Читать книгу: «Феномен»

Дизайн обложки Екатерины Петровой

Комикс от Lera 2x2

© Хоуп А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящение

Посвящается всем тем, кто пересматривает ромкомы 2000-х и верит, что одна нелепая случайность может изменить все. Не бойтесь сделать «шаг вперед», не выдумывайте, «как отделаться от парня за десять дней», и ни за что на свете не отказывайтесь от «отпуска по обмену». Настоящая любовь приходит тогда, когда совсем ее не ждешь.

Глава 1. Лу

Taylor Swift – Shake it Off

Март. Середина полугодия.

Если бы я была Беллой Свон, то дальше бы я сказала: «Супер!»¹

Но я не она.

Меня зовут Лукреция Руссо, и я флайер² самой титулованной команды по чирлидингу нашей страны – «Ягуары» Университета штата Юта.

И это не американский фильм «Сумерки», а моя жизнь, в которой, в отличие от популярного фильма, все далеко не супер.

Конечно, в этом есть и свои плюсы.

Например: меня не хотят съесть древние вампиры, а рядом не ошиваются какие-то псы.

И тем не менее не все так радужно, как мне бы хотелось.

До отборочных на чемпионат страны осталась пара месяцев, а двое наших флайеров травмированы, несколько ребят из команды, с которыми мы победили на прошлом чемпионате, выпустились еще в том году, а новых отобрать мы так и не смогли, потому что большая часть спортсменов университета считает, что парню не место в чирлидинге.

Если бы эти глупые регбисты-качки хоть разок попробовали сделать высокий выброс³, то сразу же засунули бы свои языки себе глубоко в задницы.

Хотя чему я удивляюсь. Мы же говорим о регбистах. Сомневаюсь, что слова «мозг» и «регбист» вообще могут сосуществовать хоть где-нибудь на просторах необъятной вселенной.

То ли дело этот накачанный красавчик передо мной. Его зовут Вуди Томас, и он мой парень. Он умен, силен и чертовски хорош собой. И то, что Вуди чирлидер, только добавляет ему сексуальности.

Прикусываю губу, по достоинству оценивая то, что вижу перед собой. Тонкая ткань фиолетовой тренировочной футболки облегает груду его мышц, а черные спортивные штаны идеально сидят на упругой заднице. Не блестящей, конечно, как у Эдварда Каллена, но тоже неплохо.

Заметив мой взгляд, Вуди слегка наклоняет голову и широко улыбается той самой улыбкой, от которой внизу живота разливается жар.

– Моцарелка, что зависла? Ты готова? – доносится до моего сознания голос Вуди.

Сразу же забываю о тех эмоциях, которые буквально секунду назад охватили каждую клеточку моей кожи, и мысленно считаю до десяти, чтобы утихомирить свою злость и не прикончить Вуди.

Ладно, я немного слукавила. У владельца этой накачанной задницы все же есть минусы. Например, все, кроме этой самой задницы.

Шутка.

Или нет…

Просто я ненавижу, когда он называет меня так. Или любым другим итальянским словом. Я понимаю, что он так пытается сделать отсылку к моим корням, но… Моцарелка? Пеперонька? Тирамисушка?

Господь Всемогущий, что это за ерунда?

– Готова, – киваю ему, процедив сквозь зубы.

– Пять, шесть, семь, восемь… – начинает счет Нора, наш тренер.

Я делаю короткий выдох, поднимаюсь на носочки, немного сгибаю колени и толкаюсь вверх, пока Вуди крепко держит меня за талию.

На мне форма нашей команды: фиолетовый гимнастический топ с эмблемой ягуара и черные тайтсы. Волосы я убрала в высокий хвост и заколола блестящим бантом. Я чувствую себя настоящей богиней, но дело вовсе не в одежде, а в том, что я предвкушаю то, что произойдет дальше. И в этом я определенно хороша.

Выбросы – это не просто элементы для флайера. Это глоток свежего воздуха после долгой задержки дыхания. Оргазм для нимфоманки. Особый вид кайфа, от которого каждую клеточку тела пронзает разряд.

– Ап! – произносит Вуди, и я выпрямляюсь на обеих ногах, которыми упираюсь в ладони базы⁴.

Мы демонстрируем студентам самый простой стант⁵ в чирлидинге, который может сделать даже ребенок.

Ну, так мне казалось раньше.

Теперь же я должна признать, что заблуждалась, иначе бы мы давно набрали команду. И этот вердикт чертовски меня раздражает.

Сегодня у нас кастинг. Очередной. Примерно десятый за последние полгода. И я практически уверена, что этот кастинг, как и все предыдущие, закончится ничем.

А вся проблема в том, что чирлидинг не воспринимают именно как вид спорта. Для всех присутствующих здесь девиц кастинг в группу поддержки – лишь очередной способ продемонстрировать регбистам свои выглядывающие из-под коротких юбок задницы.

И меня дико раздражает, что, несмотря на то что пять лет назад чирлидинг получил полное признание Международного олимпийского комитета, все вокруг до сих пор думают, что быть чирлидером – это легко и просто. По мнению большинства студентов нашего университета, мы просто выходим на поле, трясем упругой задницей и широко улыбаемся своими белоснежными зубами. И на этом все.

Но ведь никто не говорит, что хоккеисты просто по льду катаются да клюшкой машут в разные стороны. Так почему труд чирлидеров настолько недооценен? Можно нам хоть каплю уважения? Мы, конечно, не ходим беззубые, как хоккеисты, но травмы в чирлидинге – такое же плевое дело.

Любой спорт в принципе – это про опасность, невероятный труд и изнурительные тренировки. Чирлидинг такой же серьезный вид спорта, как хоккей, футбол или бейсбол. И мы ежедневно тренируемся вовсе не для того, чтобы продемонстрировать задницу этим тупоголовым регбистам.

– Сход, – командует Вуди и, слегка подбросив меня вверх, ловит за талию, опуская ногами на пол.

Точно. У нас же кастинг в самом разгаре. Из-за злости я совершенно отвлеклась.

– Малышки, всем понятно, что нужно делать? – вдруг интересуется у девчонок мой парень.

Меж моих бровей появляется складка.

Малышки? Ему жить надоело?

Длинноногая блондинка, накручивающая локон белых волос на палец, быстро кивает, а затем подходит к Вуди и голосом тигрицы интересуется:

– А меня тоже ты ловить будешь?

Скептически смотрю на девушку, которой никогда не видать места в составе «Ягуаров», и едва сдерживаюсь, чтобы не съязвить.

– Стейси, шевели своими длинными ножками! – кричит ей тренер, вызывая у меня еще больше раздражения, ведь мой рост приблизительно равен длине ног этой «малышки». – Лу, подойдешь к нам для станта?

Киваю и отхожу от Вуди, чтобы помочь с отбором парней, но напоследок успеваю прошипеть ему на ухо:

– Еще раз услышу про малышек, ты – труп.

Вуди лишь ухмыляется и хлопает меня по заднице.

Мысленно отрезаю ему ладони лазерами, поскольку тысячу раз просила его не распускать руки в публичных местах, а затем иду следом за тренером.

Прямо передо мной, на синем тренировочном покрытии спортзала, оказываются три первокурсника, которые не прошли отбор к регбистам. И с моих губ срывается короткий вздох, когда я понимаю, что вряд ли хоть один из них попадет и в нашу команду.

Вопреки глупым стереотипам, парень в чирлидинге должен быть невероятно сильным. Делать выбросы партнерши, вес которой около сорока пяти килограммов, на высоту своего роста, а то и выше, – не так уж и просто. А парни, стоящие напротив, явно не слышали о силовых тренировках.

И это грустно.

Но, должна заметить, это все еще лучше, чем постоянно хотеть съесть людей, как Джаспер в «Сумерках».

Просто это мой последний год в университете Юты. Впереди магистратура, но я не уверена, что мне удастся поступить. Поэтому мне бы хотелось красиво завершить этот сезон. Вдруг на этом все закончится?

Жаль, конечно, что в этом году в дисциплине «партнерский стант» от нашей команды будем заявлены только мы с Вуди. Но я должна просто принять это и не терять бдительности перед чемпионатом, ведь мы трехкратные чемпионы штата и просто не можем подвести «Ягуаров».

Мы встали в пару сразу же, как я переехала в штат Юта из небольшого городка Монтепульчано, что в итальянской Тоскане, вместе с другими студентами Университета физической культуры и спорта Пизы по обмену. Мне так понравилось в Солт-Лейк-Сити, что я решила перевестись сюда окончательно, получив спортивную стипендию и прочно обосновавшись в местной команде по чирлидингу.

В Италии чирлидинг стал популярен относительно недавно, и мне не довелось с ним познакомиться, когда я жила там, но зато на протяжении пятнадцати лет я занималась акробатикой и даже подумывала стать воздушной гимнасткой. Но, оказавшись здесь, я влюбилась. Сначала в чирлидинг, а затем и в Вуди, который всегда был рядом.

– Лукреция, ты на какой планете летаешь? – доносится до меня голос нашего второго тренера – мистера Брюзги.

На Асгарде⁶ вместе с сексуальным Локи⁷. Спасибо, что спросили, тренер Мур.

Игнорирую вопрос этого кретина и подхожу к парням, которые стоят рядом с другим флайером и по совместительству моей лучшей подругой Эли, чтобы подробно объяснить, что необходимо будет сделать.

Итан Мур, тот самый мистер Брюзга, или просто Дылда, наш второй тренер, недовольно смотрит на меня, но и его взгляд я тоже игнорирую. Я встаю перед базой, а он – позади, чтобы подстраховать флайера на случай падения.

– Пять, шесть, семь, восемь… – отсчитываю я.

Схватив парней за плечи, Эли опирается правой ногой на их руки, сцепленные в замок, а затем выталкивается наверх и встает в положение либерти⁸, сразу же выпрямляя и корпус, и ногу.

На удивление, новичкам даже удается обхватить обеими ладонями ее стопу и удержать наверху. Может быть, все не так уж и плохо.

Но едва я успеваю об этом подумать, как Элис летит вниз.

Стискиваю зубы от негодования, пока дылда Итан ловит мою подругу и сразу же опускает ногами на покрытие.

Фантастика.

Белла, а есть прогнозы, когда все будет супер?

– На сегодня хватит! – рявкает мистер Брюзга перепуганным ребятам, чем удивляет меня, учитывая, что обычно он сохраняет абсолютное спокойствие, как самая настоящая сентябрьская дева.

Видимо, у мистера Совершенство все же бывают плохие дни. И вот это точно супер.

Так ему и надо.

Итан Мур – высокомерный, грубый и просто отвратительный человек. Он сын нашего тренера Норы, бывший игрок в регби, а ныне второй тренер сборной по чирлидингу. После того как год назад он повредил переднюю крестообразную связку, ему пришлось помахать ручкой мечтам о будущем в профессиональном спорте, поэтому сейчас он доучивается в магистратуре нашего университета, имея спортивную стипендию, которая, собственно, и вынуждает его тренировать нас. А дальше он уходит в свободное плавание.

Ну, надеюсь на это.

Точной информации у меня нет.

Я лучше умру, подавившись кусочком кантуччи, нежели по собственной воле решу поинтересоваться, какие у него планы на дальнейшую жизнь, ведь Итан – самый раздражающий человек в метагалактике. Эдакий Ворчун из сказки про Белоснежку. Вот только Ворчун был очень храбрым и умным, раз за разом доказывал всем, что он лидер, а Итан просто урод, который буквально каждую секунду чем-то недоволен.

А еще он постоянно критикует моего парня, называя его Дятлом, потому что он рыжий и его зовут Вуди.

Гребаный фанат мультфильмов про Вуди Вудпекера⁹.

Я вообще не понимаю, что этот вечно недовольный парень забыл в Солт-Лейк-Сити, учитывая то, что город и весь штат Юта в целом находятся на втором месте среди штатов с самыми счастливыми людьми. Это общепризнанный факт, и наверняка причиной тому – сектанты, которые основали наш город. Это я про мормонов. Больше восьмидесяти процентов жителей нашего города являются фанатиками Церкви Иисуса Христа Святых последних дней.

И я их даже не критикую.

Уж лучше быть мормоном, чем Итаном Муром!

– Ты же понимаешь, что до отборочных пару месяцев, а мы в полной заднице? – не сдержавшись, шиплю я мистеру Совершенство, когда парни удаляются.

Итан сурово прожигает меня своими светло-серыми глазами, наверняка считая, что с их помощью превратит меня в бетон. Он сильно стискивает зубы, и я вижу, как у него сводит челюсти. Не удосужившись ответить, высокомерный кретин проходит мимо меня и направляется в тренерскую.

Смотрю ему вслед, чувствуя, как щеки заливает красным от охватившей меня ярости.

Да уж, Белла, все далеко не супер!

Глава 2. Итан

Eminem – Mockingbird

Я ненавижу людей.

Если бы когда-нибудь я оказался в каком-нибудь анонимном клубе, то я бы ни за что не произнес что-то вроде «Всем привет, меня зовут Итан, и у меня есть проблема».

И нет, не потому что у меня нет проблем. Их у меня навалом.

Просто я ненавижу пустую болтовню. И мне плевать, как зовут людей, находящихся со мной в одной комнате. И на их проблемы – тоже.

Существует огромное количество вещей, которые я не понимаю в этой жизни. Но есть один вопрос, который волнует меня буквально каждый божий день: могут ли вечно болтающие люди сами устать от своей болтовни или нет?

Не то чтобы я собирался посвятить свою жизнь поиску ответа на этот вопрос. Просто на часах еще даже не было полудня, когда болтовня этой маленькой брюнетки из группы поддержки меня порядком утомила. Я устал просто оттого, что смотрел на нее всю тренировку.

Лукреция Руссо – самый титулованный флайер сборной по чирлидингу нашего университета. А я – ее тренер. И как ее тренер, должен признаться, что уже давно понял: Лукреции определенно нужен психиатр.

Интересно, она обидится, если я открою в университете сбор денег на ее лечение?

Как будто меня интересует, обидится она или нет.

Если честно, мне глубоко наплевать на то, что ей нужен психиатр. Да и на нее саму. Если уж на то пошло, на сборную и чирлидинг мне тоже наплевать. Но я должен доучиться, чтобы не лишиться стипендии.

И все было бы куда проще, если бы мне не пришлось общаться с людьми. Особенно – с Лукрецией Руссо.

Я не хочу ни с кем сближаться.

И меня даже раздражает то, что я сейчас просто вспомнил о ней.

Все, чего мне хочется, – начать жизнь с чистого листа. А, ну и больше никогда не видеть людей.

Но я должен еще немного потерпеть.

И если раньше мне приходилось терпеть лишь жалостливые взгляды окружающих, то теперь сюда же прибавилась обязанность тренировать сборную по чирлидингу. Ну и эта надоедливая Лукреция Руссо, которая тоже все усложняет.

Я все еще не смирился с тем, что каким-то образом умудрился вляпаться в это дерьмо и стать тренером по чирлидингу.

Выглядит так, словно Иисус прямым текстом заявляет, что мне нет места в раю.

Искренне не понимаю таких людей, как она. Выскочка, которая болтает каждую секунду. От нее у меня раскалывается голова.

Сегодняшний кастинг в команду выпил из меня все соки. Тупоголовые кретины мне порядком надоели. Если собираешься что-то делать – делай сразу нормально. Это простая истина, которую нужно вдолбить себе, как гребаную мантру. Что в этом сложного?

Я даже решил заскочить в тренажерный зал, где провел на дорожке пару часов. Но хорошее кардио все равно не помогло мне выкинуть из головы мысли, поэтому сейчас я еду домой.

Когда я въезжаю в Федерал-Хайтс, на часах уже почти пять. По лобовому стеклу моего «Рэнджа» стекают крупные капли дождя, не давая расслабляться щеткам стеклоочистителя. Мимо проносятся яркие огни пустого Солт-Лейк-Сити. Местные жители разбрелись по домам, не желая бродить по лужам, скопившимся прямо посреди тротуаров.

Оставляю машину на подземном паркинге и поднимаюсь в квартиру, где щелкаю выключателем на стене. Затем бросаю ключ в коробку и сразу же направляюсь к бару.

Мне нужно выпить.

Сегодняшний день, как и последние полгода, что я тренирую чирлидеров, был просто омерзительным. Едва сдержался, чтобы не врезаться на автомобиле в какой-нибудь столб по дороге домой.

Достав бутылку виски, наливаю алкоголь в бокал и одним глотком опустошаю его. С шумным выдохом опираюсь локтями о мраморную столешницу, устремляя взгляд в панорамное окно.

На сером небе вдалеке сверкает яркая молния. И первое, о чем я думаю, когда начинается гроза, – регби.

Регбийные матчи всегда приостанавливают на время грозы, ведь были случаи, когда молния била в высокие ворота посреди игры.

Мотаю головой и зарываюсь руками в волосы, ведь ненавижу эти ассоциации, которые уже почти год не выходят из моей головы. И меня тошнит от самого себя в эти моменты, ведь я не имею ни малейшего понятия, как перестать думать о том, чему отдал большую часть своей жизни.

Лет в семь я впервые увидел ребят, играющих в регби. Тогда мы с мамой жили в Нью-Ингленде, в штате Мэн. Регби никогда не было популярной игрой в США, и я понятия не имел, что это вообще за спорт такой. Но мой сосед Хардин перебрался из Англии, где в регби играет каждый третий англичанин, и именно он научил нас дворовой игре. Благодаря ему я и еще несколько ребят нашли в этом виде спорта смысл жизни.

Много лет спустя, когда моя мама в очередной раз влюбилась «по-настоящему», мы переехали в Юту. Никогда еще не был благодарен маме за нового мужика, как в тот раз, ведь именно в новой старшей школе каким-то чудом оказалась сборная по регби. Тогда я впервые за много лет почувствовал себя дома. Поэтому после окончания школы я точно знал, что должен получить спортивную стипендию, чтобы стать профессиональным игроком в регби.

Ну, стипендию я получил, а вот с профессиональным спортом не вышло. Ровно год назад я был подающим надежды хукером¹⁰, которому пророчили великую карьеру.

А теперь… теперь я лузер. И ни о какой карьере не может быть и речи.

Помню ту злополучную игру, будто она была вчера.

Помню, как жалостливо смотрели на меня зрители.

Помню крик матери, когда Алек уничтожил меня. Одним движением засунул глубоко в задницу мои мечты, которые сидели у меня в голове с тех пор, как мне исполнилось семь.

Регби – достаточно травмоопасный вид спорта, и статистика говорит, что каждый регбист получает хотя бы три мелкие травмы за игру. А тяжело травмируется за матч приблизительно одна четвертая команды. Мы играем без какой-либо защитной экипировки, а потому придурки подобно Алеку постоянно ломают других игроков.

Вот только я заслужил то, что он со мной сотворил. И я еще легко отделался, учитывая все произошедшее между мной и его сестрой.

От мерзких мыслей меня отвлекает стук в дверь и последующий противный голос моего лучшего друга Деймона, пародирующий Ариану Гранде и исполняющий ее Thank you, next. Закатываю глаза и решаю не открывать придурку за дверью.

– Чу-у-у-удик, я знаю, что ты до-о-ома-а-а-а. Слышу, как тяжело ты ды-ы-ы-ыши-и-и-ишь.

Снова закатываю глаза и остаюсь стоять на месте.

– Ой, да ладно тебе, Итан, впусти меня. На улице дождь, а я совсем замерз. Хочу, чтобы меня согрели! – орет Сантос на весь коридор.

Господи. Этого еще не хватало.

Запрокидываю голову к потолку и издаю стон. Затем все-таки спешно направляюсь к двери и резко открываю ее, пока мои соседи не решили, что идиотские шутки Деймона – вовсе не шутки.

– Привет, сладкий, – поигрывая бровями, громко шепчет Деймон.

Святой Иисус!

– Заходи уже, придурок, – бросаю ему я и возвращаюсь к барной стойке.

Деймон закрывает дверь и восклицает:

– Я знаю, что ты соскучился!

Сжечь бы Деймона. Заживо.

– Если ты не заткнешься, я обязательно завтра пущу по универу слух, что ты сменил ориентацию. Твои многочисленные подружки очень обрадуются, – мотая головой, говорю я.

Деймон фыркает:

– Фу. Я люблю женщин, но они мне не подружки. Мне, кстати, даже такая ролевая не нравится. Когда я слышу слово «отношения», у меня сразу же начинаются проблемы с эрекцией.

Придурок. Ну самый настоящий идиот.

Устало выдыхаю, искренне недоумевая, что с ним не так.

– Но это не помешало мне трахнуть большую половину девчонок университета, – ухмыляется мой лучший друг. – А что с тобой не так? Ты вообще дрочишь?

Мои глаза непроизвольно закатываются. Уже не в первый раз.

Господи, если ты меня все-таки слышишь, убей его!

Просто убей!

Его. Или меня.

Мы не можем сосуществовать в одном измерении.

– Ты пришел ко мне в десять вечера, чтобы спросить об этом или что?

– Ладно, расслабься. Ты что, не понимаешь шуток? Когда ты в последний раз подкатывал к девчонкам? – Сантос наклоняет голову.

– Никогда?

Друг фыркает:

– Ну конечно, они ведь всегда бросались к тебе на шею сами. Они и сейчас бросались бы, если бы ты не вел себя, как Стенли Ипкис¹¹.

– Ты сейчас серьезно сравнил меня с психованным чуваком с зеленой маской вместо лица?

Деймон разводит руками в стороны.

– Да ты бесишь всех вокруг так же, как Джим Керри в этой роли, чувак.

Господи, почему я вообще с ним разговариваю?

– Джим Керри был номинирован на «Золотой глобус» с этой ролью.

– Но он все равно бесячий. Половину фильма хотелось ему врезать, – морщится друг.

Ох, а как мне хочется врезать тебе, Деймон.

– Деймон, чего ты от меня хочешь?

– Чувак, ты сам не свой сегодня. И я просто решил тебя поддержать.

– Тогда прекрати уже свои шуточки. Мне вообще не до этого, Деймон.

– Итан, тебе просто нужно потрахаться. Хочешь, я позову сюда пару девчонок?

Ну идиот. Просто идиот.

Деймон пристально смотрит на меня.

– Даже не вздумай, – сквозь зубы цежу.

– Ладно. – Он вскидывает руки ладонями вверх. – Давай тогда завалимся на диван и посмотрим кинчик?

Вскидываю бровь.

– Ты определенно перепутал меня с одной из своих подружек.

Деймон смеется и бьет меня в плечо.

– Придурок, тебе понравится фильм, что я выбрал.

Шумно выдыхаю, но все же иду следом за ним и сажусь на диван, занимающий большую часть моей гостиной. Тянусь к настольной лампе, стоящей на низком круглом столике, и комната озаряется приглушенным желтым светом. Деймон берет пульт от плазмы и вводит название фильма.

– «Зажги этим летом»? – читаю вслух. – Это что еще за хрень?

– Там про то, как два парня стали чирлидерами и клеили девчонок.

Бросаю на друга многозначительный взгляд, и Дей начинает хохотать.

– Чувак, ты бы видел свое лицо.

– Я видел. Оно, может, и не такое красивое, как твое, но уж точно не такое дебильное хотя бы.

– Теперь ты понимаешь, почему я переживаю за тебя? Ты девчонкам должен комплименты делать, а не мне, чувак.

С губ срывается очередной усталый вздох, пока придурок смеется.

– Включай уже эту хрень, – просто говорю я.

– Это не хрень.

– Хрень.

– Нельзя таким быть, Итан. Ты ведь еще даже не дал этому фильму шанс, а уже вынес вердикт. Хейтер несчастный.

Снова закатываю глаза. Если честно, уже больно их закатывать.

– Пообещай, что ты будешь молчать весь фильм, – на выдохе прошу.

Деймон фыркает.

– В твоих мечтах.

– В моих мечтах ты вообще сдох.

– Ауч! – восклицает Деймон, держа руку на сердце. – Ты только что разбил мне сердце.

– Невозможно разбить сердце, это мышечный орган, а не кусок стекла. Поучи анатомию.

Дей закатывает глаза и включает фильм.

Смотреть тупой фильм про чирлидеров в компании такого же тупого лучшего друга после того, как тренировал этих самых чирлидеров, – худшее завершение этого конченого дня.

Спасибо, Иисус, я всегда знал, что ты меня ненавидишь!

Глава 3. Лу

Taylor Swift – I Knew You Were Trouble

Небольшое помещение бургерной с белой плиткой на полу и красными кожаными диванами, стоящими по обеим сторонам от глянцевых квадратных столиков, полностью заняли собой студенты нашего университета. Через сорок минут начнется матч против регбистов Принстона, так что сейчас здесь все гудят, шумят и выкрикивают ободряющие кричалки в адрес команды нашего университета.

Регби – не самый популярный вид спорта в США, но УЮ (Университет Юты) вкладывает в команду регбистов кругленькие суммы. Чем и привлекает все большее количество поступающих со всех штатов, учитывая, что регби жалуют не везде и только в нашем университете есть спортивная стипендия по данному виду спорта. Это связано с тем, что еще несколько лет назад регби считался хулиганским спортом, в который играли только во дворах, поэтому университеты боялись опорочить свою идеальную репутацию.

– Не могу поверить, что Итан даже не дал им второй попытки, – мотает головой Эли, убирая свои длинные русые волосы в низкий хвост.

– Он просто придурок, – тут же комментирует ее слова Вуди, а затем забрасывает руку мне на плечо и произносит уже для меня: – Чоризонька, не переживай, мы порвем всех и без парочки недорегбистов. Ты видела эти мышцы?

Мой парень демонстрирует свои огромные бицепсы, которые, по его словам, он смог накачать без грамма химии. Как его девушка, я, конечно, должна верить ему, но у меня ведь все-таки есть мозг…

Леон, его друг, сидящий рядом с Эли, тут же начинает показывать свои накачанные руки, пока моя подруга одаривает парней скептическим взглядом.

– Вы такие болваны! – восклицает она.

– Какие «такие»? – интересуется Леон. – Накачанные и дико сексуальные?

Я усмехаюсь, а Эли морщится и громко цокает:

– Самовлюбленные. Ставлю сто баксов на то, что у вас дома зеркала заляпаны оттого, как часто вы целуете собственное отражение.

– Туше, – тут же отвечает мой парень с широкой улыбкой, а затем обращается ко мне: – Тортеллинька, разве я не сексуальный?

Поворачиваюсь к нему и начинаю смеяться от того, как забавно он дует свои пухлые губы. Наклоняюсь и оставляю на них едва уловимый поцелуй.

– Это значит «да»? – поигрывает бровями Вуди, и я снова хихикаю. – До начала матча еще полчаса, как насчет того, чтобы убедиться в моей сексуальности на практике?

Последние слова он шепчет мне на ухо, покрывая шею скользящими поцелуями. По телу пробегают предательские мурашки от его горячего дыхания, и я практически готова согласиться на его предложение, учитывая то, как редко Вуди проявляет инициативу, чтобы заняться сексом.

– Никакого секса перед выступлением, Томас. – Наш капитан Макс плюхается на диван рядом с Леоном.

– Тебе просто не с кем перепихнуться, поэтому ты такой придурок. – Вуди кидает в него куриным попкорном, и они начинают перестрелку.

– Господь Всемогущий! Вы ведете себя так, будто вам лет пятнадцать, – морщится Эли, вытаскивая из волос кусочек попкорна. – Я сваливаю. Лу, ты со мной?

Уворачиваясь от еды, я пытаюсь встать, но Вуди отказывается меня выпускать. Его рука по-хозяйски ложится мне на ягодицу. И это вызывает у меня вспышку ярости.

– Карбонарочка, посиди со мной.

Стоит Вуди шлепнуть меня по заднице, парни тут же начинают гудеть, показывая пошлый жест языка за щекой, а я заливаюсь краской.

Ненавижу, когда он делает это при посторонних. Тем более если учесть, что все его рассказы о нашей сексуальной жизни сильно приукрашены.

– Вуди, мне пора готовиться к выступлению, отпусти меня, – сжав кулаки, прошу я, считая при этом про себя до десяти, чтобы удержать внутреннего зверя и не закатить истерику. – Пожалуйста.

– А что мне за это будет? – поигрывая бровями, интересуется Вуди.

– Томас, если не хочешь, чтобы я проверила твои яйца на прочность сию же секунду, то рекомендую дать нам уйти, – тут же дерзит Эли.

Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, пока Вуди послушно вскидывает руки ладонями вверх.

Взяв свой утепленный бомбер с напольной вешалки, я прохожу на выход следом за подругой. Едва переступив порог бургерной и оказавшись на улице, съеживаюсь от холодного ветра.

Сегодня на улице десять градусов тепла, но из-за прошедшего утром дождя кажется, что не выше нуля. Слишком сыро и промозгло. Перепрыгиваю через большую лужу у входа, при этом кутаясь в бомбер, и нагоняю Эли.

– Я не понимаю, что ты в нем нашла, Лу, – выдыхает подруга облачко морозного пара, когда я оказываюсь рядом. – Вот правда. Столько лет пытаюсь, но все никак.

– Он милый, – просто отвечаю.

– Милый, – передразнивает меня подруга. – Он не милый. Ни капельки. Скорее самовлюбленный. Или напыщенный. Одним словом – индюк.

– Эли, не забывай, что он мой парень.

– Ладно, прости, – совсем не искренне извиняется Эли. – Но он мне не нравится. Ничего общего с идеалом.

– Парни в реальном мире совсем не похожи на тех книжных, к которым ты привыкла, читая свои любовные романы.

– Я в это не верю. У книжных мужчин должен существовать прототип. И поверь мне: это точно не твой Вуди. – Эли указывает на меня пальцем. – Посмотри на себя, Лу: ты не просто красива со всеми этими своими длинными, густыми угольно-черными волосами, большими янтарными глазами, длинными ресницами, пухлыми губами и острыми скулами. Ты еще и умна. Вот скажи мне, кто написал «Над пропастью во ржи»?

– Сэлинджер Джером.

Кажется, я скоро сама могу стать ходячей книжной энциклопедией, потому что Эли – книжный блогер. И она читает и цитирует книги с утра до ночи.

– У кого из живых существ три сердца?

– У осьминога вроде. А к чему это?

– Где находится «Мона Лиза»?

– В «Лувре».

– Название последнего альбома Тейлор Свифт?

Я даже не удивляюсь ее вопросам. Перескакивать с одной темы совершенно на другую – любимое занятие подруги.

– The life of a showgirl. Я не понимаю, зачем ты все это спрашиваешь?

Эли преграждает мне путь и буравит своими яркими синими глазами.

– Вуди ответит хотя бы на один из этих вопросов? – Она наклоняет голову.

– Ну, возможно, только если про Тейлор Свифт.

С ее малиновых губ срывается смешок:

– На этот вопрос ответит любой из «Ягуаров», потому что на тренировках ты включаешь около сорока ее песен подряд.

Я тоже усмехаюсь.

– Тейлор классная.

– Да никто не спорит. Но Вуди вообще хоть что-нибудь знает, кроме того, какую химозу куда вколоть и сколько протеина выпить? Ему нет дела ни до чего в этом мире. Он ничем не увлекается, не читает книги, не мечтает о том, чтобы увидеть мир.

С губ срывается шумный вздох, и мне приходится отвести взгляд.

– Разве я не права? – спрашивает подруга. – Ты эрудированная, харизматичная и целеустремленная! О чем вы с ним вообще разговариваете? Если бы я не знала тебя, то решила бы, что вместо разговоров вы трахаетесь, как кролики, но мне прекрасно известно о проблемах Вуди с эрекцией.

– Господь Всемогущий, Элис, – перебиваю я, округлив глаза, и громко шепчу: – Не надо кричать так на всю улицу!

– А что такого? Каждая девушка в отношениях просто обязана быть хорошо оттраханной. Качественный секс – залог хороших отношений. Иначе зачем все это?! Да и вообще, все занимаются сексом! – возмущается она. – Ну, кроме вас с Вуди, учитывая количество потребляемых им анаболиков.

– Боже, Эли. В жизни не все так, как в твоих книгах. И ни у кого нет времени на секс.

– Глупости. Неужели тебе бы не хотелось быть с тем, кто тебе подходит? В том числе и в постели. Это ведь тоже важно!

Облизываю губы и пытаюсь подобрать слова, но в голову ничего не приходит. Что мне ей сказать?

Вуди – хороший парень. Он был первым человеком, которого я встретила в Юте. Вуди помог мне освоиться на территории кампуса, рассказал, как что устроено, познакомил с ребятами и позвал в команду по чирлидингу. А еще он всегда придерживает для меня дверь, берет у меня тяжелые сумки, и… меня любят его родители.

Вот только не знаю, любит ли меня он. За полтора года отношений мы ни разу не признавались друг другу в чувствах. И с ним я никогда не чувствовала тех самых бабочек, которых вечно упоминают в фильмах и книгах о любви. Но я не думаю, что кто-то их и в самом деле чувствует. Это лишь сказки. В жизни такого не бывает.

– Эли, я очень тебя люблю, ты же знаешь, но давай закроем эту тему. Просто прими, что мы с ними вместе, пожалуйста.

– А его? Его ты любишь? – будто читает мысли подруга.

Качаю головой в стороны без лишних слов и перевожу взгляд на поле, где вот-вот начнется игра. Взгляд находит баннер с Итаном, который висит на стадионе. И отчего-то мой мозг вдруг прокручивает воспоминания об Итане.

Еще год назад он был бы здесь вместе с командой по регби. Хукер сборной университета Юты. Подающий большие надежды спортсмен. Местная звезда.

Хотя не могу назвать Итана самовлюбленным или зазвездившимся. Даже до травмы он не был бабником, не привлекал к себе внимания, не купался в лучах девичьей славы. Он всегда общался лишь с ограниченным кругом лиц, не хвастался сексуальными похождениями и был довольно замкнутым.

Но после того злополучного матча, когда его травмировали, жизнь Итана перевернулась на сто восемьдесят градусов. И за этот год он ни разу не появлялся на играх команды. Так что сегодня мы его не увидим здесь, даже если к его виску приставят пистолет.

Хотя я б с удовольствием приставила. И даже спустила бы курок…

– Ты собираешься отвечать на мой вопрос? – машет руками прямо перед моим носом Эли, отвлекая меня от мыслей.

Усмехаюсь недовольному выражению лица подруги и закатываю глаза.

Элисон Синклер – самый добрый, искренний и настоящий человек в моей жизни. Она не даст в обиду своих близких, всегда поддержит в трудную минуту и никогда не будет лицемерить за спиной. Мы с Эли подружились в первый учебный день, разделив комнату в общежитии. Она тоже была новенькой, приехала по обмену из Шотландии. И за эти почти три года я поняла, что она в совершенстве владеет искусством пыток. Так что еще ни один человек не уходил от нее, не ответив на ее вопрос.

– Мне с ним… спокойно, Tesoro¹², – просто произношу я.

– Я не об этом спрашиваю. – Эли наклоняет голову и складывает руки на груди. – И даже не пытайся своими ласковыми итальянскими словечками меня разжалобить. Мне нужны ответы, Лукреция!

Лукреция – это плохо. В ход пошла тяжелая артиллерия, так что пора вспомнить, что я католичка, и помолиться Иисусу.

Хотя вряд ли он мне сейчас поможет.

Думаю, что он и сам боится Эли.

Жаль, под рукой нет шоколадного печенья, можно было бы сделать вид, что я жую. А еще итальянцы очень артистичная нация, так что я могу искусно изобразить, что подавилась и задыхаюсь.

Осталось только найти еду.

Господи, если ты меня слышишь, не дай мне умереть от пыток этой женщины! Пошли мне еды!

– Ого, – распахнув большие синие глаза, выдыхает Эли. – Взгляни, кого сюда занесло.

Слежу за ее взглядом и замечаю на бровке поля массивную фигуру Итана. Он стоит, скрестив руки на груди. Его лицо сосредоточено, на нем не дрожит ни один мускул, а стальные глаза направлены на разминающихся игроков.

Господи, спасибо, конечно. Не еда, но сойдет!

Глава 4. Итан

Hippie Sabotage – Devil Eyes

Моя мать меня презирает.

Ненавидит.

Хочет, чтобы я сдох.

Другого объяснения тому, что ей вдруг внезапно пришлось уехать, потому что кот ее подруги Мэри-Джейн застрял на дереве и ей очень срочно нужно ее поддержать, нет. Просто нет.

Нора определенно хочет от меня избавиться. Иначе с чего вдруг моя сильная и независимая, по ее собственным словам, мать возомнила себя «Отчаянной домохозяйкой»?

Она родила меня в восемнадцать. И наверняка сейчас до нее наконец дошло, что я испортил ей всю жизнь.

Что ж, может быть, стоит ее порадовать и покончить с собой?

С удовольствием сделаю это. Прямо здесь.

Я лучше застрелюсь, чем выйду на это поле в стремном фиолетовом лонгсливе и черных обтягивающих тайтсах.

Омерзительно.

Я был здесь сотни миллионов раз. Тысячи студентов скандировали мое имя, пока я набирал бешеную скорость, врезаясь в препятствия в виде других игроков. Я был чемпионом. Первым номером. Звездой «Ягуаров».

А кто я теперь?

Неудачник, который тренирует других «Ягуаров».

Я… чирлидер.

Пресвятая Мария Матерь Божья!

Это даже звучит жалко.

Должен признать: я благодарен, что мама заставила меня прийти на этот матч вместо нее. Теперь я осознал, что мне не придется оставлять предсмертную записку, ведь и так понятно, что лучше покончить с собой, чем тренировать чирлидеров.

Позор.

– Рожу попроще не хочешь сделать? – интересуется Деймон, стоящий рядом со мной с бутылкой воды в руках и пристально смотрящий на меня темными карими глазами.

Молча отворачиваюсь от друга, продолжая буравить взглядом поляну. Парни разминаются на зеленом газоне: кто-то тянется, другие бегают или кидают друг другу мяч. Хукер «Ягуаров» Калеб обсуждает тактику сегодняшней игры с тренером на скамейке.

Все заняты делом.

Один я ни хрена не делаю. Пора бы привыкнуть.

А, ну и Деймон, который мнит себя Гермесом. Придурок он, а не древнегреческий бог, если честно.

Мы дружим со школы, и за эти десять лет у меня сложилось впечатление, что его рот в принципе никогда не закрывается. И это так меня раздражает… Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы кто-нибудь засунул ему в рот кляп, но боюсь, что этому сексуальному извращенцу может понравиться.

– Ты какого черта вообще приперся? – снова пытается завести разговор Деймон.

Какая ему вообще разница? Не понимаю.

– Шел бы ты разминаться, бог скорости, – устало бросаю я.

Друг усмехается и поигрывает бровями:

– Итан, когда нужно, я могу попридержать свою скорость. Уж девчонки точно это знают.

Святой Иисус.

Закатываю глаза, а затем все-таки смотрю на Деймона. Темноволосый придурок держится за живот и громко хохочет на весь стадион.

– Мужик, какой же ты нудный, – сквозь смех произносит он. – В тебе нет ни капли авантюризма.

Шумно выдыхаю с приоткрытым ртом, выпустив облачко пара в холодный воздух, и снова поворачиваюсь лицом к полю. Травяное покрытие блестит после дождя в ярком свете прожекторов, окружающих его. Над ним сгущаются бурые тучи, и складывается впечатление, что с минуты на минуту снова начнется ливень.

– У-ля-ля, горячая малышка справа по борту, – протягивает друг, заставляя меня повернуть голову и встретиться лицом к лицу с Лукрецией Руссо.

Девчонка, похожая на хоббита, пристально смотрит на меня своими янтарными глазами, наверняка представляя, как я подыхаю на ее глазах, пока она стоит и поедает канноли. Эта болтливая мисс Всезнайка так меня раздражает, что я уже даже готов завещать ей свои ноги, чтобы она сделала из них хамон после моей смерти, лишь бы только она от меня отстала.

Лукреция подходит ко мне и скрещивает руки на груди, повторяя тем самым мою позу, а затем вскидывает бровь. Слегка наклоняю голову и вскидываю бровь в ответ. Она закатывает глаза.

Надо же, с ней все-таки можно вести какой-то диалог без уймы слов. А можно всегда так делать?

– Итан, а девчонка-то бросает тебе вызов, – усмехается Деймон.

Скептически смотрю на друга. О чем он вообще говорит? Какой вызов?

Психопат.

Кругом одни психопаты.

Я и в самом деле не понимаю, как до сих пор не сбил этого придурка насмерть. Ну или хотя бы не отправил его в кому, чтобы он перестал нести какую-то хрень. Постоянно.

Снова смотрю в сторону надоедливой брюнетки и вижу, что она уже стоит со своим Дятлом. Не то чтобы меня парил этот чувак, просто он мерзкий. Вудпекер что-то шепчет Лукреции на ухо, лапая девчонку за задницу, а она, в свою очередь, пытается избавиться от его рук.

Жалкое зрелище. Никогда не пойму этого. Зачем выносить отношения на всеобщее обозрение?

Поджав губы, отворачиваюсь от этой мерзкой парочки и нахожу взглядом Деймона.

– Ты собираешься разминаться? – спрашиваю я, мечтая избавиться от его присутствия.

– Ты уже спрашивал, мужик. Проблемы с памятью? Это потому, что ты давно не трахался.

Мои глаза закатываются против моей воли.

Деймон Сантос – самый сексуальный парень в целой вселенной. По версии самого Деймона, конечно же. Он восхитителен, умен и горяч, опять же по версии самого Деймона. Девчонки вокруг снимают трусики, стоит ему появиться на горизонте. Нужно пояснять, по чьей версии они это делают, или уже и так понятно?

А еще он определенно помешан на сексе. И я все еще задаюсь вопросом, как умудрился с ним подружиться.

Святой Иисус, помоги мне! Дай мне сил не вступать с этим идиотом в дискуссию.

Сантос вскидывает бровь, когда видит мой недовольный взгляд, а затем разводит руками в стороны и громким шепотом произносит:

– Да ладно тебе, Итан. Мы оба знаем, что ты не был с девушкой с того самого дня, как получил травму. Я думал, ты только колена лишился, а у тебя, оказывается, с эректильной функцией все еще проблемы? Почему ты отрицаешь очевидное? Не переживай, мужик, это лечится.

– Второй вечер подряд хочешь поговорить о моей эрекции? Не слишком ли много внимания моему члену, Деймон? – Наклоняю голову и устало смотрю на придурка перед собой.

– Мужик, ну расслабься ты. У тебя такое напряженное лицо, будто ты от запора мучишься несколько дней. Хотя, наверное, когда яйца синие, тоже такое выражение лица. Тогда все понятно.

Закрыв глаза, мотаю головой и шумно выдыхаю. Затем, распахнув веки, смотрю на табло, чтобы понять, когда уже начнется игра, чтобы он наконец испарился из моего поля зрения.

– До игры еще целых десять минут, – усмехается Деймон. – Итан, я серьезно: тебе нужно выпустить пар. Вставь уже кому-нибудь.

И прежде, чем я осознаю, что он собирается делать, друг складывает импровизированный рупор из ладоней у рта и кричит:

– Леди, моему другу очень хочется влюбиться без памяти, но он не знает, как сделать первый шаг. Если вы, как и я, поддерживаете феминизм, то Итан Мур будет рад вашей сексуальной персоне в своей постели!

Нет, Иисус, знаешь, я передумал. Я буду жить!

Сегодня сдохнет Деймон, а я попозже. Хочу насладиться спокойной жизнью, когда этот придурок умрет.

Хотя бы пару дней.

Вижу, как на трибунах оживились девчонки, жадно разглядывая мою задницу и прикусывая губы. Они явно пришли сюда не из-за большой любви к спортивным мероприятиям. Им просто хочется уйти после матча с каким-нибудь спортсменом. И я их не критикую, это их дело, с кем и чем заниматься, но я пас.

Только слепой не видел ту игру, на которой мое колено улетело куда-то на галактику в созвездии Жираф¹³. И теперь все, что я замечаю в глазах смотрящих на меня вместо прежнего восхищения, – жалость. А меня не нужно жалеть. Да, я в один миг лишился всего: мечты, карьеры, будущего. Но я не жалок.

Ха, сказал мужик в костюме чирлидера.

Святое дерьмо.

Поворачиваюсь к Деймону и вижу за его спиной приближающуюся к нам Лукрецию. Ее угольно-черные волосы, убранные в высокий хвост и подвязанные фиолетовым бантом, покачиваются в такт торопливым движениям. Лицо выражает недовольство. Темные брови нахмурены. А в карамельных глазах полыхает огонь.

– Ты не хочешь объясниться, что это вчера было? – начинает она.

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, – устало отвечаю я.

– Пожалуйста.

– Что «пожалуйста»?

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, пожалуйста. Когда просишь о чем-то, нужно не забывать о вежливости.

– Это все, что ты хотела донести до своего тренера?

– У-ля-ля, какая горячая штучка! – восклицает Деймон, делая вид, что тушит пожар пальцем на своем соске, выпирающем сквозь тонкую ткань футболки.

– Итан, я задала тебе вопрос. У тебя что, проблемы с памятью?

Деймон запрокидывает голову и начинает смеяться, а затем, поигрывая бровями, интересуется у нее:

– Это все из-за переизбытка спермы в организме. Не хочешь помочь ему с этим?

Хочется в очередной раз закатить глаза, но Лукреция так прожигает меня огненным взглядом, что если я вдруг прерву зрительный контакт, перестав отражать ее атаки, то превращусь в пепел. И тогда из меня даже не смогут сделать чоризо после смерти. А я не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.

– Сантос, сколько раз в день ты целуешь свое отражение в зеркале? – спрашивает Хоббит у моего друга, даже не глядя на него.

– Никогда не считал, но если тебе так интересно, то можешь провести со мной незабываемый день и помочь мне с подсчетами, – усмехается Деймон, а затем подмигивает: – В целом можешь даже остаться на ночь. Только мы не будем спать, если ты понимаешь, о чем я.

Не закатывать глаза становится все труднее.

– Лукреция, до игры меньше пяти минут, так что собирай команду, – проигнорировав тупые реплики тупого друга, командую я.

Она сжимает руки в кулаки и тяжело дышит. Ее лицо немного раскраснелось от гнева, а карие глаза стали совсем демоническими. Не удивлюсь, если эта крошечная девчонка вот-вот явит миру своего внутреннего Люцифера.

– Пожалуйста, – пыхтит она. – Лукреция, собирай команду, пожалуйста!

– Разговоры с самой собой – первый признак шизофрении, – бросаю я и отворачиваюсь обратно к полю, показывая, что разговор окончен.

Боковым зрением замечаю, как она рычит и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направляется к команде, забавно размахивая при этом руками.

Что ж. Я все же соберу деньги ей на лечение.

Глава 5. Лу

Lily Allen – Fuck you

– Джелаточка моя, ну что не так? – шепчет Вуди, проводя языком по моей шее.

Я стискиваю зубы и пытаюсь от него отодвинуться, но он снова прижимает меня к себе и смеется:

– Не-а, не отпущу.

Моему терпению приходит конец, и я, упершись ладонью ему в грудь, со всей силы толкаю его. Глаза моего парня широко распахиваются, и он начинает хмуриться.

Игнорируя его удивленный взгляд, подрываюсь на ноги и начинаю ходить по раздевалке туда-сюда.

После того как наши регбисты разгромили Принстонскую команду, все игроки, чирлидеры и студенты отправились на вечеринку, устроенную в честь их победы в доме Деймона, так что сейчас в университетской раздевалке остались только мы с Вуди. Но мне не до веселья, учитывая то, что наша команда буквально разваливается.

И Вуди что, и в самом деле еще смеет спрашивать, что не так?

Что ж, пройдемся.

Я ненавижу, когда он называет меня этими кончеными уменьшительно-ласкательными названиями итальянских блюд. Нашелся тут Эдуардо Распелли¹⁴.

Ненавижу, когда он начинает засовывать язык мне в ухо, в рот, лапать при посторонних. Сюда же относятся пошлые жесты, намеки и всякие фразочки про то, как ему не терпится оказаться во мне. И в целом любые проявления животных инстинктов, когда это совсем не к месту. Как сейчас, например.

Вся наша команда и вообще большая половина университета знает, в каких позах мы занимаемся сексом, потому что он болтает об этом на каждом углу. Вот только самое смешное в его историях то, что он не упоминает, что наш секс длится не больше пары минут. И этот самый секс бывает очень редко, потому что после шести тренировок в неделю с командой по чирлидингу и изнурительных тренировок в зале, чтобы иметь рельефное тело, у Вуди не стоит.

Не то чтобы секс играл самую важную роль в отношениях, нет, дело не в этом.

Я не похотливая самка. И у меня все нормально с либидо.

Но просто зачем трепать языком, что ты весь такой альфа-самец?

Ненавижу!

Я ненавижу его туалетную воду. Тысячу раз просила его не душиться ею, даже подарила ему ту, которая мне нравится, – вкусную, древесную, с нотками цитруса. Но он продолжает вонять чем-то сладким.

Ненавижу, что он постоянно принижает мои заслуги, смеется над теми вещами, которые важны для меня и к которым я стремлюсь. Когда я сказала ему, что хочу попробовать себя в тренерской деятельности после университета, он рассмеялся и сказал, что меня будут путать с детьми, которых я буду тренировать, ведь у меня подростковое тело и лицо.

Как вы догадались, его чувство юмора, точнее, отсутствие чувства юмора как такового я тоже ненавижу.

Я ненавижу то, что он не слышит, что я ему говорю. Вот как сейчас. Я сказала ему, что очень расстроилась из-за очередного неудачного кастинга, а он вдруг начал облизывать мне шею.

Кажется, я могу перечислять все, что ненавижу в нем, вечно.

Но ведь плюсы у него тоже есть. Поэтому сейчас я, впрочем, как и всегда, сделаю глубокий вдох, мысленно проиграю в голове гневный трек Эминема, а затем широко улыбнусь и скажу, что все хорошо.

Я всегда так делаю. Всегда до последнего держусь за него, борюсь за него, ведь он неплохой.

Хотя так себе причина, чтобы встречаться с парнем, правда?

Сделав глубокий вдох, я понимаю, что больше так не могу. Удивив саму себя, хватаю сумку, лежащую на скамейке, и вылетаю из раздевалки. Делаю несколько шагов и останавливаюсь как вкопанная, услышав обращение к себе вовсе не от идущего следом Вуди.

– Какого дьявола это было, Лукреция? – гремит голос Дылды на весь коридор, ведущий к выходу из спортивного комплекса.

Поворачиваюсь на его грубый голос и скрещиваю руки на груди.

Проходит примерно тридцать две секунды, но никто из нас не произносит ни слова. Итан пыхтит так, будто у него во рту борется целый рой пчел и он тратит на этот поединок всю свою энергию. Его руки сжаты в кулаки, челюсти стиснуты, и я вижу, как играют желваки на его лице.

Чем сильнее он злится на меня, тем спокойнее я становлюсь. В моей голове играет песня Lily Allen – Fuck You, и я вот-вот пущусь в пляс.

Наклоняю голову и поджимаю губы, чтобы не начать смеяться.

– Лукреция, не испытывай мое терпение, – рычит Итан.

Этой фразой он наверняка хочет показать, что его нервы на пределе и в его жилах вот-вот вскипит кровь. Его глаза цвета стали сейчас чернее тучи, и я практически уверена, что его телом с минуты на минуту завладеет дьявол. Но ничего не могу с собой поделать и продолжаю мысленно танцевать под эту прекрасную песню из кинофильма «Дневник Бриджит Джонс».

– А что случилось, тренер? – закончив танец, интересуюсь я. – Твой венеролог сказал, что поезд ушел и он уже не сможет тебе помочь?

Мистер Совершенство дергает головой и подходит ко мне вплотную.

У-у-у-у, какие мы злые.

Когда мыски его начищенных до блеска белых кроссовок касаются мысков моих розовых, мне приходится вскинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Для флайеров в чирлидинге есть жесткое ограничение по росту, и я идеально в него вписываюсь, мой рост всего сто пятьдесят три сантиметра. Рост Итана около ста девяноста пяти сантиметров, и для меня он Дылда, ведь я даже не дохожу ему до уровня плеч.

Никогда еще не стояла так близко с Итаном. И должна признать, что пахнет этот козел очень даже вкусно, чем-то лимонным. И это даже приятно.

– Лукреция, – шипит тренер мое имя, возомнив себя диким львом и заставляя меня перестать его нюхать.

– Итан.

Снова тишина.

– Зачем ты это сделала?

– Что сделала? – усмехаюсь я.

– Прекрати. Это не смешно.

– Я, конечно, догадывалась, что ты незнаком со значением слова «смех», учитывая, что твоя наполненная снобизмом личность просто не способна издать этот звук, но чтоб ты разбирался в том, что смешно, а что нет, – даже подумать о таком чуде не могла.

Итан закатывает глаза.

Больше всего на свете, – ну не всего, ладно, больше этого хочу только победу на чемпионате и мамины вяленые томаты с руколой на багете с творожным сыром, – я хочу довести этого козла до истерики.

– Ты не имела права заявлять меня на чемпионат! – кричит Итан.

Да, я это сделала.

Сюрприз!

Сказала его матери, что Итан отлично бы вписался в нашу команду на грядущих соревнованиях. Нора даже не стала спорить и подала заявку, указав там его имя.

Вот почему ее не было на игре: она спасала свою задницу.

– А я и не заявляла, – широко улыбаясь, отвечаю я. – У меня нет таких полномочий.

Ну, честное слово, он так зол, что сейчас начнет свистеть, как кипящий чайник.

Потрясающе!

– Лукреция, мне ничего не стоит вышвырнуть тебя из команды.

Так-так, а вот это уже похоже на объявление войны. Но вот незадача: я слишком хороша в «Мортал Комбат».

– Ты не посмеешь! – Ярость стремительно разливается по моим венам, пока я выплевываю ему: – До чемпионата всего пара месяцев!

– А мне плевать, – зло усмехается он.

– Нет, тебе не плевать. – Я тычу его пальцем ему в грудь. – Было бы плевать, ты бы не стал нашим вторым тренером. Собираешься закончить УЮ – рекомендую начать подготовку к соревнованиям, потому что ты теперь – один из нас. Нравится тебе это или нет. Твоя мать была в восторге от моей идеи, особенно когда узнала, что ты даже не попытался помочь парням выполнить элементарный стант. Так что если хочешь высказать кому-нибудь свои претензии, то встань перед зеркалом и пускайся во все тяжкие.

Некоторое время мы продолжаем молча выжигать на лицах друг друга какие-то символы. Ну, лично я представляю, что выжгла у него на лбу огромный фаллос, а что он себе представляет на моем лице, я не знаю.

Жаль, что я не умею читать мысли.

Хотя если бы я даже умела их читать, то мысли этого урода были бы самыми скучными в сравнении с мыслями всего человечества в целом.

Клянусь, даже «Война и мир» Толстого гораздо интереснее!

Этот хмурый кретин наверняка двадцать часов из двадцати четырех думает о том, как он всех ненавидит, а оставшиеся четыре часа кидает дротики в фотографии всех, кого он ненавидит. Уверена, что у него вместо обоев на стенах квартиры – фотки, фотки, фотки.

Смотрели фильм «Вторая жизнь Уве»? Вот Уве и Итан – один человек. Нужно дописать «основано на реальных событиях».

Не понимаю, как этого парня вообще можно терпеть.

Интересно, во время секса он такой же противный или нет? Если да, то это объясняет, почему он не хвастается сексуальными похождениями. Вероятно, он вообще все еще девственник.

– Джелаточка, ну куда ты так быстро убежала? – доносится голос моего парня, выходящего из раздевалки.

Господь Всемогущий! Только тебя мне не хватало сейчас.

Стиснув зубы, смотрю на Итана и вдруг замечаю, как уголок губ козла дергается в подобии усмешки.

Быть такого не может!

– У тебя, кажется, защемило вот здесь, – показываю пальцем на свой уголок губ. – Не откладывай на потом, сейчас же покажись врачу.

Неожиданно Дылда наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Как скажешь, Дже-ла-то-чка.

Конец фразы он произносит, издав смешок, а затем выпрямляется и тут же проходит мимо меня, направляясь на выход.

Итан Мур что, только что усмехнулся?

Господи, вот это глюк!

Глава 6. Лу

Taylor Swift – I Did Something Bad

– Сколько миллионов раз я просила тебя не называть меня так? – гневно интересуюсь я у Вуди, когда мы остаемся в коридоре одни.

Он хмурится и пристально смотрит на меня своими зелеными глазами.

– Лу, я всегда так тебя называю. Вот уже полтора года, – тихо произносит он. – Могла бы просто сказать, если тебе это не нравится.

Потрясающе.

Вуди сказал это таким тоном, словно я обвинила его во всех смертных грехах. И вот опять мне становится стыдно. Он ведь хороший парень. И всегда был добр ко мне… Ну не так уж и сложно потерпеть эти его дурацкие прозвища, правда?

– Прости, я…

– Ты расстроена из-за чемпионата, я понимаю, Лу. Но я, наверное, один из немногих людей, которым не все равно. Я вкладываюсь в тренировки, стараюсь делать все, что в моих силах, чтобы не подвести тебя и победить в партнерских стантах. И я просто думал, что секс поможет тебе отвлечься. Прости, если расстроил тебя еще сильнее.

Вуди прав. Какая же я дура.

– Знаю. И ты прости.

Утыкаюсь ему в грудь и вдыхаю запах. Но тут же жалею об этом, потому что пахнет он, как благовония в магазинах эзотерики. То есть просто ужасно. Отвратительно. Омерзительно. Даже в морге пахнет приятнее. Не спрашивайте, откуда я об этом знаю, потому что на самом деле не знаю, но мне так кажется.

– Хочешь, поедем ко мне? – игриво спрашивает Вуди.

Отстраняюсь от него и нервно поправляю лямку рюкзака на плече.

– Вуди, я сегодня совсем не в настроении. Прости.

– За последние пять минут ты трижды извинилась. Все в порядке. Но я бы мог помочь тебе поднять настроение, – поигрывая бровями, усмехается он.

Сейчас я должна согласиться. Я всегда так делаю. Даже если подавлена, расстроена или просто не хочу. Я всегда соглашаюсь. Ну не умею я говорить ему «нет».

Не понимаю, почему так сложно это сказать. Ведь я могу ответить отказом большей половине знакомых людей. Но только не Вуди…

Просто всегда проще сделать так, как хочет он, а не я, чтобы лишний раз не расстраивать его.

– Ладно, я понял все по твоему выражению лица. Все хорошо. – Он обнимает меня, положив руку на плечо, и целует в висок. – На улице снова льет так, словно Посейдон решил поселиться прям на территории нашего студгородка. Давай я подвезу тебя до дома.

От спортивного комплекса до моей квартиры, что мы арендуем вместе с моими подругами Эли и Мэри, идти не более десяти минут, но я все равно с благодарностью смотрю на своего парня. Не очень хочется мокнуть. Да и мои тканевые кроссовки моментально станут сырыми в этих лужах.

Мы выходим на улицу и бежим к черному «Порше» Вуди, перегородившему путь для пешеходов и стоящему прямо у дверей. Вуди баснословно богат, так что его не заботит вообще ничего. Но и на это я стараюсь закрывать глаза.

Главное ведь, что он всегда был ко мне добр, правда?

Вуди занимает свое сиденье, пока я пытаюсь открыть тяжеленную дверь. Фыркнув, мой парень тянется к двери и открывает ее изнутри, чтобы я запрыгнула. Через несколько секунд рев «Порше» проносится по безлюдной улице, пока я вжимаюсь в кожаное сиденье.

Все еще не могу привыкнуть к тому, как Вуди водит. Он будто вот-вот обделается и поэтому торопится, снося все на своем пути.

Пару минут спустя машина останавливается у трехэтажного панельного дома с белыми квадратами на его фасадах. Главный вход озаряется ярким светом фонаря, и в этом свечении прекрасно видно, как сильно капли дождя тарабанят по прозрачному козырьку.

– Не передумала насчет того, чтобы поехать ко мне? – облизнув губы, интересуется Вуди.

Втягиваю носом воздух, пока читаю мантру для призыва силы воли, что прочла в интернете, пока мы ехали сюда. Напоминаю себе, что я не тряпка, что я для самой себя гораздо важнее, чем то, что я расстрою своего парня, а затем на одном выдохе произношу:

– Вуди, мне правда жаль, но сегодня я хочу побыть одна.

Он удивленно смотрит на меня, и я удивлена не меньше. Впервые за полтора года я отказываю ему в чем-то.

Не знаю, что со мной происходит, но я определенно уверена в том, что не хочу сейчас его компании. Все как-то навалилось в один миг: грядущие соревнования, на которых нам явно ничего не светит, неудачный кастинг, очередной, да еще и этот придурок Итан, с которым теперь нам придется тренироваться.

После кастинга я была так зла на него, что решила: если я расскажу о своей идее Норе, то получится потрясающий способ возмездия этому козлу. Но на деле же больше пострадаю я и команда в целом, нежели сам Итан.

Просто я вряд ли смогу заставить себя сделать вид, что мне нравится Вуди этим вечером, учитывая мое эмоциональное состояние. И у меня совершенно нет сил на то, чтобы имитировать с Вуди оргазм. А иначе никак, ведь я никогда не кончала с ним по-настоящему.

– Ладно, – спустя время отвечает он. – До завтра, сладенькая.

Вуди тянется ко мне и нежно целует меня. Затем зарывается рукой в мои волосы и пытается углубить поцелуй, но я не даю ему этого сделать и отстраняюсь.

Ненавижу сейчас даже его вкус!

– Мне пора. – Со скоростью ветра вылетаю из машины и бегу к входной двери.

Оказавшись под козырьком, поворачиваюсь, чтобы помахать Вуди, но «Порше» уже тронулся с места, и его колеса рассекают пополам огромные лужи. Смотрю вслед удаляющейся машине и тяжело вздыхаю.

Не понимаю, что со мной творится. Ведь все эти годы все было хорошо.

Может быть, в этом и проблема?

Не то чтобы я нуждалась в каких-то эмоциональных качелях. И я уж точно не мечтаю о сексе из злости. Но Вуди… Вуди просто неплохой. И все.

Мне ничего в нем не нравится. Он не заставляет мое сердце биться так сильно, чтобы приходилось положить ладонь на грудь, пытаясь удержать его внутри. Когда он рядом, в моем животе не порхают бабочки. И я не предвкушаю встреч с ним. Не засыпаю с мыслями о нем. Не пытаюсь сочетать свое имя с его фамилией. И определенно не думаю о том, что мы будем делать после университета.

Эли права: я не люблю Вуди. И я совсем не счастлива с ним.

Опомнившись, что Вуди давно уехал, а я все еще стою в дверях, разворачиваюсь на пятках и тянусь за ключами к рюкзаку… которого нет.

Вот же черт.

Стону от отчаяния, когда осознаю, что оставила его в машине своего парня. Понимаю, что теперь у меня два пути: пойти под проливным дождем к дому Вуди, который находится минутах в сорока отсюда, или постоять некоторое время здесь в надежде, что кто-нибудь соберется куда-то выйти в такую чудесную погоду и откроет мне дверь с другой стороны, ведь Эли и Мэри сейчас нет дома и вернутся они совсем нескоро.

Смотрю на свои новенькие розовые кроссовки и решаю остановиться на втором варианте.

Прислоняюсь к стене справа от дверей и смотрю, как от сильного дождя на лужах появляются большие пузырьки. Несколько минут спустя, хотя сколько именно – мне неизвестно, ведь мой телефон тоже остался в рюкзаке, я вздрагиваю от раската грома, а затем наблюдаю, как посреди темно-серого небесного полотна ярко сияет молния.

Закрываю глаза и молюсь.

На протяжении девятнадцати лет, пока я жила в Италии, я послушно посещала воскресные службы и даже пела в церковном хоре.

Иисус, только попробуй сказать, что я не заслужила, чтобы передо мною расступились эти лужи так же, как воды Красного моря перед Моисеем во время Исхода¹⁵ из Египта!

Снова простонав и скорчившись так, будто мне предстоит съесть сушеное манго, – что может быть хуже? – матерюсь себе под нос и, едва сдерживая слезы, ступаю своей красивенькой кроссовкой в одну из луж. В эту же секунду мимо меня проезжает черная машина, водитель которой решил, что в такой жаркий день мне просто необходимо охладиться.

Стискиваю зубы от безысходности и едва сдерживаю слезы, глядя на то, как по моему бежевому плюшевому костюму стекает грязная вода.

Этот день просто ужасен. Для полной картины необходимо только, чтобы кто-нибудь меня сбил. И ладно бы насмерть, но нет – я ведь обязательно выживу, буду лежать здесь, в гигантской луже, и страдать о своей никчемной жизни еще сильнее, чем обычно.

В очередной раз стону и быстро шагаю в сторону дома своего парня. Через пару секунд перехожу на бег, думая о том, что лучше бы согласилась на быстрый перепихон с ним, нежели на все эти приключения.

Добегаю до дома Вуди минут за тридцать, на входе здороваюсь с консьержем, с ужасом рассматривающим меня, и забегаю в лифт. Вижу в зеркале свое отражение и тоже вздрагиваю. Джокер на минималках: тушь растеклась вокруг глаз, розовые блестки сгруппировались стремными пятнами по всему лицу, походя на какую-то сыпь, а тинт на губах размазался в уголках. Надеюсь, у Вуди на меня не встанет, учитывая мой внешний вид, и он просто отдаст мне мой рюкзак. А, ну и, если повезет, подвезет меня домой.

Лифт останавливается на нужном мне этаже, и я неспешно выхожу в длинный темный коридор. Приглушенный свет потолочных ламп в совокупности с черными стенами из бетона создает мрачную атмосферу и вызывает мурашки. Мой образ Джокера как никогда кстати.

Дохожу до нужной двери и наклоняю ее ручку. Вуди живет со своим старшим братом Фрэнком в элитном доме в Федерал-Хайтс, самом богатом районе города, так что они никогда не запирают двери, ведь их квартира – единственная на этаже. Открыв дверь, вижу Вуди, стоящего ко мне спиной и полностью обнаженного.

– Представляешь, я забыла у тебя в машине рюкзак с ключами и телефоном и насквозь промокла, пока добежала до тебя. По дороге меня облила из лужи проезжающая мимо маш… – Договорить я не успеваю, потому что вижу прямо перед голым Вуди какое-то движение.

Мои глаза широко раскрываются, когда я замечаю, как с колен поднимается та самая девчонка с кастинга, которая интересовалась, будет ли Вуди ее ловить. С ехидной улыбкой она вытирает уголки губ пальцами. И здесь не нужно быть чересчур умной, чтобы понять, чем именно она занималась, стоя перед Вуди на коленях.

Мой парень, – видимо, теперь уже бывший парень, – отскакивает от блондинки, будто только что узнал, что у нее во рту побывала большая половина членов парней нашего университета, а не только его, и в спешке натягивает спортивные штаны, кучкой валяющиеся рядом.

Вижу, как его губы шевелятся, и догадываюсь, что он что-то говорит, но я его не слышу. В голове стоит гул, словно я целый день сидела у колонки на концерте Rammstein. В горле пересохло. А в глазах застыли слезы, которые я едва сдерживаю.

Когда я наконец обретаю способность говорить, то шепчу:

– Какой же ты ублюдок, Вуди…

Мой голос звучит до ужаса хрипло. Будто из моих легких выбили весь воздух и я говорю на последнем выдохе. Ноги трясутся. Перед глазами все плывет. Но я все-таки нахожу в себе силы, чтобы подойти к нему и дать звонкую пощечину.

Ярость стремительно бежит по венам. Пощечина распаляет меня действовать дальше. Делаю еще один шаг и со всей злости бью придурку между ног.

Затем, криво улыбнувшись прекрасному зрелищу, разворачиваюсь и шагаю обратно к дверям. Хватаю из ключницы пульт от «Порше», чтобы забрать свои вещи, и вылетаю из квартиры.

Глава 7. Итан

Swing City – In the Mood

У этой психованной точно не все дома. Я уверен в этом на миллион процентов. Посудите сами: кто в здравом уме будет встречаться с копией дятла Вуди?

Во-первых, он тупой. Просто невероятно тупой.

Во-вторых, он сидит на химозе и мешает протеиновые коктейли двадцать четыре на семь.

В-третьих, помимо этого стремного хохолка Вудпекера, у Вуди Томаса еще и такой же отвратный смех, пробирающий до костей.

Господи, этот парень просто законченный дятел. Такой же бесячий, как и его предшественник Вудпекер.

Он и в самом деле назвал ее «Джелаточка»?

Вспомнив об этом, морщусь и понимаю, что эти двое – идеальная пара.

Нашли же друг друга.

Покидаю спорткомплекс, выхожу на улицу и направляюсь к своему «Рэндж Роверу», припаркованному на служебной стоянке. Сажусь на водительское сиденье, завожу машину и плавно давлю на педаль газа. Не спеша выруливаю с парковки, наслаждаясь песней Swing City – In the Mood, разливающейся по салону, и еду в сторону дома своей матери, который находится в квартале от студенческого городка.

Моросящий дождь, который начался ближе к концу игры, сейчас со всей силы барабанит по крыше моей машины. Его крупные капли стремительно сменяются другими, образуя на стекле люка лужицу. Сильный ветер треплет ветки растущих вдоль дороги деревьев, наклоняя их верхушки, стремящиеся к небу. Его заволокли бурые тучи, наводящие на мысль, что уже глубокая ночь, хотя на самом деле сейчас только шесть часов вечера.

Несколько минут спустя торможу у таунхауса, который делят моя мать и ее подруга Мэри-Джейн, по совместительству ректор УЮ, и выхожу из машины.

Ступив ногой на дорожку из белого камня, вдыхаю запах роз, растущих вдоль нее, и подхожу к крыльцу, освещенному светом двух маленьких круглых фонарей по краям от двери. Сквозь большое французское окно вижу, что подруги сидят на кухне, попивая вино, и усмехаюсь вслух.

Видимо, несуществующая миссия по спасению кота выполнена.

Подхожу к входной деревянной двери в мелкий цветочек и тяну ее на себя. В нос сразу же ударяет невероятный аромат запеченного мяса с овощами. Разуваюсь, потому что Мэри-Джейн убьет меня, если я ступлю своими грязными кроссовками на ее персидский ковер (и ее не волнует, что я только что вышел из машины и мои ботинки чище, чем лапы ее кота), и сразу прохожу на кухню.

Светлое пространство с большим кухонным гарнитуром в стиле прованс освещает потолочная лампа с нежно-желтым абажуром. По центру большого овального стола, стоящего у окна с римскими шторами в цветочек, – ваза с букетом полевых цветов. За ним, уже накрытым на троих, шумно болтают две прекрасные женщины. Одна – с рыжими волосами до плеч, с большими зелеными глазами и точеным лицом, а другая, моя мать, – с длинными темными волосами, слегка вьющимися к низу, с яркими голубыми глазами и фарфоровой кожей без единой морщинки. По ним и не скажешь, что им за сорок.

– Итан, милый, как я рада тебя видеть! – Увидев меня, Мэри-Джейн вскакивает со стула и направляется ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

– Привет, Мэри-Джейн. – Целую соседку в ответ, а затем прислоняюсь плечом к дверному косяку и наклоняю голову, пристально следя за тем, что делает моя мать.

– Ну, как все прошло? – интересуется мама.

Сейчас выражение ее лица ясно говорит, что она со мной играет. Нора Мур определенно знает, как вести себя с мужчинами, и неважно, что я ее собственный сын.

В университете Нора просит меня говорить всем, что я ее младший брат. Ну хорошо хоть не старший. И я послушно делаю вид, что так и есть.

Она всегда дергает за нужные ниточки, чтобы получить желаемое. За всем этим обликом милой женщины скрывается настоящий манипулятор-кукловод. И хотел бы я сказать, что уже привык к этому, но это будет ложью – ведь меня все еще искренне удивляет, как я до сих пор ведусь на все эти игры.

Мама наклоняет голову в ответ и на секунду поджимает губы в тонкую линию, а затем щебечет:

– Котик, скажи, что ты не злишься?

– Мам, – выдыхаю я. – Ну какой из меня чирлидер?

– Я вижу, что ты зол, но не называй меня мамой, пожалуйста. Мне едва исполнилось тридцать. Я просто физически не могу быть матерью такого взрослого красавчика.

Складываю руки на груди.

– Не понимаю, что за игру ты затеяла на пару с этой мисс Всезнайкой, но я в этом не участвую, – твердо заявляю.

– А я не понимаю, о чем ты, дорогуша! Что еще за мисс Всезнайка?

Мои глаза закатываются. Это уже рефлекс.

– Я о Лукреции.

– Лу – прекрасная девушка. Ты бы присмотрелся к ней получше.

– Она похожа на хоббита.

– Чем? У нее волосатые ноги?

– Что? – морщусь. – Святой Иисус, мама.

Сажусь за стол, когда Мэри-Джейн ставит для меня тарелку с запеченным мясом и грибами, и вижу, как Нора улыбается, пока подносит к губам бокал вина. Качаю головой со смешком и довожу до ее сведения:

– Даже не пытайся отвлечь меня от насущного вопроса.

– Я и не пытаюсь. Просто напоминаю, что девять месяцев носила тебя у себя под сердцем, а потом провела двенадцать часов в муках, чтобы дать тебе жизнь.

– Это была не ты, ты перепутала. Тебе ведь едва стукнуло тридцать.

Подруга матери громко хохочет, и мы с Норой присоединяемся к ней. Следующие десять минут я уплетаю невероятно мягкую баранину, приготовленную в фирменном кисло-сладком соусе Мэри-Джейн, пока мама разглагольствует об отборочных.

Практически управившись с ужином, я тянусь к стакану с водой. И в тот момент, когда делаю глоток, Нора вдруг заявляет, что из нас с Лукрецией получился бы отличный партнерский стант. От неожиданности давлюсь водой и начинаю кашлять.

– Котик, все в порядке? – обеспокоенно интересуется Нора, подбежав ко мне.

Прихожу в себя и делаю глубокий вдох. Интересно, кто так сильно меня ненавидит, раз послал на меня порчу? Сначала травма, потом чирлидинг, теперь вот партнерский стант… что дальше? Скрапбукинг? Курсы кройки и шитья? Книжный клуб?

– Я не буду в этом участвовать. Прости, мам.

Она дает мне подзатыльник.

– Ауч! – восклицаю я.

– Не мамкай мне! Итан, я не виновата в том, что тебя травмировали в прошлом году. Я знаю, что и ты не виноват в том, что этот кривоногий и слепой Алек сломал тебя. Но прошу: потерпи еще немного. Ты не представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить к тому, чтобы тебя не лишили стипендии! И под «усилиями» я не подразумеваю секс, ведь стипендией распоряжается женщина, а с женским полом…

Морщусь и перебиваю ее:

– Я понял, понял. Можно без подробностей, ладно?

Мама тяжко вздыхает, сложив руки на груди, а затем произносит:

– Дорогуша, ты нужен мне на отборочных. Ты нужен Лу на отборочных. Так что вам двоим придется найти общий язык.

– С ней невозможно найти общий язык, потому что обычно говорит только она!

– Тогда не разговаривай, а занимайся с ней делом. – Мама вскидывает бровь, и я вижу, как по ее лицу начинает расползаться улыбка. Затем она закусывает губу, чтобы не рассмеяться.

Я издаю отчаянный стон, практически хныча:

– Ты меня ненавидишь.

– Я очень тебя люблю, Итан.

– Если только под любовью ты подразумеваешь пытки.

Она наклоняет голову и улыбается. Вот опять за нужные ниточки дергает.

– Я тоже люблю тебя, мам, – сдаюсь я и встаю из-за стола, чтобы подойти к ней и поцеловать в щеку. Надо свалить, пока мама не решила сделать из меня флайера. – Спасибо за ужин, Мэри-Джейн, – произношу я, убирая тарелку в раковину, а затем чмокаю в щеку и соседку. – Мне нужно идти.

Прощаюсь с обеими и направляюсь к выходу, где обуваюсь, набрасываю свой утепленный бомбер и сразу же вылетаю из дома.

До Федерал-Хайтс я добираюсь меньше чем за пять минут. Заезжаю на подземную стоянку, глушу автомобиль и выхожу. Обхожу «Ровер», чтобы взять из багажника рюкзак, и слышу хлопок двери неподалеку. Поворачиваю голову на громкий звук и вскидываю от удивления брови.

Разгневанная Лукреция, похожая на мишку в этом чудовищном плюшевом спортивном костюме, со всей силы хлопает дверью «Порше» Вуди. Дятел, в свою очередь, в одних спортивных штанах, да еще и босой, бежит за ней.

Так-так, в раю, оказывается, не тишь да гладь.

– Лу, зайчонок, этого больше не повторится, слышишь? Ну что мне сделать, скажи? Хочешь, встану на колени? Тирамисушка, пожалуйста, поговори со мной!

– Не называй меня так! Вообще никак не называй! Пошел к черту! – кричит Лукреция.

Облокачиваюсь на капот своего автомобиля, наблюдая за драмой воочию.

Попкорна не хватает.

– Любимая, пожалуйста! – Дятел в самом деле падает на колени.

Воу. Вот это драма.

– Я люблю тебя! Лукреция, я ошибся. Просто ошибся. Мне было грустно и одиноко, я оступился. Ну с кем не бывает, правда?

О чем это он? Неужели этот хохлатик ей изменил?

Святой Иисус! Да кто вообще даст этому Дятлу?! Ну, кроме Хоббита, конечно.

Лукреция резко останавливается и подходит к нему. Она что-то шепчет Вудпекеру, но я не могу расслышать с такого расстояния.

Черт, надо было брать места в партере.

Совершенно не вовремя начинает звонить мой мобильный, лежащий в кармане спортивных штанов, и взгляды этой сладкой парочки «Твикс» тут же направляются на меня.

Упс.

Глава 8. Лу

Trevor Daniel – Falling

Я сижу в машине Итана.

Все пять минут сижу смирно, боясь пошевелиться и даже взглянуть на Дылду, сидящего рядом в абсолютной тишине.

Какого черта я села в машину этого психопата? Нет, правда. Что со мной не так?

Когда я обнаружила его на парковке, наблюдающего за нами с Вуди, то хотела наорать и на него. Но Итан просто сказал своим низким сексуальным голосом: «Садись в машину». И это прозвучало не как просьба, а как приказ.

Вот так я оказалась здесь.

Стоп. Я что, сказала, что у него сексуальный голос?

Господи помилуй. Да у меня самый настоящий психоз.

Вообще, стоило понять это еще тогда, когда с громким криком я выбросила ключ от мажорского «Порше» в водосток.

Находясь в здравом уме, я бы точно не решилась на подобное.

Боже, неужели это все и в самом деле происходит со мной?

Просто какая-то дешевая мыльная опера.

И куда меня вообще везет Итан?

Начинаю паниковать, и даже Trevor Daniel – Falling, играющая из динамиков, не помогает мне расслабиться. Хотя, признаться честно, в машине мистера Совершенство гораздо приятнее находиться, чем в машине моего бывшего. Здесь вкусно пахнет ментоловой жвачкой. Да и водит Итан совершенно спокойно, размеренно.

Надо же, как мне плохо, если я делаю Дылде комплимент. Второй подряд за пару минут. Пусть и мысленно.

Через минуту мы подъезжаем к «Старбаксу», и Итан молча выходит из «Ровера». Большими шагами он пересекает гигантскую лужу, поднимается по лестнице и, придержав дверь для выходящей девушки, скрывается внутри.

Это вызывает у меня множество вопросов. Ему что, даже не страшно, что я могу угнать его тачку?

Доверчивый психопат.

Минут пять спустя, во время которых я судорожно сообщаю о разрыве с Вуди в чате своим подругам в нашем чате «Ангелы Чарли», Итан занимает водительское сиденье и протягивает мне картонный стаканчик с кофе, на котором написано «ХОББИТ».

– Ха-ха. Как смешно, – цокнув, произношу я, а затем подношу к губам кофе. Но в последнюю секунду останавливаюсь и интересуюсь у Дылды: – Ты туда что-то подсыпал?

Итан скептически на меня смотрит, но ничего не произносит. Поставив свой кофе в подстаканник, он кладет руки на руль. Пожимаю плечами и, сделав глоток, удивляюсь тому, что он знает, что я пью американо с корицей.

Он следил за мной?

– Снимай толстовку, – неожиданно произносит Итан, даже не посмотрев в мою сторону.

– Ч-ч-чего? – Мои глаза распахиваются так широко, что в следующей части «Трупа невесты» Тим Бертон может спокойно сделать меня Викторией. – Ты спятил?!

Перед глазами образуется пелена от злости, и я чувствую, что начинаю пыхтеть, как дракон.

– Ты думаешь, что раз спас меня, то я отблагодарю тебя сексом? – ахаю. – Но я не просила тебя меня оттуда увозить. Меня не нужно было спасать. Я не принцесса, сидящая в башне, а ты – не гребаный прекрасный принц. И пей сам этот чертов кофе, хоть это мой любимый американо с корицей! И вообще, может, я хотела прогуляться под дождем! Может, мне нравится, когда ноги промокают в огромных лужах! Что ты о себе возомнил? Думаешь, раз парень, с которым я встречалась полтора года, изменил мне с этой недочирлидершей, которая называет пипидастры помпонами, то я теперь готова прыгнуть на первый попавшийся член, то есть на твой в данном случае? – ору как потерпевшая. – Останови машину!

Итан сильнее сжимает руль, и я вижу, как белеют костяшки его пальцев. Он тяжело дышит, а на шее начинает вздуваться вена. Дылда не собирается тормозить и даже не поворачивается в мою сторону, чем еще сильнее выводит меня из себя.

– Останови эту чертову машину! – повторяю я.

– Лукреция, – выплевывает он мое имя, словно ругательство, а затем, стиснув зубы, продолжает: – Ты промокла. Сними эту грязную и мокрую кофту и надень мой бомбер, который висит сзади твоего кресла. Выпей горячий кофе и помолчи хоть минуту.

Мистер Совершенство по-прежнему даже не поворачивается в мою сторону, а я в замешательстве сижу и смотрю на него, не имея ни малейшего понятия, что за ерунда происходит.

Несколько раз моргаю, пытаясь понять, вызвано ли происходящее галлюцинациями из-за состояния аффекта, в котором я нахожусь. Тычу в Итана пальцем. Несколько раз. Чтобы наверняка. Затем щиплю себя. Чтобы проверить, что это происходит и в самом деле.

Ауч. Больно.

Кажется, все реально.

– И с чего бы вдруг тебе заботиться обо мне? – тихо спрашиваю я.

Вижу, как Итан устало прикрывает веки, и уже не надеюсь, что ответит, но он все-таки делает это:

– Лукреция, перестань придумывать то, чего нет.

– Я ничего не придумываю. Ты мог бы просто рассмеяться на парковке и свалить восвояси, как ты обычно делаешь. Не то чтобы я за тобой следила, просто всем известный факт, что ты постоянно сваливаешь посреди разговора или кастинга в команду. Все вообще интересуются, сваливаешь ли ты также посреди секса… – Осознаю, что только что произнесла, и зажмуриваюсь. Господь Всемогущий! – Ну-у-у, не то чтобы прям все, но, знаешь, многие девчонки…

Господи, Лукреция Руссо, заткнись! Заткнись для своего же блага! Подумай о том, что он и в самом деле может тебя прикончить! Не шути с психопатом!

Затыкаюсь, зажмуриваюсь и молча снимаю кофту. Затем протягиваю руку назад и достаю с крючка его бомбер. Он такой широкий, что в него влезет вся моя семья. Усмехнувшись вслух, надеваю его, а затем поворачиваюсь к Итану.

– Спасибо, – шепчу я.

Он едва заметно кивает. Эта молчаливость угнетает!

– Наверное, мне стоит перестать вести себя так с тобой, – выдыхаю я. – Прости. Сегодня просто ужасный день. После вчерашнего кастинга я сама не своя, да еще и Вуди с этой блондинкой перед глазами… Господи, прости, тебе наверняка не так уж и интересно, но просто… Давай лучше поговорим о погоде. На улице так паршиво, да и какой-то придурок на черном «Рэндже» облил меня из лужи, проезжая мимо моего дома… – Я резко замолкаю, осознав, что он и есть этот придурок. – Так это был ты?! Ты поэтому предложил меня подвезти? Из жалости?!

Итан шумно выдыхает и рычит:

– Лукреция, в Соль-Лейк-Сити сотни таких же автомобилей, как у меня, и я сегодня не проезжал мимо твоего дома. А сейчас я везу тебя, потому что ты должна быть здоровой завтра на тренировке, а не мокнуть под проливным дождем.

Складываю руки на груди и дую губы, как обиженный ребенок.

– С каких это пор тебя волнует завтрашняя тренировка?

Итан теряет терпение, мотает головой и резко тормозит. А затем поворачивается ко мне. Его сосредоточенное лицо не выражает никаких эмоций, лишь глаза цвета стали пристально наблюдают за мной.

Следующие пару секунд он по-прежнему молчит, пока я, не стесняясь, рассматриваю его лицо, стойко выдерживая бездушный взгляд.

В свои двадцать три Итан выглядит невероятно мужественно: ярко выраженные острые скулы, квадратный подбородок, прямой нос, широкие русые брови и красивые полные губы. Он невероятно привлекательный.

Но такой психопат. И мудак.

Ненавижу!

– Мне долго ждать? – наконец произносит Дылда.

Хмурюсь, не понимая, о чем он говорит, а затем осознаю, что автомобиль остановился у моего дома.

Откуда вообще ему известно, где я живу? Что, если он и вправду следил за мной все эти месяцы?

Господи, нужно купить газовый баллончик!

Молча хватаю рюкзак и свою грязную толстовку, тянусь к дверной ручке и выпрыгиваю из машины. Хлопаю дверью, даже не взглянув на мистера Совершенство, и быстро бегу по ступенькам к входной двери.

Жаль, что нельзя так же быстро убежать от позора.

Глава 9. Лу

Rixton – Me and My Broken Heart

Вчера я легла в постель, едва перешагнула порог квартиры. И до сих пор из нее не вылезала.

Сквозь приоткрытое окно до меня доносится стук капель дождя о крышу. Небо будто решило поддержать скорбящую меня, устроив на улице настоящее наводнение.

Я включила на «Нетфликсе» «Пурпурные сердца» и лежу рыдаю. В моих руках – протеиновое мороженое с бананом. Хотелось бы мне быть бунтаркой и взять обычное мороженое, чтобы набраться вредных углеводов, но у нас в морозилке такое быстро заканчивается, потому что Мэри ест его ведрами и при этом остается худой. Говорит, что дело в хорошем метаболизме, но мы подозреваем, что у нее гельминты. Даже подумываем подарить ей на день рождения сертификат на сдачу анализов.

Впрочем, не так уж и важно, почему она так много ест. Главное, что именно из-за нее мне приходится плакать в обнимку с этим крошечным ведерком полезного мороженого.

Мэри определенно меня не любит.

И сценаристы этого фильма, кстати, тоже.

Он идет уже больше часа, и я реву примерно половину этого времени.

Почему Кэсси¹⁶ так повезло встретить в баре любовь всей своей жизни, а мне нет? Почему я потратила полтора года своей жизни на Вуди? Почему я довольствовалась малым, хотя могла бы быть счастливой? И почему я вообще думаю о бывшем, если на экране сексуальный Николас Голицын?

Слишком много вопросов.

К черту.

Выключаю этот фильм, попутно бурча себе под нос, что в жизни такого счастья не бывает. И откидываю голову на подушку, прикрыв веки.

Я неудачница. И в этом мы с Беллой похожи.

Есть вероятность, что на моем пути тоже встретится парень с блестящей задницей? Думаю, нет. Я же не героиня фильма.

А что насчет Николаса Голицына?

Тоже вряд ли. Глупые мечты глупых неудачниц.

Нужно разыскать почту «Нетфликса» и предложить им экранизировать мою жизнь, чтобы хоть где-то у меня все было супер.

Чувствую себя просто отвратительно.

Я разочарована. Расстроена. Озлоблена. И совершенно… растеряна.

Единственное, что мне стало ясно после измены Вуди – то, что я никогда его не любила. Ведь вопрос, что делать с нашим партнерским стантом, волнует меня гораздо сильнее того, что мне больше не нужно терпеть все, что я так ненавидела в своем парне.

Я больше не смогу доверять Вуди. А если ты не доверяешь партнеру, который одной рукой поднимает тебя на высоту двух метров, то лучше даже не пытаться, все равно дело дрянь.

Так что, помимо дурацких отношений, я лишилась и будущего.

Сегодня я пропустила тренировку. А я ведь никогда в жизни этого не делала.

Температура? Смерть хомячка? Сломанная нога?

Ничего из этого ни разу не заставило меня отказаться от спорта.

Но сейчас… сейчас я осознала, что это конец. Так кому нужна эта тренировка?

Прощайте, отборочные. Пока, чемпионат. И уж тем более до свидания, школа чирлидинга, которую я планировала открыть после окончания университета.

Кто захочет учиться у той, кто ничего не добился в чирлидинге?

Не могу поверить, что теперь это моя жизнь.

Пока я жалею себя, попутно еще сильнее расстраиваясь из-за того, что Николас Голицын не знает о моем существовании, входная дверь открывается, и две пары глаз тут же направляются на меня. Обе мои соседки вскидывают брови и застывают на пороге.

– Как ты тут? – Закрыв дверь, Эли подходит ко мне и садится рядом. – Без тебя на тренировке было грустно.

Я протягиваю ей мороженое. Она зачерпывает целую ложку и довольно мычит, попробовав. Мэри садится с другой стороны от меня и крепко обнимает.

– Хочешь, я схожу в магазин за нормальным мороженым? – широко улыбнувшись, интересуется она.

Киваю и шмыгаю носом. Все-таки подруга меня любит.

– У-у-у-у-у, – начинает Эли. – Мороженым тут не обойтись. Тебе срочно нужен СПОЛП.

– Чего? – вскидываю бровь я.

– Сеанс поддержки от лучших подруг. – Эли закатывает глаза, будто я должна была быть в курсе этой сверхстранной аббревиатуры в стиле Джона Логана из «Ошибки» Эль Кеннеди.

Слишком большое количество отсылок к бесконечному множеству ее любовных романов скоро сведет меня с ума.

– И что он в себя включает? – вскидываю бровь. – Шопинг? Маникюр? Просмотр «Последней песни» с сексуальным Лиамом Хемсвортом?

– Все. И сразу! – в унисон кричат подруги и поднимают меня с дивана.

Десять минут спустя я почти не похожа на человека, прорыдавшего в кровати всю ночь и половину дня. Я причесалась и убрала волосы в низкий хвост, умылась и немного припудрила лицо, чтобы снять красноту, надела узкие джинсы, бомбер своей любимой баскетбольной команды «Юта-Джаз» и обула кожаные фиолетовые кроссовки, чтобы не промокнуть.

Предвкушая девичник и напевая на ходу песню Taylor Swift Shakeit Off, вылетаю из ванной. Девчонки стоят у входной двери, обсуждая новый фильм с Крисом Эвансом и Аной де Армас про то, как Коул влюбился в Сэди, оказавшуюся секретным агентом¹⁷.

Смеюсь над пересказом сюжета и делаю шаг по направлению к ним, как вдруг по двери раздается серия глухих ударов. Подскакиваю на месте и встречаюсь взглядом с Эли.

– Вуди? – одними губами спрашиваю я.

Она тоже шевелит губами, но я ни черта не понимаю. Наверняка снова матерится со своим шотландским акцентом.

Развожу руками и морщусь, пока по двери снова раздаются удары. Лунной походкой задом дохожу до ванной и прячусь за ее дверью. Слышу скрип входной двери, а затем – удивленный голос Мэри:

– Ой, это ты, красавчик.

– Где Лукреция? – доносится до меня грозный голос Итана.

А он что здесь забыл?

– Ее нет, – тут же вклинивается Эли.

– Я слышал ее писклявый голос, пока она пела очередную песню Тейлор Свифт.

– Ну да. Она была дома, но вы с ней просто разминулись. Пока-пока!

В этот момент я решаю выйти из ванной и встретиться лицом к лицу с Дылдой. Встаю напротив него, сложив руки на груди, и пристально смотрю в его бесцветные глаза.

– Что ты здесь делаешь?

Он вскидывает бровь и хмыкает:

– Что я здесь делаю? Это же вроде тебя здесь нет, и мы разминулись.

– Ого, как много слов. Вся твоя дневная норма уложилась в эти два предложения? Классно. Значит, разговор окончен.

Девчонки начинают хихикать, как подростки, и я вспоминаю, что мы с Итаном не одни.

Вот черт. Не люблю я выяснять отношения при ком-то. Но сегодня я не в духе, так что мне все равно.

– Лукреция!

– Итан!

– Тебя не было на тренировке, – облизнув губы, произносит он.

– Ты сегодня еще и капитан Очевидность?

Проходит несколько секунд, на протяжении которых никто из нас не произносит ни слова. Эли делает вид, что переписывается с кем-то в телефоне, а Мэри ковыряется в ногтях, насвистывая себе под нос.

– Тебе пора. У нас с девочками много дел. И вообще, какое тебе дело, посещаю я тренировки или нет?

Протискиваюсь в дверной проем и запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он резко наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Мне плевать, по какой причине тебя не было. Я лишь думал, что на тренировке ты отдашь мне мой бомбер.

О. Бомбер. Господи.

Мне снова хочется провалиться под землю.

От теплого дыхания Итана я почему-то покрываюсь мурашками. Думаю, это от страха. Прочистив горло, я издаю звук, похожий на писк, а затем снимаю с настенной вешалки его куртку и протягиваю ему. Итан молча берет ее, кивает и просто уходит, не проронив ни слова.

– Ну что за невоспитанный придурок! – громко шиплю я ему вслед.

Отворачиваюсь от двери и вижу пристально смотрящих на меня соседок. С губ срывается смешок, и я предвкушаю от этих двоих допрос.

– Ну и что это было? – первой допытывается Мэри.

– Это был Итан. Неужели не признала? – фыркаю я.

Теперь очередь Мэри закатывать глаза. Эли издает смешок и надевает куртку.

– Ладно, я записала нас на маникюр и педикюр в четыре руки, так что расскажешь о своем тайном воздыхателе по дороге.

– Он не мой тайный воздыхатель, Эли! – рычу я, делая шаг к входной двери.

– Конечно, – усмехается Эли. – Думаешь, он и в самом деле пришел, чтобы просто забрать свой бомбер?

– Ну да, – пожимаю плечами я.

– Точно, у него же больше нет бомберов, – добавляет Эли, показывая пальцами кавычки. – И вообще, откуда у тебя его куртка?

Издаю стон отчаяния.

– Итан вчера меня подвез.

Подруги одновременно поворачиваются ко мне, изумленно вскинув брови:

– Итан?

– Подвез?

– Тебя?

– Ты и Итан в одном помещении?

– Нет, Мэри, не так, – тут же поправляет ее Эли. – Ты и Итан в тесном помещении автомобиля?

Мэри прыскает со смеху, а я не могу удержаться и громко цокаю.

– Девчонки, давайте не будем обсуждать этого мистера Совершенство. Пожалуйста. Если вы придумали какой-то план по спасению моей психики, то должны болтать со мной о чем-нибудь приятном.

– Например, о том, как с накачанной задницы Сантоса стянули эти маленькие шортики на прошлом матче? – поигрывает бровями Эли, отчего мы с Мэри прыскаем со смеху и выходим за дверь.

Глава 10. Лу

Taylor Swift – Bad blood

В воздухе витает аромат сладких Lanvin Eclat D’Arpege, яркий белый свет потолочных светильников отражается в глянцевом покрытии пола малинового цвета, а из колонок звучит альбом Тейлор Свифт, пока мы, удобно устроившись в пушистых розовых креслах и попивая просекко, рассматриваем палитру.

Эли работает в этом салоне с самого переезда из Шотландии. Она ведет социальные сети и занимается продвижением. Так что нам всегда здесь рады.

– Девочки, все в порядке? – интересуется низкий приятный голос.

Поднимаю глаза и вижу перед собой высокого взрослого мужчину с темными, немного кудрявыми волосами. Он пристально смотрит на нас ярко-голубыми глазами и улыбается. На нем белая футболка, облегающая его широкие плечи и накачанные руки. И выглядит он просто невероятно сексуально. Эдакий Джейми Дорнан с его потрясающей ухмылочкой.

– Спасибо, Ричард, – вежливо улыбается Эли. – Все просто замечательно!

– Я рад! Если что, мой номер у тебя есть. Хорошего отдыха!

– Спасибо! – кричим в унисон мы, а затем устремляем взгляды на Эли в ожидании ответов.

– Это Ричард. Владелец салона.

Мэри поигрывает бровями, а Эли закатывает глаза:

– Боже, Мэр, ему сорок!

Подруга снова поигрывает бровями, и я прыскаю со смеху.

– В сорок жизнь только начинается!

– Нет, – кривится Эли. – Он вроде женат. Ну, или не знаю наверняка. Но у него точно есть ребенок. А я не хочу работать еще и няней, спасибо.

– Ладно. Тогда вернемся к насущному вопросу: этот или этот? – интересуется Мэри, демонстрируя мне два совершенно одинаковых молочных оттенка luxio.

Фыркаю, потому что не понимаю, чем они отличаются друг от друга, и, честно говоря, даже не хочу понимать. Не раздумывая, тычу в левый оттенок и вижу, как Мэри морщится. Эли усмехается и выбирает малиновый, а я, как обычно, останавливаюсь на лиловом.

– Не могу поверить, что этот Дятел тебе изменил, – вдруг произносит Мэри.

– Я тоже, – шумно выдыхает Эли.

– Не называй Вуди так. Я ведь встречалась с ним полтора года, – тихо прошу я и тут же морщусь, словно мне больно. – Нам обязательно обсуждать его?

– Да! – в унисон кричат подруги.

– Неужели ты думаешь, что мы просто забудем о том, что он сделал? – качает головой Мэри.

– Да. Кретин, – поддакивает Эли. – Ты встречалась с ним так долго, а он просто взял и изменил тебе с местной Блэр Уолдорф¹⁸!

– Что? – сводит брови к переносице Мэри. – Нет, Эли, Блэр была брюнеткой, а эта стерва – блондинка.

Эли громко цокает:

– Ой, Мэр, ну я же образно.

Мэри закатывает глаза, а затем машет свободной рукой и произносит:

– Ладно, это в целом неважно. Просто Вуди – придурок.

– Конкретный, – кивает Эли.

– Я не ожидала от него подобного. Учитывая то, что он, очевидно, на стероидах, я вообще удивлена, что у него встал.

– Ну, все было не так уж и плохо, – зачем-то снова защищаю его. – Иногда мы занимались чем-то вроде секса.

Сама не ожидала от себя, что захочу обсуждать это с подругами, но, наверное, я просто хочу наконец-то об этом кому-нибудь рассказать. Да, я много болтаю, но я никогда не распространялась в подробностях о нашей с ним сексуальной жизни.

Однажды мне все же пришлось признаться в проблемах Эли. Ей, как книжному блогеру, читающему в основном дарк-романы, частенько присылают на обзоры различные секс-игрушки. И так вышло, что я решила одолжить у нее одну из них. Всем порой нужно спустить пар, не нужно меня за это осуждать. Имитация оргазма отнимала слишком много сил, а хотелось действительно его испытать.

Но в остальном я никогда не жаловалась, что мы с Вуди практически не занимались сексом, а если и занимались, то это был процесс, длящийся не больше пары минут. Его никогда не интересовало, чего хотела я. Он получал свое удовлетворение и заканчивал. Просто Вуди был слишком крут для того, чтобы тратить время на удовлетворение меня.

Но… секс – это не главное. И я говорю об этом не потому, что он ни разу не доводил меня до оргазма. Просто отношения – это ведь о чем-то высоком. Это не про похоть… да ведь?

– Но все это неважно. Секс – это не главное, – пытаюсь я внушить девочкам.

– Господь Всемогущий, Лу, – выдыхает Эли, качая головой. – Тебя должны приравнять к лику всех святых.

– Боже мой, Эли, не богохульствуй!

– Ой, да ладно вам. Иисус не против хорошего секса! – усмехается подруга и поднимает свой бокал. – Выпьем за то, чтобы у следующего парня нашей горячей итальянки стоял всегда и везде!

– Что? – хмурится Мэри. – Ну уж нет, давайте лучше: чтобы у следующего парня нашей горячей итальянки стоял только на нее!

Под звонкий смех мы чокаемся гранеными бокалами и залпом их опустошаем. Шипучая жидкость растекается по горлу, и я вдруг выдыхаю, осознав, что свободна.

Больше не нужно делать что-то лишь для того, чтобы угодить кому-то.

Больше не нужно терпеть все то, что я так сильно ненавидела столько лет.

Больше не нужно притворяться.

Теперь можно быть самой собой.

– Кстати, тренировка закончилась два часа назад, а ты до сих пор не поинтересовалась, что пропустила! – вскинув бровь, восклицает Эли. – Ты что, решила бросить чирлидинг?

Вскидываю брови и смотрю на нее широко распахнутыми глазами.

– Ты серьезно меня об этом спросила?

Мэри начинает смеяться, а Эли отводит взгляд, громко фыркнув.

– Нора сказала, что партнерский стант теперь ты будешь выполнять в паре с Итаном, – говорит Мэри спустя пару минут тишины.

От ее слов сознание затуманивается, и в ушах стоит какой-то странный гул. Мне ведь просто показалось, что она сказала, что теперь я буду выступать с Итаном, да? Неужели от одного бокала просекко я настолько опьянела?

Смотрю в янтарные глаза подруги и понимаю, что она не шутит. В голове быстро крутится гигантское колесо обозрения, прокручивая прямо передо мной различные ругательства, и я едва сдерживаю вырывающийся наружу истерический смех.

– Она сказала, что это твоя идея, – пожимает плечами Эли.

– Что?! – визжу я на весь салон, притягивая к себе косые взгляды посетителей.

– Ты ведь сама вчера сказала ей, что Итан нужен нашей команде.

– Да, но… партнерский стант?! – Я издаю стон отчаяния. – Господи, за что?

– А что не так с этим сексуальным брюнетом? – жуя виноград, интересуется Эли.

– Он ведет себя как Рамси Болтон¹⁹.

Мэри давится виноградом и начинает кашлять.

– Господь Всемогущий, Лу, – морщится Мэри. – Ты сравнила Итана с садистом из «Игры престолов»?

Пожимаю плечами.

– Ну, он такой же мрачный. И когда он смотрит на меня своими безжизненными серыми глазами, я задумываюсь, как родители будут перевозить мой труп, чтобы похоронить на территории Италии.

Подруги закатывают глаза.

– И как же тогда ты оказалась в его машине вчера? – сдерживает смех Эли.

– Силой, – просто отвечаю я.

Эли фыркает:

– Я тоже не против, чтобы он взял меня силой.

Мэри запрокидывает голову и хохочет, пока я морщусь.

– Господь с тобой, Эли! – ахаю я.

– Что? Он ведь такой сексуальный.

– Его характер полностью затмевает всю его сексуальность, – качаю головой.

Мэр широко улыбается:

– То есть ты подтверждаешь, что считаешь его сексуальным?

Мысленно даю себе подзатыльник. Эли начинает смеяться, поигрывая бровями, и я издаю стон:

– За что вы так со мной? Да, конечно же, я подтверждаю, что он сексуальный. У меня ведь есть глаза! Но как это пригодится мне в партнерском станте?

Девчонки одновременно фыркают.

– Какая же ты зануда, – со смешком выдает Мэри. – Похуже своего Итана будешь.

– Он не мой! – визжу я. – Хватит уже болтать! Когда будет спецоперация по моему спасению?

Эли усмехается и протягивает мне баночку с охлаждающими патчами для глаз, а затем тянется к пульту, чтобы выбрать фильм на плазме.

– Как насчет «В метре друг от друга»? – интересуется она.

– Это который с Коулом Спраусом? – спрашивает Мэри, подливая себе шампанского.

– Ага.

– Коул зайка, но там его персонаж болен кистозным фиброзом. И в конце он узнает, что ему осталось жить не больше месяца.

– Спасибо за спойлер, Лу, – закатив глаза, произносит Эли. – Ты будешь гореть в аду.

Пожимаю плечами.

– «Всем парням, которых я любила раньше»? – предлагает Мэри.

– Не-е-ет, Ной Сентинео – секс, но я смотрела его раз пять. И читала, кстати, столько же. – Эли делает глоток просекко.

– Господи, Эли! – Мэри издает стон. – И откуда только у тебя так много свободного времени?

– Я все-таки книжный блогер, – фыркает Эли. – Это моя работа – читать про горячих красавчиков. Ты просто завидуешь.

Мэри лишь усмехается.

– Нужно что-то более воинственное, – говорит Эли.

– «Сдохни, Джон Такер»? – предлагаю я.

– Видела раз сто.

– Но это же классика.

– Да, но… – начинаю я, но тут же вспоминаю о недавно вышедшем фильме. – О, а что насчет нового фильма с тем горячим тиктокером?

– «Плохой парень квотербек и я»?

– В точку! – киваю я. – Мэр?

– Я за.

– Единогласно! – выдает вердикт Эли и включает «Нетфликс».

Следующие полтора часа мы дружно вздыхаем от осознания, что таких идеальных парней не существует в реальной жизни. Но все-таки иногда так хочется поверить в то, что где-то в целой вселенной существует тот самый Дрейтон Лэйхи, который позволит выйти из зоны комфорта, поможет поверить в себя и будет просто любить, не заставляя тебя терпеть то, что тебе не нравится.

Вот только что, если я так его и не встречу и никогда не почувствую тех самых бабочек?