Цитаты из книги «Мио, мой Мио!», страница 2

О, в какое я пришёл отчаяние и что теперь могло меня порадовать?! Ведь маленькая Милимани погибла из-за меня! – Не огорчайся, – стал утешать меня брат Нонно. – Милимани сама решила, как ей поступить. Это был её выбор. Она знала, что её крылья займутся огнём. – Но ведь она умерла! – с горечью воскликнул я.

О, в какое я пришёл отчаяние и что теперь могло меня порадовать?! Ведь маленькая Милимани погибла из-за меня! – Не огорчайся, – стал утешать меня брат Нонно. – Милимани сама решила, как ей поступить. Это был её выбор. Она знала, что её крылья займутся огнём. – Но ведь она умерла! – с горечью воскликнул я.

О, в какое я пришёл отчаяние и что теперь могло меня порадовать?! Ведь маленькая Милимани погибла из-за меня! – Не огорчайся, – стал утешать меня брат Нонно. – Милимани сама решила, как ей поступить. Это был её выбор. Она знала, что её крылья займутся огнём. – Но ведь она умерла! – с горечью воскликнул я.

О, в какое я пришёл отчаяние и что теперь могло меня порадовать?! Ведь маленькая Милимани погибла из-за меня! – Не огорчайся, – стал утешать меня брат Нонно. – Милимани сама решила, как ей поступить. Это был её выбор. Она знала, что её крылья займутся огнём. – Но ведь она умерла! – с горечью воскликнул я.

О, в какое я пришёл отчаяние и что теперь могло меня порадовать?! Ведь маленькая Милимани погибла из-за меня! – Не огорчайся, – стал утешать меня брат Нонно. – Милимани сама решила, как ей поступить. Это был её выбор. Она знала, что её крылья займутся огнём. – Но ведь она умерла! – с горечью воскликнул я.

Наши с Юм-Юмом дальние прогулки верхом на лошади были очень кстати, а иначе где бы отце нашёл время управляться с таким большим королевством.

Но когда Бенке не слышал, я шептал на ухо Калле: "Ведь ты мой". И Калле-Щеголь понимающе косился в мою сторону. Ну зачем Бенке ещё лошадь, ведь у него были мама, папа и всё, что душе угодно.

Если ты никогда не вернешься, Мио, мы будем думать о друг друге. Мы будем думать о друг друге, пока хватит сил.

...Бабушка достала каравай хлеба и нарезала его толстыми ломтями. То был черный хлеб,но вкуснее него я ничего не ел.

- Что это за хлеб?-сказал я Нонно.- До чего вкусно!

-Это просто черный хлеб- ,ответил Нонно. - Хлеб насущный,каждый день он утоляет наш голод.

“— Опять уткнулся носом в книгу! — ворчала она. — Вот потому ты такой заморыш, такой бледный и несчастный, что не бываешь на воздухе, как другие дети!”