Читать книгу: «Шепот Вселенной»

4 июня, 6:30. Подъездная дорога к городу Трэйс-сити¹

В это утро, как и во все другие, Лэри с угрюмым лицом крутил баранку грузовика, на боку которого гордо красовалась новенькая надпись "Урбан Маркет Экспресс". В салоне звучал старый хит группы Бон Джови: "Мы смотрели на солнце и дали обещание. Обещание, что этот мир никогда не ослепит нас".

У Лэри пересохло во рту, и он чертыхнулся. До города оставалось несколько миль, и он раздумывал, отлить сейчас или дотерпеть до места назначения. Прикинул и решил остановиться через пару миль на автозаправочной станции при въезде в город. Дальше не дотерпит. Вчера от Лэри ушла очередная подружка, заявившая, что он не в состоянии оплатить ее счета, мелкая стервозная дрянь, они все такие. Бросила по телефону, бездушная бестия. Жаль мальчонку Нэйта. Лэри прикипел к нему. Никогда не задумывался, хочет ли иметь своих детей, а с Нэйтом он почувствовал себя отцом: научил того носить кепку набекрень, ругал, когда тот смачно выражался – видимо, наслушался от предыдущих дружков Ингрид. Один раз, играя с мальчишкой на крыльце, Лэри на секунду представил, как поздравляет сына со школьным выпускным или дает советы мудрого папаши, повидавшего жизнь. Например, как склеить суровое мужское сердце, если его разобьет очередная непутевая девица, такая как белокурая мамаша Ингрид.

Размышляя обо всем этом, Лэри вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели. "Да и черт с ней, с глаз долой. Приеду в город, зайду к Нэйту в школу. Надо попрощаться". В горле пекло и сохло то ли от жажды, то ли от обиды и бешенства. Ему хотелось выпить. "Вот закончу развоз на сегодня и расслаблюсь хорошенько", подумал он, представляя холодную бутылку любимого темного, которое принесет какая-нибудь симпатичная подтянутая официантка.

Эти мысли усилили желание все-таки остановиться, но он прибавил скорость.

Заправочная станция еще не виднелась впереди, хотя уже должна была. Видимо, он сильно погрузился в мысли, и еще не доехал. Терпеть было невмоготу, и он припарковал грузовик на обочине, не доезжая до заправки. Спрыгнув из кабины грузовика, Лэри хотел было снова чертыхнуться, но, расстегивая ширинку, замер на месте. Города не было.

Сам Лэри не был ни с похмелья, ни в каком-либо из других своих состояний, в которых он обычно пребывал, расслабляясь после очередного расставания. Но города не было. Не было привычных глазу билбордов на въезде, не вырисовывались очертания комплекса "Visible from afar"². "Теперь ты на хер никакой не "Видимый издалека", мелькнула мысль в голове у Лэри. Сегодня он был в таком паршивом настроении, что даже в обескураженном происходящей чертовщиной состоянии на ум приходили ругательства. Лэри замер как вкопанный, подумав, что, возможно, это просто сон. В глубинах сознания вязко колыхнулась надежда: если это сон, значит непутевая Ингрид не бросила его, а ждет, когда он проснется, закончит рейс и приедет к ней оценить новое бельишко, которое она купила, разумеется, за его счет. А он приедет и будет любоваться ее безупречными белокурыми локонами и изящным изгибом загорелой спины. Он зажмурился и снова открыл глаза, хлопнул себя по колючей небритой щеке, потряс головой. Ничего не поменялось. Города по-прежнему не было на его привычном месте.

Лэри разблокировал старенький смартфон и открыл приложение-навигатор. Заправочную станцию он все-таки проехал, но даже не видел ее. Он уже забыл о нестерпимом желании, но спазм внизу живота предательски напомнил. Справив нужду и постояв еще несколько минут, начал соображать, что делать дальше. И почему-то снова подумал об Ингрид и Нэйте. По дороге, обычно оживленной, за это время не проехал ни один автомобиль, ни в ту, ни в другую сторону. "Тишина, как в гробу" подумал Лэри и, щурясь, набрал номер службы спасения. Услышав в трубке наигранно заботливый голос девушки-оператора, он на некоторое время впал в ступор, обдумывая, как описать сложившуюся ситуацию. "Сэр, что у Вас случилось?" с официальной озабоченностью повторила трубка. Лэри прочистил горло и пробормотал: "Эммм, здесь город исчез". Пауза. Ему показалось, что девица на том конце провода вздохнула с томным раздражением: "Повторите, пожалуйста. Я Вас не понимаю. Вам нужна помощь?". Лэри повторил громче, подумав "а я будто стою здесь и до хера понимаю". Голос в трубке все тем же непробиваемым профессиональным тоном спросил: "Вы под кайфом, сэр? Вам требуется медицинская помощь прямо сейчас? Как Вас зовут?". Если бы под ним, подумал Лэри, давай издевайся, мало мне проблем от женщин в последнее время. "Нет, мисс, миссис, или как Вас там, я не под кайфом. Меня зовут Лэри, эммм, Лоуренс Уильямс, 46 лет, я водитель-экспедитор фирмы "Урбан маркет экспресс". Он хотел добавить, что холост и еще не дурен собой, но сдержался. Ингрид всегда задорно хохотала над его едкими шутками, и он чувствовал себя каким-то ненормально счастливым в эти моменты.

"Сэр, что Вы хотите сказать? Расскажите подробнее, где Вы и что с Вами случилось. Рядом есть кто-нибудь еще?". Эта девица начинала раздражать.

"Я повторяю. Сегодня утром я доставлял продукты в супермаркет", – Лэри оттарабанил название города, название и адрес супермаркета, даже номер своего грузовика, – и когда я подъехал к городу, его на месте не оказалось, ничего из того, что было на этом месте. Ничегошеньки. Вот так, будто города не было. Я его не вижу". Лэри слушал себя и, кажется, понимал, почему бедная девчонка в трубке подумала, что он под кайфом. Он бы и сам подумал так, если бы не стоял здесь перед издевательски зияющей пустотой вместо целого города. Города, в котором жила его Ингрид с Нэйтом.

С железным терпением оператор повторила несколько однотипных вопросов.

"Подождите-ка, заберусь на крышу моего тарантаса, может оттуда обзор лучше", – сказал Лэри с одышкой забираясь на крышу фургона, а затем прямиком на пыльный кузов. Голос в трубке терпеливо молчал. На секунду он представил, что вот сейчас на него повалят зомби, если это, мать его, все-таки апокалипсис. А может он уснул за рулем и протаранил кого-нибудь, умер, и сейчас его душа возится тут перед началом большого путешествия? Недавно они с Ингрид смотрели старый фильм "Битлджус", кажется, там произошло тоже самое с одной бедовой парочкой, их, кажется, еще из собственного дома выселить успели за это время.

"Вы здесь? – он снова заговорил в трубку, – ничего не изменилось, ничего нет. Абсолютно ни-че-го. Не вижу чертов город". Девица в трубке деловитым тоном сообщила об ответственности за ложный вызов в Службу спасения.

Лэри сбросил звонок и сплюнул, оставаясь сидеть на крыше грузовика несуразной сгорбленной фигурой и всматриваясь в лежащую перед ним пустоту.

4 июня, 07:30, Сирин-сити³, в сорока двух милях от Трейс-сити

– Пап, угадай, что такое четвертое состояние вещества? – спросила шестилетняя Мэрил, передвигая пальчиками розовые пузатые подушечки в чашке с молоком, как кораблики. Генри, мастеривший тосты с сыром, приподнял брови и признался, что знать не знает, но готов прямо сейчас исправить свое непростительное невежество. Он с теплотой посмотрел на дочку, кажется, у них с Ханной получилось настоящее произведение искусства и будущий гений физики: милые русые завитушки, такой проницательный для ребенка взгляд, глаза василькового цвета, кнопочный носик. Он был готов целыми днями отвечать на ее вопросы и слушать все, что она говорит. Если бы только Ханна изменила свое решение о разводе. А еще было бы здорово, если бы Мэрил не переняла непростой характер своей матери. Достаточно русых завитушек на голове, передавшихся по наследству.

– Ну, это же просто, – Мэрил улыбнулась наполовину беззубым ртом и кокетливо склонила голову, в такие моменты Генри таял внутри, – Плазма! Вот солнце, например, это большой сгусток плазмы, а еще молния и огонь. А еще звезды и межгалактические струи – тоже часть космической плазмы. И Вселенная появилась их плазматического хаоса, горячего такого, горячее, чем твои тосты с сыром.

– Ты хотела сказать астрофизической плазмы? – Генри сел рядом, ставя перед ними тарелку с тостами.

– Да, точно, – Мэрил оживилась, – большая часть наблюдаемой Вселенной находится в состоянии плазмы, поэтому это "плазменная вселенная". А еще почти вся масса Вселенной содержится в "темной материи", и ее состав до самого конца никому не известен. Ты же сам показывал мне то видео про вспышки солнечной плазмы. И рассказывал про темную материю и темную энергию!

– Теперь вспомнил, но я не разбираюсь в этом так детально, как ты, папина Крошка-гений. Генри поцеловал ее в лоб, касаясь кромки мягких кудряшек и вдыхая цветочный аромат.

– Пап, если все вокруг в Космосе это темная материя, нам должно быть

страшно, что мы тут совсем одни на Земле? – сказала Мэрил тревожным шепотом.

– Для начала у тебя есть мы с мамой. Правда пока мы живем отдельно, но это лишь на некоторое время, милая.

–Тогда расскажи про теорию невидимых разноцветных ниточек, из которых состоит вообще все вокруг, что мы не видим? Как они могут объяснять все-все, что происходит здесь и в Космосе? – глаза ее снова загорелись, и васильковые крапинки проступили ярче вокруг больших зрачков. Точь-в-точь как у Ханны.

– А с чего ты взяла, что они разноцветные? – Генри не смог сдержать улыбку, когда дочь с полной серьезностью выспрашивала у него про теорию струн.

– Потому что, если из них состоит все на свете и даже Космос, они точно разноцветные, ну сам подумай? – не дотянувшись до головы отца, Мэрил легонько стукнула его по плечу маленькой ложечкой с розовым единорогом вместо рукоятки.

– Вечером расскажешь опять про кота Шредингера? – не унималась Мэрил, – про мысленный эксперимент и "схлопывание" волновой функции? Мне все-таки хочется, чтобы котик остался жив? Как сделать так, чтобы система "выбрала" одним из возможных состояний живого кота?

– Милая, система выбирает вариант только в момент измерения. До этого момента котик и жив, и мертв одновременно. Я обязательно расскажу вечером, хорошо? – Генри, переполняемый гордостью, улыбался.

В этот момент замок входной двери щелкнул и в кухню вошла Ханна.

– Извини, я задержалась, сложное было дежурство, – Ханна поцеловала Мэрил, демонстративно отвернувшись от мужа. Мэрил, почувствовав невидимое напряжение между родителями, уткнулась в тарелку, гоняя по остывшему молоку розовые кораблики-подушечки, так и не съев ни одну.

– Можешь идти, через час придет няня, а мне нужно поспать, – сказала Ханна, массируя виски.

– Я могу провести с ней весь день, сегодня у меня выходной. Отдыхай сколько хочешь, отсыпайся. Сильно устала? – Генри придвинул ей стакан с кофе, который сварил для себя.

– С каких пор тебе это интересно? Я заплатила Лили на две недели вперед. Она собиралась отвезти Мэрил в парк аттракционов, как только вернется из Трейс-сити, – нотки язвительности пробивались даже через усталость. Хана устало провела ладонями по векам.

– Я оплачу услуги Лили, говорил же, а со временем найдем профессиональную няню, – Генри подвинул кофе ближе к ней, – выпей, может полегчает.

Ханна подняла голову и посмотрела на него, обдавая холодом прозрачно-голубых глаз. За восемь лет совместной жизни Генри научился определять ее настроение и чувства по оттенку радужки. Сейчас они вполне могли окатить ледяной водой из большущего ведра, и казались ему совсем прозрачными. Ему расхотелось смотреть на нее. Почувствовав раздражение, он встал изо стола и начал убирать тарелки, с грохотом ставя их в мойку. Но вспомнив, что Мэрил может услышать, сдержался и сбавил обороты. Он чувствовал, как невидимые ледяные иглы взгляда жены буравят его спину. В нем нарастало желание уйти, хлопнув дверью, и больше никогда сюда не возвращаться.

Мэрил вбежала на кухню возбужденная и напуганная. Тоненькие ручки в вязаном синем кардигане прижимали к груди планшет.

– Что случилось, зайка? – изнеможденным тоном спросила Ханна.

Тонким голоском, полным тревоги Мэрил произнесла: "Мам, пап, здесь написано, что города, где живет Лили, больше нет. Их никто не видит…".

4 июня, 07:30, Исследовательский центр теоретической физики элементарных частиц, космологии, теории струн и квантовой гравитации, Беркли, штат Калифорния

Доктор Шварц, напряженно выпрямившись, стоял перед круглым столом конференц-зала. Огромная доска за его спиной рябила формулами. Помимо ученых, зал был наполнен представителями управлений Министерства внутренней безопасности, и ему приходилось объяснять многие вещи, связанные с квантовой физикой. Это тормозило процесс, раздражало его, и он думал о том, как быстрее закончить совещание и действительно заняться сложившейся "проблемой". Дать произошедшему название вызывало затруднение у всех собравшихся: аномалия, инцидент, инопланетное вторжение? Только бы его оставили в покое журналисты и быстрее бы уже приехал доктор Лодаль.

– Первое сообщение об "инциденте" пришло в 6:30 утра от водителя-экспедитора, доставлявшего продуктовый груз в Трейси-сити. Личность установлена, он допрошен. За последний час телефоны Службы спасения и других подразделений разрываются. Поступают звонки от жителей, которые не могут вернуться в город. Вы можете точно установиться время возникновения аномалии, доктор Шварц? – спросил высокий суховатый человек в очках, – Национальное управление по кибербезопасности всерьез озабочено невозможностью оповестить жителей о сложившейся ситуации. Рано или поздно в городе закончится провизия, начнутся беспорядки или паника среди населения.

– В текущий момент мы не можем установить точное время. Сейчас территория оцеплена, там трудится группа наших ученых. Пока мы не получим результаты измерений и не проанализируем начальные данные, выводы бесполезны. Боюсь, нам нужно время, много времени для изучения этого…феномена, – сказал Шварц.

Его возмущали эти требования. Как-будто произошла обыденная чрезвычайная ситуация и у физиков есть готовое объяснение. С лица земли в момент исчез целый город, а через шестьдесят минут от него требуют ответа. Хорошо, что журналистов не пригласили. Он ждал, когда прилетит доктор Лодаль, и от команды отстанут, дав наконец-то время изучать вопросы.

"Так вот и оставь нас в покое, чтобы мы смогли предоставить отчет", нервно подумал Шварц. Скорее всего, многие жители еще не поняли, что происходит, и сейчас беззаботно пьют кофе и собираются на работу, не понимая, что их город больше никто не видит.

– Итак, коллеги, мы вынуждены удалиться и ждать от вас ответы. Нам нужно хотя бы отдаленно понимать, с чем мы имеем дело: аномалия, военная угроза, космический "фокус-покус", черт возьми? – человек тяжело встал изо стола. "Забыли про инопланетное вторжение", язвительно добавил в мыслях Шварц, провожая взглядом надоевшую толпу.

Одновременно с ним зал покинула добрая половина. Дышать стало легче.

У кого какие гипотезы, коллеги? – Шварц мрачно обратился к команде, поворачиваясь к доске с формулами.

– Возможно "купол" состоит из метаматериала, причем с самыми идеальными характеристиками, – к доске подошел Дерек Роджерс, и начертил несколько схем и формул, – к примеру, объемный сверхтонкий наноматериал, обладающий идеальной прозрачностью и конфигурацией. Свойства этого материала от точки к точке меняются по четко заданным правилам.

– Полагаете что этот прозрачный метаматериал обладает идеальными квантовыми характеристиками, чтобы быть своеобразным "горизонтом" – границей, которая полностью отделяет то, что находится внутри нее, от того, что находится снаружи, включая не только радиочастотный диапазон, но и стороннего наблюдателя.? – спросил Шварц.

– Как и отрицательным коэффициентом преломления, сверхпроводимостью, высокой лучевой стойкостью и крайне низкими оптическими потерями. Идеальное управление волновым фронтом света. Трансформационная оптика в чистом виде, – заключил Дерек.

– Квантовый метаматериал. Ваша теория звучит правдоподобно, – Шварц присел в кресло и выпрямил перед собой бледные руки, – Метаповерхность, если мы имеем дело с ней, создана таким образом, что в каждой точке пространства соответствует мета-атом со своими спектральными свойствами. Тогда можно менять направление света под любым желаемым углом, причем в трех измерениях.

Дерек Роджерс положил лазерную указку на стол.

Одри Роуз, специалист по гравитационно-волновой астрономии, подключилась к обсуждению, деловито положив на стол потрепанную папку с документами. Все расчеты она педантично перепроверяла вручную, и эту папку видели чаще, чем саму Роуз. Дерек порой шутил, не видел ли кто-нибудь Папку Роуз, а потом добавлял, что минут пятнадцать назад видел, как она неспеша попивала кофе, и как одновременно ее "засекли" в лаборатории сверхпроводящих материалов, но двигалась она сверхбыстро.

– Оптические нанометаматериалы безусловно могут менять визуальное восприятие реальности, сказала Одри, деловито поправив очки, – Физика процесса не изменилась от ее масштабирования. Кто-то накрыл метаматериальным "куполом" целый город? Увы, в атмосфере Земли хрупкие квантовые эффекты быстро уничтожаются – она для этого слишком теплая и шумная. При всей своей необъяснимости, эффект будет временным. Зафиксированное излучение, скорее всего, лишь "хвост" от иного вида излучения или события. Эта теория слишком оптимистична. Наблюдаемое излучение не больше, чем остаточный эффект.

Шварц нервно смахнул уведомление с экрана и с мрачной озадаченность произнес:

– Вы правы, зафиксированное излучение рассеялось. Если это и был нанометаматериал, его "завеса" упала… И за ней ничего не оказалось. Видимо, мыслить оптимистично, не время.

Дерек нервно усмехнулся, столкнувшись глазами с Одри.

4 июня, 11:00, Сирин-сити

– Как такое вообще может быть? Это что, апокалипсис? – нервно закуривая, спросила Ханна, прикрывая дверь балкона, чтобы не услышала Мэрил, – что нам делать? Мы в сорока милях от Трейс-сити.

– Думаю у астрофизиков уже есть объяснение. Возможно, нас не хотят им пугать. Думаю, при серьезной угрозе город уже эвакуировали бы, – Генри озадаченно сцепил руки на коленях, напряженно вслушиваясь в гул сирены за окном.

– Вместо города сейчас пустое место? – спросила Ханна. Ее глаза потеплели за последние часы. Сейчас она задавала ему вопросы, как в студенческие времена, когда он рассказывал ей о парадоксах квантовой физики простыми словами, развалившись на газоне перед университетом и гладя непослушные завитки мягких волос. Тогда она, удивляясь, возбужденно вскидывала голову, безмятежно лежащую на его груди. Мэрил ведет себя точно также, мельчайшими деталями подтверждая неоспоримую победу генетики. В прежние времена он шутил, что Ханна сама для него как принцип суперпозиции: то частица его сердца, то убегающая волна, способная преодолеть любые препятствия. А она говорила, что мечтает выйти замуж за мужчину, способного даже квантовую физику превратить в неистребимую романтику.

Он накинул ей на плечи плед, и впервые за последний год, она не противилась и не была резкой, а посмотрела с благодарностью, кивнув и изящно сбросив пепел движением тонкого запястья с голубыми нитями вен.

3 июня, 23:00, Трейс-сити

Лили покачивала худыми ногами в потрепанных кедах, свесив их с края крыши.

– Читала про миссию в галактику "Геката"? – спросил Чарли, высыпав обломки печенья в протянутую ладонь Лили. – Сейчас фиксируют сигналы внеземной квантовой связи, они достигают Земли из любого места, даже с другого конца Меркурианской червоточины.

– Геката? Как древнегреческая богиня мрака и ночных видений, знающая все загадки Вселенной? – улыбаясь спросила Лили, – я читала о ней в книге, которую ты подарил на мой прошлый День рождения.

– Да, – Чарли улыбнулся в ответ первый раз за этот вечер, – у нее три лица, так как она охраняет границы миров. Но я бы лучше назвал галактику "Лили".

– Как цветок? Не очень-то оригинально, – тихо рассмеялась Лили и ткнула Чарли в плечо.

– Вообще-то нет, – язвительно произнес Чарли, – в древней еврейской культуре имя "Лили" это "ночная тишина"…Кстати, по расчетам, корабль скоро будет около червоточины. Интересно, сохранятся сигналы дальше?

– Когда-нибудь узнаем, – Лили улыбнулась, наклонив голову и пряча за распущенными волосами синяк на щеке.

– Вчера или сегодня? – спросил Чарли. Улыбку на лице сменила напряженная маска.

– Вчера, – ответила Лили, отворачиваясь.

– Почему твоя мать это терпит? И почему ты не позвонила мне? Он больше не сможет делать это безнаказанно – глаза Чарли загорелись ненавистью, а щеки налились кровью.

– Чарли, пожалуйста. Я твердо решила, что сбегу сегодня. Энди заберет меня от заправочной станции и подбросит до Сирин-сити. А дальше я сама.

– Тебе нужны деньги, хотя бы на первое время? Я пришлю потом в любое время, ты только скажи, – в голосе Чарли причудливо смешались обида и забота, – хочешь я поеду с тобой? Хотя бы сам довезу до Сирин-сити? Вернусь по-тихому, мама вряд ли проснется после дежурства, а папа в командировке.

– Нет. Ты и так много для меня сделал. Ханна заплатила мне за эти две недели. Меньше всего я хотела бы обманывать их с Генри и Мэрил, но я обязательно все верну им и попрошу прощения. Они поймут – стыдливо произнесла она.

Они сели в машину, и Чарли, повернув кепку козырьком назад, деловито завел старенький отцовский "форд". Рядом с Лили ему хотелось казаться взрослее и серьезнее. Автомобиль прорезал прохладный ночной воздух. Лили молча прижимала к груди потрепанный рюкзак, набитый вещами и книгами, которые подарил ей Чарли. Чем ближе они подъезжали к границе города, тем тише становилось снаружи. Она ушла из дома налегке, вылезла в окно, попрощалась со своей кошкой, в последний раз окинув взглядом комнату. А потом шла, не оборачиваясь на ненавистный ей дом, улицу и город. Она твердо знала две вещи: что хочет побыстрее оказаться по ту сторону от своей прежней жизни, и что будет скучать по Чарли – самому доброму человеку из всех, кто встречался на ее пути после смерти отца.

Сердце пятнадцатилетнего паренька разрывалось от разочарования, боли и сожаления. Он специально ехал медленно. Ему хотелось в последний раз насладиться ее голосом, взять ее руку, но обида расстилалась в голове ядовитым туманом. Он бы убил отчима Лили, если бы она попросила. Он клялся себе, что сделал бы это, если бы она решила остаться.

Они вышли из машины и стояли молча, разглядывая темную гладь бархатного летнего неба. Сегодня оно было необычно темным, почти черным, без единой звезды.

– Дальше я пойду одна, – произнесла Лили, нежно обняв на прощанье самого преданного друга, и, не оборачиваясь, пошла вперед.

К горлу лучшего вратаря "Trace Angels"⁴ подступил распирающий, соленый ком. Он с ненавистью сглотнул, ощутив скрипучее железное сопротивление в гортани, и стиснул зубы так, что ими можно было бы дробить алмазы в мелкую крошку. Сегодня "непробиваемый Чарли" не был таким уж непробиваемым.

Он слышал, как в сгущающемся мраке ночи к автозаправочной станции подъехал шумный байк Энди. Наблюдал, как худая, долговязая фигурка Лили садится на заднее сиденье и надевает шлем, заправляя непослушные пряди волос под кофту с эмблемой "Trace Angels" на спине. В другой раз он обязательно бы пошутил, что она похожа в этом шлеме на головастика. В груди кипела досада и боль, когда звук ревущего мотора постепенно удалился, и вокруг все окончательно стихло. "Ночной призрак"… Такое значение имеет имя Лили в культуре древнего народа Месопотамии. Чарли показалось, что вокруг стало немного светлее. Развернувшись, он застыл, всматриваясь в странное, далекое тусклое сияние, похожее на беззвучное биение содрогающегося неба.

5 июня, Международный исследовательский центр космологии и астрофизики, Беркли, штат Калифорния

– Согласно нашим расчетам, данные, полученные с квантовых орбитальных сенсоров, описывают мощное гравитационное воздействие, – заключил доктор Лодаль, – аналогичные данные подтверждают ученые из России.

Дерек в это время внимательно рассматривал нового гостя, ученого из России, о чем-то беседующего с Одри. Не смотря на постоянные издевки в ее сторону, он всегда был на чеку, но так, чтобы она этого не замечала.

Высокий блондин в мятой голубой рубашке с небрежно закатанными рукавами подключился к обсуждению. Одри нравятся блондины. Дерек всмотрелся в надпись на его бейдже: "Aleksander Lebedev, "ZASLON", Department of Quantum Space". Дерек несколько раз бывал в России и бросал учить русский язык около шести раз. Задумчиво вертя в руках карандаш, он испепелял взглядом Александра и прикидывал в голове как "zaslon" можно перевести на английский: "screen", "obscure", "shield"? Последним пришло на ум "behind the elephant", и он едва сдержался, чтобы не рассмеяться, эту шутку надо запомнить.

С Алексом Лебедевым он встречался несколько раз при обсуждении вопроса логического кубита с коррекцией ошибок для квантовых компьютеров. Еще на заре их появления. Алекс, безусловно, один из лучших специалистов по фотонике и спутниковой квантовой криптографии. Именно его команда смогла решить вопрос контроля точного числа мод орбитального углового момента. Благодаря совместным разработкам удалось усовершенствовать кудитный модуль, создающий "скрученные фотоны" со строго согласованными квантовыми свойствами. Стоило отдать ему должное, расчеты и эксперименты позволили окончательно реализовать технологию квантового солитонного интернета, ставшую основой координации межзвездных кораблей. За теоретическую идею усовершенствования записи в один фотон бесконечного диапазона различных значений с последующим извлечением астрофизики должны носить его на руках. Пусть носят, лишь бы Одри перестала так увлеченно с ним болтать.

– Наземная гравитационно-волновая обсерватория "ЗАСЛОН" зафиксировала гравитационные волны космического происхождения, сказал Лебедев, – мы провели расчеты сигнатур. По предварительным данным, зафиксированные волны не похожи на те, что формируются при слиянии черных дыр звездных масс и "долетают" до нас. Такое мощное магнитное поле может создать только плотная нейтронная звезда, приблизившаяся к Солнечной системе.

– Космическая обсерватория "Шепот Вселенной" подтверждает данные, – Одри вывела над сенсорной панелью несколько голограмм, – Этот пульсар излучает гравитационные волны, так как имеет деформацию в своей коре. Она вращается с асимметрией массы вокруг оси своего вращения – необходимое условие для излучения гравитационных волн нейтронной звездой. Гравитация привела к искривлению пространства-времени, помогая пульсару приблизиться. Команда отца назвала ее "звездой-призраком", и прогнозировала ее приближение к нашей галактике через миллиарды лет, но она движется чуть быстрее. Теперь у нас есть все паззлы этой головоломки.

– И вот еще один из них, – произнес доктор Лодаль, – Солнечный шторм и последовавшая за ним сильная вспышка.

– По отдельности эти два события не оказали бы критического влияния на Землю, разве что солнечная активность вывела на время спутники и привела к непродолжительным сбоям в системах коммуникации. Нейтронная звезда не достигла критического приближения, иначе планета просто аннигилировала на атомы. На таком расстоянии от солнечной системы, как сейчас, мы зафиксировали только ее гравитационное "эхо", и довольно громкое. Звезда заставила Солнце "подыграть" ей в качестве уничтожителя, – сказал Алекс Лебедев, – Если бы она приблизилась к Земле на тридцать шесть световых лет, потоки частиц после выброса излучения смогли бы добраться до нашей планеты и послужить причиной массового вымирания. На расстоянии в тысячу километров ее гравитационная сила способна разорвать человека на атомы.

– Однако, такие мощные магнитные поля могут испарять атмосферу Земли. Эта звезда является магнетаром, несомненно. Ее магнитное поле в сто триллионов раз больше такового у Земли. Поток солнечных аксионов в таком магнитном поле нейтронной звезды превращается в поток фотонов. Он устремился к земной поверхности, накопив разрушительную силу, которую ему придало взаимодействие с "Призраком", – добавил Лодаль.

– Мы столкнулись с аннигиляцией, порожденной экстремальными свойствами нейтронной звезды – согласилась Одри, – солнечные нейтрино и аксионы являются слабовзаимодействующими частицами, пока их не поместить в мощнейшее поле магнетара…Это идеальное разрушительное взаимодействие. Дерек взглянул на нее и удивленно поднял бровь, и она тихо ужаснулась собственным словам.

6 июня, Сирин-сити

– Аннигиляция? Одна звезда могла бы уничтожить целую планету, если бы приблизилась, но мы отделались одним городом? – спросила Ханна, разливая кофе.

– Аннигиляция – не совсем уничтожение. Это как переход одного состояния в другое с сохранением вещества и энергии, – Генри открыл дверь на балкон, приглашая ее пройти, -Нейтронные звезды наиболее экстремальные и опасные объекты во Вселенной. В них кроется разрушительная сила. Представь звезду, которая в десятки раз массивнее, чем Солнце. В один момент она взрывается, и это сияние затмевает целые галактики. Остатки звезды улетают в Космос, а ее оставшееся ядро и есть нейтронная звезда. Она пульсирует в космосе как маяк, поэтому ее называют пульсаром. Она весит как миллион масс Земли, но при этом сжата до нескольких километров в диаметре. Представь, что миллиарды тонн материи сжаты в пространстве в кубик сахара или в бусину, – Генри поднял с пола закатившуюся под стол розовую бусину из браслета Мэрил и положил ее на журнальный стол. Бусина ударилась о стекло столешницы, прокатилась и остановилась около Ханны.

Мэрил появилась на балконе, предварительно по-шпионски заглянув. Проверять, не ругаются ли родители, стало для нее уже выработанным рефлексом за последний год. Ханна, отчаявшаяся скрыть от дочери происходящее, пригласила ее шутливо-снисходительным жестом. Мэрил уселась на пол перед магнитной доской и что-то нарисовала:

– Мам, гравитация нейтронной звезды вторая по силе после черной дыры. Она больше гравитации Земли в два миллиарда раз! Если бы она была еще более плотнее, то скорее всего превратилась бы сама в черную дыру. Представь, что в твоей чашке кофе поместилась бы огромная гора, сжатая так плотно, как пульсар. Да, пап?

– Действительно, милая. Ты много чего знаешь, и еще больше от тебя не скрыть. Чайная ложка вещества пульсара весила бы примерно несколько миллиардов тонн, – Генри потрепал ее по белокурым завитушкам, небрежно собранным резинкой с единорогом.

– Нет уж, спасибо, обойдусь обычным куском сахара, – Ханна немного расслабилась и шутливо закатила глаза.

– А что произошло с Трейс-сити? – спросила Мэрил, усаживаясь, будто приготовилась слушать сказку. Ханну удивляла и пугала ее легкость в отношении происходящего. Генри шутил, что все будущие ученые должны сохранять спокойствие и мыслить аналитически.

– Магнитное поле нейтронное звезды очень сильное, – Генри подбирал слова, чтобы Ханна его понимала, – приблизившись к солнцу в момент солнечного шторма или вспышки, оно воздействовало на окружающее пространство высокоэнергетическим излучением. Солнце испускает потоки частиц, которые под этим воздействием превратились в другие и устремились на Землю. Эти частицы стали взаимодействовать с другими частицами, из которых состоит любой объект: здания, вещи, люди. В результате все распалось на атомы, но не исчезло, не испарилось, а сжалось в сверхплотные структуры небольшого размера. То есть масса разрушенного осталась прежней, но сжалась на столько сильно, что стала занимать меньший объем. Поэтому нельзя до конца считать аннигиляцию разрушением, а то, что случилось с Трейс-сити – исчезновением. Какой-то след от города все-таки остался.

– Как если бы город превратился в охапку бусин? – уточнила Ханна, и ее минутную беззаботность как рукой сняло.

– Да, подобное, если грубо обобщить, происходит с огромной сверхмассивной Сверхновой звездой, про которую я рассказывал. Давление коллапсирующей звезды настолько велико, что ее частицы – протоны и электроны сливаются в нейтроны. А потом те сжимаются настолько сильно и тесно друг-к-другу, как они это делают в атоме, – ответил Генри и, чувствуя ее напряжение и страх, прижал жену к себе, накрыв пледом. Ханна легла, положив голову ему на колени.

– Как если бы железный шар размером с огромную планету сжался в шар размером с маленький город, который состоял бы из такой нейтронной материи, – добавила Мэрил.

– Выходит, эта звезда-магнетар, явилась сюда, чтобы уничтожить нас? – вопрос Ханны ненадолго повис в воздухе, вместе с шумом ритмично барабанящего по крыше дождя.

– Нейтронные звезды не представляют опасность для Земли, пока они спокойны и находятся на безопасном расстоянии от Солнечной системы. Их используют в астронавигации для построения галактической сети координат, в том числе для миссии к галактике "Геката", – задумчиво пожал плечами Генри, – если только этот магнетар не изменил свою траекторию и не приближается к Солнечной системе очень быстро. Одна из характеристик таких звезд – предел Роша. Проще говоря, это расстояние, на котором гравитационные силы, действующие на объект, например на Землю, превышают силы его собственного гравитационного сцепления, а значит способны разорвать его на атомы. Сейчас, к нашему большому счастью, мы столкнулись с опасным, но не столь критичным приближением магнетара. Он заставил Солнце уничтожить город. Его собственные силы – гравитация и излучение – при приближении будут куда более внушительными. Можем считать, что нам очень повезло. Если, конечно, звезда не изменит свою траекторию…

Ханна продолжала тревожно смотреть на переливающиеся перламутровые бока бусины, лежащей на стекле перед ней.

В дверь позвонили.

– Наверное это мама, – сказала Ханна и озадаченно приподнялась, – ключи есть только у нее, но она не предупреждала меня, что заедет, – откроешь?

– Я сама открою бабуле, – взвизгнула Мэрил и побежала в прихожую. Генри пошел следом. Открыв дверь, Генри оторопел, а Мэрил округлила глаза. На пороге стояла Лили – в промокших от дождя красных потрепанных кедах и толстовке с эмблемой "Trace Angels".

6 июня, 18:00, ферма Лоуренсов, в 40 км от Сирин-сити

Лэри допивал шестую банку пива, сидя на крыльце заброшенной фермы своего отца. В юности он любил проводить здесь время, когда старина Роберт был жив. Как только сын начал свою разгульную жизнь и заимел проблемы с законом, он был здесь редким гостем. А теперь это место стало единственным, где он нашел покой. Последний раз он приезжал сюда семь лет назад на похороны матери. Отец, за всю жизнь сказавший ей разве что пару ласковых слов, суровый, едко шутивший, ворчливый, ни проронивший ни слезинки на похоронах, горько беззвучно плакал, закрывшись в комнате, когда сын зашел попрощаться. Тогда Лэри не пришло в голову, что нужно бы остаться и поддержать, хотя бы суровым и понимающим мужским молчанием – единственным способом, известным и доступным мужчинам семьи Лоуренсов. А через год не стало и самого Роберта.

Лэри сидел в старом кресле-качалке, наслаждаясь монотонным скрипом и задумчиво перегоняя между зубами соломинку. Он уже несколько минут бестолково пялился в закат. Что-то надломилось в нем за последние дни, и он пытался понять что. В одурманенном разуме туда-сюда метались бестолковые мысли без четких выводов: "что, черт возьми, происходит с этим миром?". Эти мысли чередовались с твердым намерением постирать наконец-то рубашку, смердящую после трехдневного запоя. Иногда он начинал разговаривать сам с собой или с воображаемой Ингрид, его Ингрид, чья история жизни прекратилась вот так, одним моментом, стечением неудачных обстоятельств. "Яркая звездочка Ингрид, сияй на небосводе моей жизни, сияй так далеко, как захочет твоя неспокойная душа, только сияй", крутилась в голове старая песня, которую любил напевать отец когда-то. Старый пес Джим со сломанным ухом и свалявшейся бесцветной шерстью преданно лежал рядом.

Из хмельных размышлений Лэри выдернула настойчивая вибрация телефона. Он с ненавистью посмотрел на дребезжащий коробок, и хотел забросить его куда-подальше. Телефон настойчиво испытывал нервы, немного притупленные выпитым за сегодняшний вечер. Грузно поднявшись с кресла, Лэри, спотыкаясь и матерясь, подошел к столу и замахнулся, но оторопел, увидев на дисплее надпись "маленький засранец". Так он когда-то записал контакт Нэйта.

– Алло, дядя Лэри, это я, – произнес до боли знакомый голос в трубке.

– Нэйт? Нэйт, это ты? – Лэри заорал в трубку как ненормальный, – Господи, как это вообще может быть? Это правда ты, старина?

Лэри напрягся всем телом. Единственное, чего он боялся, что все-таки заснул, и все это лишь происки хмельного забытья. Хотя он давно перестал различать чертову реальность от всего остального.

– Да, это я, я у тети Сюзен. Мама отвезла меня сюда на выходные. А сама осталась дома, в Трейс-сити, когда всё…произошло. Я все думал, позвонить тебе или нет, просто мне больше некому позвонить – голос Нэйта согрел продрогшего в вечерней прохладе и одним мигом протрезвевшего громилу Лэри.

– Господи, Нэйт, почему ты сразу не позвонил мне, мелкий ты засранец, – Лэри сжал пальцами большущей руки переносицу, и по небритым обветренным щекам, первый раз за последние лет двадцать, покатились слезы.

– Дядя Лэри, ты заберешь меня? – спросил дрожащий голос в трубке.

Тот не смог произнести ни слова. Он беззвучно кивал трубке. И только пес видел своим единственным зрячим глазом как содрогаются плечи громилы Лэри.

7 июня, 12:00 Международный исследовательский центр космологии и астрофизики, Беркли, штат Калифорния

Одри Роуз была астрофизиком и гениальной дочерью своего талантливого отца. Еще времена ее обучения в университете новое поколение ученых отказалось от неосуществимых идей гиперпространственных прыжков и преодоления скорости света космическими кораблями. Оно решило углубиться в масштабы квантовой физики и гравитационно-волновую астрономию. Сама Одри, в отличие от отца, также предпочла именно этот путь. Идея движения от микро- к макро-масштабам казалась ей более многообещающей. И она не ошиблась.

Отец Одри был сторонником использования известной материи с положительной массой для совершения гиперпространственных прыжков. Он активно развивал гипотезу возбуждения солитона магнитоактивной релятивисткой плазмой, которая подчиняется уравнениям Эйнштейна и Максвелла. Сверхсветовые солитоны укладывались в господствующие тогда теории гравитации, поэтому не подвергались сомнению. Он говорил: "Я с удовольствием согласился бы с теорией Алькубьерре о возможности достижения космическим кораблем субсветовой скорости за счет сжатия пространства-времени перед кораблем и расширением позади него. Если бы только он предоставил мне данные о существовании антивещества и частиц с отрицательной энергией. А пока его гипотеза, хоть и согласуется с уравнением Эйнштейна, ею и остается: набор красивых математических формул, не более". Он говорил, что солитоны бросают вызов хаосу, и концепция их физики – философия упорядоченного бунта против энтропии.

В подростковом периоде она считала его слова и изобретения неоспоримой догмой, но время и собственные открытия поменяли ее мировоззрения. С первого курса начались их жаркие споры, не утихавшие до момента смерти Террела Кавински. Хоть она дорожила интеллектуальным наследием семьи Кавински, ей не хотелось, чтобы на нее смотрели как на последовательницу отцовских идей.

Ученые ее поколения превратили квантовый солитон из эфемерной концепции потенциального варп-двигателя космического корабля в идею квантового интернета и космической коммуникации. В начале научной карьеры она то шутила, то говорила абсолютно серьезно: "Прежде, чем покорять Вселенную и узнавать ее тайны, необходимо ее хорошенько "выслушать". А гравитационные волны и есть "шепот вселенной"". Именно так была названа первая группа космических гравитационно-волновых обсерваторий. Команда Одри предложила отказаться от идеи разгона космических кораблей до сверхсветовых скоростей и предложила концепцию квантовой связи в межзвездном пространстве, так как для квантовых взаимодействий необходимо средство связи, как раз-таки ограниченное скоростью света. После окончания института она активно занималась расшифровкой сигнатур и "спектральных отпечатков" гравитационных волн, возникающих при аннигиляции аксионов вблизи черных дыр и превращения их в гравитоны. Это позволило международной группе ученых создать нано-кристаллические детекторы этих частиц, которые ранее считались только гипотетическими. Сама она не спешила говорить о "разгадке тайны темной материи и темной энергии", а называла это лишь рискованным и осторожным шагом вглубь Вселенной. Проброс обычного вещества, тем более пилотируемого космического корабля, в условиях Вселенной казался невозможным без использования для поддержания её стабильности экзотической материи. Двигатели на основе аксионного вещества темной материи-энергии сделали возможным полет космических кораблей со скоростями, близкими к световым, позволяя решить вопрос энергообеспечения таких миссий.

– По расчетам "Мегасфен" долетел до Меркурия и приближается к червоточине, – сказала Одри, сосредоточенно нависая над панелью с голограммами. Теперь все должно получиться. Четыре из пяти предыдущих запусков подтвердили нашу гипотезу о том, что червоточина может служить каналом для квантовой связи между частицами, находящимися на ее концах.

– Червоточина обеспечивает квантовую связь, не нарушая принципа причинности? – произнес Алекс Лебедев, – извините, если я буду задавать слишком много астрофизических вопросов. За последнее время квантовая физика сблизилась с астрофизикой, но мне до этого сближения, похоже, далеко.

– Вы правы, мост Эйнштейна-Розена мы до сих пор не могли создать. Для стабилизации искусственной червоточины нужна колоссальная энергия экзотической массы. Это слишком большой риск, хоть квантовые компьютеры и позволяют создать червоточины в лабораторных условиях. Однако, благодаря гравитационным сенсорам, мы можем находить червоточины внутри галактики, благодаря космическим обсерваториям, и исследовать их, используя квантовую связь. Из всех методов поиска астрофизических червоточин наиболее результативными оказались гравитационно-волновые тесты, – ответила Одри, – Корабль на аксионном двигателе преодолел расстояние до Меркурия в прогнозируемый временной отрезок в пять месяцев и четыре дня. Благодаря оборудованию "ЗАСЛОН", миссии на автопилотируемых кораблях исключили риск для людей, пребывание которых на борту уже не требуется. Так что Вы преуменьшаете свои заслуги, Алекс.

– Гравитация до сих пор сопротивляется попыткам "квантования", но это не мешает нам использовать квантовую связь для дальнейшего изучения Вселенной, – добавила она, – при приближении к червоточине корабль выпускает поток аксионов, которые аннигилируют, образуя гравитоны – кванты гравитационного поля. Пространство-время начинает "звенеть". Этот "звон" имеет уникальную сигнатуру, благодаря чему сенсоры космической обсерватории улавливают их. Мы полагаем, что связь с кораблем по ту сторону, рано или поздно позволит нам дополнить уравнение Дирака, чтобы оно учитывало взаимодействие квантовых частиц с гравитацией.

– Однако сегодня это не единственная проблема, увы, – сказал Лебедев.

– Доктор Роуз, я рекомендовал бы Вам отвлечься от миссии "Геката" и передать ее в руки Ваших ассистентов, – доктор Шварц ворвался в лабораторию, размахивая планшетом, – Пришли новые данные с солярного телескопа. Активность снова растет, мы рискуем столкнуться с новой вспышкой.

7 июня, Сирин-сити

– Господи, Лили, как…? Как ты здесь оказалась? – Ханна стояла как вкопанная, не веря глазам, пока Мэрил висела на хрупком подростке, обхватив ее руками и ногами, как маленькая обезумевшая обезьянка.

– Лили, ты не умерла! Я знала, что ты супер-девушка! – визги Мэрил рисковали оглушить любого, проходящего в радиусе нескольких метров. Генри оттащил ее от Лили и забрал у той тяжелый рюкзак.

– Там книги, они, наверное, все промокли, – сказала Лили, застенчиво переступая порог.

Они прошли на кухню. Мэрил притащила розовое махровое полотенце и бережно накрыла голову Лили.

– Я сбежала из Трейс-сити ночью 3 июня, Чарли проводил меня. Я уехала с Энди, это друг Сары. А Чарли остался там, и Сара тоже осталась. – Лили говорила и смотрела в одну точку, – Он хотел сам подвести меня, понимаешь, Ханна? И еще я хотела украсть ваши деньги и сбежать. Меня не должно было здесь быть.

– Господи, милая, давай по порядку. Что с тобой случилось? – Ханна поправила прядь волос, прилипшую к мокрой от слез щеке Лили. Генри протянул ей чашку с горячим какао.

Вечером Лили рассказала им все. Все то единой детали, выговорив всю накопившуюся боль. Ни одна живая душа, кроме Чарли не знала – мать не в счет – что с ней происходило последний год и какое место в ее жизни занимал Чарли, почему она не обращалась в полицию, как планировала свой побег и многое другое. Генри с ужасом слушал ее рассказ, и морщина в межбровье становилась глубже.

– Чарли всегда говорил, что он избавит меня от отчима, чего бы ему это ни стоило. Он обещал, клялся, и выполнил свое обещание, – произнесла Лили напоследок.

– Милая, теперь ты можешь начать все заново, я знаю отличных психологов. Оставайся у нас, здесь хватит места, Мэрил очень обрадуется, – сказала Ханна.

Вечером Мэрил, играя с Лили в своей комнате, обняла ее и тихо произнесла на ухо:

– Лили, вся твоя прежняя жизнь распалась на атомы. Вселенная хочет, чтобы ты начала новую. А Чарли, твой друг, он не исчез, он остался там, просто его больше нельзя увидеть.

7 июня, 13:00 Международный исследовательский центр космологии и астрофизики, Беркли, штат Калифорния

– Исследовательская станция контроля солнечного ветра и магнитосферы земли "Вега-Солярис" передает неутешительные данные. Вспышка разовьется в течение нескольких часов, – Шварц грузно опирался напряженными руками на стол. Алекс, Вы связались с Саянской солнечной обсерваторией?

– Все данные обработаны, включая корональные выбросы за последние сутки и тонкоструктурные изменения фотосферы за последние часы. У нас и правда немного времени, – ответил Лебедев.

– Мы используем гравитационно-волновые данные, зафиксированные после слияния ранее изученных нейтронных звезд, – Одри вывела на единый экран уравнения состояния изоспин-плотной материи и математическим описанием "Призрака".

– Я провел обширное моделирование поведения "Призрака" методом решёточной квантовой хромодинамики, – данные Лебедева сменили изображения на экране, – при помощи квантовых компьютеров это заняло всего одну ночь. Случись подобное десять лет назад, нам понадобились бы тысячи часов для интерпретации и предсказания космических наблюдений.  Я вычислил большинство из возможных фазовых переходов и лучевую скорость Звезды.

– Звучит хоть немного оптимистично, – мрачно произнес Шварц, загружая данные на свой планшет. Характеристики зарегистрированных гравитационных волн совпадают с их математической моделью и расчетами фазовых диаграмм, это значительно облегчает нам задачу.

– Мы предполагали два сценария, сказала Одри, – звезда была выброшена из Большого Магелланова облака, либо из галактики Геката. Проанализировав все данные, команда пришла к выводу, что Магелланово облако не является "адресом" этой звезды. Сценарий Гекаты наиболее правдоподобен, насколько мы можем полагать, учитывая ее расстояние от Земли. Гиперскоростную звезду выбросило в результате гравитационного воздействия со стороны центральной сверхмассивной Черной дыры в центре галактики. Черная дыра воздействовала на близко подлетевшую двойную систему и выбросила один из ее компонентов с сильной скоростью в межгалактическое пространство. А затем "Призрак" оказался в Млечном пути. Скорее всего, изначально это была двойная система, которую разбило либо воздействие массивной черной дыры, либо взрыв одной из звезд системы как сверхновой. Второй компонент остался в Гекате. Однако между ними сохранилось хоть слабое, но гравитационное взаимодействие. Увы, "Шепот Вселенной" может расшифровать только половину данных. Однако, как только мы получим информацию от квантовых сенсорных зондов по эту сторону меркурианской червоточины, мы сможем точнее рассчитать "прицел" аннигиляции – место, где магнитное излучение пробьет атмосферу Земли. Когда Одри говорила это, нотки надежды покидали ее речь и она пожала плечами, неумело скрывая свое разочарование.

– Боюсь, что у нас нет этого времени. Удалось смоделировать траекторию Звезды – она будет удаляться, но очередная вспышка на Солнце с большой вероятностью может вызывать несколько эпизодов "прицельной аннигиляции".

7 июня, 16:00, заброшенная ферма Лоуренсов, в 40 км от Сирин-сити

Нэйт уплетал наспех приготовленное варево из старой тарелки со сколотыми краями. Пес Джим вилял облезлым хвостом, с радостью хватая летевшие на хлипкий дощатый пол куски мяса. Лэри периодически оборачивался, спрашивая Нэйта насколько съедобна его стряпня, и видя довольное лицо мальчишки, кивал. В фартуке он выглядел нелепо, но сегодня с гордостью его надел. После ужина трое разместились на ступеньках крыльца.

– Ферма моего отца, досталось ему от деда. Я вырос здесь. Здесь мы похоронили мать, – Лэри было осекся, осторожно посмотрев на Нэйта. Тот лишь понимающе кивнул.

– Я почти не навещал их после отъезда. Знаешь, закрутила жизнь, но с этим местом у меня связаны лучшие воспоминания. Вон там есть тарзанка, озеро почти пересохло, но ее я починил, можно кататься, только не прыгать. Здесь не самое удобное место для ребенка, извини. Зато воздух чистый и дышится легко, никто лишний не пристает с болтовней. Тебе как?

– Я уже не ребенок. И мне здесь нравится – сказал Нэйт, прицелившись и бросив палку, за которой, бодро хромая, направился Джим.

– Лучшее место, чтоб пережить апокалипсис, телека правда нет, – нервно усмехнулся Лэри, – в гараже есть старый байк. Я слил немного бензина со своего рабочего тарантаса, можно будет завести. Хочешь сесть за руль сам? Еще есть радио, настроим и послушаем, что там вообще происходит.

Нэйт оживился. Лэри разглядывал его веснушки, порыжевшие на солнечном пекле ресницы и по-мальчишески взъерошенные волосы. Почему-то он вспомнил себя в этом возрасте. Лэри не мог понять этого странного чувства – вроде он не мать-наседка, но сейчас роднее и ближе этого маленького засранца не было никого. Что-то щелкнуло где-то глубоко внутри, чего громила Лэри не мог объяснить, да и не пытался. Джим принес палку к босым ногам Нэйта и улегся на пол с мучительной одышкой. Мальчик потрепал его рукой.

– Эта Звезда, как там ее называют, – "Призрак", пришла, чтобы превратить в призраков наших близких или нас тоже, как думаешь? – спросил Нэйт, задумчиво выводя круги на песке корявой веткой.

– Я не знаю, Нэйт. Это задача всяких там ученых объяснять всю происходящую хрень, – ответил новоиспеченный отец, – А я ни черта не понимаю. Но я рад, что ты здесь, мне этого достаточно.

– Вспышка будет через два-три часа. Может произойти тоже самое, что случилось в Трейс-сити. В любом месте на Земле. Ученые пытаются что-то сделать, – Нэйт сел ближе, – Я хочу покататься на байке, настроить радио и прокатиться на тарзанке…с тобой…

– И я тоже, – Лэри бодрым хлопком уронил свои большие руки на колени и приподнялся, – тогда чего мы тут расселись, приятель?

7 июня, 15:00, Международный исследовательский центр космологии и астрофизики, Беркли, штат Калифорния

– Пока это только экспериментальная платформа. Я не ручаюсь за ее эффективность. Мы работали над системой адаптивного светового резонанса последние десять лет. В лабораторных условиях и в условиях космических обсерваторий она показала отличные результаты как оборонительная система, но с таким воздействием мы не сталкивались- Лебедев сосредоточенно и напряженно вглядывался в голограммную модель.

– У нас нет другого выхода. Придется испытать систему в имеющихся условиях. Будем использовать все имеющиеся данные. Если Вы настроите кодовые импульсы системы "Заслон" и синхронизируете их с гравитационно-волновым потоком и магнитным полем "Призрака", у нас есть шанс, – настаивал Шварц.

– Эти вычисления очень сложные. В них есть один существенный пробел – никто еще не смог доказать тот факт, что гравитация "квантуется". Световые узлы "ЗАСЛОНА" работают на квантовых данных. Мы не можем точно настроить систему на магнитное поле нейтронное звезды, игнорируя гравитационное взаимодействие. Это будет "односторонняя" синхронизация, пока мы не "заквантуем" данные.

– Доктор Шварц, Алекс, Дерек срочно сюда, – прокричала Одри, – данные из Гекаты.

– "Мегасфен" передает поток данных. Я пропустила расшифровку через квантовые компьютеры, – Одри один за одним выводила на экран слайды с обработанными данными и уравнениями.

– Похоже на вычисления из уравнений Дирака, но они … Дерек осекся, вглядываясь в формулы.

– Учитывают гравитационное взаимодействие, – добавила Одри.

– Квантовая гравитация. Не может быть, – Лебедев выглядел ошарашенным первый раз за время нахождения в лаборатории, – уравнение Дирака не учитывает взаимодействие частиц с гравитацией. Мы бились над этим десятки лет.

В воздухе повисла тишина.

– Верно, – сказала Одри глядя на расчеты с растерянностью и маниакальным восхищением, – Нам переданы точные данные о второй части звездной системы, по которым мы можем вычислить с малейшей точностью все сигнатуры "Призрака" и настроить "ЗАСЛОН" через квантовые узлы от наземных гравитационных станций и квантовых компьютеров. Вот только…

За нее продолжил Дерек, буравя глазами Алекса:

– Ты не уверена, что "Мегасфен" мог сам рассчитать эти данные.

– Он просто передал их с "Гекаты"… просто транслировал их от кого-то или чего-то. Их передали нам, чтобы спасти, помочь или пригласить? – Одри обескураженно качала головой и вопросительно посмотрела на собеседников по очереди.

Она вспомнила слова отца на закате его жизни: "Какие величайшие открытия мы не сделали бы, мы лишь куски барионной материи, моя дорогая, очень ограниченные, но уверенные и любознательные. Наши теоретические предсказания опираются на слишком большое количество допущений, которые легко могут быть разрушены самим мирозданием".

Notes

[

←1

]

Выдуманное название города, от англ. «trace», «отпечаток», «след»

[

←2

]

От англ. «видимый издалека», название архитектурного комплекса

[

←3

]

Выдуманное название города, от англ. «безмятежный»

[

←4

]

Название местной футбольной команды