Читать книгу: «Амари – «Девочка с картинки»»

Глава первая «312»

В ярко освещённой комнате стоял высокий мужчина в белом халате. Слабый вентилятор обдувал его кудрявые волосы, а укладка волос то и дело поднималась вверх, то гармонично опускалась, создавая прежний вид. Буквально вчера он отметил свой день рождения, порадовав себя большой пиццей и крепким кофе. Это можно было понять по пустой коробке и пластиковому стаканчику. Помимо этого, на столе было множество листков бумаги; на них были написаны формулы, доводы и размышления. На столе также был портрет бывшей жены и сына. С Анджелой они прожили два года славной жизни; плодом этих славных дней и любви был сын. К сожалению, жена не поддерживала начинания Адама, и её можно понять. Как можно прокормить семью без денег? Пока Адам был в научном кругу, выплаты присутствовали, а как его оттуда выгнали, они прекратились, а жить на что-то нужно было. Адам принял решение отдать себя своей великой цели; миссии, как он считал. Жена ушла от него со словами: «Напишешь, как избавишься от своих тараканов». Ему уже тридцать лет, хотя он и выглядел чуть старше – лет так на пять. По лицу его было видно, что со сном он дружит плохо, как и с бритвенным станком. Сегодня в его карих глазах горел огонь достижения цели. Наконец, он должен воплотить в реальность проект, что имел кодовое название «312». «Эксперимент с кодовым названием „312“ продолжается», – сказал Адам, держа диктофон дрожащей рукой. Недосып и частый стресс сделали своё дело; «им помог» ещё и часто выпиваемый кофе.

– И вот уже много месяцев я работаю над тем, как можно переместиться во времени. Именно сегодня, в три тысячи шестидесятом году, я сделаю этот самый рывок во времени. Сделаю то, что казалось невозможным, то, над чем ломали голову учёные множество лет.

В голове Адама прокрутились события того года: как коллеги высмеяли его идею, и он недовольный покинул научное сообщество. Вспомнил также и слова профессора Херлинга: «Не каждому дано внести вклад, но вы не отчаивайтесь, продолжайте работать». Они были сказаны как раз в конце выступления Адама. Адам, и сейчас помнит, как пытался доказать «с пеной у рта», что его позиция – никакая не ересь, а теория, которой есть место быть и развиваться. Адам чуть было не пыхтел, как чайник. К сожалению, ему это свойственно в момент споров.

– Адам, то есть вы утверждаете, что прошлое сохранно в квантовой структуре реальности?

– Абсолютно верно! Сознание способно войти туда!

– Простите, Адам, но это больше похоже на сказку. Вам и самому известно, что говорит современная физика о прошлом. Прошлое – часть настоящего; они нераздельны.

– Заканчивай уже, Адам! – выкрикнул один из его недоброжелателей.

Концовка так вообще была добивающей. Когда Адам со злостью посмотрел на того, он случайно выронил папку с бумагами. Как и свойственно ему, его мимика лица тут же заиграла недовольными красками. Тем временем в настоящем Адам то и дело ругался про себя, запуская машину. Сделав всё необходимое, он поместился в капсулу. Оставалось дать звуковую команду. Капсула была из серебристого сплава, окутанная кучей проводов. На экранах, что были расставлены по всей комнате, то и дело мелькали блики и формулы. Для более поэтичного расклада Адам решил использовать знаменитую фразу Юрия Гагарина: «Поехали». Но уже по тому, как его дрыгало, он понял, что пошло что-то не так. Крик от боли, что он издал, словно был беззвучным. Темнота была заменена непонятными всплесками белых цветов, что сопровождались невыносимым кружением; потом снова темнота, после чего вспыхнул силуэт. Неизвестная в белом платье; с чёрными волосами и сияющими глазами. Это прекрасное лицо, подобно алмазам украшали большие и задумчивые глаза, словно эти глаза думали о каждой насущной вещи этого мира. «Ты пришёл. Я ждала тебя». Эту фразу она словно шёпотом проговорила раза три, после – снова темнота. Адам лежал где-то на берегу моря, было слышно пение чаек, солнце нещадно слепило глаза. Он открыл глаза и поднялся. По свойственной ему привычке он посмотрел на часы. Те показывали 3:15. Ровно то время, когда он садился в капсулу. Но время не соответствовало световому дню. Сейчас где-то час дня, но никак не 3:15. Согласно теории, часы должны были поддаться тому временному отрезку, где он находился, но размышлять о подобном времени не было; нужно было понять, что это за девушка и что она хочет от него. Он осмотрелся и увидел вдали продолжение острова; там красовался огромный маяк. Адам тут же схватился за голову от резкой головной боли. Пред ним всплыла вновь картинка с участием той неизвестной. Она зомбирующим голосом повторяла: «Я жду…»

Им двигал интерес и недоумение, а также нечто манящее, словно родное. Он шёл по краю берега, надеясь увидеть мост, что переправит его на ту часть острова. К его счастью, вдали стоял какой-то старик, да ещё и с лодкой. Адам тут же побежал в его сторону.

– День добрый! Я Адам. Вы поможете мне перебраться на тот берег?

Старик кивнул.

Как только они отплыли, Адам тут же задал вопрос:

– Где мы? Что это за место»?

Старик даже не обратил внимания, словно он был озадачен делами самой Вселенной. В голове у Адама промелькнула мысль: не спросить ли, может, он глухой? Но по понятным соображениям он отказался от этой затеи. В моменте он увидел своё отражение и тут же от испуга дёрнулся. Старик немного тоже испугался, но этот испуг был подобен испугу животного, что не совсем поняло, что произошло, а лишь инстинктивно среагировало на ситуацию.

– Что со мной?!

В отражении Адам увидел совсем не себя, даже не себя молодого. Всё больше вопросов, меньше ответов. Тому, что происходит, требуется разумное объяснение… Ещё и этот чудак. Как только они приплыли, Адам сказал:

– Спасибо вам… я не знаю, чем у вас тут платят, и у меня ничего с собой нет».

Старик лишь молча посмотрел на Адама, словно в пустоту. Адам сморщил лоб и отвёл взгляд в сторону. Старик, как ни в чём не бывало, достал сети и кинул в море. Адама опять дёрнуло. Он видел шторм, видел вновь силуэт той неизвестной. Та стоит, опустив голову и скрестив руки вместе; её волосы веют на ветру. Видение прошло, шторм утих. Адам собрал силы и встал, продолжив свой путь. И вот Адам уже стоит у подножия маяка. Повсюду люди с телефонами и фотоаппаратами. Они бурно обсуждают что-то, но словно не видят Адама. Сначала Адам пытается обратить внимание на себя словами, но его словно для них не существует, словно он призрак. Адам, ничего не понимая, следует за всеми. Эти люди его привели внутрь маяка. Маяк был пустой внутри: никаких оборудований, лишь рисунки на стенах, лишь стоящая у холста неизвестная в белом платье. На стене красовался огромный рисунок. А в углу была надпись: «Тысячу раз я буду ждать его, и тысячу раз он будет возвращаться».

Она не слышала людей, словно погрузилась в работу «с головой», словно их не было. Адам невольно прикоснулся к её нежному плечу, тут же ощущая дрожь этой неизвестной. Та повернулась к нему и с изумлёнными глазами и произнесла: « Ты пришёл». Она невольно тянет ладонь; Адам в недоумении делает то же самое. И как только их ладони соприкасаются, гул тут же исчезает, а вместе с ним – и люди. Вместе с этой резкой тишиной она бросается к нему в объятия. Это словно тихий крик души, что может быть только от сердца.

В этот момент моё сердце билось как никогда раньше; лампа, стоящая у холста, тут же заиграла огнём, а следом за ней на стенах появилось множество рисунков. На них были изображены мы – я и Адам.

&&.&&.&&. Амари.

Адам вышел из объятий Амари. Амари отстранилась, а на её щеках были слёзы. Адам осмотрелся вокруг.

– Это… это мы с тобой?

– Да, Адам. Я – твоя Амари, – сказала она, протягивая руку.

– Нет-нет, это всё сон! Я тебя даже не знаю. Такого не может быть. Я учёный. Моей целью было перемещение во времени. У меня есть жена, ну, была. Более того, я не способен любить! Ты меня с кем-то спутала, – двигая руками сказал Адам.

– Адам, доверься мне, прошу тебя. Ты – любовь всей моей жизни… Просто доверься.

– Ты скорее какая-то аномалия. Это время… Оно здесь остановлено. На моих часах всё так же 3:15, хотя на дворе день.

Амари промолчала.

– Более того, ты хочешь, чтобы я остался здесь с тобой «взаперти»?

Амари резко поцеловала Адама, но Адам словно не почувствовал. Амари поцеловала ещё раз – всё так же.

– Я не тот, кто нужен тебе. Прощай.

Амари опустилась на землю; её колени обжёг холодный пол, но она не чувствовала этого.

Такое было впервые,

Чтоб не узнал меня в тиши,

Чтоб взор не дрогнул, не дышал,

Не пленился губ моих печаль.

Чтоб не вспомнил наш давний спор,

Ни шёпот ласк, ни старый вздор,

Чтоб сердце, что билось в нём,

Не отозвалось ни о чём.

Но я в ту ночь, сквозь боль и мглу,

Знала: вернётся он,

Не во снах, а наяву…

&&.&&.&& Амари

Адам спускался с возвышенности, на которой был маяк. Погода стала какой то более отвратной: теперь она не только была пасмурной, но ещё и ветреной. Его разум был пуст, словно после очищения, хотя, как казалось, должно было быть куча вопросов. Несмотря на отсутствие людей, старик у берега всё же оказался. Он был почему то не просто задумчивый, как при первой встрече, а какой-то грустный.

– Просьба та же, но в обратную сторону, если можно. Старик молча сел в лодку, но сети оставил. Как только они переплыли на другой берег, Адам ещё раз отблагодарил старика. Тот просто молча стоял, глядя на него, словно провожая. Когда Адам прошёл ещё метров пятьдесят, вновь обернулся: старик стоял в том же положении. Через пару минут Адам уже стоял в том месте, где оказался впервые. Старик скрылся за горизонтом, маяк всё так же виднелся вдали. Мир стал исчезать, а Адам потерял сознание.

Глава вторая «Обратно в реальность»

Адам резко проснулся.

– Ну и сон мне снился… Это определённо сюжет для новой книги… Первым делом он посмотрел на часы: на них всё так же было 3:15.

– Отлично. Сейчас как раз ночь – самое время прогуляться и насладиться ночным городом.

Когда Адам поднялся наружу, его встретил холодный ночной воздух. Огни города так и манили странника своими чарами, а высотные здания вызывали восхищение. Ночь была вполне светлой – на горизонте красовалась полная луна. Из-за холода Адам засунул руки в карманы, но продолжать путь не спешил: он пытался побольше глотнуть свежего воздуха. Первыми его встретили ближайшие фонари. Выйдя со дворов, он попал в более оживлённую часть улицы – недалеко был спуск в метро. Вдали он увидел особу: с чёрными кудрявыми волосами, в чёрном пальто, из под которого виднелось нежно белое платье, а из под рукавов пальто – маленькие худые ручки. Та лишь мельком посмотрела на него – словно опасаясь; словно дитя, что проявляет интерес, но боится. Правда, чего? Плод ли это его воображения? Не те ли это сказки об Амари? Могла ли она быть той самой героиней или её прототипом? Если он сумеет догнать эту незнакомку и познакомиться с ней, то, быть может, появятся более классные идеи. Ему казалось, словно он видел её ранее – просто забыл. Лишь мгновение он потоптался на месте, не зная, стоит ли идти за ней, но в тот же миг последовал за незнакомкой. Та не видела этого, но словно уже знала – словно бежала от него. Увы, она села в вагон метро, и двери захлопнулись. Он лишь проводил взглядом этот вагон и выдохнул пар изо рта. Вернувшись к себе в квартиру, он тут же лёг спать. И в том сне снова была она – Амари. Она звала его за собой, стоя где-то на берегу моря. Сон прервался резким пробуждением Адама. Переведя дух, он провёл по лицу ладонью и прошептал имя Амари. Днём он размышлял о произошедшем. Назвать всё то, что с ним было, просто сном нельзя: Амари и вправду существует – и теперь она преследует его во снах. Или это он ищет её? Быть может, стоило остаться? Быть может, она и есть та самая, его главная любовь в жизни? Что ему делать здесь, в этом бренном мире? Его существование нельзя не назвать жалким. Много ли кому выпадает честь оказаться в такой неизведанной истории? Более того, если написать книгу о том, что может ждать его с этой неизвестной Амари, то история должна стать популярной – а это, в свою очередь, сулит счастливые беззаботные дни. При всей надежде верить в этот писательский бред он не мог: к сожалению, это лишь излишне похожие на реальность сны чудака-писателя. Так или иначе, расстраиваться смысла было мало – достаточно было воплотить эти события в очередной сюжет. Поэтому, дабы не забыть всё это, он сделал заметки на своём компьютере. Клавиатура то и дело гудела под натиском его пальцев. Считанные секунды создали целые предложения, а эти предложения, в свою очередь, – синопсис (или его часть) для новой книги. Сделав это, он открыл файл проекта, с которым уже работал. Что до реального Адама, то он работал в издательстве – писал ту ерунду, что происходила в городке, в котором он жил. На работе он был лишь безжизненной куклой, как он считал: там он словно выпадал из реальности. Но, благо, хотя бы присутствующие дамы на работе, а также возможность в обед сходить в ближайшую городскую кафешку помогали немного вернуться в строй.

Он начал писать – то был ключевой момент истории, что он писал.

Влюблённые обвенчались; в Храм вбегают воины и начинается резня. Арден делает ошибку, и двое его ставят на колени. Воины Ардена в замешательстве, но свою цель они знают: во что бы то ни стало защитить жизнь и честь любимой Ардена. Если придётся выбирать, то они спасут её, ведь иначе, это неверное решение, эта оплошность, будет стоить им жизни от меча Ардена. Как мог пойти сюжет дальше, Адаму всё никак не приходило в голову. В очередной раз, дабы делать хоть что то, он начал проверять сюжет с самого начала на наличие несостыковок или ошибок. К тому же это иной раз помогало ему найти какую либо зацепку для продолжения. Невольно его тянуло в сон – и он в него погрузился.

Глава третья «Это я, Амари»

Свет, слепящий глаза… Резкая темнота… Адам открывает глаза. Перед ним, наклонившись, стоит Амари. Её большие глаза хлопают с волнением. От неожиданности Адам сначала испугался, но Амари тронула его за плечо со словами:

– Адам, ты дома. Это я – Амари.

– Да да… Амари… Маяк… Я снова здесь.

– Ну же, вставай. Нам нужно многое успеть, – протягивая руку, сказала Амари.

– Но… Амари аккуратно прикрыла его губы пальцами.

– Адам, всё остальное потом. Главное – ты здесь, со мной. Хорошо?

– Ладно.

– А теперь пошли купаться!

Амари прямо в платье прыгнула в воду. Адам скинул футболку и неуверенно начал приближаться к воде.

– Ну же, не бойся! Она не холодная!

Амари начала брызгать в Адама.

– Вот, чувствуешь?! Она ни капли не холодная!

«Действительно, такой тёплой воды нет ни на одном континенте земного шара», – подумал он.

Адам вошёл в воду полностью. Амари подплыла к нему.

– Знаешь… Я давно не купалась. Одной мне одиноко, да ещё и без тебя… Ну да ладно. Ну, поймай меня!

Амари брызнула в Адама, и он поплыл за ней.

– Я ведь догоню тебя!

– А вот и посмотрим!

С немалыми усилиями, но Адам всё же дотронулся до Амари. Нельзя было не отметить, что её плечо было самым нежным из всех существующих. Амари была девочкой из картинки. И, проведя с ней эти считанные минуты, Адам начал понимать, почему он – или кто то, кем он был до этого, – испытывал к ней чувства. Теперь был черёд Амари; стоило ей отдать должное, плавала она отменно, навыки Адама, как и его объём лёгких значительно уступали.

– А вот и догнала!

– Стоит признать, плаваешь ты хорошо.

– Знаешь, что ты ещё всегда говорил мне? – подплывая, сказала Амари.

– Что же?

– Вот что. Амари поцеловала Адама и отстранилась.

– Теперь ты понял?

– Думаю, я тебе говорил, что ты искусно целуешься!

– Верно! А теперь, бежим греться!

Нежная Амари так и светилась под ликами солнца. Она точно была девочкой с картинки, – подумал Адам.

Амари легла на тёплый песок; Адам устроился рядом.

– Так вот какая ты, Амари.

– Это та сторона, что ты любишь во мне. Моя лучезарность.

– Амари.

– Да?

– Там… в метро – это была ты?

– Не знаю… Я мысленно была с тобой. Возможно, поэтому ты видел мою душу в своём мире.

– Тот… другой, то есть я. Как давно вы знакомы с ним?

Амари словно замерла во времени.

– Вечность…

– И… почему ты с ним не вместе?

Амари резко встала, поправила свои мокрые волосы и, словно переводя дыхание, начала уходить.

– Амари, постой! Ты куда?!

– Пить чай, – ответила она.

Этот резкий холод был никак не ожидаем со стороны Амари. Впрочем, как и то, как она его встретила. Пока вокруг всего происходящего – и вокруг Амари – одни лишь вопросы. А главным вопросом было: сон ли это? Как и в прошлый раз, на тот берег их переправил дед.

– Он всегда такой молчаливый? – спросил Адам.

– Да, – коротко ответила Амари.

Почти всю дорогу они шли молча. Но как только они начали подходить к маяку, Амари заговорила:

– Знаешь, я рада, что ты здесь, – сказала она, потирая плечи от холода.

– Тебе холодно?

– Да. Я знаю, что это странно, но когда я сильно нервничаю, я начинаю испытывать холод.

– Необычная реакция.

– Знаю. Ты всегда говорил, что я – девушка с картинки, что я –девушка загадка.

Адам промолчал.

Чуть позднее они вошли внутрь маяка. Было сразу заметно, что в тот раз внутренность маяка выглядела совсем иначе. На первом этаже маяка, где каменные стены хранят шёпот волн, свет свечей лился тёплым янтарём, дрожа на потолке, как отражение далёкого костра. Деревянный шкаф с резными лилиями стоял у стены – его дверцы слегка приоткрыты. Изнутри виднелись камзолы и платья в стиле XVIII века, будто хозяева только что сняли их, вернувшись с бала. У окна расположился стол из тёмного дуба. На нём – ваза с сушёными розами, пожелтевшими от времени, и раскрытая книга в кожаном переплёте. Рядом стояли два стула с гнутыми ножками и шёлковой обивкой, будто ждавшие своих хозяев.

На полке выстроились книги в позолоченных корешках, а на стене висел бронзовый канделябр, где догорала последняя свеча. Всё здесь дышало тишиной, любовью и элегантностью давно минувшего века.

– Ты пока осматривайся, а я переоденусь. И да, твой шкаф вон там. Адам перевёл взгляд со статуи женщины и направился к своему шкафу. Одежда была весьма старомодна, но выбора не было: ходить в одном и том же – не лучшая идея. К тому же это могло открыть новые ветки событий с Амари. По правде говоря, Адам не был настолько расчётлив, чтобы попросту использовать любовь этой особы. Он действительно пытался понять, кто она и какова её душа. Конечно, писательский интерес никто не отменял, но переходить к крайностям он не желал.

Он был одет словно сошедший с полотна Вермеера: кружевное жабо обрамляло шею, как венок; кафтан из тёмного шёлка облегал стан; кюлоты подчёркивали благородство осанки, а пряжки на башмаках вспыхивали при свете свечей. Он был не просто мужчиной – он был словно эпохой.

Адам грациозно двинулся в сторону Амари. Из-за сапог, особенностей его походки и огромного пространства зала с мраморным полом, каждый его шаг раздавался отчётливо – словно на нём были женские сапоги с каблуками.

Адам направился в сторону комнаты Амари. Она уже успела переодеться и не заставила себя ждать. Амари вошла, будто сошедшая с полотна Фрагонара: в пышном платье цвета лунного шёлка, с талией, стянутой корсетом, как у фарфоровой куклы. Высокая причёска, увенчанная миниатюрным корабликом и лентой, дышала безумной фантазией. Адам был поражён. Он был готов поклясться, что лучше женщины не найти. Она протянула руку. Адам ответил тем же и не заметил, как оказался в танце. Танцевать вальс его учили в школе – там и был его последний вальс, поэтому он еле поспевал за Амари и ритмом танца, то и дело стараясь не наступать ей на ноги. Амари это ни чуть не беспокоило; она была словно Золушка, дождавшаяся своего звёздного часа. Её нежное лицо и белая шея, её мягкие плечи – всё это было похоже на свечение луча солнца, что освещал эту мрачную комнату, еле заходя сквозь окошко. Её стан был безупречен и мягок; шлейф духов гармонично сплетался с запахом её тела, создавая аромат роз. Её волосы манили густотой и красотой, а глаза… в них хотело смотреть вечно. Она почти никогда не отводила взгляд, позволяя смотрящему окунуться в красоту, что была подобно красоте космоса. Как только танец прекратился, Амари добавила: – Да, нового Адама придётся научить вальсу.

Адам робко почесал голову.

– Ничего. Идём за мной!

Амари взяла Адама за руку и повлекла за собой, словно Алиса, знакомящая забредшего Маленького принца со своим царством. Адам еле поспевал за ней. Амари не терпелось всё показать. Так было сейчас, так было всегда.

Каждая наша встреча

Была мне словно вновь,

И словно впервые,

Он зажёг во мне огонь.

&&.&&.&& Амари

Она вела его на верхний этаж маяка. Лестница была чудесным образом закруглённой, украшенной разнообразными узорами. По памяти Адама, в тот раз она не обладала таким изяществом. Подол платья Амари то и дело соприкасался с каждой ступенькой, а шаги её маленьких туфелек создавали прекрасную мелодию, что вела Адама в «царство снов». Когда они поднялись, Адам был поражён красотой, предстающей перед ним. Он увидел чудесный балкон, украшенный множеством цветов. На балконе стоял кристально прозрачный столик с такими же стульями, а за его пределами открывался восхитительный пейзаж. Вдали текла та самая тёплая и кристально чистая голубая речка, сияющая в солнечных бликах. Если прислушаться, можно было уловить её прибой и звонкое пение птиц, подпевающих ему. Что до самой комнаты, то, как и вся внутренность маяка, она была довольно мрачной. Здесь, как понял Адам, располагался главный зал – место, где Амари создавала свои рисунки. Краем глаза он заметил и спальню: там маленькая Алиса отправлялась в царство снов и в омут любви вместе с тем Адамом. Они с Амари присели за столик.

– Снова мы здесь, – робко проговорила Амари, скрестив руки. В тот же миг она начала плакать. Её голос в этот момент напоминал детский. Сердце Адама не могло вынести страданий этого ангела; он подошёл к ней и обнял. Она, в свою очередь, сильно прижалась к его груди. Он ощущал её теплое дыхание, силу её объятия. Как этот Адам мог покинуть несчастную? Почему он это сделал? Спрашивать напрямую было нельзя, ведь были риски задеть и без того открытые раны этой несчастной. Оставалось лишь надеяться, что она сама всё расскажет. Адам аккуратно взял её за подбородок и посмотрел в глаза.

– Я здесь, рядом с тобой. Не плачь.

– Спасибо тебе, Адам.

Когда Адам вновь сел за стол, он протянул руку Амари.

– Я здесь, Амари. Я с тобой.

Щёки Амари зарумянились, и на её лице вновь озарилась улыбка.

– Ну, идём ещё танцевать, Адам, – вставляя пластинку, сказала Амари.

– Ну никак ты не уймёшься! Я устал, Амари…

– Это медленный танец. Давай же!

– Ах… неугомонная.

Адам не успел встать, как она тут же поволокла его за собой. Обхватив её нежную талию, он пытался смотреть в её глаза. Её лицо было манящим и прекрасным – сохранить его образ казалось невозможным, это прибавляло к ней ещё больше «магнетизма».

– Знаешь, Адам, любовь порождает любовь, – произнесла Амари. Адам ещё раз посмотрел вниз – двигается ли он в такт.

– Что ты имеешь в виду, Амари?

– Это я скорее говорю «всем Адамам». Ты всегда возвращался. И поверь: то, что ты сейчас принял это решение, – оно верное. Находясь здесь, со мной… ты вновь полюбишь меня.

– В этом есть смысл, Амари.

Пластинка остановилась. Амари посмотрела в глаза Адама.

– Я бы вечность так танцевала с тобой. Она смущённо приблизилась и поцеловала его в губы, глядя ему в глаза. Адам не поспешил ответить на поцелуй. Вместо этого он отошёл, чтобы поставить ещё одну пластинку.

– Это для фона, – с улыбкой сказал он.

– Это твоя любимая, – тихо произнесла Амари.

– Правда?

– Абсолютно, – подтвердила она, попивая чай.

– Амари, я хочу любить тебя. Ты необыкновенна. Научи меня, прошу.

Амари, сложив руки вместе, подошла к нему и положила ладонь на его руку.

– Ты правда хочешь? Моя любовь не такая, как любовь многих девушек.

– Именно такой ты мне и нужна, Амари.

– Ты прав. Я именно такая, какую ты меня всегда любил.

– Идём за мной, Адам.

Они вошли в спальню. В глаза бросалась огромная кровать из бархата. Постельное бельё и подушки были выдержаны в гармонии двух цветов – чёрного и красного. У окна стояло пианино, а сами окна были прикрыты красными занавесками; чуть дальше виднелась тумбочка со свечами.

– А теперь иди ко мне, Адам, и целуй; целуй всю.

Ночью Адам проснулся, услышав пение Амари. Она сидела на балконе, напевая песню, которую когда то пела ей мама в детстве. Более того, Амари играла на арфе.

– О, прости. Я не хотела будить тебя.

– Ничего. Я выспался.

– Красивый вид, не правда ли?

– Да. А что за песня была?

Музыка играла. Луна словно смотрела на них сверху, радуясь за влюблённых, что снова вместе. А где-то там начинался новый день, но для этих двоих время было неподвластно, оно было для них «бесконечным сейчас».

– Это песня одной влюблённой, что ждала своего любимого. Знаешь… Я вот так часто сидела, думая, когда вновь тебя увижу; ждала когда ты вернёшься. Когда я играю, время пролетает незаметно. Но теперь, когда ты здесь, мне не нужно пытаться ускорить время. Давай и этот миг проведём так, словно, он и есть вечность. Я хочу, как когда-то, уснуть у тебя на руках, положив голову на плечо.

– Хорошо, Амари. Амари устроилась поудобнее.

– Обещай мне никогда не уходить.

Адам молчал. Он не знал, какими были те, другие Адамы, – он мог лишь догадываться. Наверняка они давали этой несчастной надежду, обещания, а итог всегда был один. Даже если всем сердцем Адам возжелает дать ей это обещание, знать он наверняка не мог; да и статистика предыдущих вариаций, и сама суть жизни заключается в том, что никто не может знать, каким будет завтра.

– Не молчи, Адам, прошу тебя. Солги мне, но скажи эти слова… Адам поцеловал Амари в лоб и произнёс:

– Я обещаю никогда не уходить.

Утром Адам проснулся от пения птички, которая села на край балкона и щебетала. Адам поймал себя на мысли, что пора начать делать заметки, но это позже. Сперва ему нужно привести себя в порядок, а прямо сейчас – испить этот чудесный сок. Утолив жажду, он задался ещё одним важным вопросом: где Амари? Он осмотрел их тёплое гнёздышко, но птичку так и не нашёл. Однако, чуть позже, та нашлась сама. Амари была укрыта полотенцем, её волосы были всё ещё мокрые.

– Любимый, ты уже проснулся? Я вот вернулась после купания. Хочешь, и ты сходи искупайся, – сказала она начав расчёсывать волосы.

От неё веяло запахом свежей лаванды. Понятно, что Адам не смог устоять, чтобы не поцеловать эту прекрасную пташку; дотронуться губами до её плеч, шеи и губ.

– Вижу, ты вошёл во вкус.

– Есть такое дело. Насчёт купания… ванна мне оказалась ближе, – с улыбкой сказал Адам.

– Хорошо, мой господин. Еда на столе, идём завтракать! Я приготовила на утро твои любимые оладьи со сгущёнкой. К ним сейчас будет подано кофе с молоком и двумя ложками сахара.

– Прости за мою ироничную шутку, но какой по счёту этот завтрак?

– Да, прощение здесь весьма уместно, ведь мы знакомы множество лет, но годы совместной жизни уступают им. Моя любовь опережает по годам нашу..

– Досадно, – протянул Адам.

– Но ничего, главное – ты здесь, со мной. А ещё каждый наш завтрак я делала во так!

Амари, немного разбежавшись, прыгнула на колени Адама – он вздохнул от резкой тяжести. После этого последовал терпкий поцелуй. Адам подтянул её поближе к себе.

– Я говорил тебе когда-нибудь, что у тебя очень нежные ножки и весьма приятная пятая точка?

Лицо Амари было близко к лицу Адама. Она сделала гримасу, словно вдыхала аромат роз.

– Ты говоришь это впервые, Адам, но это всегда говорили твои глаза и руки! О! Попробуй-ка эту ягоду.

Амари легонько опустила ягодку в рот Адама.

– Ты говорил, что я как эта ягодка – такая же вкусная и спелая. Эти ягода растут только в нашем мире. О, кстати! Идём прогуляемся до дерева, на котором они растут. Ты удивишься, какое оно большое! Я бы с радостью показала тебе все те множественные «твои удивления».

– Ладно, но дай сперва я поем. Не скрою, что ты самая аппетитная, но если я тебя съем буквально, то потом не смогу довольствоваться тобой в других множественных вариациях. Амари подошла к арфе и начала исполнять какую-то сказочную мелодию. Адам посматривал то на прекрасные луга, что красовались вдали, то на прекрасную Амари. Амари радостно ловила его взгляд, хлопая глазами.

Чуть позднее Адам протёр губы салфеткой и встал.

– Я готов.

Амари ещё минуту играла и остановилась.

– Отлично, идём! Амари взяла Адама за руку, и они понеслись быстрее вниз по лестнице. Через мгновение они уже шли от особняка к этим манящим лугам.

– Не надоело тебе проводить эти тысячные экскурсии для меня?

– «Ни капли. Ведь у меня всегда есть задача и желание – чтобы ты знал всё, что знаю я. Чтобы ты вновь стал частью моего мира, частью меня.»

Какое-то время они шли молча. Амари поглядывала на Адама, а Адам – на неё. В один момент Амари остановилась, чтобы обнять Адама. Адам хотел было что-то сказать, но Амари приложила палец к его губам.

– Держи. Нет-нет, не спеши. Закрой глаза и медленно положи ягодку в рот, а потом неспеша разжёвывай. Ощути вкус полностью.

Адам проделал всё, как она сказала. Вкус был необыкновенный.

– Не пробовал ягод вкуснее, чем эти, Амари.

– А теперь разнообразим вкус, – сказала она и, обхватив его спину руками, начала целовать.

– Мм, это было вкусно, – сказал Адам.

Амари отстранилась и побежала чуть вперёд.

– Здесь мне нравится сидеть и читать книги, да и просто наслаждаться мгновением, – сказала она устраиваясь поудобнее на траве. Давай вместе испытаем это умиротворение.

– С радостью, – сказал Адам, сев рядом с Амари.

Улыбка Амари светилась под лучами солнца. Адам нежно убрал волосы с её лица и поцеловал.

Чуть позднее они сидели, попивая сок.

– Знаешь, Адам, я верю, что это дерево исполняет желания.

– И ты загадывала, чтобы я был с тобой?

– Нет, я загадывала, чтобы ты был счастлив.

– Хм, возможно, тебе стоит сделать некоторую корректировку, Амари. Загадывай, что я был счастлив с тобой.

– Хм, действительно. Об этом я не думала.

– А что загадаешь ты?

– Хм… Я бы загадал, чтобы ты была счастлива, Амари.

– Неожиданно, Адам. Почему?

– Ты так сильно любишь меня… то есть «этого Адама». Ты заслуживаешь быть любимой Амари.

Амари немного отошла от Адама, взяв себя за плечи.

– В те разы ты тоже испытывал ко мне жалость. Жалость – это не любовь, – грустно протянула она.

Адам развернул Амари и посмотрел в её глаза.

– Да нет же, Амари! Это я говорю от чистого сердца. Это не от жалости к тебе! Просто я не понимаю, как можно было отказаться от такой, как ты.

– Надеюсь, что это так…

– Ну конечно!

Адам аккуратно взял Амари за подбородок и поцеловал.

– Ты чудесная, Амари!

Амари сильнее прижалась к нему, а Адам, обнимая её в ответ, одарил макушку её головы поцелуем, вдыхая аромат её чудесных волос.

Они сидели под раскидистым деревом, вслушиваясь в шёпот ветра и пение птиц. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая мир в тёплые янтарные тона. В этот миг время словно остановилось – остались лишь они двое, их дыхание и биение их сердца. Амари прижалась к Адаму, её голос звучал тихо, почти шёпотом:

– Я боюсь, что всё это сон. Что я проснусь, а тебя снова не будет.

Адам крепче обнял её, чувствуя, как в груди разрастается странное, доселе неведомое тепло.

– Это не сон, Амари. Я здесь. И я не собираюсь уходить.

Она подняла на него глаза, в которых мерцали отблески закатного солнца.

– Пообещай мне.

– Обещаю.

И в этот момент, среди шелеста листьев и последних лучей солнца, они оба поняли – это больше, чем обещание.

Адам положил голову на колени Амари, та трогала его за волосы.

– Амари, тобой невозможно налюбоваться.

– А я не могу налюбоваться тобой.

Адам сел рядом с Амари.

– Почему «другие я» уходили от тебя, Амари?

– Я много думала об этом. Наверное, моя любовь была слишком большой.

– Ты не пыталась пойти за Адамом, вернуть его?

– Я не знаю, как выбраться отсюда, Адам. Если бы я только могла… Я бы всё сделала, чтобы Адам вернулся ко мне.

– Как вы познакомились?

– Ох… Первый Адам был величественным генералом. Тогда я ещё была целительницей – и вашем мире.

– Погоди ка, генералом?

– Да. Адам достал из своей сумки тетрадь.

– Вот, читай.

Амари взяла тетрадь и начала читать.

1361 год. Святая Церковь продолжает истребление ведьм. Епископ Анигрий благословляет на путь отважных воинов. В их главе стоит генерал Арден – величественный воин, что одержал победу не в одной битве. Епископ положил руку на плечо Ардена, говоря ему:

– Очисти наш мир от зла, и в добрый путь.

После этого он освещает отряд святой водой, и те начинают свой путь.

Арден уже мчится со своей свитой через лес в деревню, где была замечена эта особа. Всё, что о ней было известно: она невысокого роста; у неё белоснежная кожа, чёрные волосы; она травница. Её обвиняли в убийстве ребёнка с помощью чар – из-за её известных знахарьских знаний и из-за того, что та жила на окраине деревни и ни с кем не контактировала; ещё и красота, что вызывала зависть других женщин; простому народу такое было чуждо.

На пути в деревню их встретил крестьянин.

– Простолюдин, где живёт знахарка? – горделивым голосом спросил Арден.

– Господин, вы о ведьме? Так она живёт вверх по тропе. Неужто правда ведьма?

Арден ничего не ответил, гордо продолжая путь. Один из воинов злобно посмотрел на крестьянина – тот мигом отвёл взгляд вниз.

Когда они приближались к дому, Арден дал приказ:

– Окружим дом со всех сторон, чтобы не убежала. Если надо, можете убить.

– Будет исполнено, генерал. Арден решил не медлить.

Как только он подошёл к двери дома, тут же выбил её с ноги, дабы застать знахарьку врасплох или не дать ей скрыться. Но, увы, никого в доме не оказалось. Арден изучил дом: было понятно, что она скрылась как минимум за полдня или за день точно. В ярости он поднял дом вверх дном. Эта минутная вспышка гнева, к удивлению, плоды имела: из одной книги выпала записка. На ней было написано: «Подруга, меня известили о твоих бедах, приезжай ко мне в деревню Серебряных Рощ».

– Как там говорили эти… учёные, – с ехидной ухмылкой сказал Арден, почёсывая бороду.

– «Из хаоса и мир возник.

Арден вышел из дома и показал своим воинам, чтобы они бежали к нему.

– Ведьмы не оказалось, генерал?

– Верно, но мы знаем, где её искать, – сжав клочок бумаги, сказал Арден.

Арден был не только искусным воином, но и следопытом, поэтому их первая встреча не заставила себя ждать.

– Сюжет этого рассказа – это моя история и твоя, Адам!

Ты видел какие-то виденья? Так ты написал этот рассказ?

– Нет, просто всплывало как то само в голове, что-то придумал сам.

– Всё ясно. Это воспоминания твоей прежней жизни; нашей жизни.

– Так, а чем всё закончилось, Амари?

– Ты ещё это не написал?

– Ну… У меня конец, но незавершённый. Посмотри сама, – сказал он, открывая нужную страницу.

Около Александры встали верные соратники и воины Ардена, дабы защитить её. Ардена поставили на колени, приставив меч к горлу.

– Убейте его. И вот в этом моменте, почему-то мне не хватает пока что фантазии, как продолжить сюжет.

– Я вспомнила, что было тогда. Этот момент, честно говоря, я и забылся. Я, как сейчас помню: растолкала людей и выкрикнула «нет», протягивая руку. Время тогда словно остановилось, и гул резко затих; раздавалось лишь приглушённое моё эхо. Единственное, что я услышала, – это твои слова; ты тихо произнёс: «Амари».

В этот момент Адам задумался; наверное, поэтому Амари всегда ждёт «Адамов» в белом платье. Несчастная не успела побыть и день невестой любимого…

Глава четвёртая «Неужели это был сон?»

Адам резко проснулся – буквально за секунду до этого в его голое вспыхнул выкрик Амари. Подняв голову, он понял, что находится в своей квартире; в настоящем.

– Сон был как наяву. Почаще бы таких снов; такие сюжеты будут жить веками, – подумал он.

Дабы не потерять главный помысел, он быстро записал его на бумаге.

– Хм, я бы назвал эту книгу… «девочка с картинки, а может «Амари».

После этого он продолжил работать над рассказом. Как и в случае с синопсисом нового произведения, он решил добавить этот самый конец – а может, и новое начало, – пока «память свежая».

Арден приближался к деревне Серебряных Рощ. Обстановка там была не из спокойных. Оказывается, епископ отправил отряд тамплиеров. Те тоже искали Александру и прочих ведьм.

– Ну что? Кто скажет, где эта ведьма? Мы знаем, что она скрывается в вашей деревне. Одного за одним мы будем убивать, пока вы не сознаетесь!

Арден спешился с коня.

– Что здесь происходит, магистр Олдер?

– Мы выполняем свою работу, генерал Арден.

– Убийство простолюдинов – не выход. Наша цель – колдуньи.

– Для достижения цели все средства хороши. Цель требует жертв. Вы ведь не хотите лишиться головы за препятствие её осуществлению, генерал Арден?

– Нет, магистр, ни в коем случае. Простите, если мой тон показался неуважительным.

– Вот и славно. Пожалуй, начнём с этой девочки.

– Нет, только не моя дочь! – выбежал из толпы отец девочки. Тамплиер ударил отца девочки.

Арден, сдерживая ярость, направился к своему коню. Внезапно он услышал звонкий голос:

– Н-е-е-т, никто не умрёт! Вот я!

– Ох, Александра! – прокричали люди.

– А вот и наша ведьма. По приказу магистра один из тамплиеров попытался задержать Александру, но тут его оттолкнул мужчина.

– Александра не ведьма! Она спасла моего сына он болезни! Она обычный знахарь!

Народ подхватил эти слова. Магистр злобно сжал зубы.

– Убить их всех! – прокричал он.

Арден поразил из лука одного из тамплиеров. Магистр от неожиданности разинул рот, но тут же с яростью сжал зубы. Крестьяне с честью сражались вилами и топорами. Лезвия меча Ардена и магистра соприкоснулись.

– Ты лишишься головы, изменник! – прорычал магистр.

– Лучше умереть с честью, чем ходить в шакалах.

Арден резко убрал свой меч, задев плечо магистра. Магистр понял, что лучше отступить, и тут же бросился бежать. Арден хотел помчаться за ним, но ему пришлось отбиваться от одного из тамплиеров, подоспевшего на помощь к магистру. Арден умело контратаковал – и тот был убит мечом в живот. Одни крестьяне с яростью добили тамплиера, вопившего от боли на полу: вилы вонзались в него одна за другой, и, сделав последний вздох, тот умолк. Тот самый яростный воин из отряда Ардена тем временем добивал своего врага на земле. Другой, отбив удар за ударом, разрубил очередного приспешника зла пополам.

– Спасибо вам за спасенье, – проговорила женщина.

– Я не мог поступить иначе. Поступиться честью – значит предать самого себя. Выходит, вы не ведьма?

– Я простая целительница. Скорее всего, на меня наговорили женщины из той деревни; всё дело в моей красоте – она считается «ведьминской». Арден, позвольте я залечу ваши раны, а утром вместе отправимся в путь.

– Спасибо за предложение, мы переночуем здесь; отдых нам не помешает.

Пока девушка перевязывала руку Ардена, тот спросил:

– Как вас зовут?

– Александра. А вас?

– Моё имя – Арден. Генерал Арден.

На секунду их взгляды встретились.

– Ну, вот и всё, – со смущением произнесла она.

– Спасибо вам. Я пойду.

По очереди все три воина несли дозор, но, к счастью, ночь прошла тихо. С рассветом Арден со своими воинами, а также с Александрой, выдвинулись в путь. На перепутье они разъехались. В этот момент Арден провожал глазами Александру – та лишь на миг обернулась в его сторону. Чуть погодя один из воинов спросил:

– Что будем делать, генерал? Мы отправляемся прямиком к королю?

– Да. Это единственное, что спасёт наши головы. В этот момент перед ними появился магистр с воинами. В моменте, на них посыпался град стрел, воины Ардена были тут же убиты.

– Генерал, вы уже покидаете нас? Не попрощавшись?

– Бесчестные трусы!

– Я ведь говорил тебе, что для достижения цели любые средства хороши, – размахивая руками, сказал магистр.

– Что ж, чем больше я положу вас, тем приятнее мне будет умирать.

– О-о, нет. Умирать ты будешь в муках, как еретик.

– Это мы посмотрим, – сказал Арден, оголяя меч.

Первого он поразил чётким контрударом, снеся тому голову. Второго рубанул с разворота.

– Ну, что вы стоите! Вдвоём у вас шансов больше! – жалобно завопил магистр.

Арден сражался браво. Ещё одного он успел поразить мечом, но пущенная стрела магистра остановила его победный нарыв. Магистр подошёл ближе, жуя яблоко.

– Я оставлю тебя здесь умирать в мучениях. Не смею отрицать, сражался ты браво, потому заслужил быстрой и достойной смерти. Но ты заставил меня изрядно понервничать, нарушил мои планы – поэтому на такую милость можешь не рассчитывать.

Последнее, что видел Арден, как всадники удаляются прочь. Затем – силуэт неизвестной в капюшоне; её слова доносились словно из туннеля. Проснулся он с болью в груди. Осмотревшись, понял, что находится в какой то хижине: пахло травами и свежесваренным супом. В комнату вошла Александра.

– Вы проснулись! – Я же… остался умирать там… Как вы нашли меня?

– Мне сказали птицы, генерал.

– Про то, что вы ведьма, они точно не врали, – смеясь сказал Арден, но тут же начав кашлять.

– Аккуратнее! Вам ещё нельзя даже разговаривать.

– Я ещё раз пожертвую лимитом. Спасибо за то, что спасли меня, Александра. И да, воды пожалуйста.

– О х, конечно конечно.

Арден утолил жажду, поел вкусного целебного супа и лёг спать. Пока он спал его сопровождала песня Александры – та самая, что служила ему в том, почти смертном сне светом.

В один из дней Арден уже окреп настолько, что смог встать с кровати – не без помощи Александры, конечно, но смог. Она помогла ему сесть на стул, чтобы тот сумел насладиться свежим воздухом.

– Всё это время, Александра… Я был слеп. Я убивал невинных, хотя истинное зло было рядом. Надеюсь, Господь простит меня.

– Конечно простит, Арден, не сомневайтесь! Даже те, кто умышленно делал зло имеют шансы на спасение, а вы не ведали, что творите.

– О-о-х, мои воины… Я знал их с детских лет. Арден яростно сжал кулаки. – Я должен убить магистра и епископа, должен доложить королю.

– Но вы ещё не окрепли, генерал.

– Пока я буду крепнуть, они найдут новые жертвы для своих дьявольских игр. Арден величественно встал, глядя куда-то вдаль. Александра подошла к нему и обняла так тепло, что Арден был в оцепенение.

– Поймите, я не хочу вас потерять, генерал. Вы мне дорог.

В этот момент Адам дотронулся до своей груди, словно объятие только что произошло. Вдали комнаты стояла Амари; она тоже в этот миг дотронулась до своей груди.

– Адам, я пришла. Адам резко посмотрел в сторону. Это действительно была Амари. Адам тихо произнёс:

– Но как? Амари…

Амари быстрым шагом подошла к Адаму, целуя его в щёки, губы и лоб. Она прижала его голову к груди, после чего села к нему на колени и прижалась сама.

– Я не исчезну, Адам, и я не отпущу тебя.

– А я не уйду, Амари.

Так они дышали словно одним дыханием – дыханием друг друга. Просидели молча они минут пятнадцать. В какой-то момент Амари подняла голову и с сияющей улыбкой спросила:

– «Что пишешь?

– Да ту же историю – «нашу». Опять проверяю на ошибки.

– Я поняла одну вещь, Адам.

– Какую?

– Твоим книгам не хватает иллюстраций. Но теперь у тебя есть я.

– Да, иллюстраций мне не доставало.

– На каком моменте ты остановился?

– Я остановился на моменте, где Арден был ранен, а Александра его лечила.

– В тот раз я забыла сказать, что имена ты подобрал чудесные!

– Спасибо, Амари.

– Я помню те трудные дни… Я полюбила тебя, и не представляла жизни без тебя; я боялась, что ты умрёшь…

– Но я здесь, с тобой. Остальное не важно, Амари. Кстати, ты так и не объяснила, как ты здесь оказалась? Ты же говорила, что не можешь выбраться из своего мира, словно маяк не отпускает тебя.

– Я и сама не знаю, но когда я поведала тебе о том, как спасла тебя, как время остановилось; ты резко исчез, а потом и я, словно я размельчилась на тысячи волшебных песчинок.

– Ладно. Важно, что теперь ты здесь, рядом со мной.

– Да, теперь мы вместе! А теперь, покажи мне мир, в котором ты живёшь!

– Да, но тебе не помешает переодеться.

Амари растерянно осмотрела свою одежду.

– А что не так? Я запачкалась? – с трепетом спросила она.

– Вовсе нет, Амари, – рассмеявшись, сказал Адам. Ты забыла, что твой наряд слишком стар по нынешним меркам?

– А а, ты про это! Я уж испугалась!

– Да. Поэтому первым делом – шоппинг.

– Шоппинг?

– Это любимое занятие женщин – ходить и покупать себе наряды; и не любимое занятие мужчин.

– Раз тебе не нравится это, то мы не будем заниматься этим «шоппингом».

– Ничего страшного. Мужчинам всё равно приходится ходить со своими жёнами.

Амари вздохнула.

– Что такое, Амари?

– Когда-то давно нас обвенчали в церкви. Это было так давно…

– Ну, в наше время девушки любят свадьбы, но это не так важно, как тогда. Сейчас это просто интересно прожитый миг.

– Да ты верно шутишь!

– Нисколько.

– Брак – дело святое. Быть вместе с человеком без брака! Я бы себе такого никогда не позволила.

– Оно и понятно, Амраи. Ну так что! Мы ведь собрались пойти гулять, не так ли?

– Да, ты прав. Кто бы мог подумать, что экскурсию будешь проводить ты.

– Д-а-а, а я то в восторге, Амари…

– Выше нос, Адам. Это справедливая расплата за мои «тысячные экскурсии тебе».

– Есть такое, но в том, что их было так много, моей вины нету. Чёртовы Адамы… Но да ладно. О, нашёл! Вот и моё пальто.

– О! Оно мне уже нравится! Дай его мне скорее!

Адам встал на одно колено.

– Ваше пальто, королева.

– Я польщена, спасибо, – кладя руку на сердце, сказала Амари. – Я люблю надевать твои вещи, Адам.

– Все женщины любят одевать одежду своего любимого.

– Ох, ты вновь упоминаешь других женщин. Мне становится от этого не по себе. Я начинаю невольно испытывать ревность. Но дело не только в этом… Я давно не видела других людей, если только на картинах…

– Ох, поверь, Амари. Столько людей ты ещё не видела, Амари.

– Звучит пугающе.

– Для социопата, может быть.

– Прости, кого?

– Ну, человека, который не любит скопление других людей, – закрывая дверь, сказал Адам.

– Ваши дома такие странные внутри, словно замок.

– Пр-о-о-ходи.

Их поприветствовал записанный голос в лифте.

– Ой, чей это голос?

– Это, скажем так… говорящее зеркало.

– Как в сказках?

– Отчасти. Только оно говорит всегда одно и то же, и с ним не поговоришь. Амари дёрнулась от резкого спуска лифта.

– О-о-у, что это было?

– Это называется лифт. Своего рода подъёмник, который возит людей вверх и вниз. Он позволяет с легкостью перемещаться по этажам этого замка.

– Интересно. Чего только люди не придумали за столько лет! Амари попыталась скорее выбежать на улицу, но не смогла открыть дверь дома.

– Эй! Да как вы её открываете?!

– Считай, это магией нашего времени, Амари.

Адам приложил свой телефон к двери – и дверь открылась.

– Это какой-то магический ключ?

– Можно сказать и так.

Когда они вышли, Амари с изумлением смотрела на огромные здания и радовалась зиме.

– Я так давно не видела зиму, Адам! Это так сказочно!

– Почему?

– Из-за того, что на моей душе не было покоя в силу твоего отсутствия. Если бы я пожелала видеть зиму, она была бы жутко холодной, снежной и метельной.

– Досадно, Амари.

– А какое время года любишь ты, Адам? Я люблю лето и весну!

– Ну, хоть я и приверженец вечной весны, но кто знает, быть может, я соскучился бы по зиме, ведь и зима мне вполне нравится. Думаю, будь только два этих сезона, по другим я бы вообще не скучал.

– Поняла.

– Да, а ведь считается, что когда то были цивилизации масштабнее наших.

– Да, я читала о таком. Но это больше похоже на миф.

– Наверное.

Адам достал ключи от машины и отключил сигнализацию.

– А это что за устройство?

– Это, скажем так, поводья от моего железного коня, Амари, – от кареты.

– Славно.

Адам открыл дверь для Амари.

– Садись.

– Здесь уютно, но холодно.

– Ничего, сейчас я включу печку – и станет теплее.

– Тут и камин есть?

– Что-то вроде того.

– Так много карет, и как много людей.

– Обрати внимание, как слаженно мы все движемся.

– Какой-то алгоритм?

– Да, есть определённые правила. Когда будем гулять, попробуй обращать внимание вот на эти знаки – после чего попытайся понять, что они означают.

– Хорошо.

– А вот мы и приехали. Адам вышел из машины и открыл дверь для Амари, подавая руку.

– Это восхитительно!

Перед Амари и Адамом красовался огромный торговый центр «Пейзаж». Вывеска с названием горела яркими огнями, а напротив них выделялся магазин с изящной одеждой. Амари подбежала к одному из макетов – элегантной шубе с зелёным платьем.

– Прости, Амари, но на такое денег нам не хватит. Мы пойдём в другой магазин.

– Досадно.

– Да, это суровая реальность. Нам туда.

– О, это тоже «лифт»?

– Нет, это называется эскалатор. Скажем так, волшебные ступеньки. А вот и наш этаж. На фоне играла новогодняя музыка, и Амари сразу это заметила.

– О, а что за прекрасная музыка?

– Это рождественская музыка, Амари. В наше время этот праздник немного изменился. Он состоит из веры в то, что якобы где-то на Северном полюсе живёт дед в красном костюме, который в Рождественскую ночь кладёт под ёлку подарки в каждый дом. Те детки, которые плохо вели себя, получают мешок углей, а те, кто вёл себя хорошо, – подарки, которые они попросили у него в рождественском письме.

– Волшебный праздник!

– Да.

Амари и Адам прошли к нужному отделу.

– Тут столько вещей… Как их не крадут?

– Тут есть камеры. Это некое всевидящее око. С помощью него, стражник наблюдает за этими вещами, чтобы их не украли, но несмотря на это, воры всё ж находятся. А теперь, набирай столько вещей, сколько потребуется. Бери то, что нравится, потом будешь примерять. Но не переусердствуй – вешалка, то есть я, может и упасть от большого объема.

– Это странно, но да ладно. И что, жёны и мужья вот так ходят вместе?

– Да, мужчина накидывает на себя тонну вещей, потом женщина спрашивает нравится ли ему тот или иной наряд. Зачастую большая часть мужчин просто кивает головой в знак согласия, лишь бы этот ад закончился. О, а вон там как раз похожая картина.

Амари взглянула на огромного мужчину с кучей вещей, который следовал за женщиной.

– И всё-таки, почему они берут так много вещей? Неужели сразу непонятно, что тебе нравится, а что нет?

– Ну, здесь больше играет роль сама суть действия, сила момента, если так можно выразиться. Ну а вообще, многие женщины придерживаются правила, что всё нужно примерить, чтобы точно понять, как вещь сидит, как сочетается с другими элементами гардероба. Это своего рода ритуал, то есть для многих, это не просто покупка, но и также возможность почувствовать себя красивой, попробовать на себе новые образы.

– Эти покупки… целая наука. Как ты там назвал это?

– Шоппинг.

– Шоппинг, – повторила Амари.

– Что думаешь по поводу современной одежды?

– Вкус есть, но во многом не хватает той изысканности, что есть в нарядах моего прошлого.

– Да, одежда моего времени в большинстве своём просто-напросто более практична.

– Ну, я думаю, что выбрала те наряды, что мне по душе.

– Отлично, идём в примерочную. Вот, заходи сюда. Спустя минуты две Амари медленно отодвинула плотную занавеску примерочной – в зеркале отразился строгий силуэт.

– Ну как?

Она чуть повернулась, и пальто цвета туманного утра мягко заиграло складками.

– Элегантно, – сказал Адам.

Через секунду она вновь предстала перед Адамом в новом наряде. В качестве верха был плащ глубокого бордового оттенка, что придавал её образу загадочность; следом шла юбка карандаш, которая подчёркивала линию бёдер, а кожаные ботинки на низком каблуке добавляли нотку сдержанной дерзости. Адам внимательно оглядел Амари с ног до головы.

– Думаю, ответ ты и так видишь в моих глазах, Амари.

Она кивнула, скрылась за занавеской и через минуту появилась вновь – на этот раз в объятиях объёмной шубы из искусственного меха. Под ней угадывалось платье водолазка из мягкого кашемира, а снизу выглядывали свободные шерстяные штаны с аккуратными манжетами.

– Теперь не только ты меня будешь согревать и спасать от холодной зимы, но и эта шуба.

– Теперь ты точно королева севера.

Она снова скрылась за занавеской, и когда появилась в третий раз, он замер. Длинное платье простого кроя, почти аскетичное, если бы не игра объёмов: поверх него сидело укороченное пальто, подчёркивающее талию; снизу были чёрные колготки и чёрные сапоги.

– Мм… Ты весьма аппетитная…

– Да, я ведь твоя Амари. Ну, идём?

– Н-е-т, не спеши. Теперь опять переоденься.

– Это такая мужская игра, чтобы отомстить жене за мучительный шоппинг? – сказала Амари, сделав акцент на слове «шоппинг».

Адам рассмеялся.

– Нет, Амари. Просто, прежде чем мы сможем забрать вещи с собой, их нужно будет отнести на кассу.

– На кассу?

– Ну, к торговцу, чтобы тот снял защиту от воровства, и чтобы оплатить товар. Ты ведь заметила там на одежде непонятные штуки?

– А а, так вот что это такое. Ладно. Тогда подожди ещё немного.

Амари снова скрылась за полотном, а потом вновь появилась.

– Всё, я готова.

– Отлично.

Прежде чем они покинули здание, Амари обратила внимание на несколько магазинов: на магазин детских игрушек, фан-уголок и на книжный магазин.

– Оу, а что это за стоящий человечек? – спросила она.

– Это популярный супергерой комиксов и фильмов – «Супер Эддвейд».

– Этот магазинчик такой разнообразный.

– Да, здесь всякого рода штуки: футболки, кружки, наклейки, какие-то фан-книжки и комиксы.

– Многое из этих слов мне не понятны, но да ладно.

– Да, это отдельная тема. Но всё же глянь вот на этот комикс. Это комикс, посвящённый Супер Эддвейду, выпуск №50, когда злейший враг Эддвейда обратил того на тёмную сторону. Особенность комикса в том, что на каждой странице – изображения, которые позволяют более точно погрузиться в мир героев.

– Поняла. Простыми словами, напоминает кино.

– Верно. А ты знаешь, что такое кино?

– Да, с тем Адамом мы смотрели некоторые фильмы.

– Откуда им было взяться?

– Ну… Я могу силой мысли сделать так, что та или иная вещь появлялась там. Ты думаешь, откуда там взялся рояль?

– Хм, действительно. Занятный факт.

– О! А это магазин игрушек!

– Да.

– У тебя были игрушки в детстве?

– Да, достаточно.

– А самая любимая?

– К удивлению, ею была мягкая игрушка. Это был мой мишка. Хотя изначально он должен был стать подарком моей ещё совсем маленькой младшей сестрёнки – но и я тогда был очень мал, поэтому очень захотел, чтобы игрушка была моей, и маме ничего не осталось, кроме как, подарить мне её. А ещё, когда-то, мою душу согревал мишка, подаренный отцом. Мишка пел песенку с очень глубоким смыслом. А у тебя была любимая игрушка?

– Да, была кукла. Она стоит в моей комнате у камина, если ты помнишь.

– Да, кажется, видел. Кстати, у меня ведь есть ныне одна кукла.

– Что же за кукла, Адам?

– Ну, я просто решил взять её. Это кукла одной героини из книг.

– Потом покажешь, ладно?

– Конечно!

Амари и Адам стали свидетелями улыбки мальчика, который шёл с коробкой от игрушечного поезда. Далее, как и упоминал ранее, они зашли в книжный магазин. Амари просто потерялась в этом мире – столько красивых и красочных обложек!

– А твоя где? – спросила она.

– В смысле, моя?

– Ну, ты же писатель. Адам рассмеялся.

– Да, но я начинающий. Процесс издательства пока что в процессе, – с улыбкой сказал он.

Они покинули здание. Из-за короткого светового дня на улице уже потемнело, и город засиял новыми красками.

– Ну, а теперь мы пойдём в кино. Сейчас самое время. Так уж заведено, что зачастую пары ходят на свидания и в кино вечером.

– Свидания?

– Да, нашу любовную прогулку обычно называют свиданием. Сначала они прошлись по красной дорожке, после чего оказались в холле кинотеатра. Сразу же их встретили телеэкраны с видеорядом фильмов, которые сейчас были в показе. Нельзя не отметить запах попкорна и мягкость ковра на полу. Если на улице шуршал снег под ногами, то здесь этот приятный ковёр. Амари подбежала к экрану.

– Невероятно! Эта девушка словно живая!

– Да, это тебе не твои чёрно-белые фильмы. Идём сначала в гардероб.

Адам помог Амари снять пальто и снял с себя своё. Пожелав «Счастливого Рождества»пожилой гардеробщице, они пошли к кассе. Кстати говоря, справа от кассы находилась зона игровых автоматов, слева – детская зона, а посередине холла – комната ожидания и залы показа кино. За кассой стояла девушка лет двадцати. Она встретила их тёплой улыбкой.

– Добрый вечер и «Счастливого Рождества»!

– Добрый, – ответил Адам, после чего обратился к Амари:

– Ты смотрела романтические фильмы»?

– Да, я люблю романтику!

– Значит, мы пойдём на «Вместе до рассвета».

– Отлично, выбирайте места.

– Пусть будут эти. Амари тем временем оглядывалась по сторонам, сияя от счастья.

– Всё, идём.

– Эй, ты забыл попкорн!

– Ах, да… Нам ещё попкорн и кока колу, пожалуйста.

– Интересный у тебя метод расплачиваться. Это твоё магическое зеркало действительно необыкновенно.

– Да, сейчас век «чудесных технологий». А теперь закрой глаза и открой рот, Амари. А-а-м. Ну как, вкусно?

Амари мгновенно открыла глаза.

– Восхитительно! Когда они вошли в кинозал, уже шла реклама других фильмов. Для Амари всё было в новинку: еле ощутимая тишина, темнота, свет исходящий от экрана, громкие звуки из динамиков. Она даже немого испугалась,

– Адам понял это, когда она сжала его руку. Амари смотрела фильм с большим интересом, лишь иногда вспоминая про попкорн. В какой-то момент Адам подарил ей долгий поцелуй. От неожиданности она сперва выпучила глаза, а потом закрыла их от умиротворения. После поцелуя на её лице застыла гримаса вопроса.

Адам наклонился к уху Амари:

– Так обычно делают влюблённые подростки.

– Это невоспитанно! Вдруг кто увидит? – громким шёпотом ответила она.

– Ну, признай, что в этом есть азарт.

– Наверное… Ладно, не мешай мне смотреть! После конца сеанса Амари спросила:

– Что это за зелье я пила?

– Ха-ха, это была кока-кола, Амари.

– А-а! Я пила такое когда-то, пила!

– Верю-верю. Теперь домой?

– Можно и домой. Когда они приехали, Адам убедился, что Амари заснула сном младенца, – и понёс свою Золушку на руках. Когда он начал снимать сапоги, Амари проснулась.

– Спасибо, дальше я сама.

– О, ты проснулась. Как же могла заснуть самая энергичная из всех?

– Вот и я не знаю. Но я уже выспалась. Давай ещё посмотрим кино?

– Хорошо, Амари. Адам включил ей «Назад в будущее» – один из своих любимых фильмов. Но сам он так вымотался, что большую часть фильма проспал. Амари же смотрела не отрываясь. По окончании фильма Амари выключила телевизор и устроилась поближе к Адаму, укрыв себя и его одеялом. Утром Адам застал Амари за рисованием: она изображала вид из окна.

– Как спалось, Адам?

– Думаю, ты и так знаешь.

– Да. Фильм мне, кстати, понравился. Напомни, сейчас какой год?

– Две тысячи двадцать пятый. И уже сегодня ночью наступит две тысячи двадцать шестой!

– Невероятно! Я в будущем, даже более далёком, чем те герои из фильма! И да, завтрак готов.

– Всё таки разобралась, как и что?

– Да. Эх, нам бы какой нибудь музыкальный инструмент…

– Так у меня есть! Гитара и ещё пианино!

– Чудесно! И насколько нынешние музыкальные инструменты отличаются от наших?

– Ну, в случае этих – они тебе буду, как родные. Гитара, конечно, не твоих времён, но тоже не молода. Моему отцу её подарили, когда тому было восемнадцать.

– А сколько было ему, когда ты родился Адам?

– Двадцать четыре.

– А тебе сейчас сколько?

– Тридцать.

– Ну да, гитара не такая уж молодая.

– Мне не терпится сыграть.

– Хорошо.

Адам провёл её в небольшую комнату, где у окна стояло изящное пианино, а рядом на стойке – гитара.

– Начнём с пианино? – спросил он.

– Да, пожалуйста!

Амари осторожно коснулась клавиш. Прозвучала первая нота – чистая и глубокая. Она закрыла глаза, погружаясь в звук, затем начала играть. Мелодия лилась плавно, словно рассказ о далёких мирах и забытых временах. Адам слушал, заворожённый, забыв обо всём на свете. Когда она закончила, в комнате повисла тишина.

– Это было… невероятно, – прошептал Адам.

– Это музыка моего времени, – тихо ответила Амари. Она живёт во мне, даже спустя века.

– Тогда давай сделаем так: каждый вечер ты будешь играть для меня, а я буду слушать.

– С удовольствием, – улыбнулась она.

– Но теперь сыграй и ты.

– Хорошо.

Адам взял инструмент, настроил его и начал играть. Его мелодия была иной – современной, но в ней чувствовалась та же глубина и страсть, что и в игре Амари. Они смотрели друг на друга, и музыка становилась мостом между их мирами, соединяя прошлое и настоящее в едином ритме.

Чуть позднее Адам отвлёк Амари от игры – та вопросительно взглянула на него.

– Амари, предлагаю сходить на каток!

– Оу, я, наверное, уже разучилась кататься!

– Да я тоже не шибко умелец, но ничего.

Каток располагался посреди большого центрального парка. Ежегодно с наступлением зимы его вновь там возводили. По сторонам сияли красивые светящиеся огни и располагались лавки с разными товарами – начиная от новогодних украшений и заканчивая угощениями. По бокам, словно стражи, стояли слепленные снеговики, а центре возвышалась большая ёлка – она была подобна солнцу, центру небесных светил солнечной системы. Выполнив все приготовления, Амари и Адам неспеша ступили на лёд. При первой же попытке Амари чуть было не упала, но Адам удержал её. Прокатившись чуть вперёд, он сказал:

– Ну же, иди ко мне.

Амари всё-таки сумела прокатиться до цели, но, подъехав к Адаму, упала, свалив его на землю. Оба рассмеялись. Через какое-то время Амари более менее приловчилась, и у них получилось катиться, держась за руки. А ещё через минут десять Амари даже попыталась изобразить некоторые движения из танцев – её фигура на льду напоминала изящный завиток метели, подхваченный зимним ветром. Их новогодняя ночь завершилась в роскошном номере на крыше небоскрёба. Адам не пожалел своей заначки, чтобы сделать Амари счастливой. Амари лежала на груди Адама; оба смотрели на небо, где играли салюты. Те казались людьми, кружащими вокруг новогодней ёлки – луны.

Потом Амари, укрытая полотенцем, сидела и играла на гитаре. Позднее они продолжали смотреть на чудесные салюты, держа в руках бокалы с вкусным соком, обнявшись так, словно это было их привычным, извечным состоянием. В тишине, нарушаемой лишь отголосками праздничного веселья, Адам тихо произнёс:

– Знаешь, я никогда не думал, что смогу быть настолько счастлив.

Амари повернула к нему лицо, её глаза светились, отражая разноцветные вспышки за окном.

– Это потому, что ты нашёл меня, – ответила она.

– Или я нашла тебя. Уже неважно. Он улыбнулся, крепче прижимая её к себе.

– Главное, что мы здесь. Вместе.

И пока за окном продолжалось огненное представление, а город внизу утопал в рождественском сиянии; Амари и Адам просто были вдвоём, в своём собственном мире, где время остановилось, а счастье стало осязаемым, как тёплый плед, укутывающий плечи.

Глава пятая «Несмотря ни на что».

Прошло ещё две недели. Арден окреп, словно и не было ранений. Они с Александрой восседали на конях, двигаясь шагом. Они говорили так, словно знали друг друга всю жизнь. Этой недели и месяца хватило, чтобы понять, как они дорожат друг другом; они приняли решение связать свои сердца узами брака.

– Сколько помнил себя, всегда был связан в делах службы. О женитьбе и времени думать не было но то, что я повстречал вас, Александра, – ничто иное, как истинная любовь и судьба.

Арден от всей души поцеловал в щёку свою ненаглядную, словно в последний раз дыша запахом её волос, словно его губы в последний раз касались её щеки.

«Когда их дороги начали расходиться, как это часто и бывает, любимые вновь обернулись, дабы удостоиться взглядом любимого, убедиться, что любовь так же крепка, что это навечно». Благодаря стараниям Ардена епископа решили казнить на следующий же день, а Александра и Арден решили в этот справедливый день обвенчаться.

Влюблённые только обвенчались; в храм вбегают воины и начинается резня. Арден делает ошибку, и двое его ставят на колени. Воины Ардена в замешательстве, но свою цель они знают: во что бы то ни стало защитить жизнь и честь любимой Ардена. Если придётся выбирать, то они спасут её, ведь иначе, это неверное решение, эта оплошность, будет стоить им жизни от меча Ардена. То были козни врагов, буквально ночью случился переворот. Орден тамплиеров давно желал прибрать к себе корону, чего и достиг. Адам дочитал до фрагмента, когда Амари протягивает руку и кричит: «Нет!».

В этот миг Адам оказывается в маяке, видя Амари на коленях. Та словно ожила ото сна от покалывания сердца. Словно издавая последний вздох, она произнесла имя Адама, и Адам тоже резко ожил.

– Амари, это ты! Он подбежал к ней и сел около неё. Трогая её руки, он удивился, насколько они холодные, тут же пытаясь согреть их. Он растирал её руки, целовал их, целовал её щёки и крепко прижал её. Как только Амари немного согрелась и пришла более менее в чувства, то и маяк вновь зажёгся.

– Я… Я вспомнила. Это всё петля, она вернула меня в исходное состояние, она не даёт покинуть мне это место. Когда ты спал, она пришла ко мне в облике тени. Она твердила, что мы не можем быть вместе, что это ошибка. Тебе нужно уходить, Адам! Она здесь, ждала тебя, чтобы заточить нас здесь и в конечном итоге уничтожить!».

– Амари…

– Адам, смотри! Это тёмное облако времени, оно снова окутывает нас. Это всё петля! Уходи, иначе мы умрём вместе из за меня. Ей нужна только я. Я – ошибка, но не ты. Ты должен жить. Найди себе другую, дабы прошла боль. Она пройдет, не волнуйся. Амари взяла за щёки Адама и начала целовать, как только она остановилась, Адам произнёс.

– Нет, Амари. Я не смогу жить без тебя. Если нам суждено умереть, пусть так. Может быть, это и станет спасеньем от твоих вечных страданий, но главное, что перед смертью ты будешь знать, что я рядом, что я остался и не покинул тебя. Ты это заслужила, Амари.

Адам проснулся на холодном полу маяка.

– Где… Где я? Адам посмотрел на фитиль маяка: тот не горел, и, как бы Адам ни пытался зажечь его, это было невозможным. Он так и писал в своём дневнике:

«Маяк словно заколдован, я не могу зажечь его. Словно я герой какой-то сказки, из которой мне не выйти. Я утешаю себя тем, что это просто сон, но, честно признаюсь, на сон это совсем не похоже».

Адам спустился на нижний этаж маяка. Тем временем темнело. Каким бы скептиком Адам ни был, но ему было страшно: каждый его шаг был ему врагом, каждое дуновение ветра – вражеским выстрелом. Адам решил, что нужно попытаться уснуть; днём он сможет мыслить более трезво и спокойней.

«Вчерашняя ночь была как из страшного сна, но первая ночь пройдена, и я жив, значит, не всё так страшно».

Адам продолжал изучение маяка. Из-за старого пианино, старого интерьера и мебели он думал, что находится в прошлом либо здесь живут истинные любители классики. Когда он открыл шкаф с вещами, одна вешалка упала, и Адам чуть не двинул кони, как любят выражаться. С интересом он смотрел на картины, те казались ему знакомыми, но он точно был уверен, что видит их впервые. Но одна из картин его поразила: на этой картине был изображён он – словно статный дворянин восемнадцатого века, что сидит на балконе, попивая кофе.

Пройдя дальше, он увидел тот самый балкон. На столе, что стоял на балконе, была еда, точно свежая. Несмотря на сомнения, выбора у него было немного: он ужасно хотел есть, поэтому наелся вдоволь. Что касаемо наблюдений о еде, то еда волшебным образом появлялась, как по расписанию. Далее Адам оказался в женской комнате – как он понял, судя по запаху духов и обстановке комнаты в целом. На пианино он нашёл дневник с некоторыми записями.

«Я не знаю, сколько дней прошло, но я всё ещё жду. Я знаю, Адам придёт, ведь он всегда возвращался». «Вчера я видела сон. Ты бы знал, как тяжело мне было осознать правду, когда я вернулась в реальность. Как я бы хотела уснуть вечным сном, а после проснуться от твоего поцелуя».

«Ожидание длится словно вечность. Я пытаюсь себя чем-то занять. Вяжу и шью вещички для нашего ребёночка. Я уверена, у него будет нос папы, мои глаза.

Дни, к сожалению, однотипны. Я хожу на реку искупаться, играю на арфе и пианино; представляю, как мы с Адамом будем танцевать или играть разные отрывки из наших любимых пьес, смотрю те чёрно-белые фильмы, читаю книги и пою. Я готова прождать вечность, лишь бы вновь увидеть его».

– Если я здесь, где тогда эта Амари? Кто она такая? В любом случае я уверен в том, что мы были с ней близки. Но почему тогда я её покинул? Или что заставило меня покинуть её и обречь на такие муки…

В остальные дни Адам пытался изучить остров полностью. Он понял, что остров окружён со всех сторон морем, и ни одного вдали корабля он так и не увидел. Ничего не оставалось, кроме как жить на этом острове, словно он тот герой из фильма «Изгой». Читая книги Амари, он понял, что она – тонкая натура, которая верит в истинную любовь.

«Так, как любила Амари Адама, так никто не любил и не может любить». «Дни здесь похожи на пребывание в тюрьме или психической больнице, но я пытаюсь провести свою жизнь здесь с пользой: я пишу новые книги, читаю книги, пытаюсь писать стихи, хотя делал это всегда редко. Я пытаюсь внушить себе мысль, что эта Амари всё же вернётся, что моё заточение здесь не спроста. Да и, честно говоря, не такой я уж и слабый, чтобы поддаться мыслям о суициде. Кто знает, может быть, это путь, что я должен пройти, чтобы всё таки понять эту Амари, чтобы в будущем мы уже навсегда были вместе».

«Я замечаю, что у меня всё больше проблемы с сердцем. Мне кажется, я скоро умру. Мне хочется лишь поведать тебе, неизвестная Амари. На этот раз я жду тебя, невольно, я прохожу тот же путь, что веками проходила ты. Если я вдруг умру, не дождавшись тебя, то не печалься; такая, как ты, найдёт себе и не одного мужчину. Только посредством новых впечатлений, новых искр любви, ты сможешь найти покой и залечить боль. Я знаю, как ты влюблена в поэму «Ромео и Джульетта», но, пожалуйста, не будь той Джульеттой, что умрёт ради любимого. Твои ожидания и мои не должны быть впустую, кто-то из нас обязан обрести счастье. И, главное, жизнь продолжается; всегда помни об этом, моя загадочная Амари.

«Сегодня я сильнее ощущаю приход смерти. Последнее, что я желаю сделать, это полюбоваться этими прекрасными пейзажами вдали, увидеть свет солнца; возможно, это будут мои последние шаги».

Глава шестая «Сквозь время и преграды»

Амари просыпается посреди маяка, снова на том холодном полу, но всё кажется каким-то странным и чужим, а вокруг – тьма. И всё-таки, где-то в этой тьме она видит еле горящий светильник и направляется к нему; взяв его, она продолжает свой путь.

С каждым её шагом тропа становится немного светлее, но по сторонам всё так же остаётся тьма. Она видит первую дверь и пытается открыть её, но та не поддаётся; Амари ничего не остаётся, кроме как следовать дальше. В ушах у неё гудит непонятный шёпот и разные голоса; в моменте, эти голоса превращаются в тени и начинают преследовать её. Амари с испугом пытается убежать от них; вдалеке она снова видит дверь и скорее бежит к ней – к счастью, та открыта. Она оказывается в большом доме Адама. Это домик, который они купили позднее. Там был их второй, новый медовый месяц в настоящем. В моменте Амари показалось, что она слышит голос Адама – голос исходил из спальни! Забежав внутрь, она увидела ту самую тень – петлю. Петля хотела лишить жизни Адама. Амари подбегает ближе к кровати – так же, как когда то впервые, – дабы спасти Адама, и выкрикивает то же: «нет!». Петля уже оборачивается в её сторону и шипит. В этот момент Адам, откашливаясь, включает свет: петля исчезает, Амари прячется в тени. Выпив стакан воды, Адам вновь ложится спать. Петля ускользает из комнаты, а Амари следует за ней.

– Ну уж нет, я не дам тебе помешать нашему счастью, – сказала Амари.

Амари следовала за петлёй, зажигая светильники один за другим. Петля начала обращать внимание на Амари, начала понимать, что потеряла бдительность и её жизни грозит опасность, но думать об этом уже было поздно. Свет распространился по всему залу маяка, за исключением маленькой тени, в которой стояла эта самая петля.

– Вот я и настигла тебя! Уясни одно: нашей любви время не властно, и любые преграды нипочём! Как однажды пошутил Адам: никого и ничего не надо так бояться, как влюблённую женщину!

С этими словами Амари кинула в тень свой светильник – та тут же под действием света начала испепеляться, издавая ужасные звуки. Амари проснулась вновь на холодном полу маяка. Вдали стоял Адам, который смотрел на закат, но он застыл, словно неживой. Вдруг Адам почувствовал объятие Амари – это было объятие со спины. Адам невольно проговорил:

– Амари…

– Да, я – твоя Амари.

Я здесь. Я – твой сон, твой смех, твоя причина просыпаться. Я – та, что знает, как ты дышишь, когда мечтаешь.

Он забыл. Меня. Нас. Но я знаю. Любовь не исчезает, даже если её не помнят. Она остаётся – как шрам на времени, как ошибка, которую невозможно стереть. Сколько живёт человек, столько живёт и любовь. Он забыл, потому что было больно. Потому что я исчезла.

– Ты… Ты не такая, как я представлял.

– Я не такая, как ты представлял. Я такая, как ты чувствовал. Вдруг перед Адамом вырисовалась чудесная тропа, ведущая наверх. Она была подобна сказочному порталу в суровом реальном мире. Адам неуверенно повернулся назад. Недалеко от него стояла она – Амари. Ровно так же, как в том видении. Словно она и была очагом шторма, словно она окутала этот остров своими чарами. Адам неуверенно протянул руку к Амари. Та, не веря своим глазам, подняла её – и улыбка озарила её личико. Шторм начал спадать. Словно в танце, она нежно положила свою руку на руку Адама. И они вместе – словно так было всегда – зашли в портал, а тот забрал их в свои объятия. Не они шли по порталу, а он вёл их. Изнутри портал бы подобен нескончаемому дому, где на стенах были изображены их предыдущие встречи. Окна служили зеркалом, где эти встречи показывались словно вживую: где он уходит, а она плачет; он возвращается, а она не верит, но принимает. Пол был из слёз, которые он не плакал. Потолок – из надежд, которые он перестал ловить. Лестница, ведущая наверх, имела ступени, сделанные из тех самых слов, что они когда-то не сказали вслух. Они поднимались, а сердца бились в один такт. Ступая на каждую ступень, они ощущали, как каждое воспоминание словно режет им сердце. Он видел, как покидает её, и словно наяву слышал шёпотом произнесённые ею слова: «Я запомню это». Она видела, как он возвращается с клятвой и надеждой. И каждый «тысячный раз» она всегда ему верила. Они доходят до вершины. Это круглая комната со четырьмя окнами, которые олицетворяют стороны света: СЕВЕР, ЮГ, ЗАПАД, ВОСТОК. Всё тот же еле горящий огонь маяка, около которого стоят призраки – призраки Адама и Амари. Их ладони соприкасаются. Живой Адам невольно протягивает руку живой Амари и произносит вслух – но не ей, а себе:

–Я уходил – ибо слишком любил,

Уходил – потому что эгоистом был.

Лишь недавно понял – до дрожи в висках:

Я не лишний, не призрак и не несбывшийся страх.

Амари отвечает:

–«Если любовь – это боль,

То я готова с ней жить.

И тысячи раз – буду готова простить».

И вновь продолжает Адам:

Впредь,

Сквозь грозы, сквозь судьбы,

Сквозь боль и вину – я не отпущу.

Ведь любовь – это не слово,

И не сон,

Это дыхание,

За счёт которого

Мы живём…

Амари не отвечает словами.

Она молча кладёт

Ладонь на стекло,

В стекле которого огонь.

Огонь, что хранил в себе боль.

–Каждый раз,

Когда ты уходил,

Я сохраняла боль.

Боль, что отныне,

Хочу отпустить.

Ты же – обещай

Мои раны лечить,

И всегда меня любить.

Я отпускаю

«Очередное прощай»

И словно вечность – ожиданье,

Твоё возвращение и моё прощение.

Впредь я не та, что ждёт,

А та, что навеки с тобой.

Амари тут же трогает за щёку Адама и целует; из-за этого маяка зажигается, словно олицетворяя огненную любовь.

«Они здесь.

Вместе.

Навсегда.

Петля разорвана.

Боли нет, а любовь есть».

Голову на плечо

Любимого кладя,

Амари произнесла:

– Главное не чудо,

Не звёзды, не петля.

Чудо, что ты здесь,

Подле меня…

Они одновременно проснулись в кровати и, не раздумывая, крепко обняли друг друга. Оба начали фразу одинаково: «Ты представляешь, мне…» Осознание пришло мгновенно: это был не сон! Петля времени разорвана – они победили!