Цитаты из книги «Синдром Петрушки», страница 21

Глубоким хрипловатым голосом Лиза произнесла:

– Пропусти его… – тоном, каким велят пустить родственников к телу казненного; и убейте меня, если в ее голосе не звучало сострадание…

Для них обоих механическая кукла всегда была живой, и я даже боялся заглядывать в эту бездну…

– Пропусти его!

Я убрал руку, и Петька, издав лебединый крик, со страшным лицом ринулся мимо меня к Лизе.

Он любил прокопченный и обветренный желтоватый камень пражских соборов и башен, высокие острые скаты сланцевых крыш, каменные складки одежд бородатых королей и коноников, сверкающее золото их узорных жезлов и тиар, вознесённых над шахматной, чёрно-белой брусчаткой тротуаров.

А уж как любил, какой родней считал все скульптурное народонаселение пражских зданий – всё, что обитало вверху, над головами прохожих: эти тысячи, тысячи ликов – святые и черти, фавны, русалки и кикиморы; львы, орлы и куропатки; драконы, барашки и кони, крокодилы и змеи, рыбы, медузы и морские раковины; и целый народ во всех его сословиях и общинах: купцы с толстыми кошельками, мушкетеры со шпагами, мещане и чопорная знать; барышни, вдевающие гребень в высокие прически, подбоченившиеся служанки, галантные кавалеры...

«Сюжет действа, судя по визгливым выкрикам кукол и ответному смеху в зале, был веселый и назидательный, но Петя видел, что куклы прикидываются и что сами они, их тайная жизнь гораздо значительнее того, что на ширме происходит. Тут был заговор кукол и артиста, чьи руки извлекали тайну теплой, смешной и трогательной жизни из мертвого молчания бездушных изделий. И все вокруг – школа, учителя, ребята, городок с его бумкомбинатом, сопки и морская пустыня за Домом детского творчества – существовали отдельно и определенно, а эти заговорщики – артист и куклы – пребывали в другом, недостижимом мире, вход в который был заказан всем обычным людям.»

– Ой, ё-о-о!!! – простонал он.

– Да-да, друг мой, не смущайтесь, не сдерживайтесь, – подхватил польщенный коллекционер, – настоящий восторг профессионала может выразить только восхищенный русский мат! Позвольте мне возле вас душой отогреться: выражайтесь!

Прага – самый грандиозный в мире кукольный театр.

Я сам её видел вчера на экране, Борька, видел! Плавает, как рыбка: ещё страшилище, но такая красотка - просто куколка!

- Тадеуш Игнацевич! - взмолился я. - Вы уверены, что Лизе надо все это слышать?

Он захохотал, подмигивая дочери, кивая головой в мою сторону: мол, эх, простота, ну какие у нас жеманности...

- Лиза привычная, - проговорил он, отсмеявшись.

Я мрачно огрызнулся:

- Очень жаль!

Что касается порока - он был им пропитан, как ромовая баба - ромом.

Я не алкаш, - возразил гость. - У меня папаша был алкашом, а это наилуччая прививка...

Актер прячется за ширму, за куклу прячется. Понимаешь? И оттуда уже говори куклой что хошь: царя брани, правительство, попов. Матерись сколько влезет! Кукла смелее, ярче, мощнее человека. Поэтому: если ты, старичок, хочешь заниматься куклами, ты должен спятить, перевернуть мозги, научится инако мыслить. Кукольным делом должны заниматься фанатики, понял?