Читать книгу: «Цветы в чужом саду»

В саду за желтой оградой, которая со временем кое-где приобрела естественный землисто-серый оттенок, росли цветы. Дважды в месяц цветы удобряли в соответствии с нормой на каждый отдельный цветок. Норма рассчитывалась исходя из количества удобрений на все цветы. Количество удобрений менялось год от года, поэтому иногда цветы получали достаточно питания, и радовали всех проходящих мимо сада, пышным цветением. А иногда удобрений едва хватало на то, чтобы они совсем уж не чахли, но и сил цвести у них уже не было. Садовник приходил время от времени, чтобы ухаживать за садом. Если он приходил с ножницами, цветы знали, что, скорее всего, об их завявших листьях позаботятся, а если с ножницами и корзиной, то они все притворялись зачахнувшими и клонились к земле.

Те цветы, которые не успевали увидеть садовника и не кланялись ему, были обречены. Их срывали в первую очередь.

Иногда садовник приходил с новыми семенами и на место сорванных цветов он сажал новые. Одни прорастали медленно, как будто бы совсем и не торопились цвести. Может быть, они знали, что в итоге их сорвут, а, может быть, были слишком ленивыми, чтобы скорее становиться полноценными членами этого сада. Другие прорастали быстро. Они получали столько же удобрений и воды, сколько и остальные, но в следующий раз, когда приходил садовник, они встречали его с радостью, не преклоняя головы. Такие цветы он выкапывал с корнем и складывал в особую корзину, забирая с собой еще и немного земли, чтобы, как он говорил, «они точно прижились».

Никто не знал, куда именно он уносит такие цветы, но все предпочитали думать, что они окажутся в лучшем месте.

Весь сад был поделен на участки. В одном участке росли розы, в другом – ромашки, в третьем – ирисы, в четвертом – что-то еще. Садовник регулярно пропалывал сорняки, но иногда он будто бы специально вырывал не только то, что выросло без его ведома, но и то, что имело неудачу расти рядом. Это были мрачные дни для членов сада. Цветы старались не расти близко к краю. Цветы старались не расти на тропинках. Цветы старались не расти слишком близко друг к другу. Цветы старались не расти слишком далеко, но некоторые все-таки прорастали за границами желтого забора. За ними никто и никогда не ухаживал. И садовник не останавливался рядом с ними ни с корзиной, ни с ножницами. Иногда их срывали прохожие. А иногда они просто доживали свой век, наблюдая за тем, что происходило за желтым забором и его пределами.

Однажды среди роз в неприметном месте выросла ромашка. Розы сразу заметили, что у их нового соседа не те листья. И не те лепестки. И не тот цвет. Но по какой-то причине они прикрывали ромашку каждый раз, когда садовник проходил мимо, пока та не окрепла и не стала тянуться все выше и выше к солнцу.

Когда садовник в очередной раз проходил мимо роз, они уже не могли скрыть это торчащее недоразумение, и садовник, взяв лопату и корзину, выкопал ромашку с корнем, а затем поместил ее к другим подобный ей цветам. До конца своих дней ромашка рассказывала новым пробивающимся семенам, какой стресс ей удалось пережить в своей молодости. Молодые цветы верили ей. Другие ромашки постарше верили ей. Старые ромашки, которые раньше никогда не видели, чтобы к ним приносили такой взрослый цветок, тоже ей верили. И только розы, чьи корни были повреждены при пересадке ромашки, знали, что на самом деле произошло.

Негласно считалось, что розы – самый красивый цветок в саду, но именно их пересаживали реже всего. Им доставалось сравнительно больше удобрений, и все остальные цветы знали об этом.

«Если бы каждые две недели меня удобряли хотя бы наполовину также, как розу, я бы уже давно поменяла цвет, а мои листья были бы размером с целый розовый куст!» – любила шутить ромашка у края тропинки. Эти шутки иногда доносились и до той части сада, в которой росли розы, но никто из них не спешил ответить, что вне зависимости от количества удобрений, ромашка не поменяет ни свой цвет, ни величину своих листьев, ни тем более свою природу.

Не рассказывали они и о том, что садовник ежедневно навещал их с ножницами и без корзины.

Некоторые розы научились замечать садовника по шагам. Еще до того, как они замечали, как он идет к ним с ножницами, они клонились к земле и оставались в таком положении до того момента, пока садовник не покидал сад. Но чем больше раз они клонились к земле, тем реже могли разогнуться. Некоторые цветы надламывались. Некоторые так боялись садовника, что не поднимали головы даже тогда, когда он уходил. Надломанные цветы замечали не сразу. Но стоило садовнику бросить на них взгляд, как он срывал их так же, как и сорняки, не беспокоясь о том, остались ли их корни в земле или нет. Цветы, которые «росли вниз», как говорил садовник, редко срезали и никогда не пересаживали. Чаще всего они доживали свой век, не замечая ни других цветов, ни садовника, ни даже собственного увядания. Они будто бы застывали на месте теряли интерес ко всему, что их окружает. Может быть, когда-то они и видели рассветы и закаты, но сейчас они смотрели только перед собой, каждый их день ничем не отличался от предыдущего и в этом течении жизни они увядали, кажется, еще до того момента, когда приходило их время. Никто и никогда не видел их цветения.