Читать книгу: «Мама всегда выслушает»

– Маам! Маам! Маааам!.. – голос Анечки звенел в тишине, будто капля по стеклу.

– Иду, иду уже, – отозвалась мать где-то из кухни, сдерживая раздражение.

Дверь, перекошенная и давно не смазанная, скрипнула, впуская слабый свет из коридора. На пороге стояла Анечка – годовалая девочка, босоногая, в тонкой ночнушке, мятой и перекрученной, будто она ворочалась в постели слишком долго. Рыжеватые волосы торчали в разные стороны, щеки пылали от сна или от чего-то большего.

В руках у неё дрожал пластмассовый горшок, перевёрнутый, едва удерживаемый маленькими пальцами. Из него стекала тёплая жидкость – по рукам, по краю ночнушки, по полу. След тянулся от спальни до самой двери ванной. Коричневато-жёлтое пятно на линолеуме было причудливо вытянуто и словно пульсировало.

Мать застыла, мгновение просто глядя.

– Анечка… ну как же так? – прошептала она и подошла ближе, бережно забирая из рук ребёнка злополучный горшок, едва не расплескав остатки содержимого на тапки. Девочка молчала. Смотрела снизу вверх, не мигая. Улыбалась. Как-то странно – не по-детски, будто уже знала, что будет дальше: вытереть, отругать, потом поцеловать – всё как всегда, по сценарию.

Не сказав ни слова, Анечка развернулась и, пошатываясь на пухлых ножках, направилась по мокрому следу в сторону ванной. Шлёпанье её босых ступней по лужам звучало глухо, словно удары по сырой ткани. Мать медленно пошла следом, чувствуя, как неприятно липнет линолеум к подошвам – и не могла отделаться от ощущения, будто ступает не по полу, а по чему-то чужому, разлившемуся в доме без спроса.

Ванная была совмещённой, маленькой и сырой – старая плитка трескалась по углам, из-под облезлой раковины тянуло железом и сыростью, а в швах между плитками густо чернела плесень. Анечка остановилась у порога, глянула куда-то вверх, будто в ожидании чего-то привычного. Мать тоже подняла глаза – и на секунду задержала взгляд на зеркале.

Оттуда на неё смотрела уставшая женщина с сорок раз прокрученной усталостью в глазах. Волосы – русые, заплетённые наспех в неровную косу, из которой выскальзывали пряди. Лицо чуть осунувшееся, под глазами синева, как след от ночного недосыпа. Тонкий домашний халат, поношенный, с выцветшими цветами, сидел неровно, как будто сама ткань привыкла к спешке. Руки – сухие, с покрасневшими пальцами, пахли моющим от так и не домытой посуды.

Она смотрела на себя без удивления, без интереса – просто как на часть пейзажа, как на то, что давно уже не меняется. И лишь рядом – её дочь. Мокрая, довольная, тёплая, с широко распахнутыми глазами. Как маленькое солнце, вывалявшееся в луже.

Дома Анечке становилось всё скучнее. Шершавые страницы книжек, яркие кубики и погремушки, которые раньше так радовали, теперь лежали в углу, забытые. Движения ей явно не хватало – гулять они выходили редко, да и то ненадолго. Потому самым любимым её занятием стало купание.

Вода звенела под пальцами, струилась по коже, пенилась и плескалась, а сама ванна превращалась в море, полное чудес. Там, среди пузырей и звуков капающей из крана воды, Анечка становилась русалкой, принцессой или просто кем-то, кому всё можно. Купание было для неё не рутиной, а настоящим событием – почти как праздник.

Но сегодня Светлана – её мама – торопилась. Свете нужно было идти на смену в «Троечку» – небольшой супермаркет на углу бывшей парикмахерской но почти на другом конце города. Это был всего лишь её третий выход на работу, и несмотря на то, что должность значилась как «универсальный работник», в реальности она успевала и выкладывать товар, и сидеть на кассе, и подметать.

Трудно давалась ей эта работа. Не по силам – по духу. После того как забеременела и ушла из предыдущего магазина, где простояла почти полгода у мясного отдела, Света словно потухла. Тогда, до беременности, всё было просто: работа, дом, вечно курящий сосед, соседка в бигудях, любимый мужчина. А теперь… теперь всё перемешалось. Ребёнок, пустые вечера, непонятные разговоры с матерью, тишина, которую не спасал даже включённый телевизор.

Работать она не хотела. Или не могла. То ли из-за какого-то внутреннего надлома, то ли из-за разговоров с отцом Ани, который исчез, оставив в памяти Светы только глухие звонки, холод на кухне и ощущение, будто всё это было не с ней. Но дома сидеть стало невозможно. Мама – бабушка Галя – начала давить. Словами, взглядами, шорохами кастрюль, даже своим дыханием. Дом становился тесным, хоть и был крошечным с самого начала.

И вот теперь, запыхавшись и держа мокрую Анечку на руках, Света краем глаза поглядывала на дисплей фитнес-браслета. Времени оставалось впритык. Если маршрутка не подъедет прямо сейчас – она не успеет. Не просто опоздает, а вообще не доедет. Их маленький город был таким, где автобусы ходили редко, а маршрутки – как повезёт. Общественный транспорт словно жил своей жизнью, с настроением и характером.

– Ну что ты, малышка, – пробормотала Света, опуская дочь в ванну. – Надо же оставаться на месте и звать маму, а не тащить мне своё… сокровище.

Анечка засмеялась, шлёпая ладошками по воде, пытаясь поймать струйки и притянуть их к себе, будто воду можно было обнять. На щеках блестели капли, волосы прилипли ко лбу. Она была вся в этом процессе – в своей игре, в воде, в себе.

– Эх ты, Анна-Аня, – Света невольно улыбнулась. Она устала, но внутри потеплело. Всё-таки это её первая дочь. Пусть нежданная, пусть принесла с собой и тревогу, и бессонницу, и одиночество – но и любовь тоже. Настоящую, тяжёлую, глубокую. За эти полтора года многое изменилось, но одно оставалось прежним: Света боялась не справиться, боялась не дать дочке того, чего не хватало ей самой в детстве.

Баловала? Да, бывало. Скрывала от бабушки сладости, «чтобы не слышать опять, что из ребёнка ничего не выйдет». И игрушек было больше, чем нужно. И прощалось многое. Даже такие проказы, как сегодняшняя с горшком и коридором.

И вот снова – щелчок замка. Скрипнула входная дверь, и Света тут же напряглась. Голос, знакомый до дрожи:

– Ань! Я пришла, давай-давай, быстрее, а то опоздаешь! Эти маршрутки как назло, ни одной сидячей! Заплатила как за такси. Ну что, дочке можно – маме нельзя. Мама потерпит, как всегда, да?

Бабушка Галя уже входила в ванную, шмыгая носом и покачивая головой. Света тем временем торопливо вытирала Аню полотенцем, натягивала на неё пижаму, а сама, как во сне, собирала сумку – ключи, перчатки, маска, бумажник – всё вслепую, на автомате.

– Ну что у вас тут случилось? – строго спросила бабушка, оглядывая ванную.