Цитаты из книги «Почерк Леонардо», страница 6

А я стоял и думал: никогда, никогда у нее не было своего дома, чтобы украсить его такими зеркалами-оберегами. Неужели так и не будет? И – моя любовь! – сердце защемило такой тоской, словно она не стояла рядом со мною, а была уже далеко. Невозвратимо далеко.

... всего лишь любовь, товар залежалый, налогообложению не подлежит.

… много лет назад Толя сделал Маше предложение, от волнения перепутав все на свете слова, комкая ее ладошку и бормоча: "Разрешите объявить вам свою любовь!"

У этой клетки года три назад папа на скорую руку объяснил дочери теорию Дарвина.

- И вот так обезьяна превратилась в человека, - закончил папа.

Дочь подняла на него глаза, спросила тихо, искренне.

- А она не удивилась?

...И ведь я знаю его и раньше всегда знала...

Он был мальчик... ее мальчик, с которым они должны были бегать повсюду рука в руке...Так вот кто был ей назначен, вот кого она должна была выходить-налететь-накрутить-заслужить... Вот кто всю жизнь должен был рядом идти, но - какая-то ошибка в расчётах - до сего дня проскальзывал мимо. И возник вдруг - так больно - почти на излете орбит...

Их недоношенными родила испуганная мать прямо в квартире, на руки своей старой украинской няньке. В ту ночь немцы обклеили весь город листовками, теми самыми, на серой оберточной бумаге: «Всем жидам города Киева…». Когда детей обмыли и мать простонала их имена – по дедам, – нянька сказала: «Кынь мэни цых дохликив, Рива, ты йих не довэзэшь».Тогда думали не о смерти – о долгом переезде. И наутро муж на спине поволок роженицу к указанному месту сбора.Когда старухе, и очень скоро, стало ясно, что никто не вернется, она вывезла детей в деревню к свояченице. И что придумала, старая: запеленала эти два крошечных сморщенных стручка туго, как одного ребенка, лишь две головы торчали. И так преодолела все патрули и все заграды: «От, – плакала, – внучка, дывиться, народыла урода с двома головамы… А я до сэла йду, в нас там бабка живэ, знахарка, вона якусь травку мае, то вид нэи одна голова ота била та й видвалыться…»Все рассчитала почище любого психолога. Никто смотреть на ребенка-урода не мог, все в ужасе отворачивались, руками махали – мол, иди, иди со своим уродом, скройся с глаз… И в деревне она их подняла, выходила, а потом, после войны и до ее смерти они жили втроем в маленькой комнатке в коммуналке, на Подоле.

Например, он уверял, что она - ангел. Что люди в них верят, потому что время от времени такие существа действительно появляются на земле среди людей...

А та заливается: "Это не я, это моя радость хочет бегать!"

... для любящего мужчины его женщина - всегда Богоматерь.

Но – юность, радость, любовь наша… Она была как шампанское, когда его только откроешь.