.

Но Рохан не упомянул, что девушку звали Калла Торп и что отец Каллы спонсировал одного из выбывших игроков, Нокса Лэндри. Даже без этих подробностей очаровательная и беспощадная мисс Грэйсон тут же задала свой вопрос:

– У Брэди есть спонсор?

– Насколько я знаю, нет, – солгал Рохан, тем самым давая ей понять, что эта его неосведомленность не так уж важна. Это означало, что либо Брэди Дэниелс не представлял никакой угрозы… либо его спонсор был очень влиятельным человеком.

Жизнь научила Рохана, что береженого Бог бережет. И что осторожность – умение не привлекать к себе внимание – это тонкое искусство.

Глава 11
Рохан

Пять минут до начала. Рохан следил за создателями игры. Вскоре все четверо собрались перед костром. Эйвери Грэмбс и ее Хоторны встали плечом к плечу, освещаемые со спины отблесками пламени.

– Внимание! – произнес Нэш. Костер затрещал, и игроки мгновенно замолчали.

– Есть несколько вещей, которые вам лучше узнать до того, как таймеры на ваших часах обнулятся, – продолжил Нэш, а затем взглянул на Эйвери, и она подхватила.

– Если первую часть игры можно было назвать «Грандиозным побегом из комнаты», – объявила наследница Хоторнов, – то вторая часть – это «Грандиозная гонка», где вы будете стараться опередить друг друга и заполучить очередную подсказку.

– Схитрить не получится, – предупредил Джеймсон, его левая рука нашла правую руку Эйвери. – Каждая новая головоломка приведет вас к новой подсказке. Но чтобы получить подсказку, вам придется расписаться за нее. На каждом этапе вы найдете электронную панель в виде книги. Поднесите к ней часы, и на странице появится ваше имя.

– Ваша подпись должна появиться в электронных книгах – во всех – в том же порядке, в каком они появляются в игре, – вновь заговорила Эйвери. – Выиграет тот, кто первым подпишет все книги, дойдет до финала и решит последнюю головоломку.

Но Рохан услышал в словах Эйвери совершенно другое: «Будет очень жаль, если кто-то из игроков потеряет свои часы».

– Для всех друзей Макиавелли… – Ксандр Хоторн вскинул бровь. – Позвольте предупредить, что кража часов соперников, их умышленное повреждение или любые другие противоправные махинации запрещены.

Друг Макиавелли. Рохана называли и похуже.

– Если возникнет чрезвычайная ситуация, – снова вмешался Джеймсон, – вы можете воспользоваться своими часами, чтобы связаться с нами. Чтобы отправить нам сообщение, просто коснитесь символа на экране.

– И лучше вам успеть сделать как можно больше до полуночи, – посоветовал Нэш, и Рохану вспомнилось, как ковбой протянул: «Повезет не тебе».

«Я всегда за честную борьбу, – сказал тогда Нэш Рохану. – Но позволь сделать личное предсказание: повезет не тебе…»

– Что произойдет в полночь? – спросила Саванна.

– Что не произойдет в полночь? – ответил ей Ксандр. – Но если предположить, что примерно в это время вы получите от нас сообщение, то лучше вам сделать все так, как там будет написано.

Было уже почти семь вечера. До полуночи оставалось пять часов. До начала игры – чуть меньше минуты.

– Оглянитесь вокруг, – сказал Эйвери игрокам. – Только один из вас сможет выиграть «Грандиозную игру» этого года, но вы сделаете это не в одиночестве.

Наследница подняла их с Джеймсоном руки над головой, их пальцы переплелись, и Рохан заметил на безымянном пальце правой руки Эйвери кольцо с символом, который он слишком хорошо знал: лемниската. Бесконечность.

– Первую подсказку вы найдете в Большом зале, – объявил Джеймсон. – Три…

– Два… – подхватила Эйвери.

Один. Когда обратный отсчет закончился, Рохан рванул сквозь ночь, полностью уверенный в том, что выиграет эту гонку. Лира Кейн была выносливой, созданной для длинных дистанций, но не для спринта; крепкое телосложение Брэди замедлит его; Грэйсон будет держаться позади, чтобы защитить Лиру. А Саванна…

Пока Рохан огибал клиф по его подножию, Саванна на большой скорости понеслась прямо по воде. Не прошло и двух секунд, как они уже бежали во весь опор вдоль берега. Рохан понимал, что не имело большого значения, кто из них доберется до Большого зала первым, главное, чтобы они достигли места назначения быстрее конкурентов. И все же…

Он не смог удержаться, чтобы не поддеть ее.

– Я на десять сантиметров выше тебя, любовь моя. Наслаждайся видом сзади.

Вверх по скале. Обогнуть фасад. Вбежать в дом. Рохан добрался до Большого зала за пять секунд до того, как это сделала Саванна. Он намеревался впустить ее, а затем запереться от остальных, но дверь в комнату отсутствовала.

Остановившись на пороге, Рохан окинул взглядом открывшееся перед ним зрелище.

– Домино, – сказала Саванна, разглядывая тысячи костяшек домино, сделанных из золота и расставленных в петляющий сложный узор, который покрывал весь Большой зал. Лишь только узкая дорожка вела от двери к круглому столу, стоявшему в центре комнаты. Вся остальная мебель была убрана.

Саванна ступила на дорожку как раз в тот момент, когда Брэди вошел в прихожую.

– Будь осторожна, любовь моя. – Рохан смотрел на костяшки домино.

Саванна не обернулась и не сбавила скорости.

– Не называй меня своей любовью!

Рохан отправился следом, Брэди за ним, и уже через минуту все пять игроков собрались вокруг стола. Его поверхность состояла из металлических колец: бронзовых, серебряных и золотых. На них были расставлены пять хрустальных фужеров для шампанского, наполненных темно-красной жидкостью.

Рохан поднял один из них, внимательно разглядывая орнамент на фужере. В хрустале была вырезана английская буква «H». Быстро соображая, Рохан подчеркнуто медленно сделал глоток.

– Вкус граната. Если вспомнить мифы, теперь я должен остаться здесь навсегда⁷.

Гранатовый сок. Круглый стол. Хрустальная буква «H». Взгляд Рохана скользнул по сложным, закрученным линиям костяшек домино на полу, в то время как остальные игроки тоже взяли по фужеру. Как только последний фужер оторвался от столешницы, упала первая костяшка домино. Стук превратился в грохот, и вот по всей комнате разом начали разрушаться золотые завитки, петли и линии.

Словно фейерверк.

Металлические кольца на столешнице пришли в движение. Они разошлись по центру, открыв под собой потайное отделение. В нем лежали пять золотых предметов. Дротики.

Саванна потянулась, чтобы взять один из них, но Рохан перехватил ее руку, изучая углубление в столешнице. Пять дротиков были расположены в виде цветка или звезды: острые, как иглы, наконечники были направлены в центр, оперенья – наружу. На деревянной поверхности стола, окружавшей отделение с дротиками, были вырезаны слова.

– «У каждой истории есть начало…» – прочитал Рохан вслух. – Возьми только один.

Глава 12
Джиджи

Допрос Джиджи мог бы пройти и получше. Но допрашиваемый был молчалив и хмур. С таким же успехом она могла бы забрасывать вопросами мандарин.

Мандарин со шрамом на брови, зазубренными татуировками и стальными грудными мышцами. Последняя часть, конечно, была чисто ее фантазией, но Джиджи очень верила в силу своего воображения, когда дело касалось грудных мышц. Да и вообще любых мышц. К счастью, она также верила в силу настойчивости.

В конце концов, Мимоза сдастся. Рано или поздно, но это случалось со всеми.

– Давай поиграем в игру, – предложила Джиджи, словно все это время похититель не игнорировал ее. – Называется «Правда или ложь».

Через трещины в каменной стене больше не проникал свет – снаружи уже стемнело. Но Джиджи все еще могла видеть Мимозу, потому что, когда опустились сумерки, он зажег свечу, которая теперь стояла на полу в тяжелом серебряном подсвечнике, выглядевшем так, словно его перенесли прямо из восемнадцатого века.

– Я не играю в игры.

Он ответил! Теперь, когда похититель Джиджи приоткрыл метафорическое окно, все, что ей нужно было сделать, – это влезть в него, чтобы выбраться из плена.

– Ладно! – весело защебетала Джиджи. – Давай сыграем в другую игру! Называется «Отрицание или утверждение».

– Это та же самая игра.

Джиджи победно улыбнулась:

– Если честно, я поменяла порядок. Но хорошо, раз тебе так хочется, давай сыграем в игру под названием «Ага и не-не».

В этот раз ее похититель прислонился спиной к двери и ничего не сказал.

Вызов принят!

– Я могу заниматься этим целый день, мандаринка. Давай сыграем в игру. Называется «Компьютер». Ты будешь компьютером. Игра ведется в двоичном коде. Ноль – это «нет». Единица – «да».

– Остановись!

Да уж, его тон не предвещал ничего хорошего! Но может, и плохого тоже?

На самом деле Мимоза, вероятно, еще пожалеет – если еще не пожалел – о том, что пообещал не причинять ей вреда, потому что Джиджи верила ему всем сердцем. Она прикинула, что у нее есть максимум пара часов, прежде чем кто-нибудь из Хоторнов примчится ей на помощь, и сочла своим священным долгом использовать это время с пользой.

– Давай сыграем в игру. Она называется «Стоп или вперед». Кстати, это ты подал мне идею! Я что-нибудь говорю. Если это правда, ты отвечаешь: «Вперед», а если это нет, говоришь…

– Стоп!

– Очень хорошо! – Джиджи широко улыбнулась. – Как тебя зовут?

– Это не вопрос, на который можно ответить «да» или «нет».

Джиджи пожала плечами.

– Я люблю жульничать. В «Монополии» не осталось банков, которые бы я не ограбила. Правда или ложь – тебя зовут… Себастиан? Аарон? Дэймон? – Она помолчала. – Так, поняла. Ты хочешь, чтобы я продолжала называть тебя «Мимоза» с большой буквы «М» и/или «мандаринкой», с маленькой «м».

– Слейт.

Ого, да она продвинулась!

– Тебя зовут Слейт?

– Правда. И ложь. И больше я с тобой в эти игры не играю.

Джиджи ответила ему, словно его последняя фраза была вопросом:

– Ложь.

Но Слейту – и его каменным кубикам на животе – было не до веселья.

– Тебя никто не предупреждал, что спорить с парнем, который держит в руке нож, – плохая идея?

Взгляд Джиджи опустился на руку Слейта. При свете свечи было видно, что у него действительно нож, но она была на девяносто четыре процента уверена, что он был в ножнах, и если Слейт думал, что сможет напугать ее, то сильно ошибался. Джиджи Грэйсон была очень упрямой и не очень благоразумной.

– Это тот самый нож, который почти всю прошлую ночь был пристегнут к моему бедру? – спросила Джиджи. – Если так, то мы с ним старые друзья. И, честно говоря, Слейт, люди так часто говорят мне, что то или это – плохая идея, что я уже сбилась со счета.

Теперь, когда Джиджи добилась своего и получила хотя бы один ответ на свой вопрос, можно было переходить к тому, что ее интересовало на самом деле: что замышляли Слейт и Иви? Какую роль играла в их планах «Грандиозная игра»? И что имел в виду Слейт, намекая, что Иви – не единственная угроза?

– Правда или ложь: у Иви в игре есть свой игрок. – Это была всего лишь догадка, пусть и совершенно логичная. Джиджи рассказывали, что некоторые богачи превращали ежегодную «Грандиозную игру» в собственное развлечение. Возможно, Иви была одной из них. Возможно, это был ее способ доказать свою значимость.

Джиджи ни за что бы не призналась в этом, но она прекрасно могла понять мотивы Иви.

– Правда или ложь: у Иви имеется скрытая потребность завоевывать восхищение, уважение и/или любовь других людей.

Слейт по-прежнему молчал.

– Правда или ложь, – радостно – и безжалостно – продолжила Джиджи, – игрок Иви пока еще не выбыл. Иначе вам было бы все равно, что я обнаружила жучок. Кроме моих брата и сестры остаются еще Брэди, Лира и Рохан… и ты стал еще угрюмее, когда я назвала имя Брэди.

Хотя, если честно, Джиджи не была уверена, что из этого следовало.

– И к тому же… – Шерлок Джиджи взялась за дело, – мои инстинкты подсказывают мне, что у Рохана слишком широкие плечи, чтобы он кому-то подчинялся. Я имею в виду, что у него чересчур широкие плечи относительно талии.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно не разбираешься в людях?

– Я все время это слышу! – Джиджи улыбнулась, хотя эти слова и задели за живое. Одно лишь имя Брэди напомнило ей о том, как сильно она ошиблась. Джиджи доверилась Брэди Дэниелсу, а ведь не стоило.

– Это Лира? – спросила Джиджи. – Потому что я очень надеюсь, ради Грэйсона, что игрок Иви – это не Лира.

Снова тишина.

Пора опять сменить тему, чтобы застать его врасплох.

– Эти отметины на ножнах – что они означают? – Джиджи еще во время игры посчитала их. Тринадцать.

– Может, это те, кого я похищал. Или ужасные вещи, которые совершал.

Во втором утверждении, казалось, было больше правды, хотя Джиджи вряд ли смогла бы поклясться, что знала наверняка, когда ей врут.

– Давай сыграем в игру. Она называется «Да, нет или возможно».

Слейт шагнул к ней:

– Ладно, солнце. Давай сыграем.

Волосы больше не падали ему на лицо, но света было так мало, что Джиджи по-прежнему не могла разглядеть шрам, пересекающий его бровь.

А вот и время важных вопросов.

– На острове Хоторнов кто-то есть?

– «Кто-то» – это кто?

– Не игроки. Не создатели игры. Не ты. Не Иви.

– Возможно. – Слейт смотрел прямо на нее.

– Прошлой ночью, когда отключилось электричество… это был ты и… или Иви?

Слейт посмотрел на нож в своей руке:

– Нет.

Наконец-то ей удалось получить от него реальную информацию, настоящий кусочек пазла. Он дал ей понять, что на острове Хоторнов есть еще кто-то, кто представляет угрозу и вмешивается в игру. Еще один спонсор?

Шестое чувство, срабатывающее на угрюмых парней, подсказало Джиджи, что больше ей из Слейта ничего не вытащить – но это пока что.

Ее взгляд опустился на нож в его руке – который совершенно точно был спрятан в ножнах, – и она не могла не спросить:

– Сколько ужасных вещей ты сделал?

– Считая это? – Слейт вытащил нож. – Считая тебя?

Лезвие ножа оставило еще одну метку на коже.

– Четырнадцать.

Глава 13
Лира

Пальцы Лиры сомкнулись вокруг золотой вещицы. Пять дротиков. Пять игроков. Какое-то время все они стояли, каждый сжимая свой дротик, и оценивали друг друга.

Игра началась.

Лира посмотрела на слова, вырезанные в столе. «У КАЖДОЙ ИСТОРИИ ЕСТЬ НАЧАЛО…» Создатели игры уже не раз использовали эту фразу. Она даже была выгравирована на ключах от комнат игроков. Это должно было что-то значить.

Брэди, стоявший напротив нее, поднес дротик к глазам. Саванна, которая стояла справа, пыталась разобрать свой на части. Рохан сделал глоток из фужера и указал иглой дротика на Грэйсона.

– У тебя вид человека, которому что-то известно, – заявил он.

– Мне ничего не известно. – Грэйсон вертел в пальцах свой дротик, изучая каждый миллиметр золота. – Пока что.

Лира, не спуская глаз с соперников, начала ощупывать свой. Хвостовик опоясывали ровные линии, через равные промежутки их пересекали диагональные полосы.

Брэди вдруг сжал в кулаке свой дротик и вышел из комнаты.

– Осталось их четыре⁸. – Рохан вновь лениво поднес фужер к своим губам. Дротики его словно и не интересовали – ни собственный, ни соперников.

Возможно, дело не в дротиках. Лира задумалась. Обещанная в Большом зале первая подсказка могла скрываться в фужерах для шампанского, золотых костяшках домино или словах, вырезанных в столе.

Рохан опустил фужер и, повернувшись, обратил все свое внимание на Саванну. Он смотрел на нее так, словно взглядом можно было не просто убить, а коснуться.

– Рохан. – Глаза Грэйсона чуть сузились. – На пару слов.

Рохан встретился с ним взглядом, улыбнулся ему бесстрашно и насмешливо, а затем поставил фужер на стол и поднял правую руку к лицу Саванны.

Из того, что Лира узнала о Саванне Грэйсон, это был отличный способ лишиться руки, но девушка, похоже, не возражала.

Рохан медленно провел пальцами по челюсти Саванны и вниз, вдоль шеи.

– Божественная. Сластолюбивая. Чувственная. Вот вам даже три слова, мистер Хоторн.

Чувствуя опасность, Лира решила вернуть долг за вчерашнее. Она подняла руку и положила ладонь на затылок Грэйсона, безмолвно призывая его воздержаться от убийства.

– Я тоже знаю много слов, – медленно произнес Грэйсон леденящим душу голосом. – Позволю вам представить, какие из них сейчас вертятся у меня на языке.

– Увы, мое воображение не знает себе равных. – Рохан покрутил в пальцах золотой дротик, потом этой же рукой взял со стола свой фужер и поднял его в молчаливом тосте в сторону Грэйсона. – Как и ваша сестра.

Лира почувствовала, как напряглась шея Грэйсона, но он по-прежнему сохранял железное самообладание.

Рохан решил еще раз испытать судьбу и подмигнул Грэйсону, а затем неспешно покинул комнату, бросив взгляд на рассыпанные костяшки домино. Саванна последовала было за ним, но Грэйсон перегородил ей дорогу.

– Саванна? Будь осторожна.

– Я могла бы сказать тебе то же самое, – ответила она, – но ты же мужчина. А мужчинам, насколько я понимаю, осторожность не нужна. Занятная эта штука – анатомия, правда?

Лира фыркнула от смеха. Сестра Грэйсона могла бы ей даже понравиться.

Саванна с высоко поднятой головой обошла брата и вышла из Большого зала, не сбавляя шага.

Грэйсон повернулся к Лире:

– Уверяю тебя, я бы точно так же предупредил любого из своих младших братьев.

– У тебя всегда была склонность к чрезмерной заботе о других? – спросила Лира.

– Я всегда заботился о других ровно столько, сколько нужно.

Лира сразу подумала, как Грэйсон встал между ней и обрывом. И заставила себя прогнать это воспоминание.

– Подсказка может быть не связана с дротиком.

Грэйсон посмотрел на золотые костяшки домино, разбросанные по полу Большого зала, и склонился над одной из них.

– Это спираль Фибоначчи. Без сомнения, работа Ксандра. – Грэйсон мгновение изучал спираль, затем поднял свой дротик. – Но вот это – задумка Джеймсона.

Джеймсон был тем самым братом, с которым Грэйсон исчез у костра.

– Почему? – спросила Лира, подходя к Грэйсону и рассматривая спиралевидный рисунок домино на полу.

– Джеймсон… склонен к соперничеству. Он безрассудный. Бесстрашный до невозможности. Наша мать всегда называла его «жаждущим». – В голосе Грэйсона прозвучала незнакомая нотка, которую Лира так и не смогла уловить. – Джейми все время с неистовым рвением боролся за каждую победу и каждый ответ, стремился получить новый выброс адреналина.

А ты никогда не позволяешь себе желать хоть чего-то. Лира присела на корточки рядом с Грэйсоном, подняла одну из золотых костяшек и перевернула ее лицевой стороной вверх: на одной половине было пять точек, на второй – три. Лира перевернула еще одну костяшку и увидела ту же самую комбинацию. Пять и три.

Девушка полезла в карман куртки и достала оттуда свои стеклянные игральные кости. Перекатив их в руке, она многозначительно посмотрела на Грэйсона.

– Пять и три.

Грэйсон вытащил свои кости, красные, в отличие от ее белых:

– Шесть и два.

Он перевернул домино. Точно такая же комбинация цифр.

Пять и три. Шесть и два.

– Что это может значить? – спросила Лира, размышляя вслух. – Что числа одни и те же.

Грэйсон встал.

– В играх моего деда мы называли их «эхом» – какие-то детали или фрагменты, которые повторялись от игры к игре или в пределах одной игры. Некоторые из них ничего не значили. Некоторые оказывались ключевыми, являясь самым важным элементом во всей последовательности головоломок. Ты понятия не имеешь, с каким именно отражением имеешь дело… пока не узнаешь. – Грэйсон бросил взгляд в сторону двери Большого зала. – Не удалиться ли нам куда-нибудь в более уединенное место?

«Только чтобы решить головоломку, – мысленно предупредила себя Лира. – И все». Она убрала свои стеклянные кости, держа в другой руке фужер, из которого еще не сделала ни глотка:

– Куда, например?

– В мою комнату.

Грэйсон положил в карман стеклянные кости и, захватив со стола свой фужер, направился к противоположной стене, к потайной двери, которую они нашли вчера. Из того же кармана, в который он положил игральные кости, Грэйсон вытащил бронзовый ключ, очень похожий на ключ от комнаты Лиры. Он приложил ключ к стене, и дверь распахнулась. В темноте за порогом виднелась лестница.

– Просто поселить тебя в комнате одного из выбывших игроков они не могли? – насмешливо спросила Лира.

– Хоторны, – ответил Грэйсон. – Им было мало веселья, и они решили заставить меня искать комнату.

Кивнув в сторону лестницы, он поклонился Лире, встретившись с ней взглядом:

– После тебя.

Глава 14
Грэйсон

Пока Грэйсон спускался по темной лестнице, прислушиваясь к звуку шагов Лиры впереди, предупреждение Джеймсона эхом отдавалось в его голове: «Лира Кейн – угроза, хочешь ты это видеть или нет». На последних ступенях Грэйсон обогнал Лиру и пошел впереди, пытаясь сосредоточиться на настоящем: металлическая комната, кинотеатр, дверь, еще одна дверь, ощущение присутствия Лиры, которая шагала за ним по пятам.

Убедись, что она того стоит, Грэй. И, черт возьми, убедись, что она не Иви.

Грэйсон остановился на пороге бального зала, украшенного мозаикой. В центре комнаты стоял один-единственный предмет мебели: огромных размеров двуспальная кровать. Черный каркас. Черные подушки. Черные простыни. На этих простынях были разложены маска и смокинг Грэйсона, которые он надевал на бал-маскарад.

– И это твоя комната? – спросила Лира.

– Только на время «Грандиозной игры».

Грэйсон пересек переливающийся в темноте бальный зал, опустился на колени в изножье кровати из оникса и начал выкладывать на пол предметы: свой ключ, фужер и золотой дротик, а затем достал из-под кровати длинный меч и положил его рядом с остальными.

– Когда игра только началась, – сказал он Лире, – бывает нелишним разложить все кусочки головоломки, которые тебе дали.

Грэйсон достал стеклянные игральные кости, которые обнаружил в застегнутом на молнию кармане своей куртки, когда одевался для участия во втором этапе. Он добавил их к другим предметам, окинул взглядом свою коллекцию, а потом обратился к Лире:

– Твоя очередь.

С непринужденной грацией она опустилась на пол, раскладывая свои вещи, а затем перевернула запястье. Грэйсон сразу же заметил брошку, прикрепленную к ее рукаву.

– Брошь – не часть игры. В прошлом году десять участников получили точно такие же, – остановил он девушку.

«Один раз игрок – всегда игрок», – сказала тогда Эйвери. Еще с того момента, как была задумана «Грандиозная игра», она хотела, чтобы все игроки ощущали себя частью процесса, чтобы участие в игре было не менее важным для них, чем победа.

Когда-то Грэйсон и его братья тоже вручили Эйвери брошь.

– Поверю тебе на слово.

Лира взяла ключ от комнаты Грэйсона и сравнила его со своим. Он увидел то же, что и она: на обоих ключах с обеих сторон были выгравированы одни и те же слова:

«У КАЖДОЙ ИСТОРИИ ЕСТЬ НАЧАЛО… ВОЗЬМИ ТОЛЬКО СВОЙ КЛЮЧ».

– Это эхо, – сказал Грэйсон Лире. – Слова те же самые, что вырезаны на столе наверху.

Лира склонила голову набок, а затем взяла театральный бинокль, который висел на поясе. Она поднесла его к глазам и еще раз внимательно изучила гравировку на ключах.

– Нашла что-нибудь? – спросил Грэйсон.

– Нет.

Лира опустила театральный бинокль и снова прицепила его к шлевке ремня, а Грэйсон подумал о бывшей хозяйке этой вещицы. Одетта Моралес. Пожилая женщина явно что-то знала – гораздо больше, чем рассказала им, – а Грэйсона все детство учили, как и на что оказывать давление, чтобы добиться результатов. Но пока…

– Твоя интуиция не подвела тебя. – Грэйсон кивнул на театральный бинокль на бедре Лиры. – В определенный момент это даст нам преимущество во всем этом.

– Во всем этом. – В янтарных глазах Лиры блеснуло что-то похожее на предвкушение, или на решимость, или на то и другое вместе. – Подсказка к подсказке.

– Настоящая игра Хоторнов, – ответил Грэйсон. – Почти каждая головоломка, которую создавал мой дед, начиналась с набора предметов типа этого. – Он помолчал, внимательно поглядев на каждую вещь на полу. – Ключи старик любил особенно.

Ключи, а еще ножи. Кольца. Стекло. Грэйсон впервые за долгое время подумал об одном очень конкретном предмете в одной конкретной игре – о стеклянной балерине.

– Твоя бабушка тоже играла в эти игры? – спросила Лира.

Элис.

– Не знаю, – ответил Грэйсон правду. Но в то же время это была отговорка в целях предосторожности. Джеймсон ясно дал понять, что любые разговоры об Элис не приведут ни к чему хорошему.

– Мои сны похожи на одну из игр твоего дедушки, – сказала Лира. – Отец словно выкладывает передо мной предметы, загадывая загадку, а потом умирает. Омега. «А Хоторн – вот кто всему виной». Цветок каллы. Ожерелье с тремя конфетами.

Она поймала взгляд Грэйсона, ее глаза сверкнули в темноте.

– Три, Грэйсон.

«Всегда три», – вспомнилось Грэйсону.

– Если бы это была игра Хоторнов, как узнать, что все это значит? – Лира была настойчива.

Грэйсона так и подмывало разгадать эту тайну вместе с ней, но он дал слово Джеймсону и не собирался нарушать его.

– Единственный способ выяснить, что означает тот или иной элемент игры Хоторнов, – ответил Грэйсон, потянувшись за своим фужером и отвлекая внимание Лиры, – это сыграть.

Он поднес фужер к губам и сделал глоток.

– Гранатовый сок с легким привкусом цветков бузины.

Лира повторила его действия, тоже отпив из своего фужера. Грэйсон изо всех сил старался не пялиться на ее губы.

– Напиток. Стакан. Дротик. – Он умолк на долю секунды, удерживая ее взгляд. – Цифры на домино и игральных костях. Меч. Ключ.

Грэйсон уловил тот самый момент, когда ему удалось отвлечь ее – здесь, сейчас, она всецело сосредоточилась на игре. Была в безопасности. Но он знал, что эта победа временная.

Лира Каталина Кейн была не из тех, кто отступает. От чего бы то ни было.

Глава 15
Рохан

Рохан оглядел комнату. Библиотека на пятом этаже была цилиндрической формы, на ее изогнутых полках стояло не менее тысячи книг. Рохан провел рукой по корешкам, запоминая названия книг и ожидая, когда заговорит Саванна.

– Воспользуешься мной еще раз, чтобы выбесить моего брата, моргнуть не успеешь, как будешь лежать на спине, забыв, как дышать.

Леди не разочаровала. Рохан восхищался ее сдержанностью – ведь ей пришлось ждать, пока они останутся по-настоящему наедине, чтобы произнести эти слова своим хрустальным голосом.

– Это обещание? – лукаво спросил Рохан. Он был совсем не против оказаться на спине, ведь были еще и другие способы забыть, как дышать.

Он начал обходить комнату по кругу, но Саванна перегородила ему путь.

– Что мы здесь делаем? – Она положила ладонь на грудь Рохана.

Он перевел взгляд с книг на полках на фужер в ее второй руке и кивнул на него.

– Тебе стоит попробовать.

– Если только меня начнет мучить жажда. А пока ответь на вопрос.

Она хотела знать, что они здесь забыли. Рохан послушно ответил:

– Витражи на потолке. Полки. Книги. – Он еще несколько мгновений смотрел в серебристые глаза Саванны, потом обошел ее и продолжил свой обход комнаты. – Ты когда-нибудь проходила лабиринт, любовь моя? Если начнешь с начала, то тебя ждут десятки неверных поворотов, десятки тупиков. Но если начнешь с конца, двигаясь в обратном направлении, их будет намного меньше. В игре, где одна подсказка ведет к другой, разгадка каждой головоломки должна указывать на место следующей.

– Ориентиры. – Саванна слегка прищурила ледяные серо-голубые глаза, в то же время ее зрачки едва заметно расширились.

– Ориентиры – или заметные предметы. – Рохан остановился. – Число решений головоломки ограниченно, какой бы сложной она ни была. Возможно, где-то на этих полках стоит книга, название которой каким-то образом связано с дротиками – или с мишенями. А возможно, нет. Но мы поднялись сюда, чтобы освежить свои воспоминания об этой комнате, и это откроет наш разум для возможных ответов – для этой подсказки и следующих.

Сказав это, Рохан направился к винтовой лестнице. Им нельзя было ничего упустить.

– И кстати, – проговорил он, начав спускаться, – там, внизу, я не использовал тебя, чтобы выбесить Грэйсона. Я позволил тебе использовать меня.

Рохан слышал, как Саванна предупреждала Лиру у костра, и сразу же понял, что слова про ловушку Хоторнов и выбор Грэйсона основаны на ее личном опыте.

– Твой брат чем-то обидел тебя, – произнося это вслух, Рохан рисковал жизнью. – И ты так отчаянно злишься на него.

– Сводный брат, и я уже говорила тебе: «отчаянно» – это не про меня. – Саванна ни на секунду не утратила самообладания. Она кивнула в сторону лестницы. – Ступени. Перила.

Их возможные ключи к подсказкам. Они спустились на площадку четвертого этажа, и Саванна продолжила:

– Семь спален. Часы.

– Не просто часы. – Рохан посмотрел на стрелки и римские цифры. – Они опережают наши на тридцать секунд.

– И это значит?.. – Саванна даже простой вопрос умудрялась превратить в вызов.

– Пока ничего. А возможно, ничего в принципе. – Рохан запрыгнул на перила и скатился по ним в фойе. Приземлившись на мраморный пол, он тут же сел на корточки и провел по нему рукой.

– Столовая, кабинет и Большой зал уже сыграли свою роль в первом этапе, вряд ли стоит тратить на них много времени. За исключением новшеств в Большом зале.

– Домино. Стол. Дротики и фужеры для шампанского. – Саванна опустилась рядом с Роханом, но, видимо, лишь только для того, чтобы испепелить его взглядом. – Но я готова поспорить, что наша первая головоломка и первая подсказка будут находиться в разных местах, а значит, Большой зал можно исключить. На самом деле я готова поспорить, что следующая подсказка не в доме. В этих костюмах нам не страшна даже снежная буря.

Даже такая, как ты, любовь моя.

– Что мы обнаружим, спустившись на этаж ниже? – парировал Рохан.

– Две двери. – Саванну Грэйсон, похоже, было невозможно смутить. – Одну с шестеренками, а вторую из белого мрамора с золотыми прожилками.

– Не многовато ли золота в этой игре, а? – вынимая свой дротик, проговорил Рохан.

– Золотой дротик, золотая дверь. – Саванна выпрямилась. – Слишком очевидно. К тому же на этой двери установлен трехдисковый кодовый замок. Трудно будет ошибиться, когда подсказка приведет нас туда – ответом на головоломку будут три числа.

– В таком случае, любовь моя… – Рохан тоже выпрямился, – давай же посмотрим, что сможем найти на свежем воздухе. Наперегонки до места, где мы впервые встретились?

Глава 16
Рохан

– Что ты видишь? – спросил Рохан, когда они оказались на самой верхушке флагштока.

– Звездную ночь и больше почти ничего, – ответила Саванна, на мгновение залюбовавшись видом с высоты в пятнадцать метров.

Рохан поднял правую руку от столба и легким касанием кончиков пальцев провел по виску Саванны.

– Что ты видишь? – повторил он, вызывая в памяти каждую деталь острова, скрытую во тьме. – Руины. Сгоревший лес, живой лес. Каменные арки с причалом под ними. Колючие кустарники. Вертолетная площадка. Дом. И под одной из многочисленных скал на этом острове костер, который, готов поспорить, уже давно не горит. Что еще?

Рохан был обучен ничего не упускать из виду, но наличие союзника могло позволить увидеть все в новом ракурсе.

– Каменная лестница, – проговорила Саванна в темноту. – Еще один причал. Доказательство.

– Чего?

Саванна Грэйсон, как всегда, ответила без промедления:

– Что Хоторнам все может сойти с рук только потому, что они Хоторны.

Она говорила о том разрушительном пожаре, произошедшем несколько десятков лет назад, и о своем отце. И кого же ты проклинаешь больше – Хоторнов или Эйвери Грэмбс? Гнев Саванны подпитывали несколько источников. Для Рохана в этом была ее сила и слабость.

Сейчас используем ее силу. Слабость оставим на потом.

– Не подавляй его, любовь моя.

– Кажется, ты в замешательстве. – Саванна выгнула бровь, этого не видно было в темноте, но слышно по тону ее голоса. – Ты здесь не учитель, Британец. А я не твоя ученица. У меня есть причина быть здесь, и это точно не ты.

Рохан улыбнулся:

– Я блистательный ублюдок, любовь моя, а не чей-то мотив.

Их руки и ноги почти переплелись на столбе. Рохан нагнулся к Саванне и почти коснулся губами ее уха.

– Представь золотой дротик. Не думай. Не медли. Даже не дыши. Что мы ищем, Савви?

Сам он тоже мысленно перечислял возможные ответы.

– Дартс, – сказала Саванна. – Или ми…

Рохан обладал достаточной интуицией, чтобы сразу же почуять опасность.

– За нами наблюдают, – предупредил он Саванну.

У них появилась компания. В ночной тьме Рохану потребовалось не больше минуты, чтобы разглядеть их гостя. Ну, здравствуйте, мистер Дэниелс.

– В игре, подобной этой, – сказал Рохан Саванне, – одни игроки играют в игру, а другие – cо своими соперниками. Они предпочитают решать головоломки, подглядывая за тем, как их решают конкуренты.

Пожалуй, не стоило говорить это Саванне Грэйсон. В одно мгновение она уже летела вниз по флагштоку. Рохан последовал за ней, но немного отстал – ему было интересно посмотреть, что она будет делать.

– Девушка, ради которой ты играешь. – Саванна обратилась к Брэди своим утонченным голосом, в котором смешались звон хрусталя и стали. – Та, которую ты потерял. Как ее звали?

Брэди и глазом не моргнул:

– Ее зовут Калла.

«Зовут, – подумал Рохан. – Настоящее время».

– Ты играешь в эту игру и стараешься выиграть ради Каллы. – Это был не вопрос. – Деньги могут сдвинуть горы. Или это может твой спонсор?

Знает, куда бить.

Брэди некоторое время молча смотрел на Саванну:

– Ты совершенно не похожа на свою сестру.

Саванне удалось достать его. И теперь Брэди тоже пытался вывести ее из себя. Джиджи была слабым местом Саванны – одним из немногих.

Но девушка лишь ответила ему бесстрастным голосом:

– Я родилась первой. Точнее будет сказать, что это Джиджи совершенно не похожа на меня.

Глава 17
Джиджи

– Последний раз повторяю: перестань задавать вопросы и ложись спать! – Слейт едва сдерживался, чтобы не зарычать. Он был близок к тому, чтобы сорваться, и Джиджи это прекрасно понимала.

– Но не спать – это так весело! – ответила она, откидываясь на меховое покрывало, которое он так заботливо для нее приготовил. Вот такие маленькие детали делали ее похищение не таким жутким. Джиджи сложила руки под головой и уставилась в темноту их таинственного обиталища, как если бы смотрела на звездное небо. – Однажды я не спала всю ночь и выпила так много кофе, что мне привиделась мышь в комбинезоне на плече полицейского, который, в отличие от мыши, был очень даже настоящим. – Она блаженно улыбнулась. – Но если ты хочешь немного поспать, пожалуйста.

– Отличная попытка, солнце. Но сегодня я спать не собираюсь.

В темноте что-то тускло вспыхнуло. Экран его телефона.

– Ждешь звонка? – спросила Джиджи. – Например, от ведьмы Иви?

– Я не собираюсь говорить с тобой про Иви.

В этот раз он и правда зарычал. Успех!

– Я знаю, кем был ее отец. – Джиджи приподнялась на локтях. Иногда, чтобы разговорить человека, нужно просто не прекращать болтать до тех пор, пока он не перестанет сопротивляться. – Грэйсон однажды упомянул об этом. Иви – биологическая дочь Тоби Хоторна, того самого Тоби, который является таинственным дядей Грэйсона и который больше не считается мертвым.

– И Хоторном тоже, – заметил Слейт.

Грэйсон как-то сказал Джиджи, что «тут все сложно».

– Однажды Хоторн – навсегда Хоторн, – ответила она.

– Что ж, скажи это Иви.

«Так вот в чем дело!» – поняла Джиджи. Теперь она была уверена в своей догадке как в собственном имени. Для Иви «Грандиозная игра» была не просто конкурентной борьбой с другими спонсорами. Это было личное.

– Проблемы с папочкой? Мне это отлично знакомо.

Слейт снова погрузился в задумчивое молчание, и Джиджи решила сменить тактику.

– Скажи мне, мой белокурый друг без стыда и совести, ты когда-нибудь чувствовал себя обязанным поступить правильно? Совершить какой-нибудь героический поступок? – Джиджи перешла на сценический шепот: – Моргни один раз, если «да», и два раза, если «нет».

– Здесь темно. Ты все равно меня не увидишь. И мы не друзья.

– Конечно, мы друзья, и так уж получилось, что иногда во мне просыпаются экстрасенсорные способности. Моя интуиция подсказывает мне, что ты вообще не моргаешь.

Если бы Джиджи смогла найти в нем доброту – если бы он сам смог ее найти, – возможно, она смогла бы уговорить его отпустить ее.

Вряд ли это считалось бы похищением, если бы оно длилось менее восьми часов.

– Хочешь знать, что я думаю о правильных поступках, солнце? О героических поступках? – Сейчас в голосе Слейта не слышно было ни злости, ни вообще каких-либо эмоций. – Когда у меня благородные намерения, я опаснее всего.

Например, как сейчас?

Джиджи нежно погладила мягкий мех под ней и тихим голосом произнесла:

– Ты мог бы отпустить меня.

– А ты могла бы поспать.

Не дождешься, приятель.

– Возвращаясь к теме Иви и ее психологической травмы, связанной с отцом… – важно начала Джиджи и вдруг замолчала. Потому что внезапно в ее голове несколько маленьких деталей сложились в единую картину.

Тот кулон, который она носила на протяжении игры и который оказался средством связи и совершенно точно предназначался для кого-то другого. Кого-то определенно женского пола.

А еще Джиджи вспомнила, как пытаясь вычислить игрока Иви, сосредоточилась лишь на трех из пяти участников.

И еще была ТАЙНА, которую Джиджи хранила в себе последние полтора года.

Это личное.

Проблемы с папочкой.

– Ты в порядке? – спросил Слейт. Его, видимо, насторожило ее молчание, но Джиджи едва его слышала.

Джиджи не могла перестать думать о том, как больше года назад, когда их пути со Слейтом пересеклись впервые, она искала своего отца, а Грэйсон старался скрыть правду.

ТАЙНА.

Что, если Слейт все знает? Что, если Иви тоже знает? Сердце Джиджи бешено колотилось в груди.

Проблемы с папочкой.

– Игрок Иви. – Джиджи не хотела спрашивать, но другого выхода у нее не было. – Это моя сестра?

Глава 18
Лира

Английская буква «H», вырезанная в хрустале. Пять и три, шесть и два. Золотой дротик. Лира осушила свой фужер. Грэйсон был прав, напиток имел легкий цветочный привкус – слегка горьковатый, но при этом сладкий. Как мед и розы.

– Забудь про все, кроме дротика, – сказал Грэйсон, стоявший рядом с ней на мозаичном полу.

– Это предложение или приказ? – ответила Лира.

– А ты подчиняешься приказам? – насмешливо спросил Грэйсон.

– Не очень хорошо.

– И ты считаешь, что я этого не заметил?

Лира едва заметно пожала плечами:

– Вероятно, заметил.

– Тогда логично предположить, что это было предложение.

Лира подняла свой золотой дротик.

– Этот узор, – сказала она, проводя ногтем большого пальца по хвостовику, и остановилась, наткнувшись на первую засечку, как тогда, в Большом зале. – Кольца прорезаны диагональными линиями.

Грэйсон быстро осмотрел свой собственный дротик:

– По окружности дротика вырезаны десять диагональных линий одинакового размера. Что это за узор?

Это ведь какая-то комбинация, разве нет? Лира закрыла глаза, вращая дротик в пальцах, нащупывая вырезы, – их было десять, как и говорил Грэйсон.

– Ты все время так делаешь, – заметил Грэйсон. – Закрываешь глаза.

– Я не визуал. – В случае Лиры это было даже преуменьшением. – Для восприятия мира мне нужно все прочувствовать.

С закрытыми глазами Лира не могла даже представить себе лицо Грэйсона, но помнила ощущения от его тела и исходящий от него аромат кедра и опавших листьев…

– Одна метка на каждые четыре кольца, – резко сказала Лира и открыла глаза. – Это схема.

– Четыре кольца. Диагональная линия. – Голос Грэйсона изменился. – Унарная система счисления⁹.

Повертев дротик в пальцах, Лира убедилась, что он прав. Теперь метки буквально бросались в глаза: четыре линии и пятая, пересекающая их по диагонали. – Пять, десять… – Она перестала считать и сразу выдала ответ: – Пятьдесят.

– Яблочко, – сказал Грэйсон рядом с ней. – В дартс ты можешь заработать пятьдесят очков, только попав в красную точку в центре – яблочко.

Лира ощутила прилив адреналина:

– Значит, мы ищем яблоко или мишень.

– Мишень.

У Лиры перехватило дыхание.

– Что тебе известно, Хоторн?

– Где на острове мы видели мишень? – ответил Грэйсон.

Лира подавила желание схватить его за рубашку и потребовать, чтобы он прекратил.

– Я же говорила тебе, что у меня плохо со зрительными образами.

Грэйсон отложил свой дротик в сторону и взял фужер.

– Ответ прямо здесь. Намек в духе Хоторнов. – Он потянулся к руке Лиры, и она позволила ему поднести их руки к фужеру. Их большие пальцы медленно обвели очертания буквы «Н», вырезанной на хрустале.

Лира сказала ему, что ей нужно чувствовать. Он услушал ее, и прямо сейчас, широко распахнув глаза, она чувствовала слишком много всего.

– Буква «H» в центре круга, – подсказал ей Грэйсон. – Обычная разметка вертолетной площадки.

Лира вспомнила, как они приземлились на остров Хоторнов. Она не помнила самой вертолетной площадки, но подумала тогда, что Джеймсон Хоторн посадил вертолет прямо в самый центр.

Прямо в яблочко.

Глава 19
Грэйсон

Грэйсон гадал, испытывали ли Джеймсон и Эйвери те же чувства, разгадывая загадки старика. Энергия прямо-таки пульсировала в воздухе, когда они с Лирой ступили на вертолетную площадку. По краям бетонной платформы вспыхнули световые полосы.

На середине вертолетной площадки виднелось отмеченное место посадки.

– Яблочко, – произнес Грэйсон.

Они с Лирой абсолютно синхронно двинулись в его сторону. В центре значка был нарисован круг диаметром с руку Грэйсона от плеча до кончиков пальцев.

Яблочко. Грэйсон опустился на колени и провел ладонью по его поверхности, чувствуя кожей бетон. Нажимал на него пальцами, пытаясь отыскать…

– Защелка. – Грэйсон нашел ее и дернул вверх. Раздался щелчок. Он потянул еще, и люк немного поддался, но в отверстие под ним пролезли бы только пальцы. Упираясь ногами в бетон, Грэйсон схватился крепче за край.

Лира опустилась возле него и положила руки рядом с его руками.

– На счет три? – спросила она.

Ее голос убивал его. Она убивала его. Впервые в жизни Грэйсон по-настоящему понял, что значит жаждать чего-то, хотеть ответов, хотеть всего.

– Три! – скомандовал он.

Переместив свой вес, они сдвинули люк, под которым оказался круглый металлический лист.

– Наша цель, – пробормотал Грэйсон. Металл был гладким, на нем не было ни гравировок, ни засечек, лишь в самом центре виднелась узкая щель.

«Ненамного меньше пяти сантиметров в ширину, – отметил про себя Грэйсон, – и не более пяти миллиметров в высоту».

Грэйсон прижал руку к металлу, ощупывая щель. Фонарика у него не было, но зато имелись часы, поэтому он поднес запястье к металлу и опустил голову, пытаясь разглядеть, что его братья и Эйвери могли спрятать внизу.

– Петель нет, – сообщила Лира, закончив осматривать круг. – Металл нельзя поднять или передвинуть. Или открыть.

Открыть. Грэйсон всю жизнь играл в игры Хоторнов и сразу понял, что им делать дальше.

– Нам нужен ключ.

– Ключ, – повторила Лира, ее глаза тут же загорелись, и Грэйсон всем телом ощутил этот огонь. – Грэйсон! «Ключ от любых замков»!

Он снова посмотрел на щель в металле – достаточно широкую, чтобы туда поместилось лезвие меча.

Глава 20
Рохан

Рохан улыбнулся в темноту. Пусть даже Лира и Грэйсон первыми добрались до вертолетной площадки, это еще ничего не значило.

Им нужен их меч.

– Задержи их, Савви, – прошептал он Саванне. Они находились достаточно близко, чтобы слышать каждое слово Лиры и Грэйсона, но прятались в темноте, подальше от освещенной площадки. – А мне нужно забрать меч.

А второй украсть, если получится.

– Если бы ты носил меч с собой, – тоже шепотом огрызнулась Саванна, не спуская глаз с соперников, – тебе не пришлось бы его забирать.

Рохан опустил глаза ниже, и ниже, и ниже – туда, где цепь опоясывала ее бедра. В этой тьме он едва мог различить очертания ее тела, но у него была отличная память.

– Каждому свое, любовь моя. Я предпочитаю ничем себя не обременять.

Рохан не стал объяснять ей, как именно задержать команду соперников. Она ведь была Саванной Грэйсон. Сама как-нибудь разберется.

* * *

Рохан прятал меч не в своей комнате. Он быстро поднялся на пятый этаж особняка в библиотеку с круглыми полками. Рохан всегда любил библиотеки.

А еще он мог сразу и безошибочно угадать, что у него гости.

– Я сейчас занят, мистер Хоторн, – сказал Рохан, не оглядываясь.

– А я думал, вы из тех, кто ценит простые радости, – с иронией ответил Джеймсон.

Рохан ухватился рукой за полку из красного дерева, расположенную на уровне его глаз, и начал карабкаться наверх.

– Спросите лучше, не порадует ли меня вывести из строя мужчину.

– Я бы спросил, – этот Хоторн никогда не лез за словом в карман, – но вы наверняка солжете.

– Наверняка, – согласился Рохан.

Поднявшись на высоту в три метра, он убрал одну руку с полки, чтобы одним движением выдвинуть ею целый ряд книг. Просунув руку за книги, Рохан сомкнул пальцы вокруг рукояти меча.

– Если я скажу вам, что один из участников игры является угрозой… – Джеймсон даже не старался идти тихо, сокращая расстояние до Рохана, – что бы вы ответили?

Рохан спрыгнул на пол с мечом в руке и посмотрел прямо в глаза Джеймсону.

– Честно? Я бы ответил, велики шансы того, что эта угроза – я.

– Вы играете ради «Милости». – Это был не вопрос.

– Похоже, вы в этом уверены, – ответил Рохан.

– Весьма уверен. И с математикой у меня не так уж и плохо, как может показаться. Два возможных наследника. Один умирающий старик. Как поживает герцогиня?

Однажды Джеймсон Хоторн и Эйвери Грэмбс оказались в священных залах «Милости дьявола», но не в качестве членов клуба, а как гости. Тогда-то они познакомились с соперницей Рохана за трон.

Герцогиня была довольно запоминающейся личностью.

Однако сейчас это не имело никакого значения.

– Вам что-то нужно, мистер Хоторн, а я уже кое-куда опаздываю. – Возможности, которые открывались благодаря желаниям других, были одними из тех немногих вещей, которые Рохан распознавал моментально, на уровне подсознания. – Что именно вы хотели бы знать?

Информация – это валюта, и Джеймсон явился сюда в разгар игры не для того, чтобы поговорить с Роханом о правах наследия «Милости дьявола».

– Лира Кейн. – Это было все, что сказал Джеймсон.

Рохану пришлось признаться самому себе: такого он точно не ожидал.

– Интрига нарастает.

– Дайте мне что-нибудь, чтобы я смог дисквалифицировать ее и отправить домой. – Голос Джеймсона прозвучал так тихо, что заставил Рохана задуматься, чего ему стоили эти слова.

Твой брат не поблагодарит тебя за это. Рохан чувствовал, как перестраиваются коридоры в лабиринте его сознания. Там была особая комната – даже, скорее, хранилище, – где он приберегал крупицы информации, которые когда-нибудь будут иметь огромное значение, пусть ему еще пока и не было известно почему.

Просьба Джеймсона – и эта нотка в его голосе – они открыли дверь в эту комнату.

– А что, если мисс Кейн не сделала ничего плохого? – насмешливо спросил Рохан, испытывая терпение своего собеседника. – Что, если она не представляет угрозы?

Рохан подумал о Саванне, но он не мог позволить, чтобы Джеймсон Хоторн сделал то же самое, поэтому направил его подозрения на другого человека:

– Брэди Дэниелс.

– Он работает на спонсора? – тут же отреагировал Джеймсон.

– Если хотите, я могу выяснить, – ответил Рохан. – Но только, разумеется, в том случае, если это будет выгодно мне самому.

– Любой дисквалифицированный игрок – это минус один повод для вашего беспокойства, – заметил Джеймсон и тут же усмехнулся Рохану. – Полагаю, это та часть, где вы скажете мне, что вы не из тех, у кого есть поводы для беспокойства.

– Это та часть, – ответил Рохан, – где я скажу, что конкретика – ваш друг. Если вы беспокоитесь из-за какого-то конкретного спонсора… – Он чуть подался в сторону Джеймсона. – Поделитесь подробностями.

– Перейдем сразу к той части, где я говорю вам, что я не беспокоюсь.

Не в настроении откровенничать, Хоторн? Рохан лениво взмахнул мечом и опустил его вертикально, прямо между ними.

– Если вам больше нечего мне сказать, боюсь, это та часть, где я прошу вас убраться с моей дороги – вежливо, конечно.

– Конечно, – ответил Джеймсон, отходя в сторону.

Рохан прошагал мимо него в направлении винтовой лестницы.

– Если вы проиграете, – сказал Джеймсон ему вслед, – по умолчанию «Милость» достается Зелле?

Зелла. Герцогиня. Джеймсон наверняка надеялся задеть его за живое, но Рохан приказал себе не думать об этой утонченной аристократке, которой ничего не стоило предложить Проприетару десять миллионов фунтов в случае, если Рохан проиграет в «Грандиозной игре».

– Это неважно, – отозвался Рохан, проделав трюк с голосом, который словно раздавался со всех сторон. – Вам следовало бы уже уяснить это, Джеймсон Хоторн: я не проигрываю.

Глава 21
Рохан

Рохан отказался от идеи искать другие мечи и направился прямиком на вертолетную площадку, по пути решив, что небольшая задержка и сопутствующее изменение его планов того стоят. Существует некая угроза, и Джеймсон Хоторн считает, что она исходит от Лиры Кейн.

– Что-то ты долго.

Саванна ждала его на краю вертолетной площадки, и она была одна.

Рохан остановился рядом с ней.

– Как быстро твой брат понял, что у тебя нет никакой травмы? – Это было лишь предположение о том, какую уловку она выбрала.

– Сводный брат, – поправила его Саванна. – Ему потребовалось какое-то время. Я вижу, у тебя есть меч.

Рохан провернул меч в руке.

– Могу я взять на себя честь? – спросил он. – Или ты сама хочешь?

Саванна обхватила рукоять прямо над рукой Рохана. Легчайшее прикосновение кожи к коже. Он позволил ей взять меч. Порой лучше позволить сопернику выиграть битву, которая не имеет значения.

Когда Саванна направилась к самому центру вертолетной площадки, Рохан, не торопясь, присоединился к ней и оказался рядом как раз в тот момент, когда она схватила рукоять обеими руками и вонзила лезвие в отверстие в металле.

Рохан накрыл ее руки своими и повернул меч. Почти сразу металл под ними начал поддаваться, пришел в движение, швы стали видны лишь на секунду, прежде чем весь круг сложился сам по себе, как карты, разложенные веером, собираются обратно в колоду.

Рохан спрыгнул и оказался на твердой земле. Саванна последовала за ним. Сладостное предвкушение было таким же приятным, как тот момент, когда взгляд Рохана упал на единственный предмет в потайном отделении, которое они только что обнаружили.

Толстая книга в кожаном переплете. Мысли Рохана на мгновение обратились к другой книге, очень ценной, которая перейдет к нему, как только он выиграет «Милость», но стоило ему открыть книгу «Грандиозной игры», как он тут же вернулся в реальность. Перед ним оказался экран, внешне напоминающий лист бумаги. Он прижал свои часы к странице.

И словно по волшебству на экране отобразилось его имя, как если бы он написал его своей собственной рукой, – маленький технический трюк, ничего более. Саванна проделала то же самое, и ее имя появилось ниже. Она тут же метнулась обратно, и Рохан понял почему.

На площадке открылись еще две секции. Еще два потайных отделения. Одно для Рохана. Второе для Саванны. «Поставь подпись, – подумал Рохан, – получи подсказку».

Саванна подошла к одному из отделений, Рохан – ко второму. Сняв бетонную крышку, он посмотрел на прямоугольную полость под ней. Она была глубиной не больше тридцати сантиметров и наполнена водой. На дне лежали два предмета: тонкий браслет и металлическая подвеска. Рохан закатал рукав и сунул руку в воду, чтобы достать их. Как только он это сделал, раздался голос. Слова доносились как будто со всех сторон.

«Свобода от оков, ключ от любых замков». Голос принадлежал Джеймсону. А голос Эйвери повторил эти слова, когда Саванна достала предметы из своего отделения. Она вздернула подбородок, ясно давая понять, что думает по этому поводу.

Решив не дразнить ее, Рохан внимательно рассмотрел подвеску. Миниатюрный меч.

– Браслет для шармов и шарм-подвеска, – язвительно сообщила ему Саванна.

Обдумывая это, Рохан выпрямился. Вода капала с его руки на вертолетную площадку. Кап. Кап. Кап. Этот звук – или, возможно, ощущение, им вызванное, – сдавил ему грудь, словно тисками, и на мгновение Рохан почувствовал, что его тело промокло до костей, почувствовал, как воздух, намного холоднее, чем ноябрьская ночь, вонзается в кожу тысячью ледяных осколков.

Прогнав непрошеные мысли и восстановив стены в своем сознании, Рохан выдавил из себя ленивую улыбку.

– «Свобода от оков, ключ от любых замков». – Ему нравилось цитировать эти слова, потому что, когда ему нравилось что-то делать, когда он получал удовольствие или чувствовал боль, существовало только здесь и сейчас. – Повторение.

– Мы уже знаем, что гравировка на мече обозначала, что он и есть ключ. – Саванна вернулась к потайному отсеку. Бросив книгу внутрь, она схватилась за рукоять меча обеими руками и повернула его против часовой стрелки.

Словно карты из колоды, части металлической пластины разложились вновь и закрыли собой отделение, а Саванна вытащила ключ из замка.

Замки и ключи. Шармы и мечи.

– Цепь, – произнес Рохан, переводя взгляд с браслета на цепь, обвивающую талию Саванны. – И цепь.

Возможно, это что-то значило. А возможно, и нет. Мысли в его голове мчались со скоростью поездов, несущихся по параллельным путям.

– И эта фраза про ключ звучит в игре не в первый раз.

– «Свобода от оков, ключ от любых замков» и… – Саванна двинулась навстречу Рохану. – «У каждой истории есть начало».

Даже по тому, как она двигалась, было понятно, что Саванна могла с легкостью использовать меч по назначению.

– «У каждой истории есть начало», – повторил Рохан, и вдруг один из поездов достиг пункта назначения. – Ключевая фраза, во многих смыслах.

Рохан вытащил из внутреннего кармана куртки ключ от своей комнаты. Саванна достала свой. Головки их ключей были идентичными, сочетая в себе четыре символа: бубны, черви, трефы и знак бесконечности – или восьмерку, если перевернуть. На стержне с двух стороны были выгравированы слова.

«У КАЖДОЙ ИСТОРИИ ЕСТЬ НАЧАЛО… ВОЗЬМИ ТОЛЬКО СВОЙ КЛЮЧ».

После того как они записали свои имена в книгу, им выдали по браслету и шарму. Но что, если ни то, ни другое не являлось следующей подсказкой?

– Вода. – Рохан присел на корточки рядом с отделением, из которого он достал браслет и подвеску. – Она там не просто так.

Он закрыл глаза и вдохнул. Запах был слабым, но он был.

– Это не вода. – Рохан открыл глаза и увидел Саванну, присевшую на корточки рядом с ним. – Разве я не великолепен?

– Ты не захочешь услышать мой ответ, – сказала ему Саванна.

Ее губы изогнулись, и она бросила свой ключ в отделение. И в ту же секунду жидкость внутри забурлила и стала менять цвет.

– Химическая реакция, – констатировал Рохан.

Подождав с минуту, он сунул руку в жидкость, сомкнул пальцы вокруг ключа Саванны и вытащил его. Сразу стали видны определенные буквы во фразе, выгравированной на стержне, они буквально светились.

«У КАЖДОЙ ИСТОРИИ ЕСТЬ НАЧАЛО…»

Рохан перевернул ключ.

«ВОЗЬМИ ТОЛЬКО СВОЙ КЛЮЧ».

Рохан покрутил ключ в руке, рассматривая буквы.

«И».

«И».

«И».

«В».

«Л».

Адреналин был старинным другом Рохана, как и победа.

– Честно предупреждаю, любовь моя, скоро я стану просто невыносимым.

– Ты уже и так невыносимый.

Рохан чувствовал ее рядом, ощущал, как лунный свет падает на них обоих, и по его коже разливалось тепло.

Саванна не слишком-то нежно схватила его за подбородок, поворачивая к себе.

– Скажи-ка мне, Британец, почему это ты вдруг станешь еще более невыносимым?

– Потому что я знаю, что означают «В», три «И» и «Л», или V, три I и L. – Рохан сделал паузу, выжидая, пока до нее дойдет, а потом продолжил: – Ответов не так уж и много. И я знаю, куда мы отправимся дальше. – Его губы оказались в сантиметре от губ Саванны, и в этот раз его улыбка была откровенно порочной. – А ты?

Глава 22
Джиджи

Что только ни делала Джиджи, чтобы разговорить Слейта, но он так и не сказал ей, играла ли Саванна за Иви. При каждой попытке добиться от него ответа Джиджи начинало мутить, потому что она едва была способна представить, чтобы ее сестра-близнец, вся такая правильная и бескомпромиссная, вступила с кем-то в сговор. Она все знала, иначе и быть не могло.

Сестра Джиджи не подчинялась приказам, даже Грэйсона, а Джиджи была совершенно уверена, что, если Грэйсон прикажет твердой кирпичной стене рухнуть и прорасти маргаритками, она подчинится.

– Что Иви сказала Саванне? – спросила Джиджи, ее голос охрип от бесконечных разговоров. Ответов до сих пор не было. Ей надоело ходить вокруг да около. – Что наш отец мертв? – Она старалась не терять бодрости духа. – Что он был убийцей? Что он погиб, пытаясь убить Эйвери Грэмбс?

Джиджи еще ни разу не произносила это вслух, и в тот момент, когда она это сделала, ТАЙНА стала просто тайной. «Я хотела, чтобы она никогда ничего не узнала. – Джиджи не смогла побороть эту мысль – а может, и слезы, навернувшиеся на глаза. – Я всего лишь хотела защитить Саванну».

Саванну, любимицу их отца.

Саванну, которая не умела прощать.

Саванну, которую Джиджи любила больше всех на свете.

– Как бы то ни было, я настоятельно советую тебе заканчивать с этим. – Слейт стоял где-то в темноте, и Джиджи даже не была уверена, стоит ли он. Но ее похититель наконец заговорил, и его слова лишь подтвердили ее догадки.

Саванна знает. Джиджи притянула колени к груди. Всю свою жизнь она старалась быть всем довольной и улыбаться даже тогда, когда все шло наперекосяк. Она была веселым ребенком, восторженной маленькой девочкой, радостной даже тогда, когда поводов для радости совсем не было.

– Иви солгала ей? – тихо спросила Джиджи.

Она считала, по-настоящему считала, что отдалялась от Саванны сама, а во всем остальном было виновато расстояние. Саванна уехала учиться в колледж. Джиджи нет. Саванна продолжала жить своей жизнью.

Джиджи нет.

Из темноты до нее снова донесся голос Слейта, тихий, хриплый, уверенный:

– В любом случае ты уже ничего не сможешь сделать.

«Хочешь поспорить?» – подумала Джиджи. Допросы закончились. Она на восемьдесят процентов была уверена в том, где он находился, голова уже почти не болела, и сейчас было самое время, чтобы наконец попытаться сбить его с ног. Но прежде чем Джиджи успела сорваться с места, раздалось странное жужжание. Только через пару секунд до нее дошло, что это телефон Слейта.

Она не успела опомниться, как раздался еще один звук. Открылась дверь. Джиджи бросилась было к ней, но опоздала. Слейт уже был за порогом, а дверь – закрытой.

Она услышала, как повернулся в замке ключ.

Несмотря на охватившее ее опустошение, Джиджи прижалась ухом к щели между дверью и косяком.

– Что? – Похоже, Слейт считал, что отвечать на звонки следует именно так. Повисла тишина, потом снова раздался его голос: – Нет, а если ты будешь учить меня, как говорить по телефону, я перестану тебя слушать. Что тебе надо?

Иви?

Слейт снова заговорил:

– Никаких новостей. – Еще одна пауза. – Что заставляет тебя думать, что это не так?

Что не так?

Следующая пауза была дольше.

– С этим будут проблемы, Иви. – Слейт произнес это голосом человека, который привык разбираться с проблемами.

«Проблемы, – подумала Джиджи, – типа меня?» Она почти вжалась в дверь, но Слейт, похоже, отошел, потому что теперь стало невозможно понять, что он говорил.

О чем она тебя просит? Что ты ей говоришь?

Джиджи пока что держалась молодцом. Ни разу не запаниковала. Но пришла пора прислушаться к здравому смыслу и чувству самосохранения. Попятившись назад от двери, она воспользовалась отсутствием Слейта и схватила первое, что попалось в руку, – свечу в старомодном железном подсвечнике.

Хотела ли Джиджи устроить пожар? Нет, не хотела. Но смогла бы, если бы пришлось?

Возможно.

Наверное.

Скорее всего.

Остановившись на последнем варианте, Джиджи решилась на единственную разумную вещь, которая пришла ей в голову: увеличить дистанцию между собой и своим темноглазым светловолосым похитителем. Но сделать это можно было, только лишь поднявшись наверх. Со свечой в руке Джиджи направилась к каменной лестнице. Ступеньки были шириной не больше полуметра, перил не было. Даже со свечой в руке Джиджи видела не дальше одного шага, но это не помешало ей подняться.

Вскоре лестница изогнулась под прямым углом. Джиджи продолжала идти. Она услышала, как открылась дверь, ускорила шаг и оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как темноту прорезал луч света – фонарик на телефоне Слейта. Он выругался, стоило ему понять, где она.

Попалась. Джиджи услышала, как он зашагал к ступенькам, и перешла на бег, цепляясь за стену. Еще один поворот лестницы.

И еще один.

Слейт уже почти догнал ее, когда она добралась до верха. Из комнаты над головой свисала веревочная лесенка. Крепче ухватившись за подсвечник, Джиджи встала на нижнюю перекладину.

– Что, черт возьми, ты задумала, солнце? – окликнул ее Слейт.

Джиджи была мастером по игнорированию подобных вопросов. Она вскарабкалась по лесенке и оказалась в круглой комнате. В центре которой был… Очень большой фонарь? Джиджи подошла к нему, чтобы рассмотреть получше, но подняла глаза и увидела, что со всех сторон ее окружают окна. Снаружи чернело бархатистое ночное небо, освещенное лишь россыпью звезд и неполной луной, которая отражалась в воде.

И тут она поняла, что это за здание:

– Маяк!

Мысли заметались с бешеной скоростью. Джиджи посмотрела на свечу в руке, потом на фонарь. Если я все-таки собираюсь что-нибудь поджечь…

– Даже не думай об этом! – в комнату забрался Слейт.

– Потому что кто-нибудь увидит свет? – с колотящимся сердцем ответила Джиджи. – И он в буквальном смысле укажет на твое злодейское логово… и мое местоположение?

– Потому что эта штука не работает уже много лет, – сказал Слейт. – Или даже целый век. А ты только спалишь это место дотла.

Он выключил фонарик и убрал телефон в задний карман. Теперь комнату освещала лишь свеча. А его руки были свободны.

– Спалить что-нибудь дотла – это по твоей части. Или ты предпочитаешь воздерживаться от поджогов, когда надо разобраться с проблемой?

– Я не сторонник воздержания.

Джиджи нахмурилась:

– Почему у тебя такой голос?

– Какой? – Слейт шагнул к ней.

Джиджи шагнула назад.

– Грустный?

– Я никогда не грущу.

– И это самое грустное, что я слышала в своей жизни.

– Да ну? – Голос Слейта оставался все таким же бесстрастным. – Ты ведь помнишь, что я слышал тебя во время игры? Ты ясно дала понять своим друзьям, что тебе совсем не грустно, хотя должно было быть.

«Должно было, – подумала Джиджи. – Когда я выберусь отсюда, когда увижу Саванну, когда поговорю с ней… тогда мне точно будет грустно».

Слейт сделал еще шаг в ее сторону. Джиджи попятилась и уперлась спиной в одно из окон. Слейт встал вплотную к ней. Он поднял руку и взялся за подсвечник, накрыв ее пальцы своими и лишая возможности хотя бы кинуть свечу в стекло.

– Ладно. – Сердце Джиджи по-прежнему бешено колотилось – а сейчас еще сильнее. – Мы оба не знаем, что такое грусть. А значит, мы с тобой друзья, родственные души, и поэтому ты должен меня отпустить.

Слейт забрал у нее подсвечник – вместе со свечой – и посмотрел ей прямо в глаза.

– Хочу, чтобы ты знала: никто не придет за тобой. – Между ними трепетало пламя свечи. – Никто не ищет тебя, никто не ждет от тебя сигнала, потому что ты не пропадала. Как оказалось, ты украла лодку и оставила послание.

– Чью лодку? – тут же спросила Джиджи. – И что за послание?

– Ксандра Хоторна. В качестве извинения ты оставила ему «Твинки».

– «Твинки» в качестве извинения! – Джиджи ахнула от ужаса. Это было абсолютно в ее духе! – Ах ты, ублюдок!

Слейт пожал плечами:

– Раньше я был всего-то мускулистым гоблином, это повышение?

– Нет! – разуверила его Джиджи, прищурившись.

– Давай ты сейчас просто слезешь отсюда, а потом начнешь очень осторожно спускаться по ступеням, держась ближе к стене.

– Можешь не сомневаться… – Джиджи гордо вскинула подбородок. – Я никогда не бываю осторожной!

Слейт пристально посмотрел на нее:

– Я ведь не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, пока я рядом, правда?

Джиджи уже было вздохнула с облегчением, но не успела опомниться, как Слейт поднял ее и закинул на плечо.

– Отпусти меня!

– Время игр закончилось, – сказал ей Слейт, как ни в чем не бывало слезая по веревочной лесенке, словно он не держал в руке свечу, а Джиджи не была перекинута через его плечо. – Мне еще нужно работать.

Этот угрюмый мускулистый гоблин-ублюдок так и нес ее всю дорогу вниз.

– Да будет тебе известно, – сказал Слейт, опуская Джиджи на пол, – я всегда очень осторожен.

– Я тебя побью сейчас! – заявила она. – Вот этими самыми кулаками! Кулаками ярости!

– Не отказывай себе в удовольствии, солнце. – Слейт стоял перед ней и ждал.

Джиджи не стала его бить.

– Ты мне не нравишься, – сказала она вместо этого.

Губы Слейта едва заметно дернулись.

– Я и не должен тебе нравиться. – Он кивнул на меховое покрывало на полу. – Устраивайся поудобнее.

– Зачем это? – сердито спросила Джиджи.

– Я не могу оставить тебя рядом с открытым пламенем. И не могу допустить, чтобы ты снова полезла по этой лестнице в темноте, упала и свернула себе шею, пока меня не будет.

– Не будет?

– Я должен делать свою работу.

Джиджи сразу подумала об Иви, о Саванне, об острове:

– Значит, ты приказываешь мне… сделать что? Лечь на это невероятно мягкое покрывало? И сладко спать, пока ты будешь помогать своей шефине манипулировать моей сестрой, чтобы заставить ее сделать то, о чем мы все, скорее всего, пожалеем?

– Прости меня. – На слове «меня» Слейт сделал особое ударение.

«Прости меня».

– И за какую часть сегодняшнего дня ты извиняешься? – внезапно охрипшим голосом спросила Джиджи.

– За ту, в которой мне придется связать тебя.