Цитаты из книги «Гиперион», страница 12

Сидя на балконе бара "Цицерон", так легко было впасть в ритм прежней жизни: всю ночь он будет пить, а ближе к утру, когда рассеются облака, - любоваться на предрассветный дождь метеоров. Потом, покачиваясь, он добредёт до своей пустой квартиры у рынка. Часа через четыре, приняв душ и побрившись, он потащится в консульство. От безумной ночи останутся только красные прожилки в глазах и дикая головная боль. Он доверится Тео - такому спокойному, такому толковому трудяге Тео - и как-нибудь проживёт это утро. А потом, доверившись судьбе, как-нибудь проживёт день. Потом он вернётся в "Цицерон" и, доверившись вину, как-нибудь проживёт ночь. И так, доверившись сознанию своей незначительности, он проживёт жизнь.

Нелинейное построение сюжета и дискретное повествование имеют приверженцев, и отнюдь не последний среди них - я сам, но в конце концов, друзья мои, шанс на бессмертие этим тонким страницам даёт или, наоборот, отнимает, именно литературный герой.

«Язык не просто служит для выражения мысли, но делает возможной саму мысль, которая без него не существует».

Ссать-срать, – твердил я. – Жопа мудак, черт срать черт. Бля. Пи-пи бля. Черт! Они качали головами, улыбались и уходили. Великих поэтов редко понимают при жизни.

он. Был. Я заглянул в ризницу. Гипсовая пыль висела в воздухе, как ладан, два солнечных луча, проникавшие сверху через узкие окна, прорезали эту

солнце Гипериона припекало вовсю. Доктор Вайнтрауб, Ламия, Кассад и Силен, вставшие раньше, уже позавтракали. Следом за Консулом на палубе появились заспанные Ленар Хойт и Хет Мастин. Взяв поднос с печеной рыбой, фруктами и апельсиновым соком, Консул подошел к поручням. Река в этом месте была широкой – по меньшей мере километр от берега до берега, ее лазурно-зеленая гладь повторяла цвет небосвода. Консул долго

эвакуационный отряд вряд ли опередит их намного. Консул понимал, почему запнулась Мейна Гладстон. Миграционная группа Бродяг могла состоять из кораблей любого класса – от

Ага, наверно. Я его здесь раньше не встречал. – Ну, дальше

зомби. Человек, постоянно подключенный к имплантам, вызывает у людей только брезгливость, а если я буду вечно торчать дома, то рано или поздно превращусь в обычную губку, впитывающую информацию Альтинга, в одного из многих миллионов слизняков, которыми кишит Великая Сеть – это я понимал и без насмешек Хеленды. Посему я забросил политику. Но к тому времени мною овладела новая страсть – религия. Каких только религий я не перепробовал. Черт возьми, я даже участвовал в создании религий! В те годы численность паствы церкви дзен-гностиков росла в геометрической прогрессии, и я стал одним из правоверных – выступал в тривизионных теледебатах и искал свои Средоточия Силы, искал с той же истовостью, с какой до Хиджры мусульмане совершали паломничество в Мекку. Но больше всего я любил путешествовать по нуль-Т. «Умирающая Земля» принесла мне сто миллионов марок, и Хеленда выгодно вложила эти деньги; но однажды кто-то навел порядок в отчетах, и я узнал, что одно только поддержание включения в Сеть такого расточительного дома, как мой, обходится ежедневно в пятьдесят тысяч марок, а я отнюдь не ограничивал

запнулась Мейна Гладстон. Миграционная группа Бродяг могла состоять из кораблей