Читать книгу: «Наёмник и лисица»

Это задание было не из лёгких. Пожалуй, можно смело говорить, что подобные перепадают, может, один раз из пары-тройки десятков заказов, которые чтобы набрать, может потребоваться и полгода, и год. Но зато и плата была такая, что с лихвой перекрывала всю остальную мелочёвку, составляющую девяносто процентов работы обычного наёмника. Хорошего наёмника – посредственному, а тем более плохому, такие заказы, как этот, не предлагают.

Но даже будучи очень хорошим наёмником, если стремишься быть всегда сытым, хорошо одетым, не отказывать себе в женщинах и выпивке и, что самое главное – иметь то оружие, которое хочешь, а не то, которое можешь, приходится брать любые заказы, даже дешманские и откровенно скучные. И с этим ничего не поделаешь – такова суровая реальность. Такие нынче времена, что хороших, жирных заказов на всех не хватает – мало того, что они и так стали редкостью, так ещё и конкуренция за последние годы сильно возросла.

Мужчина, медленно продирающийся сейчас сквозь лысый зимний лес и громко, но непонятно матерящийся в намотанный по самые глаза шарф, слыл лучшим специалистом как раз по самым трудным заданиям. Его услуги стоили очень дорого, но никто из заказчиков не жаловался и даже не думал о том, чтобы выказать недовольство, более того, они хотели именно его, готовы были ждать, если он занят, и заплатили бы больше, если бы попросил. Но мужчина работал честно, по известному в узких кругах прайсу – он дорожил своей репутацией.

Снегоступы тяжело, но неумолимо подминали пухлый белый ковёр, сверкающий миллионами маленьких искр, привязанные к поясу ветки широкой ребристой полосой слизывали оставленные следы, а очумелая метель, беснующаяся здесь с ночи, ставила под большое сомнение необходимость этих подметательных мер, но мужчина, будучи профессионалом, предпочитал перестраховаться. Единственное, чем он пока пренебрёг – это накручиванием кругов с ложными направлениями и запутанным к лешему следом.

Когда сквозь непрерывное серое мельтешение на короткий миг мутным пятном прорезалось солнце, бросив на землю тусклое напоминание о времени суток, мужчина остановился, запустил в глубину капюшона обе руки, опустил шарф и низ балаклавы и шумно втянул свежий морозный воздух. Снег тут же роем истребителей-камикадзе атаковал лишённое обороны лицо.

– Чёрт бы побрал эту метель… тьфу… тьфу, блин!.. – отплёвываясь и отсмаркиваясь от залетевшего в рот и нос снега, недовольно пробубнил он, оттянул защитные очки и протёр пальцами от наледи. Вдруг, что-то вспомнив, довольно хмыкнул в усы. – Стопудов та шлюховатая ведьма наколдовала за то, что не доплатил. А сама виновата, ценник явно не соответствует компетенции. А так всё по-честному, на сколько наработала – столько и получила.

Ещё раз хмыкнув, он вернул всё на место, бросил быстрый взгляд на часы, потом на практически заметённый след от веток и продолжил путь.

Идти ещё далеко и, соответственно, долго, но во времени его никто не ограничивал. Бывают задания, в которых время исполнения играет важную, а поро́й и решающую роль, и тогда наёмник сам решает, успеет он или нет, берётся или отказывается. А бывают такие, как сейчас, когда у наёмника есть задача, как правило – это устранение некой цели, и дальше он в спокойном и удобном для себя темпе эту задачу выполняет. Главное в таких заданиях – стопроцентная гарантия выполнения, а дальше могут быть опции, например: состряпать всё с минимумом шума, обставив а-ля несчастный случай, или же наоборот устроить вакханалию, дабы до кого-то дошло послание. Ну или просто дошло. Так же возможны и другие опции в зависимости от желаний и толщины кошелька заказчика.

Именно поэтому для выполнения таких заданий ищут и нанимают лучших. Потому что если наёмник не справится, то придётся всё равно искать лучшего для устранения обосравшегося. Зачем этот лишний этап? Только если для любителей поставить в казино на кон свою жизнь или всё состояние – и такие бывают, но большинство всё-таки подходят к вопросу устранения своих врагов и оппонентов с куда большей осознанностью.

Серьёзная труднодоступность очередной цели мужчину нисколько не смущала – за свою жизнь он прошёл не одну школу выживания, и все они были так или иначе связаны со службой в армии. Тяжёлой и, как оказалось, когда его попёрли с лишением всяческих регалий и пенсий за срыв на тупом командире, – не слишком благодарной. Этот молодой дебил с усиками девственника и надменной рожей, к слову выживший тогда и довольно быстро поправившийся, оказался вдобавок сыночком начальника штаба. «Надеюсь, порешили его уже, не чужие, так свои…»

В общем, пришлось искать новую стезю́, на которой бы пригодились его специфические навыки и практически атрофированное человеколюбие. И вот он, проведя неделю за собиранием и изучением информации о цели, уже третий день тащится сквозь глухую заснеженную местность со сложным холмистым рельефом. И будет тащиться по ней ещё минимум столько же. А если эта грёбаная метель не прекратится, то и дольше!

Ну и ничего. Зато тут людей нету.

Мужчина поправил объёмный походный рюкзак с притороченной к нему на всякий случай снайперкой, но что-то продолжало назойливо упираться прямо в позвонок, с каждым шагом соскальзывая с него то в одну, то в другую сторону. Бесило до жути! Тогда он остановился, слегка присел и резко разогнул колени, подбрасывая тяжеленную поклажу вверх и надеясь, что бесячая хрень, доканывающая его позвонок, ляжет как-нибудь поудобнее. Рюкзак, проведя какой-то миг в невесомости, резко опустился вниз, и – о, чудо! – ничто не упёрлось в его позвоночник. Наёмник довольно крякнул и начал делать шаг, когда снег под ним вдруг резко провалился, увлекая в короткий, но захватывающий полёт и находящегося на нём пассажира.

– Твою мать! – вырвалось из его глотки душевнейшее описание тех впечатлений, которые он испытал в яркий момент между началом падения и мгновением, когда намертво застрял в какой-то расщелине, сдавленный с одной стороны её краем, а с другой – рюкзаком. В позвоночник с мстительной радостью и ещё большим усердием снова что-то упёрлось. – С-сука!

Прямо перед лицом была кромка снега, но чтобы заглянуть за неё и увидеть, что там сверху, нужно было вытягивать шею. Дышать было тяжело. Мужчина стащил с лица шарф с балаклавой и слегка разгрёб перед собой снег, упёрся в край расщелины и попытался себя вытащить. Ноль реакции. Тогда одной рукой он нашарил задний край, но упереться в него было невозможно – далеко.

– Зашибись!.. – выдохнул мужчина и попытался немного расчистить перед собой, но осыпавшийся сверху снег тут же залетел в капюшон, густо припорошив бороду. – Тьфу, собака… Ну и что мне делать?

Паники не было, наёмник его уровня не был расположен тратить время и силы на такие глупости, зато мозг работал, оценивая варианты действий и примерное время, которое у него осталось, прежде чем он околеет.

Ноги были свободны, только поломанные снегоступы в некоторых наиболее узких местах вставали враспо́р – это не проблема, в крайнем случае доломает окончательно. Руки, к счастью, свободны, даже можно при желании вынуть их из приподнявшихся лямок, но чем это поможет – пока непонятно. В зоне досягаемости нож и, если поднапрячься, пистолет на поясе – это, видимо, на самый крайний случай, если его начнут со спины жрать волки. Телефон он на задания никогда не брал, а навигатор ничем не поможет. Ещё пара фонариков на лямках и в относительно лёгком доступе – фонарь помощнее в боковом кармашке рюкзака. Там же упаковка леденцов и початая бутылка с водой. Вот и весь расклад, пожалуй.

Мужчина ещё раз попробовал вытащить тело, но это вылилось лишь в сильный болевой укол в позвоночник – рюкзак застрял максимально плотно, придавливая его к краю расщелины и не поддаваясь ни на миллиметр. Дышать приходилось в основном животом.

– Вот срань! Угораздило же!.. – и через мгновение с шипящей злобой: – Чёртова ведьма…

Ситуация сложилась патовая. Трепыхаться было бессмысленно и крайне больно, вся еда была вне зоны досягаемости и вообще принимала сейчас самое активное участие в его страданиях, можно было побаловаться лишь водой с леденцами да пустить себе пулю в мозг. Плюсом могла бы показаться не залетающая в яму вьюга, но его лицо было у самого верха, и снег с огромным удовольствием разгуливал под капюшоном.