Читать книгу: «Тысяча причин»
Глава 1 Подарок под ёлкой
Едва оторвав пустой взгляд от окна, я попыталась вспомнить, что я хотела сделать до того, как залипла в никуда. Со стороны могло показаться, что я о чём-то задумалась, но на самом деле сил думать под конец года у меня не осталось. Вспомнила: я хотела накрыть на «стол».
Почти два года я живу одна в своей маленькой квартирке в Бруклине. Эти два года вымотали мои нервы и, казалось, выжгли душу, и сейчас, в новогоднюю ночь, у меня не было никакого желания веселиться вместе с остальным Нью-Йорком.
Всё же я не собиралась жалеть себя или как-то себе вредить. «Новый год — новая надежда!» — такой тост всегда произносит Тони — муж моей подруги Ванессы. Я почувствовала, как мои губы дёрнулись в едва заметной улыбке при мысли об этой семейке. Интересно, как они сейчас?
Я продолжила организовывать своё скромное застолье: достала поднос на ножках (незаменимая вещь для тех, кто проводит полжизни лёжа), поставила его на диван, вплотную к подлокотнику — это будет мой импровизированный столик. Достала менажницу, два вида сыра: что-то вроде дор-блю и пармезан, оливки и прошутто, нарезала сыр и разложила закуски по разным отсекам, достала из холодильника лёгкий овощной салат, приготовленный часом ранее (один из моих любимых рецептов какой-то ппшной блогерши). Хоть я и не разделяла все эти модные диеты и погоню за абсолютным здоровьем, салат был ничего. Мне казалось, он даже более новогодний, чем то майонезное месиво, которое как-то приносила коллега на корпоратив.
В общем-то это и был мой праздничный ужин... Ах, ну да... Ещё бутылка отличного красного вина. Бутылка вина — именно то количество, которое я называю врачам на вопрос о количестве выпиваемого мной алкоголя в неделю; столько я говорю беспокойной Ванессе, когда она начинает чересчур меня опекать и спрашивает, сколько я выпила, боясь, что я когда-нибудь напьюсь до смерти. Бутылка вина — именно столько я всегда отвечала, еле стоя на ногах, в порванной куртке, ковыряя замком входную дверь в три часа ночи, на вопрос мужа, сколько я выпила. На самом деле его было куда больше. Что ж, может, это тоже как-то повлияло...
За этой мыслью я поняла, что давно стою и держусь за ручку холодильника, уставившись в пол. Опяяять! Я закатила глаза, злая сама на себя, резко открыла холодильник и, схватив вино, в несколько быстрых шагов пересекла «кухню», оказавшись на диване.
Так, больше вообще никаких мыслей. Меня ждут лучшие новогодние фильмы нулевых, любимое вино и здоровый сон коматозного младенца. Я включила известный мне наизусть «Один дома», затем меня ждал фильм «Рождество на двоих», пара разных мультиков в рождественской тематике и, конечно, «Гарри Поттер», но я была уверена, что напьюсь и усну раньше, чем услышу любимое «левиОса, а не левиосА».
Я открыла бутылку, налила половину бокала и оставила вино «подышать», уплетая салат и глядя в свой огромный телевизор. Моя квартира, хоть и была в серых тонах, имела несколько замечательных, на мой взгляд, вещей: например, телевизор. Не помню, сколько дюймов, зато помню, как Райан, зная мою любовь к сериалам, пытался загладить вину за очередной проступок и приволок этого гиганта, как этот телевизор был моим порталом, в который я сбегала от одиночества, и как мы с подругами втроём под покровом ночи вырывали провода из стены и грузили его в фургон службы доставки.
Конечно, это была не единственная фишка моей квартиры. Я бросила взгляд на свою белую красавицу-ёлочку — эту малышку мы с Клэр увидели на рождественской распродаже в прошлом году в одном из магазинов в Квинсе. Мы так долго её везли, а потом я поняла, что у меня нет ни одной игрушки, чтобы украсить это пушистое белое чудо. Тогда я выбежала на улицу, купила гирлянду с желтоватыми огоньками в ближайшем магазине, а на Новый год девчонки пришли ко мне и подарили часть своих новогодних игрушек. Мои губы искривились в подобии грустной улыбки, и я перевела взгляд обратно на экран телевизора.
Пока мальчик Кевин радовался отъезду своей семьи, я почти допила свой бокал и ещё раз окинула взглядом свою квартирку: напротив входной двери — дверь в уборную, оклеенная плёнкой под белое дерево; на неё я прикрутила зеркало почти в полный рост. Это было моей мечтой после прошлой квартиры, где самым большим было зеркало в ванной комнате, которое отражало максимум по пояс. Далее в моё поле зрения попала картина слева от двери — это была репродукция одной из картин Густава Климта. Не знаю почему, но его работы воодушевляют, и, когда я увидела эту картину на барахолке в соседнем районе, я не смогла удержаться от покупки.
Дальше, конечно, моя искусственная, но такая чудесная ёлочка. Она выглядит, будто я нашла её в самом потаённом уголке моей родной Миннесоты. Правда, сейчас она украшена не только гирляндой с огоньками, но и кучей разных игрушек в серебристой и голубой цветовой гамме. Она создаёт уют, это точно.
Прямо посередине стены красовался мой любимый телек с подписками на все мыслимые сервисы и кабельные каналы, напротив него — журнальный столик, за которым мы иногда пили вино и гадали с двумя моими самыми близкими подругами — Клэр и Ванессой. Взглянув налево, я увидела свою аккуратную маленькую серую «кухоньку», ещё левее от которой находилась входная дверь.
Мой бывший муж, склонный к широким жестам и большой профессионал жить не по средствам, ужаснулся бы от такой маленькой квартирки, но я считала её своей крепостью, уголком, не принадлежавшим ни одному из государств, только мне. От планомерного опьянения и воспоминаний о былом меня отвлёк шум соседей сверху. Что ж, может, я и решила отпраздновать Новый год в одиночестве, но, кажется, моя соседка Лейла, женщина слегка за сорок, решила совсем наоборот. «Ничего», — подумала я, прибавляя звук на телевизоре.
Пару бокалов спустя, опустошив чашку с салатом и половину менажницы, я решила, что пора спать. Однако звуки безудержного веселья у соседей наверху не давали мне уснуть. Я достаточно терпимый человек и никогда не была кайфоломом: мне нормально спится под звуки секса соседей слева, ругань соседей сверху или музицирование мелкого сынка соседей справа. Так что я решила, что моя раздражительность — не больше, чем результат недостатка алкоголя в организме. Я отставила поднос на журнальный столик, открутила крышку с бутылки вина и глотнула прямо из горлышка. Терпкий напиток связал язык и слегка ударил в голову. Я уже не обращала внимания на то, что идёт по телевизору, спустила бутылку на пол одной рукой и прикрыла глаза.
Не помню точно, от чего я проснулась, но по ощущениям — от сердечного приступа. Я огляделась, поняла, что уснула, не разобрав диван, стоящий посередине комнаты, а по телевизору еле слышно шёл какой-то мультик. Значит, уже заполночь. Стоп, а что меня разбудило? Разлепив глаза, я поняла: это проклятые соседи сверху. Люстра над журнальным столиком покачивалась, а их музыка играла так громко, что я отчётливо разбирала каждый эпитет, которым Снуп Дог описывал своих девушек. Ну, это уже ни в какие ворота. Я им сейчас судную ночь устрою, ёбаные звери.
Я вылетела на лестничную клетку в чём была: длинный шёлковый халат чёрного цвета, под которым была только короткая ночнушка в тон, и тапки-зайцы, которые мы подарил Райан на день Святого Валентина несколько лет назад. «Я им всё выскажу!», — думала я, перешагивая через две ступеньки. Меньше чем через минуту я была у дверей соседки сверху — Лейлы. «Она очень простая женщина и точно не захочет скандала со мной».
Я уже было занесла руку, чтобы позвонить в дверной звонок, как вдруг дверь распахнулась, на мгновение показав толпу в пьяном угаре и дыму (и это точно были не сигареты), где не удалось увидеть ни одного взрослого, и к моим ногам рухнуло бездыханное тело. Кое-как увернувшись от удара дверью между глаз и отскочив от того, кто едва не поцеловал моих зайцев на ногах, я схватилась за дверь, не давая ей закрыться.
Окончательно проснувшись от этого экшена, я взглянула на тех, кто выкинул нежеланного гостя. Это был смуглый парень, его я узнала — сын Лейлы — Лайнус, а вот бритоголового качка рядом с ним я видела впервые.
— Лайнус, где твоя мать? — я постаралась сказать как можно строже.
— Н-не здесь, — ответил паренёк, запинаясь. Он явно был изрядно пьян.
— Убавьте музыку и прекратите топать, иначе я это исправлю! — Я перешагнула валяющееся у моих ног тело и встала в дверном проёме.
— Бля, Майли, ик... может, зайдёшь? — Лайнус скорчил рожу, будто пытался строить глазки, но выглядело это скорее как инсульт. Его лысый дружок тупо лыбился, глядя на меня.
— Нет, я пойду к себе, а вы сделаете всё, как я сказала. Иначе сюда приедет не только твоя мать, но и полиция, которой будет очень интересно послушать, как скинхед избил... — я обернулась и на секунду показалось, что я знаю этого мальчишку, лежащего на лестничной клетке, — избил нашего соседа, — соврала я на ходу.
С лица бритоголового дружка сползла тупая ухмылка, а в глазах Лайнуса показалось что-то вроде страха. Он склонил голову, как бы смиряясь с проигрышем, выдохнул и потянул:
— Лааадно...
Я с силой толкнула дверь в его сторону, и она громко захлопнулась. Резко развернувшись, я чуть не налетела на свернутое калачиком тело. Я уже решила переступить его, как вдруг поняла, что мне показалось таким знакомым... Эти золотистые волосы. «Нет, не может быть. Город большой, это не может быть он», — отговаривала я себя. Однако моё тело решило иначе, и я склонилась над парнем, которого, как я опасалась, я знала очень хорошо.
Я присела на корточки, двумя руками повернула лицо парнишки вверх, до последнего надеясь, что ошиблась и можно пойти домой спать. «Нет. Нет, нет, нет. Твою мааать»... я выдохнула, смахивая длинную чёлку с лица, которое я и без того узнала.
Это был сын моей лучшей подруги Ванессы — Майк Дэвис. Я точно знала, что они всей семьёй уехали к её сестре Клэр, но что он здесь делал?
Я решила, что оставить на бетонном полу лестничной клетки мальчика, которого я знаю восемь лет, — непростительное преступление, тем более для человека, которого он практически считает своей тётей. Я начала хлопать его по щекам и трясти за грудки, как вдруг заметила что-то холодное и влажное там, где я сжимала воротник его белой рубашки.
«Да бляяяя», — выдохнула я, но на этот раз раздражённо и с лёгким омерзением, поняв, что вся его рубашка и почти все брюки перепачканы рвотой. Несложно было догадаться, что ему она и принадлежала. Возможно, это и было причиной того, что его выкинули из квартиры таким бесцеремонным образом.
Майк дышал, но привести его в сознание у меня не вышло, поэтому я решила спуститься к себе и позвонить его матери. Вдруг мне стало так жалко бросать мелкого здесь: одного, без сознания, на грязном полу... «Эх, если бы не твоя семья...» — я закатила глаза, поднялась, взяла парня под руки и, посильнее напрягшись, потянула в сторону лестницы.
«Господи, как же хорошо, что я живу всего одним пролётом ниже. Будь это наоборот или живи я на два этажа ниже, я бы бросила его здесь... Как так, тихий мальчик, у которого из интересов только компьютер, ужрался в сопли, а ведь ему ещё, кажется, нет двадцати одного?» За этими мыслями окончательно протрезвевшая и даже изрядно вспотевшая я доволокла сына лучшей подруги до своей двери.
Тащить этого высоченного и притом не самого хрупкого телосложения обормота было возможно даже тяжелее, чем все занятия по пилатесу и аэробике, которые посещала его мать, вместе взятые. Ладно, затащу его в прихожую и позвоню Вэн, пусть они с Тони приедут и заберут его.
Открыв дверь в свою квартиру, я втолкала пацана в прихожую, затащив сначала голову, а потом и ноги по одной. Я закрыла дверь и бросилась к телефону, однако ни первый, ни третий звонок не дошли до моей подруги. Тогда я решила позвонить Тони, но и он не ответил. Я подумала, что можно ещё набрать Клэр, однако её телефон был вне зоны доступа.
— Чёрт, вы улетели отмечать на Марс?! — выругалась я вслух. Однако сигнал от этого лучше не стал. «Ладно, попробую уложить его здесь, а как кто-то из его настоящих родственников додумается наконец взять телефон, попрошу его забрать».
Я прикинула, где могу положить Майка спать: на кресле возле дивана он бы не поместился, оставить в прихожей как-то жалко. Плюс, если он начнёт привносить новые элементы дизайна в интерьер, заблёвывая всё, что рядом, я должна проследить, чтобы он не захлебнулся.
— Может, и хорошо, что у меня нет детей... — произнесла я вслух, нервно постукивая пальцами по экрану смартфона.
«Положу его возле дивана, под ёлкой, поставлю тазик и буду надеяться, что всё будет хорошо».
Я снова подошла к парню и лишь сейчас, в тёплой квартире, поняла, кааак же от него воняет. Осознав, что я точно не усну от такой вони, да и мой пушистый белый ковёр вряд ли станет лучше, пропитавшись его рвотой и грязью с лестницы, я приняла волевое решение снять его одежду и быстро сбегать в прачечную, закинуть её в стирку.
Возможно, если бы Бог видел, как я корячусь, стягивая с этой двухметровой дылды рубашку и джинсы, он очень сильно бы смеялся и добавил мне плюсик в карму. Однако, настрадавшись вдоволь в своей жизни, я на это больше не надеялась. Морщась от запаха и самой ситуации, я взяла вещи Майка одной рукой, схватила телефон в другую и помчалась на первый этаж в прачечную, на ходу предвкушая, как я проветрю квартиру и наконец лягу спать.
Итак, одежда Майка крутилась в стиральной машине, сам он мирно сопел под ёлочкой рядом с тазиком, никто из его семьи так и не вышел на связь, а я сидела на полу и вытирала влажным полотенцем его лицо и волосы.
Мне же нечего больше делать. Я закатила глаза, как бы поддакивая своим мыслям, свернула прохладное полотенце и положила на лоб мальчика, накрыла его пледом, а сама тихонько перебралась на диван.
«Хоть бы всё обошлось», — подумала я, устало погружаясь в сон.
Глава 2 Новогоднее обещание
Утреннее солнце разбудило меня яркими лучами. Нежась под тёплым одеялом, я не хотела открывать глаза, но внезапно вспомнила, что я вообще-то не одна в квартире. Эта мысль моментально взбодрила меня, и я резко поднялась на руках. Бросив шальной взгляд в сторону ёлки, я увидела своего «гостя» в том же положении, в котором оставила его.
«Если он умер, его мать убьёт меня...» Я сползла с дивана и на четвереньках подползла к Майку, увидев, как его грудь размеренно поднимается, а ноздри тихонько раздуваются. Пронесло.
Я встала, вернулась к дивану и повторно начала обзвон всех его родственников. После почти десяти попыток мне удалось дозвониться до Клэр:
— С Новым годом, подружкааа! — раздался её звонкий голос на другом конце линии.
— Эээ, да, тебя тоже. — Ну, они вроде живы, это обнадёживает. — Куда вы пропали? Я не могу дозвониться ни до тебя, ни до Ванессы. У вас всё в порядке? — Я старалась говорить не очень громко, хотя, наверное, даже если бы по моей квартире прошёл новогодний парад, мелкого это бы не разбудило.
— Да, ой, ты не представляешь, — затараторила она, — мы отмечали у нас, потом пошли на улицу, ёлка, все дела, мы встретили там Стива, ну помнишь, друга Энди с работы. Ну короче, он позвал нас к нему, и короче, мы на другом конце Нью-Йорка.
— А Лиз тоже с вами? — Мне было интересно, куда Вэн дела свою восьмилетнюю дочь. Неужели потащила с собой на пьянку?
— Нет, конечно. Мы её ещё днём увезли к родителям Тони.
— Ладно. — Выдохнула я. — Слушай, а можешь дать Вэн трубку? Тут кое-что случилось.
— Блин, они, кажется, ещё спят.
Я посмотрела на экран телефона: почти полдень. Не верится, что в её сорок лет Вэн ещё способна так тусить.
— В общем, как проснётся, передай, что Майк у меня, пусть заберут, как поедут домой. Я не знаю, где его телефон, так что не теряйте.
— Чего? Что он у тебя забыл? — Голос Клэр был больше удивлённым, чем встревоженным.
— Долгая история, потом расскажу. Жду вас. — Я бросила трубку, не желая в деталях описывать, как я тащила сына моей подруги и отстирывала его вещи от рвоты. Точно, вещи!
Я спустилась на первый этаж, надеясь, что содержимое стиральной машины не протухло и никто по пьяни его не забрал. Но каково было моё удивление, когда я нашла одежду Майка в сушилке, полностью чистую и сухую. Может, это всё-таки плюсик в карму?
На город успели опуститься сумерки, когда из-под ёлки раздался шорох. Я всё так же сидела на диване, но на этот раз просматривала документы с работы, надеясь, что это поможет разгрузить дела, которые ждут меня после новогодних выходных.
— Проснулся? — негромко спросила я, бросив взгляд на парня.
— А? Где я? — Он приподнялся на руках и пытался собрать глаза в кучу.
— У меня. Ты так напился, что забыл свою тётю Майли? — Я улыбнулась. Было забавно наблюдать за возможно первым похмельем в его жизни.
— Блин, Майлз. — Прохрипел он. Да, от того подростка с писклявым голоском и брекетами ничего не осталось. Это был почти мужчина.
Я улыбнулась ещё раз, но уже своим мыслям: «Как быстро растут чужие дети».
— Майлз, что я здесь делаю? Я же ничего не...? — Поочерёдно моргая глазами, парень пытался осмотреться.
— Мне тоже интересно, что ты здесь делаешь и почему твоё бездыханное, но очень облёванное тело мне пришлось тащить от соседей сверху.
— Бляя... — потянул он и лёг обратно на пол. — Я ничего не помню. А где мои родители? — Он точно знал, что я сразу же сообщила Вэн о своей ночной находке.
— Это я бы тоже хотела знать. — Я отставила ноутбук и бросила Майку его одежду.
— Встать можешь? Оденься пока, а я попробую тебя воскресить.
Похмелье — неотъемлемая часть моей повседневной жизни. Я знала столько способов привести человека в чувство, что могла бы войти в книгу рекордов Гиннесса. Однако в этом случае я подумала, что хватит пары таблеток алка-зельцера, чая и, возможно, супа.
Майк едва перебирал ногами, выходя из уборной, но то, что он смог умыться и одеться, уже радовало. Я подала ему воду с растворёнными в ней таблетками и поставила чайник. Он аккуратно присел на краешек дивана и маленькими глотками стал пить.
— Мелкий, тебе родители разрешают так пить? Я помню, как на своём выпускном ты окосел с пары бокалов игристого. С чего ты взял, что можешь напиваться до комы? — Я суетилась на кухне, разливая чай. Майк не ответил.
Я подумала, что вообще-то тоже не отказалась бы от похмельного супчика, и сбросила смс своему знакомому из китайского ресторанчика за углом. Мне повезло иметь вполне сносную кухню практически в соседнем доме, и я быстро стала постоянным клиентом, и даже познакомилась с некоторыми сотрудниками, на всякий случай, так сказать.
— Ты ей уже сказала? — От его голоса в тишине я чуть ли не подпрыгнула.
— Тьфу ты, напугал, я думала, ты так и будешь изображать мебель. Ты знаешь, я адвокат дьявола, но только пока твои проделки не противоречат моим собственным убеждениям. — Я присела рядом, хитро поглядывая в его грустные серые глазки.
— Я хотел встретить Новый год с девушкой, которая мне нравится, но мне не хватило смелости постучать в её дверь. Я стоял на улице, наверное, целый час, а потом встретил Адама. Он шёл сюда, к Лайнусу на тусовку. Ну, и я решил, что моим новогодним обещанием будет забыть её и жить дальше. А по опыту общения с тобой я знаю, что лучшее лекарство для памяти — хорошенько напиться. — Он допил содержимое стакана одним глотком.
Тут мои глаза округлились. Я думала, история о том, как он сохнет по однокласснице Стефани, закончилась прямо на выпускном, когда он увидел, как её увозит какой-то парень на кабриолете. Очевидно, всё это время он строил план, как добиться её сердца. Да, рыцари ещё живы, но не всем дамам они нужны.
— Да иди ты нахрен. — Возмутилась я. Он что, думает, я какой-то алкоголик?
— Последнее, что я помню, — я ору на Адама, пью какую-то сладкую дрянь типа пунша из большой чаши... и, кажется, кто-то дал мне затянуться чем-то, и вот я здесь.
Мда, история дикая.
— А где твой телефон и очки?
— Не знаю. — Он по очереди моргнул глазами и нахмурился, пытаясь вглядеться в моё лицо.
— А когда ты пришёл, ты был в них?
— Не помню. — Он ещё больше нахмурился.
— Ну... ты же хотел забыться. — Пожала плечами я.
Вскоре принесли китайскую еду, и к Майку постепенно вернулись силы. Его мать мне так и не перезвонила, но я надеялась, что скоро его заберут. Мне было неловко разделять своё личное пространство с другими людьми, за исключением двух своих самых близких подруг. И хоть мы и знали друг друга много лет, я чувствовала, что ему тоже неловко здесь находиться.
— Ты не расскажешь маме?
— Ну, я скажу, что увидела, как ты идёшь с Адамом на вечеринку к моим неблагополучным соседям, и не пустила тебя. Только обещай, что больше не будешь так делать. Идёт? И да, где ты пропадал полгода? — Теперь мне было ясно, отчего мы оба чувствовали неловкость. Раньше я была его доверенным лицом и другом, но со временем мы отдалились, а в последние полгода я вообще его не видела.
— Идёт. — Вздохнул он. — Слушай... я не знаю... Наш с парнями стартап, я почти всё время занят разработкой, поиском инвесторов, и... — он тараторил, собирая на ходу все возможные отмазки, чтобы меня не обидеть.
— Эй, мы вроде были друзьями, — я почувствовала неприятный укол где-то в груди. — Если тебе нужна помощь с инвесторами или ещё что, ты мог обратиться ко мне. Я ведь каждый день общаюсь с кучей толстосумов, которые уже не знают, куда деть свои деньги.
— Мы и остались друзьями, просто я хочу сам, понимаешь? — Майк покрутил пустой стакан и отставил на журнальный столик перед собой. — Может, я пойду? Мне уже лучше, правда. И куртку у Лайнуса надо забрать.
— Если он её не выкинул так же, как тебя.
— Что?
— Что? Ты так и не понял? Ты всё заблевал, и тебя выкинули на лестницу. Я нашла тебя, когда пошла попросить убавить музыку. Если бы не я, ты был бы сейчас в полиции.
Майк в ужасе вытаращил на меня глаза, но не сказал ни слова.
Я не стала заставлять его остаться — он не при смерти и в сознании. В конце концов, он большой мальчик и раз хочет «сам» решать свои проблемы — флаг в руки и попутного ветра в задницу.
Он ушёл и через полчаса вернулся, чтобы сказать, что нашёл свои вещи и сам позвонит матери. Отлично, я снова могу наслаждаться личным пространством. На душе остался неприятный осадок. Неужели я больше не вхожу в круг доверенных лиц? Я даже не знаю, что за приложение они пишут, мог хотя бы извиниться.
Оставшиеся три праздничных выходных прошли тихо. Ванесса позвонила узнать, что произошло, и была успокоена рассказом о том, как я героически не дала малолеткам провалиться в синюю яму. Клэр звонила с предложением свести меня с тем самым Стивом, но была послана в пеший эротический тур. И вот вечером, в свой последний выходной, я сидела в пижаме, глядя в телевизор, как вдруг в дверь постучали.
На пороге стоял Майк с подарочным пакетом в руках. По узкой вытянутой форме пакета я точно определила его содержимое.
— Привет, Майли. — Он протянул пакет, и я увидела в нём бутылку своего любимого Мерло.
— Оу, привет. — Подняв глаза, я обнаружила перед собой не то взъерошенное чучело, пахнущее перегаром так, что вянут даже искусственные ёлки, а высокого молодого парня с потрясающей светлой волнистой шевелюрой и необыкновенными серыми глазами за двумя большими стёклышками в серебристой оправе. Он скромно хлопал длинными ресничками и смотрел на меня сверху вниз. Интересно, что он делал эти полгода, что стал так выглядеть? Я тоже так хочу!
— Это что? — Мне не нужен был ответ, я и так знала, что там. Мне нужно было растянуть это мгновение, чтобы понять, что меня ввело в такой ступор.
— Мама послала в благодарность. Кажется, твоё любимое.
— У тебя новые очки? — Спросила я, беззастенчиво разглядывая его лицо.
— Да, вчера купил. Те сломались. Опять.
Я взяла пакет и в этот момент поняла. Я не ожидала его увидеть, я не ждала «сына своей подруги», поэтому для меня он предстал просто парнем, неожиданно постучавшим в мою дверь... очень красивым, кстати, парнем.
— Это вы вовремя, будет чем заняться сегодня вечером. Спасибо, пока! — Я поторопилась закрыть дверь, чтобы странные мысли, вызванные по-видимому долгим одиночеством, не получили развития, но голос Майка меня остановил:
— Ты права, если бы не ты, я был бы в участке. Спасибо, Майлз.
«Маленький придурок», — только и успела подумать я, прежде чем увидела, как он сбегает вниз по лестнице.
Что ж, хороший вечер в прекрасной компании мне гарантирован — я ещё раз посмотрела на бутылку вина.
Допивая, я подумала, что мне, человеку, спасшему его от неизвестно каких последствий, Майк должен пообещать ещё кое-что. Я пролистала список контактов, нашла его номер и набрала сообщение. Перечитала, стёрла, набрала заново. На следующий день стало понятно, что это остатки разума боролись в моём пьяном мозгу, чтобы не выставить меня дурой, но разум проиграл.
