Читать книгу: «Мушка полетела»

Глава 1

Глава 1

Июльская жара прогрела воздух и высокие дома, которые уже вытеснили все деревья в районе. Люди прятались за остановками или искали хоть малейшую тень от случайных предметов — будь то киоск или даже фонарь. С одной стороны города жизнь будто замерла, а с другой — во дворах, лишённых прямых солнечных лучей, она кипела. Детей было не сосчитать. Кто-то уже второй час качался на качелях, боясь, что его место займут. Кто-то лепил замок в песочнице из холодного и мокрого песка. Кто-то играл в догонялки, а кто-то обливался водой из бутылки, вынесенной из дома. Всё сопровождалось громкими криками и смехом. На углу дома продавали квас из большой жёлтой бочки. Дети выпрашивали деньги у родителей, чтобы испить холодного солода. Старушка в белом переднике, сидевшая на табуретке рядом с бочкой, ворчала, но всё равно наливала до самых краёв пластиковых стаканчиков, которыми были забиты ближайшие мусорки у дома. Мимоидущие люди даже не пытались влезть в очередь с детьми: к одному ребёнку прибавлялось три друга, ко второму — два. Зонтик, стоящий возле бочки, напоминал синий цветок, а дети — насекомых, жаждущих напиться природным нектаром.

В плотном, не шелевелящемся воздухе стоял запах краски. Дворнику Василию Петровичу был дан указ: покрасить домофонные двери. Он аккуратно приоткрывал дверь, затем наносил один слой краски и с внутренней стороны открывал двери нараспашку, подкладывая большой камень. Серая краска хваталась быстро не только на дверях, но и на одежде детей, которые зачем-то пытались закрыть только покрашенные двери.

— Твою дивизию, мелочь пузатая, ты куда полез! — кричал дворник, вытирая пот с усов.

Жаркий пар с ветром проникал в прохладный подъезд, касаясь стен с облупившейся краской, она осыпалась с каждым порывом на только что вымытый пол. У окна стоял пятилетний мальчик Ваня. Уличная суета его не интересовала — всё его внимание забрала муха, часами бившаяся об открытое окно. Он вскидывал руки вверх, потом вниз, топая ногами. Казалось, что Ваня пытается указать путь застрявшему насекомому или научить его летать. Мальчик был одет в домашние голубые шорты и футболку, на которой красовался разделенный на дольки выцветший апельсин. Босые пятки топали по холодному полу, который остужал квартирный жар ног. А внизу, возле подъезда, уже собрались взволнованные женщины. Они стояли, задрав головы, и кричали на шестой этаж, где в окне маячил маленький силуэт.

— Мальчик, отойди от окна! Где твои родители?! — голосила тётя Света из третьего подъезда, прижимая ладонь ко лбу, чтобы лучше видеть.

— Ты что, Свет, он же больной! Ничего не поймёт! Где ж мамаша его?! — отозвалась другая соседка.

— Ой, бедная женщина! Это ж надо, такая молодая и чтобы ребёнок такой… — вздыхала третья, поправляя широкополую шляпу.

— Неча было мужика уводить из семьи! Мы под ними живём — просто ор двадцать четыре часа. Голова гудит каждый божий день! — сказала Татьяна Михайловна.

— Знала Машеньку, такая хорошая она была! Этим мужикам всё неймётся! Вот что им надо, а? — продолжила тётя Света.

— Как это кобелям и не покобелиться! — вскликнула Татьяна Михайловна.

На звуки в подъезде вышел отец мальчика — в чёрных брюках и льняной рубашке с коротким рукавом. Мужчина спешил на работу. Алексею на вид было около тридцати. Высокий и спортивный. Лёгкие каштановые пряди спадали на лоб, он сдувал их обратно, но они упрямо возвращались, касаясь пушистых ресниц. Высокие скулы и прямой узкий нос оттеняли его большие карие глаза.

Выскочив на площадку, он увидел, как Ваня кричит на летающую муху. Мальчик не обратил внимания на отца. Два зелёных глаза были сфокусированы на мухе. Он не моргал, будто боялся упустить что-то важное. Светлые, почти прозрачные волосы шевелились от лёгкого форточного дуновения ветра.

— Ваня! Отойди от окна, — крикнул мужчина.

Мальчик все так же продолжал смотреть на окно, стоя спиной к вышедшему отцу.

— Что? Помочь не можешь? — сказал он, зная, что мальчик не разговаривает. — Знаешь, сынок, иногда тупому и бесполезному лучше не жить. Таких не спасают. Мушка так и останется здесь. Мушка не полетит! — С этими словами он хлопнул окно, и оно закрылось.

Схватив Ваню за руки, Алексей с силой потянул его в квартиру. Резкое движение нарушило хрупкое равновесие мальчика — он споткнулся о свои же ноги, тело двинулось вперёд. Ваня упал на пол, как тряпичная кукла.

— Забери своего сына! Почему не следишь за ним?! — закричал Алексей. Морщина между бровями застыла у него на лице.

— Это и твой ребёнок тоже! Почему я всегда одна с ним?! Мне тоже нужен отдых и помощь! — крикнула Ира в ответ.

— Ты и так отдыхаешь! Что ты делаешь? В телефоне сидишь? Вещи валяются, посуды гора, вещей грязных тоже!

— Так ты сам убери! Или ручки отсохнут? — ответила с сарказмом девушка.

— Иди тогда работать, а я буду дома убираться!

— У меня папа и работал, и дома помогал! Это ты только обломишься, а не поможешь.

— Да, что ты говоришь! Моя мать занималась домом и работала, ещё и за мной смотрела. И никаких оправданий у неё не было: плохо ей или хорошо — дома всегда было чисто и всегда была горячая еда на столе!

— У меня ребенок особенный! А у твоей матери нет, я им занимаюсь!

Алексей достал из верхнего ящика тумбы губку для чистки обуви. Она была старая, с потёртыми краями, но он держал её аккуратно, как будто это был важный ритуал перед выходом на работу. Он сел на край кожаной банкетки, положил ногу на колено и стал чистить и так чистые туфли. Бубня себе под нос.

— Я вижу как ты занимаешься! Прогресс, а точнее его отсутствие налицо!

— А ты сам попробуй! Поводи его везде! — возмутилась она. — Как на блядки ходить, то ты первый. День дома проведи хоть один. День!

— Я не мазохист!

— Урод! — выкрикнула Ира изо всех сил.

— Рот, блядь, закрой! Ты на необитаемом острове?! Здесь люди живут, помимо тебя! — сжимая зубы, почти шепотом, сказал мужчина.

— Я хочу и кричу! — ещё сильнее проорала Ира.

Алексей схватил губку для обуви и кинул её прямо в девушку. Она попала ей в лоб с глухим, неожиданно громким звуком, как будто не губка, а камень. Ира дернулась, инстинктивно закрыла лицо двумя руками. Не столько было больно, сколько унизительно — из голубых глаз полились крупные слёзы.

— Ненавижу тебя! — истерично закричала девушка.

Но Алексей её уже не слышал. Дверь захлопнулась, и Ира вновь осталась одна дома с ребёнком. Ваня замолчал. Он сидел на полу возле прихожей, скрестив ноги и чуть наклонив голову. Его глаза были опущены, взгляд сосредоточен на собственных ладонях. Он перебирал меленькие пальчики, один за другим. Ира медленно опустилась рядом, но не дотрагивалась до Ванечки. Она знала, что любое прикосновение может нарушить спокойствие сына.

Где-то в другой комнате горько плакала молодая девушка. Эта девушка была уже не Ира. Это была та, что когда-то мечтала, любила, верила. Та, что бросила свою карьеру ради любви и семьи. Та, что выписываясь из роддома, держала Ваню на руках и думала: вот теперь всё начнётся. Она смотрела на Лёшу, стоящего у машины с цветами, и верила, что ребёнок сделает их ещё ближе, ещё счастливее, настоящей семьёй. Та, что думала, что быть красивой достаточно, чтобы быть счастливой. Хлопок входной двери до сих пор звучал в её голове.

— Сыночек, мой котёночек, всё будет у тебя. Я тебе обещаю, — плача говорила Ира. — Ты будешь самым счастливым мальчиком на Земле. Мама постарается, обещаю.

Алексей ушёл, как всегда громко и с криками, оставляя после себя нагнетённую обстановку. Прямо как ящерица: с хвостом скидывал своё внутреннее напряжение, оставляя этот «хвост» кому-то другому. Он был непоколебим в своей правоте, что на работе, что в семье. Прекрасно знал, что красив и хорош собой, а его материальное положение дарило уверенность в себе. Все соседи отзывались об Алексее как об умном, находчивом и успешном бизнесмене, но немного подлом. Когда-то он жил здесь с бывшей женой Машей, пока в его жизни не появилась новая любовь — девятнадцатилетняя модель по имени Ирина. Так закончился десятилетний брак, а прежняя любовь была выставлена за дверь с вещами.

Алексей выскочил из подъезда. Он шёл быстро, почти бегом, будто хотел сбросить с себя всё: крики, Ваню, Иру, квартиру, в которой стало тесно. Четырёхкомнатную квартиру, где стало тесно жить втроём. На улице его встретила жара. Она ударила в лицо, как горячая пощёчина, но он не замедлил шаг.

— Лёшенька, здравствуй! — сказала соседка Татьяна Михайловна.

Женщина знала мужчину с самого младенчества. На ней было лёгкое платье в голубых цветах, а голову от солнца прикрывала плетёная шляпка, чуть сбившаяся набок.

— Здравствуйте! — поприветствовал соседку Алексей.

— Что там у Вас случилось? — поинтересовалась женщина

— Всё хорошо, жена не усмотрела!

— Ой, а могло так все плохо кончится. Смотрите за мальчиком! — распереживалась соседка.

— Смотрим, — ответил мужчина, всем видом показывая, что хочет закончить этот разговор.

— А с Машенькой не общаешься?

— Нет.

— Такая девочка была хорошая, я каждый раз, проходя мимо парикмахерской «Мария», вспоминаю её, там ещё девушка на витрине дивным образом на неё похожа.

— Извините, я тороплюсь, — сказал Лёша и направился к своему авто.

Сев в горячую машину, он не мог дождаться, когда наконец уедет от этой надоедливой соседки, которая, как муха, пристала к нему с расспросами. Женщина всё ещё стояла и наблюдала за ним. Лёша раздражённо хлопнул дверью, провёл рукой по лбу — ладонь сразу стала влажной. Пот стекал по вискам, щекотал шею, скапливаясь за воротником. Он снял солнцезащитные панели с окон, но те, как всегда, оказались бесполезными. Руль обжигал руки, кожа на ладонях мгновенно вспотела, и пальцы начали скользить. Он завёл машину, резко выехал со двора — того самого, в который не хотел возвращаться.

Из дневника Маши от 30.05.2001

Мы сегодня с классом ходили купаться на речку, и Лёша предложил мне встречаться. Сказал, что я ему давно нравлюсь. Чего? Я не могу поверить! Пометим этот день как самый счастливый в жизни! Ведь я его ещё с пятого класса люблю и буду любить вечно. Целый день прыгаю от счастья. Мама уже кричит, что вылупит меня как сидорову козу, если я буду скакать. Пускай лупит, любовь излечит все раны.

От 02.06.2001

Мне грустно, мой бумажный друг. Я счастливая неслась на велосипеде на всех парах и встретила Вату с Сашей Мычиковой, они шли за ручку. Я же дура решила тоже похвастаться, ляпнула, что Леша предложил мне встречаться. А этот Лёшин друг рассмеялся мне в лицо и сказал «неудивительно». Что за «неудивительно», меня оно очень обидело. Это был какой-то спор или что? Мне почему-то стыдно, то ли за свою наивность, то ли за желание поделиться счастьем. А если это вовсе и не счастье?

Глава 2

Глава 2

После небольшого дождя снова выглянуло солнце, и стало так душно, что люди не находили иного выхода, кроме как идти в торговые центры, где на полной мощности работали кондиционеры. Была суббота, пешеходные дорожки пустовали, а на проезжей части скапливались машины, будто разноцветная гусеница растянулась на горячем асфальте и еле двигалась вперёд.

Алексей ехал на работу. Настроение заметно улучшилось, как только он вышел из дома. Хотя и «домом» это место назвать было сложно. Каждый вечер, когда рабочие дела заканчивались, он искал новое занятие, лишь бы не возвращаться к семье. То заказывал ужин прямо в офис, оставаясь там до поздней ночи, то ехал к друзьям, а иногда просто сидел в машине у дома, собираясь с силами, чтобы подняться наверх.

Лёша всегда поступал так, как хотел. Ему было всё равно, что думают другие, что они чувствуют. Он точно знал, чего хочет сам. Так было и с Машей. Он просто устал от их отношений. Каждый день одно и то же: эта до ужаса надоевшая улыбка, голос и лицо, которое не понимает, что происходит и почему на него злятся. Десять лет — это слишком много. Алексей мог заканчивать её фразы раньше, чем она их произносила. Знал, что когда она пьёт чай, то достаёт ложку из кружки как примету «на замужество», хотя давно уже была замужем. Знал, что когда ей грустно, она готовит много и старательно. Знал её мечты, планы, страхи. Знал слишком многое. А когда знаешь всё, то становится скучно. Как с книгой, которую перечитываешь десятый раз, а сюжет и концовка от этого никак не меняется.

Лёше казалось, что жизнь прошла. Что всё интересное уже позади. Что Маша — это точка в его насыщенной жизни, а хотелось бы многоточие: что-то неоднозначное и новое. И тогда, на дне рождения друга, он познакомился с Ирой. Молодая, весёлая, яркая, она сразу привлекла его внимание. Недавно вернулась с модельного контракта из Китая. Её переполняли эмоции, она горела так, как когда-то и сам Алексей. Много шутила, много рассказывала про свою жизнь и планы, не боясь показаться глупой.

— Ирина Зарокина — настоящее открытие года! Совсем юна, но уже перешагнула мировых гигантов подиума! — смеялась она.

Их общение началось спонтанно и также спонтанно перешло в серьёзные отношения. Лёша не скупился: дарил подарки, устраивал сюрпризы, а она позволяла ему снова почувствовать себя… живым. Не счастливым, но точно увлечённым. Жизнь стала непредсказуемой, и ему это нравилось. Месяц встреч за спиной у жены пролетел незаметно. Алексей уже не мог быть рядом с Машей. Он не скрывал свой роман: переписывался с Ирой на глазах у жены, не удалял переписки, не выбирал осторожно места встречи. Его раздражало, как Маша сидит, говорит, раздражала её забота и ласка. Он вспыхивал по любому поводу, словно ждал, что она сама всё узнает и уйдёт. Однажды, сразу после работы, он поехал домой.

— А вот и любимый! Привет, как день прошёл?

— Маша, я больше не могу, — опустив голову, сказал Лёша.

— Что не можешь? — нервно улыбнулась она.

— У меня другая. Собери, пожалуйста, свои вещи и уходи, так будет лучше для нас обоих — проговорил он, не поднимая взгляда.

Слёзы потекли по щекам Маши. Она не кричала, не задавала вопросов, просто хотела посмотреть в лицо человеку, который так подло поступает. Но человек так и не посмотрел в ее сторону. Маша начала собирать вещи. Из-за слёз не видела, что кладёт в сумку — ту самую, с которой когда-то переехала к мужу. А теперь в неё нужно как-то поместить всю свою жизнь за десять лет и покинуть родное место, которое она считала домом.

— Беляев, я тебя ненавижу! — напоследок сказала Маша, тихо закрыв дверь.

Жильё недолго пустовало, уже через неделю Ира обустраивалась в новых хоромах и критиковала каждый их угол:

— Жёлтая кухня?! Твоя бывшая больная или сумасшедшая! Здесь всё нужно переделать! — возмущалась она, хватаясь за голову.

Алексей уговорил Иру отказаться от нового контракта в Европе. Он был готов тратить любые деньги на ремонт, дизайнеров, мебель — лишь бы она осталась. Вот только через полгода Лёша всё чаще стал думать о Маше. Скучал, хоть с Ирой они уже ждали совместного ребенка. Почему-то хотел увидеть её, посмотреть на знакомое лицо в веснушках, услышать голос, почувствовать запах её волос. Просто узнать: как она, как работа, как мама… и как она без него. Он вспомнил, как Маша всегда пахла чем-то нежным и тёплым, будто лето задержалось на её бледной коже. Лёша даже купил себе миниатюру тех самых духов, которую прятал в бардачке машины. Когда тоска накрывала, он открывал флакон, вдыхал аромат — и становилось хоть немного легче. Иногда Лёша сидел перед подъездом, сжимая в руках крышечку от духов, как будто это был последний мост к прошлому, который он собственноручно сжёг.

Каждое утро его машина парковалась возле высотки, где находился офис. Он по-прежнему радовался, как ребёнок, глядя на вывеску своей компании: «ОберегТранс». Единственное, что не надоедало. Единственное, что приносило ему настоящее удовлетворение — была работа.

Из дневника Иры от 15.07.2015

Дневничок, я познакомилась с парнем… или, можно сказать, с мужчиной. У него такие красивые глаза. Всё-таки Оля была права, когда говорила, что аэропорт — это лучшее место для знакомств. Кого только там не встретишь! Он летел со мной из Китая в Москву и всё время в самолёте поворачивал голову в мою сторону. Я делала вид, будто что-то разглядываю в иллюминаторе… ночью.

Думала, что не подойдёт, а он подошёл — во время пересадки на Минск. Сказал: «Почему вы летите самолётом? У ангела ведь есть крылья».

Боже, как глупо, но мило! Я даже не знала, что ответить. Он покраснел, а я… интересно, какое у меня было выражение лица? Нельзя так говорить, но я уже его люблю!