Читать книгу: «Корпорация "СКАМ"»
БОРИС ЭШ
КОРПОРАЦИЯ ОБМАНА
Роман
Основано на реальных событиях
2026
Дисклеймер
Настоящее произведение является художественным и основано на реальных событиях.
Имена, персонажи, диалоги, а также отдельные обстоятельства и детали были изменены или переосмыслены в целях художественного осмысления и построения повествования.
Автор не претендует на документальную точность и не утверждает фактическую достоверность всех описанных событий.
Посвящается моей жене Лане.
Помню. Люблю.
ЧАСТЬ I
Вход
— Через десять минут мы совершим посадку в международном аэропорту Торонто, — раздался из динамиков голос пилота.
Я открыл глаза — тёплая ладонь стюардессы коснулась плеча.
— Верните спинку кресла в вертикальное положение.
Зазвучали металлические щелчки. Кабина дрогнула — сначала едва, потом потоки турбулентности затрясли сильнее.
— Ой! — вскрикнула дама в соседнем кресле.
Самолёт вырвался из рваных облаков, коснулся полосы, подпрыгнул и с глухим ударом сел на шасси. Взревел реверс, шины взвизгнули и побежали по бетонке — в иллюминаторе сквозь туман замелькали сигнальные огни и силуэты ангаров.
Через час обниму детей.
Я достал из кармана телефон и послал сообщение:
Прилетел.
Пограничник скользнул взглядом по моему лицу.
— Цель вашего прибытия в Канаду?
— Визит к родственникам.
Подобрав чемодан с транспортной ленты, я вместе с потоком пассажиров направился к выходу.
Я вошёл в зону таможенного контроля и почти физически ощутил на себе взгляд офицера, стоявшего со сложенными руками на груди.
Почему он так странно смотрит?
Внутри неприятно сжалось. Шум шагов, гул объявлений, шарканье чемоданов о кафель ушли на второй план.
Офицер сделал шаг вперёд и протянул руку:
— Ваш паспорт.
Кивнул в сторону металлических столов:
— На досмотр.
Обыск.
Чужие пальцы перебрали вещи, вывернули карманы, проверили каждую складку одежды.
— Соберите багаж.
Я дрожащими руками закрыл чемодан.
— Всё? Могу идти?
— Нет. Ждите.
Подошла женщина лет тридцати в гражданском и ещё один офицер с красной папкой в руках.
Он достал из неё документ и принялся зачитывать чеканным голосом:
— В связи с тем, что вы являетесь членом международной преступной группировки MILTON GROUP…
Что?
— …вам отказано во въезде в Канаду. Вы будете высланы ближайшим рейсом в страну, подавшую запрос на экстрадицию.
— У вас неверная информация, — начал я. — Я являюсь свидетелем в полицейском расследовании.
Но меня никто не слушал.
— На депортацию его, — скомандовала женщина.
Я перебирал варианты.
Стоп.
— Я обращаюсь за убежищем. Имею право, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал.
В глазах офицеров мелькнуло смятение. Один из них прокашлялся и посмотрел на женщину.
— Чего зависли? Самолёт вылетает через час! — сорвалась она.
— Никак невозможно, мэм. Он запросил убежище.
— Плевать! Исполняйте приказ!
Офицеры переглянулись.
— Вы пытаетесь заставить нас нарушить закон, — спокойно произнёс старший.
Повисла пауза.
Лицо женщины покрылось пятнами.
— Наручники на него! В камеру! — рявкнула она.
За спиной глухо лязгнула дверь. Прелый воздух ударил в нос.
Я зашагал по кругу. Металл до боли сдавливал запястья и лодыжки.
Кто дал им информацию?
Кто-то в шведской полиции? В службе защиты свидетелей? Или…
Я опустился на покрытую надписями деревянную скамейку, подтянул окоченевшие от ледяного бетона ноги. Закрыл глаза.
Жужжание лампы под потолком било по нервам.
Совсем как тогда…
Что-то рвануло внутри — будто меня дёрнули назад во времени.
«Роман, запомни: чем короче язык, тем длиннее жизнь. Если понадобится — достанем. Где угодно.»
Одна за другой в памяти стали всплывать картинки.
…
Полтора года назад. Начало августа. Киев.
Двумя днями ранее я отправил отклики на несколько вакансий «финансовых компаний с хорошей репутацией». Ответили только две — обе назначили собеседование на тот же день.
Оставив жару и городскую суету за дверью, я вошёл в кофейню Kaffa на Подоле. Внутри пахло кофе и свежей выпечкой.
За столом под настенным светильником в форме карты Африки сидела женщина лет тридцати — тёмно-синий костюм, каштановые волосы, стянутые назад. На запястье — тонкие золотые часы с чёрным ремешком.
Виктория. HR из Global Fin Consult.
Заметив меня, она поднялась и протянула руку.
— Привет, Роман. Присаживайся. Ты на менеджера по продажам, англоязычное направление? — произнесла с лёгким иностранным акцентом.
— Да.
— Тогда не будем тянуть резину… Tell me your story. (Расскажите о себе.)
Я рассказывал. Виктория слушала, делая пометки в блокноте. Когда я закончил, она пробежалась по записям, затем подняла глаза.
— Высшее образование в хай-теке, опыт в крупных компаниях… Почему вдруг финансы?
— Уже год в Киеве. По специальности работы не нашёл: везде один ответ — «неграждан не берём». А подрабатывать репетитором надоело.
— Понятно, — кивнула она. — Как оказался на Украине?
— Семейные обстоятельства, — выдохнул я.
Она отпила кофе, сложила руки на столе.
— Немного о компании. Мы уже два года в Киеве. Наш бизнес — помогать клиентам зарабатывать на фондовом рынке. Ты будешь заниматься привлечением новых клиентов. Полгода хороших результатов — и можно перейти в инвестиционный департамент. Там ставки выше, бонусы без ограничений.
На столе завибрировал смартфон. Виктория взглянула на экран и сбросила звонок.
— Что ж… Предварительно, ты нам подходишь. Остался тест на полиграфе.
— Полиграф?.. Зачем?
— У нас это стандартная процедура, — сказала она почти ласково.
Стандартная для кого — для спецслужб?
Я собирался уточнить детали, но Виктория уже поднялась.
— Пока, Роман! Позвоню тебе за час до проведения теста.
Кончики её губ чуть дёрнулись, изобразив что-то похожее на улыбку.
Улица встретила раскалённым асфальтом и выхлопами автомобилей.
До следующего интервью оставалось полтора часа, и я решил пройтись через центр города.
Продавцы сувениров на Андреевском спуске на ломаном английском зазывали туристов.
Уличные музыканты играли «Ти ж мене підманула», кто-то из зевак подпевал.
Мысли о полиграфе не отпускали.
Странно… Нанимают на менеджера по привлечению клиентов, а проверяют как на директора банка.
Я на ходу достал телефон, набрал в поиске: Киев работа финансы полиграф.
На экране — десятки ссылок.
Я пролистал пару заголовков.
… владелец крупного банка ввёл обязательное тестирование…
… Министерство доходов и сборов добилось разрешения на использование полиграфа…
Тревога немного отпустила.
Может, Виктория раньше работала в банке или Минфине… Тогда откуда иностранный акцент?
Ладно. Начну работать — там всё прояснится.
Погружённый в раздумья, я шагнул на пешеходный переход.
Визг тормозов разрезал воздух.
Потрёпанное годами жёлтое такси замерло передними колёсами на зебре.
Водитель с перекошенным лицом высунулся, грязно выругался и ударил по клаксону.
Я сердито глянул на него, но промолчал — разбираться, кто прав, не хотелось.
Офис MILTON GROUP располагался в престижном бизнес-центре «Мандарин Плаза» — в самом сердце Киева. Идеальное место для солидной компании.
Когда я вошёл в холл, охранник поднял на меня сонный взгляд.
— Интервью на 13, — сказал я.
— Лифт. Седьмой этаж. Налево, — монотонно отчеканил он.
Через несколько минут я оказался в просторном офисе HR-департамента.
Напротив — Кира, девушка лет двадцати пяти. Одетая в стиле casual, она держалась непринуждённо, почти как студентка.
Откинув светло-русую прядь со лба, она перешла к делу:
— Расскажи о себе.
Мой рассказ слушала рассеянно, успевая отвечать на сообщения и заглядывать в электронную почту.
— Так! Английский — зачёт, — Кира выложила на стол бумаги и кратко описала условия работы. — Если устраивает — заполни анкету и подпиши контракт.
— Уже?
— А что тянуть? Компания растёт, нам нужны люди. У меня план по набору персонала.
— Может, пару слов о вашем бизнесе?
— А… это? — Кира мельком взглянула на свои ярко-зелёные ногти. — Наши акционеры — из Израиля, мы занимаемся… — скороговоркой повторила примерно то же, что и Виктория.
— Ты будешь первым старше тридцати пяти, — она посмотрела на iWatch. — Решай — у меня следующее интервью через пять минут.
Я взял ручку, пробежал глазами текст.
— Зачем компании эта информация? — указал на пункт анкеты «Данные о ближайших родственниках».
— На случай связи, если с кем-то что-нибудь случится. Инсульт, например.
— В трудовом договоре CLEVER 4EVER, а не MILTON GROUP. Ошибка?
— Нет. Эта компания — часть холдинга MILTON. У всех сотрудников одинаково.
Я заполнил анкету и поставил подпись в контракте.
— Когда я смогу получить свой экземпляр документов?
— Потом, потом. Директор подпишет — всё отдам, — отмахнулась Кира. — Встречаемся в понедельник в 10:45. Пока.
В приёмной дюжина парней и девушек с волнением на лицах ждали своей очереди.
Шагая по офису, я почти физически ощущал наполнявшую его энергию: деловая суета, обрывки разговоров о финансовых рынках и курсах криптовалют.
Сотрудник на стремянке закреплял над выходом плакат:
«Приведи друга или знакомого — и получи бонус».
Спускаясь в лифте, я отбросил последние сомнения.
Выйдя на улицу, отправил Виктории сообщение:
Поиск работы больше не актуален.
— Коротко о правилах, — вместо приветствия произнесла Кира, встретив меня у лифта в понедельник.
— Личные телефоны в офис проносить запрещено. Оставлять там, — она кивнула на шкаф с ячейками у стойки охраны. — Расписаться в журнале посещений.
Я положил смартфон в ячейку № 767, потянулся за ручкой.
Бритоголовый охранник оторвал взгляд от монитора камер наблюдения:
— Новенький?
— Да, — поспешила ответить за меня Кира. — Время, Роман! Пойдём.
Она шагнула вперёд, приглашая меня жестом.
— Перемещаться можно только в пределах своего отдела, кафетерия и HR, — продолжала она на ходу.
На стене висел яркий постер:
«Делай больше FTD — участвуй в розыгрыше: дважды в год — автомобили, раз в год — квартира».
Чуть дальше — карта мира в тёмно-синих тонах под надписью MILTON GROUP.
Мы миновали комнату без окон с прозрачными стенами.
Несколько слушателей внутри ловили каждое слово лектора.
За его спиной на экране — графики, формулы, таблицы.
Через десяток шагов — белая дверь.
Кира толкнула её — мы вошли в просторный зал.
За окнами — разноцветные крыши центра города.
За длинными столами — пара сотен сотрудников. Почти все говорили в гарнитуры, перекрикивая грохот музыки из потолочных колонок.
Кто-то оживлённо жестикулировал, кто-то молчал, не отрывая взгляда от монитора.
В единый гул смешивались русский, английский, итальянский, испанский, немецкий.
Посреди этого внешнего хаоса, заложив руки за спину, расхаживал парень лет двадцати пяти.
В каждом движении — уверенность человека, привыкшего командовать.
Кира кивнула в его сторону:
— Антон. Твой начальник.
И ушла почти бегом — будто боялась задержаться хоть на секунду.
Антон. Высокий голубоглазый блондин со стрижкой «полубокс». Золотая серёжка в левом ухе, предплечья — сплошь в мистических татуировках. Гражданин Германии. Не найдя работу после окончания университета в Берлине, он наткнулся в Telegram на заманчивое предложение сделать карьеру в финансовой компании на Украине. За год прошёл путь от простого менеджера на звонках до Head of Sales Desk (руководитель отдела продаж).
Секунд пять он изучал меня — как сканер в аэропорту.
— Привет, Роман. Мы тут без официоза и телячьих нежностей. Нормально?
— Да, конечно.
— Присоединяйся, — кивнул он на группу у ближайшего стола.
Катя — полька, чуть за двадцать. Среднего роста, длинные волосы цвета шоколада. Машинально поправляла чёлку, бросая в сторону Антона многозначительные взгляды.
Ира — сероглазая украинка. Светло-русые волосы стянуты в узле. На щеках — румянец; пальцы сжимали ремешок сумки так, что побелели костяшки.
Павел — чех. Невысокий, слегка полный, лысеющий шатен. Говорил нараспев, будто выверяя каждое слово. За плечами — два года в международном онлайн-рекрутинге; сюда пришёл в расчёте на карьеру в финансах.
Георгий — болгарин, самый молодой. Высокий брюнет; шнурки на кедах вечно развязаны, но ему было всё равно. Айтишник на удалёнке; оказался здесь скорее из любопытства — посмотреть, как делают «большие деньги» за короткий срок.
Антон скептически оглядел нас, скрестил руки на груди.
— Ну что ж… попробуем сделать из вас продажников. Вам предстоят четыре дня тренингов. В пятницу — экзамен. Кто не сдаст — на вылет.
Ирина нервно закашлялась.
— Начнём с техники продаж, — продолжил он с хрипотцой, которая невольно заставляла слушать. — Мы продаём людям их мечту.
Он остановился напротив меня, прищурился:
— Вот ты, Роман… кем мечтал стать в семь лет?
Я задумался.
— Космонавтом.
— А я — мошенником! — рассмеялся Антон.
Катя хихикнула.
Мои кулаки сжались, я подался вперёд.
Антон вздрогнул и шагнул назад:
— Шутка, Роман... Шутка. Хотел проверить, что ты не спишь.
Он поправил плечи, прошёлся с видом армейского сержанта:
— И за свою мечту клиенты платят нам своими же деньгами.
— Не поняла… поясни, — захлопала глазами Катя.
— Ключевая задача общения с клиентом — узнать о его желаниях, — продолжил Антон, кивая в такт словам. — Купить дом, выплатить ипотеку, поехать в круиз или просто сделать подарок детям. А затем использовать это в работе.
— Почему бы ему не пойти за деньгами в банк? — спросила Ирина.
— Хороший вопрос, — Антон поднял палец. — Современные банки — безликие автоответчики и сайты. Они не тратят энергию на живое общение. Мы же можем позволить себе роскошь говорить с людьми о деньгах, их семьях, радостях и проблемах. И это работает. Мы — инженеры человеческих душ.
— То есть… Манипуляторы?
— Называй как хочешь. Мы говорим клиентам, что банки платят им копейки, а у нас — тысячи процентов прибыли.
— А не надувательство ли это? — не удержался я.
Антон усмехнулся:
— Это маркетинг, Роман. В магазине, в борделе, в политике — везде продают иллюзию и завышенные ожидания.
— И вообще… То, чем мы будем заниматься, легально? — уточнил я.
— Безусловно. Компании холдинга, на который мы работаем, зарегистрированы на Украине, в странах ЕС, США и офшорах. На всех сайтах — номера брокерских лицензий.
— Поясни, а как делаются те тысячи процентов… — начал Павел.
— Рано тебе знать! — резко оборвал Антон. — Вашей задачей будет привлечение клиентов. А деньги делают другие.
Он усмехнулся:
— Сразу предупреждаю: бизнес у нас жёсткий — выживают только зубастые и энергичные. Остальные — в шлак.
Под конец рабочего дня в пятницу Антон странно улыбнулся:
— Ну а теперь — вишенка на торте. Экзамен, — хрустнул пальцами. — Будете уговаривать меня стать вашим клиентом.
Мы по очереди звонили ему на внутренний номер, убеждая открыть счёт и внести депозит. Или, как здесь говорили, — «отдать деньги».
После финального звонка Антон посмотрел на Павла и Георгия — как врач на пациентов с безнадёжным диагнозом. Кому-то позвонил.
Минут через пять появился смуглый парень лет тридцати в белой футболке с надписью Fuck the world.
— Который?
Антон кивнул на Георгия.
— Я — Кумар, — обратился к нему парень. — Ты ведь айтишник?
— Да, — с рассеянным видом отозвался тот.
— Забираю тебя в свой отдел.
— Какой еще отдел? — пожал плечами Георгий.
— Будешь работать с приложениями, — усмехнулся Кумар.
Они ушли.
Антон снова оценивающе глянул на Павла. Потом — коротко:
— Пойдём.
Павел вспыхнул, поднялся, не задавая вопросов. Они исчезли за дверью.
— Несчастный… — едва слышно вздохнула Ирина.
Минут через пятнадцать Антон вернулся с озабоченным видом.
— Что с ним? — спросила Катя.
— Будет работать на тринадцатом этаже, — отрезал он, не глядя.
Резко повернулся ко мне:
— А ты, Роман… думаешь, прошёл экзамен?
— Да.
— Посмотрим… Последнее слово — за моим начальником.
Через час Антон собрал нас снова:
— Вы трое приняты. Испытательный срок — пятнадцать дней. Сейчас к HR за пропусками.
Развернулся и, уходя вглубь офиса, бросил через плечо:
— До понедельника свободны! Начало в десять. Быть за полчаса.
Коротко пискнул пропуск. Телефон соскользнул в ячейку № 333.
Я вдохнул аромат кофе из обжигавшего пальцы бумажного стаканчика и влился в поток сотрудников.
Зачем я вообще здесь? Деньги? Не такие уж большие. Желание быть занятым? Или что-то другое?
Время покажет…
Катя и Ирина, растерянно озираясь, уже стояли рядом с Антоном.
— Вы трое поступаете в распоряжение Чарли! — бросил он, заметив моё появление, и указал рукой направление.
Я обернулся. У окна, во главе стола, сидел темнокожий парень лет тридцати — в оранжевой футболке, зелёной кепке и зеркальных очках.
— Это ко мне! — крикнул он, призывно махнув рукой.
Я на ходу разглядывал Чарли: на вид около тридцати, среднего роста, широкоплечий, с лёгким животом.
За плечами — двенадцать лет работы в колл-центрах родной Нигерии и гостеприимной Украины.
— Ваш тимлид, — небрежно представился он, восседая на высоком стуле, словно на троне.
Снял очки и, улыбаясь, медленно оглядел нас.
— Краткий инструктаж. Минимальный депозит — пятьдесят долларов. План на день — триста тридцать звонков, три часа живого общения с клиентами.
Кивнул на монитор:
— Я контролирую статистику. Даю минуту придумать себе stage-name (рабочее имя).
— Сценическое имя? — усмехнулся я. — Мы что, в театре?
— Круче, чем в театре, Роман. Это имя для работы.
— Я и со своим могу.
— Слушай, у нас тут свои правила. Компания не хочет отвечать, если клиент из-за тебя потеряет деньги. Не нравится — свободен.
Я вспомнил: трейдеры крупных брокерских домов тоже работают под stage-names.
Задумался на полминуты. Выбрал звучный вариант — Роман K.
Чарли вывел его скрипучим маркером на белой доске.
Рядом, в графе target (план), поставил цифру 5 — пять FTD (первый депозит) за месяц.
Такие же пятёрки появились напротив имён Кати и Иры.
— Кто не сделает… — протянул он с лёгкой угрозой. — Разговор будет другой. Вопросы?
Тишина.
— Роман, твоё место — у прохода. Катя — там. Ира — туда, — указывал он жестами.
Чарли надел очки и посмотрел поверх оправы.
— И ещё! Я тут не только чтобы вас гонять, но и чтобы помогаааать, — протянул он с показной доброжелательностью. — Буду подключаться и слушать ваши разговоры. Услышите мой голос — повторяйте без раздумий.
Он поднял палец, словно подытоживая сказанное:
— Потому что цель у нас одна — делать деньги!
До конца августа — восемнадцать дней.
Цифра «5» напротив моего имени для работы пока ничего не значила.
У «ветеранов» команды числа в графе target (план) варьировались от 7 до 25.
Сотрудники, переговариваясь, рассаживались по местам, включали компьютеры.
Кто-то шутил, кто-то молчал, отрешённо глядя в пространство.
На настенных мониторах без звука транслировались CNBC, Bloomberg и РБК.
Из динамиков мурлыкала латино-попса.
Ровно в десять воцарилась тишина.
В центр вышел Антон — величественно, как дирижёр на репетиции.
— Утро доброе, бойцы финансового фронта, — хрипло протянул он. — Быстро, пока кофе не остыл.
Поправил массивные часы на запястье и ткнул пальцем в сторону экрана с цифрами.
— Азия пока в небольшом плюсе. Нефть отыграла падение, рубль растёт против доллара. Ожидается рост Европы вслед за американским рынком. Биткоин, наш царь и бог, пока идёт вниз.
Окинул взглядом присутствующих:
— Что это значит для нас?
Тишина.
— Правильно, ничего, — усмехнулся Антон. — Но если клиент спросит — говорите уверенно, будто вы сами торгуете на Уолл-стрит.
Послышался смех.
— Главное — звучать как человек, который знает, что делает. Всё остальное — шум.
Он сделал глоток кофе.
— Ладно, к делу. Новая неделя — новые цели. Кто-то уже на финише, кто-то всё ещё греет стул. Сегодня смотрим за скоростью и конверсией.
Антон выискал глазами Чарли.
— Следи, чтобы новички не засыпали. И помните все: если ты не продашь, то продадут тебя. — Всплеснул руками. — Время — деньги! Поехали!
Грохот house-музыки врезал по ушам.
— Может, сделать потише?! — выкрикнул я в сторону Чарли.
— Чего захотел! — усмехнулся он. — Пусть орёт. Будете говорить громче — голос звучит увереннее.
Я посмотрел на синий экран перед собой.
Хм… Как с этим работать? Никто не объяснил.
Повернулся к соседу — парню лет двадцати с коротко стриженными рыжеватыми волосами и торчащим чубчиком. Протянул руку:
— Роман.
— Мантас, — шевельнул губами тот.
Весь его вид выражал усталость и апатию.
Полгода назад он приехал в Киев из Литвы — после неудачных попыток найти высокооплачиваемую работу в Англии. В колл-центр шёл сознательно: платили хорошо, перспективы обещали большие.
— Покажешь, как тут всё устроено? — мигнул я.
— Без проблем. Залогинься в CRM (систему управления клиентами), когда Чарли скинет лиды — покажу.
Через пару минут на экране высветился список — тысячи имён.
— Мантас! Что-то появилось, — позвал я.
Он придвинулся, положил ладонь на мышку:
— Кликаешь на имя.
Открылась карточка клиента: фамилия, имя, страна, телефон, email.
— Запускаешь IP-телефон (интернет-телефония), набираешь номер и работаешь по скрипту. Если что — зови.
Я приступил к звонкам. Номер за номером.
В ответ — гудки, обрывы, тишина.
К сотому звонку пальцы сжали гарнитуру — хотелось её швырнуть.
— Алло, — наконец ответил женский голос.
— Здравствуйте! Я звоню вам из…
Отключилась.
Я продолжал.
— Да? — хриплый мужской голос.
— Здравствуйте! Я…
— Да пошёл ты! — связь оборвалась.
Триста семьдесят звонков — сорок ответов, пять минут разговоров.
В голове стоял гул.
Завтра будет лучше, — надеялся я.
Но и следующий день оказался таким же безрезультатным.
У Кати и Ирины — та же ситуация.
Остальные без проблем дозванивались до клиентов и подолгу разговаривали с ними.
Что-то здесь не так.
— Мантас! Что происходит? Почти все отключаются или оскорбляют! — сорвался я.
Он лениво ухмыльнулся:
— Новичкам дают заюзанных клиентов. Их обзвонили тысячи раз за последние полгода. Когда сделаешь три FTD (первый депозит) — получишь тот же список, что и у остальных.
Кивнул на свой экран:
— Правда, они тоже не самые свежие. Мы — «холодный бренд».
— «Холодный бренд»? — удивился я. — Впервые слышу.
— Это значит, что в наших списках те, кого сливают с «горячего бренда» или чьи данные купили на чёрном рынке. Мы звоним им, пока они не инвестируют. Потом опять звоним. До самой смерти.
— Чьей смерти?
— Конечно их, — лениво улыбнулся Мантас.
Чуть склонился к экрану:
— А на «горячем» всё прямиком из соцсетей. Человек кликнул на рекламу финансовых услуг — и его данные сразу попадают к ним.
Он усмехнулся, не отрывая глаз от монитора:
— Бизнес.
В конце четвёртого дня я дозвонился Генри В. из Ирландии.
Он неожиданно охотно вступил в разговор. Я рассказал ему про перспективные акции, поделился краткосрочными идеями. Он внимательно слушал и задавал вопросы.
— Роман, хватит воду лить! Приступай к закрытию сделки, — рявкнул в наушниках голос Чарли.
Генри продиктовал номер карты и срок действия.
— А теперь CVV, — снова прошипело в наушниках.
Я прокашлялся.
— И… код CVV?
Повисла тишина.
— Если сорвётся, убью! — уже без наушников закричал Чарли; краем глаза я увидел, как он машет кулаком.
— Прости, замешкался, — наконец раздался голос. — Так… диктую…
Я ввёл три цифры. Экран завис на несколько секунд. Затем вспыхнуло: «Платёж 50 долларов подтверждён».
— Поздравляю с первым шагом к успешному партнёрству! — выдал я по скрипту.
— Я даже не сомневаюсь! Ведь ты мой финансовый консультант! — обрадовался клиент.
— Нет, к сожалению. С тобой свяжется финансовый менеджер. Приготовь данные для верификации.
— Спасибо, Роман!
Снимая наушники на ходу, ко мне подошёл Антон.
— Слушал, как ты это сделал. Пойдёшь в гору.
Он хлопнул меня по плечу.
— Иди, звони.
Я покосился на кусок металла, висевший на самом видном месте. Колокол. Ритуальный символ успеха на Sales Desk.
— Давай же! — подбодрил Антон.
Звон рассёк гул голосов, словно выстрел — в груди вспыхнул адреналин.
На миг все замерли, потом кто-то захлопал, кто-то засвистел. Девушка отвела глаза — у каждого своя правда о чужой победе.
Я махнул рукой и направился к своей команде.
В этот самый момент где-то глубоко внутри меня шевельнулось первое сомнение.
Им всем — от девятнадцати до двадцати пяти.
Мария — голубоглазая голландка с «денежным» голосом сорокалетней дамы. Три месяца подряд — лидер по FTD.
Камилла — кенийка, хозяйка чёрных кудрей и талисмана — золотой рыбки в пластиковом стакане.
Назар из Восточной Украины. Представляясь, он протягивал ладонь размером с баскетбольный мяч.
— Работал на шахте. Выучил английский — теперь копаю тут! Ха-ха-ха!
Брам — бельгиец, пугливый бледный блондин, почти тень.
Анна — крупная блондинка из Эстонии. Сидела рядом с Чарли. Говорили, их связывает нечто большее, чем работа.
Я выделил его среди остальных ещё в начале тренинга.
На вид ему было около двадцати пяти лет. Среднего роста, карие глаза, аккуратная борода и усы обрамляли смуглое лицо с тонкими чертами. Почти всегда — серый костюм и белоснежная рубашка без галстука. Чёрные туфли — начищены до блеска.
Акцент и мягкие интонации выдавали в нём уроженца Западной Азии.
Иранец? — подумал я тогда.
Он перемещался по территории колл-центра уверенной, слегка развалистой походкой. Иногда замирал в стороне, будто хотел казаться незаметным, и подолгу наблюдал за сотрудниками. Судя по подобострастию, с которым с ним общался Антон, он явно был из тех, кто принимает решения.
— Аналитики считают, что в перспективе биткоин может достичь ста тысяч долларов, — я с энтузиазмом убеждал клиента в привлекательности криптовалют.
Чья-то тень мелькнула сзади. Я инстинктивно обернулся — он стоял прямо за моей спиной, вслушивался в мой голос. Наши взгляды пересеклись. Я кивнул, не прерывая разговора. Он, не моргнув глазом, продолжал смотреть — будто собирал мой образ из разрознённых фрагментов.
— Кто это? — спросил я у Чарли.
— Кян. Шеф нашего бренда. Из Азербайджана. Когда-то работал сушистом, два года назад устроился в MILTON. Начинал, как все, на звонках. Сейчас — пару миллионов долларов в кармане…
Наступил последний рабочий день августа.
Вентиляция с трудом справлялась с душным воздухом, дрожащим от гула голосов и стрекотания клавиатур.
Антон плыл между рядами с видом надсмотрщика на галерах.
— Не расслабляться! — хлестал он словами, словно плёткой. — Дожимать клиентов!
Цифра «7» на белой доске против моего псевдонима говорила, что я перевыполнил план, обеспечил себе бонус и расположение тимлида.
Чарли, жестикулируя, отчитывал Катю и Ирину за нулевые результаты.
Ирина, опустив голову, виновато моргала; пальцы судорожно теребили край стола.
Катя томно вздыхала и строила глазки Чарли, надеясь, что флирт её спасёт.
Анна, прищурившись, смотрела на потенциальную соперницу с открытой неприязнью.
Итоговая сумма, собранная нашей командой за месяц, — шесть тысяч долларов.
Другие сделали от пяти с половиной до семи.
— Не понимаю, в чём смысл работы при таких доходах? — поделился я с Мантасом. — Бизнес должен идти в убыток.
Он ухмыльнулся.
— Большие деньги делаются там, — кивнул на дверь с табличкой Retention (отдел удержания клиентов).
В шесть вечера музыка резко стихла.
— Кто не в разговоре — на собрание, — скомандовал Антон.
Настал момент, которого все ждали.
Сегодня должны были объявить имена тех, кто перейдёт на Retention — и как следствие, получит доступ к высокой зарплате, щедрым бонусам и карьерным перспективам.
Кто-то притащил чёрное кресло и поставил в центр комнаты.
— Трон принесли, — натянуто хихикнула Мария.
Кян вышел в середину комнаты и встал, широко расставив ноги.
— Сегодня я назову три имени, — начал с оттенком загадочности. — Только три.
Улыбаясь, он намеренно выдерживал паузу. Напряжение гудело в воздухе.
— Никита! — выпалил наконец.
Комната взорвалась аплодисментами и свистом.
— Выходи! Садись на кресло, — указал Кян.
Никита, высокий шатен из России, замер, потом, широко улыбаясь, шагнул вперёд и опустился в кресло.
— Никита… Ты начнёшь зарабатывать значительные суммы, — Кян навис над ним, как ястреб над ягнёнком. — На что потратишь?
— Ну… сначала куплю машину. Потом квартиру в Москве. Помогу родителям.
— Отличный план. Можешь возвращаться к своим.
Под одобрительный гул Никита вернулся на место, подмигивая и раздавая улыбки.
Кто-то хлопнул его по плечу:
— Герой!
Кян дождался тишины.
— Второе имя… Сантьяго!
Команда испанского деска встретила имя возгласами и аплодисментами.
Сантьяго, невысокий брюнет из Колумбии, сиял восторгом.
— Давай, проходи! — подтолкнул его тимлид.
— Я… когда вернусь домой, хочу купить дом с кофейной плантацией, — рассказал Сантьяго о своих планах.
— Молодец. Работай усердно — всё получится.
— И наконец, третье имя… — повисла пауза.
Взгляд Кяна скользнул по рядам и остановился на красивой девушке в первом ряду.
— Мира.
Мира, высокая брюнетка из Сербии, взвизгнула и запрыгала, прикрывая рот ладонями.
— Ну… иди сюда, — по-отечески мягко позвал Кян.
Смущаясь, она пересекла комнату и села на «трон».
— Я хочу открыть кофейню в Белграде. Дам маме деньги, чтобы купить место на базаре, — она едва сдерживала слёзы.
— Так и будет, — кивнул Кян.
В глазах тех, кто надеялся услышать сегодня своё имя, смешались разочарование и надежда — в следующем месяце это буду я.
Кто-то грыз ногти, Камилла смахнула слезу. Остальные наперебой обсуждали происходящее и строили планы на вечер.
— И ещё… — продолжил Кян. — Вы все знаете Романа.
Стало тихо.
Десятки глаз обратились ко мне. Я почувствовал, как напряглись плечи.
— Когда он пришёл в компанию, мы вначале думали, что он заслан полицией к нам шпионить.
— И я так думал! — весело выкрикнул Никита и засмеялся.
— Так вот, руководство доверяет ему и принимает в семью — MILTON GROUP.
Зал взорвался аплодисментами.
Курьеры привезли пиццу и напитки. Запах еды смешался с виски.
Чуть позже мы перебрались в бар.
Катя сидела с Жаком, тимлидом из Франции.
— Ну объяви всем, что мы уже пара! — она толкнула его локтем в рёбра.
— Ага… конечно скажу, — он жевал кусок мяса, с аппетитом поглядывая на её бёдра. — Потом… как-нибудь.
Домой я вернулся поздно.
Не включая свет, завалился на диван. На потолке — узор теней.
Из квартиры соседки за стеной доносились вздохи.
Затем — стоны в такт ритмичным ударам мебели о стену.
Мы думали, что он заслан полицией к нам шпионить… — всплыли слова Кяна.
Шпионить… Боятся полиции? Значит, что-то нелегальное? Возможно. Но явных фактов я пока не видел.
Обещают высокие доходы и продают иллюзии… Но это не преступление — так делает весь бизнес.
По сути… везде одно и то же.
Реклама не соответствует реальности.
Банки гарантируют сохранность вкладов — затем рушатся, оставляя банкиров с миллионами бонусов, а клиентов — ни с чем.
Политики обещают избирателям мир и процветание — те в итоге пожинают войны и нищету.
Удары в стену участились. Соседка закричала.
Поработаю — попробую понять.
Тишина.
Мантас угасал с каждым днём.
Когда-то он показывал высокие результаты и считался кандидатом на повышение. Теперь же в нём остались только апатия и безразличие.
В первый рабочий день сентября Чарли крикнул ему через стол:
— Мантас! Тебя ждут в HR на собеседование.
Тот вздрогнул, словно возвращаясь из забытья.
— По какому поводу?
— Не знаю, — блеснув очками, криво улыбнулся Чарли. — Сходи. Потом расскажешь.
Минут через двадцать он вернулся.
Устроившись на рабочем месте, уставился в точку в пространстве.
— Ну как? — поинтересовался я.
— Предложили перейти в HR.
— Отлично! Иди, попробуешь себя на новом месте.
— Уже отказался, — отрезал он. — Хочу в Retention.
На следующее утро, перед инструктажем, Антон объявил:
— Мантасу был дан шанс. Он отказался.
Окинул его безразличным взглядом.
— Мантас, ты уволен, — произнёс он мягким голосом.
Тот покраснел, дрожащими руками схватил рюкзак и выбежал, громко стуча подошвами по полу.
Десятки пар глаз смотрели ему в спину.
Ирина прикусила губу. Назар вытер пот со лба.
— Чего зависли?! Работать! — рявкнул Антон.
Тем, кто продолжал работать, MILTON платил исправно.
В дни выдачи зарплаты каждый забирал своё — без слов, без благодарности.
Когда дошла моя очередь, я открыл дверь бухгалтерии.
В нос ударил тяжёлый воздух, пропитанный чужим дыханием и приторным парфюмом.
Внутри пятеро о чём-то говорили, но замолчали, едва я появился на пороге.
В центре восседал Тенгиз, главный бухгалтер. На вид — около шестидесяти.
Среднего роста, сухощавый, с короткой стрижкой седых волос и массивным, выдающимся носом.
Будучи одним из самых доверенных людей хозяина, на которого работал ещё в бытность в Грузии, Тенгиз управлял наличными потоками MILTON UKRAINE.
Через его руки текли миллионы долларов — в карманы правоохранителей, криминала, коррумпированных чиновников и политиков.
— За зарплатой — ко мне, — звонко окликнула тучная шатенка лет сорока. — Фамилия?
Я подошёл, назвался.
Пухлые пальцы, сверкая бриллиантами, застучали по клавишам, отсчитали долларовые купюры и бросили на стол.
— Роспись здесь, — палец ткнул в клочок бумаги.
За спиной раздался треск купюросчётной машины.
Я обернулся: девушка складывала на стол пачки денег.
Рядом молодой человек вынимал обтянутую пластиком упаковку долларов из пухлой спортивной сумки с надписью PAUL & SHARK.
Он полоснул меня взглядом. Я отвернулся.
— Я хочу получать зарплату на счёт в банке, — сказал я, убирая банкноты в карман. — И справку о доходах — в конце года.
Бухгалтер усмехнулась:
— Сразу видно, что новенький. Только наличные, без вариантов. И вообще — не задерживайся, за дверью люди ждут!
Я глубоко вдохнул. Кожа на руках казалась покрытой липкой плёнкой..
Достал влажные салфетки из кармана.
— Роман! — дрогнул голос навстречу.
Я поднял глаза.
Ко мне почти бегом семенила сияющая Ирина.
— Я сделала это!
Она вскинула руки и подпрыгнула, будто выиграла миллион.
— Сделала что?
— Мой первый FTD, — улыбаясь, прошептала она. — Я думала, у меня никогда не получится.
— Молодец, Ирина. Ну вот видишь — теперь ты знаешь, что можешь.
— Спасибо… — она вытерла глаза платком. — Теперь я смогу оплатить аренду квартиры.
Тем утром в нашей команде появилась Регина — сразу стало тесно.
Высокая круглолицая девушка лет двадцати из Дании.
Голубые глаза, в которых под налётом наивности читался жёсткий расчёт — и готовность переступить через любого.
— Этот гад придирался ко мне с первого дня, — возбуждённо рассказывала она про тимлида на горячем бренде, откуда её перевели. — И сожрал!
— Ха! Надо было просто дать ему… — ехидно улыбнулась Катя.
— Вот ещё! Было бы кому — какому-то лузеру-тимлиду, — резко парировала Регина.
Чарли недобро покосился на неё.
— Я тут за деньгами, — отрезала она, хрустя обёрткой Чупа-Чупс. В воздухе запахло ананасом. — Будут деньги — будут романы с кем я захочу.
Она взглянула на доску с финансовыми результатами.
— Бедноватенько у вас тут… — хихикнула. — У нас минимальный FTD был двести пятьдесят баксов. За каждый сделанный — бонус пятьдесят.
Забавная экономика. Да и визит в бухгалтерию тоже — промелькнуло внутри.
Регина свела глаза на конфету, повертела её, ловко закинула за щёку — и влилась в поток звонков:
— Алё! Я из финансовой компании…
Каждый раз, когда клиент делал FTD, его данные передавались в Retention.
Тимлид был обязан заблокировать его телефонный номер и удалить из списка контактов.
Но однажды Чарли допустил ошибку.
Поздно вечером телефон передо мной пискнул — сообщение в WhatsApp:
Позвони, пожалуйста.
Это был один из моих клиентов. Я набрал.
— Алло. Как успехи?
— Роман… — он замолчал, будто не знал, с чего начать.
— Что случилось?
— Финансовый менеджер предложил выгодную сделку. Уговорил вложить двадцать тысяч. Я получил прибыль. Потом убедил добавить ещё двадцать… и я, как дурак, согласился.
Он запнулся.
— В какой-то момент у меня было около восьмидесяти тысяч. Я попытался вывести деньги.
Нужно заплатить налог — десять тысяч, — сказал менеджер. Я заплатил…
Голос в трубке дрогнул.
— Но ничего не пришло. Потом он сказал, что нужно ещё. Я отказался. После этого он перестал отвечать.
Я сжал телефон.
— Все деньги, которые я отправил, — кредит. У меня больше ничего нет… — голос сломался.
— Я… попробую что-то сделать… — сказал я, не имея ни малейшего представления, что именно.
Я отключился и застыл перед экраном.
Что делать? Как помочь? Я работаю на скамеров?
Из глубины офиса доносился мягкий гул голосов девчонок с Испанского деска, звонивших в Латинскую Америку.
— …te amo… solo cincuenta dólares…
(…я тебя люблю… всего лишь пятьдесят долларов…), — тихо шептала Люсия из Эквадора.
На следующий день, выбрав удобный момент, я подошёл к Антону.
— У меня вопрос.
— На любой вопрос — любой ответ, — нехотя отозвался он, не отрываясь от таблицы статистики звонков на экране.
— У моего клиента проблемы на Retention.
— У каждого свои проблемы, — улыбнулся он.
— Он сделал FTD месяц назад, а вчера мы разговаривали…
Антон встрепенулся, повернулся ко мне:
— Так-так-так… поподробнее. Как тебе это удалось?
Сдавать Чарли не хотелось.
— Просто позвонил, узнать, как у него дела.
— А номер?
— Запомнил, — соврал я без тени колебания. — Как помочь ему вернуть деньги?
— Какие ещё деньги? — Антон пожал плечами, заглянул в мои глаза. — Роман, ты зачем пришёл в компанию?
— Зарабатывать.
— Ну вот и зарабатывай. Компания дала тебе все условия, — он сделал широкий жест. — А что там с клиентом — не твоя забота. И не моя.
— Но ведь это я уговорил человека открыть счёт и…
— Часто бывает, что люди по собственной глупости теряют деньги, а потом пытаются обвинить в этом других.
Он наклонил голову:
— Может, ты на самом деле полицейский лазутчик?
— Да брось ты! Какой из меня лазутчик?
Зазвонил колокол, раздались возгласы и аплодисменты.
Голос Антона смягчился, лицо засияло показным добродушием:
— Роман, иди работай. Если что-то не нравится — свободен.
Странный получился разговор, — думал я, скроля список клиентов.
Снова подозрение в работе на полицию… почти шутка, но дважды за месяц — многовато.
Вокруг всё текло обычным чередом.
Опять зазвонил колокол.
Ещё один депозит. Настоящий конвейер.
Чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.
Я обернулся — Ирина.
— Я на ланч. Пойдёшь со мной?
— Пойдём.
Мы сидели в The Burger.
Ира взахлёб щебетала о своей мечте заработать кучу денег и уехать за границу.
— Поступлю в университет. Выйду замуж… Дом на берегу реки… белая машина… — мечтала она, ковыряя картошку. — Яхта…
Я кивал, но мысли были далеко.
Надо как-то прорваться на Retention. Там смогу узнать всю правду.
— Ой! Какая я неряха… — захлопала глазами Ирина.
Капля кетчупа медленно стекала по её бежевому поло.
По итогам сентября команда Чарли показала лучший результат.
Второй месяц подряд я перевыполнил план.
На «Вознесении» в Retention Кян назвал два имени — Камиллу и Марию.
Камилла прощалась с рыбкой:
— Сказали, тебе туда нельзя, — хлюпнула носом. — Поживи пока здесь. Буду каждый день приходить к тебе. Не горюй.
Что думала по этому поводу золотая рыбка — осталось неизвестным.
Отмечать успехи решили в ресторане-пивоварне Cosmopolite.
Внутри пахло жареным мясом и крафтовым пивом.
За столом вспоминали смешные моменты работы, смеялись, спорили, размахивая руками.
Чарли пригласил Макса. Ещё недавно он был его подчинённым, а теперь уже три месяца как работал в Retention.
Высокий брюнет с короткой стрижкой. В прошлом — участник банды карточных шулеров. После задержания главаря пять лет скрывался в Камбодже, Вьетнаме и Макао, перебиваясь случайными заработками — в основном не самыми чистыми.
Выучил английский, заплатил следователю — тот закрыл дело, и Макс вернулся.
Он медленно отпил из пинты и бросил как бы невзначай:
— Ещё месяц назад некоторые на Retention предлагали Кяну перевести тебя к нам.
— Почему меня? — удивился я.
— Твои клиенты готовы инвестировать и не ждут сказочных доходов. С ними проще, чем с теми, кому продали долю в проекте добычи алмазов на астероидах.
Назар расхохотался.
Макс посмотрел на него с ленивым сарказмом:
— А сам? Хорош тоже… Уговаривать сердобольных старушек: «Дайте денег, дайте денег… Меня уволят…» — перекривил он.
Назар закашлялся, захлопал глазами:
— Ну… я того…
— Таво, таво… — продолжал ёрничать Макс. — А потом твои клиенты заявляют, что не имели представления, зачем открыли счёт.
За столом взорвался хохот.
— Это ещё ладно… — хмыкнул Макс. — На одном бренде клиенту впарили участок на Марсе под добычу нефти. Теперь ломают голову, что с этим делать.
— Макс, а почему тогда Кян не перевёл меня? — спросил я, когда смех стих.
Он нацелил вилку на колбаску, поблёскивавшую жиром.
— Хочет изучить, что ты за зверь.
В выходные стояла почти летняя погода — я бесцельно гулял по улицам города.
Не заметил, как оказался на холмах Ботанического сада — остановился.
Над желтеющими кронами открывался вид на белые громады спальных районов.
По мосту через серую ленту Днепра ползла зелёная гусеница электрички.
Глаза нашли сами тот самый куст сирени.
Здесь.
Я лёг на нагретую солнцем землю, коснулся ладонями травы.
Май 1979-го. Мне шестнадцать. Очередь за билетами в кино.
Передо мной — она. Смеётся, болтает с подругой.
Я тайно любовался ею.
— Ты красивая, — выдохнул я наконец.
Обе обернулись, не понимая, к кому обращены слова.
Я встретил взгляд её зелёных глаз. Она прищурилась и улыбнулась:
— Да, красивая. И, кстати, умная. Рискнёшь познакомиться?
— Угу.
— С тебя мороженое.
— Согласен! — выпалил я, едва дыша.
Она протянула руку:
— Илона.
Мы встречались почти каждый день.
Когда не получалось — часами говорили по телефону.
Май 1980-го.
Цвели яблони, воздух был пропитан весной.
Мы лежали на этом же месте, вдыхая пьянящий запах сирени и глядя в бездонное небо.
— Я всё откладывала сказать тебе… — прошептала она, чуть вздрогнув. — Нам дали разрешение на выезд. Мы скоро уезжаем. Сначала в Австрию, потом — в Америку.
Смысл её слов дошёл до сознания, когда она заплакала.
Мы обнялись, будто могли этим удержать друг друга.
С тех пор я её не видел и ничего о ней не слышал.
— Ну вот… наше любимое место заняли, — женский голос вернул в реальность.
Молодая мама вела за руку светловолосую девчушку.
— Пойдём обратно… — вздохнула она.
Я встал, отряхнул джинсы.
— Не переживайте. Я ухожу. Доброго дня.
— Спасибо, — женщина наклонилась к дочке. — Помаши дяде ручкой.
Зеленоглазая кудряшка засмеялась и замахала розовой ладошкой.
Воспоминания растворились в понедельничном хаосе офиса.
Во время перерыва на кофе я подсел к итальянской команде.
— Леон, — парень лет тридцати протянул руку. Тёмные, чуть вьющиеся волосы, живые глаза.
— Из Алжира. Семь лет прожил в Италии. Последние три — диджеил в Неаполе.
— А сюда как занесло?
— Женился на украинке. Приехали заработать на дом в Италии. Я здесь, она в другом колл-центре, — улыбнулся он, будто видел себя обратно на привычных южных улицах.
Вера — лет двадцати пяти, длинные каштановые волосы, в чёрных глазах — манящая, зыбкая бездна.
— Когда мне было девять, меня забрала из украинского детдома пара из Рима, — рассказывала она. — Не удочерили. Просто взяли.
Помолчала.
— Поигрались… А в восемнадцать просто выставили на улицу — без денег, без документов. Вернулась на родину, вышла замуж, родила двоих.
— Роман, переходи к нам! Итальянский выучишь за месяц — это легко! — пошутил их тимлид.
Я улыбнулся. Их живость хоть немного разбавляла серость дня.
Ахмет — бывший офицер ливийской армии.
По глазам было видно: ему довелось многое пережить.
— Пять лет жил с семьёй в Италии, выживал как мог. Перспектив легализации — ноль, работать легально — тоже. Пришлось всё бросить, — делился он, отпивая из бумажного стаканчика.
Сегодня утром Кян вне очереди перевёл его в Retention.
Днём ранее Ахмет убедил клиента из Катара открыть счёт и внести десять тысяч долларов.
Я пролистывал ленту новостей, когда почувствовал — к спине прикоснулось что-то тёплое и мягкое.
По телу прокатилась горячая волна. Я медленно обернулся — высокая блондинка стояла почти вплотную.
— Привет. Меня зовут Тоня, — она поставила ладони на бёдра, чуть наклонила голову.
Мой взгляд скользнул вниз: голубая блузка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно.
— Роман, — голос просел.
Запах её парфюма смешался с чем-то более личным — разум начал мутнеть.
Она смотрела спокойно, будто знала, что я не смогу сопротивляться.
— Мне нужна помощь, — произнесла мягко, почти гипнотически. — Ты же не хочешь, чтобы меня уволили?
— Конечно… не хочу. Я помогу, — вырвалось само.
— Помочь с чем?
— У меня не получается… Вот, посмотри.
Два пальца с алым маникюром прихватили мою рубашку и, как котёнка, потянули за своей хозяйкой.
— Они не хотят давать мне деньги, — ткнула пальцем в экран. — Сделай что-нибудь.
Я надел её наушники. Выбрал самую звучную фамилию из списка и набрал номер.
— Алло… — ответил женский голос.
Через полчаса сделка была закрыта.
— Ты такой молодец. Спасибо, — улыбнулась Тоня и обняла меня — её дыхание коснулось шеи.
— Будешь ещё помогать? — прошептала на ухо.
Я кивнул.
Всё это время Антон наблюдал за нами, не скрывая ухмылки.
— Тоня, ты талант. Ловко у тебя получилось — заставила Романа сделать себе подарок. Что ж, иди — звони.
Она подмигнула мне, послала воздушный поцелуй и, покачивая бёдрами, направилась к колоколу.
Артистка…
— Роман! — рявкнул Чарли. — Чёрт возьми, надо работать на себя и свою команду.
В тот день я дозвонился до клиента, живущего в Брюсселе. Разговор не клеился — его английский был почти нулевым.
— Я из Ирана! Фарси, фарси! — вскрикнул он, почти отчаявшись.
Я перевёл взгляд на Чарли.
— Роман, посмотри направо, — раздался в наушниках его голос.
Я повернул голову. Через офис вразвалку шёл темноволосый кудрявый парень с телосложением Винни-Пуха.
— Это Вильям. Фарси — его родной язык. Хватай его. Проси помочь.
Я догнал его, коснулся плеча.
Он медленно обернулся, с любопытством посмотрел на меня.
— У меня на линии клиент — говорит только на фарси, — выпалил я. — Поможешь?
— Хм. Давай посмотрим, кто там у тебя, — улыбнулся он.
Вильям говорил с ним минут тридцать: кивал, смеялся, жестикулировал, будто рисуя в воздухе узоры.
Закончив, он развёл руками:
— Бесполезно. Платёжной карты нет — совсем недавно приехал из Ирана.
— Всё равно спасибо за попытку.
Вильям лукаво прищурился:
— А ты вообще кто?
Я рассказал, как оказался в MILTON.
— Хочешь много денег? — неожиданно спросил он, приподняв бровь. — Не эти, — насмешливо кивнул на доску с результатами команды. — Слёзы.
— Странный вопрос…
— Пойдём.
Мы оказались в помещении Retention — святой святых.
Когда за закрывшейся дверью стих рёв музыки и гул голосов, в лицо пахнул прохладный воздух.
За просторно расставленными столами сидели несколько десятков человек, погружённых в экраны и разговоры с клиентами.
Негромко играл лаунж.
На бежевых стенах — постеры с люксовыми автомобилями.
— О! Роман! Как ты здесь… — начала Мария, увидев меня.
— Со мной, — отрезал Вильям.
— Смотри сюда, — он указал на белую доску с цифрами.
Напротив stage-names сияли числа с пятью нулями.
— Вот это — деньги.
— Ого… — вырвалось у меня.
По сравнению с этим все результаты на Sales выглядели жалко.
Как клиенты, которых с трудом уговаривают внести пятьдесят — сто долларов, отдают здесь такие суммы?
— А это я, — Вильям с гордостью ткнул пальцем в верхнюю строку.
Там стояла сумма чуть больше пятисот тысяч долларов.
Он подошёл ближе.
— Хочешь работать здесь? Со мной?
— Да. Но как?.. — я пожал плечами.
Вильям коснулся моего предплечья:
— Поговорю с Кяном.
Мы пожали руки.
На следующий день ко мне подошёл Кян:
— С ноября ты на Retention. Учишься у Вильяма, потом работаешь в его команде.
Я стал на шаг ближе к цели.
— Не расслабляйся. Тебе ещё четыре FTD до плана, — сухо добавил он.
В последнюю субботу месяца Антон устроил «осеннюю» вечеринку — как всегда шумную, пьяную и почти обязательную.
Большой загородный дом стоял на берегу реки. Кругом — лес, раскрашенный осенью в жёлтые и красные оттенки.
Внутри царила суматоха: ящики с виски и ромом у бара, из колонок — грохот клубной музыки. На кухне девушки готовили закуски.
— Есть желающие в покер? — раздался голос Макса.
— На интерес? — отозвался кто-то неуверенно.
— На интерес играю только с дамами — на раздевание.
— Готова на раздевание! — весело выкрикнула Катя.
— Мы с тобой сыграем позже, — ухмыльнулся Макс. — А сейчас! Есть тут хоть один серьёзный человек, готовый сыграть на деньги? В твёрдой валюте, разумеется.
— Я! Я! — посыпались голоса.
Наивные…
— Играем по-крупному, — весело продолжал он. — Вход — три тысячи долларов. Никаких кредитов, никаких отговорок. Кто готов — за стол.
Играть решились четверо, зевак столпилось человек двадцать.
Макс достал из кармана колоду карт.
Я чуть ухмыльнулся.
Краплёные. Сто процентов. Сейчас обчистит их до нитки.
Через сорок минут в игре остались Антон и Макс.
— Антон, может, это не твоя игра? — усмехнулся Макс, глядя на бывшего шефа.
— Меня удача любит! — дёрнул носом тот, нервно разглядывая карты.
Ещё полчаса — и Макс сгребал деньги со стола.
— Ну что, Антон, всё честно?
— Ммм… — покосился тот на колоду.
Мошенник — читалось на его лице.
— Вижу, всё нормально. Пойдём выпьем, — Макс хлопнул Антона по плечу, подмигнул кому-то в толпе и направился к бару.
Приглушили свет — всё погрузилось в полумрак.
Леон подкрутил на пульте басы — задрожали окна. Во вспышках огней Анна танцевала с Чарли.
Комната наполнилась дымом.
Пахло волнующим парфюмом и развратом.
Катя обнималась с Хосе из испанской команды. Подмигнула мне:
— Хочешь с нами?
— Я тут… посижу с виски, — закашлялся я.
Тоня, в такт басам, танцевала с закрытыми глазами — плавно, завораживающе.
Она открыла глаза. Поймав мой взгляд, игриво нахмурила брови и направилась в мою сторону.
— Что это такое? — рассмеялась, подойдя. — Грустишь тут в одиночестве?
Махнула в сторону танцпола:
— Пошли!
— Я не…
— Никаких «не» и «не хочу»!
Взяла меня за руку и потянула за собой.
В тот вечер я смеялся и танцевал так, будто завтра не наступит никогда.
…Утро.
Голова гудела. В памяти — обрывки вчерашнего вечера и ночи.
Я открыл глаза.
Где я?
Уф… дома.
Нос уткнулся в тёплое бедро. Знакомый запах.
— Проснулся, котик? — раздался сонный голос Тони.
Её ладонь легла мне на голову, пальцы перебрали волосы.
— Не нафантазируй себе ничего лишнего, — зевнула она. — Просто… был приятный вечер.
Кяна срочно вызвал хозяин MILTON — по слухам, живущий в Лондоне.
Из-за этого объявление о переводе на Retention проходило наспех и на пару дней раньше обычного.
Лица сотрудников застыли в напряжении.
— С первого ноября переходят… — раздался голос Кяна над головами.
Прозвучали три имени. Моего там не было.
Что-то поменялось?
— И ещё… — продолжил Кян.
Всё застыло в мёртвой тишине.
Его взгляд задержался на мне — мгновение показалось вечностью.
— Роман! — прозвучало как удар гонга.
Я выдохнул.
Ну наконец…
— Поздравляю, — шепнула Ирина, наклонившись.
— Молодец! — Катя подошла и чмокнула в щёку. — Не забывай — мы начинали вместе и были в одной команде.
— Что-то очень быстро его продвинули, — недобро пробурчал кто-то. — Я тут торчу уже полгода.
Тоня сложила пальцами сердечко и улыбнулась.
Следующим утром один из вебсайтов выложил персональные данные, stage-names и ссылки на соцсети почти всех сотрудников нашего бренда. Там же оказался и адрес офиса.
Некоторые принялись лихорадочно удалять страницы в соцсетях, другие сбивались в кучки и шептались, озираясь по сторонам.
Брам дрожащими руками собирал рюкзак:
— Моё имя и фотографии в открытом доступе. Если вдруг проверка — у меня нет рабочей визы. Я — турист…
— Расслабься, парень. Я официально студент, — усмехнулся Чарли. — Правда, ни разу не появлялся на занятиях.
Обстановка накалялась.
Бесплатный фрагмент закончился.
