Читать книгу: «Шпионские уловки»

© Бернацкий А.С., 2017

© ООО «Издательство «Вече», 2017

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2019

Сайт издательства www.veche.ru

Часть 1. Сбор секретных сведений

Сухопутная разведка

Шпионаж в древности

Вероятно, первое упоминание о шпионаже появляется в ветхозаветной Книге Бытия, когда Иосиф, второй после фараона человек в Египте, встречается со своими братьями. За давностью лет они его не узнали. И тогда Иосиф спрашивает их:

– Откуда вы пришли?

– Из земли Ханаанской, купить пищи, – отвечали братья.

– Вы соглядатаи, – обвиняет их Иосиф. – Вы пришли высмотреть наготу земли сей.

Под «наготой» он подразумевал слабо укрепленные участки вдоль северо-восточной границы Египта. Поэтому появление любого чужака в тех местах приравнивалось к шпионажу.

В Ветхом Завете, а точнее, в Книге Чисел, приводится и первое описание разведывательной миссии. Здесь Господь велел Моисею послать от себя людей в землю Ханаанскую по одному человеку от каждого рода. Моисей так и сделал: выбрал по одному представителю от всех 12 колен Израилевых и отправил их в Землю обетованную на 40 дней. При этом уточнив, чтобы лазутчики взошли на гору и осмотрели «…землю, какова она, и народ, живущий на ней, силен ли он или слаб, малочислен ли он или многочислен».

И именно в этом случае Моисей также впервые сталкивается с извечной проблемой всех разведывательных служб: противоречивостью информации, которую доносят агенты. Так, из посланных двенадцати лазутчиков десять сказали, что в Ханаанской земле живут исполины и были против военного похода. И лишь два лазутчика рекомендовали начать военные действия.

После смерти Моисея на смену ему приходит Иисус Навин и берет в свои руки помимо всего прочего также и руководство шпионскими операциями. Так, однажды он послал двух соглядатаев в Иерихон. Лазутчики остановились в доме блудницы Раав.

Но об этом узнал осведомитель и доложил царю Иерихонскому о неизвестных, которые прячутся в доме Раав. Слуги царя велели женщине выдать шпионов. Но хитрая Раав ответила, что израильтяне и впрямь останавливались в ее доме, но ушли. Воины царя кинулись в погоню, а блудница в это время отвела шпионов на крышу и спрятала их под вязанками льна.

Позже по веревке через окно она спустила их вниз за городскую стену. Перед побегом шпионы заверили ее, что, захватив город, израильтяне не тронут ни ее, ни ее семью…

А вот знаменитый полководец античности Сципион Африканский часто, чтобы до минимума свести потери своих и чужих воинов, прибегал к различным хитростям. Так, однажды Сципион вступил в переговоры с королем Нумидии Сифаксом.

Официальная часть переговоров состояла в заключении договора с африканским монархом. На самом же деле они велись для того, чтобы обеспечить римлянам возможность провести разведывательные действия.

Сципион назначил послом для переговоров Корнелия Лелия, и, согласно предварительной договоренности, в его свите не должны были находиться офицеры. На самом же деле все обстояло наоборот: Лелия тайно сопровождало большое число офицеров высокого ранга.

Уловка римского посла заключалась в том, что он разбил свои палатки возле лагеря самого Сифакса, а потом позволил лошади, которую предварительно напоили вином, сорваться с привязи и промчаться через линию пикетов. Тотчас же переодетые офицеры, многие из которых выдавали себя за слуг и конюхов, бросились вдогонку за умчавшимся конем и так избирательно преследовали его по всему лагерю Сифакса, что в результате их совместных наблюдений было получено точное представление о военной мощи нумидийской армии.

А через несколько дней уловка с переодетыми офицерами чуть было не провалилась. Как-то один из нумидийских военачальников остановил кого-то из свиты Лелия и начал подозрительно разглядывать его. Затем неожиданно нумидиец заявил, что тот является известным римским офицером, с которым вместе учился в военной школе в Греции. Корнелий Лелий, наблюдавший за этой сценой, немедленно выступил вперед, поднял хлыст и наотмашь ударил римлянина по лицу.

– Как это низкое создание, собака и раб, осмелился одеться так богато, что его по ошибке приняли за римского офицера? – грозно спросил он, снова поднимая хлыст, тогда как римлянин раболепно склонился перед ним.

Нумидиец стоял пораженный. Он хорошо знал римские традиции: ни один человек не осмелился бы ударить офицера Латинской республики, как только что сделал это Лелий. Смиренная поза «раба» была настолько убедительна, что нумидиец тотчас поверил в свою ошибку.

Король-арфист

Уникальная разведывательная операция была проведена в IX веке. Итак, май 878 года… Король датчан Гутрум вместе со своими воинами оккупировал юго-восточные районы Англии и раскинул лагерь у слияния рек Паррета и Тоуна. Скандинавы, или варяги, не без презрения относились к врагу, который недавно считался непобедимым.

У англосаксонского короля Эссекса воинов осталось немного, поэтому скандинавы были уверены, что поверженный противник больше никогда не вступит с ними в бой. Об этом и о многом другом беседовали варяги, собравшись у шатра своего предводителя.

Неожиданно в их разговор вплелись нежные звуки арфы. На инструменте играл сакс, уже знакомый датчанам, поскольку он уже не первый день пребывал в стане варягов. У музыканта за плечами висел мешок, куда он складывал остатки еды, которую ему из милости бросали датские воины.

Играл арфист замечательно. Иногда он прикрывал глаза и, слегка улыбаясь, извлекал из своего инструмента нежные мелодии, которые, судя по всему, варягам нравились. В этот раз тихие звуки тоже разнообразили беседу Гутрума и его приближенных. Правда, сейчас разговор шел серьезный: под аккомпанемент арфы обсуждался план разгрома армии короля Эссекса. А поскольку датчане часто во время боя устраивали различные хитроумные ловушки, то и на этот раз они решили не отказываться от уловок.

А вскоре варяги отправились в последнее, как им казалось, сражение с английскими воинами. Они были абсолютно уверены в своей победе. Но неожиданно их встретило многочисленное войско короля Эссекса. И датчане поняли, что проиграли. И тогда Гутрум со своими военачальниками отправился в лагерь сакского короля. И неожиданно для себя они увидели шокирующую сцену: король Эссекс сидел на троне и на его устах играла до боли знакомая улыбка. А в правой руке он держал арфу. В этот миг Гутрум догадался, почему не сработали их уловки против врага и кто был причиной их поражения.

Маскарад с переодеванием

Об этой загадочной персоне – авантюристе, воине, шпионе, юристе, фехтовальщике, дипломате и шантажисте – можно было бы рассказывать долго и много, начав хотя бы с выяснения его половой принадлежности. Действительно, до сих пор неизвестно – мужчина то был или женщина. Впрочем, пусть этим занимаются другие. Мы же примем в качестве отправной точку, что это все-таки был мужчина (кстати, медики тоже придерживаются такого взгляда) с талантом уникального исполнителя женских ролей, и ограничимся в своем повествовании только его успехами на шпионском поприще.

Начнем с того, что звали эту таинственную личность шевалье д’Эон. Родился он в глухой провинции Тоннер в обеспеченной семье. И уже с юных лет показал себя довольно смышленым мальчуганом. Когда ему исполнилось четыре года, мать неожиданно стала наряжать его девочкой, и до семилетнего возраста он ходил в платье.

Возможно, эта странная полоса в его детские годы определенным образом сказалась и на его поведении в будущем. Хотя он воспитывался как истинный дворянин и достиг немалых успехов в юриспруденции и фехтовальном искусстве. О его мастерстве в фехтовании говорит хотя бы тот факт, что, будучи с виду хрупким и слабым, он был единодушно избран старшим фехтовального клуба. Что же касается его достижений в юридических науках, то о его успешной карьере на этом поприще говорит тот факт, что он, будучи еще достаточно молодым, имел степень доктора гражданского и церковного права и адвокатуру в родном городе Тоннере.

Безусловно, молодому человеку, обладавшему гибким умом и подвижным телом, места в Тоннере оказалось мало, и он отправился на поиски лучшей доли в Париж. Не теряя времени, в столице он издал трактат о финансах Франции при Людовике XIV. Эта работа шевалье д’Эона заинтересовала Людовика XV. Юноше уже предрекали успешную карьеру финансиста при королевском дворе, однако в его судьбе все вдруг кардинально изменилось. И причиной этого стали события, происшедшие в это время в Европе.

Не вдаваясь в детали, возникшую ситуацию в общих чертах можно описать так. Между Пруссией и Австрией вспыхнул военный конфликт. На стороне Пруссии выступили Франция и Бавария, на стороне Австрии – Англия и Голландия. Россия заняла нейтральную позицию. Поэтому каждая из противоборствующих сторон мечтала перетянуть Россию на свою сторону. Но в это время при дворе императрицы Елизаветы существовали две партии: одна поддерживала англичан, другая – французов. Первую из них возглавлял канцлер Бестужев-Рюмин, вторую – вице-канцлер Воронцов. Причем их значимость периодически менялась. Однако в какой-то момент стала набирать силу и оказывать большее влияние партия канцлера.

В это время Людовик, уже прослышавший о способностях шевалье выдавать себя за женщину, пригласил его к себе и предложил продемонстрировать свое умение. После представления король был в восхищении и тут же предложил д’Эону ответственное поручение: скрестить оружие с Бестужевым-Рюминым.

И вот в 1755 году в столице Российской империи появилась молодая симпатичная дама Лия де Бомон в сопровождении некоего Дугласа, представившегося ее «дядей». Как и каждого француза, прибывшего в Петербург, его взяли под негласный надзор люди Бестужева-Рюмина.

Зато на очаровательную Лию никто из сыщиков внимания не обращал. Поэтому спустя недолгое время она встретилась с самим вице-канцлером Воронцовым. О чем шел между ними разговор, история умалчивает, но зато достоверно известно, что через некоторое время прелестная Лия была представлена Елизавете.

Пожилая императрица любила развлечения и лесть, и нередко с большим удовольствием слушала истории о беспечной жизни дам и кавалеров при французском дворе. И тут как раз в скучной столице появилась эта миловидная девочка, прибывшая из самого Парижа. И императрица тотчас решила, что теперь у нее появилась возможность узнать больше о тайнах королевского двора, и назначила Лию сначала фрейлиной, а затем и своей чтицей.

За давностью лет сложно сказать, какие книги долгими зимними вечерами читала императрице «мадемуазель Лия». Но, несомненно, среди них не последнее место занимало и сочинение Монтескье «Дух законов», в котором было спрятано письмо французского короля Елизавете…

А спустя недолгое время английский посол сэр Вильямс отправил в Лондон следующее сообщение: «С сожалением должен уведомить, что канцлер Бестужев-Рюмин находит невозможным побудить ее величество подписать договор, которого мы так горячо желали».

Это значило, что миссия шевалье д’Эон в Россию благополучно завершилась, и ему можно было с чистой совестью возвращаться на родину. Что он вскоре и сделал. Впоследствии он успешно выполнил еще несколько деликатных поручений, за что признательный король назначил д’Эону годовой доход в три тысячи ливров.

Было в биографии шевалье еще множество самых разных приключений, в которых он с успехом исполнял роль симпатичной дамы, но это, как говорится, уже другая история.

Одним махом!

В конце XIX – начале XX века в Англии существовала широко разветвленная и хорошо замаскированная агентурная сеть немецкой разведки. Однако в самом начале Первой мировой войны она была почти моментально и полностью уничтожена Скотланд-Ярдом. И все это произошло по той причине, что все немецкие шпионы связывались с Берлином через один и тот же «почтовый ящик», который однажды попал под негласное наблюдение англичан.

А начало этому событию положила… смерть английского короля Эдуарда VII, случившаяся за четыре года до того, как вспыхнул военный пожар. На похороны монарха явились делегации из многих государств, а также ряд коронованных особ. Со своей пышной свитой прибыл и германский кайзер Вильгельм II. Английская контрразведка, «просветив» окружение кайзера, без труда обнаружила в нем знакомую персону – организатора немецкого шпионажа барона Ростока.

Тщательно устроенное за ним наблюдение выявило, что барон проявил особый интерес к военным объектам Лондона. Более того, в центре столицы Росток вроде бы случайно встретился и пообщался с мужчиной, которого английская контрразведка давно подозревала в шпионаже.

А вечером того же дня Росток и его знакомый снова встретились, но теперь уже в кафе. После недолгого разговора первый из них, оставив своего собеседника в одиночестве коротать время, отправился в отель.

Но трое профессиональных контрразведчиков, которые следовали «по пятам» за опасным гостем, решили все-таки проверить, не покинет ли он гостиницу. И интуиция англичан не подвела. Около 12 часов ночи немец осторожно выскользнул из черного хода отеля и сразу же сел в стоявшее неподалеку такси. Англичане последовали за ним.

Через какое-то время машина остановилась на темной второстепенной улице. Росток вышел из такси и направился в сторону маленькой парикмахерской, которую покинул только через час. Пройдя несколько сот метров по длинной Календонской улице, шпион опять сел в такси, доехал до гостиницы и исчез за ее широкими дверями.

Что толкнуло Ростока зайти в столь поздний час в небольшую уличную парикмахерскую в стороне от аристократического отеля, – для английских контрразведчиков тайной не было. Но агента не арестовали, а позволили на следующий день мирно отправиться в Германию.

Сделано это было, во-первых, потому, что арест Ростока мог вызвать международный скандал, а, во-вторых, барон, скорее всего, посещал один из немецких агентурных центров в Англии. И возникла необходимость выяснить, какую же роль он играл во всей шпионской сети немцев.

А чуть позже сотрудники английской службы безопасности выяснили, что владельцем парикмахерской был немец, занимавшийся импортом оборудования для парикмахерских. По этой причине к нему на дом приходило по несколько десятков писем в служебных конвертах различных иностранных фирм. Владелец заведения вскрывал эти пакеты и находил в них другие конверты, адресованные в различные части Англии, особенно в главные гавани и места дислокации военного флота. После этого на вложенные конверты он наклеивал английские марки и опускал в почтовый ящик. Таким путем отправлялись инструкции всем немецким агентам в Англии.

Установив сей любопытный факт, Скотланд-Ярд, тем не менее, владельца парикмахерской не побеспокоил, а стал использовать его втемную, тщательно переснимая всю приходившую на его адрес корреспонденцию. Эта великолепно разыгранная партия позволила английским спецслужбам выяснить фамилии и адреса большинства германских шпионов, проживающих в Англии.

Но, как ни странно, узнав, казалось бы, всю необходимую информацию, Скотланд-Ярд не торопился проводить аресты. И в этом был тонкий расчет. Ведь место арестованных агентов могли занять новые. И сделать это было совсем нетрудно в мирное время. И английская контрразведка благоразумно решила дождаться начала войны, чтобы одним махом уничтожить агентурную паутину противника.

И действительно, как только прогремели первые взрывы, сразу же были арестованы десятки германских шпионов (их число колеблется от двадцати до пятидесяти). Для Берлина это был удар ниже пояса: в решающий момент он перестал получать необходимую информацию об английских вооруженных силах.

Более того, в военное время немецкой разведке так и не удалось снова создать в Англии шпионскую сеть, подобно уничтоженной в первые дни войны. Это, как показали дальнейшие события, имело для Германии самые серьезные последствия.

Человек, выигравший войну

Еще до начала Первой мировой войны немцами для передачи секретных сообщений был разработан очень оригинальный код, который практически не поддавался расшифровке. Он состоял из двух книг: «толстой» и «тонкой». В «толстой» буквы алфавита, а также определенные слова были зашифрованы условными числами. Однако этой книгой без второй – «тонкой» – воспользоваться было нельзя, поскольку в ней находилась информация о том, в какой день года и каким ключом необходимо воспользоваться, чтобы прочитать сообщение. Дело в том, что числа в «толстой» книге каждый день соответствовали другому значению.

Рассекретил эти коды радиолюбитель, а впоследствии криптолог Александр Цек, который в секретном помещении занимался расшифровкой правительственных телеграмм. Он в течение многих ночей, во время своих дежурств, слово в слово скопировал обе книги и в обмен на ряд услуг передал англичанам.

Впоследствии эти копии оказались в руках шефа английской разведки в Роттердаме майора Оппенгеймера. А уже он передал их адмиралу Холлу. С этого времени союзники смогли читать важнейшие секретные шифрограммы германского руководства.

Снятые, а затем переданные англичанам копии подтолкнули вступить в войну американцев. А это, безусловно, во многом предопределило поражение Германии. Вот поэтому историки нередко называют Александра Цека человеком, который выиграл Первую мировую войну.

Правда, судьба самого героя до сих пор неизвестна. Он пересек границу и… исчез. Никто никогда его больше не видел. Даже неизвестно, как документы попали в руки английского резидента. Александр Цек словно в воду канул: даже малейших следов его гибели или существования не обнаружено.

Впрочем, историки Первой мировой войны полагают, что его убили англичане, а потом тело Цека переправили в Брюссель, чтобы немцы убедились в его гибели. После этого немецкие криптографы продолжали пользоваться прежними шифрами.

Изобретательность Лаказа

Поистине оригинальный способ сбора секретных сведений изобрел французский шпион Лаказ, который действовал в 1914 году на территории, где смыкались границы Франции, Германии и нейтральной Швейцарии.

Как-то случайно разведчик узнал, что итальянец Каваньетто, чтобы заработать лишнюю копейку на жизнь, посещал приграничные французские деревни, в которых проживало немало эльзасцев, чья родня служила в немецкой армии, и собирал письма для отправки в Германию.

Затем Каваньетто пересекал швейцарскую границу и собранные письма передавал знакомому хозяину бара, который отправлял их адресатам. Тот же путь, но уже с письмами немецких солдат, он совершал обратно.

Вот этой ситуацией Лаказ и решил воспользоваться. Ведь фронтовые солдатские письма содержала весьма ценную информацию: все они имели печати с указанием номера дивизии, корпуса и армии.

Правда, в этом механизме присутствовал один не очень хороший момент. Дело в том, что большинство эльзасцев проходили службу в 14-м армейском корпусе, а французам требовалась информация и о других соединениях. Но со временем положение стало меняться, поскольку часть эльзасцев после госпиталя распределялась в другие воинские подразделения.

Немцы спохватились только летом 1915 года. Теперь на штемпелях номера соединений, а также адреса появлялись все реже, пока не исчезли совсем. Однако Лаказа это не слишком огорчило: к этому времени на каждого солдата он завел специальную карточку, куда заносил добытые о нем сведения: часть, где он служил, имена родных и знакомых и так далее. Пользуясь этой картотекой, Лаказ, имея перед собой лишь открытку, подписанную только одним именем, но адресованную уже известной семье, мог без особого труда определить, где в данное время находится та или иная воинская часть.

Шпионы из фирмы «Зингер»

Широкомасштабную шпионскую деятельность вела на территории России накануне войны фирма «Зингер», производящая швейные машины. Причем, как было установлено российскими контрразведчиками в ходе разработок, она создала очень четкую и сложную организацию дистрибьюторов, как сказали бы сегодня. Но на самом деле это была сеть шпионов.

Вся Россия была поделена на 42 центральных отделения (ЦО), правление же фирмы «Зингер» находилось в Москве и Санкт-Петербурге. Во главе каждого ЦО стоял управляющий, причем обязательно немец.

ЦО, в свою очередь, были разделены на ревизорские участки, которые возглавлялись тоже немцами, и на районы (депо) во главе с заведующими. Каждое депо разделялось далее на участки городских и уездных сборщиков (агентов). Например, Нижний Новгород на этой схеме был разделен на 3 ревизорских участка (Верхняя, Нижняя и Заречная части) и имел 3 депо (Покровка, Нижний базар и Канавино).

В соответствии с инструкцией каждый агент, работавший в фирме «Зингер», должен был тщательно изучать местность, которую он курировал. При этом несколько раз в год должен был составлять списки жителей и количества дворов в том или ином поселении и отправлять их резиденту.

Руководители же центральных отделений навещали заведующих депо и отмечали на специальных картах места дислокации воинских соединений, расположения складских помещений, железнодорожных станций, адреса проживания чиновников администрации. Во время этих встреч в устной форме сообщалась и особо важная информация.

Криминал помогает разведке

Днем 25 сентября 1915 года итальянский порт Бриндизи потрясли несколько огромной силы взрывов. Практически моментально пошел ко дну линкор «Бенедетто Брин», считавшийся одним из лучших в итальянском флоте. Поблизости загорелись еще три военных корабля. В этом аду погибли 456 матросов и офицеров.

Эта трагедия произошла спустя четыре месяца после вступления Италии в войну. Газеты, подконтрольные цензуре, поместили лишь краткое коммюнике военного министерства, в котором сообщалось, что причиной гибели линкора стал взрыв на находившемся рядом корабле «Санта-Барбара». Не нашла причин взрывов и следственная комиссия Министерства обороны. А водолазы, тщательно исследовавшие порт, также никаких доказательств диверсии не обнаружили.

А спустя несколько месяцев в порту Ливорно был уничтожен транспортный корабль «Этрурия», на котором находилось несколько тонн динамита. В городе Анконе, к которому примыкал порт, взрывы уничтожили и частично повредили авиационные ангары. В это же время в порту Генуи сгорело здание таможни, а в Неаполе – огромные пакгаузы, заполненные военной амуницией и оружием.

Вывод из этой серии взрывов напрашивался сам собой: за ними стояла глубоко законспирированная организация, наносившая удары в самые болезненные точки, в основном – в объекты военной промышленности.

Но неизвестные совершали диверсии не только в портах. Так, в итальянской Специи был пущен под откос товарняк с огромным количеством боеприпасов. От взрыва пострадали не только железнодорожные пути, но и близлежащие портовые строения. Эта диверсия унесла жизни 256 солдат и гражданских лиц…

Наконец, невдалеке от города Терни полиция арестовала человека, который пытался заминировать плотину гидроэлектростанции Марморе-Альте. Он был итальянцем. А спустя несколько дней в полицейский участок пришел с повинной итальянец. Он признался, что получил задание взорвать плотины еще двух гидростанций. Но поскольку замучила совесть, он и решил во всем признаться. Основываясь на показаниях задержанных, а также на другой информации, сотрудники органов госбезопасности пришли к выводу, что центр диверсионной организации находится в Швейцарии…

В конце весны 1916 года в кабинет итальянского консула в Цюрихе вошел элегантно одетый мужчина, представившийся адвокатом Ливио Бини. Заявив, что родился в Италии, но уже много лет проживет в Швейцарии, он неожиданно признался, что является агентом австрийской разведки. Но, чтобы искупить свою вину, хотел бы оказать посильную помощь своей родине.

В ходе разговора адвокат заявил, что поддерживает приятельские отношения с австрийским консулом Майером и порой заходит в австрийское представительство в Цюрихе. И именно там, на рабочем столе Майера он заметил план линкора «Леонардо да Винчи». А вскоре итальянская контрразведка выяснила, что консул является офицером австрийских ВМС и возглавляет группу профессиональных шпионов, которые заняты разработкой диверсионных операций в Италии.

Чтобы раскрыть агентов, а также поближе ознакомиться с работой диверсионного центра, в Цюрих был командирован офицер итальянской разведки Помпео Алоизи. Но получить необходимые сведения ему не удалось.

В то же время, для того чтобы раскрыть секреты центра, он предложил проникнуть в австрийское посольство и похитить из сейфа списки шпионов и планы диверсий. Однако осуществление этого плана сопрягалось со значительным риском.

Так, чтобы добраться до сейфа, в котором хранились секретные документы, требовалось открыть как минимум 16 дверей, которые периодически проверялись ночным дежурным. Казалось, шансов на успех у этой операция не было.

Однако очередная диверсия, случившаяся 2 августа 1916 года в Тарентском порту, приведшая к гибели линкора «Леонардо да Винчи» и смерти 248 офицеров и матросов, заставила итальянскую разведку действовать более решительно.

И по происшествии недолгого времени агент Бини смог получить слепки ключей от всех дверей, ведших в секретную комнату с сейфом. Но сразу же появилась новая проблема: как вскрыть сейф? Ведь среди разведчиков не было специалистов по вскрытию сейфов.

Однако вскоре и разрешилась и эта проблема. Дело в том, что спецслужбы решили привлечь к операции профессионального «медвежатника» Папини, который в это время находился в тюрьме. Но, будучи достаточно сообразительным, Папини сразу догадался, что его услуги для военного ведомства очень важны, и не преминул выставить ряд встречных условий: убрать из его биографии все судимости, освободить от воинской службы и выплатить денежную премию, соответствующую стоимости драгоценностей и наличных денег, которые будут находиться в сейфе. Кроме того, Папини потребовал, чтобы помощника он выбрал сам. И контрразведчики со всеми его условиями согласились.

Первая попытка добраться до сейфа оказалась неудачной: помешал не вовремя появившийся сторож. Взломщики вынуждены были ретироваться. Вторично провести операцию было решено в последнюю ночь масленицы: разведчики полагали, что охрана в это день будет менее бдительной, чем в обычные дни.

И этот расчет оказался верным. Взломщики без особых сложностей добрались до помещения с сейфом и начали его вскрывать. С помощью газосварки они распилили стальную обшивку сейфа и добрались до секретных документов. Кроме них, в сейфе находились 3 тысячи швейцарских франков, более 20 тысяч австрийских крон, 1008 наполеоновских золотых, а также драгоценности и значительное количество редких монет.

Что же касается похищенных секретных документов, то им в прямом смысле не было цены, так как они содержали журналы с кодами, карты минных полей итальянского побережья, донесения действующих в Италии агентов. Самым же ценным приобретением оказалась картотека с именами, кличками и адресами шпионов, которые находились в Италии. Эта операцию считается самой удачной, которую провели итальянские спецслужбы в годы Первой мировой войны. Именно она в значительной степени ослабила австро-венгерскую разведку того времени.

Опиумная ловушка для агента

Японский разведчик полковник Кендзи Дойхара очень рано проявил способности, которые в будущем помогли ему стать опытным и изобретательным шпионом. Так, еще в годы учебы он получил известность среди своих товарищей как мастер маскировки. Дойхара, например, мог до неузнаваемости изменить походку, за несколько дней сбросить двадцать килограммов веса. А гримировался он настолько умело, что постоянно менял свой внешний облик. Ко всему этому, он еще великолепно владел тремя китайскими наречиями, и несколькими европейскими языками…

Однажды, будучи уже опытным разведчиком, он довольно эффективно использовал в Маньчжурии губительное пристрастие местного населения к наркотикам. Сначала Дойхара создал пункты для бесплатной раздачи лекарств людям, страдающим туберкулезом. Однако в небольших коричневых пузырьках, которые распространялись десятками тысяч, находилось не лекарство от тяжелой болезни, а опиум.

А вскоре благодаря его стараниям так называемые китайские клубы превратились в публичные дома. Но в первую очередь они являлись также и опиумными притонами.

По рекомендации спецслужб японские табачные фабрики стали производить новый сорт папирос. Поскольку они предназначались для экспорта, в Японии их не продавали. И связано это было с тем, что в папиросах находились незначительные дозы опиума или героина. В результате ничего не подозревавшие курильщики становились наркоманами.

И резиденты Диохоры весьма плодотворно использовали это обстоятельство. Первое время за оказанные услуги они расплачивались с агентами деньгами и частично – опиумом. Однако впоследствии полностью рассчитывались опиумом. Безусловно, вскоре вся эти наркозависимые люди становились безотказным орудием в руках японского шпиона.

Военные секреты на страницах газет

В начале 1930-х годов из фашистской Германии в Англию эмигрировал известный журналист и военный эксперт Бертольд Якоб. Спустя какое-то время он издал в Лондоне книгу, в которой подробно рассказал об организации немецких вооруженных сил, охарактеризовал ее высшее военное руководство, ведущих работников Генерального штаба и 168 генералов.

Гитлер тотчас обязал одного из своих опытнейших разведчиков – полковника Николаи – выяснить, из каких источников журналист получил закрытую информацию, и найти его сообщников.

Особая роль в этой операции отводилась агенту германской секретной службы Ваземану. Он должен был заманить журналиста в ловушку. Для этого Ваземан в Базеле открыл книжный магазин и стал афишировать себя как издателя, перебравшегося из Германии в Швейцарию.

А спустя какое-то время он вышел на Якоба и предложил посетить Швейцарию. Основанием для встречи Ваземан назвал обсуждение книгоиздательских дел. Якоб согласился и прибыл в Базель. За завтраком немецкий агент незаметно всыпал в фужер журналиста приличную порцию снотворного. Тот выпил вино и сразу же погрузился в сон…

Проснулся Якоб уже в Берлине. Его доставили в кабинет Николаи. «Все, что опубликовано в моей книге, – заявил Якоб на допросе, – я почерпнул из газет. Основание для утверждения, что генерал-майор Гаазе командует 17-й дивизией, расположенной в Нюрнберге, я извлек из сообщения, помещенного в местной газете. В нем говорилось, что на похоронах присутствовал генерал Гаазе, командовавший 17-й дивизией. В ульмской газете, – продолжал Якоб, – среди светских новостей я нашел данные о свадьбе дочери полковника Вирова с неким Штеммерманом. В заметке упоминалось, что Виров командует 306-м полком 25-й дивизии. Майор Штеммерман был назван офицером службы связи этой дивизии. В газете сообщалось, что он приехал из Штутгарта, где расквартирована его дивизия…»

На этом встреча журналиста и аса шпионажа завершилась. О ее результатах Николаи доложил Гитлеру. И фюрер тотчас распорядился воспользоваться этим опытом. И спустя недолгое время для изучения иностранных газет и журналов, постоянного прослушивания радиопередач и чтения литературы в абвере был создан особый зарубежный отдел, тесно взаимодействовавший с Министерством иностранных дел Германии.

Завершилась же эта история дипломатическим скандалом. Вскоре супруга профессора Якоба обратила на этот инцидент внимание общественности. И правительство Швейцарии вынуждено было выразить Германии официальный протест в связи с нарушением суверенитета страны. При этом оно потребовало освобождения Якоба. Но немцы отвергли это обвинение, заявив, что такой человек на территории страны не проживает. И лишь через полгода немцы передали швейцарским пограничникам истощенного и измученного Якоба со следами шрамов от перенесенных им пыток…

Но, оказывается, Якоб был не первым, кто черпал из прессы информацию, проходившую под грифом «Совершенно секретно». Например, еще Наполеон из английских газет узнал о передвижении армии Веллингтона на Пиренейском полуострове.

И во время Гражданской войны в США правительство президента Линкольна столкнулось с фактом выдачи газетами многих секретных сведений о передвижении войск. Так как на значительной части территории, на которой велись бои, сплошная линия фронта отсутствовала, эти газеты незамедлительно оказывались в руках южан.

Впрочем, северяне также получали много секретных сведений из газет южан. Так, в начале войны «Нью-Йорк геральд» опубликовала данные не только о количественном составе армии южан, но и списки офицеров. Причем эти сведения оказались довольно точными.

В годы Франко-прусской войны 3-я армия немцев после битвы при Верте, перемещаясь в западном направлении, разминулась с французскими войсками Мак-Магона, которые передвигались на восток.

И как раз в это время неожиданно в руках немецкой разведки оказалась французская газета, в которой был напечатан материал, в котором сообщалось, что войска Мак-Магона находятся во французском городе Реймсе. Опираясь на эти сведения, немецкое военное руководство незамедлительно направило войска на север, тем самым воспрепятствовав осуществлению планов французов.

Многие военные историки описывают и такой поистине невероятный факт, что будто накануне сражения при Седане немецкий генерал-фельдмаршал Мольтке узнал из английских газет почти точную картину дислокации французских войск.

Еще одним примером разглашения секретных военных сведений является «Вестник маньчжурской армии». Эта газета издавалась во время Русско-японской войны. В ней давалась информация о прибытии на Дальний Восток воинских частей и об их дислокации, приказы, содержавшие сведения о составе и материальном обеспечении корпусов и дивизий. «Вестник» также публиковал объявления о розыске военными своих родственников и однополчан. Безусловно, в объявлениях, которые давали военнослужащие, сообщались их адреса, что позволяло противнику иметь довольно полную картину расположения русских войск на Дальнем Востоке.

Судя по приведенным выше примерам, случаи сообщения газетами военных секретов довольно многочисленны. И конечно же спецслужбы противника не отказывались от подобного рода сведений.

Правда, разведку чаще всего интересовали не сами данные, попавшие на страницы средств массовой информации или книг, а тот, кто придал их огласке. И в первую очередь военные обозреватели и журналисты.

Предполагалось, что кое-кого из этой пишущей братии можно было завербовать. И если это удавалось, то человек мог использовать свои контакты в соответствующих структурах для сбора конфиденциальной информации. Тем более что его повышенное любопытство чаще всего не вызывало излишних подозрений у спецслужб.

Охотились за кандидатами в агенты по-разному. Например, в Японии представители разведок социалистических стран часто посещали отдел военной литературы, который находился в столичном книжном магазине «Марудзэн». Обычно они покупали книги, которые их заинтересовали и в данный момент были выставлены на прилавке. Объяснялось это тем, что между сотрудниками ГРУ, КГБ и агентами внешней разведки стран Варшавского договора существовало довольно жесткое соперничество в вербовке в агенты иностранных граждан. Особенно авторов книг по военной тематике.

Не отказались спецслужбы от этой практики и в наше время. Более того, сегодня они получают не менее 80 % информации из открытых источников. Аналитики разведки считают, что из газет, журналов, докладов на научных конференций можно выудить информацию, на основании которой нетрудно составить достаточно объективную картину о событиях, происходящих в различных государствах и в самых разных областях политики, науки, техники и т. д.

Особую роль в этой деятельности спецслужб играет Интернет. «Сегодня разведчики могут получать из Всемирной паутины практически все необходимые им сведения. Все дело лишь в том, чтобы правильно скомпоновать отрывочные данные в целостную картину. Поэтому значимость нелегальной агентуры, содержание которой достаточно дорого обходится государству и сопряжено с определенным риском, становится менее весомой. Хотя она, вне всякого сомнения, необходима, поскольку существуют секреты, которые просто невозможно добыть другим путем», – заметил один из экспертов ЦРУ.

Корреспонденты-шпионы

Сразу после Октябрьской революции 1917 года В.И. Ленин выступил с предложением создать институт «рабкоров», или «народных журналистов». Идея вождя мирового пролетариата предполагала, что тысячи людей будут писать в газеты с разоблачением контрреволюционеров и саботажников.

А уже через десять лет, точнее в конце 1920-х годов, советские спецслужбы воспользовались идеей Ленина в интересах экономической и промышленной разведки. Активное участие в этой работе принимал один из лидеров Французской компартии Ж. Дюкло, создавший специальную группу из 6 человек, которая должна была читать и сортировать заметки рабкоров.

Сообщения, которые приходили со всех уголков страны в коммунистическую газету «Юманите», иногда печатались. А вот та информация, в которой имелись факты и цифры, интересовавшие советскую разведку, переправлялись советскому военному атташе. Точнее, сотруднику посольства, который работал под дипломатическим прикрытием, поскольку до 1938 года кадровых военных атташе не было. Он тщательно изучал полученную корреспонденцию и, если в ней содержался важный материал, пытался встретиться с корреспондентом, чтобы получить более подробную информацию по заинтересовавшей его теме. Причем рабкоры совсем не догадывались, что их использует советская разведка.

Курировал эту цепочку советский разведчик И. Бир. Причем он не только занимался анализом сведений, изложенных в корреспонденциях рабкоров, но и периодически переправлял в Союз наиболее интересные образцы новой военной техники. Например, однажды, перевоплотившись в торговца бельем, он смог провезти в чемодане с дамскими аксессуарами мину, недавно поступившую на вооружение во французскую армию.

Возможно, налаженная связь между «Юманите» и советской разведкой продолжалась бы многие годы. Но в 1932 году один из шести членов особой комиссии донес обо всем в полицию.

Как раз в это время появились сведения, что на военном заводе в Туре пропали чертежи нового авиационного пулемета. В ходе пятимесячного расследования виновных так и не нашли. Однако за все прошлые грехи суд приговорил Бира к трем годам лишения свободы. Французские агенты, как говорится, отделались легким испугом, получив от 13 до 15 месяцев тюрьмы.

«Амеразия» на службе у советов

В 30-е годы прошлого столетия в Соединенных Штатах издавался журнал под необычным названием «Амеразия». Почти все его подписчики – а их насчитывалось около двух тысяч – и не догадывались, что инициировал это издание Советский Союз. Тематика же журнала – анализ политической, экономической и военной обстановки на Дальнем Востоке – была интересна не только американцам, но и в первую очередь руководству СССР.

Причем в отличие от других подобных изданий корреспонденты «Амеразии» свои аналитические заключения делали, основываясь на секретных документах, которые они официально получали из различных военных учреждений – армии, флота, Управления стратегической разведки (УСР) и даже из Госдепартамента.

Безусловно, тот факт, что журнал был создан по инициативе Советского Союза, да к тому же в нем печаталась секретная информация, не мог остаться вне поля зрения американских спецслужб, которые впервые обратили на него внимание в феврале 1945 года. Тогда один из аналитиков Управления стратегической разведки в одном из свежих номеров журнала наткнулся на отрывки из своего сверхсекретного обзора. В ходе оперативного расследования выяснилось, что кто-то изъял этот документ из архива Управления.

Это ошеломляющее открытие заставило спецслужбы более внимательно присмотреться к «Амеразии». В результате о журнале была собрана довольно любопытная и труднообъяснимая информация. Например, оказалось, что все сотрудники редакции работали по ночам. Кроме того, выяснилось, что они часто посещали Институт тихоокеанских исследований и были сторонниками коммунистической идеологии.

Все эти факты вынудили руководство УСР провести тайный обыск в редакции журнала. Ждать удобного случая пришлось несколько дней. И лишь 11 марта 1945 года группа, в состав которой вошли в основном отставные сотрудники ФБР, проникла в офис «Амеразии». А там их ожидало немало сюрпризов.

И не только множество сверхсекретных документов, в частности касавшихся исследований по атомной бомбе. В редакции обнаружили также лабораторию, мощности которой позволяли оперативно обрабатывать всю конфиденциальную информацию, регулярно поступавшую сюда. Именно этим открытием и объяснялась работа сотрудников журнала в ночную смену.

В марте 1945 года группа из 75 агентов, возглавляемая майором ФБР Гурнелом, приступила к расследованию деятельности «Амеразии». Всего по делу, связанному с деятельностью журнала, проходило шесть человек. И все они обвинялись в шпионаже.

Казалось бы, все виновные должны были понести суровое наказание. Однако масштабная кампания в защиту сотрудников журнала, развернувшаяся в прессе, а также давление на судей посредством публикаций в газетах привели к тому, что сотрудники «Амеразии» получили лишь штрафы за ненадлежащее хранение секретных документов.

Даже при беглом анализе деятельности «Амеразии» легко заметить, что этот журнал во многом напоминал сеть «рабкоров», действовавших в 30-е годы во Франции и Англии. В этом же контексте следует рассматривать и работу Института тихоокеанских исследований.

Это учреждение было своего рода респектабельной гостиной, где сидели шпионы и агенты советской разведки. Институт был идеальной «крышей», и создавался он для сбора секретной и в первую очередь военной информации. Причем не только в США, а во всем Тихоокеанском регионе. Возможность беспрепятственно передвигаться открывала сотрудникам уникальные возможности для разведывательной деятельности.

Агент, перехитривший ФБР

12 ноября 1940 года резиденция абвера в немецком Бремене получила сообщение от своего агента в Соединенных Штатах. Казалось бы, ничего особенного не произошло: это было обычное послание, которые регулярно поступали в Бремен. Однако именно оно стало первым звеном в цепи событий, которые в конце концов вылились в шпионскую операцию, продолжавшуюся четыре с половиной года.

В своем донесении агент, имевший в картотеке абвера код R-2232, докладывал, что несколько американских предприятий, производящих гелий, увеличивают производственные мощности. А это первый признак того, что в скором времени увеличится и выпуск продукции. Агент также акцентировал внимание на том моменте, что объема гелия, до сих пор производимого в США, вполне хватало для удовлетворения всех потребностей этой страны, поскольку гелий использовался в основном для наполнения дирижаблей и как компонент воздушной смеси во время выполнении глубоководных работ водолазами. Поэтому агент предположил, что увеличение производства гелия связано с какими-то неизвестными разработками.

Агент также заострил внимание на том, что «излучаемые радием альфа-лучи представляют собой ядра атомов гелия». В связи с этим он предположил, что увеличение производства гелия «может быть связано со значительными достижениями в ядерной физике». Возможно, полагал он, в США ведутся исследования по использованию атомной энергии в военных целях.

А теперь вернемся к агенту R-2232. Оказывается, под этим шифром проходил немецкий химик Адольф Хильхаус, работавший на военную разведку. И теперь, анализируя этот факт, можно уверенно заявить, что Хильхаус отправил в абвер первое донесение, в котором обозначил начало атомной эры. В ноябре и декабре он отослал в бременскую резидентуру еще несколько похожих сообщений.

Однако информация, полученная от Хильхауса, интереса у руководства бременского центра не вызвала. И только благодаря упорству агента оно разослало его донесения в вермахт, ВМС и люфтваффе. Но реакция на эти послания была более чем прохладной. А весной 1941 года агент R-2232 получил распоряжение вернуться в Германию.

Явившись в Бремен, Хильхаус свои соображения представил в длинной записке, которую назвал «Производство тяжелого урана из гелия, предположительно для ВВС США». При этом он убедил руководителя резидентуры абвера в Бремене Карлса отправить этот документ тем же адресатам, которым отсылались его предыдущие донесения.

Реакция была та же, что и в прошлый раз. Заинтересовал этот документ лишь руководителя разведки люфтваффе полковника Шмидта. И он отправил донесение Хильхауса начальнику военно-технического управления вермахта полковнику Рёдеру. Тот, ознакомившись с запиской, официально ответил Карлсу, что «донесения агента очень неконкретны, и необходимо добиться от него более точных данных относительно этих экспериментов». Но ничего нового Хильхаус добавить не смог. В конце концов Рёдер все же рекомендовал для сбора более детальной информации направить в США опытного агента, и желательно физика.

Отправить за океан было решено Кёлера. Для этого имелся ряд оснований: он работал в разведке еще со времен Первой мировой войны, хотя и не был ученым-физиком, но знал инженерное дело и, наконец, до 1941 года он проживал в США.

Предполагалось, что за границу он отправится с супругой через Аргентину по визе, которую ему «сфабрикует» абвер. Но уже в Мадриде намеченный план не сработал, поскольку немецким агентам не удалось обеспечить Кёлера аргентинской визой. Тогда агенту предложили другой маршрут: выплыть в США из Лиссабона по американской визе.

Кёлер эту идею поддержал и вскоре отправился в американское консульство в Мадриде просить визы для себя и своей супруги. Для их получения он придумал довольно оригинальный и вместе с тем эксцентричный способ.

Вот его описание, изложенное в книге Фараго Ладисласа «Игра лисиц».

«Вообще-то, сэр, – заявил он вице-консулу, – на самом деле я сотрудник абвера и направлен в вашу страну со специальным заданием. Согласно моим инструкциям, в первую очередь я должен собрать там рацию для передачи немецкой разведке особо важных срочных сведений». Консул в ответ поинтересовался, в чем же заключается особая важность его задания. «Я должен сообщать о передвижениях войск», – последовал ответ.

В качестве доказательств, что он и впрямь агент, направляющийся в США, Кёлер предоставил шпионское снаряжение, выданное абвером: руководство по сборке и работе на коротковолновой рации, микропленку с шифром, а также ноты голландского национального гимна с записанными между строк симпатическими чернилами расписанием работы рации и позывными. Затем он показал молитвенник, который служил шифровальным блокнотом, химикалии для изготовления симпатических чернил, а также сильное увеличительное стекло, входившее в снаряжение всех агентов абвера. Кроме того, Кёлер выложил выданные ему 6230 долларов США наличными, дорожные часы, золотые монеты, кое-какие драгоценности и небольшую коллекцию редких почтовых марок.

И только после этого он начал рассказывать придуманную им версию, которая сводилась к тому, что он согласился поехать в США с заданием абвера только для того, чтобы спастись от нацистов, преследовавших его как голландца – патриота и набожного католика.

«Я хочу помогать союзникам, – заявил он. – И если мне разрешат поехать в США, я готов работать на вас, делая вид, что выполняю задание абвера». Предложение передали в Вашингтон, и ФБР решило рискнуть: по запросу Гувера просьба Кёлера была удовлетворена».

А уже утром 7 февраля 1943 года в эфире раздались первые сигналы рации голландца. Правда, на рычажок нажимал не он, а сотрудник ФБР, обученный имитировать почерк Кёлера. В первом донесении сообщалось: «Готов приступить к работе. Чувствую себя в безопасности, но соблюдаю осторожность. Буду слушать вас в 19.00. Если связи не будет, повторю попытку в это же время на следующий день».

Начиная с этого дня более двух лет проводились регулярные сеансы радиообмена между рацией Кёлера и абвером. Позднее Гувер вспоминал: «неделю за неделей мы кормили немцев военной и экономической информацией, по большей части достоверной, но не представлявшей особой тайны». «Секретные сведения» включали метеосводки, графики перемещения кораблей через американские порты и т. д. И немцы, как считали в ФБР, с удовольствием «проглатывали» эту информацию. Вообще же, в течение работы Кёлера в США от его имени была отправлена 231 радиограмма.

Однако позже выяснилось, что радиограмм было больше. Так, весной 1944 года федералами были отправлены сообщения под номерами 63, 64, 65. Однако, судя по немецким архивам, к этому времени Кёлер связывался с абвером 137 раз.

Это был первый, но не последний сюрприз в работе Кёлера. Второй был связан с кодированием донесений. Дело в том, что свои сообщения ФБР шифровало с помощью молитвенника, выданного ему в разведке, и который он показал консулу. Однако во многих сообщениях Кёлера применялся совсем иной код.

Все это наводит на вполне логичное предположение, что голландец являлся агентом-двойником. И даже его визит в консульство США в Мадриде, где он разыграл сцену кающегося католика и патриота, был частью хорошо продуманной операции.

Выходит, что Кёлер вел тонкую игру, в которой он являлся посредником между ФБР и абвером. Это доказывает и тот факт, что подлинные сведения он отсылал по специальным каналам в парижское подразделение абвера. Более того, какое-то время Кёлер работал даже с племянник адмирала Канариса. А к тем сведениям, которыми от его имени сотрудники ФБР пичкали своих коллег в Германии, абвер относился как к банальной «дезе».

В таком случае возникает закономерный вопрос: как же Кёлер смог провести американцев, которые вели за ним практически круглосуточную слежку? А дело в том, что наблюдали за ним не столь тщательно, как можно было бы подумать, да и не круглые сутки.

К тому же и сам голландец был достаточно опытным разведчиком, чтобы при желании уйти от слежки. Кроме того, у Кёлера был коллега, тоже немецкий шпион, который помог ему собрать новую рацию. Пользовались же ею в исключительных случаях, когда требовалось срочно передать важные сведения. За ними приезжал агент, с которым Кёлер встречался в Нью-Йорке. Остальную же информацию голландец отправлял через курьерскую сеть, которую абвер создал специально для него на испанских торговых кораблях.

И все же своего основного задания Кёлер не выполнил: он не добыл никакой информации об атомном оружии. Тем не менее, по словам одного из высших чинов немецкой разведки, «это был лучший человек абвера в США».

Этнографические игры Куэнов

В середине августа 1935 года в Гонолулу прибыла семья немецких эмигрантов, состоящая из 4 человек: доктора Бернарда Куэна, его жены, сына и дочери Рут. По прибытии на остров сам Куэн занялся этнографическими изысканиями, а Рут – историей Гавайских островов.

В ходе поездок по Гавайям отец и дочь побывали почти на всех крупных и мелких островах. Они скрупулезно записывали в журнал и отмечали на картах все, что касалось их научной деятельности.

Жизнь семьи Куэнов текла спокойно и безмятежно. Они жили в симпатичном доме, который изнутри был украшен коллекцией произведений искусства, столовым серебром и прочими свидетельствами богатства и культуры семейства. Основу благосостояния Куэнов составляли доходы с их недвижимости в Голландии и Германии. Причем были они весьма приличные: так, только за первые три года пребывания на Гавайях им было перечислено семьдесят тысяч долларов.

В то время мало кто знал, что почти все члены скромного семейства находились на службе сразу двух разведок: японской и германской, которые, по сути, являлись теми источниками, откуда Куэны и черпали свои немалые доходы…

Но неожиданно в начале 1939 года Куэны продала свой особняк в Гонолулу и переехали в Пёрл-Харбор, поближе к месту дислокации Тихоокеанского флота США. Доктор Куэн продолжил свои этнографические изыскания, а Рут открыла женский салон красоты, куда часто наведывались жены морских офицеров. А салоны издавна являются лучшим местом для сбора информации, интересующей спецслужбы.

Из новостей, которыми делились женщины, Рут узнавала о перестановках в руководстве, вакантных должностях, о прибывших кораблях, а порой – и об их боевых характеристиках.

А вечером Рут и Фридель – супруга главы семейства, также работавшая в салоне, докладывали ему обо всех разговорах. А он, в свою очередь, передавал полученные сведения в немецкое и японское посольства.

Не остался в стороне от шпионских дел взрослых и десятилетний сын доктора. Веселый и бойкий, он пользовался неизменной любовью моряков. Он часто бывал на кораблях и с удовольствием слушал рассказы об «игрушках», которые там находились. Позже своими впечатлениями мальчик делился с отцом и Рут, которая потом умело выясняла необходимые детали у своих друзей-офицеров.

Незадолго до бомбардировки Пёрл-Харбора японский консул пригласил в посольство доктора Куэна и Рут. В ходе беседы он поставил перед ними задачу переключить все свое внимание на сбор информации о положении на флоте.

При тех связях, которые удалось наладить Куэнам, они без особого труда собирали необходимые сведения и передавали их по назначению. К тому же для более продуктивной работы Куэны приобрели недалеко от базы Пёрл-Харбор новый дом. Оттуда Рут по специальной методике передавала сигналы в японское консульство. Позже, после ее усовершенствования, сообщения стали принимать и корабли японского флота…

7 декабря в 8 часов утра по местному времени сто пять японских самолетов атаковали Пёрл-Харбор. В это время на базе находились семь линкоров и примерно восемьдесят типов других судов Тихоокеанского флота США: крейсеров, миноносцев, минных заградителей.

Японские летчики точно знали каждую цель, которую требовалось атаковать. Их координаты накануне были получены от Куэнов. Более того, Рут также координировала весь налет, передавая в японское представительство с помощью светового кода весь ход атаки.

В результате бомбардировки, длившейся примерно 1 час 45 минут, все линейные корабли и большинство других судов были выведены из строя. Погибли и пропали без вести не менее трех с половиной тысяч моряков, и примерно полторы тысячи получили разной степени ранения.

И только за пятнадцать минут до окончания бомбардировки в дом Куэнов вбежали три американских офицера, которые случайно обратили внимание на световые сигналы. Но их визит уже не мог изменить судьбу флота, мощь которого в акватории Тихого океана рухнула в одночасье…

Как побеждал Роммель

В когорте наиболее известных военачальников гитлеровского Германии генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель, по мнению большинства историков, занимает одно из центральных мест. Приняв 6 февраля 1941 года командование африканским корпусом, он всего лишь через несколько месяцев за свой профессиональный «нюх» получил прозвище «лис пустыни».

Однако удача сопутствовала Роммелю лишь до середины осени 1942 года. А затем фортуна вдруг отвернулась от него: 8-я британская армия генерала Монтгомери разбила войска Роммеля в сражении под египетским городом Эль-Аламейном. А в течение следующего полугодия корпус «лиса пустыни» был полностью разгромлен и капитулировал.

Что же случилось с непобедимым соединением Ромеля? Какие причины привели его к бесславному концу? Одна из них была названа историком Д. Каном, который какое-то время смог поработать в архивах спецслужб Великобритании и США…

Начало этим событиям положил октябрь 1940 года. Именно в это время в английских войсках, сражавшихся в Северной Африке, появился американский военный атташе Боннэр Феллерс.

Прибыв в Египет, Боннэр незамедлительно приступил к инспектированию армии, которой в то время командовал генерал Уйвелл. Англичане отнеслись с должным пониманием к деятельности нового атташе и не создавали ему особых препятствий в его работе. Полковник беспрепятственно разъезжал по всему театру военных действий, собирая на местах разнообразную информацию. Более того, англичане даже стали делиться с американцем планами операций по овладению египетскими городами. Возвратившись из очередной поездки, Феллерс обо всем увиденном и услышанном с помощью шифрограмм сразу же докладывал в Вашингтон…

Неожиданно в январе 1941 года в распоряжение Роммеля прибыла группа радиоперехвата, возглавляемая капитаном Зеебомой. Вместе с техническим персоналом в немецкие войска были направлены и криптографы, имевшие опыт расшифровки военных и дипломатических кодов.

А вскоре криптоаналитики раскрыли шифр, которым Феллерс кодировал свои сообщения в Вашингтон. Теперь донесения атташе, в которых содержалась подробная информация об английских войсках, их боеспособности и местоположении, после дешифровки сразу предоставлялись Роммелю.

Так, из донесений своего «информатора» генералу стало известно, что в начале марта 1941 года английская 7-я бронетанковая дивизия переброшена в Египет для доукомплектования и отдыха. Вместо же нее прибыли не имевшие боевого опыта части 2-й бронетанковой дивизии. Скрупулезный американец зафиксировал также, что части 9-й пехотной дивизии, прибывшие на смену 6-й, слабо подготовлены и слабо вооружены.

Основываясь на этих рассуждениях Феллерса, генерал сделал соответствующие выводы и решил атаковать ослабшие позиции противника. Эффект наступательной операции Роммеля был потрясающим. Английские войска стали спешно отступать и 3 апреля оставили Бенгази. В этом сражении бронетанковая бригада, входившая в состав армии генерала Уйвелла, потеряла практически все танки. Более того, следующий день превратился для англичан в новый кошмар: 2-я бронетанковая дивизия попала в «котел» и сдалась. Такой оказалась цена болтливости американского атташе.

Еще одну «услугу» он оказал немцам, когда сообщил в Вашингтон о намеченной англичанами операции парашютистов-«коммандос». По замыслу генерала в ночной темноте они должны были приземлиться на девять немецких аэродромов и осуществить ряд диверсий.

Если бы эта задумка Уэйвелла воплотилась в жизнь, немцы надолго бы лишились снабжения по воздуху. Кроме того, эскадрильи бомбардировщиков больше не смогли бы хозяйничать над Средиземным морем.

Узнав о планах англичан, Роммель приготовил для британских «коммандос» неожиданную встречу. Каждая группа диверсантов, находясь еще в воздухе, была подвергнута шквальному обстрелу. Большинство парашютистов погибли, а оставшиеся в живых сдались в плен.

А утром с немецких аэродромов взмыли в воздух асы Геринга, чтобы атаковать плывший к Мальте английский конвой. В ходе этой воздушной атаки несколько судов с военными грузами и сопровождавшие их эсминцы были потоплены. После налета английские коммуникации в Средиземноморье на несколько месяцев были, по сути, выведены из строя.

Но однажды фортуна изменила немцам. Из-за перебоев в обеспечении запчастями специалисты Зеебома не успели подготовить аппаратуру пеленгования и прозевали танковую атаку англичан, которую они предприняли по позициям немцев 10 июня 1942 года. И как раз на пути этой атаки оказался лагерь Зеебома. Капитан и многие его сотрудники погибли, а оставшиеся в живых – взяты в плен. Но самое главное, англичанам достались почти все архивы группы Зеебома вместе с документацией, в которой раскрывались все механизмы радиоперехвата. В архиве были также обнаружены расшифрованные послания американского атташе.

После этих событий полковника Феллерса быстро отозвали из Африки, а новый американский атташе в Северной Африке прибыл в Каир с кодом, который так и не смогли взломать немецких криптоаналитики. В результате этой рокировки «лис пустыни» лишился той информации, которая помогала ему бить противника наверняка.

В ноябре 1942 года, когда в Касабланке, Оране и Алжире высадились объединенные войска англичан, французов и американцев, африканский корпус Роммеля был обречен. И, понимая это, немецкое командование отозвало генерала в Берлин. Нашелся и предлог: Роммелю требовалось немедленное лечение.

Вашингтон говорит, Берлин подслушивает…

Ранним утром 29 июля 1943 года немецкому генералу Йодлю вручили запечатанное письмо из министерства почты. Конверт был помечен буквой «U», обозначавшей, что в нем содержится расшифровка разговора по трансатлантическому кабелю Рузвельта и Черчилля.

А ведь и президент США, и премьер-министр Англии, скорее всего, полагали, что их разговор абсолютно конфиденциален и не доступен вражеским «ушам». Ведь эксперты уверяли, что особое кодирующее устройство настолько меняет речь собеседников, что невозможно разобрать, о чем идет разговор.

Для того чтобы исключить любую возможность перехвата и расшифровки переговоров, американская фирма «Белл телефон системс» разработала специальное устройство, разбивавшее рабочую частоту на более мелкие диапазоны и тем самым, искажавшее и изменявшее скорость человеческой речи.

И осенью 1939 года это изобретение, получившее обозначение «А-3», было установлено на радиотелефонном кабеле, по которому Рузвельт связывался с абонентами. Чуть позже устройство было значительно усовершенствовано: в него был вмонтирован преобразователь тона речи в сигнал, похожий на резкий и непродолжительный звон колокольчика.

Также был принят и ряд других мер, обеспечивающих безопасность разговора. В частности, особая группа инженеров контролировала недоступность личной международной связи президента. Кроме того, еще один электронный блок автоматически изменял радиочастоту во время разговора.

Таким образом, даже если служба перехвата противника могла начать прослушивание, спустя непродолжительное время в эфире наступала тишина. Поэтому и в США, и в Англии были уверены, что связь по трансатлантическому кабелю не только очень быстрый, но и абсолютно безопасный канал переговоров.

В таком случае как же немцы смогли перехватить и расшифровать закодированный конфиденциальный разговор руководителей двух великих держав?

Оказывается, еще в октябре 1939 года американский агент немецкой разведки почтой отослал своему шефу статью, в которой сообщалось об особом приборе – «скремблере», позволяющем вести зашифрованные разговоры Рузвельта с заокеанскими партнерами. И находится это устройство якобы в звуконепроницаемой комнате в подвале Белого дома.

Присланный материал заинтересовал ведомство, которое осуществляло перехват телефонных разговоров из-за океана. При этом изучался не просто радиоперехват, а высокочастотный сигнал непосредственно с кабеля.

К исследованиям в этом направлении приступили лишь летом 1941 года. А вести разработку было поручено почтовому ведомству. Занималась же конструированием прибора группа под руководством инженера Веттерлейна. Работа продвигалась быстро, и уже в сентябре были сделаны первые опытные образцы кодирующего и декодирующего устройств.

Меньше чем через год, в марте 1942-го, проект был завершен. В голландском Эйндховене была построена станция перехвата, оборудованная особыми гигантскими антеннами.

Устройство было столь совершенным, что позволяло расшифровывать перехваченные разговоры в реальном времени. Причем во время перехвата терялось лишь несколько слогов после каждой перемены кода, которые происходили через 20 секунд. Такой незначительный временной интервал требовался устройству для того, чтобы подобрать новый шифр, применявшийся в переговорах.

Весь же процесс от момента перехвата разговора до получения его расшифрованного содержания в Берлине обычно занимал не более двух часов. Видимо, это был самый оперативный способ получения секретной информации и ее декодирования в практике разведывательных служб.

Операции «Конфликт» и «Сладости»

Еще на заре холодной войны иностранные спецслужбы кроме сбора необходимых сведений с помощью агентуры и «кротов» пользовались также различного рода техническими средствами.

Например, в начале 50-х годов прошлого века английская разведка смогла подключиться к телефонным кабелям, которые связывали штаб советских войск в Вене с рядом соединений, аэродромами и другими стратегическими объектами.

Эти кабели частично были протянуты через английскую и французскую зоны оккупации. После их тщательного изучения было установлено, что наиболее удобным местом, где можно было разместить прослушивающее устройство, являлось здание британской военной полиции. Дело в том, что буквально в десяти шагах от него проходил телефонный кабель, связывающий советское руководство в Вене с аэродромом в австрийском городе Швехате.

Чтобы подключиться к линии связи, из подвала здания полиции был прорыт короткий туннель, в нем проведено ответвление от кабеля и установлено прослушивающее оборудование с записывающей аппаратурой. Операцию назвали «Конфликт». Ее успех был настолько потрясающим, что спецслужбы решили установить записывающую аппаратуру еще на двух советских кабелях.

Второе записывающее устройство разместили в помещении английской фирмы, торговавшей бижутерией. Фирма служила лишь в качестве прикрытия и функционировала только благодаря финансовой поддержке спецслужб. Эту операцию назвали «Сладости».

Третье прослушивающее устройство установили на дорогой вилле в одном из богатых районов Вены. Ее хозяевами являлись молодожены, которые на самом деле были офицерами английской разведки. Этой операции дали название «Лорд».

Еще один записывающий аппарат был установлен в советском консульстве в лондонском районе Бэйсуотер. Во время ремонта здания, находившегося рядом с консульством, сотрудники МИ-5, одетые в форму строителей, пробурили полуметровое отверстие в стене, которая разделяла два здания. Один конец дыры выходил в конференц-зал. Там англичане и установили скрытый микрофон, который работал почти полгода. Сама же операция получила кодовое наименование «Хор».

В целом же все эти тайные мероприятия являлись элементами одного разведывательного проекта под кодовым названием «Серебро». Осуществляли же его английские спецслужбы против Советского Союза в начальный период холодной войны.

Герб-«Слухач»

В июне 1960 года в ООН была показана большая государственная печать Соединенных Штатов, которая висела в кабинете американского посла в Москве. Как оказалось, в ней находился замаскированный миниатюрный прибор, который во время работы передавал на советский пост контроля все разговоры в кабинете посла.

Ранее ни одна из известных спецслужб подобных подслушивающих приспособлений не знала. Это был уникальный «жучок»: в нем отсутствовали как элементы питания, так и провода, то есть все то, что могло бы помочь обнаружить это устройство с помощью средств, которыми в то время располагала контрразведка.

Этот миниатюрный прибор напоминал увеличенную запятую. Функционировать он начинал после того, как включался источник микроволнового сигнала. Голос человека оказывал воздействие на резонансные колебания устройства, позволяя проводить запись речи. Микрофон мог работать практически все время благодаря микроволновым импульсам, которые передавались с удаленных энергоемких генераторов.

В разведывательных структурах устройство получило кодовое наименование «Златоуст», а сама операция по прослушиванию была названа «Исповедь». Оказался же уникальный прибор в святая святых американского посольства следующим образом…

Сначала планировалось установить «жучок» в большой щит древнего скифа, затем – в массивные бивни мамонта, потом – в телефонный аппарат фирмы «Эриксон», подаренный Николаю II шведским королем Густавом VI. И даже в метровой высоты корзину для бумаг, сделанную из части слоновьей ноги.

Но конструкторы все эти предметы отвергли, пояснив, что технические особенности микрофона таковы, что сувенир, куда следовало его поместить, должен быть приспособлен к «жучку», а не наоборот. Следовательно, требовалось одновременно изготавливать подарок и монтировать в него микрофон. К тому же этот вариант исключал присутствие микроскопических следов на поверхности сувенира и, как следствие, его обнаружение.

В конце концов проблема была разрешена. 4–11 февраля 1945 года в Ялте проходила встреча «большой тройки» – Сталина, Рузвельта и Черчилля. И тогда советские спецслужбы решили, что как раз в эти дни и следовало внедрить подслушивающее устройство в кабинет посла.

Проведение операции было назначено на 9 февраля: в этот день планировалось устроить праздник в честь двадцатилетия Артека и вручить ему орден Трудового Красного Знамени. Поэтому 8 февраля нарком иностранных дел Молотов в присутствии Сталина вручил Рузвельту и Черчиллю приглашения от детей побывать на юбилее пионерской здравницы.

При этом было понятно, что Рузвельт и Черчилль вряд ли согласятся отправиться в Артек, так же как и их министры иностранных дел, поэтому, скорее всего, на торжество прибудут посол США в Москве Гарриман и его английский коллега.

Расчет оказался правильным. В тот же день американскому послу прямо в Артеке был вручен огромный, отливающий лаком деревянный герб Соединенных Штатов, который вскоре на целых восемь лет занял почетное место на стене в секретном кабинете американского дипломата. При этом спрятанный в гербе «жучок» пережил четырех послов, выполняя свою секретную миссию.

Следует отметить, что принимались сигналы, раскодировались и записывались на магнитную ленту еще одним уникальным прибором, находившимся на одной линии с генератором. А чтобы исходящие и принимаемые импульсы не перекрывались, необходимо было все три устройства разместить на площади, напоминающей равносторонний треугольник.

Все эти конструкции были установлены на верхних этажах жилых зданий против американского посольства. Конечно же жильцов из квартир выселили. Вместо них обосновались специалисты из технического управления НКВД, которые и обслуживали приемо-передающие устройства.

Хорошо известно, что каждый новый американский посол в Москве, прежде чем приступить к работе, полностью менял интерьер кабинета, в который он переселился. И только герб оставался на месте. Правда, следует отметить, что специальные службы посольства периодически обследовали и герб, но «жучка» в нем тоже не нашли.

И кто знает, как долго еще работал бы «Златоуст» в спецслужбах, если бы не предательство резидента советской разведки в Берлине Попова. Он-то и раскрыл секрет американского герба.

Но на этом история «Златоуста» не завершилась. Сначала в одной из секретных лабораторий американские специалисты попытались изготовить устройство, аналогичное «Златоусту». Но это им не удалось. Занимались «жучком» и англичане. Но и они тоже не смогли выяснить все секреты «Златоуста». Закончилась же удивительная эпопея «Златоуста» в музее ЦРУ в Лэнгли, где он и хранится по сей день.

Туннель в Западный Берлин

Весной 1954 года сотруднику ЦРУ майору Шелтону один из осведомителей сообщил, что в полукилометре от границы американского сектора в Западном Берлине протянут телефонный кабель, связывающий главный военный штаб и административный центр советской зоны. Этот кабель позволял одновременно разговаривать с 432 абонентами.

Но чтобы вклиниться в эту телефонную линию, требовалась довольно сложная аппаратура. Да и установить ее на глазах советских и немецких пограничников было невозможно. Но поскольку это был довольно заманчивый объект для сбора секретной информации, руководство ЦРУ все же решило изучить наиболее эффективные варианты подключения к телефонному кабелю.

Наконец, летом 1954 года директор ЦРУ Аллен Даллес в соответствии с рекомендациями экспертов принимает решение о начале строительства туннеля. Для маскировки в месте его прокладки приступили к возведению новой радиолокационной станции ВВС США.

Туннель должен был проходить на 6-метровой глубине и соединить Рудов с одним из районов Берлина – Альтглинике. Сложнее всего при прокладке туннеля было избавиться от огромного объема грунта, выбираемого из штольни. Сначала его рассыпали по территории станции, а затем стали вывозить в контейнерах.

Для прокладки туннеля потребовалось около 7 месяцев: работы, начатые в августе, были завершены 25 февраля 1955 года. Диаметр этого «штрека» достигал 1,8 метра. Его стены были обложены листами оцинкованной жести и мешками с песком.

Этот подземный коридор был изолирован от наружных внешних шумов, оборудован лампами дневного света, кондиционерами. Кроме того, постоянно работали электрические помпы для откачки грунтовых вод.

В операционном помещении находилось несколько коммутаторов, записывающих информацию из трех кабелей. На стенах туннеля с промежутком в 20 метров были установлены подслушивающие устройства. Все перехваченные разговоры фиксировались на 600 магнитофонах. Ежедневно на эту работу уходило 1200 человеко-часов и использовалось 800 бобин пленки. В самом Вашингтоне 50 специалистов ЦРУ, профессионально владевших немецким и русским языками, прослушивали записи, из которых извлекали полезные сведения.

Согласно официальной версии, 22 апреля 1956 года на туннель наткнулся дежурный патруль, совершавший обход территории. Об этом было сразу же сообщили руководству Советского Союза. И Кремль моментально отреагировал на этот шпионский сюрприз нотой протеста, отправленной в Вашингтон. Но ответа на заявление советской стороны не последовало.

Некоторое время СССР и ГДР использовали туннель в пропагандистских целях, демонстрируя его туристам, а также гражданам Восточной Германии как убедительное свидетельство вероломства Соединенных Штатов. Однако через полтора месяца туннель для «экскурсий» был закрыт.

Какую же пользу принес берлинский туннель американской разведке? Сказать сложно. Тем не менее в ЦРУ считали, что, несмотря на непродолжительную эксплуатацию подземного коридора, а также на значительные затраты на его строительство, проект полностью окупился: была собрана важная секретная информация, а также спасены от разоблачения многие агенты.

Однако позже выяснилось, что советские спецслужбы о туннеле узнали не в апреле 1956 года, а в 1955 году. Сообщил же о нем агент Джордж Блейк. И, безусловно, КГБ эффективно воспользовался этими сведениями.

Туннель под посольством

О существовании подкопа под российским посольством в Вашингтоне в полный голос заговорили только в 2001 году, хотя секретный туннель был построен в конце 1970-х – начале 1980-х годов. Он был предназначен для прослушивания разговоров в посольстве и перехвата получаемых и исходящих оттуда сообщений.

Пользовались американцы туннелем без малого двадцать лет, до 1995 года. И вдруг специалисты ЦРУ обнаружили, что информация, получаемая по его каналам, «не совсем достоверная».

Кроме ЦРУ, туннель использовался ФБР и АНБ, отвечавшее за радиотехническую разведку. Он был частью программы США по подслушиванию и контролю за советскими, а позже – российскими объектами и персоналом, работающим в США.

Этот туннель было своеобразной реакцией США на шпионский скандал в Москве, где в 1970-х годах в строившемся американском посольстве были обнаружены «жучки». Сначала здание хотели снести, но в конце 1991 года, когда КГБ официально передал США информацию о подслушивающих устройствах, объект заморозили.

Строительство и обслуживание туннеля вылилось в несколько сотен миллионов долларов и стало одним из наиболее дорогих шпионских сооружений. Однако он не окупил себя, поскольку не мог эффективно функционировать из-за ряда технических недоработок.

Вообще же строительство туннеля под посольством СССР в 70-е годы прошлого века не стало новым шагом в деятельности спецслужб. А так как гипотетическая возможность рытья таких сооружений в те времена, наверняка, допускалась, то соответственно спецслужбами СССР были приняты соответствующие контрмеры. Поэтому с большой долей уверенности можно предполагать, что американской стороной сотни миллионов долларов были выброшены на ветер.

Охота на послов

Корни радиоэлектронной разведки теряются в 20-х годах минувшего столетия, когда одновременно в нескольких передовых странах появились первые компактные диктофоны и микрофоны для прослушивания помещений. Советские спецслужбы уже к концу 1930-х годов имели в своем распоряжении небольшие устройства, позволявшие получать секретную информацию из иностранных посольств. Курировал это направление в разведке отдел по криптографии, руководство которого о результатах проделанной работы лично докладывало главе НКВД.

Уже в 1943 году в Тегеране и в 1944-м в Ялте на международных конференциях глав союзных государств специальная группа радиотехников НКВД и НКГБ успешно подслушивала закрытые переговоры Черчилля и Рузвельта. Подробные расшифровки их разговоров ежедневно доставлялись Сталину, который поддерживал это направление. И конечно же именно с его подачи в МГБ СССР был создан 2-й особый отдел, занимающийся прослушкой. В будущем он был преобразован в 12-е Главное управление КГБ…

В 1953 году США начинают строительство нового здания посольства на улице Чайковского. Безусловно, американцами были предприняты повышенные меры предосторожности: охрана тщательнейшим образом проверяла строительные материалы, неусыпно контролировала все монтажно-строительные работы с одной лишь только целью – не допустить установки подслушивающих устройств. С этой задачей охрана справилась успешно. О чем и было незамедлительно доложено в Вашингтон.

Конфуз случился в 1964 году. Именно в это время американцы неожиданно наткнулись на примерно 50 «жучков», которые нельзя было обнаружить с помощью самых современных устройств. Еще на заводе по производству строительных материалов их поместили в несущие конструкции. Из завода они поступали на стройку уже в готовом виде…

В 1976 году также в американском посольстве в батарее отопления шифровальной комнаты была обнаружена уникальная антенна, благодаря которой КГБ не менее трех лет читало всю зашифрованную переписку американских дипломатов.

В 1984 году в 13 электрических пишущих машинках технические специалисты американского посольства тоже нашли электронные «жучки». После этого ЦРУ, АНБ и ФБР подвергли полной проверке весь посольский персонал и имущество, пытаясь определить, кто же установил радиопередающие микрофоны…

Очередной конфуз случился в 1987 году. В истории американской разведки это происшествие известно как дело сержанта Лоунтри и капрала Брейси. Оказывается, двое морских пехотинцев, охранявших здание посольства в Москве, были замечены в контактах с советской разведкой. На допросах Лоунтри и Брейси рассказали такое, что у посольской службы безопасности волосы встали дыбом. Пехотинцы сознались, что, отключив сигнализацию, допускали русских спецов в ПКП – в комплекс шифровальных комнат Госдепартамента, ЦРУ и АНБ. Они защищены изнутри металлическим экраном, генераторами шума и звукоизоляционными материалами. Располагаются эти помещения на девятом этаже. Отсюда через спутники связи информация транслируется в Белый дом, Лэнгли и Пентагон.

После случившегося из посольства была вывезена вся аппаратура, на что понадобилось более 120 контейнеров. На смену ей была доставлена новая. А прибывшие в США контейнеры с оборудованием были доставлены на одну из военных баз АНБ, где специалисты Агентства начали разбирать аппаратуру до винтиков и микросхем, используя также рентгеновские и инфракрасные лучи.

В ходе этой работы в принтерах и компьютерах специалисты АНБ обнаружили множество замысловатых «жучков», которые поставляли информацию о переписке ещё до того, как сообщения шифровались. Самое же удивительное заключалось в том, что работали они от батареек. А значит, требовали периодической замены.

А ведь ПКП охраняется настолько серьезно, что туда, по логике, даже муха не должна пролететь. К тому же сверхсекретные помещения находятся на 9-м этаже, куда постороннему человеку попасть абсолютно невозможно. Поэтому вопрос, кто же менял батарейки, так и остался без ответа.

Позже в американском посольстве в Москве был обнаружен ещё один канал утечки информации. Оказалось, что «спецы» из 12-го управления КГБ каким-то фантастическим путем смогли заменить линию подачи электроэнергии в ПКП на внешне похожую проводку, с помощью которой собиралась и передавалась информация на пост прослушки КГБ в здании напротив. По сути, все, что печаталось на принтерах, в тот же день становилось достоянием советских спецслужб.

После столь грубых провалов Госдепартамент США принял решение всю секретную информацию передавать через курьеров в опечатанных сургучом пакетах. Мало того, спустя год США законсервировали строительство нового комплекса зданий посольства в Москве, предполагая, что КГБ превратило его в одно огромное подслушивающее ухо.

Американцы не отказались от своего решения даже после того, как в 1992 году по распоряжению тогдашнего председателя КГБ Бакатина им была передана документация о местах закладки подслушивающих устройств.

Медицинская разведка

В разгар холодной войны в пятидесятых годах прошлого века ЦРУ каким-то образом сумело раздобыть из лаборатории образец мочи одного из ведущих членов Политбюро и при ее анализе выяснило, что советский туз страдал от серьезной болезни почек, которая вскоре должна была свести его в могилу. И хотя ведущий член Политбюро после этих предсказаний прожил еще много лет, ЦРУ долгое время это свое «приобретение» считало одной из успешных операций. Истины ради следует отметить, что ЦРУ старалось добыть и исследовать мочу и экскременты каждого из лидеров ведущих держав, используя для этого самые разные методы.

В ЦРУ существует даже особое подразделение, занимающееся анализом и оценкой медицинской и психологической информации. Оно было создано еще в 1947 году. В штате его сотрудников и консультантов есть врачи, социологи, политологи, которые на основании полученных данных оценивают состояние здоровья руководителей тех или иных государств.

Дело в том, что химия крови или экскрементов человека может многое рассказать не только о болезнях его внутренних органов, но и о состоянии психики, склонностях, темпераменте и т. д. И разведки многих стран мира не зря охотятся за медицинскими показателями государственных лидеров. Ведь принимаемые ими решения могут иметь далеко идущие последствия не только для отдельной страны, но и для всего мира.

Например, академик Е.И. Чазов, долгое время возглавлявший 4-е Главное управление при Минздраве СССР, где лечились руководители государства, вспоминает, как в конце 1960-х годов внешняя разведка получила сведения о серьезном заболевании президента Египта Абдель Насера: «Меня вызвал Брежнев и сказал, – пишет Чазов, – что надо сделать все для восстановления здоровья Насера, ибо нет на Ближнем Востоке другой фигуры, которая могла бы объединить арабов в противостоянии США и Израилю. Если он сойдет с политической арены, то это будет большой удар по нашим интересам и по интересам арабов. Сделай все, что необходимо для его лечения».

С другой стороны, некорректная медицинская информация может нанести значительный урон противнику. Так, в 2007 году в одной из каирских газет появилась заказная информация об ухудшении здоровья египетского президента Хосни Мубарака. И в течение двух дней Египет лишился иностранных инвестиций на сумму 350 миллионов долларов…

Тем не менее Центральное разведывательное управление не было первооткрывателем в той сфере шпионской деятельности, которая впоследствии получила название медицинской, или урологической, разведки.

Дело в том, что еще 19 июня 1941 года в 20 часов 10 минут абвер получил сообщение первостепенной важности, поступившее из США. В нем говорилось следующее: «Надежные источники подтверждают, что Рузвельт страдает от уремии, повлекшей серьезные психологические проблемы в результате постоянного введения катетера в мочеиспускательный канал. Повторяющиеся сообщения о заболеваниях верхних дыхательных путей имеют целью сокрытие истинного состояния».

Это было одно из донесений немецкого шпиона в Вашингтоне Динтера, имевшего выход на персонального врача Рузвельта, а также доступ к амбулаторной карте президента. А пользуясь информацией агента, медицинские «светила» абвера предположили, что у Рузвельта «патологическое состояние крови, вызванное затрудненным мочеиспусканием». Нацисты очень ждали того момента, когда президент США сойдет с политической сцены.

Но не только абвер и ЦРУ пристально «следили» за здоровьем лидеров ведущих стран мира. Этим занимался и КГБ. Так, немало усилий «Контора» затратила на получение физиологических выделений Мао Цзэдуна, в 1950 году посетившего СССР.

На сей счет существует даже история о том, что Сталин по несколько часов держал лидера КНР в своей приемной, причем с одной лишь целью: получить побольше о китайском лидере информации физиологического характера. Для этих целей был якобы создан особый унитаз, «материал» из которого отправлялся в специальный контейнер. После чего его содержимое подвергалось тщательному биохимическому анализу.

Вализа как источник информации

Существуют, как известно, самые разные способы сбора секретной информации. О некоторых из них в книге уже упоминалось или будет рассказано в дальнейшем. Например, об электронном и радиошпионаже, о перехвате радиограмм и почтовой цензуре.

Не остался без внимания спецслужб и такой способ получения секретных сведений, как вскрытие дипломатической почты. О таком, не совсем традиционном методе сбора конфиденциальной информации рассказывает в своей книге «Моя тайная война» Ким Филби.

Правда, как пишет знаменитый разведчик, «эти методы невозможно было использовать против истинного врага (речь идет о кануне Второй мировой войны), поскольку немецкая и итальянская почта не пересылалась через английскую территорию. Однако почта нейтральных государств и младших союзников вроде поляков и чехов, несмотря на определенные трудности, становилась законной добычей разведки.

Но прежде чем получить доступ к вализам (вализа – мешок с дипломатической почтой), требовалось как минимум оставить их на попечение англичан. Это оказалось не так трудно сделать, так как во многих странах курьерская служба была организована слабо, да и курьеры не отличались дисциплинированностью.

В то время Великобритания была отрезана от континента, и вся дипломатическая почта пересылалась по воздуху. Задержки в вылетах самолетов считались обычным делом. Поэтому можно было довольно легко придумать причину, чтобы задержать курьера в аэропорту на необходимое время: например, сообщить о нелетной погоде или сослаться на неисправность самолета.

Расстроенный курьер оказывался перед дилеммой: или сидеть на своей вализе в аэропорту, или отправиться в городскую гостиницу. В этот момент к задумавшемуся курьеру подходил офицер службы безопасности аэропорта и предлагал оставить почту в его сейфе, при этом он гарантировал ее полную сохранность. И многие курьеры попадались на эту дешевую уловку.

Как только курьер удалялся, к делу приступали специалисты спецслужб. Прежде чем вскрыть вализу, ее тщательно осматривали, каждый узел и каждую печать измеряли, копировали и фотографировали, а при необходимости даже подвергали химическому анализу. Затем развязывали узлы, снимали печати, извлекали документы и снимали с них фотокопии.

Когда эта половина операции была проделана, предстояла самая трудная ее часть – сложить почту точно таким образом, как она была сложена до этого, и до мельчайших подробностей воспроизвести первоначальные узлы и печати.

Однако, несмотря на исключительные меры предосторожности, иногда возникали непредвиденные ситуации. Так, однажды красные печати на польской вализе стали после обработки фиолетовыми, и ничем нельзя было восстановить их первоначальный цвет. Пришлось с извинениями сообщить хозяевам вализы, что она утеряна. Правда, такой счастливый конец оказался возможным лишь потому, что в тот раз дипломатическая почта пересылалась без сопровождающего курьера».

Вскрытие вализ по-советски

Занималась потрошением вализ и советская разведка. Например, на Дальнем Востоке. Повод для таких действий давали сами японцы, которые, считая себя хозяевами в Маньчжурии, явно приуменьшали потенциал разведок других государств и весьма беспечно относились к пересылке своей дипломатической почты.

Резидентура советской разведки на Дальнем Востоке умело воспользовалась этой ситуацией и, завербовав соответствующих агентов, стала в огромных объемах вскрывать дипломатическую почту.

Курьеры японского МИДа доставляли диппочту, уложенную в вализы, во Владивосток, откуда документы безо всякого контроля отправлялись в поезде. В Москве, прямо из почтового вагона, дипломатическая почта передавалась сотрудникам японского посольства. Таким образом, появлялся уникальный шанс ознакомиться с содержимым японских вализ в пути от Владивостока до Москвы, который продолжался примерно около недели.

И руководство советских спецслужб приняло решение в почтовом вагоне создать особую передвижную лабораторию, где бы вализы вскрывались, фотографировалось их содержимое и вновь запечатывалось бы так, чтобы нельзя было обнаружить даже самых незначительных следов вскрытия.

Но для этого требовались все те материалы, которые применяли японцы при упаковке своих почт. К тому же внешняя разведка получила информацию, что проникнуть в японские вализы невероятно трудно. Так, сначала секретные документы укладывались в специальные пакеты и запечатывались особым клеем и сургучными печатями, которые изготавливались по специальному заказу японского МИДа. Кроме того, в дипломатических конвертах находилась подкладка из очень тонкой, легко повреждающейся рисовой бумаги. Вскрыть такой пакет без нарушения целостности подкладки было очень сложно.

Помощь советской разведке в решении этих проблем оказал агент, который, в свою очередь, был знаком с производителем клея, сургуча и особой рисовой бумаги и благодаря этой связи смог приобрести их в необходимом для работы количестве.

Имея на руках все необходимое, особая бригада из нескольких мастеров своего дела оборудовала отсек в почтовом вагоне, курсирующем между Москвой и Владивостоком. В небольшом помещении они должны были делать поистине ювелирную работу. Причем не в уютном помещении где-нибудь в здании института, а во время движения поезда, когда вагон дергается на стыках рельсов и во время поворотов поезда на путях.

По этой причине все самые тонкие и сложные действия при проникновении в вализу приходилось осуществлять лишь во время достаточно продолжительных остановок поезда на крупных железнодорожных узлах. А таких остановок было всего восемь-десять. И лишь только японцы во Владивостоке или же в Москве бригадиру почтового вагона под расписку передавали вализы, ими сразу же начинали заниматься специалисты лаборатории.

В первую очередь на цветную пленку они во всех ракурсах фотографировали вализу, а также печати, пломбы и т. д. Затем без малейшей задержки проявлялись пленки. На следующем этапе самым тщательным образом изучались узлы, печати и прочие контрольные элементы на мешке с корреспонденцией. И только после этого осмотра вскрывались упаковки вализ. Если их было мало, сотрудники лаборатории еще до отхода поезда успевали сделать всю предварительную работу к их вскрытию. Однако даже при самом благоприятном стечении обстоятельств само вскрытие вализ они начинали лишь тогда, когда поезд покидал станцию. Эта задержка служила страховкой на тот случай, если бы вдруг японцы попросили возвратить им диппочту. А это, в общем-то, не исключалось. Более того, однажды такой случай даже имело место.

Самая же трудная и ответственная часть работы начиналась тогда, когда необходимо было вскрыть внутренние упаковки. Перед началом этой процедуры уже были готовы новые пакеты. Их самым тщательным образом изучали, причем нередко даже с помощью специального микроскопа.

Когда не возникало ничего неординарного, на полдороги в Москву или Владивосток сотрудники лаборатории успевали добраться до самой почты, сфотографировать ее и приступить к возвращению пакетов в прежнее состояние. Это был, по сути, самый ответственный момент, поскольку даже на первый взгляд незначительное упущение могло вызвать у японцев подозрение, что вализы вскрывались.

Поэтому перед началом этой процедуры у одного из членов группы уже были характеристики клея, сургуча и чернил, которыми использовались при нанесении надписи на пакете. В штате лаборатории находился также специалист по почеркам. Он проявлял свой талант тогда, когда требовалось на новом пакете сделать соответствующую, идентичную старой, надпись.

Доведение вализы до первоначального вида было настолько сложным, что если бригада не укладывалась в срок, то в критической ситуации машинист вынужден был делать дополнительные задержки поезда. Нетрудно догадаться, что сотрудники лаборатории были истинными умельцами, способными творить буквально чудеса, причем за относительно короткое время.

«Волшебная шкатулка»

Довольно успешно проникновением в дипломатическую почту ФРГ в послевоенный период занимались поляки, приобретя, между прочим, в этом деле немалый опыт.

Дипломатическую корреспонденцию посольство ФРГ в Варшаве отсылало в Германию авиацией, но конечно же в тщательно упакованных и защищенных вализах, с особенностями которых поляки были хорошо знакомы.

Но однажды, вскрыв один из мешков, они обнаружили специальную, размером с дипломат, металлическую шкатулку с замком с особым шифром. Польские разведчики сразу догадались, что в ней находятся самые секретные документы.

Но как не пытались польские специалисты открыть замок, все их труды оказались напрасными. Тогда они обязали своих агентов в ФРГ приобрести такой же замок в специализированном магазине. И тем не менее, даже имея в своем распоряжении аналогичный замок, вскрыть шкатулку поляки не смогли.

Оказавшись в столь затруднительной ситуации, поляки обратились за помощью к КГБ, передав для ознакомления два замка. Кроме этого они подготовили подробную информацию с описанием внешнего вида, размеров и материала, из которого изготовлена шкатулка. Сотрудник КГБ, с небольшим рентгеновским аппаратом для просвечивания запорного устройства «шкатулки», прибыл без задержек. Исследовав замок, он выяснил, что тот настолько сложный, что для расшифровки кода потребовалось даже разрабатывать особую методику.

И спустя всего пару часов шифр замка был раскодирован и польские разведчики наконец его вскрыли. Но там их ожидал очередной сюрприз. Внутри шкатулки находился счетчик, который фиксировал, сколько раз ее открывали и закрывали. Возник естественный вопрос, как быть дальше. Ведь если немецкая разведка выяснит, что шкатулку открывали посторонние люди, это могло привести к провалу операции.

Исследуя счетчик, специалисты выяснили, что он закреплен на внутренней стенке шкатулки с помощью винтов, которые можно было открутить. Сняв счетчик и досконально изучив его, инженеры смогли изменить его показание на нужное. Правда, вализу в Германию отправили с небольшим опозданием, объяснив задержку вылета незначительной неисправностью самолета.

Этот непредвиденный случай заставил польских разведчиков дать поручение своим агентам в ФРГ приобрести аналогичные счетчики, рассчитывая подменять ими счетчики в шкатулках, с которыми им придется работать в будущем.

Резиденты с этим заданием успешно справились. Однако в следующей шкатулке стоял уже совсем другой счетчик. Позже выяснилось, что данный тип замков использовался в НАТО и, естественно, продавался лишь по специальным разрешениям. Поэтому, чтобы вскрыть очередную шкатулку, опять приглашали умельца из КГБ.

Еще один сюрприз, который преподнесли полякам шкатулки, был связан с винтами крепления. Оказалось, что их головки заварены металлом. Но на этот раз польские специалисты эту проблему решили сами. Они научились расплавлять сварку и извлекать винты, не оставляя следов. Это позволило полякам и в дальнейшем вскрывать диппочту ФРГ.

«Потрошители»

Когда в конце марта 1961 года над западногерманским городом Форхгеймом потерпел катастрофу чехословацкий пассажирский лайнер ИЛ-18, в немецкой разведке (БНД) прекрасно знали, какую ценность он собой представляет. Дело в том, что в результате прослушивания телефонов советского представительства было установлено, что в самолете находится диппочта советского посольства (8 мешков и два ящика общим весом 330 килограммов).

Естественно, что для немцев наибольший интерес представляли не дипломатические документы посольства, а содержание переписки с центром резидентур КГБ и ГРУ в Германии. Оперативно принятыми мерами германской разведке удалось похитить почту, груз, мотор и запасные части к самолету и доставить их в центр БНД.

При этом немецкая контрразведка пристально следила за всеми действиями советских официальных представителей, стремившихся незамедлительно получить доступ к пропавшему на территории Германии дипломатическому грузу.

Диппочта с некоторой задержкой, которая потребовалась для ее вскрытия и копирования, а затем и для квалифицированного приведения в первоначальный вид – «запечатывания», была «любезно» возвращена советским представителям.

О содержании переписки резидентур КГБ и ГРУ с центром в Германии публикаций в открытой печати не появилось, однако события, которые последовали непосредственно вслед за аварией самолета, невольно наводят на кое-какие выводы.

Созданная в Бонне комиссия, которая должна была разобраться с «содержанием диппочты», анализировала материал несколько лет. За этот период лучшие аналитики пытались вычислить по обезличенным обзорным документам, направленным в Центр резидентурами КГБ и ГРУ советской разведки, вероятные источники и каналы утечки актуальной политической, военной и экономической информации, наносящей ущерб интересам ФРГ. В результате 1 мая 1968 года глава германской разведки, пользовавшийся до этого неоспоримым авторитетом, Рейнхард Гелен сдал дела генералу Герхарду Весселю.

После этого 2 октября 1968 года новое руководство БНД подготовило заключение, в котором были сформулированы приоритетные задачи национальной разведки, а правительство ФРГ подтвердило это предписание руководства БНД. Имелась в этом заключении и особая совершенно секретная часть, содержащая выводы аналитиков и дознавателей по поводу источников и каналов утечки особо важных государственных тайн.

Дальнейшее разбирательство грозило началом нежелательного для многих скандального судебного преследования и допросами свидетелей, показания которых могли бросить тень на слишком широкий круг членов политической элиты Германии, вызвав неуправляемую цепную реакцию.

А вскоре после этого в средствах массовой информации стали появляться сообщения, вызвавшие настоящий шок у общественности ФРГ. Так, 8 октября 1968 года в своем служебном кабинете в Пуллахе покончил жизнь самоубийством вице-президент БНД генерал Хорст Вендланд. Через три часа после самоубийства Вендланда в Эйфеле в Рейнских горах западногерманский контр-адмирал Херман Людке, заместитель главы отдела службы тыла НАТО, покончил с собой после того, как были обнаружены фотографии совершенно секретных документов НАТО, сделанные им с помощью камеры «Минокс». 15 октября 1968 года в ФРГ повесился директор федерального министерства лесного хозяйства, а через три дня в служебном помещении руководящего штаба вооруженных сил ФРГ был найден труп дежурного офицера.

Скорее всего, эти жертвы являлись результатом того самого особого расследования содержания диппочты советского посольства, которое, за неимением виновных, было закрыто. Власти лишь ограничились увольнением на пенсию легендарного Рейнхарда Гелена.

Формальным поводом для этого явилось разоблачение внедренного в его «хозяйство» агента советской разведки Хайнца Фельфе, который еще 15 ноября 1951 года был зачислен в состав генерального представительства «Организации Гелена», находящегося в Карлсруэ, и затем за несколько лет сумел продвинуться до должности начальника контрразведывательного отдела центрального аппарата БНД.

8 июля 1963 года в ФРГ был начат процесс над Хайнцем Фельфе. 14 февраля 1969 года от Хайнца Фельфе избавились. Он был доставлен из тюрьмы на границу с ГДР в Херлесхаузене и передан властям ГДР в обмен на 21 агента западных секретных служб из числа осужденных в ГДР.

Щелчок-щелчок… И код раскрыт

Долгие годы в ЦРУ существовал так называемый отдел «Д», который координировал весь электронный шпионаж. Его сотрудники занимались вербовкой шифровальщиков или установкой технических устройств, позволявших проводить раскодирование перехватываемой информации.

Именно в такой операции в 1966 году в Монтевидео был задействован сотрудник ЦРУ Филипп Эйджи, впоследствии рассказавший о ней в своих воспоминаниях.

Аппарат, используемый Эйджи, состоял из двух контактных микрофонов, которые фиксировали не вибрации воздуха, что характерно обычным микрофонам, а непосредственно вибрации объекта. Эти микрофоны, в свою очередь, были соединены с миниатюрными радиопередатчиками. Все устройство крепилось к потолку поближе к тому месту, где стоял стол шифровальщика египетского посольства.

При этом он пользовался малогабаритным шифровальным устройством швейцарского производства, представлявшим собой нечто вроде арифмометра в комплекте с пишущей машинкой, состоявшей из многочисленных дисков, которые менялись примерно раз в квартал.

Чтобы закодировать секретное сообщение, шифровальщик набирал его на этой машинке обычным текстом, разбивая его на фрагменты из пяти буквенных знаков. При этом каждый раз, отпечатав очередные пять букв, он надавливал на кнопку, после чего диски начинали вращаться.

Когда же диски останавливались, то буквы уже имели иное, по сути хаотичное расположение, которое и являлось зашифрованным фрагментом сообщения из пяти букв. В дальнейшем набранный таким образом секретный текст отправлялся в Каир телеграфом.

АНБ не могло расшифровать эту систему кодирования, даже применяя принципы высшей математики. Но в то же время оно владело довольно эффективными способами дешифровки, если использовало высокочувствительные приборы для фиксации микроколебаний шифровальной машинки в тот момент, когда диски, останавливаясь, издавали щелчок.

Затем записанная вибрация передавалась на вычислительные машины, которые определяли положение дисков во время шифровки пятибуквенных фрагментов секретного текста. Полученные данные о положении дисков вводились в аналогичную машину, затем в нее поступал перехваченный текст, и машина уже выдавала раскодированное сообщение.

Правда, винить швейцарскую фирму в подобных проколах нельзя, поскольку, продавая свою продукцию, она предупреждала, что этими машинами следует пользоваться лишь в особых звуконепроницаемых комнатах со столами с пористым резиновым покрытием. Однако порой шифровальщики не всегда придерживались рекомендаций фирмы.

В Монтевидео они также допустили профессиональную халатность. Полученные от агентов данные позволили спецам из АНБ выяснить положение дисков в шифровальном устройстве и «расколоть» код египетского посольства.

«Хитроумный» ксерокс

На пике холодной войны, в 1962 году, сотрудники ЦРУ провели на то время оригинальную операцию: вставили в единственный ксерокс, приобретенный советским посольством в США, устройство, позволявшее получать дополнительную копию каждого документа, который необходимо было распечатать в нескольких экземплярах.

Поскольку в те годы ксероксы были большой редкостью даже в Соединенных Штатах, а значит, имели немало недостатков, они нередко давали сбои. Специалистов же по их ремонту и обслуживанию было немного. В Советском же Союзе они и вовсе отсутствовали. По этой причине примерно раз в месяц в советском посольстве появлялся американский электротехник, проводивший профилактический осмотр новинки. Вот американские спецслужбы и решили воспользоваться этими обстоятельствами. Они посчитали, что с его помощью в аппарат можно вставить специальное устройство, или, на жаргоне разведчиков – «закладку».

Для начала руководство ЦРУ с этой идеей поделилось с вице-президентом компании «Ксерокс». А вскоре для разработки устройства была сформирована группа из четырех инженеров. Один из них – Рэй Зоппот – о работе этой группы поведал корреспонденту журнала «Популярная наука».

В группу входили следующие специалисты: оптик, электротехник, электронщик и сам Зоппот. Учитывая, что группа проводила достаточно секретную разработку, ее разместили в помещении без окон.

Чтобы «украсть» секретные сведения, было предложено несколько различных идей. Однако все-таки решили, что самый оптимальный способ добыть информацию – встроить в копировальную машину миниатюрную фотокамеру с большим объемом пленки. Это позволило бы делать фотокопии каждого листа в ксероксе.

Затем предложение с фотоаппаратом было немного «подправлено»: вместо фотокамеры, которую пришлось бы специально конструировать, решили воспользоваться обычной любительской кинокамерой, которую приобрели в ближайшем магазине. В нее вставлялась пленка шириной 8 миллиметров. На ней можно было разместить примерно 2500 кадров размером 3,55 на 4,9 миллиметра.

Правда, использовали не обычную, а специально разработанную для этой операции пленку. Она имела высокую разрешающую способность, что позволяло читать буквы на увеличенных кадрах заснятого документа.

Перемещение пленки в камере осуществлялось крошечным электродвигателем, работавшим от батарейки. А поскольку ксероксы того времени были довольно громоздкими, внутри них не составляло большого труда спрятать аппарат в хитросплетениях проводов копирующего устройства.

И даже опытные специалисты вряд ли могли обратить на него внимание, не зная о его существовании. Шум же работающей кинокамеры глушила работа механизма самого ксерокса. Включалась же кинокамера, настроенная на покадровую съемку, специальным фотоэлементом, который реагировал на вспышку лампы ксерокса.

Наконец пришло время продемонстрировать работу «закладки» спецслужбам. По словам Зоппота, ему два раза пришлось посетить Вашингтон, где он обучал двух спецов из Лэнгли обращению с устройством, чтобы впоследствии они могли научить работе с ним специалиста, обслуживавшего ксерокс советского посольства.

К несению своей «секретной службы» прибор приступил в 1963 году. А вскоре из Управления поступило предложение той же группе установить кинокамеры уже в настольной модели ксерокса. Но для этого случая потребовалось разрабатывать особый миниатюрный фотоаппарат, перемещение пленки в котором происходило от механизма самого ксерокса.

Заказы на детали к этому фотоаппарату изготавливались в разных мастерских, чтобы их изготовители не догадались, какой прибор получится после сборки. И, опять же, если судить по заявлению Зоппота, получившего патент на свое изобретение, такие мини-аппараты «закладывались» в ксероксы по всему миру, в том числе и в офисах стран – союзников США.

Прошло шесть лет. Прибор все это время работал лучше всякого агента. Правда, до тех пор, пока в 1969 году не была разоблачена одна химическая фирма, которая, независимо от ЦРУ, разработала свою «закладку» и поместила ее в ксерокс компании-конкурента. Разоблачение оказалось шумным и, безусловно, заставило большинство учреждений, использовавших в своей работе ксероксы, тщательно их проверять. И конечно же служба безопасности советского посольства сделала то же самое.