Читать книгу: «Сборник дерзких рассказов»
Китобой
Когда Китобой шел по улице своего города, все вокруг останавливались, чтобы посмотреть на него.
В длинных косматых волосах Китобоя, из-под которых не было видно ни носа, ни глаз, ни его самого, ютились камушки, ракушки, сушеные водоросли, песчинки. Сложно было понять, что же представляет собой Китобой под копною этих нечесаных волос, но невозможно было и спутать его с кем бы то ни было.
Вот и сегодня ранним утречком Китобой важно прошествовал по дороге к морскому побережью, где было пришвартовано его утлое суденышко. Он вскарабкался на борт (иначе это действо и не назовешь), отшвартовался от берега и поплыл навстречу рассветному солнышку.
Он плыл весь день и целую ночь. Выпил почти всю пресную воду и съел все припасы. Наконец, к вечеру следующего дня Китобой заметил большого синего кита.
Кит пускал огромный фонтан и с удовольствием плыл себе в океане. Китобой, поднял все паруса и направил свой корабль прямо на кита. Конечно, кит мог одним движением своего хвоста опрокинуть утлое суденышко Китобоя и даже не заметить этого. Но Китобой бесстрашно вел свой корабль к цели.
Наконец, как ни стремительно плыл большой синий кит, Китобой настиг его. Он забросил в океан гигантскую сеть, сплетенную им лично из прочных водорослей, добытых прямо со дна океана. Кит тут же попал в сеть, но чуток подавшись вперед, порвал её в клочья.
Тогда Китобой достал гарпун и метнул в кита. Но гарпун отскочил от гладкой блестящей спины кита, словно резиновый.
Китобою ничего не оставалось, как прыгнуть за борт и погнаться за китом вплавь. Очень мудрое решение.
Долго плыл Китобой за китом, наконец, догнал его и схватил кита за исполинский хвостовой плавник. Но кит не сдался. Он понес Китобоя дальше в глубину океана.
Китобой успел вдохнуть, сколько мог, воздуха и только смотрел по сторонам на проплывающих мимо диковинных рыб, на коралловые рифы, на песчаное дно. Хотя что он мог увидеть из-под косматых своих волос.
Кит проплыл под водой и вновь поднялся на поверхность, чтобы выпустить фонтан и снова погрузиться под толщу воды. Китобой тоже вздохнул поглубже. И вдруг кит остановился. Он больше никуда не плыл.
Что же случилось? Китобой вынырнул из воды и огляделся. Оказалось, кит застрял между скал. Море коварно, уж кто-кто, а Китобой это хорошо знал. Он вскарабкался сначала на спину кита, а потом на одну из скал. Упершись ногами в каменную глыбу, Китобой изо всех сил потянул кита за хвост. Он поднатужился и вытянул кита из западни.
– Ладно уж, плыви в свое синее море, – произнес Китобой и выпустил кита из рук.
И вот Китобой устало бредет по улице своего города, и все вокруг останавливаются, чтобы посмотреть на него.
В длинных косматых волосах Китобоя, из-под которых не видно ни носа, ни глаз, ни его самого, поблёскивают мокрые камушки, ракушки, разноцветные водоросли, песчинки.
– Ну, что, Китобой, опять без улова? – спрашивают со смехом старожилы. А Китобой молчит. В его желудке пусто. Но на душе светло.
Никто не знает, сколько историй может поведать Китобой.
Пожиратель обезьян
Поговаривают, что пожиратель обезьян вскрывает череп пойманной им обезьяны и кушает обезьяньи мозги с великим аппетитом. Поговаривают, что пожиратель обезьян весь покрыт какими-то зловещими узорами. Кто-то слышал даже, что у пожирателя обезьян только одни клыки и растут в два ряда.
Поэтому в джунгли никто не ходит очень давно. Все сидят по своим домикам и дрожат. Дрожат все почему, не ясно, ведь пожиратель обезьян ест, по слухам, только обезьян. Но сегодня обезьяны, завтра люди. Того и гляди, нападет.
Как-то раз воины деревни, которую пугал пожиратель обезьян, которого они никогда не видели, отважились пойти в джунгли и убить чудовище.
Отправились они туда, надев свои доспехи из пальмовых листиков, разукрасив свои телеса ритуальными рисунками и вооружившись самыми острыми копьями.
Долго ли коротко шли воины по опасным джунглям, настала ночь. воины развели костер, чтобы обогреться, приготовить еду и отпугнуть ночных хищников. Кто-то лег спать, а кто-то остался сторожить спящее племя.
Чуть только полная луна взошла на небосводе, джунгли словно ожили и наполнились дикими звуками и таинственным сиянием. Воинам стало страшно. Кто-то бросил свое копье и с криками убежал прочь. Должно быть, прямиком в когти тигра. Кто-то пятился, озираясь по сторонам, и упал с обрыва. Кто-то спрятался в кустах и его ужалила ядовитая змея. Другие повскакивали и в диком испуге спросонья поубивали друг друга. А те, кто залезли на деревья, были схвачены гигантскими хищными птицами.
Словом, к утру остался в живых один воин из всего войска. И то каким-то чудом. Он всё проспал и, выбравшись на солнечный свет, обнаружил следы кровавого побоища. Он сразу смекнул: не иначе, как пожиратель обезьян напал на войско и безжалостно истребил всех.
Делать нечего, пришлось одинокому воину держать путь домой. Только дороги домой он не помнил и скоро совсем заплутал, ведь долгая жизнь в полной изоляции сделала свое дело и даже воин из самого дикого племени забыл, как искать дорогу в джунглях. Голодный, измученный жаждой, плёлся горемыка сквозь непроходимые заросли, как вдруг услышал какой-то шум.
Воин пошел на шум. Осторожно крался он, чтобы не нарваться на хищников. Но увидел человека. Тот что-то мастерил из дерева и насвистывал какую-то детскую песенку. Воин воодушевился и вышел к незнакомцу.
– Здравствуй, незнакомец, – обратился к незнакомцу воин, – не поможешь мне найти дорогу к моему племени?
Незнакомец поднял глаза и улыбнулся:
– Отчего не помочь доброму человеку, конечно, помогу.
И они отправились в путь. Видно, далеко забрёл воин в поисках дома, долго пришлось идти путникам, пробираться сквозь джунгли, опасаясь диких зверей. Но незнакомец привел воина к родной деревне.
– Спасибо тебе, – поблагодарил воин своего провожатого, – А как тебя хоть зовут-то, незнакомец?
– Меня-то? – как будто удивился тот, но улыбнулся и ответил, – да все зовут меня Пожирателем Обезьян.
Воин застыл с разинутым ртом, но потом неожиданно для самого себя спросил:
– А отчего тебя так зовут?
– Наверное из-за этого, – и Пожиратель Обезьян протянул свою руку.
В его руке была все это время деревянная поделка в форме головы обезьяны. Голова причудливо открывалась и была полой внутри.
– Возьми, дарю, – добродушно протянул шкатулку Пожиратель Обезьян и скрылся в джунглях.
Охотник на крокодилов
Охотник на крокодилов, без сомнения, носит ковбойскую шляпу. Он плывет на лодке из рассохшейся древесины и высматривает крокодилов. Того и гляди, сам пойдет ко дну.
Охотник на крокодилов весьма самоуверен и горд. Ему, по слухам, есть чем гордиться. Ведь охотник поймал очень много крокодилов. Бесстрашно заходил он в реку, с минуту стоял там, не то прислушиваясь, не то присматриваясь, а потом уходил с головой под воду. И выныривал, неся в зубах пойманного крокодила. Жуткое и завораживающее зрелище, надо сказать.
Однажды охотник на крокодилов отправился на самый далекий край реки, где обитал гигантский, древний и свирепый крокодил. Проплыл охотник весь день. Сумерки окутали окрестности. Наступила ночь. И только глаза светились в темноте. Глаза охотника ли, крокодилов ли, диких ли зверей или птиц. Всю ночь плыл охотник без сна и отдыха.
На рассвете добрался охотник на крокодилов до самого далекого края реки. Причалил он к берегу, привязал свою лодку. А сам развел костер на берегу, чтобы приготовить на нем еду.
Наевшись, напившись, охотник вздремнул в тени раскидистого дерева. Ничего не боялся он. А проснувшись, стал поджидать древнего, гигантского и свирепого крокодила. Сидел он так час и два и три, пожевывал какую-то найденную тут же на земле соломинку. Наконец, надоело охотнику ждать, он поднялся на ноги и уверенно направился к реке.
И тут гладкая поверхность реки зашевелилась, ожила. Из воды показался древний крокодил. Вся шкура его была испещрена старыми шрамами.
– Да, – произнес охотник, – на чемоданы ты уже не годишься.
Крокодил высунул глаза и уставился на охотника.
– Вот убью тебя сейчас и не останется на земле ни одного крокодила, – сказал охотник и бесстрашно, что ему было свойственно, пошел прямо на крокодила.
– Строго говоря, – молвил древний крокодил человечьим голосом, – не человек владеет землей, но земля владеет всем сущим. А что человек – мгновение, песчинка. Пустая трата времени – думать, что можешь решать, чему быть, а кому умирать. Нам, крокодилам, поклонялись, нас боготворили, на нас охотились, нас истребляли, придет время и станут отчаянно защищать. Времена и люди меняются, а мы, крокодилы, были здесь до человека, будем и после. Появившись вместе с землей, только вместе с землею исчезнем.
Но, конечно, крокодилы не только не говорят, так еще и дела до того, что думает и говорит пища, им нет. А потому древний крокодил в ответ на слова охотника лишь повел огромным хвостом, и вода в реке словно вскипела, пошла пузырями, помутнела и ожила. Поднялись со дна реки сотни крокодилов. И больше охотника на крокодилов никто не видел.
Сердитый бурый мишка
В одном дремучем-дремучем лесу жил да был сердитый бурый мишка. Мишка никого не пускал в свой лес. Он грозно ревел, размахивал лапами и обнажал огромные острые зубы. Никому и в голову не могло прийти ступить в дремучий лес – на территорию бурого мишки.
Те же звери, которым не посчастливилось родиться на белый свет в дремучем лесу, исправно работали на своих огородах: зайцы растили капусту, хомяки – зерно, белки собирали орехи. Все они молча сносили буйный нрав сердитого бурого мишки, чтобы не накликать беду на своих малых деток. По осени звери собирали урожай, но приходил бурый мишка и забирал добрую половину их пропитания.
Сам бурый мишка ни капусту, ни зерно, ни орехи не ел, и звери удивлялись куда ему эти припасы. А зайцам, хомякам и белкам меж тем зиму зимовать и детей кормить.
Но никто бурому мишке перечить не смел – их самих не поел да и ладно. А сами-то звери уж как-нибудь – что они с капусты богаче что ли станут. Так и жили год за годом. Душа в душу, словом.
Никого-никого не пускал в дремучий лес бурый мишка. В каком-то смысле зайцев это даже устраивало – ведь охотники давно позабыли путь-дорогу в их леса. Всё заячья шкура целее.
Однажды осенью одна проворная белка принесла на хвосте новость. Собрались все звери на поляне послушать, что за новость принесла на пушистом рыжем хвосте своем белка.
– Я была на опушке леса, собирала желуди со старого дуба. И увидела, куда медведь уносит наши зимние припасы. Он на опушке обменивает их на мёд у людей.
– Вот шкура, – пропыхтел хомяк.
– Нет, не шкура, не шкура, – просвистел заяц, – за то люди нас не трогают, в лес не ходят.
– Сегодня не ходят, а завтра он и нас продаст, – затараторила белка, – он с человеком про заячьи шубы говорил. Вот зима придет, шубы вы, зайцы, поменяете, и пойдут ваши детки на шапки.
Заяц затрясся мелкой дрожью. От охотников-то он уж худо-бедно уходил, а от сердитого бурого разве куда скроешься – из-под земли достанет – не писан ему закон.
Так звери собрали свои котомки и узелки и пошли прочь из леса, пока шкура цела.
Сердитый бурый мишка вернулся в лес, обошел владенья – никого – ни одной живой души. Поревел он, повалил деревья да и успокоился. Принялся и дальше наводить ужас на окрестности. Остались в его лесу только паразиты да вредители. С них медведю брать было нечего – они ничего не производили, а только наравне с ним брали и брали, пока не закончится лес.
