Читать книгу: «Кримпер»

Пролог

Я всем телом навалился на ноги стокилограммового мужика, пока тот наполовину высунулся из окна и ловил свисающий с крыши провод. Этот провод — мой. Я лично протянул его из подвала дома до самой крыши. Затем, вопреки всем правилам безопасности, на карачках дополз до самого края, судорожно вычислил нужное окно и, отвернув голову от пропасти, скинул кабель вниз. С траекторией я не ошибся, и теперь витая пара болталась там, где и должна была быть.

Но зачем я это сделал? А затем, что я - монтажник ЛВС, а мужчина, чьи лодыжки я сейчас судорожно сжимал, - подполковник милиции. Ему позарез нужен был интернет с IP-телевидением и с особыми требованиями к прокладке. Провод должен был заходить в квартиру строго через форточку, потому что подполковник заранее просверлил там специальную дырку.

Подполковник не был простым клиентом. От него компания получила разрешение разместить свою штаб-базу в подвале этого дома. Этот подвал был для меня рабочим офисом. В нём я мог взять инструменты, бухты кабеля и получал новые заявки. Но почему же заявку с подполковником поручили именно мне?

Во-первых, потому что все остальные отказались. Во-вторых, потому что я единственный среди моих коллег в штабе, кто честно прошёл курс монтажника, сдал экзамен и получил свой аккаунт для регистрации абонентов. Все остальные работали под общим логином какого-то уволившегося коллеги, которого никто никогда не видел вживую. Хотя, кого я обманываю? Скорее всего, эту вторую причину я просто придумал себе сам, чтобы хоть как-то поощрить себя за прилежное исполнение правил. Ведь в остальном за последние три дня я нарушил почти все существующие правила.

Подполковник жил на 21-м этаже, а свитч, от которого нужно было тянуть провод, - в подвале с противоположного конца дома. Сто метров кабеля - предел, дальше сигнал затухает вместе с надеждами на телевидение для подполковника. Значит, требовалось на коленке рассчитать топологию сети и умудриться незаметно спрятать промежуточные свитчи-репитеры в стенах жилого подъезда по пути к квартире.

Я три дня тянул этот провод. И вот теперь подполковник милиции пытался затащить его в дом через окно. Можно сказать, это было окном возможностей. Для подполковника - возможность установить себе IP-телевидение. Для меня - возможность стать главным подозреваемым в деле о гибели сотрудника органов власти при исполнении. Потому что я не знаю зачем, но он был в форме.

- В какой момент я свернул не туда?

Эта мысль возникла в моей голове, когда ноги подполковника снова задёргались и мне пришлось напрячь все свои 60 кг против 100 кг подполковника.

Вверх-вниз

С серьёзной работой я впервые столкнулся на практике после третьего курса. У меня была инженерная специальность — проектирование космических кораблей, и в городе был единственный завод, который проектировал спутники. Точнее, я думал, что там будут проектировать спутники. Ну как показывают по телевизору: молодые инженеры увлечённо рисуют проекты, а благодарное государство запускает их в космос.

В КБ меня встретил инженер. Я до сих пор помню его лицо с эффектом зловещей долины. Абсолютное отсутствие мимики и монотонный, будто на замедленной скорости голос, который я слышал только по делу. Казалось, что он давно умер, просто его забыли уволить.

— Кудааа? — когда его рот открылся, остальная часть лица не участвовала. Взгляд застыл в одной точке. К сожалению, этой точкой был я.

— Меня направили к вам на практику, — я протянул листик с направлением от вуза.

Он взял листик, притянул к себе, застыл и направил взгляд вниз. Прочитав, восстановил пронизывающий визуальный контакт со мной и отдал листик обратно.

— Идеем, — протянул мой будущий наставник.

Инженер провёл меня через турникеты в отдел КБ, который занимался расчётами на прочность. Это должен был быть самый важный отдел предприятия, но кроме инженера меня в нём встретили три женщины предпенсионного возраста. Они, в отличие от инженера, были очень живыми и весёлыми и по-отечески обрадовались за него. Наконец-то в отделе появилась молодёжь! Сам инженер никакого энтузиазма не проявлял. Он посадил меня за стол с компьютером и хотел было уйти, но я его остановил:

— Простите, а как вас зовут?

— Андрей Леонидович. Но можешь просто Андреем. — Он застыл и стал смотреть на меня в ожидании.

Андрей — хорошее имя, подумал я. Но больше ему подошло бы Андройд.

— Андрей Леонидович, а что я буду делать на практике?

— У нас тут и так работы нет, даже для сотрудников. Попробуй нарисовать стул в программе и просчитать его на прочность.

Вот так и начался мой первый контакт с миром высоких технологий. Все три недели я рисовал стул из разных материалов и методом конечных элементов считал его на прочность. Андройд с тех пор ни разу со мной не заговорил. Кажется, он вообще ни с кем не говорил. Чего не скажешь о женщинах отдела. Когда они садились пить чай, среди них начиналась живая дискуссия о коэффициентах и материалах. Рисуя стул и слушая их в фоне, я будто сидел не в конструкторском бюро, а на лавочке возле подъезда.

— Да у них там на стыке створок обтекателя резина от жарищи и старости дубеет — в расчётах этого вообще нет! — Петровна с досадой отставила стакан. — Втулили обычные резинки на самый солнцепёк. На старте постоит, при взлёте об воздух нагреется — эластичность и пропала. Створки сбрасывать надо, а стык закусило! А эти оболтусы потом гадают, почему у них пиротолкатели еле срабатывают, аж шток гнёт.

— Вот-вот! — Михайловна яростно отряхнула передник от крошек. — Им ещё на эскизном проекте пальцем тыкали. Но куда там — «сроки», «мы с прошлой ракеты слизали». А то, что на прошлой ракете обтекатель отвалился на две секунды позже расчётного, они на погрешность списали. Тьфу, бракоделы!

— Ладно, Петровна, допивай чай. Пойдём к начальнику, пусть заставит этих умников пересчитывать модель. А то ведь пустят в космос это чудо-юдо с гармошкой вместо обшивки.

— Ох, не говори. Лучше уж по старинке, нашей проверенной школой делать, чем с их хвалёными коэффициентами запаса!

Как я потом выяснил, за всё время после распада СССР КБ выпустило в космос только один спутник. И то не без приключений. Когда всё КБ посадили в ресторане праздновать вывод спутника, главному инженеру позвонили на мобильный. Он молча выслушал, положил телефон, залпом выпил сто грамм и сказал:

— Коллеги, у нашего спутника не раскрылись солнечные батареи.

Для спутника это означало смерть. Однако, посовещавшись со всеми замами в каморке два часа, главный инженер нашёл решение. Они просто потрясли спутник маршевыми двигателями вверх-вниз, и гармошка солнечных батарей раскрылась. Правда, срок службы такого спутника сразу упал в два раза.

Практика оставила у меня ощущение бессмысленности. Интерес к учёбе упал драматически, я стал её просто пропускать. Я не хотел становиться Андройдом. Вуз не разделял моего отношения к профессии и в один момент, на четвёртом курсе, отчислил меня.

Я жил в общежитии, которое давал мне вуз. Отчисление значило, что комнату нужно освободить. И я встал перед выбором: поехать домой, признав поражение, или попытаться задержаться в городе. Я выбрал второе.