Читать книгу: «Антифальшь»

© Анна Веди, 2013

* * *

Оставь то, что имеешь, освободись от всех пут: будь!

Пролог

С одной из планет Вселенной шли сигналы о спасении – о спасении душ. Прошлый посланник, явивший образ Христа, выполнил свою миссию. Однако она не дала людям спасения и веры. Они оставались охвачены страхом, страхом смерти. Если даже и верили, то не всегда это была настоящая вера. Да и мало было таких людей, очень мало. Кроме страха бушевали вирусы алчности, зависти, лицемерия и лжи. В Библии, священной книге землян, было написано: «И придёт антихрист и поселится в храме и будет повелевать людьми». Храм – это тело для души. Антихрист – это страх. Поселился страх в людях и повелевал ими.

– Старший жрец! Прошу вас огласить список! – раздался голос, отражающийся эхом по всему залу.

Старший жрец кивнул и начал читать:

– Вам необходимо будет пройти не только все радости, но и тяготы, лишения земной жизни от рождения до смерти, выполнить свою миссию – выявить причины духовной деградации людей, устранить их. Спасти людей и Землю.

Старший жрец остановился, свернул папирус и взглянул сначала на Верховного жреца, а потом на Ипсилона, которому и предназначалась эта миссия. Верховный жрец кивнул и обратился к Ипсилону:

– Срок вам даётся 100 лет, по окончании вы вернётесь сюда. Вы ничего не будете помнить о пребывании в Высшей галактике. Мы сотрём вашу память после того как вы сделаете выбор своих родителей и переместитесь на Землю. И хотя память будет стёрта, вы будете ощущать, сначала не явно, скрыто, странно, не понятно, а потом уже осознанно своё предназначение на Земле, свою миссию. Земля – планета, не похожая на другие планеты, где есть жизнь. У неё есть особенности, тёмные и светлые стороны, материи, антиматерии. Вам будет необходимо там прожить и ощутить всё на себе, – верховный жрец остановился и посмотрел строгим взглядом на Ипсилона. – Но вам будет дано 5 шансов на 100 лет, это значит, когда вам будет грозить смертельная опасность, мы, наблюдая за вами, попробуем предотвратить её… Что ещё я не сказал? – Верховный жрец задумался. – Особенности планеты Земля вы сможете изучить самостоятельно. Время на подготовку один рассвет. Ах да! Забыл вот ещё что… Вы хотите заморозить своё тело или возьмёте по возвращении себе новую оболочку?

– Я возьму новую, – Ипсилон знал, что в процессе заморозки, происходит снижение эластичности тканей и кожи, да и вообще хорошо бы сменить оболочку. Только избранным позволялось это. – А если я проживу пять жизней, в смысле, истрачу все шансы, тогда что?

– Тогда вы умрёте, умрёт ваше земное тело, и вы либо вернётесь обратно, либо будете уже в спешке искать новое тело. Вы сами знаете, что бывает с теми, кто самовольно внедряется в новое земное тело. Мы можем вас потерять, и вы исчезнете в просторах Вселенной. Вам лучше вернуться, хотя не знаю, решите сами уже на месте. Если вы решите вернуться, не выполнив своё предназначение на этой планете, то в следующий раз мы сможем отправить вас очень не скоро. «Так что вам лучше выполнить миссию», – со спокойной уверенностью сказал Верховный жрец и испытывающе посмотрел на Ипсилона.

– Может, вы сможете дать мне больше шансов, мало ли что?

– Да, знаю, Ипсилон, но, к сожалению, пять шансов – это максимальное значение и цифра для Земли, учитывая её удалённость от нас и различные энергетические барьеры. Раньше было только три, вспомните, но мы развиваемся и сейчас можем позволить себе больше. Я уверен, что у вас всё получится. Идите, готовьтесь, отдыхайте и настраивайтесь.

Выйдя из обсерватории, Ипсилон решил не садиться на своего крылатого друга, а прогуляться пешком. Ангерой, так звали «друга», летел позади. Это было чудовище-зверь с огромной головой, крыльями, хвостом и щупальцами. Ангерой мог бы служить хорошим транспортным средством, быть прекрасным собеседником, защитником. Но разговаривать Ипсилон не особо любил, да и транспортным средством тоже редко пользовался, поэтому, прежде всего, Ангерой был другом. Они давным давно дружно жили вместе с тех пор как его сосед, вернувшись из экспедиции, обнаружил его маленького, прилипшего к пятке.

Прошлое задание Ипсилон провалил и миссию не выполнил. Не сохранил жизнь и не дошёл до конца. Жаль, что попадая на Землю, он всё забывал. Память стиралась во время перемещения духа в межгалактическом пространстве. Дух не был наделён способностью помнить, ведь при такой скорости перемещения, когда масса становилась отрицательной, само собой разумеется, что тело не перемещалось, оно оставалось здесь. Ипсилон жил в созвездии Скорпиона на планете Кьюду. Хорошо, что были аппараты, которые фиксировали его деятельность на Земле, и по возвращении он мог посмотреть ход своей жизни со стороны. Но на Земле таких приборов пока не было, и Ипсилон начинал каждый раз жизнь словно с нового чистого листа. В последний раз он выбрал тело мужчины. Но тот очень уж был рискованным и необузданным, постоянно ходил по краю лезвия из-за своего взрывного характера, потом пошёл на войну, несколько раз был ранен, при смерти был два раза, выживал, его спасали. Но последняя пуля была смертельной, и Ипсилон, не в силах искать новое тело на Земле, вернулся на Кьюду. На его родной планете время идёт совершенно не так как на Земле: никто не умирает и не рождается. Всё происходит медленно, плавно, нет часов, времени, есть рассветы и закаты. Отсутствуют половые различия. Несколько монотонно, скучно, зато спокойно и безмятежно. Сколько уже веков так не меняются жители этой планеты, Ипсилон не знал, да и слово «жить» как-то не звучит, они просто были, есть и будут. Бытиё соответствует их образу. На этот раз он решил выбрать тело женщины. Да уж, конечно, играло мировоззрение и характер Ипсилона. Он отличался от своих соплеменников смелостью, идейностью и силой духа. Говорил о себе накопленный опыт и множественные контракты по перемещениям на Землю, их было бессчётное количество. Так шёл он к дому и размышлял, наслаждаясь красным закатом. «И почему я прикреплён к Земле, а не к другой планете? Хотя мне нравится. Мой сосед недавно прилетел с Сириуса, с миссией справился, зачёт получил, обзавёлся новой оболочкой, симпатичен. У нас не принято распространяться о характере задания между собой, а на конференцию с его участием я не попал». Закат сегодня был неописуемо красивым… На красном небе белые лучи… Примерно сто лет он не увидит эту красоту… Что ж придётся привыкать к пейзажам другой планеты!

Все особи планеты Кьюду были высокие, под два метра ростом, худые с большой головой, этакие головастики. Одежду не носили, её заменяла оболочка, которая облегала и повторяла изгибы тела. Внешне они очень были похожи на землян. Но во всём остальном… Они не ели и не пили, общались друг с другом и передавали мысли высокочастотным звуком. Голосовые связки использовали только при общении в больших компаниях, но это было редко, в основном, на конференциях и собраниях. Наполнял их тело полезными веществами и энергией термобокс, в который они заходили по пробуждении и перед сном.

Ипсилон радовался, ведь ему предстояло путешествие-игра. Он зашёл в термобокс и настроил программу на обучение. Познакомился с политической обстановкой Земли, социальной, экономической, духовной. Надо было изучить психологию людей, эмоциональную, интеллектуальную сферы. Прошёлся по ресурсам Земли. «Как истощены ресурсы, чем они будут питаться через сто лет?» Информация проникала в мозг через нейроволны. Ипсилон успевал думать даже в процессе наполнения себя собранными знаниями с этой загадочной планеты. Сейчас он как никогда был уверен, что выполнит миссию. Войны закончились, политическая, экономическая ситуация Земли благоприятствуют духовному росту и развитию. Надо задать правильное направление, и он, Ипсилон, возможно, будет толчком, проводником людей на новый уровень развития.

Храм – это тело для души. В человеке есть сознательное и бессознательное. И есть сверх-Я или Супер-Эго. Сознательное – сам человек. Бессознательное на языке верующих – это антихрист. Супер-Эго – Бог, сверхчеловек, идеальный образ, к которому стремится человек. Бессознательное управляет человеком пока он не осознан и не правдив с собой, в первую очередь. Он находится во власти бессознательного или антихриста, совершает поступки, разрушающие его жизнь. И это массовое саморазрушение приводит к гибели живого на Земле, к гибели планеты, в целом. Те процессы, которые протекают в одном человеке, протекают одновременно с другими процессами на Земле. Законы природы идентичны. Бессознательное одного человека соответствует коллективному бессознательному.

Перед Ипсилоном стояла задача изменить мировоззрение людей, исследовав причины духовного самоуничтожения. И попробовать сделать это он мог, только наделив такой силой хотя бы одного человека, который стал бы проводником для всех остальных. На Земле испокон веков у каждого человека была своя миссия, однако не каждый её выполнял, а, наоборот, большинство так и не осознавали и не вспоминали своё предназначение на Земле. Люди не хотели познать свою сущность, столкновение с реальностью довольно тягостно ими воспринималось. Люди жили поверхностно, бессознательно. Познать свою сущность – не простая задача, сопровождающаяся душевной болью. Самая сильнейшая боль – это страх смерти, а люди были смертны, их телесная оболочка, во всяком случае, точно. Возвращались на Кьюду только те, кто совершил подвиг и выполнил свою миссию, кто весь век боролся, искал. Оставшиеся, кто на Земле внедрялся самозахватом в новое тело, тот в межгалактическом пространстве просто терялся. Великая истина заключалась в смысле земной жизни, чтобы прожить её с радостью, помогая ближнему и оставляя свой след в творчестве или науке. Человек имел возможность радоваться от рождения новой жизни, любви, дружбы, творчества, самореализации, самовыражения, вкусной пищи, запахов, музыки, созерцания, осязания и обоняния, добрых дел и помощи ближним и много чего. Однако чувство страха, вины, стыда и отверженности терзали его. И эти чувства двигали им в саморазрушительных деяниях. Жажда власти, материального обогащения, стремление к победе и успеху любой ценой дорого обходились самому человеку и его окружению. Потому что это было бессознательными стремлениями.

Ипсилон ознакомился с трудами последних открытий на Земле. Наука продвинулась далеко вперёд. Человек осваивал космос, разрабатывал нанотехнологии, изучал мозг и квантовую механику. Было много реальных открытий и также много артефактов. Он закончил загрузку и вышел напоследок полюбоваться пейзажами своей родной планеты, откуда ему предстояло отправиться в другую галактику солнечной системы. Сейчас был восход, и он заливал небо Къюду голубыми и белыми лучами, теплом и светом. Как всегда тишина и гармония снисходили на эту звездочку в созвездии Скорпиона, населенную существами с высшим разумом во всей Вселенной. И так будет неизменно бесчисленное количество лет. А где-то там, далеко-далеко, находилась маленькая планета Земля, которой было необходимо спасение… Что ж, Ипсилон был готов выполнить свою миссию.

Часть 1. Саморазрушение

Нино открыла глаза. Ярослав сидел рядом и смотрел на неё. «Он смотрит, как я сплю, надо же». Юноша поступил несколько дней назад в отделение психиатрии, где Нино подрабатывала медсестрой ночью, а утром ехала в институт на учёбу. У Ярика были чёрные, как смоль, глаза, которыми он, как казалось Нино, пронзал насквозь. В его расширенных зрачках содержалась немая грусть, тоска, мольба, потерянность, отрешённость, отверженность, страх, надежда, непостижимость. Она таяла от этого взгляда, он её притягивал, манил, как магнит. Парень сидел на игле и в клинику поступил с диагнозом наркомания, когда чуть не умер от передоза. Родители обнаружили его, лежащего на диване, в бессознательном состоянии и на полу валялся шприц. Нино только покуривала иногда и при беспокойствах и волнениях ела успокоительные таблетки и антидепрессанты. Благо, работая в психиатрии, она имела к ним доступ. Очень часто её раздирала мучительная, жгучая боль, тревога, от которой никуда невозможно было деться. Колоться она боялась и вместе с тем этот страх возбуждал и притягивал её. Нино улыбнулась и слегка потянулась. Не очень было удобно спать в коридоре на диване, но это было хоть что-то, чем не спать вообще всю ночь. Ярик смотрел влюблёнными глазами на медсестру.

– Давно ты здесь сидишь? – спросила Нино, поднимаясь и поправляя волосы.

– Пару часов, как ты уснула.

– Охраняешь мой сон? – В отделении пока стояла полная тишина, лишь изредка то из одной, то из другой палаты доносилось посапывание или храп.

– Конечно, принцесса. – Ярик взял руку Нино и у неё замерло сердце. Она посмотрела ему в глаза. Они обменялись долгим глубоким взглядом.

– Ладно, мне надо идти градусники раздавать и готовить уколы, – немного помолчав, сказала Нино, стараясь сохранить серьёзность на лице. Её никто не называл принцессой. Она освободила руку, хотя очень хотела пуститься во все тяжкие с Ярославом и закружиться в карусели эйфории и сладкой нирваны, не о чём не думая. Но именно сейчас она очень хотела спать и её раздражала эта необходимость просыпаться по утрам, а то и вовсе не спать ночью, а потом ехать в институт. Хотелось плюнуть на всё, бросить, забить на все правила, обычаи, приличие… Ох, как хотелось!

Люди, склонные к риску, это особые люди, с особым содержанием нейронов в мозгу. У них нарушен нейромедиаторный баланс, и гормонов, отвечающих за склонность к риску, очень много. В эту категорию входят алкоголики, наркоманы, автомотогонщики и игроки. Они ходят по краю бездны, кажется, что им не страшна смерть и они играют с ней. Они не задумываются о последствиях. Они с головой погружаются в пучину своей страсти, ничего вокруг себя уже не замечая. Это одержимость со смертельным риском.

– Нино, принеси, пожалуйста, журнал регистрации. Кажется, я видела его в ординаторской, – попросила напарница Нино, пожилая женщина лет 70, которая всю жизнь проработала в психиатрии.

– Хорошо, сейчас найду. – Нино взяла ключ, положила его в карман пиджака и пошла в соседний блок. Больные уже проснулись и тусовались в коридоре: смотрели телевизор, просто сидели или стояли или хаотично двигались и кружились. Стоял запах манной каши. Когда Нино проходила мимо них, они почтительно здоровались с девушкой, искренне радовались ей, ждали её смену. И она их любила, они были очень беззащитны и трогательны в своём мире. И очень настоящие. Тут не было масок, фальши и притворства. Нино зашла в ординаторскую и включила свет. Обвела взглядом столы, диван и нигде не увидела журнал. Стояли коробки с конфетами, ликёр, цветы. «Может, в ящике стола?» Она открыла верхний ящик стола, и тут её взгляд упал на упаковку таблеток «Стипам», которые были запрещены в использовании. «Интересно, что делают эти таблетки, да ещё и начатая упаковка, в столе у заведующей отделением?» Нино взяла упаковку, покрутила, понюхала, положила на то же место. «А вот и журнал». Нино взяла его и пошла из ординаторской прочь. Как-то холодно и не комфортно здесь было в отличии от тёплого отделения. В дверях она столкнулась с Ярославом. Он был в сопровождении санитара.

– Вы куда это пошли? – спросила Нино.

– К врачу, зуб заболел. – ответил Ярослав. – Ты уже скоро домой пойдёшь и я долго теперь тебя не увижу. – Он наклонил голову и заглянул в глаза Нино.

– Не очень-то долго, – улыбнувшись, отметила Нино. – Через пару дней снова моя смена, в ночь. Ей нравились забота и ухаживание Ярослава, именно его забота и внимание. Как он ждал её и встречал, был рад. Среди всех больных она выделяла именно его. И сама не заметила, как тоже стала скучать и ждать очередной своей смены и встречи с ним.

– Лечи зуб и выздоравливай!

– Спасибо, Ниночка! Постараюсь. До скорой встречи.

И тут Ярик неожиданно чмокнул Нино в щёку. Она растерялась, немного покраснела, тут же бросила взгляд на санитара, который безмолвно стоял и курил на выходе из корпуса. А Ярослав также немного смутился и, сделав усилие над собой, повернулся, кинув последний взгляд на Нино, пошёл к зубному.

Смена Нино закончилась и после линейки с врачами, она поехала в институт. Спать она уже не хотела. Просто после смен она всегда чувствовала себя, как в тумане, так как спала всего три часа, и, видимо, испарения лекарств проникали через кожу в мозг.

Сама не замечая, Нино стала жить только сменами в больнице, ради того, чтобы увидеть Ярослава. Они могли сидеть рядом и смотреть друг на друга. Он наливал ей чай и приносил, строил больных, суетился, помогал. Он хотел быть нужным и полезным. И Нино с благодарностью принимала это. О его заболевании наркомания они никогда не говорили. Нино считала это бестактным, а Ярослав пытался забыть и навсегда вылечиться.

– Я больше не хочу употреблять наркотики.

– А что ты хочешь?

– Не знаю. Быть рядом, вдыхать твой аромат, чувствовать твоё тепло, дышать одним воздухом с тобой.

Ярослав сел за рояль. Инструмент, старинный, давно не настраиваемый, стоял в отделении в «комнате досуга». Он наиграл первые аккорды мелодии песни «Странные танцы». Как красиво. Танцы вдвоём. Вступление к ней Нино очень нравилось.

– Ты учился в музыкальной школе? – спросила она у Ярослава, когда он закончил играть.

– Да учился, но бросил.

– А я закончила. Пять лет на аккордеоне. Но он у меня стоит, я редко беру его в руки.

– В чём смысл жизни, по-твоему?

– Не знаю. Сама недавно думала об этом. Не знаю.

– А мне кажется, что не обязательно всё должно иметь смысл.

– Звучит, как оправдание бессмысленности.

Когда Нино легла спать, ещё долго крутилась в её голове эта мелодия. «В переходах подземных станций… Какой он хороший и милый. Почему все наркоманы такие привлекательные внешне? Наверное, все или почти все красивые люди испытывают на себе повышенное внимание со стороны окружающего мира, и, соответственно, требования и ожидания завышаются. Ведь у них больше возможностей. Не все выдерживают этот груз».

Пришло время, когда его выписали, за ним приехали родители, Ярик попрощался со всеми и с Нино тоже. И ей показалось, что он уже не с ней, а в другом мире, в другой теме, как будто его и не было никогда здесь. Но он был… Нино потом вспоминала его очень часто. Этот юноша подарил ей что-то такое неуловимое, приятное, нежное… Может, это был его кусочек мира, такой непостижимый и опасный.

А Нино продолжила свою безрадостную жизнь, которая становилась всё мрачнее и мрачнее с каждым днём. Она училась в институте, работала в больнице, ругалась с мамой. И вскоре она уволилась из больницы.

– Я заболела, – сказала она по телефону, когда не смогла подняться на рабочую смену. На самом деле ей просто всё надоело. Она устала…

– Чем заболела, что случилось? – спросила заведующая.

– У меня депрессия, – сама себе поставив диагноз, заявила Нино.

– Это симптом. На работу можно с ним ходить.

– Извините, у меня не валяется в тумбочке таблетка стипама, которая привела бы меня в чувства.

В воздухе повисло молчание.

– Я уже давно работаю в психиатрии, и мне бывает необходимо снять интеллектуальную активность и напряжение, – ровным голосом ответила заведующая.

Нино, счастливая, звонила в дверь своей квартиры. Она купила два торта и фрукты. На пороге её встретила гневная мама.

– Что это ты затеяла?

– Мама, я хочу пригласить к себе на день рождения друзей, – Нино никак не ожидала, что мама будет против.

– Нет, никаких гостей. Ты мне не помогла с переездом. Я, как проклятая, таскала сумки и мебель, а ты даже палец о палец не ударила. Убирайся жить к своему отцу, ты с ним два сапога пара, вся в него. И надо же было унаследовать только плохие гены, – с ненавистью проговорила мать.

– Ну, мама, это же мой День рожденья! И потом ты не просила меня помочь с переездом, – закричала Нино, переполненная обидой.

– А ты что сама не понимаешь, что мне нужна помощь? Всё, никаких! Будет своя квартира, води кого хочешь. А это моя квартира и я не потерплю никаких гостей.

Гнев исказил лицо Нино гримасой – она ведь обещала уже своему другу, как же так. Она размахнулась и со всей силы бросила торты на пол. Они выпали из коробок. Нино их пнула, и они размазались по стенам коридора. Нино развернулась и побежала вниз по лестнице на улицу. Она сдерживала слёзы, готовые вырваться наружу. «Нет, плакать нельзя. Я сильная, я выдержу. Пусть теперь ищет меня и жалеет, что не разрешила отметить день рожденья».

Мама у Нино не любила вообще о чём-либо просить, надо было догадываться. А это не всегда удавалось. Конечно, разве возможно прочитать мысли другого человека самостоятельно, без специального прибора? Этот прибор был очень дорогим и использовался только в полиции и некоторых научных исследованиях.

С Верой Нино познакомились около двух лет назад в клубе. А когда Нино переехала с мамой и братом, оказалось, что они ещё и живут рядом. Вера была очень красивой девушкой, у неё была добрая гостеприимная мама. И в этот раз подруга приняла Нино радушно и сострадательно.

– У меня приятель работает в биохимической лаборатории и у него есть доступ к стипаму, – видя расстроенную подругу, сказала Вера.

Стипам – средство, стирающее память. Тяжесть событий не играла значение. Стипам был запрещён в свободной продаже и считался наркотиком. Один был минус у этого средства: он был синтезирован около пяти лет назад и пока ещё не было данных о побочных эффектах и последствиях. Он был в разных формах: в таблетках, в курительных смесях и в порошке.

– Мхм, да, хорошо, здорово, – не особо понимая, промычала Нино. – Давай, я согласна, лишь бы стало легче. Я, кстати, помню эти таблетки, в смысле, с таким названием, видела у заведующей отделением.

– А что не взяла?

– Не думала тогда об этом. – Нино сделала дорожки, скрутила купюру и вдохнула порошёк.

– Пойдём сегодня в клуб.

– Пошли в рок-клуб.

– Давай.

К ночи подруги собрались и вышли на встречу неизведанному, новому. Хотя в этот клуб они ходили часто, там у них были свои друзья. Когда с улицы заходишь в клуб, тут же меняется пространство. Это и в буквальном, и в не буквальном смысле тоже. Полумрак, вкусный дым, туман и тьма, в глубине всё мерцает, сверкает, искрится и – музыка. Громкая, очень громкая, то, что надо. Вихрем заносит на танцпол и начинает кружить, кружить, кружить. Танцевать, танцевать, танцевать. Не хочется останавливаться! Нино подошла к Вере. Подруга стояла возле барной стойки и рядом с ней два молодых человека. Один светленький и повыше, а другой тёмненький, очень симпатичный.

– Нино, познакомься. Это два моих новых друга. Они приглашают нас потусить по клубам, отвиснуть, кайфонуть вместе.

Молодые люди слушали музыку. Один из них подмигнул Нино. Мальчики были очень обаятельные и весёлые.

– Хорошо. Когда срываемся? – ещё разгорячённая танцами спросила Нино. Ей хотелось больше движений, драйва, скорости, всё по максимуму. Всем так хотелось. И она ничего не боялась. Она безгранично доверяла окружающему миру и этим молодым людям тоже.

– Что едим, красотки? – перекрикивая музыку сказал тёмненький.

Теперь она не обращала внимания на упрёки и недовольства мамы. И когда они ругались с ней, Нино знала, куда идти и что делать. Был великолепный стипам. Он спасал её от душераздирающей боли отверженности, брошенности, никчемности и пустоты. У неё появились новые приятели, знакомые, которые всегда были рады помочь купить наркотик. Это был новый увлекательный мир, непостижимый. А запрещённое только привлекало и возбуждало.

– Привет! Есть «чё»? – спросила Нино у Юрика, нового знакомого, с которым её жизнь свела в одном из наркоманских притонов.

– Есть, да, – улыбаясь, ответил Юрик и достал шприц с жидкостью.

– Не, я не колюсь, в сухом виде есть? – Нино поругалась с мамой и очень хотела курнуть или понюхать.

– Не а, только так, и то, это моя вечерняя доза. Я просто могу великодушно поделиться с тобой. Вижу тебя колбасит.

– Да нет, меня не колбасит, просто тошно и противно жить. С мамой поругалась, она выгоняет меня к отцу жить. Она меня не любит.

– Да брось ты, мамы любят всегда, такого не бывает.

– Думаешь, я гоню, придумала или капризничаю. Я чувствую, что не любит. Ладно, давай. Уколешь меня?

Это было невыносимо, что никто даже и не верит, что её мама не любит… считают бредом, её фантазией…

– Не вопрос, – ответил Юрик.

Он взял ремень и потрогал вену на правой руке у Нино. Обмотал ремнём руку. Нино не боялась уколов, тем более сама работала медсестрой. Она наблюдала, как игла входит в её вену, как кровь наполняет контроль и медленно плывёт раствор в её тело. Юрик достал шприц и прижал ватку, чтобы кровь не текла. Волна прошла по всему телу Нино от вены до кончиков пальцев ног. И ей стало очень хорошо и безмятежно.

– Спасибо, – нежно сказала Нино и чмокнула Юрика в щёку.

Довольство и благодушие разливалось по сущности девушки, проникая в сознание, бессознательное. Всё нутро заполнилось этой ангельской волшебной жидкостью. Нино захотелось затянуться и она взяла сигарету из рук Юрия. Все движения её были плавные и она сама тащилась от себя. Сделала затяжку, выдохнула. Всё медленно, как в замедленном фильме, не торопясь. А куда собственно торопиться? Мама всё равно выгоняет и не любит. А ей хотелось, чтобы её любили. Все любили. Чтобы весь мир был у её ног. Ведь она такая хорошая, красивая, добрая. Мысли медленно текли в её голове.

– Ты хороший, – сказала Нино Юрику. – Спасибо большое тебе.

Домой Нино не хотела идти домой, поэтому гуляла допоздна с Юриком. Она было очень благодарна ему, что он, не требуя ничего взамен, спас её от мучительных переживаний и душевной боли.

– Мне надо до одиннадцати часов прийти домой, – сказала Нино Юрику.

– А что за ограничения? Погуляем немного, – удивился Юрий.

– Нет. Мама будет ругаться. Ей вставать рано на работу, она ложится спать в одиннадцать. Она уже сказала, чтобы я после этого времени не приходила и ночевала, где угодно.

– Да, жесть, конечно, у тебя дома, гестапо прямо, – пошутил Юрик. – Тогда пока. Увидимся.

– Да, – Нино обняла Юрика и чмокнула ещё раз в щёку.

Он не привлекал её как мужчина. Просто был хорошим другом. Она позвонила в дверь. Открыла мама и даже не взглянула на неё. «Тем лучше, не обнаружит моих глаз». Нино было стыдно, и она чувствовала себя виноватой. Она понимала, что делает что-то неправильное, запрещённое. «Наркотики – это плохо и ужасно. Главное не загреметь, тихо, тихо. Чай не попить, не поесть». Она молча прошла в комнату, разделась и легла спать. Но уснуть она не могла ещё долго и тихонько ворочалась, чтобы никто не услышал, что она не спит. Под утро она заснула и слышала, как мама собирается на работу, брат в школу. Проснулась уже к полудню и в институт идти было уже поздно. Она не знала, чем заняться, и наполнившая её пустота выгнала на улицу в поиске, чем её заполнить.

Был будний день и начало весны. Людей было мало, все на работе или в делах. А у Нино не было дел. В институт она не пошла, она часто стала пропускать учёбу. С работы уволилась. Мама пилила. И ощущение безнадёжности, пустоты и отчаянья накрывало с головой. Она направилась к Вере.

– Может, выпьем по маленькой? – предложила подруга, она никогда не работала и почти всегда была дома.

– Нет, не хочу я пить что-то. Мне бы что-нибудь другого.

– Замутим стипам?

– Вот это да, мне бы не помешало.

Вера взяла телефон и принялась звонить. У неё были знакомые, продававшие стип.

– Готовь бабло, через час встреча на остановке.

– Отлично.

У Нино защемило сердце в ожидании наркотика. Это ожидание очень волнительно. Предвкушение эйфории и страха. Вера взяла деньги, ушла и вскоре вернулась. Она достала два пакетика из фольги, в которой был заветный порошок и два шприца. Невротическое волнение в период приготовления раствора, укол и невероятное ощущение волны, проходящей по вене и всему телу. Это стоило ожидания и страха. Нино казалось, что она улетает высоко-высоко, далеко-далеко и уже всё в мире не важно, не существенно. Она ощущала себя королевой, богиней, гением. Ей всё казалось лёгким и простым.

В 2010-м году учёными для исследовательской деятельности был изобретён препарат, стирающий память. Тогда ещё не было известно о его последствиях и побочных эффектах. Позже, когда проявились вредные для человека воздействия, было слишком поздно. Его необходимо было хранить под строжайшим запретом, чтобы злоумышленники не воспользовались. Однако злоумышленники нашлись и стали в подпольных лабораториях изготавливать препарат. Люди становились холодными, не эмоциональными, ведь препарат мог стереть все страдания и человек забывал о боли, снова и снова совершал всё те же ошибки. Биороботизация была кому-то необходима. Это удобно руководителям предприятий, правительству. Человек работает, не испытывает никаких эмоций, и дёшево. Роботы стоят дорого. Их эксплуатация и использование. Так появился новый мощный наркотик Стипам. Несмотря на то, что уже стали известны случаи его отрицательного воздействия, он вовсю был распространён в среде наркоманов. Его употребляли как таблетки, курительную, нюхательную смесь, и как инъекцию. Курительная смесь была более щадящей, а нюхательные и инъекционные могли мгновенно спровоцировать верную смерть или сделать человека инвалидом. Самое ужасное, что возникала мгновенная зависимость, не только психологическая, как от курительных смесей, но и физическая.

– Пойдём в клуб? – предложила Вера, развалившись на диване, глубоко вдыхая дым сигареты. После укола очень приятно выкурить сигарету. Она как-бы продлевала ощущение кайфа.

– Пошли.

Девушки собрались, накрасились, нарядились и вышли на улицу. Уже закончился рабочий день и наступил вечер. Со стипамом очень быстро пролетало время. Они решили пешком прогуляться до клуба. Это было не очень далеко. А под наркотиком удовольствие погулять, не смотря на мрачную и пасмурную погоду. Было тепло. Симпам давал ощущение теплоты, наполненности, уверенности и надёжности. И вдруг Нино увидела Ярослава. Он разговаривал с другим парнем и ловил машину. Нино подошла поближе и окликнула его. Он посмотрел в их сторону и узнал её. Они почти год не виделись с того момента, как его выписали из больницы. И Нино не надеялась его когда-либо увидеть. И вот это был он. Ярик обрадовался и подошёл к девушкам.

– Ты что здесь делаешь? – удивляясь и улыбаясь своей обворожительной улыбкой, спросил Ярослав.

– Мы идём в клуб.

– А мы тоже собирались попозже немного. Поехали с нами? А потом уже в клуб, – предложил Ярослав.

– А куда вы едете? – спросила Вера.

Психологи не любят работать с зависимостями. Конечно, хочется получать результат от своей деятельности. Но алко и наркозависимые – не потерянные, заблудшие души, хотя во многом это именно так. Они – жертвы травмированного детства. Мы все, большинство, жертвы этой войны, неправильного воспитания. Но Нино чувствовала, что можно выйти, можно измениться, вылечиться и бросить наркотики навсегда. Можно, и она верила в это. Она держалась. У неё получалось. Осень. Деревья всё более голые, раздеваются. Ветер срывает последнюю листву, и скоро совсем не останется ни одного листочка. Хлоп, дверью, как духи ходят. Это ветер. Дождь начинается. Сжимает горло, нос заложен, слёзы льют ручьём, до тошноты, рвотного рефлекса. Встаёт перед глазами прошлый год и вся прошлая жизнь. Нино опять ревела. А жизнь не кончается.

В каждом человеке живёт чудовище-монстр. Это саморазрушительная часть. Если она не реализуется в социуме, она направляется на себя.

Вот и зима наступила. Мрачно, грустно, ужасно, впереди пять мрачных месяцев, а потом опять весна. Здесь зимой нет солнца совсем.

Из истории, куча дворян не женились. Зачем? А если и женились, то спали в разных комнатах, зато было много уважения и воспитания. А сейчас эти упрощенные отношения, только тошнит уже от них.

Мысли. Мысли Нино опережали её, и она не успевала угнаться за ними. Было бы здорово сканировать мысли и отображать их. Или инкассация мозга. Мозг – это место сбора мыслей. Приходят инкассаторы, забирают часть мыслей в одном месте и перевозят их в хранилище. Чтобы мозг не переполнялся и не взрывался. А хранилище – стихи, дневник.

Неужели действительно смысл жизни в поиске? Неужели нет ничего постоянного? Есть семья, родина. Всё остальное переменчиво. Но ведь семья и родина для кого-то постоянно, а для кого-то нет. Семью можно менять, сто раз жениться и выходить замуж: в одной семье появились дети, в другой – размножиться. И родину тоже можно менять, переезжать с места на место, только место рождения одно, а какая разница, где родился. И родители, это тоже не изменить, а по прошествии времени и это тоже становиться не существенным. Получается, заводим мужа, жену, детей, собачку, кошечку, рыбок, профессию для постоянства, стабильности и определённости. Чтобы не чувствовать тревогу за будущее, которое пугает своей неопределённостью. И окутываем себя нитями привязанностей и ограничиваем всю свою жизнь. Профессия хотя бы на пять лет. Муж, дети на всю жизнь. Только, когда любишь, уважаешь, ценишь себя, сможешь любить, уважать и ценить другого человека.

Часть 2. Терзания

Сомнения мучили Нино… «Правильно ли я делаю? Внешне всё выглядело прекрасно: работа более-менее спокойная, спала долго, муж – красавец… Но ведь помню и другое… Я ушла в очередной раз от плохого в своей жизни, что не надо забывать! Не хочу наркотики и алкоголь – эту анестезию и стирание памяти. С ними нет развития, не о чем жалеть. Я поднимусь. Стану лучше…

Опять чувство тревоги в животе. Вечно я всем недовольна, мне всё надоело. Что это? От мамы? Сейчас отчетливо мечтаю об уединении. Хочу ли я к мужу? Вроде нет. Я могу ждать, могу терпеть, а мучиться не хочу. Хотя страдаю сейчас и осознаю это. Знаю, что это пройдёт. А вдруг я буду всю жизнь думать о муже? И зачем я пытаюсь всё проанализировать, любил ли меня муж или нет? Я хочу любить и быть любимой. Я и сегодня плачу, чувствую себя несчастной, к вечеру становится легче. Да ладно, единственный плюс – внешность, сексуальность и доброта. Ну, доброта под вопросом, условно, ах да, воспитание хорошее, но сколько страхов и комплексов. Я меняю судьбу. Да, это тяжело. А смогу ли я? А не наступлю ли на те же грабли? Думаю, что я становлюсь лучше. Через страдание. Я постоянно меняю – умираю – взлетаю. Но при этом хочу постоянства, стабильности.

Мне нравится испытывать страх. Мной всю жизнь двигал страх, ожидание ужаса. Мне необходим этот адреналин. Зависти у меня нет. Вера говорит, что я по жизни страдаю. Хлебом не корми – дай пострадать. Что дают мне эти страдания? И долго это будет продолжаться? Как будто я не могу быть довольна и счастлива долго. Бывают только короткие временные периоды. Например, нырнула в прорубь. Ощущаю блаженство, что сделала это. И чего мне теперь бояться? Я могу всё. Муж не достоин меня. Я классная. Я буду счастлива! Сегодня муж прислал мерзкую смс-ку с утра. Я звонила соседке и в ярости сообщила, что съезжаю. Она сказала, что мне надо лечиться. Ещё какой-то парень сказал, что психиатр мне не поможет. Но кто они такие? Невежи, люди с мелкой, подлой душонкой. А, может, это про них? Прежде чем диагностировать у себя потерю самоуважения и низкую самооценку, убедитесь, что вы не окружены полными мудаками?

Что я хочу в жизни, в чём моя миссия? И почему они врут? Я ведь не вру, мне это не надо. А, может, я обманываю себя и не осознаю это? Да, скорее всего так и есть. Реву, не знаю, что хочу в жизни. Какая-то часть меня потерялась, ушла. Часть, любящая получать удовольствия – алкоголь, наркотики, секс. Саморазрушающаяся часть ушла. Она возникает, когда моя творческая сторона не может дать ей отпор и отстоять границы, когда окружение неприятное. Саморазрушающаяся часть чувствует себя отверженной, нелюбимой, внутренне пустой, наполняет себя наркотой, алкоголем, сексом. Да, я определила, что раздражитель мне нужен, чтобы сейчас не страдать по мужу и не чувствовать эту невыносимую боль потери и отвержения. Когда я одна, я могу реветь и страдать, а когда кто-то рядом, он является раздражителем. И тогда я проецирую на него своё недовольство. Наверное, надо отстрадать в одиночестве, а так я трачу энергию на раздражение и не переживаю утрату.

Прибалдела от птички, и почему я раньше не обращала внимания на пение птиц? Отчего какие-то мелкие детали ускользали из моего поля зрения? А мгновения? Почему их ценность открылась мне только сейчас?

Мама такая же. Она привыкла к раздражителю рядом с детства: брат-инвалид, потом притянула моего отца – алкоголика-музыканта и его мамашу, постоянно строчащую на швейной машинке бюстгальтеры на заказ. Дальше я стала для неё мучителем, а скорее всего она сделала из меня козла отпущения, чтобы чувствовать себя несчастной из-за моего антисоциального поведения, а сейчас, несмотря на то что мы, дети, покинули её, она мучается с моим мопсом. И я, как выясняется, хорошо усвоила такую семейную программу, такой паттерн с раздражителем! А если такового нет, я его обязательно нахожу! Это заразно. Ох уж это наследство…

Что-то муж не смотрит на меня. Всё. А любви и не было, так влюблённость, страсть, которая у него ко многим, я не единственная и не первая. Урод, козёл, ублюдок. Ну что и я ведь была влюблена в него сильно, безумно, но это не тот человек, с кем можно строить жизнь, и я была тогда не та, что сейчас, а он всё такой же, не меняется.

Мама звонила, с днём рождения поздравила. Удивляет, как всегда.

– Не дай бог родишь и принесёшь в подоле, – так она раньше говорила.

А сейчас говорит:

– Рожай, пока я могу помочь тебе.

– Сейчас мне не до того, и смысл жизни не в детях, – ответила Нино.

А что, собственно, я злюсь на мужа. Он был в моей жизни, чтобы я увидела свои недостатки в нём. Все парни, которые были со мной – моё отражение. Красота, сексуальность, склонность к мгновенным удовольствиям через алкоголь и наркотики, слабость, безответственность, лень, трусость, лицемерие, болтовня, внутренняя пустота, нестандартные взгляды, показное высокомерие, невежество – всё это присутствует и во мне. После расставания с мужем, как мне кажется, ушли склонность к мгновенным удовольствиям, трусость, лицемерие, безответственность, инфантилизм, внутренняя пустота. Хотя здесь некоторые качества моей личности и под вопросом, кажется, трусливой не была никогда, может, это страхи, ну, например, страх смерти, отверженности или страх жизни, успеха. Внутренняя пустота – этого много и у меня, и у мужа, он растворяется в женщинах, а я в мужчинах, ну ещё и в наркоте и алкоголе оба повязли. И это фигово… А увидела я это именно в браке! Растворяться – это забивать на себя, на свою личность. Самоотречение. Ну, если она не ценна, тогда да, можно и забить. А если себя ценишь, уважаешь и любишь, тогда так не поступишь…

Я принимаю себя целиком, даже если пытаюсь в себе что-то изменить. Мне нужно пространство, чтобы быть одной. Черта в моём образе жизни, которую надо менять, это ожидания и требовательность к окружающим. Надо перестать ожидать от людей чего-то, требовать, чтобы они следовали моим ожиданиям. Это бездействие и следование стереотипу чревато разочарованием в людях».

– Ах, чуть ведь не раздавила тебя!

Нино шла по скверу и дорогу переползала ящерица. Сбежала, видно, из зоомагазина или от «плохого хозяина». Какой же у нее мудрый взгляд и горделивая осанка. Игуана остановила свой взор на молодой женщине, как бы удивляясь нежданному гостю в этом мире, замерла на пару секунд и, убедившись, что её жизни не угрожает опасность, как ни в чём не бывало, поползла дальше.

Сегодня Нино, выходя из дома, обнаружила в почтовом ящике странное письмо на своё имя без обратного адреса. В конверте был микрочип, который Нино собиралась посмотреть, когда вернётся домой. Она уже подходила к своему дому, вернее, это был не её дом, а она арендовала комнату в нём, главное, что был отдельный вход и соседи не донимали её. Дом вдали от центра города, сразу за сквером-парком, и в нём было относительно тихо. Комната у неё была просторная, светлая и чистая, с минимумом мебели: шкаф для одежды, кровать и рабочий стол с полками. Она любила, чтобы ничего не было лишнего на столе и всё было убрано в шкаф. Только письменные принадлежности, тетрадка и панель управления сетью. Сначала она приняла душ, пообедала, прослушала автоответчик, на котором были сегодня лишь рекламные сообщения, и вставила в панель микрочип. Она немного волновалась и сразу вообразила, что это её муж хочет вернуть всё обратно – начать сначала. На белой стене появилась сначала рябь, треск, что удивило Нино, так как техника обычно не даёт таких сбоев, но потом она увидела пожилую женщину и рядом с ней восьмилетнюю девочку. У Нино защемило в животе, так бывает в ожидании чуда. Она не могла поверить своим глазам. Девочка была явно похожа на неё. Она ущипнула себя, неужели это реальность, и ей это не снится? Тут раздался её голос, детский голос:

– Привет, Нино! Это я, да! И у меня есть пара минут. Не спрашивай, как это получилось, не буду вдаваться в технические тонкости. Хочу вот что сказать тебе, имея такую возможность. Сейчас ты похожа на меня восьмилетнюю. Так держать! Календарики, что ты собирала в детстве, перешли на людей и их многогранность, открытки с розами – в понимание красоты и стремление к путешествиям. Игры с мальчиками – в игры с мужчинами. Но вот на качелях кататься опасно, вспомни, как ты упала, так что не мечтай о сёрфинге. Мне кажется, это опасно и рискованно. Я люблю тебя.

Девочка замолчала и повернулась к пожилой женщине, в которой Нино с некоторой долей отвращения признала себя. Сейчас Нино боролась с возрастными изменениями и никак не могла принять морщины на своём лице. Женщина говорила медленным спокойным голосом, и отвращение Нино постепенно сменилось на смиренное принятие.

– Здравствуй, дорогая, я рада, что видишь меня и слышишь. Это я, да, и надеюсь, ты меня узнала, вот такая я стала.

На Нино глядели мудрые глаза пожилой и очень привлекательной худощавой женщины. Они светились теплом и светом. Пожилая Нино сидела в кресле-качалке в саду в окружении цветов. На заднем плане можно было разглядеть горы и, сначала неявно, а потом отчётливо, можно было услышать плеск волн, значит, где-то поблизости был океан. Казалось, что даже запах цветущего сада и близость океана просочились в комнату к Нино.

– Ты молодец, что начала поиск себя – меня. Благодаря этому ты станешь счастливой, успешной, любимой, разумной, мудрой. Я помню, как я любила торопиться во всём и не умела ждать. Сейчас я не спешу и научилась терпеть. Научись и ты пораньше. Ты много ожидала от окружающего мира, уймись – это бесполезная трата времени, принимай как есть других. Хотя всё идёт своим чередом. Будь осторожнее в высказываниях, твои слова иногда ранят окружающих. Береги здоровье и займись спортом, йогой, например, суставы ведь уже ломит. Правильно питайся. Ты, умничка, хорошо, что завязала с вредными привычками, что тогда распрощалась с первым мужем. Сейчас я уже 50 лет счастлива во втором браке, у нас уже взрослый сын и внук. Твои стремления стать психологом правильны, ты станешь хорошим психотерапевтом. Удачи! Обнимаю, целую.

Прошла рябь по стене и всё стихло. Маленькая и взрослая Нино исчезли. Какое-то время Нино сидела в оцепенении от увиденного и услышанного. Это была она, восьми и восьмидесятилетняя… Как такое возможно? Какой-то невидимой силой наполнилось её нутро, и она почувствовала себя парящей в облаках. Нино опять ощутила лёгкое томление от предвкушения чего-то чудесного. Раньше её всегда окружали люди: мужчины, поклонники, подруги, но она всегда чувствовала себя одиноко даже в их присутствии. Сейчас несмотря на то что она одна, не было этого ощущения. Тряхнув головой с кипой каштановых волос, от природы у нее были шикарные, густые волосы, Нино как будто сняла наваждение.

Она ещё не осознала, что это было, и решила принять ванну, которая её успокаивала и помогала привести мысли в порядок. Не так давно Нино полюбила принимать ванну с аромомаслами и с музыкальным сопровождением, иногда она сама подпевала. Что-то типа медитации. Она прошла в ванную комнату и занялась приготовлением. Набрав в ванну горячей воды и растворив в ней аромосоль с имбирём и перцем, она погрузилась в красную горячую ароматную воду. Наслаждаясь ощущениями, ароматом, Вивальди, Нино мысленно перенеслась назад к встрече со своим ребёнком.

Она закрыла глаза и через некоторое время почувствовала, что у неё очень утяжелилась голова. «Значит, внутренний ребёнок там, в голове. Интересно, он всегда там или только во время медитации? И что это для меня значит? У меня мысли детские что ли? А дети бывают умные, но и капризные, и безответственные. Если в голове он мной управляет, значит ли это, что именно из-за него я не могу встать по утрам и истерю так, что не остановить? Что же получается, сердце, чувства – это всё из головы идёт? Да, всё это круто, но сейчас-то мне плохо. О мой муж. И что я прилипла к нему через внешний фактор, посторонний. Что за депрессняк накрывает? Почему не хочу жить, чего боюсь и с чем не хочу сталкиваться? А мама? Она родила детей, руководствуясь целью получения квартиры, совсем не любила отца, он ей даже не нравился. Как же она прожила с ним 18 лет? Он же не нравился ей с самого начала. Из-за того, чтобы тупо выйти замуж, уехать от своих родителей, она это сделала. Я злая на неё. Как она могла? Она понимает это, наверное, но боится признать свои ошибки. Про отца думаю, что он занимался со мной музыкой, фотографией. Он оказался, при всех своих вредных привычках, более порядочным и честным чем она. Он выражал свои эмоции открыто, а она скрывала истинные чувства. А я сейчас даже не курю, вру, курю иногда, по одной сигарете в день или в два дня. Надеюсь, что скоро брошу совсем. Вообще, что даёт мне эта одна сигарета? Ожидание головокружения? Но ведь оно не всегда и это просто падение давления. Можно ли это получить другим способом и зачем мне это головокружение? Вот, пойду прыгать с парашютом. Адреналин. Ура!

В детстве у меня часто был гайморит – это скопление гноя в гайморовых пазухах. Символично, как скопление обид, неотработанные и подавленные обиды. А постоянный мой насморк – тоже самое. И эти упрёки и этот цензор – осьминог. Прямо ужас! И куда его прятать? Бывает, лезет так, что не заткнуть его никаким образом, и травит, и травит всё окружающее. Осьминог, моя часть, этот зануда и воспитатель, обычно выходит по утрам, в выходные и вечером. Ну, конечно, когда она меня пилила, вот и сформировался осьминог. Муж тоже бесил, пока работать не пошёл. Это мама и дед всё время меня убеждали: «Надо работать, учиться». А что толку, какой смысл, что он работал всю жизнь и как кончил? Его убили, так и не нашли убийцу, блин. А мама тоже работала, работает, встаёт каждый день в рань, измученная приходит домой, орёт на меня и что у неё есть хорошего? Ничего. Так, накопленные материальные блага.

Встречается на пути нищий инвалид. Ему говорят:

– Ты беден.

– Я духовно богат, – отвечает он.

– И в чём же твоё духовное богатство?

– Во мне, то, что я есть такой.

Нино поразили эти слова. Она не инвалид и не нищая, но она не могла бы сказать тоже самое про себя, она это не ощущала. Да, благодаря этому браку и страданиям Нино менялась. Хотя, если посмотреть не буквально, то практически все психологические инвалиды и бедные внутри.

– Любовь на дороге не валяется, так любить, как я любила, никто тебя не сможет, – кричала она мужу.

А ему нужна такая любовь? А мне это нужно? Ещё часть меня с ним ушла, которая любит отчаянно, страстно. Ух, живот заболел, когда вспоминаю о любви к мужу, и слёзы накатились. Так обидно, горько и больно терять любовь. Что же получается, любовь такая страстная – саморазрушительна… Или это невротическая привязанность? Нет, наверное, можно разделить. Вот, например, в эпоху Казановы, носили платья с кожаными ошейниками, в начале 21 века много говорили о садо-мазо. Я, видимо, тоже извращенка. Мне же нравился секс с мужем, хотя было больно. Но оргазм всегда притуплялся, нет, всё-таки боль меня не возбуждает. Формируется страх какой-то. Если муж постоянно живёт в страхе, он хочет и близких подсадить на этот страх. Боль я не люблю точно. Ни физическую, ни душевную. Однако душевная боль исцеляет душу, необходимо страдать. Здесь также должна быть норма, это не то, что страдать всю жизнь, потому что нравится чувствовать себя несчастной. Отстрадать, пережить и получать удовольствие от жизни без страданий. Но как найти эту норму, баланс и не вдаваться в крайности?

Невероятно, как меня возбуждает только взгляд на сёрфинг и мысли о нём. Смотрю на волну и человека на доске и прихожу в восторг, внутри откликается, хочу, хочу, хочу, страстно хочу на волну и на сёрфинг. Какая красота! Нет в жизни ничего прекраснее.

 
Ты прорезаешь волну, ты благороден и смел,
И не боишься пойти ко дну – не твой удел.
Бесстрашен в страсти своей, стихия манит тебя,
Душой и телом ты предан ей – в ней жизнь твоя!
Ветер, океан, волна. Сёрфинг – твоя мечта!
Солнце и брызги в твоём сердце навсегда.
Согрет ты солнцем всегда и ветер лучший твой друг,
Что значит, что штиль или холод забыл ты тут.
Навылет пулей прошёл тоннель в огромной волне.
Здесь безмятежность души обрёл, как в сладком сне.
 

Было бы здорово, если бы эта песня стала гимном сёрферов.

Я – бездельница. Вот я сижу, ничего не делаю, и меня начинает это напрягать. Я ищу, чем заполнить пустоту – наркотики, алкоголь, мужчины, работа, подруги. Мне нечем заняться самой с собой и эта пустота давит, прямо сверху надвигается, накрывает с головой, давит сверху и – пустота внутри невыносимая. Вот я и заполняю эту пустоту невесть чем. Работать лишь бы где, только бы платили или не оставаться наедине с собой, мужчину абы какого, лишь бы не чувствовать себя ущербной, а если этого «абы чего» нету, то давайте алкоголь или наркоту. Что меня раздражает? Постоянное присутствие кого-либо, болтовня, безделье. Что в муже раздражало – болтовня, безделье, глупость, отсутствие увлечений. Ясно, это я не принимаю в себе. Да уж, печально, что я бездельница, болтушка, глупая, без увлечений. Всегда что ли? Нет, не всегда. Раньше. А может, я и сейчас такая? Но только умело отрицаю и усиленно прикрываю делами, молчанием, умом, увлечениями. В маме раздражает образ мыслей. Я не принимаю свой образ мышления. Допустим, у меня не стандартное мышление. Так у всех оно индивидуально.

Как всё бесит, кошмар. Встретился по пути мужчина с дочкой, мы знакомы. Я с ней посюсюкалась для вида и пошла дальше, испытывая отвращение – она некрасивая. И зачем я так вру??? Бесит всё, бесит, бесит. Эмоциональный голод у меня всю жизнь. Всю жизнь кто-то со мной рядом находится постоянно. Меня это бесит, хочу быть одна и жить одна. Я просто устала. Решила быть благородной, облагородить кого-то. Забочусь о соседе – инвалиде, а он предатель, паразит. Он же больной, инвалид. Ну, ни хрена себе инвалид, с тёлками мутит во всю, встречается, в гости ходит. А так больной, как заняться делом и нести ответственность. Зовёт меня погулять, а мне стыдно с ним идти куда-то. Стыдно, как моей маме было стыдно всю жизнь за брата-инвалида и потом за отца, а потом за меня. И как она прожила столько лет в стыде? Дело не в окружающих, стыд сидит внутри и у меня, и у мамы. И это мне передалось по наследству. У неё стыд с детства – болезненная эмоция. Мне он пришёл с молоком матери, впитался в моё сознание. Вот гадство. Стыдно может быть за свои поступки, и никак не за других, другой – это же не я. Это другой человек, личность и это его ответственность, не моя. Стыд, он сидит внутри, но ведь не признаешь, что мне стыдно, что я такая-то… А за что мне может быть стыдно? За что? За свой прошлый опыт. Зато я могу теперь работать с зависимыми, помогать им, как психотерапевт. Это была моя практика изнутри. Жизнь. Работа – это игра, тогда она в радость. Если правила игры нечестные, тогда я не хочу играть. Я всем недовольна, как мама. Наслаждаться жизнью. Улыбнулась. Я возрождаю свою сущность и наслаждаюсь ей. Моя сущность вообще одна. Человек всегда один, просто рядом кто-то находится.

Суббота, утро, внутри спокойно. Да, нет тревоги. Да точно, у меня нет тревоги, как это обычно и почти всегда. Только бесит всё, вот и тревога появилась. Меня бесит любой, кто бы не находился рядом. Что за жизнь гавёная, я не принимаю рядом другого, потому что, наверное, не принимаю другого в себе, другую часть – негативную. Я же не идеальная, есть недостатки, а какие? Я лентяйка, но рядом с бездельником – работаю, чтобы служить примером. Я, неужели я – дура, страшно осознать это – это ужас, я болтушка, зануда, врунья и лицемерка. Это так и есть, и я не принимаю это в другом, который рядом. Какой ужас, значит, и будут мне попадаться такие одинаковые. Не, не хочу. Что мне нужно изменить в себе? Изменить себя. Или принять часть в себе – дурака и бездельника. Больше всего я люблю спать. Чем муж занимается, интересно, представляю его дом, ведь ни одной фотки нет на даче, хотя нет, есть – нашла. Свадьба и венчание. Надо же как все фотографии удалились в прошлом году и ничего теперь не осталось. И всё, не восстановить. Но память не стёрлась и не сотрётся. Так и придётся жить и всё помнить. Это лучше, чем стать безвольным роботом от стипама, хорошо, что я завязала с наркотой и не втянулась надолго, хотя рисковала сильно. Дура. А Ярослав умер. Доигрался. И Вера смертельно больна. Спидовая.

Но ведь мужчин много и возможностей куча. Я люблю мужа, опять плачу. Любимый мой мальчик, как ты мог меня предать? Что ж я никак забыть не могу. Вспоминаю его прикосновения, ощущения. Просто я его любила. А других не люблю, что меня так тянет к нему? Что, что, что? Женственность – мужественность. Мозгами не хочу к нему, а влечёт телом и внутренностями невыносимо. Как красиво поют птички. А я одна и несчастна. Без мужа. От него какое счастье было? Только эйфория любви? Настоящая ли она была? Моя иллюзия и воображение. Однобокая, я любила, хотела, а он нет. Вера и усилия. Мой любимый…

Мыслей нет совсем и чувств. Пустота.

У меня такая особенность, я сначала беру, что есть, а потом нахожу недостатки. Отношения надо строить. Ну что меня с ним ждало? Он всегда отрицал меня, спорил. Мефистофель, бля. Ну что меня с ним ждало? Он дурак, наркоман, нищий. Эх, и я рядом с ним была такая же, только увидела в нём свои недостатки и сейчас пытаюсь их исправить. Ну, сколько можно терпеть враньё? Нет, не буду терпеть, не хочу, да и вообще зачем? Жить ради того, чтобы с кем-то жить? Я ведь не буду одна буквально. Мотаться надоело, и терпеть всяких уродов рядом – тоже надоело. Я проецирую образ «другого» на того, кто рядом. Мой «другой» не только дурак и бездельник, он смелый, прыгает с парашютом, пишет стихи, хороший психолог, занимается исследованием.

Я веду себя по-прежнему, как ребёнок. Взрослый – это тот, кто может управлять своими эмоциями, узнавать их, осознавать, анализировать. Я ещё с мамой говорю по-детски, оправдываюсь.

Почему именно враньё мне попадается? Я не принимаю в себе фальшь, враньё, а в чём у меня это выражено? Фальшь, враньё во мне. Может, я не та, за кого себя выдаю? Я боюсь брать ответственность за свою жизнь. Ведь жить одной – это ответственность. Ну, жила ведь – нормально. Даже лучше чем с кем-то. Я столько времени и мыслей трачу на переживание внешних факторов, чтобы не погружаться в себя. Мужчина и брак, что это даёт? Секс? Эстетическое удовольствие? Это стоит того, чтобы подвергать себя опасности, нестабильности и ненадёжности? Нет, не стоит. Какое блаженство, когда нет никого. Только птички поют в парке. Здесь парк под окнами и постоянно пение птиц. Это волшебно. А люди, человек, другой… Я не принимаю в себе «другого» и проецирую на окружающих своего «другого». Какой он этот «другой» во мне? Ленивый, слабый, безрассудный, трусливый? А эта зануда – часть меня – этого «другого» строит. Когда я одна, зануда строит этого «другого» во мне. А когда с кем-то, «другой» проецируется на внешнее, и зануда начинает строить окружение. Что-то хмурится на улице. Наверное, будет дождь».

Так сидела Нино и смотрела на майское утро, сегодня оно было хмурое, собирался дождь, птички уже не пели, а ветер колыхал, приводил в движение листву и ветви деревьев. Неуловимые природные игры ветра с деревьями. Видимые из окна. Сам ветер не виден, можно только догадаться о его присутствии, так как это его «рук дело», что колышется листва и качаются деревья. Серые облака плывут по небу, готовясь пролиться дождём. И небо плачет тоже…

«Какие же мерзкие люди, как их любить? Как и себя, значит, я мерзкая и не могу это принять. Если бы приняла себя с достоинствами и недостатками, приняла бы и окружающих. Насрать, насрать, насрать на них. Есть только я и моя жизнь. Я становлюсь сильнее, когда дорожу собой. И что мне все эти внешние обстоятельства? Они же меня окружают и мне жить в этом. И чтобы увидеть себя лучше. Я же проецирую на них свои недостатки. Ещё раз, что меня раздражает? Этот несовершенный мир. Я не могу принять несовершенства в себе. Я принимаю себя целиком, даже если пытаюсь себя изменить».

Нино, казалось, что-то не завершённым в отношениях с мужем, недосказанным, недоделанным. И она решила написать ему письмо.

«Здравствуй, любимый. У меня всё отлично. Я встретила мужчину. Мы полюбили друг друга. Я консультирую и развиваюсь в области психологии, пишу стихи, буду публиковаться. Москва мне много дала, но жить лучше рядом с родными и близкими. Сейчас я хочу пожить одна. Надоело всё. Убегала от себя – не убежала. Это невозможно. Можно понять себя и осознать изнутри, что является причиной срывов. Сейчас срывов не будет, я это знаю. Я научилась, учусь страдать и терпеть душевную боль без анестезии. Раньше не могла. Научилась. Я умница и молодец».

Нино перечитала и решила пока не отправлять. Возможно, и вообще отправлять не будет.

Незнакомая женщина на сайте обратилась к Нино с проблемой. Она хочет секса с сыном. Нино ужаснулась. «Неужели всё так говёно? Какой кошмар! Мне иногда снится брат, но не половой акт, а то, что лежим вместе обнажённые. Но знаю, что секса не будет, да и не хочу. Смешно даже. Это только сны, мысли иногда, которые я тут же отметаю, как бред и абсурд. Мысли просто ничего не значат, это не действие. Эта же хочет всё осуществить. Ужасно, ужасно, ужасно. Как бы не сдохнуть, не покончить с собой в этом мире. А может она просто хочет, мало ли, не обязательно, что она осуществит это. Мне иногда хочется напинать кому-нибудь под говно или стукнуть, я же этого не делаю никогда. Как я себя веду, что некоторые люди меня хотят направлять, а другие обманывают. Что я делаю? А может, что я не делаю?

Вчера мальчики в метро были симпатичные, я обратила внимание на двух. Один был внешне похож на мужчин, которых я страстно любила, на Ярослава и на мужа. Я удивилась, что он мне нравится, вернее, он привлёк меня худощавостью и непохожестью на других, потерянностью, грустью. А потом зашёл высокий, красивый, уверенный в себе, здоровенький, в шикарном костюмчике и дорогой обуви, в нём чувствуется богатство, роскошь, уверенность, внутренне спокойствие и гармония. И этим он тоже привлёк меня. Вот два самца, с которыми я бы познакомилась. Тот, что худощавый, похож на моего отца и всех остальных любимцев. Значит, я бы спроецировала на этого парня те чувства. Но мне, и я теперь это чётко осознаю, нужен именно второй экземпляр, в котором чувствуется внутренняя уверенность и сила. С таким можно познакомиться где-нибудь в спортивном клубе или в путешествии. Уж точно такие на сайте знакомств не сидят и в метро не знакомятся. Они слишком заняты, чтобы так тратить время и подвергать себя риску. Они знают, что людей объединяют общие интересы, цели и ценности, поэтому знакомятся в своём кругу. Да, и у меня будет свой круг.

Я заметила, когда кто-то проявляет обо мне заботу, меня это тяготит. Что я плачу. Я захотела осознать себя полностью. У меня заболело вверху живота, защипало в носу, и я заревела. Сначала я увидела свою сущность, отдельную от меня, это был худой инопланетянин с большой головой. Он всё тот же, я на разных тренингах и медитациях всегда его вижу. Потом глазами сущности увидела себя, сидящую. А потом мы слились в одно, и я ощутила себя. Наверное, так надо делать всегда, когда решаю вопрос какой-нибудь. Как это, осознать себя? Своё тело с головы до пят? Ощутить внутренности, где болит, где, это даёт о себе знать? Что я чувствую внутри себя? Ощутить поток мыслей и отпустить их».

– Здравствуй, дорогая!

– Аааааааа!!!

– Е-ееее! – Подруги заключили друг друга в объятия, чмокнули в щёки. На лице у всех троих была искренняя радость от встречи. Гелла, Ирина и Нино дружили около трёх лет, они познакомились в институте, все повышали квалификацию. В последние годы они очень сблизились и встречались почти каждый месяц, или каждую неделю, когда было время. Гелла недавно родила дочь и сейчас находилась в материнских заботах. До родов она записала и выпустила диск со своими песнями для детей. У неё был потрясающий голос, у Нино шли мурашки от восторга. Они всегда разговаривали на темы, о которых не принято говорить в обществе, которые считаются чуть ли не запрещёнными. Даже взять такую истину, что смысл жизни не в детях, к которой они пришли совместно, обсуждая тяготы и лишения материнства. Конечно, дети это прекрасно, но это на самое важное в жизни и основное. Ирина находилась в творческом поиске и в поиске себя. Она разработала новую методику по поиску и развитию творческого потенциала.