"Белый Олеандр" по названию ассоциировался у меня с чем-то мягким, нежным, романтичным, с некоей историей любви в светлых тонах и с улыбками воспоминаний. Как же я была удивлена, начав читать эту книгу и обнаружив, что она совершенно не совпадает с нарисованной моим воображением картиной! Олеандр оказался очень и очень ядовит. Миазмы этого яда окутывали меня и не давали читать дальше, заставляли спотыкаться, закрывать страницу, закрывать глаза. Тяжелое произведение. Чем-то напомнило мне "Цену нелюбви" Шрайвер, написанную от лица ребенка, а не родителя.
Астрид, которой довелось кочевать из одной приемной семьи в другую, довелось пережить очень многое на своем коротком веку и главным из этого стало предательство матери, убийство, совершенное ею, которое лишило ее матери в то самое время, когда та была ей больше всего нужна. Но мне кажется, самое худшее даже не в этом, а в том, что Астрид не была нужна своей матери и до заключения ее в тюрьму. Меня поражали воспоминания 12-летней девочки, которая чувствует себя обузой, кандалами на теле матери. Да, некоторым женщинам лучше вообще никогда не иметь детей. Они не то, что не созданы для этого ежедневного труда, им просто противопоказано иметь детей, потому что раны, которые они им наносят своим воспитанием, ничем не прикроешь, не спрячешь и вряд ли вылечишь. Для Астрид переход из одной приемной семьи в другую стал дорогой, на которой она искала мать. Все женщины и семьи настолько разные, насколько только возможно. Каждая - со своими тараканами в голове. Каждая очень многое отняла у Астрид, у того ребенка, которым она когда-то была, но и что-то дала взамен. Вот только стоит ли обретенная сила всех этих лет страданий и мучений?
И все равно, что бы ни случилось, какие бы ошибки родители не совершали и какими бы они ни были самовлюбленными эгоистами, дети их все равно любят и нуждаются в них, даже во взрослом состоянии, что и показывает желание Астрид услышать от матери, что она той нужна, что она согласна поступиться свободой лишь бы дочь стала такой, какой она была когда-то. Нельзя сказать, что этот факт вносит оптимистическую ноту в мрачное повествование. Астрид слишком рано узнала, что такое потери, что такое взрослый мир. Каждому ребенку обязательно нужно детство, которое у нее было отнято. Тяжело...
Витиеватый слог, тяжелый зной Калифорнии, пожар, сметающий все на своем пути и много густых и навязчивых запахов. Запах немытых тел, перегара, прокисшего пива, старых вещей, несбывшихся надежд, лжи и отчаяния. Так бывает, когда ты как перекати-поле, никому не нужен, исчезнешь с лица земли, никто и не заметит. Перемена мест, смена персонажей, что хуже - предательство или безразличие взрослых? И пустота внутри, пустота и отчаяние, от которого тако просто не избавиться, она как злой рок, как черная дыра всасывает в себя все позитивные эмоции, любой проблеск, любую намек на положительный исход. Пустота, потому, что тебя никто не любит, пустота, потому, что ты отчаялся. Каждый раз как ты открываешь им свое сердце, получаешь пинок под зад и тебя выбрасывают на помойку как опостылевшую кошку. Астрид, дочь поэтессы Ингрид, притягательной женщины, "femme fatale", убившей своего любовника из-за разрыва. Приюты, приемные семьи, одна хуже другой и власть матери, ломающей свою дочь, умудряясь делать это даже из тюрьмы, ведь она как белый олеандр - ядовитый цветок, впрыскивающей в кровь дух свободы и векового одиночества. И наверное, Астрид обречена вот так скитаться, до скончания веков, надеясь, что кто-то зажжет свечу в своем окне и её снова прибьет к берегу счастливой жизни. Тяжелая книга, но манящая и интригующая. И, Астрид не жаль, она сильная, зачем её жалеть, жалеют слабых. Жаль мир, который вот так растаптывает красоту, размалывает талантливую тонко-чувствующую отзывчивую и ранимую детскую душу в труху. В чем её вина? В том, что её родила эгоистичная и себялюбивая дрянь, в том, что все, кто проявлял к ней заботу, пользовался, по сути, ребенком. Я тут в рецензии одной вычитала, что сама она мол виновата, спала со взрослыми мужиками. Как бы там ни было, на моей планете, 40-летний мужик совокупляющийся с 14-летней девочкой, педофил и мразь и нет ему оправданий. И все её мерзкие приемные матери, особенно Клэр, разве готовы они были протянуть руку помощи несчастному и одинокому ребенку? Нет! Спасибо жизни, Астрид, теперь истинная дочь своей матери, горький олеандр...
Безбожные спойлеры Великолепный ядовитый роман. Обязательно читать: - если вы мать и у вас есть дочь подросток; - если вы мать; - если вы дочь; - если вы любите книги о писателях и книги о художниках и не знаете, про кого вы любите читать больше; - если вы мужчина - нечего вам читать, идите деньги зарабатывать!
Очень красивый, поэтичный язык. И мир глазами художника. И токсичные, отравленные, насквозь больные отношения матери и дочери. Поэтесса, красавица, умница, эгоцентричная до мозга костей убивает своего любовника и попадает в тюрьму. Дочь, отравленная любовью к матери, оставленная её попадает в самые разные приемные семьи. Материнский яд и на расстоянии отравляет, да и дочь тоже не лыком сшита - хотелось бы мне сказать, что она идёт по головам в всепоглощающей, в сжигающей её изнутри жажде любви - но это будет не совсем верно. В некоторых ситуациях - да, в некоторых - нет, она бескорыстна. Понимает ли она мать, например, когда ей навязывают уход за маленьким ребенком? Отчасти. Вообще - очень тонкая, нюансная книга. И в конце - очень своеобразный, но для меня всё-таки хэппи-энд - мать выходит из тюрьмы без помощи дочери, выказывая тем свою любовь к ней; дочь делает несколько чемоданов с инсталляциями о своих матерях - и родной, и приемных, к каждой испытывая благодарность, и любовь, и гнев, и множество других эмоций. Отличная книга на подумать, насладиться отличным языком, почитать про архитипический образ матери, в конце концов! В любимые, на перечитывание!
В книге «Покидая мир», в аннотации, задавался вопрос «Где та грань, когда человек начинает желать смерти». Вот и здесь, хочется задать его. Где та грань, когда терпение заканчивается, и человек просто плывёт по течению. Родители должны любить своих детей, это правильно, это естественно, но не всегда так. Любовь здесь странная, в некотором роде даже искажённая. Это страшно, когда собственная мама желает тебя раздавить, заставить страдать, при этом, заявляя это как искреннее чувство. Ребёнок – личность, и то, как к нему относятся, в дальнейшем может повлиять на отношение с окружающими. И есть один вопрос, имеем ли мы право, решать за кого-то как ему жить? Кого мы хотим вырастить из своих детей? Неврастеников, боящихся каждого звука, или же отзывчивого и искреннего человека.
В самом начале, вся эта атмосфера в книге, под девизом «мама знает лучше», меня не особо впечатляла. Но потом, это превратилось в некое эмоциональное давление, в извращённой форме, уничтожающее всё, что любит девочка. И я на себе знаю, что такое тирания и попытки влезть в твою жизнь. Да, это делает сильнее, да это заставляет улучшаться и быть выше обстоятельств, но какой ценой? Путём дальнейших срывов, ссор с любимым человеком. И чтобы уничтожить в себе агрессию и ненависть приходится жёстко себя контролировать. И да, героиня здесь невероятно сильная, но не все такие, большинство сразу же ломаются, замыкаются. А ведь это просто сделать ребёнка счастливым, просто любить его. А любви здесь очень мало. Поэтому в самом начале, когда нам предстаёт образ испорченного подростка, это легонько отталкивает, но чем дальше идёт объяснение причин такого перерождения, тем сильнее становится боль за неё.
Казалось бы, ну банальная история, о приёмных семьях, что мы тут можем увидеть? Взяли ребёнка, ребёнок вырос, нашёл своих родителей и всё отлично. Но здесь обратная сторона, когда ребёнок становится игрушкой. И он не понимает, почему с ним так, в чём его вина, что он сделал не так, почему его возвращают в приют. При этом многие говорят «мы так хотели малыша», так что ж вы не удосужились его воспитывать? Вам дан шанс, а вы его не использовали совсем, даже не пытались, постоянно обвиняя Астрид в своей несостоятельности. Так называемые «матери», а что было бы, если бы это была не приёмная дочь, а родная. Какая разница-то, если ты со своими тараканами в голове, то не свои не чужие люди это не исправят. А для героини это лишь очередной опыт и урок жизни. Как говорится, нас ломают, а мы всё равно остаёмся стойкими. А тут не просто борьба с окружающей реальностью, но и внутренней борьбой против внушения Ингрид. И когда тебе что-то будет, не нравится, ты начнёшь бунтовать и стараться всё делать назло. Это тонко, это трагично, но такова жизнь. Ты отдаёшь себя миру, а он пытается испортить тебя. Я боялась, что Астрид продолжит начатое падение, что её жизнь начнёт вертеться вокруг исключительно плотских наслаждений. Но нет, она действительно смогла побороть себя и извлечь из отвратительных ситуаций пользу, для формирования себя. Она научилась ценить себя, свои возможности, смогла преодолеть то желание «не доводить начатое до конца». Самое страшное это не развиваться, остановиться на достигнутом. Из всех женщин, что промелькнули в этой книге, я бы выделила только двух, потому что остальные лишь фон для всего повествования, а Ингрид и Клер, действительно изменили девушку.
Это две противоположности. Ингрид я бы назвала энергетическим вампиром, та кто тянет энергию, намеренно с конкретной целью заставить плясать под свою дудку. В самом конце, становится понятно, её отношение к своей дочери. Это не любовь, это не желание быть с ней, потому что даже её она использовала в своих целях. Она такой человек, что просчитывает каждый шаг, у Елинек в «Пианистке» это как раз раскрыто более подробно. Она родила её выверено, точно, чтобы муж соответствовал запросам, был красавцем, был талантлив, а потом его можно было бы выкинуть. Чтобы показать, что лично она сама, сделала всё, фактически заявить о единоличной власти. И тюрьма была лишь возможностью прославиться, стать личностью года. А когда человек одержим своей корыстью, он пойдёт по головам. И знаете, кто бы, что не говорил, что женщина способна одна воспитать ребёнка, я не совсем согласна. Да, она сможет содержать, воспитать, дать тепло и заботу, но она не сможет показать сыну/дочери мир мужчин. А Ингрид намеренно оборвала эту возможность, не позволив узнать девочке о том, что мужчины могут быть не только грубыми и циничными, но ещё и готовыми помогать. Какое мнение будет у подростка о любви, если у мамы каждую неделю новый любовник? Астрид прямо говорит «мне всегда не хватало отцовского воспитания», она, поэтому и кидалась из крайности в крайность, пока не узнала правду и не встретила заботливого молодого человека, с которым не просто приятно в постели, но который может поддержать и уберечь. Так что мама действительно сыграла с ней злую шутку, цинично и намеренно, наблюдая, как её дитятко выплывет. Клэр же наоборот, получив всё, не имеет возможности передать весь свой опыт кому-то. О, если бы было больше времени, о, если бы Астрид была её ребёнком, всё сложилось бы иначе. Но жизнь жестока, если ты не умеешь бороться, тебя сносит порывом. Они были нужны друг другу, Клэр попыталась склеить свою распадающуюся жизнь, а Астрид получила настоящую и бескорыстную любовь. Только она сильнее её оказалась.
Главное тут, что какова бы ни была жизнь, МЫ САМИ можем всё изменить, не ожидая кого-то или чего-то. Все мы можем совершать ошибки и их исправлять.
Мать и дочь... Да, отца нет, но зато мама лучшая в мире, не такая, как у всех других девочек, поэтесса... "Наши предки когда-то разграбили Рим, – сказала она давным-давно на крыше под луной, похожей на глаз ворона. – Помни, кто ты". Пусть иногда не хватает денег, но зато они живут красиво, утончённо, их окружает искусство.
И вот - мама в тюрьме, а привыкшая к богемной жизни Ингрид - в приёмной семье. Дальше - больше: сначала немножко "Лолиты", потом ковбойской жизни с вечно плетущимися следом малышами, ради которых её и взяли в эту семью, потом... Не буду пересказывать все повороты в жизни несчастной девчонки, могу сказать только, что книга написана очень здорово. Убедительна мотивация героев, хотя и есть несколько притянутых за уши ситуаций. Может, конечно, это мне только так кажется, ведь я плохо себе представляю, как в Америке дети попадают в приёмные семьи, насколько строго эти семьи отбирают.
Фильм по книге не видела и, пожалуй, не стану смотреть. Не представляю, какая маленькая актриса могла бы убедительно сыграть Ингрид.
Человеческие страдания неисчерпаемы. Мы ничего не можем сделать, только стоять и смотреть на них. Выживание тут ни при чем, это вопрос глубины - сколько ты способен вынести, на сколько тебя хватит.
Очень понравилось. И я восхитилась Ингрид, хотя она, понятно, убийца и суровая тётка, но она очень сильная, настоящий викинг, суровый воин, который добивается своего. Дав слабину и влюбившись в Барри, Ингрид потеряла голову, из-за чего всё и закрутилось. Она оказалась в тюрьме, а дочь Астрид - у череды приёмных родителей. Кто-то был добр, кто-то нет, но все они оставляют след, все они делают Астрид такой, какой она должна стать.
Если грешники так мучаются, почему они не хотят избавиться от боли?.. Кто я без моей боли? Шрамы - моё лицо, страшное прошлое - моя жизнь.
Хотя одна из героинь - Оливия - говорила о мужском мире, в этой книге мир преимущественно женский. Астрид, Ингрид, Старр, Марвел, Оливия, Амелия, Клэр, Рина Грушенка, Ивонна, Ники. Все женщины разные, но все чему-то научили Астрид, бывшая стриптизёрша Старр купила ей первые туфли на каблуке и рассказала об Иисусе, она же стреляла в неё, с Марвел героине пришлось узнать об американском образе жизни, расизме и глупости, проститутка Оливия привила вкус к хорошим вещам, с Амелией Астрид задвигать свою гордость в дальний угол и есть с помойки, ранимая Клэр просто любила её, Ники научила смеяться и так далее.
Людей нельзя раскладывать по полочкам, как почту при сортировке, — проститутка, домохозяйка, святая. Мы так неоднозначны. Страхи, желания, мысли и ситуации постоянно меняют нас, мы текучи, как вода.
На самом деле, книга великолепна. Она грустная (возможно потому что в ней правда и ничего кроме правды), её хочется перечитать. Любовь - ловушка, любовь - обман (для тех, кто так думает - чистая правда).
В эту минуту мне стало ясно, почему люди пишут гадости на стенах чистеньких домиков, царапают гвоздями краску на новых автомобилях, колотят воспитанных детей. Желание уничтожить то, что никогда не сможешь иметь, только естественно.
Меня, как и многих, тронула история взросления Астрид, оставшейся без матери. Хотя... Была ли она матерью, эта женщина?!
Девочка любила свою родительницу, экстравагантную поэтессу Ингрид. Но когда ту посадили в тюрьму за убийство бывшего любовника, это стало чуть ли не благом для Астрид, несмотря на последующие тяжелые годы.
Ребёнок скитается по приёмным семьям, влюбляется, открывает в себе талант художницы. К каждому, кто относится к Астрид по-человечески, она прибивается как бездомная собачка. Конечно, ей трудно было бы вырасти пай-девочкой в таких жёстких условиях, отсюда не удивительно появление в жизни подростка наркотиков, алкоголя... Нормально, что с течением времени Астрид отдаляется от матери, особенно после того, как Ингрид, даже сидя за решёткой, намеренно разрушает жизнь дочери.
Астрид с самого начала книги представлялась мне рассудительной, рано повзрослевшей девчонкой, в то время как Ингрид живёт эмоциями и парит где-то между небом и землёй. Она проповедовала свои странные жизненные принципы и дочери, но, взрослея, Астрид сама учится разбираться, что для неё хорошо, а что плохо.
Роман прочитался на одном дыхании! Чуть не заскучала я, когда читала о последнем перед совершеннолетием пристанище Астрид. Но те события, что происходили в жизни её матери, уравновешивали особо ничем не примечательную в тот период жизнь ГГ.
«Как же хрупки эти связи — между матерью и ребенком, между друзьями и членами семьи — связи, которые кажутся вечными. Все, все можно потерять, гораздо быстрее и проще, чем кажется.»
Когда ребенок чувствует себя неподъемным грузом для родителя — это вина родителя; когда дочка чувствует себя неким звеном, тащащим вниз любимую, независимую маму — это вина мамы. «Если бы не я…» — такая мысль все чаще преследовала Астрид, которая свято верила, что ее мама — узник ситуации, где груз — это она сама, дочка. В этом виновата Ингрид — болезненно независимая женщина, женщина, искренне счищающая себя центром Вселенной и тонко реагирующая обстоятельства, исключающие эгоцентризм.
«Мать никогда не верила ни в кого, кроме себя, ни в Божественный закон, ни в моральные принципы. Она считает, что может судить все на свете, даже приговорить человека к смерти, просто потому что таково ее желание. Она даже не искала оправданий тому, кого карала. Совесть не мучила ее. «Служить я не буду»
В их маленьком мире мама Ингрид была божеством, фигурой планетарного масштаба, с которой нужно сдувать пылинки, дабы гармония не нарушилась, Астрид старалась оберегать, по-детски ловя хоть маленький контакт с этой неподступной женщиной, своей матерью. Девочка всегда чувствовала себя грузом, грузом на руках бедной мамочки, которая не может вести полноценную жизнь, будучи по-настоящему свободной, ведь только представить, как существуют женщины, подобные матери, если у них нет камня, тянущего на дно!
Самое печальное в подобных ситуациях, что роли раздаются взрослым человеком, который умнее, мудрее и осознаннее девочки-подростка. Ингрид самостоятельно возвела себя на пьедестал, заставляя всех вокруг принимать ее именно богиней, за обиду которой можно поплатиться слишком дорого…
Ингрид и Астрид никогда не были обычной семьей, хоть Астрид этого желала больше всего на свете, многие мамины качества и восхищали девочку, и бросали ее в дрожь. Поэтому, как только в их жизни появился Барри, и впервые в жизни Ингрид не стала противиться отношениям, дочка старалась не мешаться, воспринимая это как шанс стать настоящей семьей, где существует стабильность — качество, чуждое матери. Это было не сводничество и даже не подростковое желание обрести отца — это было желание остановить маму. Она старалась любой ценой не нарушить зарождающийся мир, будто наличие гармонии зависело от четырнадцатилетней дочери… Вместо семьи, Астрид получила месть с названием красивого цветка — белого олеандра: месть, которая была нужна только обиженной женщине, месть, в которой Астрид чувствовала себя соучастницей, месть, отобравшая одну человеческую жизнь и покалечившая другую...
«Вот она, жизнь, которую мне предстоит жить, — никто не связан друг с другом, люди цепляются за кого-то, как за камень в прибое, но их тут же смывает. И меня может смыть, пока я расту.»
«Когда мы поедем домой?» — спрашивала я мать. «У нас нет дома, — отвечала она. — Твой дом — это я».
Мать приняла собственное заключение столь красиво и гордо, как нечто само собой разумеющееся, как некий способ испытать себя, познать себя и не сдаться, не подчинится. В этот же самый момент Астрид потеряла все то немногое, что имела в своей жизни — дом. Теперь единственным выходом была приемная семья, а это жизнь сироты при живой матери; это чувство вины, о том, чего девочка не сделала, кого не спасла, не предупредила, зная о страшном плане мамы и ее одержимости; это надежда, что мир, который уже рушится и который никогда не был прочным, устоит.
«Своим молчанием я осудила ее, я лишила оправдания нас обеих.»
Потерять в четырнадцать лет семью (какой бы она не была) и дом — не так просто, потому что это возраст, когда формируются главные ценности и когда любому ребенку важна опека, внимание, хотя бы просто присутствие матери, что не даст в обиду, это безопасность — одна из базовых ценностей в жизни любого человека. А если мама — это еще и дом? Значит в момент очередного маминого триумфа Астрид потеряла все, а с этим не так просто жить дальше.
«У меня не было любимого и нелюбимого. Я ела все, что давали, носила любую одежду, спала, где велели, сидела, где указывали.»
Сознательно или подсознательно Ингрид сформировала в своей дочери определенную личность с набором реакций на внешние ситуации, их зачатки кроются именно в жизни Астрид с матерью. Как и любой ребенок, Астрид стремилась быть дочерью своей матери и как прежде хотела внимания с ее стороны, которого не дополучила в детстве. Мать обучала ее независимости и тем ценностям, которых придерживалась, не понимая, что Астрид нуждалась в первую очередь в заботе, а к независимости пришла бы и сама. Правда, тут вообще тяжелая история. Мама давила собственной независимостью всю жизнь, а, когда попала в тюрьму, пыталась воспитать качество в Астрид, но как же сложно стать авторитетом, объяснить, научить после той пропасти, которую Ингрид собственноручно развергла между ними очень давно. Как же сложно спустя четырнадцать лет стать мамой или хотя бы наладить контакт!
И все же, с одной стороны новая жизнь — это шанс увидеть другие будни, хоть и с чужими людьми, но вопрос в том, с чем ты приходишь, начинаешь ли ты по-новому или с уже приобретенными (не всегда подходящими для другой жизни) качествами, которые ну никак не могут изменить вектор существования к лучшему. Не мама научит Астрид выживать — этому приходилось учиться в каждой новой семье; не мама покажет Астрид, как быть любимой и не мама будет рядом, когда дочку отвергнут очередные чужие люди. Чем Астрид была обязана матери: вечное чувство вины по всем поводам; постоянное желание нацепить на себя боль, отвергая красоту; ощущением, что мама всегда забирала себе все самое лучшее от жизни, оставляя дочери роль вечной обузы; и наконец самое главное — Ингрид не научила Астрид избегать определенных ошибок, предсказывать их, не особо разъясняя подростку фундаментальные истины и показывая совсем другой пример. Астрид в жизни видела и знала уже больше, нежели могло показаться, а все из-за своей матери, и в этом опыте, наверно, все же есть некий плюс, однако, стòит ли того?
«Тоска чередовалась с горячими уколами стыда. В четырнадцать лет я уже успела разбить то, что никогда не сумею склеить. Так мне и надо.»
Есть люди, которым всегда улыбается удача. Ингрид даже в заточении наслаждась тем, насколько успешно не сдается: в довесок к титулу художника она достигла небывалых успехов на литературном поприще, заслужив чуть не всемирную славу в глазах абсолютно чужих людей.
«Теперь моим предназначением опять было делить с ней ее триумфы, вторить ее насмешкам над несчастными обожателями — я была нечто среднее между карманным зеркальцем и камерной аудиторией. Мне стало вдруг ясно, что теперешняя моя жизнь очень удобна для нее — надежное прозябание»
Сильная женщина не прекращая выписывала сценарий жизни дочери, даже сидя за решеткой, где основным влиянием были слова, написанные на бумаге.
«[…]нечитанные письма матери, струящиеся ложью, искореженные и торчащие острыми углами, как обломки большого корабля, которые море выносит на берег спустя годы после катастрофы. Всё, хватит с меня слов.»
Время идет, Астрид стремиться избавиться от маминой навязчивости, ощущая себя ни кем иным, как куклой в хозяйских руках. И тут наступает противоречие: с одной стороны, она всегда будет дочерью своей мамы, а с другой — у нее наконец-то есть шанс сбежать от влияния женщины, которая всегда жила только собою. Первый камень преткновения — как раз кровные узы и почти физическая невозможность избежать участи мамы в судьбе дочери, а второй — неумелость измениться правильно, без лишней боли и ошибок. Для этого у Астрид не было мамы, которая подскажет и поможет. У нее есть мама, которая разрушает все вокруг, может быть, в порывах ревности к тому хорошему, что только замелькало в жизни Астрид, или от внутреннего чувства вины, что она должна была подарить дочке определенные, проживать вместе с ней трудности,или просто по давней привычке. О тюрьму рушится мир, все привязанности. Астрид привыкает, а мама разбивает, проецирует дочь на себя, не понимая, что Астрид ненавидит мамин мир, потому что чувствует себя в нем обузой, и даже правильные наставления, что присутствовали в письмах пролетели мимо, потому что мама не была подругой и потому, что мама – причина появления черт, которые надо бы искоренить. И тут все очевидно: боязнь разрушенных домой с детства и увлечение шахматами, где ходы расписаны, а правила достаточно статичны — это поиск стабильности; а что касается отсутствия личных привязанностей к первому, кто проявит заботу — это вобще аксиома, ведь зачастую недолюбленные дети поступают ровно наоброт. Тем более, что на протяжении всей жизни Астрид видела одну и ту же картину – везде главным оказывается мужчина, в каждой семье мужчина оказывался главнее чужого ребенка — на минуточку, то же самое было и с родной матерью, понятно, что Астрид будет поступать вопреки, как делают это протестующие подростки.
Ингрид вырастила в дочери огромнейшее количество разных стимулов для того, чтобы она была такой, какой есть, для того, чтобы строила вокруг себя кирпичные стены: специально выбирала из лучшего — худшее, ведь другого просто недостойна; думала о том, как она снова не спасла свой лучший мир, о чем промолчала. Астрид не допускала, что это вина щедро взрощенных качеств, а не ее собственная, и теперь, благодаря матери, ей нужно снова перекроить свою натуру, "возвратив" все прошлое, и одновременно найти себя.
Ингрид тем временем развлекается, руша все вокруг, желая оставаться для дочери той же, проповедующей истину, не понимая, что она итак — мама, не умея быть мамой и не желая подчиняться каким-то жизненным проблемам, пусть даже они касаются того, чтобы научиться быть подругой дочке, не ревнуя к чужим женщинам родную кровь. В первом и последнем искреннем разговоре Астрид должна услышать оправдание всей их жизни и понять эту горькую правду или…
«Вот мое наследство — навык сбрасывать прошлую жизнь, словно змеиную кожу, изобретать новую правду для каждой новой страницы, нравственная амнезия.»
Книга о нелюбви, об одиночестве среди людей, о неразрушимых узах между матерью и ребенком, проникающих и во взрослую жизнь, о противостоянии двух неординарных сильных женщин, которое за гранью глухой ненависти переходит в извращенную ядовитую, как олеандр, любовь. Несомненно, тяжёлая душная история, пропитанная отравляющей горечью, припорошенная пеплом пожаров, одновременно волнующе-поэтичная и пугающе-печальная.
Ингрид — женщина, живующая по своим правилам, смертоносно-прекрасная поэтесса, тот самый белый олеандр, каждая часть которого ядовита. Астрид — двенадцатилетняя девочка, отчаянно желающая внимания матери, собирающая его по крупицам, как бесценное сокровище. Однажды в их жизнь врывается мужчина, который смог преодолеть барьер Ингрид — любовные увлечения без настоящих чувств. В сердце Астрид засверкала надежда на настоящую полноценную семью, но иллюзорному счастью не суждено было продлиться долго. Вскоре любовник отверг успевшую привязаться к нему Ингрид, и это стало его главной и последней ошибкой, ибо месть оскорблённый и униженной женщины может быть весьма изощрённой. В итоге Ингрид попала в тюрьму, а Астрид ждали долгие горы скитаний по приемным семьям.
В каждом новом месте Астрид искала человека, который смог бы дать ей необходимое тепло. Она легко привязывалась к любому, кто уделял ей хоть какое-то внимание, впитывала, словно губка, чужие истины, лишь бы соответствовать, получить одобрение. Она искала покой в религии, искала любовь в сексе со взрослыми мужчинами. Мечтала научиться торговать красотой, ошибалась и поднималась вновь, сжигая прежнюю себя. Постепенно, после многих испытаний, любовь к матери, являвшаяся когда-то чем-то безусловным и чистым, переплавилась в ненависть — желание отсечь узы, балансирующее на грани старой зависимости.
Наиболее страшной в этой книге мне показалась сама система приемных семей, где можно взять ребёнка ради дополнительных средств, использовать его в качестве няньки и прислуги и отослать, словно наскучавшую игрушку обратно, когда захочется. Конечно, есть контроль в лице социальных работников, но многие из них выполняют свои обязанности исключительно для проформы. Астрид не раз пришлось столкнуться с подобным произволом и даже спасаться от голодной смерти.
Лёгким недостатком для меня стала некоторая затяннутость книги, которая особенно остро ощущалась в последней части, описывающей жизнь Астрид у Рины. Важные моменты тонули, словно в густой грязи, в описаниях неказистой действительности, наркотических дурманов и в постоянных тусовках неприглядных русских. Приходилось едва ли не вылавливать из этого мутного течения осколочно-острые кусочки взаимодействия Ингрид и Астрид, стальные звенящие нити, которые связали их навсегда, несмотря ни на что.
Финал похож на просвет в небе, затянутом тёмными тучами. Кругом ещё серо, но вот он долгожданный кусочек неба, человек рядом, силы, чтобы сложить оружие и идти дальше, даже если очень хочется обернуться, повернуть назад.
Тяжелая и душная книга. О девочке, у которой не было родительской любви. О матери, которая считала, что любит, но буквально калечила и растаптывала дочь этим своим страшным чувством (которое все что угодно, но точно не любовь!). Читала и страшно становилось: это же асфальтовый каток, а не мать! Ослепительно красивая, необычная, яркая, нацеленная только на победу, бездушная и холодная эгоистка. Ей не нужна была дочь, но так уж получилось... И она продолжает жить своей жизнью, не задумываясь о том, что рядом маленький человечек, который видит и понимает все (но надо ли это в таком возрасте?). Она проповедует свое видение мира и с презрением относится к мыслям и наклонностям маленькой девочки. Ей хотелось быть единственной, но ее не оценили... И абсолютно не думая о дочери, она идет дорогой мести. И спотыкается. А ребёнок остается один. И пытается выжить, а это непросто. Зачем люди берут детей под опеку? И вот тут четко и беспощадно звучит правда жизни: очень немногие нуждаются в любви маленького существа. В случае с Астрид — это Клер. Добрая, милая Клер, которой также не хватало заботы и внимания. Казалось бы, они нашли друг друга, но и тут вмешивается злой рок в лице "любящей" мамы. Да-да, я склонна винить во всем именно Ингрид, а не мужа Клер. Именно Ингрид, с её язвительностью и умением убеждать, поставила последнюю, жирную точку. А ведь Клер была соломинкой, за которую крепко держалась Астрид. Остальные приемные мамаши просто за гранью добра и зла. Одной нужна нянька, другой — неплохие деньги, которые платят на каждого ребенка (да еще можно и не кормить девчонок — экономия, понимаешь!), третья, после разгульных и запойных лет, пытается стать добропорядочной домохозяйкой. И дети для всех — просто разменная монета. Безумно жалко талантливую, добрую девочку, которой очень хотелось, чтобы ее просто любили.
Комментарии, 360 отзывов