Читать книгу: «Убийство проклятого принца»

Name: Убийство проклятого принца
Author: Клэр Сейджер
ISBN: 978-5-04-244202-5

Шрифт:

Clare Sager

SLAYING THE SHIFTER PRINCE

Опубликовано в согласии с автором и его литературными агентами, Ethan Ellenberg Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается
Женщинам, которые скорее резкие, чем нежные.
Пусть каждая из нас найдет того, кто оценит это по достоинству.

1

Десять лет.

Ждать пришлось долго, но месть была терпеливым хозяином, а я – ее порождением.

Отсюда, с высоты птичьего полета, сцена казалась ничтожно маленькой, а зрители – почти незаметными. В полумраке они смотрели на артистов, которые подбрасывали пламя в воздух. Жонглеры ловили его, танцуя и кувыркаясь, как будто огонь был умелым партнером, а не смертельной опасностью.

Эрик рядом со мной заерзал, дергая манжету своей рубашки. Обычно он так не волновался, к тому же сегодня мы переспали дважды, так что у него была возможность выплеснуть накопившуюся энергию.

И все-таки это было не обычное представление, и публика не была заурядной, о чем напомнила пара рогов, торчащих из темноты.

Фейри.

Принц Сефер из Рассветного двора жил здесь, за пределами Люминиса, в изгнании – возможно, я имела к этому какое-то отношение – и, находясь в изоляции, собрал изгоев и чудовищ – фейри, которые изо всех сил пытались пробраться в столицу, но вместо этого оказались при дворе Монстров.

А они и в самом деле были монстрами.

В глубине зала я заметила одного с кожистыми крыльями, а другого – с перьями. Головы остальных украшали рога, на которые со сцены падал свет: изогнутые, как у баранов, или короткие, будто у молодых козлов, были даже разветвленные, словно у оленей.

У моего принца рогов не было, но среди всех чудовищ он был самым страшным. Отсюда, свысока, Сефер казался всего лишь тенью, но я знала, что скрывается за ней: когти, клыки, прищуренные глаза и хвост, который начинал нетерпеливо метаться от одного-единственного пристального взгляда. Он был скорее животным, нежели фейри.

Я даже не потрудилась скрыть усмешку на своем лице: здесь, в лабиринте театральных подмостков, эти твари меня не видели.

Мы с Эриком, свесив ноги, сидели над сценой. Принц довольно неплохо устроился в своем частично разрушенном дворце с собственным театром. Дорожки наверху пролегали в хаотичном порядке, некоторые из них были даже отремонтированы. Внизу располагалась впечатляющая выдвижная сцена, переходящая в зрительный зал позволяющая публике разместиться с трех сторон.

Сегодня на площадке была моя любимая постановка, благодаря которой я могла двигаться в своем ритме, флиртовать и менять позы, чтобы наилучшим образом возбудить зрителей. Однако на этот раз у меня особая миссия.

Рядом со мной, на гораздо более простом деревянном мостике, Эрик кусал кутикулу. Его перстень блеснул на свету, и маленький цветок, выгравированный на плоской поверхности, засверкал.

– Ты уродуешь себе руки, – искоса взглянув на него, сказала я.

Раздраженно вздохнув, Эрик уперся пальцами в колени, но мгновение спустя уже покусывал губу.

– Со мной все будет в порядке.

Я сжала его бедро, проведя большим пальцем по крепким мышцам. Благодаря многочасовым репетициям и выступлениям на трапеции они были довольно впечатляющими.

– Хм. – Мужчина нервно сжал губы.

Моя уверенность была напускной, и, судя по его реакции, он это понял.

Я не надеялась пережить эту ночь. Но до тех пор пока у меня все не получится, пока я не разрублю принца – этого редкостного мерзавца – своим железным клинком, ничто другое не имело значения.

– Ты уверена в этом, Зита?

Конечно же, это не мое настоящее имя. Для обычных женщин с Альбиона оно было слишком экзотичным, именно поэтому я выбрала его для сцены. «Великая и прекрасная Зита совершит невозможные трюки прямо у вас на глазах» – в этом заголовке было гораздо больше очарования, чем в следующем: «Мэриголд станцует в подвешенном обруче и постарается не свернуть себе шею». Все-таки в театре все сводилось к подаче.

– Уверена ли? Хм, даже не знаю. – Я сделала задумчивое лицо, потирая подбородок. – Прошло всего десять лет с тех пор, как это случилось. Дай-ка подумать… Конечно, я чертовски уверена. Этот ублюдок думает, что ему все сошло с рук. Самое время напомнить о прошлом. – Моя улыбка была такой натянутой и резкой, что, возможно, больше походила на оскал.

Челюсть Эрика напряглась, когда он наконец посмотрел мне в глаза и наклонил голову.

Внизу жонглеры – Братья и Сестры, которые освещали сцену постоянным движением факелов, – заняли свои места, готовые образовать пирамиду – финальный аккорд их выступления.

Это был сигнал для меня.

Сердце забилось в такт ускоряющейся мелодии, и я присела на корточки.

– Пожелаешь мне удачи?

– Тебе она не нужна, – пробормотал Эрик, все еще не сводя глаз с Братьев и Сестер Молнии и их танцующего пламени.

Усмехнувшись, я чмокнула его в щеку, а затем, поддавшись неясному порыву, вместо того чтобы приступить к выполнению своей миссии, обхватила подбородок мужчины и притянула к себе. Его темные глаза расширились, сияя в свете, льющемся со сцены.

Я неторопливо целовала его – в конце концов, это мог быть прощальный поцелуй – и напоследок прикусила его нижнюю губу. Стон Эрика был тихим, но то, что он все-таки вырвался из его уст, укрепило мою решимость. Прежде чем я успела отвернуться и броситься в омут с головой, мужчина схватил меня за руку.

– Я люблю тебя, Зита.

Я удивленно уставилась на Эрика, прокручивая в голове эти слова.

Будь я другой девушкой, в другой жизни, в другом месте и в другое время, мое сердце, возможно, подпрыгнуло бы в груди, а в животе затрепетали бы бабочки. Внутри все потеплело бы от счастья, удовольствия или просто оттого, что красивый молодой человек признался мне в любви. Но это лишь фантазия: я была самой собой, а моя жизнь совершенно другой.

Возможно, когда-то давным-давно я и любила Эрика. Раньше.

А сейчас я не могла вспомнить, что чувствовала, только мимолетные мысли, которые сопровождали меня. То, как я наблюдала за ним, пока он упражнялся на трапеции, и как отворачивалась, когда Эрик ловил меня за этим занятием. Как я завидовала своей сестре, когда он следил за ее выступлениями, в то время как я, помогая, пряталась за кулисами, невидимая в тени, что отбрасывал ее яркий свет.

С таким же успехом та девушка, которой я была, могла быть другим человеком, с учетом того, как сильно я изменилась с тех пор. Она хихикнула бы, улыбнулась или вздохнула, услышав признание Эрика в любви.

Но я?

Мне было все равно. В моей груди была зияющая дыра, которую невозможно заполнить. Лишь одно могло покончить с поглощающей пустотой внутри. И сегодня вечером я получу это.

2

В театре воцарилась тишина, когда сцена погрузилась во тьму: затаившие дыхание зрители ждали моего выхода. В последние дни мое сердце было словно налито свинцом, но это было предвкушение, граничащее с радостью.

Глубоко вздохнув, я откинулась на обруч, скрестив ноги, и изогнулась, будто полумесяц, вдоль его внутреннего края. Кольцо плавно остановилось, и на меня упал луч прожектора. Музыка еще не заиграла, поэтому мне были слышны восхищенные вздохи аудитории, когда по залу разлетелись блики от моего облегающего сценического костюма.

Одной из причин, по которой «Позолоченные солнцем» были самой успешной театральной труппой в Альбионе и единственной, кого пригласили в Эльфхейм, были наши созданные фейри светильники. Управляющая заплатила за них кругленькую сумму и назвала это вложением. И, боги, неужели она была права? Масляные лампы были ничем по сравнению с чистым белым сиянием, освещающим меня сейчас.

Я моргнула и перевела взгляд на зрителей. Отсюда они казались просто тенями, но каждый мог поклясться, что я смотрю ему прямо в глаза. Выступление было соблазнением, в котором мне не было равных.

Внизу заиграли музыканты. Сначала одинокая виолончель, к которой присоединялись скрипки, контрабас, барабаны и другие инструменты по мере нарастания темпа.

Я опустила ресницы и изобразила подобие улыбки, прежде чем оторваться от обруча. Еще один взволнованный вздох вырвался у публики вместе с моим падением. Вытянув одну ногу и выгнув спину, я замерла, пока кольцо медленно вращалось.

Музыка нарастала и уносила с собой, и я стала ее частью: мой пульс был ее ритмом, а биение моей крови – гимном. Через обруч, под ним, над ним, поддерживая себя рукой, локтем, сгибом колена и на мгновение затылком, – каждое движение я исполняла усерднее, чем когда-либо прежде. Мне было нужно, чтобы принц поверил в это представление, был очарован им – очарован мной.

Я слышала, что ласточки проводят всю свою жизнь в полете. Мой номер был именно таким: ноги ни разу не коснулись пола, пока я иногда быстро, а иногда мучительно медленно крутилась, позируя ради удовольствия зрителей и позволяя им как следует рассмотреть мое тело.

Моя сестра говорила, что это походило на полет. Когда она вот так танцевала в воздухе, на ее лице отражалась неподдельная радость: глаза сияли, а губы расплывались в широкой улыбке. Я же ничего подобного не чувствовала. Ни сегодня, ни в любую другую ночь. Но в своем сознании я цеплялась за ее облик или, по крайней мере, в хрупком воспоминании.

Мой взгляд вернулся к принцу, сидящему на троне. Слабый свет падал на кончик прямого носа, изгиб ухмылки и блеск глаз. Я больше не могла полагаться на богов, но если бы все еще верила, то, возможно, попросила бы проследить, чтобы этот взгляд был устремлен на меня.

Хотя мое желание и так исполнится, без чьей-либо помощи.

Вот почему мои руки покрывались волдырями и истекали кровью на этом обруче, вот почему мои мышцы ныли при каждом движении и я чувствовала приятное жжение, когда нажимала все сильнее и сильнее. Все было для этого.

Для него. Для нее.

Сегодня вечером она будет отмщена.

Наконец мое выступление достигло кульминации, и я закружилась с ошеломляющей скоростью, держась на обруче с расставленными в шпагате ногами. Фейри, менее сдержанные, чем люди, любили эту позу, и многие из них открыто пялились мне между бедер. Никто из них не догадывался, что представление – это тонкое соблазнение.

Когда музыка стихла, я замедлила вращение обруча, и парни опустили меня. Сделав сальто, я приземлилась и поклонилась под восторженные аплодисменты. Выгнув спину и выпятив грудь, я поворачивалась в разные стороны, прекрасно осознавая, что стою перед ним.

Принц будто расслабленно откинулся на спинку трона, закинув ногу на ногу, но тем не менее его взгляд был прикован ко мне. Это была тяжесть, едва уловимое напряжение в воздухе. Будь я одна, то ощущала бы его, как чье-то дыхание в затылок, предупреждающее об опасности. И это было рискованно. Его когти или клыки могли разорвать мое горло, но в пылу азарта меня это не пугало.

Наконец я обратила на него свое внимание и в последний раз поклонилась. Полоска света падала на когтистые пальцы, сжавшие подлокотники трона.

Идеально.

Свет погас. В полной темноте я поспешила за кулисы.

– Ты была завораживающей, Зита, – произнесла старшая из Братьев и Сестер Молнии, ее глаза округлились и заблестели в тусклом свете. – Что на тебя нашло? Мне кажется, это было твое лучшее выступление.

– Спасибо. Нужно было что-то особенное для моей лебединой песни¹. – Я выглянула в щель между занавесками, не обращая внимания на ее озадаченный возглас.

Уже зажегся свет, но с этого ракурса лицо принца было не видно, только его силуэт на дурацком троне. Он был крупным, широкоплечим и мускулистым фейри в распахнутой рубашке, что обнажала его грудь, словно он ей гордился. Я с нетерпением ждала момента, когда увижу это самое тело в луже крови у своих ног.

Эрик протиснулся к Сеферу и поклонился, чтобы начать тот же тихий разговор, который он вел с важными персонами в конце каждого шоу. Мне не нужно было их слышать, чтобы понять, о чем речь.

– Не желает ли Ваше Высочество частное выступление? Артист на ваш выбор.

Принц наклонился вперед, и я мельком увидела очертания его квадратной челюсти. Он задумчиво коснулся подбородка. Должно быть, задал какой-то вопрос, потому что Эрик кивнул и указал на сцену.

Но спрашивал ли он обо мне?

Чтобы мой план сработал, пришлось постараться: на скопленную годовую зарплату я купила этот костюм, украшенный кристаллами, подобными солнечному свету. Все должно было быть неотразимым для него, сына Короля Дня.

Эрик стоял неподвижно, его тело было напряжено, как будто он ждал ответа. Я затаила дыхание.

Из зала появился рогатый фейри, который, шагая по проходу и ухмыляясь, оттолкнул Эрика.

– Ах ты, ублюдок, – прошипела я сквозь зубы, вцепившись пальцами в край занавески. Он все испортил. Десять лет работы. Тщательное планирование. Всю подготовку.

Прервавший Эрика мерзавец опустил голову и что-то сказал, склонившись к трону. До этого момента я хотела убить только принца, но прямо сейчас я бы с радостью добавила этого фейри в список.

Эрик сделал шаг назад, бросив взгляд в сторону, откуда, как он знал, я буду наблюдать.

– Нет, останься, – шикнула я, глядя на него так, словно могла заставить его подчиниться своей воле. – Попробуй еще раз. Подожди, пока он…

Рука принца взметнулась и сомкнулась на горле рогатого фейри, голова которого откинулась назад, когда его перекинули через трон. Теперь я видела только его профиль, с широко раскрытым глазом и отвисшей челюстью, пока наглый выскочка пытался вести очень напряженный разговор со своим принцем. Наконец Сефер оттолкнул мерзавца, и воротник рубашки тут же окрасился в красный цвет. Принц не был вооружен, но зачем ему оружие, когда хватало собственной силы, так ведь?

Я нервно сглотнула, когда он поднял руку и поманил Эрика окровавленным пальцем. Принц принялся что-то шептать на ухо моему другу, слегка раскрыв губы в той незабываемой безжалостной ухмылке, сквозь которую проступали его длинные острые клыки.

Вместо того чтобы улыбнуться, Эрик нахмурился и склонил голову, как человек, потерпевший поражение.

Черт. Нет. Этого не может быть.

Я так усердно работала. Это выступление, наряд, прическа – все было таким же, как и у сестры в тот вечер. Принц считал ее настолько неотразимой, что не смог удержаться и лишил ее жизни, и сегодня вечером он должен был обратить на меня внимание.

Как же я могла так провалиться?

Мои ногти впились в ладони.

Как принц мог не вспомнить ее? Неужели он забыл, что убил ее? День за днем, даже когда мы с Эриком занимались сексом, я могла думать только об этом: тело моей сестры на полу – и этот чертов фейри склоняется над ней и вырывает прядь волос, как последний ублюдок.

Наконец Эрик отошел от принца и перевел взгляд на меня, слегка кивнув.

И это ощущалось почти как счастье. Я ждала десять лет. Десять лет обид и ярости. Десять лет этой холодной мертвой пустыни внутри. Десять лет, когда никакая радость или удовольствие не посещали меня.

Сегодня вечером все закончится, и я собиралась насладиться каждым проклятым моментом.

3

У меня был целый альбом с его рисунками: угловатые очертания щек, гордая линия королевского подбородка, рыжие волосы с кремово-белыми прядями. Я рисовала все это сотни раз, чтобы не забыть, и лелеяла свою одержимость, свой гнев, свою боль и свое желание разрушать. И все же не была готова к тому, что увижу его на троне, который теперь переставили в большую отдельную комнату.

Я ждала в занавешенной нише, готовая выйти.

«Интимное представление» – вот что должен был сказать Эрик, об этом я его попросила. Именно эти слова, ведь они звучали соблазнительно. Хотя «интимное представление» может показаться невинным и просто намекающим на то, что это будет только для него и меня, мы все знали, что это значит на самом деле.

Я занималась подобным годами. Частные выступления со временем стали действительно очень интимными. Иногда я просто обнажалась, но в других случаях позволяла иметь себя жестко, быстро, медленно – как они хотели. Удовольствия это не доставляло, но я получала приличную сумму денег и подарки, благодаря чему покупала костюмы для выступлений, украшала себя драгоценностями и проводила дорогостоящие процедуры по уходу за волосами и кожей.

Мое тело было моей работой, моим инструментом, а сегодня вечером – моим оружием.

Я выждала, когда Сефер начнет в нетерпении ерзать на стуле. Воздушные полотна были прикреплены к стропилам и заканчивались прямо перед принцем.

Наверху, рядом с узлами, лежал кинжал. Железо заставило мою дремлющую магию сжаться в комок, но на фейри это должно было повлиять куда сильнее. Еще одна вещь, ради которой я продала свое тело.

Подобные артефакты в обычном магазине не купишь, так как железо было запрещено в Альбионе. Но, конечно, найти можно было все что угодно, если только знать, где искать, а у меня было десять лет на поиски.

Теперь месть закипала в моих венах.

Когда принц, нервно дыша и собираясь встать, снова зашевелился, я неторопливо вышла из-за занавеса.

Под полупрозрачной накидкой меня облегал черный костюм, чтобы скрыть неизбежную кровь. Если белое одеяние покрывало меня от шеи до лодыжек и запястий, то этот наряд был с высоким разрезом на бедрах и глубоким вырезом на шее и спине. Практика перед зеркалом показала, что, когда я висела вниз головой, костюм соблазнительно обнажал грудь, а тонкая полоска ткани едва прикрывала промежность.

Идеально для интимного представления.

То, что нужно, чтобы отвлечь ублюдка, пока я буду водить клинком по его горлу.

От этой мысли мои губы скривились в ухмылке, и я приблизилась к нему, не сводя глаз. Принц наблюдал, откинувшись на спинку своего трона и задрав подбородок, чтобы осмотреть меня полностью. Перед тем как прикончить его, я заставлю Сефера смотреть на меня снизу вверх, заставлю видеть выражение моего лица, когда осуществлю задуманное. Он увидит мою радость.

Цинния не заслуживала подобной смерти. Моя сестра, моя дорогая, милая сестренка. Моя единственная семья. Она не должна была это испытать.

А вот принц это заслужил.

Я остановилась между его раздвинутых ног, не прикасаясь к ним. Пока рано: соблазнять нужно не столь примитивно.

– Ваше Высочество, – промурлыкала я и поклонилась, предоставив ему отличный обзор моего декольте.

Его кошачьи глаза могли бы вывести меня из себя, если бы я не потратила десять лет, рисуя их вновь и вновь. Спасибо несуществующим богам за подготовку.

Я не сводила с Сефера взгляд и была вознаграждена тем, как расширились его странные зрачки. Успех.

Я развязала свою накидку отработанным движением, привлекая его внимание.

– Возможно, Ваше Высочество не откажется… – Я не закончила фразу, наклонив голову и приподняв одну бровь, когда протянула ему конец своего пояса.

Он заглотил наживку.

О, это будет очень легко. Элементарно. Я бы искупалась в его крови, чтобы наконец-то что-то почувствовать. Мне было бы все равно, даже если бы вошли его стражники и прикончили меня.

Все это того стоило.

Он медленно наматывал пояс на руку. Один раз, два. Снова и снова. Я не могла оторвать взгляд от его темных когтей, которые сейчас выглядели не опаснее, чем острые ногти. Как бы я ни хотела заставить его заплатить, мне нужно нанести решительный удар не торопясь. Если эти когти разорвут мое горло до того, как я смогу поразить его, все будет напрасно.

Пояс на накидке наконец развязался, но принц не остановился. На самом деле он не останавливался до тех пор, пока не намотал его на костяшки пальцев.

Я сглотнула, и что-то пробежало по моей спине.

Может быть, им будет не так легко манипулировать, как мне показалось. Забрать пояс – собственнический поступок, высокомерный, который говорил, что ему не нужно мое приглашение и что он не остановится на достигнутом. Принц возьмет, что захочет и когда захочет. Его золотистые глаза, устремленные на меня, жестокие и темные, говорили то же самое.

Я посмотрела на него из-под опущенных ресниц, и, застенчиво улыбнувшись, сбросила накидку с плеч. Она соскользнула на пол, расплывшись вокруг моих ног. Я стояла неподвижно, напрягшись всем телом, пока принц оценивал его одним медленным взглядом. Если бы он решил взять меня сейчас, мне бы даже не удалось дотянуться до своего кинжала.

– Я придумала этот танец для Вашего Высочества. Когда услышала, что вы пригласили нас выступить, то поняла, что должна создать что-то по-настоящему особенное специально для вас.

Ничто из этого не было ложью. Формально нет.

Я отступила на шаг и взобралась на воздушные полотна, радуясь, что нахожусь вне его досягаемости.

Волнение покинуло меня. Дальше были важны точные движения, чтобы мышцы напрягались, создавая иллюзию непринужденной грации. Я погрузилась в представление, но не позволила себе потеряться в нем полностью. Не тогда, когда каждая клеточка тела ощущала его присутствие. Так чертовски близко.

Его руки покоились на подлокотниках трона, в одной из них был стакан с янтарной жидкостью, а на коленях лежал пояс от моей накидки. Принц следил за моими движениями, прищурив глаза. Такой ленивый, скучающий и полупьяный. Я видела десятки таких, как он: праздные и богатые, интересующиеся только развлечениями и удовольствиями.

Когда я вытягивалась и кружилась, подтягиваясь на полотне и обернув ткань вокруг лодыжек и запястий, взгляд принца был прикован к этим подвязкам. У меня были и другие клиенты, которым нравилось связывать меня и овладевать мной в подвешенном состоянии. Без сомнения, принц представлял, что делает именно это. Его зрачки расширились, и с каждым вздохом его грудь поднималась и опускалась.

Отвлекся. Настало мое время.

Я вскарабкалась вверх по полотну, изображая, как оборачиваю его вокруг себя, и мысленно отмечая точку, в которой должна была остановиться, чтобы быть на одном уровне с ним.

Я выдержу его взгляд и перережу горло, а когда брызнет кровь, и глазом не моргну.

Добравшись до самого верха, я раздвинула ноги в шпагате. Пока это зрелище не давало ему покоя, я потянулась к перекладине и на мгновение почувствовала облегчение, когда мои пальцы сомкнулись на обтянутой кожей рукояти кинжала. Если бы кто-то нашел его и убрал… Но этого не случилось.

Оружие было у меня в руках, и примерно через десять секунд осуществится то, ради чего все было задумано, – моя месть.

– За Циннию, – тихо прошептала я, падая вниз.

Пока разворачивалась ткань, я кружилась в воздухе. На сцене это движение вызывало у зрителей изумленный вздох, поскольку они боялись, что у меня не получится вовремя остановиться. Однако я всегда делала именно то, что намеревалась, и этот раз исключением не был.

Резко выпрямившись, я приземлилась и оседлала его. Полуприкрытые глаза принца ловили каждое движение, отчего по моей коже побежали мурашки. Его тело было таким же крепким, каким казалось, и таким мощным, как у зверя, которым он являлся. Находясь так близко, я чувствовала медовый аромат виски в его дыхании, жар кожи и медный привкус победной крови, которую собиралась пролить.

Я улыбнулась и опустила взгляд на его губы, словно собираясь поцеловать. Принц, будто ожидая подобного, приоткрыл их. Мое сердце бешено колотилось, а стук отдавался в висках и горле. Я отвела кинжал в сторону, готовая нанести удар. Не сводя с меня глаз и не меняясь в лице, он обхватил мое запястье рукой.

Грудь сдавило паникой, но времени волноваться или даже думать не было – я уронила клинок и поймала его другой рукой.

Быстрый удар сверху, и все было бы кончено.

Я занесла руку, напрягая мышцы, но принц перехватил и этот удар.

Нет.

Что-то еще крепче, чем его хватка на моей руке, сжало мое сердце. Что-то холодное и мертвое. Я не могла дышать, не могла избавиться от противного ощущения, не могла ясно мыслить. Я беспомощно смотрела в эти золотистые глаза с узкими зрачками и думала о том, как сильно они похожи на глаза кота, который смотрит на свою добычу.

– О, моя милая птичка, – пробормотал принц. – Что ты наделала?

4

Он, несомненно, собирался меня убить. Я должна была испугаться, но думала лишь о том, как подвела сестру. И все, что чувствовала, – это… ровным счетом ничего.

Мое сердце колотилось так быстро, так сильно, что ребра готовы были вот-вот треснуть. У меня сердечный приступ? Если это не убьет меня, то убьет принц. Что хуже?

Я попыталась схватиться за грудь, но он держал крепко, и кончики его когтей вонзились в мою кожу десятком булавочных уколов.

– Ну-ну, птичка. Не дерись. У тебя был шанс. – Принц улыбнулся, обнажив клыки. – Охрана! – Он не сводил с меня глаз, когда позвал своих стражников. Дверь открылась слишком быстро, как будто они только этого и ждали.

Но это ведь невозможно.

Он указал подбородком на десяток фейри.

– Приведите моего нового друга.

С чудовищной силой принц вытащил меня из полотна и скрутил мои руки, связав их за спиной поясом от халата, а затем повалил на пол.

Половицы, твердые и гладкие, впивались в колени.

Все было слишком ярким, слишком громким. Чересчур. Я уже десять лет так много не видела и не чувствовала. Должно быть, причиной тому были боль в груди и учащенный пульс, который так долго находился в покое. Как иронично, что мое тело решило проснуться именно сейчас, когда я, несомненно, оказалась так близка к смерти.

Ха-ха-ха, черт возьми.

Но я ожидала, что умру сегодня ночью, и давно с этим смирилась. А вот к чему я не была готова, так это к неудаче.

Я должна была умереть, купаясь в крови и испробовав победу на вкус, злобно улыбаясь, когда его стражники ворвутся и убьют меня. Хоть я и не боец, но я бы сделала все, что могла, – у меня были мои воздушные полотна и скорость. Этого было достаточно, чтобы уничтожить хотя бы одного. Я бы сделала это, зная, что на том свете снова увижу свою сестру, зная, что смогу рассказать ей, как заставила принца заплатить.

Но это?

Я попыталась вырваться из пут, но большая рука легла мне на плечо, впившись когтями в ключицу.

– Я же сказал тебе. – Голос принца был низким предупреждающим урчанием, от которого у меня по рукам побежали мурашки.

Я проиграла.

– Что ты собираешься со мной делать?

– Терпение. Скоро узнаешь, какова цена твоего покушения. Должен сказать, я удивлен. Рано или поздно это должно было случиться, но я никогда не думал, что они отправят человека.

Прежде чем я успела понять, что он имеет в виду, дверь снова открылась, и мой мир перевернулся.

– Эрик?

Он не мог быть заодно с принцем. Должно быть, они привели не того человека. Наверное, неправильно поняли его указание или же он пришел просить снисхождения. Я оглянулась через плечо на Сефера.

Он наклонился ближе, схватил за волосы и повернул мою голову так, чтобы прошептать на ухо:

– Твоя неуверенность восхитительна. Продолжай в том же духе, маленькое коварное создание.

Выпрямившись, он указал на меня и улыбнулся Эрику.

– Ты был прав. Она действительно на меня напала.

Мое сердце билось все медленнее и медленнее, каждый удар оглушал. Мне послышалось? Эрик не мог.

– С железным кинжалом. – Принц держал лезвие двумя пальцами, как будто это было что-то мерзкое с подошвы его ботинка.

– Эрик? – Я даже не моргала, но, сколько бы ни пялилась, он отказывался и смотреть в мою сторону.

Этот парень был всегда рядом: с того самого дня, как мы с Циннией присоединились к «Позолоченным солнцем», вместе оплакивали смерть моей сестры, не разлучались во время моего обучения и до сегодняшнего дня.

Предательство.

Это слово застряло у меня в горле, словно копье в груди. Оно смешалось со страхом, пронзая меня. Я не испытывала такую боль с того дня, как нашла безжизненное тело своей сестры.

Принц жестом пригласил Эрика подойти.

– Я позволю вам двоим обменяться последними словами.

С дьявольской ухмылкой Сефер подкрался к моему полотну, которое теперь висело мятой тряпкой, и задумчиво нахмурился, проведя пальцами по всей его длине. Когти, которые были спрятаны, удлинились и медленно прошлись по ткани.

Не сводя глаз с принца, Эрик придвинулся ближе и остановился передо мной, глядя куда-то поверх моей головы, явно не горя желанием объясняться.

– Почему? – мне удалось выдавить лишь одно слово.

– Прости, – прошептал Эрик, и звук рвущегося полотна заглушил его слова. Он покачал головой, сжав губы так, что они стали почти такими же бледными, как и его лицо. – Я должен был думать о труппе. Не мог позволить твоей мести уничтожить всех нас.

– Этого не случилось бы. Она была моя, только моя.

– Нет. – Его ноздри раздулись, когда это слово эхом разнеслось по комнате, и Эрик пристально посмотрел на меня. – Это никогда не касалось только тебя. Ты могла погубить всех нас, но тебя это не волновало. – Он фыркнул, покачав головой. – Твоей сестры больше нет. Это ужасно и трагично, но ты все еще здесь. Я все еще здесь. Но все, что я когда-либо получал, – это жалкие подачки и мгновения твоей жизни. Не думаю, что ты даже присутствовала в большинстве из них.

Зависть. Он завидовал моей сестре и моим планам – жажде мести. Вот почему предал меня. Я открыла рот, чтобы сказать ему, какой он глупец, но тут принц зевнул.

Зевнул.

Я стиснула зубы, когда что-то горячее прокатилось по мне, как огонь, поглощающий пролитый ликер.

– Да, да. – Принц отвернулся от изодранного полотна и подошел ближе. – Все это очень увлекательно, но нам нужно ее наказать. – Он пренебрежительно махнул Эрику и кивнул своим стражникам. – Заплатите этому человеку.

– Заплатить? – Я не собиралась ничего говорить, но слово сорвалось с моих губ на одном дыхании.

– Он оказал мне услугу. Никто не посмеет сказать, что принц Монстров скуп. – И снова эта жестокая и ослепительная улыбка.

Были ли слова Эрика правдой? Предал ли он меня ради труппы? Или это было только из-за денег?

Один из стражников открыл дверь, выжидающе взглянув на моего друга. Бывшего друга. Эрик посмотрел на меня. По крайней мере, у него хватило такта изобразить раскаяние.

– Что с ней будет?

– Ее поймали с поличным при попытке убить меня. Есть свидетели. – Сефер кивнул своим стражникам. – Они видели, как она сидела на мне верхом с клинком в руке, и ты рассказал о ее плане.

Эрик шагнул к фейри, но стражники схватили его за руки.

– Что это значит?

– По нашим законам, это означает, что я, принц этого королевства, могу вынести решение в упрощенном порядке и признать ее виновной. – Он вздернул подбородок. – Принесите мой меч.

5

Мурашки пробежали по моему телу, когда стражник ушел, унося мой кинжал – единственное оружие, которое могло убить принца.

Я потянула за веревки на своих запястьях, но узлы были затянуты на совесть.

Когти впились мне в плечо.

– Ну-ну, птичка. Не думала же ты, что можешь прийти в мой дом с железным клинком, пытаясь убить меня, а затем избежать наказания. – Он цокнул языком, кружа передо мной.

Принц смотрел на меня сверху вниз. Свет, который во время выступления был направлен на меня, освещал его идеальную гладкую кожу, подчеркивая, что он не человек. Он мог быть статуей бога – жестокого, с насмешливой ухмылкой на губах, и довольно высокомерного, судя по тому взгляду, которым он меня одарил.

Я стиснула зубы и уставилась на Сефера в ответ, бесполезно сжав кулаки.

– Ты мерзавец.

Но от этих слов улыбка принца стала еще шире.

– Нет, маленькая кровожадная бестия, правильно говорить хозяин.

Стражник вновь появился рядом с Сефером, склонив голову и держа в руках большой меч, рукоять которого была украшена изумрудами.

– Хорошо.

Свирепый оскал обнажил его клыки, когда принц взял клинок в руки. Небрежным движением запястья он крутанул его, словно заново знакомясь с весом и балансом. Меч просвистел в воздухе – смертельная версия моего собственного танца на полотне.

Когда свет упал на его край, осознание пришло самой собой: со связанными руками я стояла на коленях у ног убийцы сестры – это была моя казнь.

Что-то холодное разлилось внутри. У меня перехватило дыхание, оно стало поверхностным и быстрым. Я задергалась в своих путах, не собираясь сдаваться. Но, несмотря на все мое упрямство, они были очень крепкими и не поддавались даже на самую малость.

– Ты признана виновной, Зита из «Позолоченных солнцем». – Казалось, принц стал еще выше, словно царственность переполняла его. – По законам Эльфхейма, наказание выбираю я. Поскольку ты собиралась лишить меня жизни, то расплатишься своей собственной.

Я впилась ногтями в ладони, из горла вырвался сдавленный звук. Это не могло закончиться так. Принц жив, а я мертвая у его ног. Все должно было быть по-другому.

Если бы мои руки были свободны, я бы прокляла Эрика за предательство. Но я была связана, а он ушел – в безопасности и на свободе наслаждаться кровавым золотом.

Принц зарычал.

– Я могу отрубить тебе голову или просто отниму жизнь. Что ты предпочтешь, птичка?

Я оскалилась, не собираясь умолять сохранить мне жизнь.

Делала ли это моя сестра?

От такой несправедливости горячие слезы закипели в моих глазах. Стыд за неудачу. Полная, черт возьми, несправедливость.

Я не оплакивала ее много лет, но вот я здесь, стою на коленях у ног убийцы, и слезы вот-вот покатятся по щекам прямо перед моей казнью. Мое тело оцепенело, и этот водоворот чувств захлестывал меня с головой, угрожая утянуть на дно.

И все же это было восхитительно. Ненависть. Боль. Горе. Вина. Страх. Гнев – нет, пусть это будет ярость из-за того, что Эрик предал меня, а моя месть пресечена еще до того, как расцвела. От этого меня бросало то в жар, то в холод, напоминая о том, что я на самом деле жива.

Впервые за десять лет я это почувствовала.

– Хм. – Принц покачал головой. – Никаких предпочтений. Очень хорошо. – Он пожал плечами и опустил на землю смертельный вес своего меча.

Я собралась с духом.

Клинок просвистел у меня над ухом, взъерошив волосы, и остановился.

Я затаила дыхание, кончик лезвия медленно вжался куда-то между шеей и плечом. То место пронзила боль, и я не смогла сдержать тихий всхлип. Холодная, а затем горячая, моя кожа вспыхнула, когда принц отвел острие, и теплая кровь потекла по моей груди. Мой пульс гулко отдавался в ушах, словно спрашивая, почему я все еще жива.

Принц пощадил меня.

Когда он наклонился, все та же жестокая улыбка на его лице говорила о том, что так называемое милосердие было для него чем-то незнакомым. Его ладонь надавила на порез, заставляя рану пульсировать от боли, затем он провел пальцами по моему горлу к подбородку, вынуждая встретиться с ним взглядом. Его зрачки расширились, словно принц наслаждался моим страхом и болью, моим наказанием.

– Теперь ты моя. Твоя жизнь принадлежит мне, каждая частичка тебя принадлежит мне.

Не в силах пошевелиться и не в состоянии даже дышать, я уставилась на мужчину, наблюдая, как он отстранился и провел языком по окровавленной ладони. Когда он опустил руку, моя кровь была размазана по его щекам.

– М-м, интересно, все ли в тебе так же сладко?

Мои мысли спутались от его слов. Я принадлежала ему? Что это значило?

Резким взмахом меча он перерезал узел на моих запястьях. Теперь, без железного клинка я не представляла угрозы.

– Вставай.

Я стиснула зубы и осталась стоять на коленях. Не позволю, чтобы мной командовал чертов фейри.

Но вместо того чтобы рассердиться, принц улыбнулся, и на его лице появилось выражение чистого удовольствия.

– Гордый маленький человечек, у меня больше нет причин наказывать тебя, но я что-нибудь придумаю. Составлю целый список твоих проступков и, поверь мне, заставлю тебя заплатить за каждый.

Я застыла, обдумывая варианты, которых явно было немного: не хотела доставлять ему еще большее удовольствие, отказываясь подчиняться.

Наконец я поднялась, чувствуя дрожь в ногах.

– Что ты собираешься со мной сделать?

Его зубы сверкнули на фоне окровавленной кожи, когда принц наклонился ближе. Я попыталась отстраниться, но он запустил руку мне в волосы и крепко сжал, приближая свое лицо еще ближе к моему. Запах собственной крови был дополнением к его естественному мускусному аромату. Принц не торопился, удерживая мой взгляд, а затем запрокинул мою голову назад.

– Разве ты не знаешь, птичка? Котам нравится играть с маленькими существами, которых они ловят.

6

Его угроза эхом отдавалась в ушах, когда принц вел меня по потрескавшимся мраморным залам своего дворца. Мы пересекали то, что, как мне показалось, было внутренним двором, с папоротниками и деревцами, растущими среди блеклых, невзрачных камней, и мерцающим фонтаном в центре. Но когда я подняла взгляд, то обнаружила, что крыша представляет собой разбитый стеклянный купол. Когда-то это была комната. Несколько кусков стекла осталось, но бо́льшая часть стального каркаса была пустой, открытая ночному небу над головой.

Звезды мерцали, как бы намекая, что в них предначертана моя судьба. Каждый поступок, который я совершала за последние десять лет, вел меня к этому моменту.

– Я не говорил тебе замедляться. – Когти впились мне в плечо.

Я вытаращила глаза и, сглотнув, поспешила дальше; принц неотступно следовал за мной по пятам. По крайней мере, прогулка дала мне возможность разобраться в том хаосе эмоций, который меня охватил. Прошло так много времени, а мое тело гудело от огромного количества чувств, словно внутри бушевала буря. Страх – вот что, казалось, побеждало. За ним бурлил гнев, а разочарование скрутило желудок.

Каким бы ни было наказание принца, насколько бы оно ни было жестоким, по крайней мере, если я осталась жива, то у меня все еще оставался шанс отомстить.

Я цеплялась за эту мысль, когда он втолкнул меня в комнату, где было так ярко, что пришлось прикрыть глаза.

– Сефер? Уже довольно поздно, тебе не кажется? – послышался женский голос, нежный и мелодичный, похожий на далекий зов певчей птицы.

Позади меня принц издал звук, похожий на рычание.

Когда мои глаза привыкли к свету, я обнаружила, что нахожусь в красивой гостиной, оформленной в бледно-лазурных тонах, с белыми мраморными колоннами. Мебель не сочеталась между собой, но ее объединяла общая тема. Золотые мотивы крыльев и солнц, белая или голубая обивка, столешницы из сверкающего кварца. В центре всего этого, вытянувшись на изысканном диване, сидела девушка-фейри. Глядя на нее, я могла с уверенностью сказать, что она была высокой и гибкой. Девушку окутывала копна прямых волос, бледно-золотистых и платиновых, которые сверкали в волшебном свете, разливающемся по комнате.

Ее длинные, изящные руки сжимали хрустальный бокал с вином, когда она переводила взгляд с принца на меня. Ее глаза были подобны рассвету, розовые и фиолетовые оттенки переходили в голубой. Она склонила голову набок.

– Кто это? – Ее брови медленно поползли вверх, когда девушка наклонилась вперед и всмотрелась в меня внимательнее.

– Несостоявшаяся убийца.

Принц сказал про кота, когда угрожал поиграть со мной. Теперь, вспоминая тот рокочущий голос, я подозревала, что он имел в виду саблезубого кота, похожего на тех, на которых мы ездили верхом и которых использовали для перевозки экипажей, а никак не домашнего питомца.

Из рассказов и наших ежегодных визитов в Эльфхейм на выступления в их столице я узнала, что все фейри обладают магией, но у каждого она проявляется по-разному. До меня доходили слухи, что принц был фейри, который мог принимать другую форму. Судя по его хвосту, когтям и этому домыслу, он оборачивался саблезубым котом.

Я нервно сглотнула, и меня охватила дрожь. Подумать только, я боялась его естественного оружия. Если я права, то он мог превратиться в огромное существо с клыками длиннее моей ладони и когтями, которые могли разорвать меня на части, будто я какой-нибудь одуванчик.

То, что принц находился позади, вне поля моего зрения, ужасало еще сильнее. В любую секунду он мог без предупреждения наброситься на меня, и моя жизнь растеклась бы по роскошному белому ковру.

Наконец девушка закончила изучать меня, и уголок ее рта приподнялся.

– Они считают тебя достаточно важной персоной для убийцы?

Принц издал звук, похожий то ли на ворчание, то ли на смешок.

– Что ж, теперь она моя. – Он появился в поле моего зрения и оскалил зубы в хищной ухмылке. – Подумал, что из нее получится забавный домашний питомец.

Глубоко под холодом страха, растекающегося по моим венам, что-то забурлило, как в котле, готовом вот-вот закипеть.

Питомец? И он говорит обо мне так, словно меня здесь не было. Так фейри обычно относятся к людям или это часть моего наказания?

Я стиснула зубы, борясь с желанием напомнить этим невоспитанным существам, что нахожусь здесь и тоже могу говорить. Теплая ладонь легла мне на плечо, и я вздрогнула. От этого улыбка принца стала только шире.

– Ну-ну, птичка. Не шарахайся от своего хозяина.

Снова это слово. Я бросила на принца сердитый взгляд, но, когда он наклонился ближе, в его глазах вспыхнуло удовлетворение.

– Не волнуйся, я собираюсь о тебе позаботиться. – Его полосатый хвост медленно покачивался из стороны в сторону.

Мотнув головой, он подтолкнул меня вперед.

– Приведи ее в порядок и дай что-нибудь из одежды. Посмотрим, сможешь ли ты сделать ее хорошенькой.

Девушка поджала губы, поднимаясь с дивана.

– Полагаю, что слово, которое ты ищешь, это «пожалуйста», Сефер.

Принц сделал глубокий вдох, а затем пересек комнату тремя большими шагами. Он отнял у женщины бокал, поставил его на стол и взял ее руки в свои. Да, она была высокой, но по сравнению с ней принц казался гигантом, а его ладони полностью накрыли ее.

– Пожалуйста, дорогая Селестина. – Уголок его рта игриво дернулся.

Когда фейри подошел к ней, я ожидала поцелуя. Он ворвался в комнату, даже не постучав. Само по себе это не означало, что они любовники, но было ясно, что принц был до мозга костей высокомерным и самонадеянным, каким я себе его и представляла. Тот факт, что она называла его по имени, а не «Ваше Высочество», говорил о том, что их отношения были неформальными.

К тому же он стоял, держа ее за руки.

В конце концов девушка закатила глаза и кивнула.

– Ладно, я присмотрю за твоей новой зверушкой. – Она бросила на меня любопытный взгляд, когда принц отступил. – Как ее зовут?

– Зита. Она из «Позолоченных солнцем». – Фейри пожал плечами, приближаясь ко мне. – У нее был железный клинок, и на этом все. – Принц шумно выдохнул через нос и покачал головой. – А теперь, птичка… – Он остановился на пути к двери и наклонился ко мне. – Ты будешь хорошо себя вести ради Селестины, или я скормлю тебя своим охотничьим псам. Поняла?

Несмотря на то что от этого обещания у меня пробежал мороз по коже, я сжала зубы и выдержала его взгляд.

– Еще одно неповиновение, которое стоит добавить в список? – Принц одарил меня такой яркой улыбкой, что мне захотелось ударить его. – Будет весело.

Я бы не доставила ему удовольствия, веселья или чего он там еще надеялся от меня добиться. Чего бы принц ни хотел, я поступлю наоборот.

– Поняла, – выпалила я.

С тихим стоном он кивнул и направился к двери.

– Приведи ее ко мне завтра, Селестина… пожалуйста.

– Завтра? – Она приблизилась, оценивающе осматривая меня. – А чем ты будешь заниматься, пока я буду приводить ее в порядок?

Раскинув руки, принц повернулся.

– Сегодня вечером мне нужен хороший секс. – С этими словами он вышел, оставив нас с Селестиной вдвоем.

Рассвет в ее глазах нервировал, блуждая по моему лицу и вниз по телу.

– Сделать ее хорошенькой? – Девушка покачала головой. – Она и так милая малышка. – Улыбаясь, она взяла в руки прядь моих волос. – Хм, хотя я вижу кровь. Ты ранена?

Она ходила кругами, а я раздумывала, стоит ли отвечать. Признаться в том, что я ранена, означало бы проявить слабость, хотя, впрочем, любой ответ предполагал это.

– Ах вот. – Селестина откинула мои волосы, обнажив порез, оставленный принцем. – Зита, я не причиню тебе вреда.

Я прикусила щеку изнутри. Как фейри, она не могла лгать. И все же это не означало, что я могу ей доверять, поэтому все-таки решила промолчать.

– Полагаю, ты сильно испугалась. – Девушка нежно улыбнулась и мягко сжала мое плечо. – Следуй за мной. Давай приведем тебя в порядок.

В комнате рядом с гостиной она наполнила для меня ванну со сладко пахнущей пеной. Все это время девушка болтала о таких несущественных вещах, как предстоящий снегопад или цветах, которые мне больше всего подойдут. Я ничего не отвечала.

Пока я мылась, она слонялась по комнате, доставая для меня разные туалетные принадлежности. Мой взгляд остановился на каком-то приспособлении, торчащем из стены в углу, и девушка тут же пояснила:

– Это душ. Не думаю, что в Альбионе такое есть. Очень жаль. Он божествен, хотя и не так расслабляет, как ванна.

Мысль о том, что Эльфхейм может улучшить что-то столь элементарное, как ванна, действовала мне на нервы. Нахмурившись, я отвернулась, а Селестина вернулась к своему занятию.

В какой-то момент она исчезла из вида и позвала слугу. Я вышла из горячей воды и обыскала комнату на предмет оружия. Безуспешно. Попробовала открыть окна, но они не поддавались. Моя рана не причиняла мне беспокойства, поэтому я предприняла еще одну попытку.

Когда голос девушки, которая говорила со служанкой, стал громче, я скользнула обратно в ванну и попыталась успокоить дыхание, будто ничем и не занималась. Но как только фейри вошла, то сразу же заметила предательские лужицы воды.

Черт, об я этом не подумала.

Я замерла, ожидая, что Селестина схватит меня, как это сделал ее принц, однако ничего такого не случилось. Некоторое время спустя я осмелилась поднять глаза и обнаружила, что она наблюдает за мной с саркастической ухмылкой, проводя ногтями по зубцам нефритового гребня, порождая негромкие щелчки.

В конце концов девушка опустилась на колени позади меня.

– Какие чудесные волосы, – произнесла она, нанося на них какое-то средство. – Какой насыщенный цвет.

Когда я была младше, то считала их обычными и ничем не примечательными. Но после того как моя сестра умерла и я заняла ее место на сцене, оказалось, что мои волосы были такого же оттенка, как и у нее. Использование косметических средств и масел позволило добиться глубины цвета, раскрыв золотистые и красные оттенки в каштановых волосах.

– Спасибо, – пробормотала я.

Единственное, что я запомнила из рассказов о фейри, которые оказались правдой, – это их любовь к хорошим манерам. Каждый год мы приезжали в Эльфхейм, выступали в столице, и люди, с которыми мы имели дело, всегда были вежливы.

Да, они были мерзавцами, которые едва приблизились к трупу моей сестры, чтобы провести расследование, но, по крайней мере, были вежливы.

Под мыльной пеной я сжала руки в кулаки.

– Ты не очень-то похожа на убийцу. – Селестина произнесла это не обвиняющим тоном, а задумчиво, и когда я оглянулась через плечо, то увидела, что она склонила голову набок.

– Может быть, твой принц не так умен, как ему кажется.

Девушка расхохоталась, прикрыв рот рукой, – это действие противоречило ее элегантности и было определенно не тем, чего я ожидала, когда со злобной ухмылкой оскорбила Сефера.

– Тут ты, вероятно, права, но только потому, что Сефер считает себя самым умным в мире. И самым красивым, сильным, веселым, лучшим в… ну, вообще во всем. – Девушка усмехнулась и пожала плечами, а затем заправила волосы мне за ухо.

Ее взгляд зацепился за порез, и глаза сузились.

– Но почему ты пыталась убить его?

Принц даже не удосужился спросить об этом, но Селестине явно было любопытно. Если принц фейри был таким высокомерным, каким казался, и Селестина сказала бы ему, что я не убийца, то Сефер сошел бы с ума, желая узнать почему. Ведь он привык получать то, что хотел, и тогда, когда хотел.

Не поэтому ли он убил мою сестру? Той ночью я застала его стоящим над ней после ее обычного приватного выступления. Я сочла их любовниками, но теперь открылся другой вариант. Возможно, ее убийство было не способом избавиться от возлюбленной, а актом гнева из-за того, что она отказалась стать таковой. Избалованные принцы не привыкли, чтобы им отказывали.

Я повернулась к Селестине спиной и расправила плечи.

Принц может получить меня в свое распоряжение, но у него не будет моих ответов, как и у его подруги.

7

Сердце колотилось в такт быстрому стуку моих туфель по потрескавшемуся мраморному полу. Селестина молча шла впереди, и даже ее шаги были беззвучны.

Это было на следующий день после моей первой ночи в замке, которую я провела на огромном диване в комнате девушки. Рано утром Селестина получила послание и с тех пор хранила молчание.

На мне был корсет кремового цвета с прозрачной юбкой и разрезом выше бедра. Золотые цветочные мотивы поблескивали во время ходьбы. Моя одежда для шоу стоила недешево, и я очень гордилась тем, что придумывала ее сама, сотрудничая с лучшими дизайнерами, которых могла себе позволить. Но теперь я была вынуждена признать, что наряд, который мне предложили в замке ублюдка-принца, был самым красивым из всех вещей, которые я когда-либо носила. Селестина даже надела мне на голову диадему, вплела ее в волосы так, что казалось, будто из них выросли золотые листья. Я коснулась бледно-голубого камня у себя на лбу. Его грани были холодными и острыми, но в нем не обнаружилось и намека на магию.

Все это заставляло мое сердце биться сильнее. Зачем меня так роскошно вырядили?

Наконец мы подошли к огромным двустворчатым дверям. Их поверхность покрывали зеленые и золотые листья, свисающие с переплетающихся виноградных лоз. Я так и не поняла, были ли эти растения вырезанными или настоящими. Может, это какой-то особый вид, которому не нужна почва для роста. В волшебном королевстве это вполне могло быть возможно.

Мы остановились, Селестина повернулась ко мне и поправила мои волосы, бегло оглядывая. Когда девушка осталась довольна моим внешним видом, ее цвета зари глаза встретились с моими, и она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но лишь выдохнула и снова его закрыла. Ее брови немного дернулись, когда она кивнула, и двери распахнулись.

Мы оказались за возвышением, но спинка позолоченного трона мешала мне осмотреть зал. Высокий сводчатый потолок, поддерживаемый колоннами, похожими на стволы деревьев, говорил о том, насколько огромным было это помещение, больше, чем в любом театре, где я когда-либо выступала. Фейри мыслили более масштабно, чем люди.

По спине пробежал холодок, и мне потребовалась секунда, чтобы понять почему.

Помимо звука моего сердцебиения, слышался шорох и тяжелая тишина комнаты, которая была полна нетерпеливо ожидающей публики. Это был хорошо знакомый мне звук – тот, что раздавался прямо перед выступлением.

Вот только это было не то, чего я ожидала.

Я сглотнула и расправила плечи – что бы ни приготовил для меня принц, у меня получится с этим справиться.

Селестина подвела меня к трону, и нашему взору открылся зал. Рога и крылья, чешуя на коже, плоть из коры и клыки – это были жители двора Монстров.

Утренний свет проникал сквозь массивные окна, которые занимали стены слева и справа, и еще один треснувший стеклянный купол над ними. Свет подчеркивал каждую нечеловеческую черту, а не скрывал ее в темноте, как это было в театре прошлой ночью.

Как и во время выступлений, все взгляды были прикованы ко мне. Мой пульс участился до грохота, отдающегося в ушах, когда я увидела этих существ. В первом ряду стоял внушительного роста мужчина с кожей цвета камня и загнутыми назад рогами. Впечатляющие мышцы его обнаженной груди напряглись, когда он наклонился вперед. Черные глаза впились в меня.

– А вот и она, моя новая зверушка.

Мое сердце болезненно сжалось, и я сделала глубокий вдох. Поглощенная абсурдно интригующим зрелищем собравшегося двора, я совершенно забыла о принце. А он тем временем встал с трона и возвышался надо мной. Я была миниатюрной, благодаря выступлениям – с хорошо развитой мускулатурой, но принц был намного крупнее во всех отношениях. Возможно, я не до конца осознала, что произошло вчера вечером, поскольку была занята своей миссией и потрясением от ее провала.

Но что теперь?

Бог мой, принц оказался настоящим гигантом. Высоким и мускулистым. На нем снова была облегающая рубашка, расстегнутая до середины груди. Селестина сказала, что он считает себя сногсшибательным, и его демонстрация тела, которое, по общему признанию, было достойным восхищения, явно подтверждала ее слова.

Расправив плечи, он повелевал залом с той ослепительной, пронзительной улыбкой, которая соответствовала сверкающей короне на его голове. Публика подалась ближе, широко раскрыв глаза и переводя взгляд с него на меня и обратно. Сотни сдержанных вздохов выкачивали весь воздух.

Разряд пробежал по коже, отчего волоски на обнаженных руках встали дыбом. Принц коснулся моего плеча, заставив меня вздрогнуть, и издал звук, похожий на мурлыканье. Стиснув зубы, я замерла, когда его рука скользнула вверх по моей шее, зарылась в волосы и сжала их в кулак.

– Ну же, птичка, поздоровайся с моими друзьями.

Ему нравилась моя непокорность, а я не хотела ему угождать.

– Здравствуйте. – Мой голос прозвучал тихо, затерявшись в похожем на пещеру зале.

По толпе прокатился взрыв смеха.

– Я не вижу повода для веселья. – Принц отпустил мои волосы, пригладив их, и повернулся к публике. – Прошлой ночью этот человек взял железный клинок и попытался убить меня.

По рядам прокатился ропот. Некоторые повернулись ко мне, вновь оценивая крошечную фигурку перед собой.

– Естественно, она потерпела неудачу. Но… – Принц поднял руку. – Теперь ее жизнь принадлежит мне, в обмен на ту, которую она пыталась отнять. Уразумейте, кто хозяин этого коварного создания. Вы будете обращаться с ней как с моим домашним питомцем.

Желудок скрутило, а желчь подступила к горлу. Слова о питомце были не просто неприятным прозвищем или угрозой. Я нервно сглотнула, борясь с тошнотой. Что это значило?

– И чтобы не забывать, кто она, ей придется носить это. – Сефер вернулся на свой трон и поманил меня к себе. – Иди к своему хозяину, птичка.

Что-то внутри меня требовало отказаться, но я заставила свои ноги подчиниться.

– Хорошая девочка, – промурлыкал принц, когда я все-таки подошла. Он схватил меня за подбородок, и кончики его когтей впились в мои щеки. – А ты быстро учишься.

Под сковывающим страхом снова возникло это бурлящее ощущение. Черт возьми, я даже обрадовалась ужасу и своему прежнему нервному предвкушению – чувствам, которые я разучилась испытывать.

Принц кивнул слуге, который подошел с зеленой бархатной подушкой в руках. Желудок сжался, когда я увидела, что на ней блестело.

Ошейник, покрытый рубинами.

Когда мне удалось оторвать от украшения пристальный взгляд, я увидела, что губы принца скривились в ухмылке. Должно быть, дрожь выдавала мое состояние. И вместо того чтобы усилить хватку, удерживая меня на месте, чтобы защелкнуть драгоценные оковы на моей шее, принц меня отпустил. В его золотистых глазах вспыхнул вызов.

Он дал мне шанс отстраниться. Провоцировал меня.

Он наслаждался этой ситуацией. Мой испуганный взгляд доставлял ему удовольствие. Принц хотел, чтобы я отказалась от ошейника или хотя бы попыталась это сделать.

Вот тогда-то я и поняла: для него все это было лишь игрой, а до сих пор я не проигрывала ни одной. И на этот раз у меня был лишь один способ победить.

Я не буду плакать и просить о помощи, не буду умолять его остановиться. О чем бы он ни попросил, я не отступлю. И когда принц потеряет бдительность, я убью его к чертовой матери.

Поэтому я расправила плечи, словно он собирался оказать мне великую честь, и, выдержав его взгляд, улыбнулась, приподняв подбородок. По лицу Сефера пробежала тень, он взял ошейник с подушки и задержал его на уровне моих глаз, наблюдая за мной таким пристальным взглядом, будто был на охоте, где я была дичью, и готовился к тому, что я замечу опасность и брошусь наутек.

О, я прекрасно знала об угрозе, но не собиралась сбегать.

Я подняла подбородок чуть выше. Принц опустил взгляд. Заметил ли он, как у меня на шее забился пульс? Его прикосновение было на удивление нежным, когда он откинул волосы с моей шеи и застегнул три маленькие застежки. Кроваво-красная кожа ошейника коснулась моей, мягкой и теплой. Принц провел подушечкой большого пальца по шее: он чувствовал, как трепетало мое сердце, и ему это понравилось.

Прикосновение затянулось, и это было еще одним испытанием – не отпрянуть в сторону. Вместо этого я подалась к принцу.

То, как напряглись его брови и челюсть, вызвало во мне трепет. Это было чистое наслаждение, пронзившее мои притупленные чувства, такое яркое и захватывающее.

Впервые не знаю за сколько времени я улыбнулась так, что в моей улыбке не было иронии, натянутости или вежливости для кого-то другого. Я улыбнулась самой себе.

Сморщив нос и оскалившись, принц обхватил пальцами мой затылок и притянул к себе. Меня пронзила дрожь, отчасти от страха, отчасти от ликования из-за того, что у меня получилось вызвать его неудовольствие.

– Я мог бы нагнуть тебя на этом троне и овладеть на глазах у всех этих фейри, которых ты теперь знаешь. – Принц прошипел эти слова опасным шепотом, который мне понравился просто потому, что в нем слышалось его раздражение. – Никто из них не стал бы тебе помогать. Никто и глазом не моргнул бы. – Через открытый ворот белой рубашки было видно, как вздымается его грудь.

– Тогда не тяни, – пробормотала я в ответ. – А то у меня в три часа назначена встреча.

Он злобно рассмеялся, обнажив клыки и всю жесткость своего красивого лица.

– О, я собираюсь насладиться этим сполна.

Я улыбнулась и сдержала ответ, который вертелся на языке.

«Не так сильно, как я».

Он хотел поиграть. Так я устрою ему гребаную игру.

8

Я решила делать все, что Сефер мне прикажет, начиная с «подойди сюда». Я последовала за ним из зала.

Когда мы оказались в уютном рабочем кабинете, отделанном деревом теплых тонов, а не белым мрамором, принц наконец посмотрел в мою сторону. Взгляд его золотистых глаз изучал меня так пристально, что в нем можно было заметить что-то похожее на нежность.

– Повернись.

Я так и сделала, позволив ему рассмотреть меня со всех сторон. Принц провел пальцами по моим волосам. Его когти запутались в прядях, отчего все у меня внутри затрепетало от страха: очередное напоминание о том, кем он является. Схватив меня за подбородок, принц покрутил мою голову вправо и влево, наклонившись ближе, чтобы хорошенько оглядеть.

– Хм. – Наконец Сефер кивнул. – Селестина подобрала тебе хороший наряд. – Коготь его большого пальца скользнул по моему подбородку, и его прищуренные глаза следовали за этим движением. Легкое прикосновение теплом растеклось по моей коже, и это было не такое уж неприятное ощущение. Теперь его острый коготь покоился на моей нижней губе.

Возможно, он собирался овладеть мной не на глазах у всех этих людей, а здесь, наедине, и только десять лет тренировок позволили мне смириться с этой мыслью.

Я не отступлю. Даже после такого.

Вероятно, принц считал меня человеком, которого легко испугать, но бродячие артисты вроде нас отличались от других. Я каждый вечер демонстрировала себя в откровенных нарядах, за которые меня выгнали бы из любого другого общественного места, но в театре это было разрешено. Черт возьми, этого ждали. И я доставляла удовольствие большему количеству посетителей на частных выступлениях, чем хотелось бы помнить.

Что бы ни придумало это животное, я не стану умолять его остановиться, не доставлю ему такого удовольствия.

В моем взгляде читался вызов, судя по тому, как долго принц не сводил с меня глаз. Его брови сошлись на переносице.

– Ты удивительно привлекательна… для человека.

Потрясающий комплимент, ничего не скажешь. Я закатила глаза.

Фыркнув, он кивнул в сторону камина.

– Садись.

Стула у огня не оказалось, только до боли знакомый сундук. Мой сундук. Все мои вещи из «Позолоченных солнцем»: кулон с изображением меня и Циннии, ее зеркальце, любимая заколка для волос, любовное письмо – вот и все, что от нее осталось. Я считала, что труппа забрала все это с собой или принц выбросил.

Я оглянулась. В уголках его рта притаилась ухмылка, когда он поднял ключ и положил в ящик стола, а затем запер и его.

– Я сказал, сядь.

Но садиться все равно было некуда. Может, я неправильно поняла? Но его ухмылка была ответом. Конечно. Питомцам стулья не полагались.

Одарив ублюдка ослепительной улыбкой, я опустилась на ковер перед камином. Принц выдохнул, слегка ссутулив плечи, прежде чем сесть за большой письменный стол в другом конце комнаты.

Так начался мой первый день в качестве «питомца» принца Сефера.

Несколько часов он сидел за столом, очевидно работая, время от времени пытаясь завязать со мной разговор. Я притворялась, что сплю, и развлекала себя фантазиями о том, как умерщвляю его. Можно было бы вернуть свой кинжал и убить его во сне, в ванне или во время роскошного ужина. Или, что еще лучше, пока он восседал на своем позолоченном троне.

– Пошли. – Рычание заставило меня резко подняться и несколько раз похлопать глазами, чтобы прогнать сонливость.

Тепло моих фантазий в сочетании с жаром камина и уютный толстый ковер, должно быть, заставили меня задремать. Роскошные часы, стоящие на каминной полке, показывали час дня. Я лишь слегка перекусила в покоях Селестины, прежде чем меня отвели в тронный зал, а теперь мой желудок словно разрывался на части.

Придерживая меня то за плечо, то за затылок, Сефер вел нас по извилистым тоннелям, напоминающим лабиринт. Иногда я бросала взгляд в коридоры, которые мы приходили, и отмечала, что они исчезают в темноте, хотя была только середина дня. Зачастую разветвления заканчивались тупиками или внезапно выводили наружу – никаких дверей, только пышные папоротники, трава и сады за ними.

В этом разрушенном дворце была какая-то необычная красота. В трещинах и расщелинах росли маленькие растения, названий которых я не знала. Огромные мраморные плиты лежали там же, где и упали, напоминая мне о суровых пейзажах, которые я любила рассматривать во время путешествий по далекому северу Альбиона. И отовсюду лился свет.

Свет.

Мы завернули за угол и обнаружили, что он проникает сквозь окно без стекол и падает сквозь очередной потрескавшийся купол. Он рассеивался в воздухе, подсвечивая кружащиеся пылинки, ласкал края разросшихся папоротников и сорняков, придавая им такой вид, словно они изображены на картине, а не просто созданы природой.

Стоя рядом с принцем, я заметила, как свет отражался в его невероятно рыжих волосах и пробивающихся сквозь них кремовых прядях, тем самым придавая им золотистое сияние. Свет подчеркивал мужественную линию его подбородка и королевские очертания носа, но нисколько не смягчал жестких уголков его губ. Его медовая кожа приобретала новый оттенок, словно он был статуей, отлитой из чистого металла.

Вот почему фейри настолько опасны: даже угрожая твоей жизни, они делали это очень красиво и изящно.

Наконец мы подошли к двустворчатым дверям. Принц остановился, положив руку мне на затылок.

– Итак, маленькое существо. Давай посмотрим, насколько хорошо ты служишь своему хозяину.

Двери распахнулись, хотя их никто не придерживал, и я оказалась в большом обеденном зале. За длинным столом восседали десятки фейри, включая Селестину и рогатого мужчину, который стоял в первом ряду. Его черные глаза остановились на мне, прежде чем взметнуться к принцу. Но первой заговорила девушка:

– Сефер, я уже начала сомневаться, присоединишься ли ты когда-нибудь к нам. Надеюсь, ты не слишком много работаешь.

Должна признать, что работа в одиночестве в кабинете – совсем не то, чего я ожидала от Его Королевской Язвительности или от любого другого принца Эльфхейма.

Сефер усмехнулся и опустился на кресло рядом с Селестиной. Здесь все стулья были огромными, с хорошей обивкой и изогнутыми подлокотниками – похожи на троны. Мне места не предложили, что вынудило меня неловко стоять в стороне, не зная, что делать и куда податься. Парочка слуг прижималась к стене. Мне нужно ждать вместе с ними или…

– Птичка. – Принц нараспев произнес это слово и махнул рукой из-за высокой спинки кресла. – Принеси мне вина.

От его тона по спине побежали мурашки. Очевидно, хорошие манеры фейри не распространялись на их домашних любимцев.

Десятки пар глаз уставились на меня. Селестина никак не отреагировала на приказ принца, но ее губы едва заметно сжались. Остальные подались в мою сторону. Пара фейри переглянулась, словно молча делая ставки на то, подчинюсь я их принцу или посмею ослушаться.

Кто сказал, что у меня только два пути?

Я улыбнулась и не торопясь приблизилась к принцу, покачивая бедрами, медленно делая каждый шаг. О да, я абсолютно точно подыгрывала своей аудитории. И они, не моргнув глазом, упивались мной.

Я взяла у Сефера бокал, наполнила его с темно-фиолетовой жидкостью, которая, предположительно, была чем-то вроде вина для этих монстров. Я держала кувшин высоко, чтобы придать немного театральности этому обыденному действу, а затем изящным жестом поставила сосуд на стол. Принц наблюдал за всем этим из-под полуопущенных век, скривив губы.

А теперь перейдем к основному блюду. Мой третий вариант.

Все еще улыбаясь, поддерживая зрительный контакт с высокомерным мерзавцем, я наклонила голову над бокалом и от души в него плюнула.

Кто-то ахнул. Несколько фейри засмеялись. Парочка зашипела. Принц же даже не пошевелился, когда я протянула ему бокал.

В комнате воцарилась тишина, наполненная безраздельным вниманием публики. Предвкушение бурлило во мне, такое яркое и живое. Что Сефер сделает? Как отреагирует? Конечно же, принц не стал бы пить оскверненное вино на глазах у своих дружков. Это было бы слабостью. Или я просчиталась? Может, для фейри это ощущается как-то иначе, а я просто не поняла? Разве мой поступок не уязвил его также сильно, как человека?

Медленно, так медленно, что я сначала и не заметила, его губы растянулись в улыбке, страшной и прекрасной одновременно. Принц взял бокал и, прежде чем я успела повернуться, схватил меня за талию.

– Иди сюда, птичка.

Как будто у меня был выбор. Из груди был готов вырваться смех, но у меня слишком сдавило горло.

Когти вонзились в легкую шелковую ткань моего платья, когда принц притянул меня к себе, вынуждая прижаться к подлокотнику его кресла. Дерево впилось мне в бедро, но я не стала вырываться. Сефер был совсем близко, и, должно быть, именно его размеры заставили мое сердце бешено забиться – очередное напоминание об опасности, которую представлял принц. И все же – разве риск иногда не возбуждал?

В детстве, когда ночи были темными, мы оставались с сестрой вдвоем и играли в игру. Одна из нас поджидала другую, спрятавшись за углом или за дверью, и выскакивала в самый неподходящий, пугающий момент. Не было ни победы, ни правил, только внезапность и неизбежный вскрик. Мое сердце билось подобно раскатам грома, когда я кралась в темноте, зная, что где-то поджидает сестра.

Сейчас было тоже что-то вроде страха. Но если с Циннией я всегда чувствовала себя в безопасности, то теперь, с этим принцем фейри, который убил ее, я определенно была уязвима.

И все же мое тело, казалось, не понимало этого, наслаждаясь теми же самыми острыми ощущениями. Должно быть, я так изголодалась по чувствам, что меня затошнило, как только я бросилась на них, словно жертва на алтарь.

Рука принца скользнула вверх по моей спине, пока не обхватила затылок.

– Пей. – Он поднес бокал к моим губам и наклонил его.

У меня не было возможности отстраниться или хотя бы сделать вдох, прежде чем напиток оказался у меня на языке – сладкий и острый, с насыщенным вкусом ежевики и чего-то пряного, похожего на зимние булочки. Я сделала глоток и хотела перевести дух, когда давление стакана на мои губы ослабло. Но принц не убрал кубок и, усилив хватку на моем затылке, снова наклонил бокал, снова вливая вино мне в рот. Жидкость растеклась по горлу, и я проглотила сколько смогла, в итоге все равно закашлявшись.

Но мужчина не остановился на этом.

– Продолжай. Дай ей еще.

Краем глаза я заметила, что эти слова произнесены рогатым серым существом. Он наклонился над столом, как будто хотел оказаться как можно ближе к интересному зрелищу.

Стоявший рядом с ним фейри, больше похожий на человека, с остроконечными ушами и серебристыми волосами, начал подниматься, но принц остановил его движением пальца.

В уголках глаз защипали слезы. Я вцепилась в руку Сефера, не зная, пытаюсь ли остановить мучителя или просто успокоиться, потому что мое тело сотрясалось от удушья, а вино продолжало литься. Мне просто нужно было проглотить. Продолжай глотать, и скоро все закончится.

Это было непросто. Я выпила и пролила больше, чем собиралась. От внезапного осознания у меня перехватило горло, и я снова закашлялась сладко-острой жидкостью – принц заколдовал бокал, чтобы тот постоянно наполнялся.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что конца у этой пытки не будет, ублюдок поднял стакан. Вино потекло по моему подбородку, и я жадно втянула в себя воздух. Наши взгляды встретились, и стало ясно, что Сефер жаждал моих страданий. У меня закружилась голова, и я вцепилась в подлокотник его кресла, хватая ртом воздух и продолжая судорожно кашлять.

– Почему бы тебе просто не избить меня и не покончить с этим?

Его губы сверкнули в победоносной улыбке, и я тут же возненавидела себя за эти слова, но как только опустила голову, ее приподняли когтем, чтобы заставить меня снова посмотреть принцу в глаза.

– Потому что не хочу причинять тебе боль, мой маленький зверек. Я хочу сломить тебя.

Ощущение опасности стекало по моим плечам, рукам, спине, как зимний дождь, просачивающийся сквозь одежду.

Избиение было слишком простым наказанием, которое мог применить простой смертный. Этот мужчина, это создание было чем-то совершенно иным. У него были годы, а может, и столетия, чтобы изучить людей и то, что их создает… и разрушает.

Он был истинным ценителем. Но все равно оставался идиотом: убийство моей сестры не сломило меня, и теперь у принца не было ни единого шанса.

9

Остаток дня я сдерживала свои вновь обретенные чувства, несмотря на легкое опьянение от выпитого вина. Вспышек неповиновения больше не было. Я сидела у ног принца и приносила еду, как послушный домашний эльф, даже угощала напитками его друзей – на этот раз без плевков – и, несмотря на отсутствие столовых приборов, ела из маленькой тарелки, которую принц мне протягивал.

Все это время я представляла, как доберусь до железного кинжала и вспорю этого ублюдка, от живота и до самого горла, а затем покажу ему его собственные внутренности.

Эти мысли согревали и позволяли мне оставаться любезной с двором Монстров. Как и тот факт, что мой отказ отвечать на вопросы Сефера заставлял его крепко стискивать зубы. От этого зрелища у меня внутри все потеплело. Я дотронулась до своего живота, опасаясь, что мне может стать плохо, возможно, из-за вина. Но нет, это ощущение не было неприятным, это было… наслаждение. Я уже и забыла, каково это. Все те разы, когда я занималась с Эриком сексом, казались теперь всего лишь мимолетными физическими ощущениями. Даже до его предательства наши совокупления оставляли пустоту после себя. Но это? Что-то гораздо глубже, гораздо реальнее. Раздражение принца доставляло мне неимоверное удовлетворение. Это было действительно приятно.

С этой мыслью я покинула столовую, где обед плавно перетек в разгульную вечеринку фейри, о которых моя сестра любила читать в своих любовных романах. Принц держал меня при себе, часто касаясь плеча или волос, словно проверяя, на месте ли я. Может быть, он не хотел, чтобы кто-то еще играл с его домашним зверьком. Однако фейри не испытывали таких угрызений совести, играя друг с другом. Если бы принц хотел меня напугать, то для этого потребовалось бы нечто большее. Артисты были похотливой породой.

Возможно, это должно было подготовить меня к чему-то. Принц объявил собравшимся, что хочет удалиться, и теперь вел меня по еще более извилистым коридорам, положив руку мне на поясницу.

Его комната была именно такой, как я и ожидала. Стены из светлого мрамора, сине-серые и золотистые. Широкие двери, ведущие на балкон, который выходил на восточную сторону. Толстый мягкий ковер, в котором я утопала ногами. Огромная кровать, где с легкостью могло разместиться несколько человек. Ее окружали тонкие занавески, развевающиеся на ветру, которого я не чувствовала.

Но от чего не удалось оторвать взгляд, так это от движущейся картины, покрывающей потолок. Розовые и фиолетовые облака, окаймленные золотистым светом, плыли по бледно-голубому небу, как будто кто-то запечатлел самый настоящий рассвет. Вопреки всему, этот вид наполнил мое сердце чем-то похожим на надежду, на возможность, на обещание нового дня.

Хорошая мысль, но для меня все было одинаковым и делалось лишь для того, чтобы покончить с человеком, убившим мою сестру.

Я отвлеклась от проносящихся над головой нарисованных облаков и попыталась завести диалог:

– Не собираешься спросить, почему я это сделала?

Принц отвернулся от своей короны, лежавшей на туалетном столике. Отсутствие рогов делало его чуть более похожим на человека, но потом я заметила полосатый хвост, обвивающийся вокруг его ноги, и все вновь прояснилось.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Сделала что?

Я стиснула зубы. Неужели он уже забыл? Неужели забыл и мою сестру тоже? Огонь, бушующий во мне, заставил затаить дыхание, и я надолго замолчала, пытаясь его подавить. Нужно держать себя в руках. Я не хотела слишком рано раскрывать карты.

Как только я совладала с собой, то вздернула подбородок.

– Пыталась убить тебя.

– Ах это. – Принц пожал плечами. – Что ж, я выяснил, что ты не наемный убийца. Так что, полагаю, у тебя есть какие-то ужасно скучные, бессмысленные человеческие причины. – Взмахом руки он откинул одеяла на кровати.

Внутри меня забурлила ярость, растекаясь по венам. Я задрожала, сжав кулаки от почти непреодолимого желания подойти к нему и выцарапать глаза. Но нужно было дождаться своего часа. Мои руки были бесполезны, даже если бы я была достаточно быстрой, чтобы дотянуться до принца.

Нет, я должна была заставить Сефера думать, что ему удалось приручить меня. Учитывая, насколько разгневан он был, это будет нелегко. Но у меня хватит терпения для долгой игры. Что значат эти несколько недель, когда я ждала десять лет?

Когда принц снова повернулся ко мне, я была в его власти. Он приятно улыбнулся, расстегивая единственную пуговицу на своей рубашке. Если Сефер думал, что меня впечатлит его мускулистый торс, то он ничего не смыслил в актерских труппах – они полны мужчин, которые доводили свое тело до идеала час за часом на тренировках.

Я встретилась с его пристальным взглядом и приняла скучающий вид. Ничуть не смутившись, он закатал рукава.

– Тебе понравился первый день в качестве моей домашней зверушки?

Я сжала губы. Не стоит слишком быстро становиться ручной – это вызовет подозрения. К тому же я ничего не могла с собой поделать, когда видела, что от моего молчания у него дрожит челюсть.

Принц издал слабое ворчание и снял рубашку. Он был мускулистым, очень большим и сильным. Но чего я никак не ожидала, так это того, как выглядела его кожа. Полосы от хвоста, темно-коричневого цвета, продолжались по всему телу, опоясывая мощные руки и обвиваясь по бокам. Когда принц повернулся и бросил рубашку на стул, я заметила, что они покрывают и спину тоже. В одном из цирков, с которым мы время от времени сотрудничали, была пара дрессированных тигров с востока. Полосы Сефера напоминали тигриный окрас – хаотичный, но такой органичный узор, который иногда появлялся у саблезубых котов.

Когда я встретилась с принцем взглядом, на его лице расползлась улыбка, отчасти ленивая, отчасти самодовольная. Сефер принял мое внимание за интерес и, расстегивая ремень, смотрел на меня с вызовом. Он ожидал, что я отвернусь или покажу, что мне неприятно. К черту его. Я была не тем человеком, которого принц ожидал увидеть. Нагота меня не смущала.

Не отводя взгляда, я расстегнула свою прозрачную юбку. В глазах фейри что-то мелькнуло. Возможно, удивление? Или похоть? Однако он не растерялся и одним рывком выдернул свой ремень. Я позволила юбке упасть, оставшись в нижнем белье и корсете. Никто не хотел отступать.

Его глаза сузились, когда он расстегнул ширинку. Я не стала смотреть на то, что принц обнажил, – меня не интересовало скрытое под его брюками, – но не отвернулась и не покраснела, как он того хотел. Вместо этого я развязала бантики на плечах и потянулась назад, чтобы расстегнуть лиф. Было легче сказать, чем сделать, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не выругаться.

Стоя в расстегнутых брюках, обтягивающих бедра, принц ухмыльнулся. Из-под пояса виднелись темно-рыжие волоски.

– Тебе помочь, птичка? – Сефер произнес это не тихо и хрипло, как Эрик, когда пытался меня соблазнить, а с дразнящей, игривой интонацией, которая говорила о том, что он так же невозмутим, как и я.

Не знаю, могло ли что-то разозлить меня еще больше.

Еще немного повозившись с завязками, я стиснула зубы и повернулась к фейри спиной. Это меньше походило на поражение, чем если бы я попросила о помощи вслух.

Шаги Сефера были бесшумными, как у всех фейри, и только то, что его смех стал громче, говорило о его приближении. С помощью слов или без них, я разрешила ему приблизиться и теперь ждала, затаив дыхание. Принц без колебаний прикасался ко мне весь день. Собирался ли он сейчас воспользоваться этим, чтобы накалить напряжение между нами?

Живот скрутило: я не отступила, но это не означало, что происходящее нравилось мне.

Что-то теплое коснулось моей спины, затем по комнате разнесся звук рвущейся ткани. Я развернулась на пятках.

– Я только хотела развязать его, а ты…

Его широкая улыбка заставила меня замолчать.

Я не должна была с ним разговаривать, не должна была доставлять ему удовольствие. Прикусив язык, сняла все, что осталось от лифа. Мне следовало догадаться, что такой варвар, как он, не способен должным образом относиться к одежде.

С ухмылкой принц проследил за моими движениями и прошелся взглядом по груди. Теперь ошейник был единственным, что было на мне надето, кроме нижнего белья. Я вздернула подбородок. Это было не шоу. Я гордилась своим телом. Работала над ним, совершенствовала его более десяти лет. Оно приносило мне деньги. Я заботилась о нем, а оно заботилось обо мне. И поэтому ни за что не собиралась съеживаться под дерзким взглядом какого-то кретина-принца.

Уголок его рта дернулся, и он издал слабый звук, отворачиваясь, как будто я была ему неинтересна. Проклятье, какой же он зануда. Я вдруг поймала себя на том, что мне очень хочется спать, все для того, чтобы сбежать от Сефера на несколько часов.

Отойдя, принц сбросил брюки и переступил через них, каждое движение было исполнено с кошачьей грацией. Полосы, которые разукрашивали его тело, продолжались на его ягодицах и бедрах, спускаясь к икрам. Его хвост покачивался из стороны в сторону.

– Ты будешь спать здесь. – Он бросил облачно-серое одеяло в изножье своей кровати.

Не в постели, а на ее краешке, как любимая комнатная собачка.

Я стиснула зубы. Не отступать. Не умолять. Кивнула самой себе и скользнула под пушистое одеяло. Кровать была мягкой, как облако, лучше, чем все, на чем я когда-либо лежала, и мне пришлось подавить блаженный вздох, когда я опустилась на нее.

Принц раздраженно фыркнул, а я закрыла глаза, отказываясь даже вопросительно взглянуть на него. Послышался скрип пера по бумаге, за которым последовала слабая магическая волна, пробежавшая по волосам у меня на затылке. Несмотря на снедавшее меня любопытство, я крепко зажмурилась и притворилась, что уже сплю.

Через несколько минут дверь со щелчком открылась, и в комнате раздался мягкий женский голос. Тон, которым он приветствовал гостью, и ответный смешок поведали мне все, что нужно было знать, – это любовница. Возможно, та, с которой он был прошлой ночью.

Послышался шорох ткани, а затем ее приглушенный стон, свидетельствующий о том, что они были заняты поцелуями. Я все же осмелилась выглянуть. Высокая и стройная, это была одна из девушек, которые присутствовали на вечеринке. Ее длинные светлые волосы кудрями рассыпались по бронзовой спине, в то время как рука принца скользнула вниз и сжала ее ягодицу. Казалось, девушку ничуть не беспокоило, что я нахожусь в комнате.

Царапая когтями ее кожу и оставляя розовые полосы, принц притянул девушку за бедра еще ближе к себе – он собирался заняться с ней сексом прямо в кровати. Дразня и лаская свою подружку, Сефер, не прерывая поцелуя, смотрел прямо на меня, и его золотистые глаза лучились весельем.

Не просто убийца, но и первоклассный идиот.

Ему не удалось смутить меня своим обнажением, так что он решил попробовать еще раз. Ну, удачи ему в этом. Невозможно было бы прожить бо́льшую часть своей жизни в фургонах с брезентовыми стенами, не научившись игнорировать звуки чужой любви.

Я закатила глаза, прежде чем закрыть их.

Кровать покачнулась, когда они на нее приземлились. Послышалось еще какое-то движение, и девушка издала тихий всхлип, который перешел в нарастающий стон. Уже задремав, я поняла, что принц не издал ни звука.

Вскрик девушки, говорящий об ее удовольствии, разбудил меня. Я плотнее закуталась в одеяло, пытаясь забыть, что мне снился один из моих любовников. Где-то внутри у меня учащенно колотилось сердце. Я накрылась с головой, как будто это могло защитить мои сны от их сексуальных утех.

– Достаточно, – выдохнул принц.

– Но ты даже нормально не…

– Я сказал достаточно! Возвращайся в свою комнату.

– Я не понимаю. Обычно же мы…

– Уходи. Поговорим утром.

Последовала долгая пауза, в которой слышалось только их тяжелое дыхание.

– Это потому, что?..

– Аня. – В его голосе послышались предостерегающие нотки.

– Ладно, – фыркнула девушка.

Кровать покачнулась, дверь распахнулась, и, прежде чем она закрылась, я снова погрузилась в сон, а за мной тянулась цепочка мыслей.

Цинния, я обещаю, что добьюсь для тебя справедливости. Попробую его кровь на вкус так же, как он попробовал мою.

Только когда я сделаю это, принц будет лежать мертвый у моих ног.

10

Я проснулась оттого, что чья-то нога уперлась мне в ребра.

Значит, мне не приснилось: я была питомцем принца фейри и спала в изножье его кровати. Лежа в полутемной комнате, прислушивалась к тихому звуку его дыхания. А мои мысли снова и снова возвращались к трагедии, которая привела меня сюда, и к первым суткам моего наказания.

Когда я выпрямилась, принц не пошевелился. Он лежал на спине, раскинувшись, как будто весь мир принадлежал ему. Я стиснула зубы и подобралась ближе к рыжим волосам, рассыпавшимся на подушке.

Сон стер с его лица обычную самодовольную ухмылку. Веселое высокомерие тоже исчезло. Темные ресницы касались щек, а между бровями пролегла легкая складка. Большинство людей во сне выглядят моложе или более расслабленными, но не этот фейри. Сефер выглядел серьезным, как будто собирался с мыслями после тяжелого дня.

Мои пальцы жаждали ощутить холодное железо кинжала. Я могла бы прямо сейчас вонзить его ему между ребер. Он даже обернул одеяло вокруг талии, оставив грудь обнаженной. Это было практически приглашением. Желание пронзило мои мышцы, заставляя сжимать и разжимать кулаки. Но у меня ничего не было под рукой. Глаза защипало отчего-то, что я не чувствовала уже очень и очень давно. Соленый привкус обжег горло, и на языке появилась горечь вины.

Я облажалась и, что хуже всего, подвела сестру. Возможно, эти вновь пробудившиеся чувства были моим наказанием, однако тогда мне пришлось бы поверить в богов.

Я смахнула слезы с глаз и соскользнула с кровати. Я не могла убить принца, пока нет, но я умею ждать. Я натянула его рубашку и завязала спереди – она была достаточно свободной для спорта, в отличие от моего изодранного наряда. Глубоко вдохнув, я приступила к разминке. К середине упражнения слезы высохли. Когда я перешла к силовой части тренировки, то уже начала улыбаться. В качестве утяжелений я использовала различные предметы, разбросанные по комнате: стопку книг, небольшой сундучок, удивительно тяжелый подсвечник; я приседала и делала выпады, поднимая их в различных вариациях. Мышцы приятно гудели. Это была не та месть, которую они так ждали, но пока этого было достаточно, чтобы занять их.

Я встала в стойку на руках, считая про себя, каждая часть меня уравновешивала тело. Через десять секунд я опустилась и медленно-медленно наклонилась, пока мои руки не оказались на уровне талии и я не перенесла на них свой вес. Мышцы горели и немного дрожали, но это было приятно.

– Что ты делаешь?

Сохраняя равновесие, я подняла глаза и увидела, что принц сидит на кровати и наблюдает за мной. Его волосы, растрепанные после сна, рассыпались по плечам, а брови сошлись на переносице. Я не могла понять, был ли он смущен или раздражен тем, что его разбудили. Хотелось надеяться, что последнее.

Глубоко вздохнув, я снова сосредоточилась на своих упражнениях. Разведя ноги, я выпрямила тело, пока не сымитировала сидячее положение, касаясь пола только руками. Я чувствовала на себе испытующий взгляд принца. Возможно, он действительно был сбит с толку. В конце концов, я сомневалась, что такое понятие, как тяжелая работа, входило в его лексикон.

На счет «десять» я приняла стойку на руках, затем вскочила на ноги. Принц фыркнул и закатил глаза.

– Испортила мне утро, – Сефер махнул рукой в мою сторону, – чем бы это ни было.

Я стиснула зубы и выгнула спину, переходя в мостик. Это был утренний ритуал, и я не собиралась позволять убийце моей сестры все испортить. Моего внимания он не дождется.

– Я должен был догадаться, что ты выкинешь что-то подобное. Ты даже секс умудрилась мне обломать.

То есть принц отослал свою партнершу пораньше, потому что не смог насладиться близостью, осознав, что так и не причинил мне дискомфорта. Я снова встала на руки и усмехнулась. Мой день со стремительной скоростью улучшался.

Я оторвала одну руку от пола и отвела ее в сторону. Но когда я одарила принца торжествующей улыбкой, на его лице не оказалось раздраженного выражения, на которое я рассчитывала. Склонив голову набок, прищурив глаза и приоткрыв рот, он завороженно наблюдал за мной.

Пристальный взгляд Сефера скользил по моему телу, пока я удерживала равновесие на дрожащей руке. Наконец принц встретился со мной глазами и быстро вдохнул, когда понял, что его поймали на разглядывании. Он нахмурился, и его губы медленно скривились.

– Очень впечатляюще. Было бы обидно, если бы ты лишилась руки, не так ли?

Мое сердце подскочило к горлу. Я встала на ноги, грациозно, но быстрее, чем обычно. Сейчас моя жизнь принадлежала ему. Считалось, что фейри ненавидят рабство, но, очевидно, этот не в счет.

Ухмыляясь, принц прошел мимо меня и скрылся за большой дверью, которая сначала была незаметна среди мраморных панелей комнаты. Передо мной мелькнула ванная, прежде чем Сефер закрыл дверь.

Я закончила упражнения к тому времени, как он появился абсолютно голый и принялся прогуливаться по комнате. Его походка заставила меня задуматься о том, что, возможно, он предпочел бы все время ходить обнаженным. Не нужно было быть искушенной, чтобы понять, что стыдиться там нечего. Как и всего его тела – идеального, как в учебнике по анатомии, который мне однажды попался. За исключением разве что хвоста. Правда, гладкое совершенство его золотистой кожи нарушал неровный шрам, который выглядел так, будто его нанесли специально.

Сефер копался в гардеробе.

– Я приготовил для тебя туалетные принадлежности в ванной. Очищающие средства для тела, лосьоны, шампунь и масла. Селестина упомянула о твоем… оперении. – Он сверкнул улыбкой, как будто считал собственную шутку ужасно забавной. – Оно требует некоторого ухода.

Мне не хотелось бы признавать, что в фейри есть что-то хорошее, но после ванны Селестины моя кожа стала восхитительно мягкой, а волосы такими блестящими, какими не были никогда. Даже порез затянулся, превратившись в тонкую красную линию. Во время моих упражнений он почти не болел.

– Наденешь это сегодня. – Принц достал из шкафа платье и развернул его, чтобы показать мне обе его стороны. Сказочно розовая, с золотистым и нежно-голубым оттенками, прозрачная ткань создавала сложную игру цветов, которая меня покорила.

Я действительно захотела его надеть. Вырез без рукавов подчеркнет мои подтянутые руки, а открытая спина – натренированные плечи.

Принц повесил платье обратно в гардероб, прежде чем подойти к туалетному столику.

– Этот аромат дополнит твой собственный. – Он указал на флакон, а затем долго смотрел на меня, оценивающе прищурившись. – Да, они подойдут идеально. – Принц вытащил бархатную шкатулку для драгоценностей.

Я приближалась все ближе и ближе, как рыба, попавшая на удочку.

Внутри шкатулки блестела пара светло-золотых браслетов, каждый в форме крыла, с перьями, проработанными в мельчайших деталях. Я изумленно вздохнула, а Сефер улыбнулся.

Я никогда не скрывала своего тщеславия и не стыдилась его. Да, этого требовала моя работа, и после смерти сестры, когда я вышла из темноты закулисья и стала артисткой, это спасло меня. Когда-то я заботилась о Циннии, помогала готовиться, репетировать и ставить хореографию. С ее уходом у меня ничего не осталось. Только горе и отчаяние, которые грозили утянуть меня на самое дно.

Я заняла ее место на сцене, и тогда у меня появилась цель. Изучение трюков с обручем и на воздушных полотнах дало мне возможность зарабатывать себе на жизнь и не скатиться вниз по наклонной. А забота о своем теле подарила мне чувство собственного достоинства. Мою внешность ценили как «Позолоченные солнцем», так и наши посетители. Меня переполняло что-то похожее на удовольствие, когда я видела, как люди оборачивались и смотрели вслед, как мы въезжали в город на наших повозках. Ощущение, что их взгляды провожали меня, пока я не скрывалась из виду, говорило о том, что я чего-то стою.

С помощью платья, нескольких баночек с химикатами и набора браслетов принц подстегнул мое эго. И хотя я ненавидела его, ненавидела быть его зверушкой, я не смогла сдержать дрожь, предвкушая, как буду выглядеть сегодня.

Это, должно быть, ловушка.

От осознания мое лицо вмиг напряглось. Я нахмурилась, глядя на принца в поисках каких-нибудь признаков надвигающейся опасности. Что он на самом деле задумал?

На его лице промелькнула улыбка.

– Обычно в моем шкафу нет таких тряпок. Этот наряд маловат для меня. – Он кивнул в сторону платья. – Пока ты была с Селестиной, я попросил прислать сюда подборку женской одежды и украшений.

«Как» было не моей заботой. Я хотела знать почему и прищурилась, глядя на Сефера. Подняв голову, принц пристально посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, в чем проблема на этот раз.

Мужчина, конечно, не понял меня, а разговаривать с ним я отказалась. Задав этот вопрос, я бы почувствовала себя слабой, а молчание раздражало его достаточно сильно, но не переходило черту неповиновения.

Я перевела взгляд на браслеты, которые, по правде говоря, были обычными. Про́клятые украшения были в моде, но я не хотела выдавать, что у меня есть дар. Кто знает, что сделает принц, если узнает, что я владею магией?

Будто восхищаясь красотой изделий, я провела кончиком пальца по золотым перьям. Никакого намека на силу. Тогда чего он хотел добиться?

– Пресвятые звезды и солнца, они не прокляты. – Сефер закатил глаза, прежде чем отбросить шкатулку с драгоценностями в сторону. – Если уж ты собираешься ходить за мной по пятам, я хочу, по крайней мере, наслаждаться твоим видом. – С этими словами он фыркнул и подтолкнул меня в сторону ванной. – Приступай к делу, птичка.

Я поспешила внутрь. Прежде чем дверь за мной закрылась, я снова услышала его голос.

– Я очень терпелив, но даже у меня есть предел.

1.Яркое, но последнее проявление таланта, способностей.

Бесплатный фрагмент закончился.