Читать книгу: «Возмездие Байкала»

© Абдуллаев Ч. А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Роман Чингиза Абдуллаева, «Встреча с самим собой, принадлежит к самым неприятным».

Карл Густав Юнг, «Гамлет представляет собой тип человека, чья актуальная сила воли парализована излишним развитием интеллекта».

Зигмунд Фрейд, «Знать свои собственные желания гораздо сложнее, чем кажется большинству из нас. Это одна из труднейших проблем человеческого бытия. Мы отчаянно стремимся уйти от этой проблемы, принимая стандартные цели за свои собственные».

«Бегство от свободы». Эрих Фромм

Глава первая

Спустя несколько лет он будет вспоминать это удивительное расследование, отчетливо сознавая, что никогда в его жизни не было столь запутанного и масштабного расследования, в котором ему довелось участвовать. И различных встреч, которые запоминаются на всю жизнь. Все началось с телефонного звонка. Он прилетел в Москву в половине пятого дня. Поехал к себе домой, принял очень горячий душ и уже сидел за компьютером, когда раздался этот телефонный звонок. Дронго недовольно поморщился на телефон. Номер позвонившего был ему не знаком. Телефон продолжал звонить, словно позвонивший точно знал, что ему рано или поздно ответят. Наконец Дронго поднял телефон.

– Я слушаю вас, – сказал он достаточно недовольным голосом.

– Добрый вечер, – услышал он незнакомый голос, – это господин…, – позвонивший назвал его имя и фамилию.

– Меня обычно называют Дронго.

– Я знаю. С вами говорит полковник Виктор Владимирович Максимов. Я сотрудник ФСБ.

Из управления информации и международных связей.

– Пятая служба, – пробормотал Дронго, – ясно. Интересно, что именно вам нужно?

– Мне хотелось бы встретиться с вами.

– Вы заранее знали, что я сегодня прилечу в Москву?

– Заранее не знали. Но вы проходили сегодня государственную границу, и нам сообщили, что вы прилетели.

– Даже получали информацию от пограничников. Хотя сейчас это тоже ваша служба.

– Верно.

– Если так внимательно отнеслись к моей скромной персоне, значит случилось нечто чрезвычайное?

– Можно сказать…

– И вы хотите встретиться со мной?

– Если это возможно…

– Приезжайте, – согласился он, – адреса не называю. Вы его наверняка знаете.

– Да, – ответил Максимов, – я приеду через сорок минут.

Положив телефон на столик, Дронго подумал, что опять произошло нечто настолько важное, что они даже отслеживали его переход через границу. Максимов приехал ровно через тридцать девять минут. Высокого роста, подтянутый, коротко остриженный, достаточно волевое лицо, светлые глаза. Он крепко пожал руку хозяину дома, проходя в гостиную.

– Будете что-нибудь пить? – поинтересовался Дронго.

– Минеральную воду, если можно, – попросил гость.

– Боржоми подойдет?

– Спасибо. Вполне.

Дронго принес бутылку воды из холодильника и разлил в два высоких стакана. Они уселись в глубокие кресла.

– Я вас слушаю, – кивнул Дронго.

– Вы, наверно, уже поняли, что я пришел к вам по очень важному и достаточно интересному делу, – начал Максимов.

– Рассказывайте…

– У нас произошло убийство. В нашей стране. Убили известного американского дипломата. Сейчас он на пенсии, но долгое время работал по линии Госдепартамента в различных странах. Больше тридцати лет. У нас в стране никогда не работал. Вышел на пенсию четырнадцать лет назад. До этого он иногда сюда приезжал. В последние годы полюбил Байкал. Уже трижды побывал в Иркутске, ездил встречать рассветы на Байкале. И в последний свой приезд получил удар ножом в сердце. Это было больше двух месяцев назад. Мы привлекли к расследованию лучших специалистов, наших следователей, сотрудников Следственного комитета, МВД и ФСБ. И ничего не смогли выяснить. Буквально ничего. Провели самую тщательную проверку, пытаясь понять мотивы убийцы. Убивать старика, который приехал к нам в страну на отдых. Даже если он американец. Ни денег, ни паспорта, ни карточек не тронули. Просто удар ножом в сердце. Орудие преступления тоже исчезло. Тело нашли случайные туристы. Его ударили ножом и сбросили вниз.

– Разбился?

– Да. Погибшему было уже за семьдесят. Хотя внешне выглядел достаточно неплохо. Но кому и зачем могло понадобиться это непонятное убийство?

Дронго внимательно слушал.

– Если нужно было в очередной раз поссорить нас с американцами, то почему выбрали пенсионера, давно не находящегося на службе. И почему убили так далеко от Москвы? Да еще и таким способом. Легче было столкнуть его вниз. Возможно, за ним следили. Для чего? Кто? Зачем?

Максимов выпил стакан воды и продолжал:

– Все наши поиски просто закончились ничем. Никаких следов, никаких намеков, никаких результатов.

– Тогда почему вы решили обратиться ко мне? Думаете, что я могу заменить аппарат всех ваших правоохранительных ведомств? – усмехнулся Дронго.

– Я не сказал еще несколько важных моментов. Погибший некоторое время работал в Латвии. В американском посольстве. Правда, это было очень давно, еще в середине девяностых.

– И вы не можете послать официальные запросы в Ригу и проверить его возможные связи? – понял Дронго.

– Это один из моментов. Нужен человек, который сможет нормально работать и в нашей стране, и в Латвии. Нейтральный человек.

– И вы никого больше не нашли. Можно было обратиться к белорусским следователям. Или в Астану. Дать им поручение. Они могли бы все уточнить в Латвии. Можно пригласить следователей из Узбекистана или Киргизии…

– Я не закончил. Не нужно так шутить. Погибший был не только дипломатом. Почти все время он работал и на ЦРУ. Мы узнали об этом не сразу. Но сумели уточнить. Он работал в разных странах под дипломатическим прикрытием. В ходе нашего расследования постарались уточнить страны, где он работал. Подняли архивы. Правда, это было достаточно давно. Вот такая интересная личность.

– Столько профессиональных разведчиков работают под дипломатическим прикрытием, – напомнил Дронго. – Неужели это было для вас откровением?

– Нам это известно. Но именно теперь нам понадобился специалист, который сможет работать в России, Латвии и, если понадобится, в США. Специальный эксперт комитета ООН и почетный посол «Интерпола», как вы, подходит идеально. Поэтому было принято решение попросить вас о сотрудничестве.

– Я принципиально не вмешиваюсь в политику…

– Никто и не предлагает. Мы не думаем, что спустя тридцать лет кто-то приехал из Латвии, выследил его на Байкале и решил зарезать бывшего американского дипломата в пику нам. Настолько глупо, нецелесообразно и опасно. Если бы мы смогли задержать убийцу из какой-либо чужой страны, то это был бы невероятный международный скандал.

– Надеюсь, украинский вариант вы не рассматривали?

– Нет. Тем более после пикировки Зеленского с Трампом. Мы полагаем, что такой вариант почти наверняка исключен. Украинцам абсолютно точно не нужно таким диким способом портить отношения с американцами. Возможно, убийца из нашей страны. Что совсем плохо. Зачем убивать пенсионера? Кому он мог помешать? Мы подключили лучших следователей из Москвы. Но до сих пор непонятны ни мотивы, ни причины подобного убийства.

– Обычную ссору рассматривали? Как гласит закон Оккама «Не умножай сущее без необходимости».

– Мы опросили почти всех, кто живет рядом. Проверили каждого. Никаких результатов. И никто ничего не видел. Было раннее утро. Видимо, американец приехал встречать рассвет на Байкале. Если это грабеж, то почему ничего не взяли? Убивали за его прошлые грехи? Некоторое время он работал в Ираке и Сирии. Но оперативником никогда не был. Тогда кто и почему? Ждать столько лет, чтобы зарезать, когда он прилетит на отдых? Достаточно притянутая версия. Тогда в чем подвох? Американцы дважды сделали свои особые запросы. Конечно, они не сообщали нам, что он раньше работал в ЦРУ. Нам удалось это выяснить через архивы нашей Службы внешней разведки. Закончилось тем, что они предложили прислать своего специалиста из ФБР. Нам пришлось согласиться, чтобы окончательно не испортить свои отношения с американцами. Их сотрудник прибудет через два дня. Мы пошли на такой необычный шаг, чтобы показать нашу готовность к сотрудничеству. Они полагают, что мы скрываем некие мотивы этого преступления.

Не понимая наше желание действительно разобраться в этом непонятном убийстве. Но прежде всего мы хотим, чтобы именно вы помогли нам в расследовании такого запутанного преступления.

– Работать в паре с американцем?

– Не совсем. В паре с ним будут работать наши следователи и специалисты, а вы начнете проводить свое независимое расследование. Хотя мы предполагаем вас познакомить. Вы достаточно знаковая фигура и для американцев. Я думаю, вы сами понимаете, что не все оперативные документы мы сможем вам предоставить и тем более знакомить с ними американцев. Есть информация, которую мы не сможем никому показать. Но нам крайне важно показать им, что мы готовы к сотрудничеству на любом уровне.

– Ваши специалисты или контрразведчики не могли его ликвидировать за прошлые грехи?

– Нет. Он никогда не участвовал ни в каких оперативных мероприятиях. Был обычным аналитиком. Не был задействован в разных антитеррористических акциях, не было никаких активных действий против наших ведомств. Такой вариант мы тоже проверили. Обычный тихий шпион, если можно так его назвать. Хотя советская разведка его разрабатывала еще в восьмидесятые годы. Самое непонятное, что убили так далеко от европейской части страны, в Азии, на берегу Байкала.

– Где именно?

– Поселок Листвянка. В семидесяти километрах от Иркутска. Там небольшой порт, от которого ежедневно отходит несколько паромов в порт Байкал.

– Сколько людей проживают в этом поселке?

– Около двух тысяч.

– И никто ничего не видел? В таком небольшом поселке, где каждый знает другого.

– Никто, – подтвердил Максимов, – как я сказал. Там достаточно оживленный туристический центр на Байкале. Много гостей. Мы достаточно серьезно подошли к расследованию. Опросили почти всех возможных очевидцев вокруг места преступления. Вышли на какого-то иностранца, долго разрабатывали эту версию. Считали, что японец.

Но он оказался якутом и обычным сельским жителем. Результат нулевой.

– Как звали вашего американца?

– Эдвин Ашфорд. Семьдесят два года. Из Миннесоты.

– Часто приезжал в Россию?

– Не часто. Но любил приезжать на Байкал. Уже третий год подряд. Он вырос на берегах Онтарио, может, поэтому его так тянуло на Байкал. Приезжал туда уже в третий раз. Восхищался. Всем рассказывал, как это здорово, что в мире существует такое озеро пресной воды, как Байкал. Рассказывал об этом на одном из приемов в посольстве США, куда был приглашен.

– Откуда подобные сведения?

– Там были сотрудники нашего МИДа. Он не скрывал, что собирается снова лететь в Иркутск.

– Он ездил один по стране?

– Там не было никаких закрытых зон. Он свободно летал в Иркутск. Ему не ставили никаких ограничений.

– Один? Он хорошо знал русский язык?

– Да. Общался. Достаточно неплохо изъяснялся, хотя и не без акцента.

– Я хотел бы уточнить один важный момент. Погибший Ашфорд в молодости работал на ЦРУ.

Но американцы присылают следователя из ФБР. Как бы давая понять, что их интересует прежде всего расследование преступления против американского гражданина, а его предыдущая деятельность их уже не волнует? Иначе прилетел бы специалист из ЦРУ. Хотя сейчас все они подчиняются единому Разведывательному сообществу США.

– Мы тоже обратили внимание на этот факт. Возможно, они специально дают нам понять, что им важно само расследование, а его прежняя деятельность осталась в прошлом. Такое тоже возможно.

Но учитывая его возраст… это расследование должно быть завершено в максимально короткий срок.

– С вашей стороны это был очень большой компромисс.

– Мы хотим показать американцам нашу готовность к сотрудничеству именно в этом вопросе.

– Когда в четырнадцатом году прошлого века в Сараево убили наследника Австро-Венгерской империи Франца Фердинанда и его супругу, австрийские власти предъявили свой ультиматум из нескольких пунктов. Почти все пункты Сербия приняла, кроме одного, самого важного. Австрийцы предлагали прислать своих следователей для расследования, но Сербия посчитала это нарушением ее суверенитета и отклонила этот пункт ультиматума. Что было дальше, всем известно. Началась Первая мировая война, в которой погибли миллионы людей.

– Надеюсь, сейчас из-за пенсионера Ашфорда Третья мировая война не начнется, – очень серьезно произнес Максимов. – Мы не поступаемся своим суверенитетом. В любом случае у прибывшего сотрудника ФБР не будет полномочий на самостоятельные следственные действия. Повторяю. Нам необходимо убедить американцев, что мы делаем все возможное для расследования этого непонятного убийства.

– Орудие преступления тоже не нашли?

– Нет. Мы все проверили. Даже водолазы обследовали дно озера недалеко от места происшествия. Может, убийца выбросил его в воду. Никаких следов. Есть предположение, что это был достаточно умный и подготовленный убийца. Один удар в сердце, безлюдное место. Хотя достаточно недалеко от паромной переправы. Исчезнувший убийца, которого никто не видел.

– Видеокамер на месте не было?

– Конечно нет. Но несколько камер было в других местах. На них не было неизвестных. Только погибший. Самое непонятное, как туда приехал убийца и как он уехал, если это не местный житель. Посторонних автомобилей не было. Тогда получается, что либо кто-то из живущих в поселке, либо приехал на автобусе. Или на пароме. И специально ждал американца, чтобы его зарезать. Что выглядит просто полнейшим абсурдом.

– Интересно, – пробормотал Дронго, – очень интересно.

– И самое главное, – продолжал Максимов, – наши эксперты обратили внимание на удар убийцы. Это был профессиональный удар человека, очень неплохо знавшего, как нужно бить и в какую точку. Убийца не был обычным прохожим, поспорившим с иностранцем или грабителем, захотевшим поживиться.

– Тогда почему вы удивляетесь, что этот убийца бесследно исчез. Значит, был мотив. Конкретный мотив.

– Мы хотим пригласить вас в качестве консультанта. Возможно, вы сможете нам помочь в этом запутанном преступлении.

Дронго задумался.

– Все необходимые разрешения мы получим, – добавил Максимов.

– Мне нужно будет подробно ознакомиться с делом. Посмотреть, что успели сделать ваши следователи за это время.

– Согласен. Но вы опытный человек. И должны понимать, что некоторые материалы мы вам не покажем. Просто не имеем права.

– Донесения агентуры ФСБ и МВД, – понял Дронго, – и ваши оперативные разработки.

– Конечно. Вы все прекрасно понимаете. Но остальное, что можно показать, мы, конечно, покажем и расскажем.

– И мне придется встретиться с этим специалистом из ФБР, который приезжает в Москву.

– С ней. Это женщина, – неожиданно сообщил Максимов, – следователь ФБР из криминального следственного отдела. Джоан Кросман.

– Только этого не хватало, – пробормотал в сердцах Дронго, – американская женщина и сотрудник ФБР. Представляю, какое это чудовище. Мужеподобная феминистка. Я начинаю думать, что мне лучше отказаться, – иронично заметил Дронго. – Могу себе представить, кого пришлют.

– Уверяют, что она опытный специалист. Восемнадцать лет работы в ФБР.

– Тем более. Надеюсь, что буду общаться с ней только через ваших следователей, – произнес на прощание Дронго.

– Вы согласны?

– У меня есть выбор?

– Не уверен. Предложение было сформулировано на самом верху.

– Как сказал Штирлиц Мюллеру: «Вот с этого и нужно было начинать».

– А он в ответ рассердился, – вспомнил улыбнувшись Максимов.

– Да. Накричал, но быстро успокоился. И даже предложил сотрудничать.

Глава вторая

Весь день Дронго читал материалы дела, собранные следователями, занимавшимися этим преступлением*. Они провели впечатляющую работу. Вызванные водолазы обследовали дно Байкала вокруг предполагаемого места преступления. Были опрошены десятки жителей поселка. Опрашивали даже детей. Несколько свидетелей видели незнакомца, которого отрабатывали две недели. Подозревали в нем японца или корейца, но он оказался местным якутом, приехавшим из Иркутска. Проверяли даже женщин, хотя криминалисты и патологоанатомы были уверены, что удар наносил мужчина. С такой силой и точностью был нанесен удар. Узнавали, где брал машину в Иркутске приехавший в город Ашфорд. Проверяли весь его маршрут. Не мог ли он случайно подобрать попутчика по дороге. Нашли пассажиров, которые летели с ним в самолете из Москвы в Иркутск. Провели допрос и некоторых из тех, кто сидел в салоне самолета рядом с американцем. Никаких случайных знакомств, никаких напарников Ашфорда в самолете с ним не было. Стюардесса вспомнила, что почти весь полет он проспал.

На фотографиях Ашфорд выглядел гораздо моложе своих лет. Подтянутый, высокий, с правильными чертами лица, голубыми глазами, волосы тронуты сединой. На вид ему было не больше шестидесяти.

Был сделан особый запрос на деятельность Ашфорда в ФСБ. Возможно, у контрразведки были причины, по которым бывшего агента ЦРУ нужно было устранить. Но ждать столько лет, чтобы убить пенсионера на Байкале, было достаточно неправдоподобно. Если необходимо было устранение Ашфорда, то его можно было легко убрать в Москве. Или вообще не пускать в страну. Тем более что он давно отошел от своей дипломатической и разведывательной деятельности. Местные жители видели группу рыбаков, несколько туристов, среди которых были две пожилые супружеские пары, двоих молодых людей, которым было не более шестнадцати лет. По общему мнению аналитиков и следователей, эти люди не могли оказаться преступниками, замешанными в убийстве американца, так как поверить в группу убийц было почти невозможно. Но следователи все равно тщательно проверяли каждого, кто мог даже случайно оказаться рядом. Через два месяца поисков остались только трое возможных подозреваемых, которых все еще тщательно проверяли.

Чем больше разбирал это следственное дело, тем более понимал, что преступление было действительно чрезвычайно запутанным и выглядело достаточно невероятно. Дронго внимательно изучал каждую страницу, каждое донесение. Максимов постоянно находился рядом. Один из его сотрудников, который проводил все проверки на месте, был подполковник Олег Слынцов. Ему было около сорока лет. Уже начавший лысеть, среднего роста, с щеточкой светлых усов и сломанным носом, что выдавало в нем бывшего боксера. Слынцов помогал гостю с материалами, давая необходимые пояснения. К исходу второго дня Дронго закончил ознакомление с материалами дела.

– Могу вас поздравить, – сказал он, обращаясь к Слынцову. – Вы провели масштабную и очень продуманную работу…

– Которая не дала никаких результатов, – ответил следователь.

– В этом как раз не ваша вина. И не вина ваших товарищей. Вы сделали все, что должны были сделать следователи. Я почти уверен, что существуют два варианта развития событий. Либо это было случайное убийство. Увидев иностранца, неизвестный грабитель решил поживиться, но, очевидно, Ашфорд возражал против подобного продолжения ситуации. И получил удар ножом в сердце. Однако убийцу кто-то спугнул, и он сбежал с места происшествия. Таков вариант вполне допустим. И тогда поиски преступника будут действительно достаточно сложными.

Дронго покачал головой.

– Но есть очень важные факты, которые не позволяют мне поверить в эту версию случайного грабежа. Во-первых, исчезнувший нож. Сбежавший в испуге грабитель не стал бы забирать с собой орудие преступления. Во-вторых, сам удар. Один точный удар в сердце. Профессиональный удар. Это мог сделать только достаточно опытный человек. В-третьих, отсутствие свидетелей, которые ничего не видели и не слышали. Момент был выбран почти идеальный. На рассвете. По своему личному опыту знаю, что очень редко грабят на рассвете. Я даже видел однажды статистику. Подобных случаев почти не бывает. Возможно, преступники спят по утрам. Или восходящее солнце разрушает преступные намерения. И наконец, четвертый момент. Я внимательно изучил фотографии. Тело убитого столкнули вниз, очевидно, сразу после убийства. И предположение ваших специалистов более чем убедительное. Убийца намеренно столкнул тело погибшего таким образом, чтобы его не сразу нашли. Искать нужно профессионала, который замыслил и исполнил это убийство. Я в этом убежден.

– Тогда куда он исчез? И откуда появился в этом небольшом поселке такой профессионал?

– Не понимаю. Пока не понимаю. Наверно, придется полететь в Иркутск. Посмотреть все на месте. Сколько туда лететь?

– Пять часов сорок минут. Около шести часов, – сообщил Максимов.

– Какой кошмар. Так далеко. Надеюсь, что следующее убийство не случится на Дальнем Востоке или на Камчатке.

– Не любите летать?

– Терпеть не могу. У меня ярко выраженная аэрофобия. Что только со мной в жизни не было. Горел в самолете, попадал в аварии, однажды наш авиалайнер врезался в бензовоз и потерял крыло. Бензовоз всмятку, но не было ни единой искры, такое невероятное событие. По жизни приходится часто летать. Хотя нашел некое средство.

– Какое? – поинтересовался Слынцов.

– Пью сто грамм и успокаиваюсь. Потом еще сто и становится спокойно. Если выпью триста, то уже лечу не в салоне самолета, а рядом с ним. Помогает. Хотя я человек не очень пьющий.

Все дружно рассмеялись.

– Нужно полететь, – повторил Дронго, – попытаться на месте понять, что могло случиться и главное, каким образом?

– Разница между Москвой и Иркутском пять часов, – напомнил Максимов.

– Большая страна, – согласился Дронго, – и вполне возможно, что был гость из-за рубежа.

– Думаете, кто-то из Латвии? Или из Украины? – уточнил Слынцов.

– Не думаю. В сегодняшних условиях ни тем ни другим абсолютно не нужен такой дикий скандал с убитым американцем. Пусть даже бывшим дипломатом и разведчиком. Чтобы окончательно испортить отношения с Вашингтоном?

– А если для того, чтобы подставить нас?

– Тогда на месте должны были остаться улики, указывающие на присутствие российского следа.

Но его тоже нет. Думаю, что американцы все верно просчитали. Ни Риге, ни Киеву этот убитый пенсионер не нужен. Тогда кто и почему? Судя по экспертизам ваших патологоанатомов и криминалистов, Ашфорд был убит на рассвете. Понятно, что в это время там не могло быть много людей. Но самое неприятное, что он приезжал туда уже в третий раз. Значит, убийца точно знал и, возможно, подготовился к его приезду. Может, даже американец кому-то сообщил, что приедет именно на рассвете. Или заказал машину на это время…

– Мы проверяли, – сообщил Слынцов. – Машина была взята на три дня. Мы беседовали с каждым сотрудником этой конторы. Ашфорд жил в Иркутске, в отеле «Европа», на Байкальской улице. Мы проверяем каждого гостя, кто там жил в момент его приезда, всех сотрудников отеля, даже поваров, горничных, курьеров.

– И еще проверили все отели, кемпинги, мотели в Листвянке, – добавил Максимов, – очень тщательно проверили. Всех, кто приезжал за день и два до появления американца. И не нашли никого. Хотя некоторых до сих пор проверяют.

– Документы Ашфорда лежали в его кармане, – продолжал Слынцов, – местные следователи полиции сразу уточнили, что он американец. Сначала делом занималось областное следственное управление. Затем было принято решение передать разбор дела в ФСБ. Мы начали проверять всех, с кем мог контактировать приехавший иностранец. Даже попытались проверить все автомобили, выехавшие в ту ночь из Иркутска по камерам. Возможно, за ним следили. Хотя расстояние достаточно большое. Почти семьдесят километров. Но ни одной подозрительной машины мы не нашли. Несколько человек мы проверяем очень тщательно. Один из них летел с Ашфордом из Москвы. Охотник. Сразу после приезда в Иркутск исчез. Вышел из тайги через две недели. У него была лицензия и разрешение на охоту. Второй, косметолог из Санкт-Петербурга, несколько раз приезжал в поселок и не может вразумительно объяснить – зачем. Уверяет, что ему нравилось летать на Байкал. Мы проверяем всех его знакомых. У него была своя подруга в Иркутске. Третий – турист из Казахстана. Сообщал на допросах, что ездил любоваться красотами Байкала. Он уже вернулся к себе в Астану, но мы продолжаем его проверять. Однако пока других подозреваемых у нас нет.

– Местные сотрудники полиции из областного управления даже пытались пустить собак, – вспомнил Максимов. – Собаки не взяли след.

– Тогда получается, что убийца просто растаял, – нахмурился Дронго, – пришел ниоткуда и исчез непонятно как. И все для того, чтобы зарезать несчастного пенсионера? Не верю. Должен быть очевидный мотив, причины, повод.

– Мы тоже так считали. Но прошло почти два месяца. И мы никуда не продвинулись, – мрачно произнес Максимов. – И невозможно убедить наше руководство, что у нас пока нет главного подозреваемого. Хотя трое находятся в разработке. Плюс невозможно убедить в этом и американцев.

– Поэтому они запросили приезд своего сотрудника, – напомнил Дронго. – Вам еще придется перевести часть документов на английский язык, и пусть они убедятся, что вы проделали огромную работу…

– Было задействовано более двухсот сотрудников ФСБ, МВД, Следственного комитета, пограничной службы, егерей, – перечислил Слынцов. – Но нам все равно никто не разрешит знакомить американского гостя со всеми материалами дела.

– Может, тогда просто его не принимать, – поморщился Дронго. – Вы и мне не дали некоторые материалы. Но и без них понятно, что пока у вас ничего нет.

– Мы работаем.

– Но пока нет конкретного результата, – жестко отреагировал Дронго. – Вы же сами согласились с этим неприятным выводом.

– Не совсем, – не согласился следователь. – Мы же сообщили вам, что у нас уже есть несколько человек, находящихся в разработке. Один из Казахстана, двое наших граждан.

– Покажите их американцам? – иронично осведомился Дронго.

– Пока рано, – ответил Слынцов, – но мы их тщательно проверяем.

– Она уже прилетела в Москву, – сообщил Максимов, – два часа назад. Сейчас едет в отель, потом мы с ней встретимся.

– Это уже без меня, – сказал Дронго. – Наверно, мне нужно будет полететь на место убийства.

Не будете возражать?

– Не буду, – мрачно ответил Максимов. – Делайте как вы хотите. У меня есть приказ руководства максимально помогать вам и этой приехавшей мадам из ФБР. В рамках дозволенного.

– Надеюсь, я буду доставлять вам меньше проблем, чем ваша зарубежная гостья, – пробормотал Дронго.

– Еще нужно найти хорошего переводчика для нее, – вспомнил Максимов.

– Вы не говорите по-английски? – удивился Дронго.

– Говорю. И знаю, что вы свободно владеете языком. Но при общении со свидетелями или нашими сотрудниками, возможно, ей потребуется переводчик. В нашей стране пока не все так уверенно владеют английским. Мне обещали прислать переводчика из нашего ведомства. Пока буду общаться с ней на ее языке. Хотя она, кажется, понимает русский язык. В сопроводительном письме есть сноска, что она понимает русский язык.

Но понимать одно, а услышать все нюансы совсем другое.

– Удачи, – пожелал Дронго. – Я думаю, что придется проверить всю его биографию, чтобы найти возможные мотивы. Будет достаточно сложно.

– Американцы не разрешат нам рыться в их архивах, – согласился Максимов.

– Нужно будет убедить приехавшую даму, что иначе ничего не получится, – но сия задача будет вашей обязанностью, а не моей. Разрешите откланяться. И не приглашайте меня на рандеву с этой особой. Не хочется. Завтра утром я вам позвоню. – Дронго поднялся и вышел из комнаты.

Слынцов взглянул на Максимова:

– Вы думаете, у него что-то получится?

– Он считается лучшим специалистом, – ответил полковник. – Но ты видишь, что он так внимательно все читал и тоже ничего не обнаружил. Мы действительно провели очень большую работу. Нужно ускорить разработку наших троих подозреваемых. Может, кто-то из них и был настоящим убийцей. Особенно этот охотник. Он летел с Ашфордом из Москвы. Я не верю в исчезнувшего преступника. Как не верит наш гость. Гениальный преступник не мог появиться на берегу Байкала из ниоткуда. Так не бывает.

– Тогда это случайное нападение?

– Ты же слышал доводы нашего гостя. Не могло такое убийство быть случайным нападением. Нужно искать конкретного убийцу. И мы его обязаны найти. Иначе нас просто не поймут.

– Мы делаем все, что можем…

– Я не смогу ничего объяснить нашему руководству. И тем более американцам. Поеду на встречу с этой мадам. Надеюсь, что она нас не очень сильно разочарует.

Дронго приехал домой и еще долго сидел в кабинете за компьютером. Убийство Эдвина Ашфорда выглядело не просто загадочным. Оно поражало своей нелогичностью. И вместе с тем абсолютным отсутствием следов возможного убийцы.

– Может, у него были какие-то «хвосты» перед другими спецслужбами, – думал Дронго. – Израильская или английская разведки? Просто бред. Они союзники американцев. Арабские спецслужбы? Спустя много лет? Они бы устроили показательную казнь. И обязательно оставили бы рядом с телом орудие убийства. Им было бы важно не просто покарать возможную жертву, но и показать, как примерно они его наказали. Им была бы важна демонстрация возмездия. И приехавшего араба сразу бы вычислили. Тогда получается, что этот вариант тоже не подходит. Или приехавший казах работал на арабские спецслужбы?

В пятом часу утра он отправился спать. В девять утра ему позвонил полковник Максимов.

– Доброе утро. Как спали?

– Почти не спал, – признался Дронго. – Пытался проанализировать ваши материалы.

– Я тоже не спал. Беседовал с нашей гостьей до полуночи. Достаточно толковая и проницательная женщина. Я откровенно сообщил ей, что у нас есть трое подозреваемых, но пока никого конкретного я назвать не могу.

– И как она отреагировала?

– Плохо. Я бы тоже не поверил. Но вы же поняли, какую гигантскую работу провели наши следователи.

– Она должна была не поверить. Решит, что вы скрываете какие-то факты. Все-таки убили ее соотечественника.

– Она и не верит. Сказала, что должна все увидеть на месте. Прежде всего отправиться на место происшествия. Увидеть все своими глазами. А уже потом читать наши материалы. Хотя мы сделали небольшую выжимку на английском. Для ознакомления. Сможет ознакомиться с ними во время полета. Но она хочет прежде всего полететь в Иркутск. Своеобразный подход…

– Американский, – кивнул Дронго, – все правильно. Ей нужно увидеть место события собственными глазами, чтобы ваши сообщения не налагались на ее мнение. Такой прагматичный подход. Если она не дура, а дуру бы сюда просто не послали, то должна понимать, что вы покажете ей не все материалы. Поэтому гораздо лучше посмотреть все на месте.

– Вылетаем сегодня в семнадцать десять из Шереметьево. Самолеты «Аэрофлота» летят в Иркутск из этого аэропорта. Уральские авиалинии из Домодедово. Кстати, погибший тоже летел из Шереметьево. Успеете приехать в аэропорт? Вам нужна машина?

– Нет, спасибо. Буду к трем тридцати.

– Хорошо. Мы будем ждать вас в ВИП-салоне.

Дронго взглянул на часы. У него еще есть время немного покопаться в интернете и попытаться найти хоть какие-нибудь сведения об Эдвине Ашфорде. К его удивлению, сведений почти не было. Очевидно, ушедший много лет назад на пенсию Ашфорд просто никому не был особо интересен. В четвертом часу дня он приехал в аэропорт. В ВИП-салоне он еще издали увидел Максимова, стоявшего рядом с двумя женщинами. Очевидно, сотрудницы салона или сопровождающие полковника помощницы, решил Дронго. Одна была в темном платье и светлом плаще. Ноябрьская погода в этом году была достаточно теплой. Светлые волосы были собраны в пучок. У второй темные волосы были коротко пострижены и уложены. Она была одета в короткую куртку, темные брюки и черный джемпер. Дронго подошел ближе.

– Вас сопровождает такой эскорт, – пошутил он, обращаясь к Максимову.

– Это сотрудник нашего управления капитан Дарья Тимохина. Она помогает нам в сборе необходимых документов и полетит с нами в Иркутск, – показал на молодую женщину полковник. – Хочу представить вам нашего эксперта, которого обычно называют Дронго, – сказал он на английском, обращаясь ко второй женщине, – а это госпожа Джоан Кросман. Из Вашингтона, – он почему-то улыбнулся.

Дронго несколько удивленно взглянул в глаза приехавшей американки. Подходя к ним, он полагал, что ей не более тридцати. Теперь, заглянув ей в глаза, он понял, что ошибался. Ей было около сорока. Интеллект в глазах и возраст невозможно подделать. Он сразу выдает почти любого человека. Темные, элегантно уложенные волосы, тонкие губы, узкие скулы, прямой ровный нос, на подбородке был небольшой шрам. Но почему полковник Максимов улыбнулся. И каково было его изумление, когда Джоан Кросман протянула ему руку и на чистом русском языке произнесла:

– Мне приятно познакомиться с вами.

Глава третья

Нужно было догадаться, что американцы пришлют специалиста, который будет свободно говорить на русском языке, понял Дронго. Но не смог удержаться.

– У вас хороший русский язык, – сказал он, обращаясь к гостье.

– У вас тоже, – парировала она. – Вы ведь тоже иностранец?

– Теперь да. Но я вырос в Советском Союзе, и тогда русский был основным языком большой страны.

– Я выросла в Калифорнии, но у нас много русскоговорящих.

– Полагаю, что в вашей семье тоже говорили на русском, – улыбнулся Дронго.

– Да, – улыбнулась в ответ Кросман, – вы правы. У меня бабушка украинка. Она из Санкт-Петербурга. Я с детства говорила по-русски и украински, – пояснила Джоан.

Она о чем-то спросила Тимохину, и Дронго тихо уточнил у полковника:

– Вы знали, кто к вам летит?

– Конечно нет. Про бабушку точно не знали. Хотя американцы отмечали, что она понимает русский язык. Но у нее интересная биография. Достаточно опытный профессионал, судя по тем материалам, которые нам прислали. Она специализировалась на уголовных расследованиях.

В салоне самолета они втроем вместе с Максимовым летели бизнес-классом. Слынцов и Тимохина разместились во втором салоне. Дронго оказался рядом с гостьей. После взлета он попросил стюардессу налить ему водки, она выбрала томатный сок. И с долей сарказма заметила на английском языке:

– У вас остались привычки из прошлой страны. Пьете водку?

– Нет. Просто боюсь летать. А водка лучше всего успокаивает нервы. Тем более лететь достаточно далеко. Вы ведь наверняка знаете, что нам предстоит провести в этих креслах больше пяти часов.

– Знаю, – кивнула Джоан, – но из Вашингтона лететь было гораздо дольше. И нас еще потрясло над океаном.

– Много раз был в вашей стране, и каждый раз самолет трясло ровно посередине океана. Как будто нарочно, – вспомнил Дронго, – хотя объездил почти все крупные города в вашей стране.

– У вас были свои предпочтения? – поинтересовалась она.

– Конечно. Нью-Йорк, Сан-Франциско, Новый Орлеан и Буффало.

– Интересный выбор. Первые три я примерно понимаю. А почему Буффало?

– Там Ниагарский водопад, – напомнил Дронго.

– Летали везде по вашей прежней деятельности? – уточнила она.

– Я был специальным экспертом ООН… – напомнил Дронго.

– Это я знаю, – кивнула она.

– А вы бывали раньше в России?

– Достаточно давно. В Москве и Санкт-Петербурге.

Стюардесса начала раздавать еду. Джоан отказалась и попросила дать ей фрукты. Дронго последовал ее примеру. Лететь было далеко, не стоило нагружать себя в самолете.

– Вы уже читали все дело? – неожиданно спросила Джоан, переходя на русский язык.

– Прочел то, что дали.

– Я могу вас спросить. Что вы об этом думаете?

– Пока я не сделал никаких выводов. Ясно, что преступление достаточно необычное. Хотя полагаю, что нужно собрать как можно больше информации о вашем соотечественнике. Иначе нам будет достаточно сложно.

– Но мотивы убийства? Должны быть мотивы такого убийства? Неужели российские следователи ничего не обнаружили?

– Если бы можно было вычислить мотивы, то тогда легче было бы установить, кто и зачем убил мистера Ашфорда.

– Нам заранее передали, что вас привлекли к расследованию этого дела в качестве эксперта, – задумчиво сообщила Джоан.

– Мне успели дать достаточно подробную справку о вашей прежней деятельности. Вы очень известный специалист по расследованиям самых запутанных преступлений. Видимо, Москве важно продемонстрировать свою заинтересованность в раскрытии такого убийства? В том числе и для нас. Но мне все равно непонятно. Неужели за два месяца следствия они так и не смогли очертить круг подозреваемых?

– У них есть подозреваемые. И даже не один. Максимов говорил вам об этом. Но нет явной версии случившегося. Зачем убивать пенсионера, который приехал полюбоваться Байкалом.

– Поэтому я и прилетела. Мы хотим избавить это дело от ненужных подозрений. Наши отношения с Москвой и без того оставляют желать лучшего. Интересное слово «полюбоваться», – она произнесла его по слогам, – он любил природу.

– Да. Я обратил внимание. Вырос на берегу Онтарио. Но сейчас жил в Миннесоте.

– Там тоже много озер, – отреагировала Джоан. – Ему нравилась водная гладь. Я еще никогда не была на Байкале, но говорят, что самое большое озеро в мире производит впечатление на любого, кто туда приезжает в первый раз.

– Простите, – пробормотал Дронго, – не совсем так. Это самое большое и глубокое пресноводное озеро в мире. Но вообще самое большое озеро в мире считается Каспийское море, на берегу которого я вырос.

– Это я тоже знаю, – усмехнулась она. – Но ваше озеро соленое, если не ошибаюсь.

– Верно. Слишком большое и соленое.

– Я внимательно изучала вашу биографию, – призналась Джоан. – Странно, что вы не меняете своих привычек. Говорят, что уже много лет вы носите обувь и ремни одной известной фирмы…

– «Балли», – кивнул Дронго.

– Это правда?

– Да. После ряда нашумевших расследований президент этой интернациональной компании начал присылать мне бесплатные пары обуви из Милана. У меня сорок шестой размер. Они не всегда бывают в продаже.

– Последствия вашей популярности. И еще вы любите определенный парфюм. От Кристиана Диора. «Фаренгейт». Я его сразу почувствовала. Вас могут вычислить по вашим привычкам. Не боитесь?

– Я не шпион, чтобы бояться. Хотя иногда это мешает.

– Мне говорили, что один очень известный сотрудник ФБР тоже любил «Фаренгейт». Вы, наверно, о нем слышали. Роберт Ханссен.

– Самый известный старший офицер ФБР, работавший на советскую и российскую разведку, – вспомнил Дронго. – Конечно, слышал. Его завербовали еще во времена Советского Союза. После распада СССР он прекратил работу с КГБ, а через несколько лет возобновил сотрудничество уже с российской разведкой. Спустя еще несколько лет его разоблачили. Не боитесь вспоминать о нем? Он тоже хорошо говорил по-русски.

– Если кто-то хорошо знает английский, это еще не значит, что он обязательно работает на ЦРУ, – парировала Джоан. – У него была такая прекрасная биография. Сын офицера полиции, сам работал сначала следователем в полиции Чикаго, потом в центральном аппарате ФБР в Нью-Йорке и Вашингтоне. Был специалистом по России. Все говорили о нем в превосходных тонах. Он был очень умным, трезво мыслящим сотрудником и прекрасным аналитиком. Все закончилось тем, что он признал пятнадцать случаев шпионажа в пользу России и получил пятнадцать пожизненных сроков. Только потому, что пошел на сотрудничество со следствием, и избежал смертной казни. Недавно он умер в тюрьме. Ему было уже под восемьдесят.

– Такая участь грозит каждому, кто так или иначе соприкасается с иностранной разведкой, – мрачно произнес Дронго. – Знаете, как его разоблачили?

– Конечно нет.

– Работавший на американцев сотрудник российской разведки выдал вашей стране часть целлофанового пакета, в котором были завернуты сведения Ханссена, заложенные в тайник. На них остались отпечатки его пальцев. По ним достаточно быстро вычислили, кто передавал информацию российской разведке.

– Откуда вы знаете?

– Вы же читали мою биографию… И учтите, что вас будут еще очень долго проверять после возвращения домой. И вы всегда будете под негласным подозрением за возможное сотрудничество с российскими спецслужбами.

– Как и вас, – снова парировала она.

– Я и так живу между мирами, – честно признался он. – Между прошлым и будущим. Мне никто не дает забывать, чем я занимался в прошлой жизни. Это сегодняшняя реальность. Я не жалуюсь, просто констатирую факт. Вы узнали обо мне достаточно много.

– Я же вам сказала. Нас предупредили, что вас привлекут в качестве эксперта.

– Еще до того, как я дал согласие, – понял Дронго. – Позвольте и мне задать вам личный вопрос?

– Хотите узнать я замужем и есть ли у меня семья? – усмехнулась Джоан.

– Ни в коем случае. Я не настолько бестактен. У меня другой вопрос. Более личного характера, если позволите. Но не про вашу семью.

– Интересно какой?

– Вы прилетели только вчера. Где вы успели сегодня сделать свою прическу? Она называется боб-каре. Такой объем, симпатичный графичный срез и удлиненные пряди у лица. Где вы успели ее сделать?

Она изумленно взглянула на своего собеседника. Покачала головой:

– Я думала, меня сложно удивить. Но вам это удалось. Вы раньше работали дамским парикмахером?

– Если у меня нет красивой шевелюры, то это не значит, что я не разбираюсь в женских прическах, – пробормотал он.

Оба рассмеялись.

– Вы опасный человек, – улыбаясь произнесла Джоан. – Так разбираться в подобных вопросах. Супруга нашего советника в посольстве моя давняя подруга. Они только недавно прилетели сюда на работу. И она порекомендовала мне своего парикмахера. Я успела утром туда заехать. Как видите, никаких особых секретов. Но вы сумели произвести на меня впечатление своими глубокими познаниями именно в этом вопросе.

– Деловые женщины часто предпочитают каре или боб-каре, особенно в вашей стране, – пояснил Дронго.

– Вам удалось меня удивить. Кстати, мне сообщили, что они сделали для меня такой небольшой обзор части материалов, которые можно было мне показать, чтобы не терять время и читать их в полете, – вспомнила Джоан. – Вы не будете возражать?

– Конечно нет. Они даже перевели некоторые материалы на английский язык. Но все равно это только выжимка.

Она поднялась и прошла во второй салон. Вернулась с небольшой папкой.

– Он уверяет, что почти все материалы оставили в Москве. Я не совсем понимаю, как можно вести расследование и не брать с собой все материалы дела. Я могла бы прочесть все и на русском.

– У каждой страны свои правила, – пояснил Дронго. – Вам нужно было сначала ознакомиться со всеми материалами на месте.

– Это упрек?

– Ни в коем случае. Это ваш американский подход. Сначала увидеть все на месте, лично проверить, разобраться. И только потом читать материалы дела.

– Я не совсем понимаю. Вы одобряете или критикуете?

– У каждого свои подходы. Поясняю.

– Ясно. Извините, но я прочту то, что мне удалось получить у этого офицера.

Она взглянула на Дронго, словно раздумывая, что ей делать. И решительно достала очки из сумочки. Надела очки и начала читать. Дронго отвернулся. Надев очки, она постарела еще на несколько лет. Теперь ей было больше сорока. Сорок два или сорок три, подумал Дронго. Начало легко трясти, и он попросил стюардессу принести ему еще немного водки. И еще большой стакан томатного сока, с которым он смешал водку и выжал туда лимон. Сидевшая у окна Джоан Кросман читала материалы и что-то отмечала в своей записной книжке.

Он закрыл глаза.

«Как я не люблю эти длительные перелеты, – подумал Дронго, – гораздо легче работать в Европе. Некоторые страны можно объехать за несколько часов на машине».

Он посмотрел на сидевшую рядом женщину.

– Интересно. Есть ли у нее муж, семья. Эти американки настолько эмансипировались, что сейчас выходят замуж в сорок лет. Хотя времена меняются. Раньше в Баку двадцатилетняя девушка, не вышедшая замуж, уже считалась достаточно взрослой. Выдавали в восемнадцать или в девятнадцать. Со временем возраст сдвинулся на несколько лет. Но все врачи считают, что рожать лучше именно в молодом возрасте.

Его всегда возмущали новые правила общения полов в Америке. Нельзя пристально смотреть на женщину, нельзя делать ей комплименты, нельзя даже помогать ей выходить из автомобиля или подавать пальто. Считалось, что равноправие полов диктует абсолютное равенство мужчин и женщин, даже в поднятии тяжестей или в любой физической работе. Не говоря уже о многочисленных судебных исках американских женщин, которые по любому поводу обвиняли мужчин в сексуальных домогательствах. Его всегда поражали эти новые веяния в современных американских штатах. Зато во Франции известная актриса Катрин Денев организовала общество женщин, которые считали нормальным, когда мужчины говорят комплименты и ухаживают за дамами. Ему больше импонировал французский подход.

Джоан продолжала что-то записывать. Затем подняла голову:

– Они уверяют, что проверяли всех, кто мог общаться с Ашфордом. Но кто-то мог знать о его предстоящей поездке на Байкал. Например, в нашем посольстве. Он ведь наверняка сообщал, куда полетит.

– Тогда среди подозреваемых должны быть ваши дипломаты, – мрачно ответил Дронго. – Российские следователи не могли получить право на допросы всех сотрудников вашего посольства.

– Но я могу это выяснить, – сказала Джоан.

– Может, поэтому они и не возражали против вашего приезда. Есть сведения, которые может получить только сотрудник ФБР. Я говорю не только о дипломатах в посольстве. Но возможно, Ашфорд заранее планировал свою поездку на Байкал, об этом мог знать и кто-то в самой Америке.

– Думаете, что нужно проверять его знакомых и родных?

– Если нет других подозреваемых, то обязательно.

Она убрала записную книжку, сняла очки.

– Вместо того чтобы найти конкретного убийцу на берегу Байкала, нам нужно возвращаться в Миннесоту и опрашивать его знакомых? Вы не находите, что слишком увлеклись?

– Не нахожу. Я не вижу причин для его убийства. Если сумеем установить причины, то сможем выйти на убийцу.

– В случайности вы не верите?

– Не верю.

– А если это обычная ненависть к иностранцам? Сейчас в России не очень любят американцев или европейцев?

– Это ненужные штампы. Тем более на Байкале. Там бывают тысячи туристов из многих стран мира. И конечно, Ашфорда убили не потому, что он был американцем.

– Я вас поняла, – кивнула она. – Но я считаю, что нужно проверять все версии. Даже самые необычные.

Стюардесса снова предложила им поесть. И на этот раз оба согласились. Джоан Кросман выбрала рыбу, он попросил принести ему куриное филе. За окнами уже наступила ночь.

– У Ашфорда была раньше семья, – напомнил Дронго. – Странно, что он был дважды женат, а сейчас живет один.

– Это было достаточно давно. С первой супругой он развелся почти сразу, со второй через двенадцать лет, – вспомнила Джоан, – мне дали справку о его семье. Отец был достаточно состоятельным человеком, мать работала в музыкальной школе. У него было хорошее образование, он даже учился в Европе. От второй супруги у него была дочь.

Но ваши следователи сумели все это заранее узнать. Здесь не было ничего секретного.

– Они не мои, – возразил Дронго. – Вы же сами сказали, что я тоже иностранец.

– Извините. Но вы более близкий иностранец, чем я.

– Наверно, – согласился он. – Вы действительно неплохо подготовились к своему визиту.

– Это моя профессия, – напомнила она. – Вам ведь наверняка сообщили, что я уже много лет работаю в Федеральном бюро.

– И даже предупредили, что вы один из лучших следователей в вашем ведомстве.

– Просто у нас все знали, что я свободно владею русским языком и несколько раз проводила расследования, связанные с вашей мафией в Америке. Простите, с русской мафией. Хотя не совсем точно. Я занималась различными этническими криминальными группами из вашей бывшей страны. Там были различные национальные группировки. Но все они общались на русском языке.

– Это как раз понятно. Шрам на подбородке получили во время своей службы?

– Обратили внимание. Да. Удар ножом. Успела увернуться. Но шрам остался на всю жизнь. У вас были ранения?

– И не одно.

– Издержки нашей профессии, – мрачно произнесла она.

Больше они не разговаривали. В четыре часа утра самолет наконец приземлился в Иркутске.

Глава четвертая

Их встречали два больших внедорожника с офицерами ФСБ. Старшим был невысокий кряжистый широкоплечий подполковник Дархаан Тингеев. Густые брови, характерное азиатское лицо выдавало в нем якута. Он крепко пожал руки всем приехавшим. Тингеев был одним из тех, кто проводил расследование в Иркутске и Листвянке. По предложению Максимова решено было сразу отправиться в поселок. Тингеев сидел за рулем, Максимов разместился рядом. Джоан и Дронго устроились на заднем сиденье.

Начинало светать. Дорога была достаточно удобной. Дронго задумчиво смотрел в сторону. Неожиданно обратился к подполковнику:

– В Листвянке много отелей?

– Хватает. Это туристический центр. Отсюда идут паромы по Байкалу, – ответил Тингеев.

– Я имею в виду не пансионы и мотели, – уточнил Дронго.

– Почему мотели? – удивился подполковник. – У нас есть хорошие отели с видом на Байкал.

Максимов обернулся. Он понял, почему эксперт задал такой вопрос.

– Мы проверяли, – сообщил он. – В отелях Листвянки были свободные места. Но Ашфорд предпочел гостиницу в Иркутске…

– Вам не кажется это достаточно странным, – сказал Дронго, – выезжать ночью из Иркутска, чтобы встретить рассвет на Байкале. Тогда как в этом поселке были достаточно комфортабельные отели.

– Да. Бывают иностранцы, – подтвердил Тингеев, – в «Сибирской резиденции», «Крестовой пади», «Легенде Байкала». Есть большой и современный отель «Иркутск». Мы проверяли все отели. В некоторых были иностранцы, даже две пары пожилых американцев. Но они были из Чикаго и никогда с Ашфордом не встречались. И конечно, отель «Маяк» – самый известный в городе.

Там круглая башня в виде маяка и примыкающее к ней шестиэтажное здание. Иностранцы его очень любят.

– Столько отелей в небольшом поселке, – уточнила Джоан.

– У нас здесь не просто поселок. Это настоящий туристический центр, – пояснил подполковник. – Есть свой нерпинарий, музей, большая байкальская тропа, канатная дорога, обсерватория. Раньше Листвянка считалась частью Октябрьского района города Иркутска. Здесь такие красивые места. Сами увидите. Сюда даже Высоцкий приезжал… А недалеко отсюда в Ангаре утонул Александр Вампилов.

Джоан вопросительно взглянула на Дронго. Она не слышала этих имен.

– Высоцкий был очень известным поэтом, бардом, актером, – тихо пояснил Дронго. – Умер больше сорока лет назад, а Вампилов местный уроженец, драматург. Тоже достаточно известный в России человек.

Джоан кивнула.

– Об этих местах писал Антон Павлович. Он даже сравнивал Листвянку с Крымом, – добавил Тангеев.

– Подполковник говорит о Чехове, – уточнила Джоан.

– Для американки вы поразительно начитаны, – заметил Дронго.

– Нужно быть совсем ограниченным человеком, чтобы владеть русским языком и не любить Чехова, – отрезала Джоан. – Вот Достоевского я не люблю, он выворачивает людей наизнанку. А Лев Толстой, по-моему, просто пророк. Такой гений на все времена. Неужели Чехов тоже бывал в этом поселке? – спросила она у Тингеева.

– Приезжал и писал, – кивнул подполковник. – И наш поселок еще упоминается в романе Жюля Верна «Михаил Строгов».

– Поразительно. С населением в две тысячи человек, – сказала Джоан, – понимаю, почему Ашфорда так тянуло в эти места. Но мне кажется очень резонным вопрос. Почему он не оставался в Листвянке, если здесь есть столько хороших отелей.

– Инерция мышления, – пояснил Тингеев. – Многим приехавшим гостям кажется, что лучше снимать отель в большом Иркутске, а здесь не будет подходящих условий для отдыха. Небольшой поселок и столько первоклассных отелей. Но потом убеждаются, что это не так…

– Да. Но он бывал здесь и раньше, – напомнил Дронго. – Значит, эта причина никак не подходит.

– Мы думали и об этом, – сказал Максимов, не поворачивая головы.

– Действительно, почему? – спросила Джоан. – Ведь он приезжал в эти места уже в третий раз.

– Может, у него были свои знакомые в Иркутске? – предположил Дронго. – Или он хотел с кем-то встретиться?

– Он ни с кем не встречался, – обернулся Максимов. – Мы все тщательно проверили.

– Тогда почему он остановился в Иркутске, если собирался встречать рассвет на Байкале? – не унимался Дронго.

– Если бы мы знали, – в сердцах пробормотал полковник.

– Он гулял по Иркутску. Ходил в музеи, – пояснил Тингеев. – По несколько часов проводил в музее Сукачева в Иркутске.

– Интересный музей? – уточнил Дронго.

– Очень. Там полотна Репина, Айвазовского, Верещагина, Рериха, Серова, Рокотова. Он всегда заходил в этот музей. Я сам проверял.

– Эстет и романтик в свои годы, – не очень довольно произнес Дронго. – Встречать рассвет на Байкале, ходить в музеи, чтобы посмотреть картины художников. Скажите, Джоан, это новая категория американских шпионов?

– Он давно был на пенсии, – напомнила она. – У нас пенсионеры ведут достаточно активный образ жизни. Я думала, что вы об этом знаете.

– В прошлом году был в новом музее лекарственных трав и минералов, – добавил Тингеев. – И еще ходил в музей декабристов. В дом Трубецких на улице Дзержинского.

Дронго улыбнулся.

– Современные реалии, – заметил он. – Трубецкие и Дзержинский. Такое сочетание. Вы там тоже были?

– Я лично проверял все места, где он побывал во время своих визитов в Листвянку. В Иркутске он даже заходил в библиотеку. Но на тропу он раньше не поднимался, – пояснил Тингеев.

– Вы сравнивали, в какие музеи он ходил раньше? – уточнил Дронго.

– Конечно. В музей Сукачева он заходил каждый раз. Мы там тоже все проверили. Всех сотрудников музея. Все картины. Я их выучил почти наизусть.

– Ашфорд погиб на Большой байкальской тропе, – напомнила Джоан. – Вы сможете показать нам это место?

– Мы туда едем, – сообщил Тингеев. – Но непосредственно на место преступления придется подниматься пешком. Вашего соотечественника ударили ножом и сбросили вниз. Тропа достаточно большая. Больше двадцати с лишним километров. Там такая панорама на другой берег Байкала. Озеро и горы. Столько иностранцев приезжают, чтобы увидеть эту красоту. Саму тропу и весь маршрут помогали строить американцы и немцы еще двадцать пять лет назад. Приезжали специалисты из США и Германии.

– Ашфорда там не было, – сразу сказал Максимов, – и его знакомых тоже. Но мы все равно послали все запросы и проверяем биографии всех, кто работал на этой тропе. Хотя прошло много лет.

– Мы проверили всю тропу, – добавил Тингеев. – Искали оружие преступления. Думали, что его могли выбросить. Пускали собак. Но ничего не обнаружили. Погибший оставил машину внизу и поднимался пешком.

– Он был здесь уже в третий раз, – напомнил Дронго, – и все равно решил оставаться в Иркутске. Нужно будет вернуться в город и понять, почему он предпочитал оставаться там. Ведь ему ничего не мешало приехать на один день в Листвянку и снова вернуться в Иркутск.

– Мы проверяли отель, в котором он жил. Проверяли все, что могли. Он ни с кем не контактировал.

– А где он обедал? – неожиданно спросил Дронго.

Максимов взглянул на Тингеева.

– Один раз в ресторане «Миша», – сразу сообщил Тингеев. – А в другой раз в ресторане охотников. Мы узнали, что он заказывал столик в ресторане «Миша», но потом отменил свой заказ…

– Заказывал на одного? – сразу спросил Дронго.

– Нет, на двоих. Но потом отменил свой заказ, – повторил подполковник.

– А кто мог быть вторым? У него не было знакомых в Иркутске? Или были?

– Не было. Мы проверяли. Но он отменил свой заказ.

– Значит, знакомый был.

– Мы проверяли все телефонные звонки из его номера. И звонки с его телефона. Он никому из местных не звонил и ни с кем не общался. Когда его тело сбросили вниз, телефон был при нем. Он разбился. Но мы смогли проверить все звонки с его телефона. Входящие и исходящие. Никаких посторонних звонков не было.

– Это был американский номер?

– Да.

– Может, у него была своя сим-карта? Российская?

– Мы ее не нашли. Возможно, не было. Сейчас сложно зарегистрировать телефон на чужое имя.

– Но столик был на двоих. И он его отменил, – упрямо произнес Дронго.

– Мы разговаривали с менеджером ресторана. Им не очень нравится, когда заказывают резервацию на одного. Обычно заказывают на двоих, даже когда приходит один. Он достаточно откровенно сказал нам об этом.

– И все-таки знакомый мог быть, – раздумывая произнес Дронго. – Телефон выпал при падении?

– Да. Его нашли в кустах. Недалеко от тела погибшего.

– Может, там была и небольшая сим-карта?

– Мы очень тщательно все обыскали. Ничего не нашли.

Джоан молчала. Она снова смотрела в окно и не вмешивалась в разговор.

– Мы все очень тщательно проверили, – повторил Тингеев, – на достаточно большом расстоянии. Не было ничего подозрительного. Наши специалисты проверяли и его телефоны. Если бы он менял карты, мы бы обратили внимание на пропуски в его разговорах. Но этого не было.

– Вы провели потрясающую работу, – согласился Дронго, – но всегда важен конкретный результат…

– Которого не получилось, – угрюмо согласился Тингеев.

– Вы бы все равно ничего не нашли, – неожиданно произнес Дронго. – Я убежден в этом.

Джоан повернула голову и взглянула на него.

– Почему вы так уверены? – уточнила она.

– Каждый раз, когда я провожу расследование, я исхожу из психотипа людей, с которыми сталкиваюсь в этом процессе, – пояснил Дронго. – Бывший сотрудник ЦРУ и дипломат наверняка не стал бы покупать российскую сим-карту, даже на подставное имя. Понимая, что его смогут вычислить при любых звонках с его телефона, который мог быть под контролем российских спецслужб. Он бы избрал другой способ общения.

Джоан, ничего не сказав, снова отвернулась. Дронго продолжал:

– И еще один момент, на который я обратил внимание. В Иркутске есть несколько пятизвездочных отелей. Дом барона фон Таубе, отель «Амурский», гранд-отель «Родина». И почти все в центре.

Но американский гость все три раза оставался в отеле «Европа», который находится достаточно далеко от центра города. Кажется, в двух километрах.

Тингеев усмехнулся. Джоан снова повернула голову к ним.

– Вы так хорошо подготовились, – с заметным воодушевлением произнес подполковник Тингеев. – Или вы раньше бывали в Иркутске?

– Никогда не бывал. Но сейчас все можно проверить по интернету. Вплоть до названий улицы и карт, которые можно вывести даже на свой телефон. Все три раза он оставался достаточно далеко от центра Иркутска. Почему?

– Может, ему так просто нравилось, – ответил Тингеев. – Рядом находится новый рынок.

– Американец прилетал в Сибирь, чтобы попасть на рынок, – покачал головой Дронго. – Я в это не верю. Я думаю, что и вы почти наверняка не верите. Ему нравилась эта гостиница? Возможно. Тогда вспомните, где именно он заказывал для себя машину?

– Это место в переулке Богданова. Там есть контора по прокату автомобилей. Он взял внедорожник, как это обычно делают американцы, – ответил Тингеев.

– И какое расстояние между его отелем и этим местом?

Тингеев взглянул на Максимова. Нахмурился.

– Достаточно большое, – согласился он. – Минут тридцать пешком, если не больше.

– В переулке Богданова есть отели?

– Есть «Централ-отель», – еще более мрачным тоном сообщил подполковник. Он уже понял, что на этот фактор они не обратили внимания. Джоан с интересом следила за их разговором. Но не вмешивалась.

– И он не останавливался там, а предпочитал жить достаточно далеко, – подвел неутешительный итог Дронго. – Тогда почему? Если бы он прилетел в первый раз, то мог бы и не знать, что там рядом находится отель. Но он прилетал в город уже в третий раз подряд. И в третий раз брал машину и ездил в Листвянку. Все правильно?

– Да. – Тингеев снова посмотрел на Максимова. Но тот молчал.

– Наверно, ему там нравилось, – уже не совсем уверенно произнес подполковник.

– Хороший обзор? Вид из окна?

– Нет, – еще более мрачно ответил подполковник.

Максимов заерзал на своем месте.

– Значит, нужно понять, почему он оставался так далеко от центра проката машин. Давайте забудем про рынок, – предложил Дронго. – Вряд ли он прилетал в Иркутск, чтобы пойти на рынок и купить себе местные продукты.

Тингеев нахмурился. Ему было неприятно, что в присутствии зарубежной гостьи этот непонятный эксперт задавал такие не очень удобные вопросы. Максимов снова обернулся.

– Мы очень тщательно все проверяли в отеле, где жил Ашфорд. Проверили всех, кто там работал, кто в это время там жил. Абсолютно всех. Даже курьера, который приносил в соседние номера пиццу.

– Трижды в одном отеле, – упрямо повторил Дронго, – и так далеко от аэропорта и от центра города. В том числе от офиса проката автомобилей.

Джоан наконец улыбнулась.

– Вы опасный человек, – тихо произнесла она по-английски, – я начинаю вас бояться. После того как вы проявили такие удивительные познания в женских прическах, теперь вы демонстрируете такие знания по городу, в котором никогда не бывали.

– Это моя профессия. Я готовился к нашей поездке.

Оба автомобиля выехали на набережную, проезжая дальше. Было уже достаточно светло. Начала работать паромная переправа. Около нее уже толпились люди.

– Убийца мог приехать на пароме, – предположила Джоан, обращаясь к Максимову. – Вы проверяли этот вариант?

– Безусловно. Там есть камеры на входе, и мы просмотрели всех, кто был в тот момент на пароме. Ввели специальную программу по опознанию лиц, в попытке обнаружить неизвестных, которых мы не смогли бы идентифицировать. Ничего не обнаружили… Слынцов составил списки всех, кто прибыл первым рейсом в Листвянку.

– Здесь действительно очень красиво, – произнесла Джоан, глядя на озеро.

– На тропе будет еще красивее, – сообщил Тингеев.

Они остановились через пятнадцать минут и вышли из обеих машин. Их уже ждали двое сотрудников полиции.

– Вам не будет холодно? – обратился Тингеев к женщинам. – Если хотите, у нас есть дубленки?

– Нет, – ответила Джоан – я не думала, что в Сибири будет так комфортно.

Тимохина просто покачала головой.

– Благодаря озеру у нас такой климат, – пояснил Тингеев. – Если бы вы оказались на Севере, то изменили бы свое мнение. В некоторых местах сейчас уже минус двадцать.

– Это я как раз и имела в виду, – сказала Джоан. – Но здесь достаточно тепло. Пока во всяком случае.

Они пошли подниматься по тропе. Тингеев шел первым. Максимов, Джоан и Дронго шли следом. За ними поднимались Слынцов, Тимохина и еще два сотрудника ФСБ. Такой большой группой они шли по тропе, поднимаясь все выше. Еще через десять минут Тингеев остановился и показал в сторону противоположного берега. Зрелище было невероятным. Ровная водная гладь и заснеженные горы на другом берегу.

– Кажется, я начинаю понимать, почему он сюда прилетал, – сказала Джоан. – Просто невероятные места. Очень красиво.

– Вот отсюда сбросили тело Ашфорда, – показал Тингеев, – ударили ножом и сбросили вниз. На траве и листьях были капли крови. Экспертиза подтвердила, что это была кровь Ашфорда. Рано утром никого не было. Никто ничего не слышал и не видел.

– Здесь достаточно высоко, – заметила Джоан, глядя вниз. – Тогда возникает вопрос. Зачем нужно было убивать, если можно было просто столкнуть. Человек бы гарантированно разбился.

– В этом все и дело, – пробормотал Максимов. – Мы тоже ничего не можем понять. Почему нужно было бить ножом? Чтобы мы не сомневались, что это убийство? Ведь если бы кто-то столкнул Ашфорда и он бы разбился, мы вполне могли допустить, что иностранный турист просто оступился и полетел вниз. Тем более что ничего не пропало. Телефон, деньги, карты, документы. Но его ударили ножом.

– Если это грабеж, то все идеально совпало, – задумчиво произнесла Джоан. – Подошел неизвестный к иностранцу и потребовал денег. Но убив его, он мог бы достать из кармана деньги или документы. Но вы сообщали, что у Ашфорда ничего не пропало. Тогда в чем дело? А может, убийца нанес удар и не успел ничего взять? Кто-то его спугнул, и он столкнул тело убитого вниз. Такую версию вы рассматривали? И почему собака не взяла след?

– У нас пока только такая версия, – сообщил Тингеев. – Но если бы это был местный грабитель, мы бы его вычислили. А как найти неизвестного, который здесь не живет? И еще ничего из вещей убитого не пропало. У него были достаточно дорогие часы. Кстати, они не разбились при падении.

Джоан снова взглянула на другой берег.

– В таком чудесном месте и такая невероятная смерть, – печально вздохнула она. – Мы можем спуститься туда, куда упал его труп.

– Это будет достаточно долго, – предупредил Тингеев, – не меньше часа ходьбы. Здесь достаточно прохладно. Вы можете простудиться.

– Идемте, – попросила Джоан. – Мы для этого сюда прилетели. Чтобы все увидеть на месте.

– Мы там ничего не найдем, – вставил Максимов. – Все давно натоптано и осмотрено. Не забывайте, что мы работаем уже два месяца и там много раз были наши специалисты.

– Я хотела бы сама осмотреть это место, – упрямо произнесла Джоан.

– Для этого мы и приехали, – кивнул Максимов. – Если вы так считаете, то давайте пойдем. Вы не устали?

– Нет. Я думаю, что смогу выдержать.

Максимов взглянул на Тингеева, и тот пожал плечами. Дронго усмехнулся. Прибывшая американка показывала свой характер. Ей обязательно хотелось побывать на месте падения убитого соотечественника. В конце концов именно поэтому она так долго летела. Тингеев пошел первым, и они двинулись следом за ним.

Глава пятая

Им пришлось идти более часа, спускаясь вниз. Джоан достаточно долго осматривала место, словно пытаясь что-то найти. Было заметно, как этим недовольны все офицеры, пришедшие вместе с ними. Максимов подошел к Дронго и очень тихо сказал:

– Если бы она сообщила, что именно ищет, то мы бы ей помогли. Но здесь все проверяли столько раз. Каждый куст, каждое дерево, каждый сантиметр.

– Американский подход, – ответил Дронго, – ничего страшного. Она должна лично убедиться, что все было так, как написано в ваших протоколах. Может, они до сих пор не верят, что американского шпиона не зарезали ваши сотрудники.

– Вы так шутите?

– Нет. Просто понимаю ее мотивы. Я слишком часто сталкивался с американцами. Они думают немного иначе, чем вы.

– Я думал, что вы скажете, чем мы, – нахмурился Максимов. – Или себя вы тоже относите к ним?

– Я инородное тело, затерянное в пространстве, – без тени сарказма ответил Дронго. – Может, поэтому вы меня и позвали. Я не думаю, как вы, и не думаю, как они. Если откровенно, то ни вы, ни они меня не признают. Как говорит мой друг, подполковник Дышев, примите российское гражданство, и у вас не будет никаких проблем. Но в моем возрасте уже не меняют ни гражданство, ни своих взглядов и убеждений.

Днем они возвращались в Листвянку, чтобы отдохнуть в отеле «Маяк». После бессонной ночи и утомительной пешей прогулки все разошлись по номерам. Дронго уселся за стол и включил свой телефон, проверяя необходимые ему адреса в Иркутске. Через час, даже не отдохнув, он принял горячий душ и вышел из отеля, почти сразу столкнувшись с Джоан. Она была в сером брючном костюме и своей куртке с мехом.

– Хорошо выглядите. После такого переезда и такой прогулки.

– Это комплимент?

– Это только констатация факта, Я думал, вы немного отдохнете.

– Вы тоже не отдыхаете, – заметила Джоан.

– Я не летел из Америки, – напомнил Дронго. – Сейчас в Вашингтоне вечер вчерашнего дня.

– Поэтому и не могу заснуть, – ответила она. – Хотела пойти на причал к паромам. Пойдемте вместе. Кстати, кажется, мы не одни. За мной уже следит один местный сотрудник.

– Это скорее для вашей безопасности, – улыбнулся Дронго, здесь нет атомных станций и секретных объектов. После убийства Ашфорда они боятся за каждого иностранца, который сюда приезжает. Хотя я специально уточнял. За всю историю Листвянки здесь не убивали иностранцев, если не считать эпизоды Гражданской войны, когда здесь были чехи и венгры. Причем первые воевали за белых, а вторые за большевиков.

– Здесь тоже было противостояние, – поняла Джоан.

– Это была Гражданская война. Брат на брата, сын на отца. В Сибири было правительство адмирала Колчака, а против него воевали большевики и партизаны. Колчака поддерживали страны Антанты, чехословацкий корпус, японцы, казаки. Но он все равно проиграл. Колчак был достаточно интересным человеком. Полярный исследователь, патриот России. Хотя во время Гражданской войны ожесточение обеих сторон достигало немыслимых масштабов.

– Кажется, Колчака расстреляли?

– Для американки у вас поразительные познания по истории России. Чехи его выдали, и Колчака действительно расстреляли. А большевики прошли всю Сибирь и в конце концов вошли во Владивосток.

Они подходили к причалу. Вокруг было достаточно много людей.

– Сложно поверить, что здесь живет только две тысячи человек, – сказала Джоан, оглядываясь по сторонам. – Я все время думаю о ваших словах. Действительно, почему Ашфорд трижды жил в небольшом отеле, достаточно далеко от центра города. И далеко от офиса проката машин. Для американца подобное поведение не совсем логично.

– У меня нет подробных сведений о его жизни, но я убежден, что такой опытный человек, как Ашфорд, не мог просто так ездить в другой конец города.

Она согласно кивнула. У паромной переправы толпились люди. Было достаточно много гостей. Некоторые были с детьми.

– Я бы посоветовал вам отправиться на пароме, – предложил Дронго. – Уверен, что будет очень красиво и познавательно. Можете сесть прямо сейчас. Не думаю, что вы когда-нибудь еще приедете сюда, в Листвянку.

– Спасибо. Я уже поняла, как здесь красиво. Вы, конечно, правы. Вряд ли здесь когда-нибудь случится еще одно похожее убийство. Вы сами верите в случайность этого преступления?

– Конечно нет. Профессиональный удар ножом. Сбросили тело вниз, чтобы не сразу нашли и убийца мог получить время для того, чтобы скрыться.

Ничего не забрали, даже телефон и документы. Почти невозможно найти этого неизвестного преступника. Действовал достаточно опытный профессионал. Для обычного дилетанта все сошлось бы невероятным образом, а я не верю в чудеса или случайности.

Джоан остановилась. Оглянулась на сопровождавшего их сотрудника ФСБ, стоявшего в двадцати метрах от них, и очень тихо уточнила:

– Вы думаете, что его убили русские спецслужбы?

– Не думаю. Почти уверен, что нет. Зачем тогда приглашать меня или разрешать вам прилетать в Иркутск. Чтобы скрыть свою причастность? Слишком сложно. Можно было сообщить о том, что Ашфорд просто сорвался с тропы и разбился.

– А удар ножом?

– При наличии опытных патологоанатомов можно было все представить как острую ветку, проткнувшую его тело после падения. И для достоверности нанести еще несколько ударов. Или кремировать тело до вашего приезда. Прошло достаточно много времени. Была масса возможностей скрыть истинные причины смерти вашего соотечественника. Понимаю, что у вас может существовать предубеждение против российских спецслужб. Понимаю, что существует определенное недоверие между вашими странами. И есть общий стереотип мышления. Но это явно не тот случай. Им просто не нужно убирать вашего пенсионера так далеко от Москвы. Уверен, что местные спецслужбы не имеют к этому убийству никакого отношения. И вместе с тем возможный преступник мог быть достаточно опытным профессионалом.

– Вы не находите, что противоречите сами себе?

– Слишком нелогичное преступление. И я прекрасно сознаю важность вашего визита и его причины. Даже могу понять, почему пригласили именно меня. Подумайте сами, почему они достаточно быстро согласились на ваш приезд. Им абсолютно не нужно, чтобы это убийство дополнительно осложняло отношения ваших двух стран. Новое обострение ситуации с вашей страной явно не входит в планы Москвы.

Джоан молчала, размышляя над его словами. У парома стояло несколько человек. Мужчины пропускали женщин и особенно женщин с детьми. Дронго улыбнулся:

– В вашей стране уже давно не пропускают вперед женщин, – напомнил он. – Считается, что у вас гендерное равноправие и ваши женщины оскорбляются, когда их пропускают или помогают пройти первыми.

– Да, – согласилась Джоан, – у нас свои представления о равенстве полов. И я не уверена, что это так плохо.

– А я уверен, что мужчины и женщины кардинально отличаются друг от друга. Их невозможно уравнять в биологических правах. Хотя бы потому, что мужчины не рожают. Тысячи лет обязанность настоящих мужчин была защита своих женщин, своих семей, своих детей. Невозможно все поменять за двадцать или сорок лет. Кстати, две победы Трампа на выборах в вашей стране доказали, что достаточно много американцев думают несколько иначе, чем ваши либералы.

– Боюсь, что здесь мы с вами не найдем общей точки зрения, – возразила Джоан. – Для нас равноправие полов, наций, религий, рас абсолютный и непререкаемый постулат. Не думала, что вы этого не понимаете. Вы же провели много лет в Америке и Европе.

– Для этого я слишком восточный мужчина, – рассмеялся Дронго. – Не забывайте, что я родом из Баку. У нас любимых женщин носят на руках.

– Наследие восточных падишахов, – иронично заметила Джоан. – Вспомните еще про восточные гаремы, разрешение мусульманам иметь четырех жен и паранджу, в которую вы оборачиваете своих любимых.

– Это только в Иране. У вас устаревшие сведения. Современные восточные женщины уже эмансипированы не хуже ваших соотечественниц. Поверьте, что это совсем не пропаганда. Когда мы закончим расследование, я приглашу вас совершить вояж по мусульманским странам – в Баку, Астану, Ташкент. И вы увидите все собственными глазами. Уверяю вас, что вы кардинально измените свое мнение.

– Вы еще вспомните про чукчей, которые подкладывают своих жен прибывшим гостям, – напомнила, улыбаясь, Джоан.

– Это просто анекдоты, которые достаточно распространены. Но если даже подобное раньше случалось, то я могу понять почему. Ведь таким образом нация спасала себя от вымирания. Нужно понимать ситуацию, когда вокруг на тысячи километров никого нет.

– Вы считаете это нормальным? – Она удивленно взглянула на него.

– Если это правда, то я понимаю подобные мотивы, – ответил Дронго.

– В вас больше восточного, чем вы думаете, – парировала Джоан, – кажется, впереди есть кафе. Давайте туда зайдем. Какой кофе вы любите?

– Я больше люблю чай, – признался Дронго.

Джоан покачала головой:

– Хотите быть оригинальным во всем?

– Нет. Просто действительно больше люблю чай.

Она обернулась:

– Кстати, наш наблюдатель идет за нами и даже этого не особо скрывает.

– Ну и прекрасно. В случае необходимости он сможет нас защитить.

Джоан взглянула на своего спутника. Дронго был выше ее почти на целую голову.

– Какой у вас рост? – неожиданно поинтересовалась она.

– Сто восемьдесят семь…

– С вашими данными можно служить в охране президентов. Вы полагаете, что мне нужна защита, когда я с вами?

– Скорее мне, – пробормотал Дронго. – Мы же говорили о гендерном равноправии.

Она рассмеялась. Они прошли дальше. У вывески «Прошлый век» остановились.

– Давайте войдем, – предложил Дронго, пропуская вперед свою даму. Она прошла и достаточно весело произнесла:

– Пропускаете женщину вперед.

– Разумеется. Мы даже не в Европе. Не забывайте, что здесь мы в Азии. В Сибири. И чукчи тоже живут в Сибири. Будете обедать?

– Нет. Только кофе. Можно капучино, если у них есть.

Они сели за столик. Дронго заказал чай и кофе.

– Чем больше я думаю об этом преступлении, тем больше понимаю, что это не совсем обычное преступление, – начал он. – Сотрудники ФСБ и Следственного комитета провели слишком тщательную работу, чтобы упустить даже незначительные детали. И ничего не смогли обнаружить. Я не верю в гениальных преступников. И тем более не верю в мистику разного рода. Но никаких зацепок пока нет.

– Мне сообщили, что разрабатывали еще троих.

– Пустой номер. Они все окажутся не причастными к этому преступлению. Нужно искать совсем другого человека.

– И вы знаете кого?

– Уверен, что знаю. Этот человек оказался на тропе не просто так. Он выслеживал свою жертву, как настоящий охотник. Предусмотрел заранее, что его будут искать. Появился в Листвянке таким образом, чтобы его невозможно было проследить. И также исчез. Продумал все до деталей, а самое важное, что убийца знал, где и когда будет Ашфорд. Значит, не просто подготовился, а выработал свой план гораздо раньше. Профессиональный удар и презрение к убитому, когда он сбрасывает его вниз, демонстративно ничего не тронув. Я уверен, что вам придется вернуться в Соединенные Штаты и проверить биографию Ашфорда так же тщательно, как это сделали российские спецслужбы. Искать истоки этого преступления нужно в прошлом.