Цитаты из книги «Козел отпущения», страница 9

..когда война приходит в вашу деревню, к вашему порогу, она перестает быть общим бедствием, перестает быть безликой. Она становится предлогом к тому, чтобы изрыгнуть на вас ненависть.

...те случаи, когда я неожиданно встречался в витрине магазина со своим отражением и оно казалось нелепой карикатурой на то, каким в своем тщеславии я видел сам себя. Это задевало, отрезвляло меня, обливало холодной водой мое ego...

Мы делимся любовью, но при этом её не убывает. Как воды в колодце. Даже если он высох, источник остается.

Место, где вы родились, откладывает на вас свой отпечаток.

Как некрасиво и жалко выглядит мужчина, становясь жертвой насилия, а когда нападают на женщину, ее слабость и хрупкость лишь придают ей очарование.

Никогда раньше меня не волновали ничьи чувства, кроме собственных, если не считать исторических персонажей, которые давным-давно почили вечным сном, - лишь их мысли и мотивы их поступков представляли для меня интерес.

Насколько важно то, что я потерпел фиаско? Не моему окружению, моему мирку, не тем немногим друзьям, которые думают, будто знают меня, не тем, кто дает мне работу /.../ Нет, не им, а моей внутренней сущности, моему <я>, которое настойчиво требует освобождения. Как оно смотрит на мою жалкую жизнь?

Кто оно, то существо, и откуда оно взялось, какие желания, какие стремления обуревают его, - этого я сказать не мог. Я так привык его обуздывать, что не знал его повадок; возможно, у него холодное сердце, язвительный смех, вспыльчивый характер и дерзкий язык.

Возможно, если бы я не держал его взаперти в моей грудной клетке, оно бы хохотало, бесчинствовало, дралось и лгало. Возможно, оно бы страдало, возможно, ненавидело бы, возможно, ни к кому не проявляло бы милосердия. Оно могло бы красть, убивать... или отдавать все силы борьбе за благородное, хотя и безнадежное дело, могло бы любить человечество и исповедовать веру,

утверждающую равно божественность Всевышнего и людей.

В Орлеане я скакал рядом с Девой или поддерживал стремя, когда она садилась на боевого коня, и слышал лязг оружия, крики и низкий перезвон колоколов. Я мог даже стоять подле нее на коленях в ожидании Божественных Голосов, но до меня доносились лишь их отзвуки, сами Голоса слышать мне было не дано. Я выходил, спотыкаясь, из храма, глядя, как эта девушка в облике юноши с чистыми глазами фанатика уходит в свой - невидимый для нас мир, и тут же меня вышвыривало в настоящее, где Дева была всего лишь статуя, я - средней руки историк, а Франция - страна, ради спасения которой она умерла, - родина живущих ныне мужчин и женщин, которых я и не пытался понять.

Ты должен сам найти, как с этим бороться. Я не могу служить слабительным, чтобы очистить тебя.

Прошлое настоящему не поможет.