Читать книгу: «DEADУШКА»

Глава 1

- …Предупреждают о надвигающейся катастрофе…… Дж… беспокойство…. Разбивают старые… Ценности!

Палец Деда Альфреда беспрестанно нажимал на кнопку пульта. Ничего интересного.

- Вдребезги… - завершил речь ведущий ночных новостей.

Опять что-то случилось. Дед, уставший от погружений в чужие распри, затягивается крепчайшей сигарой. Вот молодцы дикие индейцы. И Колумб, что открыл Америку. А еще в племенах майя делали табачные клизмы.

Скоро рассвет, и надо будет понемногу выползать из подвала. Деда мучила бессонница. Он глянул на пыльные старые часы, что криво стояли рядом с винтовкой Бердана. Берданка, берданочка. Тоже запылилась, бедняжка. Почти четыре утра.

В темном помещении развеян сигарный “запах джентльмена”. И вся мебель, и все стены уже пропитались ароматом и почернели от осевшей смолы. Нет, Дед Альфред не бросит курить. На восьмом десятке затяжки уже не считают.

Телевизор работает отвратительно. Старый. Да еще и сигнал в подвале почти не ловит. На экране помехи. Ничего не видно. Только слышно. Но громкие мысли Деда заглушали болтовню. Внучка Карина… Очень скоро они увидятся, послезавтра она возвращается домой. Как же хочется забыть о прошлом. Как хочется никогда не вспоминать о дерьмовых событиях. Он до сих пор ничего не сказал своим детям. Сегодня за ужином предстоит серьезный разговор. Зачем было тянуть до последнего? Да такая уж привычка, ставить людей перед фактом.

Он прокручивал предстоящий вечер и пытался предугадать, как отреагируют на новость дети. Ну как, дети… Родной, но бестолковый Эмин, которому недавно перевалило за сорок пять. Его образ жизни ненамного интереснее образа жизни червя, который прокладывает свой путь в яблоке. Ну и молодежь - приемные Альбина и Константин.

На Константина Дед очень рассчитывал. Молодой, сообразительный. В свой двадцать один год уже многие отцовские дела берет на себя. Единственный минус - он еще не научился “топить корабли” и жалеет всех подряд. Но ничего, это приходит с опытом и по мере разочарования в людской породе.

Как же им сказать? “Дорогие мои дети, у меня для вас объявление”. Нет, слишком пафосно. “Завтра к нам вернется Карина”. Что, так просто? “Приятного аппетита, у меня для вас радостная новость”. Радостная? Но она же никого не обрадует. Карина… Про таких говорят – “только вылупилась и уже разбила яйцо”. Что будет дальше?

Надо поспать. Хотя бы три часика. В голове муть. Утром придет идеальное решение. Так, еще нужно будет полить подъездные дорожки. Убраться получше. Пусть домработница хорошенько помоет всю посуду. Обычно этим занимается восемнадцатилетняя Альбина. Говорит, что мытье посуды ее успокаивает… Пора бы ей прекращать брать на себя чужие обязанности.

А еще Карина может войти в его кабинет… Она не должна никаким образом узнать об этом подвале.

Дед Альфред поглубже уселся в свое черное кожаное кресло. Поправил костюм, жилет, рубашку. Прибавил звук. Мысли закончились, и вновь послышалось это надоедливое шарканье… На секунду он нервно оглянулся. Как же хочется забыть о прошлом… Как хочется никогда не вспоминать о дерьмовых событиях. И не оглядываться на них.

Затяжка. Доступная роскошь. Еще одна затяжка.

Дед тушит сигару в бокале с виски, что стоял перед ним на круглом деревянном журнальном столике. Потом он взял бокал и залпом выпил. Сухое пьянство и мокрое пьянство. Алкоголь с привкусом едкой гари. Выпьем же за предстоящий день. Пусть погода порадует нас сегодня.

Комната освещена красным светом от Лампы-Лавы. Находка Деда на барахолке. Напоминание о семидесятых. Свобода, психоделия, научная фантастика.

Минуты две из телевизора доносился только белый шум. Но вдруг его прервал тихий женский голос:

- Когда рождается новое искусство, оно рождается из…

Дед Альфред переключает канал.

- …отвращения, - заключил свою мысль какой-то мужчина.

Дед Альфред выключает телевизор, медленно встает и вместе с бокалом виски поднимается из подвала.

За окном рассвет, уже вовсю вопят чайки. Небольшой “грибной” дождик оставляет следы на стекле. Очередная бессонная ночь в подвале, но пора и немного отдохнуть. Дед захлопнул дверь в подвал, задвинул на место книжный шкаф, за которым дверь пряталась от лишних глаз.

Кабинет из темно-красного дерева. На стене небольшая коллекция винтовок. Манлихер M1895, Каркано. Считается, что из Каркано убили Кеннеди. Ли Энфилд, Мосина. Мосина – это легенда. Дед Альфред был убежден, что охота помогает людям справляться с агрессией и естественным образом предохраняет их от нападений друг на друга. А еще эти винтовки – повод похвастаться перед гостями. Как же приятно за виски и сигарой рассказать о каждой и продемонстрировать свои глубокие познания военной истории.

В гардеробе у Деда красовались десятки деловых костюмов и рубашек, сотня галстуков и еще больше пар обуви из натуральной кожи.

В этом доме везде все было вычищено и вылизано до блеска. Везде, но только не в подвале. Поэтому Деду Альфреду пришлось снова долго отряхивать с себя пыль. Ветер усилился, распахнув форточку, и содержимое пепельницы развеялось по кабинету.

Дед подошел к окну, открыл его нараспашку и выкинул в него бокал виски вместе с сигарой. Плевать. Завтра уберутся. И кабинет уберут. Он хозяин в этом доме. Хозяин своей жизни. Ему можно поступать так, как ему заблагорассудится.

Он лениво отправился по коридору в свою спальню. По дороге заметил приоткрытую дверь. Заглянул. Девушка лежала спиной к двери, длинные черные волнистые волосы раскиданы по белой подушке, луч солнца протиснулся сквозь жалюзи на оголенное плечо. Дед оглядел ее, словно фотографируя глазами, а потом прикрыл дверь. Все, пора спать.

Покой и тишина. Слышен шорох крыльев каждой случайно залетевшей мухи. Словно в заточении, в клетке, но в комфорте и относительной предсказуемости. Иногда Деду Альфреду казалось, что он сам себя заколдовал и поместил в тесный кувшин. Но теперь его терзали опасения. Вдруг сегодня последний день его покоя? Вдруг эти пять лет без Карины – это и был рай, просто Дед быстро привык к хорошему и перестал ценить то, что имеет.

Дед вошел в спальню, ударил кулаком по подушке, скинул с себя всю одежду и улегся под одеяло.

Альбина проснулась от едва слышного скрипа двери. Она обернулась. Кто-то закрыл комнату, нет больше сквозняка. По утрам всегда холодно. Альбина встала, быстро накинула на обнаженное тело белый халат и глубоко вздохнула.

Оглядываясь по сторонам, она спустилась по лестнице в гостиную. Пусто. Все спят. Над освещенной мебелью видно еще неосевшие пылинки. Прошла на кухню и выпила там стакан воды.

Как бы она хотела проснуться от его поцелуя сегодня. Вот бы он нежно убрал ее волосы, обнажил шею и поцеловал. Потом поднялся к губам… Так бы она мечтала начать этот день. Ей было тревожно. Где он, чтобы хоть как-то успокоить? Кажется, он забыл о ней…

Пару месяцев назад они ехали вместе по ночному городу на его черном кабриолете. Она в белом платье, он в костюме.

- Куда мы едем? – спросила она, поглаживая его колено.

- Туда, где нам никто не будет мешать.

И они приехали в отель, который находился за пределами города. Вывеска горела разноцветными огнями. “HOTEL”. Тогда Альбина подумала, что это слово звучит немного двусмысленно на русском.

Они вошли внутрь, а в лобби сидела блондинка. Яркий макияж, глубокое декольте, минимальная юбка. Сделанная грудь, сделанные губы.

- Добрый вечер, мадемуазель, - сказал он ей.

Альбину это оскорбило. Он смотрит на проституток? Почему он вообще обращает на этих женщин внимание. Тем более сегодня он не один.

- Приветик, - ответила та, отправив ему воздушный поцелуй.

И тут Альбина поймала взгляд блондинки на себе. Та усмехнулась. Эта проститутка ее оценивала. Продажная женщина оценивала ее конкурентоспособность. В течение следующих двух минут у стойки регистрации он оглянулся на блондинку не меньше трех раз. Альбина не знала, что делать, и взяла его за руку, но он мгновенно ее одернул.

- Не здесь… - прошептал он ей, а потом сразу же обратился к администратору, - Курить можно у вас в номере, я правильно понимаю?

На кухне резко стемнело. Утреннее солнце скрылось за темным облаком. Пора возвращаться в кровать.

Альбина на секунду остановилась возле огромного террариума с маисовыми полозами, который стоял у них в прихожей. Рядом, в инкубаторе, уже два месяца лежали яйца. Альбина заглянула и ахнула… Из одного яйца показался кончик носа, но маленькая змейка не двигалась.

Ей не нравились эти змеи, но Дед Альфред и Константин их обожали. Они даже запланировали сделать отдельное помещение для террариумов и выращивать там не только полозов, но и питонов. Альбину же отвращал даже процесс кормления этих тварей. Иногда ночью она просыпалась от страха, что змея сбежала из своего домика и приползла к ней. В страшных снах ей виделось, словно змеи обвиваются вокруг шеи. Она просыпалась, спускалась на кухню, пила воду, иногда плакала, чтобы успокоиться. Убеждалась, что змеи на месте, и возвращалась обратно в кровать.

А теперь в доме стало одной змеей больше.

Глава 2

Женская колония.

Вот и настал совершенно новый день, который здесь ничем не отличался от старого. Полшестого подъем. Все выходят на улицу на пересчет. Да, вставать никогда не хочется. Но сегодня Карина проснулась с улыбкой.

Завтрак, потом на работу в швейный цех. Пять лет изнурительной, монотонной и однообразной работы. Все сидят и шьют спецодежду. День сурка. Кому-то пришло в голову развесить по стенам плакаты артистов. Зачем? Неужели их самодовольные лыбы могут повысить КПД?

После смены можно немного отдохнуть. Комната казарменного типа. Двухъярусные кровати. Сорок женщин существуют “в тесноте да не в обиде”. В школьные Карина, бывало, проводила лето в лагере, чем-то напоминавшем это местечко. Ну а что? Там тоже была еда по расписанию и без особого разнообразия. Единственный выбор, с которым здесь реально приходилось сталкиваться каждый день – либо подчиниться правилам, либо навлечь на себя неприятности.

Очень сложно выдерживать постоянное давление. Приходится терпеть не самых приятных людей, с которыми в жизни даже не стала бы здороваться. Чего только не было за пять лет. Драки, подлянки. Ссоры, споры, придирки, притирки. Доходило и до нанесений увечий. Настроение менялось каждые пять минут. Особенно у Карины. В первый год она, будучи двадцатилетней молодушкой, которую никто здесь и не собирался уважать, с “завидной” регулярностью попадала в штрафной изолятор на пятнадцать суток.

Но один человек в этом аду смог ее понять и принять – Алиса. Тридцать пять лет. Тринадцать из них она отсидела за тяжкое и имела здесь уважение. Точнее, многие ее боялись. С ней Карина и создала свою небольшую тюремную бездетную семейку. В тяжелых условиях невыгодно держаться одиночкой. Также здесь важно было следить за собой, следить за порядком на своей кровати и на прикроватной тумбочке, чтобы случайно не прослыть “чушкой”.

Самое важное – не будь крысой. Не воруй, не стучи. Но если существуют правила, всегда найдутся и нарушители. Иначе зачем эти правила?

Многие пошли смотреть сериалы в зону отдыха, а Карина занавесила свою кровать двумя одеялами и спряталась в этом импровизированном шалаше. Так выглядело личное пространство этой зеленоглазой милашки с двумя косичками. Дедушка завтра приедет за ней на своем кабриолете и заберет домой. Шмотки, телефон, алкоголь, секс с мужчинами. Как же давно она, молодая девушка, не чувствовала внутри себя большой и крепкий член. А вот раньше…

Алиса прервала ее мечты.

- Улыбочка… Карина сегодня светится, - сказала та, залезая в ее самодельный домик.

- Да, по кайфу! У меня как будто день рождения. Не могу дождаться! Я увижу дедушку! Я увижу дядю, моих… Не знаю, кто они. Пиздюков моих. Даже не верится… Завтра утром я выйду за эти ворота. Да, поэтому и улыбочка как у ебанушки. Я счастливая ебанушка. Но только об одном сильно загоняюсь, - тихо и ласково сказала Карина, поправляя волосы, - Тебе же еще месяц.

- Всего месяц, - улыбнулась подруга.

- Я приеду за тобой на кабриолете моего деда.

- Я забыла, а твой дедушка кто вообще? Откуда уж у него кабриолет? Ты ж говорила, вы жили бедно…

- Ща вспомню, - Карина сделала мечтательный вид, - А да, он контрабандист.

- Ты говорила, он контрабасист.

Как же Алиса достала Карину со своими каламбурами. Но еще недолго осталось терпеть эти глупые шутки.

- Точно, я опять все перепутала. А, да, он торгует китайским шмурдяком каким-то. Я сама не знаю, каким. Ну точно не эскортом он занимается, староват, - Карина усмехнулась, - Да какая нам с тобой разница?

- Не успела спросить у тебя утром: как спалось сегодня?

- Хорошо.

- Ты уходишь…

- Мы не прощаемся! Скучать придется недолго, Алиса. Знаешь, а я вот сегодня так хорошо спала, и мне приснилось детство. Как мы с дедушкой гуляли вечером. Он рассказывал про звезды. Ну я же говорила тебе уже, он очень прошаренный человек. Инженер, математик, физик. Да здравствует наука и техника! Не то что я, дура. Он знал все созвездия, все названия. Честно говоря, я ниче не запомнила. Но… Тогда мы жили стремно. И даже не в городе. Знаешь, какие у нас на хате были окна? Обглоданные тараканами! Тут чистота и порядок, по сравнению с той дырой. Там все обглодано тараканами, и ни я, ни мамка, ни папка, ни дядя алкаш, ни сам дед – никто не убирался в жизни! В подъезде бомжи вешались. Мамка вечно говорила: “Что я здесь делаю, я, я, я, шикарная дама, бывшая оперная дива”. Дива Плавалагуна, блять. Не туда лягнула. Одевалась типа как леди, два пиджака, юбка, макияж “поплюй помажь”, чтобы люди добрые не догадались, что она из помойки выходит каждое утро. Что живет, как бичиха. А в ванной комнате дядька Эмин как-то раз по бухичу выломал дверь, так никто ее не вставил. Это было все почти до самого моего совершеннолетия, Алиса. И школа моя была помойкой! Но мы с дедом все же были эстетами. Выходили в чистое поле, там звездное небо. Курили приму на свежем воздухе. Ну чо я тебе рассказываю, ты же все слышала это, Алиса. Алиса, Алиса… В стране пиздеца. Неужели пиздец заканчивается, Алиса. Мы попадем в сказку, - она накинулась на нее с объятиями.

- Но ты всегда что-то новое вспоминаешь.

- Да… Постоянно нафталин из памяти всплывает. А чо еще делать тут? Вспоминать все это… Но теперь… Теперь все будет по-другому. Я здесь выросла. И мне приснилось сотни, тысячи кошмаров. Но сегодня мне спалось хорошо. Короче, еще раз. Через месяц мы, мы с тобой, будем жить у моего дедушки! Теперь он – футы-нуты! Под сраку лет разбогател. Нет, я его люблю, ты же знаешь.

- Конечно, ты иногда просто так выражаешься…

- Я любя, любя. Я соскучилась просто по нему. У него теперь загородный коттедж, все дела. Бассейн, хамам, банька, встанька, джакузи, хуюзи. Как приедешь – сама все увидишь. Алиса, тебе не кажется, что я какая-то очень худая?

- Ну, по сравнению со мной, да. А так… Ты просто стройная красотка.

- А я не знаю, как ты жрешь это, я не могу… Просто не могу жрать. Я не доверяю нашим поварихам. Они стопудово плюют в кастрюли. Я бы плюнула на их месте… У моего деда какие-то поварихи дома работают, кстати, но там все по высшему разряду. Они тебе омара поставят перед носом. Омар в чесночном соусе. И ты еще будешь вертеть этим носом. А потом они слюни тебе подотрут. Ха.

- Никогда не пробовала.

- Ну вот и попробуешь скоро. Через месяц. Думай об этом. Есть еще очень много блюд, которые ты впервые попробуешь в нашем доме. Ты обалдеешь, я тебе обещаю. Ты какая-то молчаливая, моя Алиса в стране пиздеца. Что раскисла? Надо же радоваться.

- Я только тебе могу сказать честно, Карина. Мне стремно. Тут уже вошла в режим. А когда я откинусь и окажусь в реальном мире… Вдруг опять косякнешь, опять что-то не так сделаешь. Я все время думаю о том, как много там, на воле, разных соблазнов. Один неверный шаг… И меня даже никто и не ждет, вот в чем сложность. Нет ответственности…

- Но у тебя же есть я, есть мы. Моя семья – это твоя семья. Со мной у тебя всегда есть дом. А зачем тебе ответственность перед кем-то, Алиса? Мы ж идем на свободу? На кой хер тебе какая-то ответственность перед кем-то? У нас с тобой будет La Vida Loca, будет танцевать до утра в мини юбках, будем кутить, наконец-то.

- Только ты у меня и есть, если по факту.

- Ну а кто тебе еще нужен? Послушай меня, - Карина подбирала слова, - Мы вместе. Мы сила. Мы будем пытаться. Да, будет трудно. Но мы оставим все там, отцепим ебучий вагон с прошлым. Тысячи дней темной жопы – и вот мы на свету. Мы расправим крылья. Сучьи крылья. Это наше с тобой испытание, и мы проходили его вместе здесь, и мы пройдем его вместе снова.

- Ты единственный самый искренний человек здесь, Карина.

- Ну эти суки так не думают, - Карина сделала жест глазами в сторону.

- Эти суки ничего не стоят! Двуличные. Большинству из них еще только предстоит здесь просрать свои годы. Это только и утешает. Ты помогала мне держаться. И я вот отчего загоняюсь. Месяц без тебя тут будет как год, наверное.

- А ведь мы с тобой сначала тоже не ладили, ты думала, я сука.

Алиса побледнела как полотно. Ей не хотелось вспоминать. И правда, общение началось с перепалки за завтраком. Карина показалась ей слишком уж наглой для новенькой.

- Я и так тихушница, ты же знаешь, - стала оправдываться она, - Плюс мы тут вынуждены относиться ко всем с осторожностью. Бывает сблизишься с кем-то, а потом эти суки начинают выебываться! Я уже сто раз извинялась перед тобой за то, что тогда наехала на тебя, и ты опять напоминаешь. Я много с кем тут общалась за эти тринадцать лет, но ты первая, кто со мной оказался вот именно… Знаешь, как бы это так сказать… Культурно, - она усмехнулась.

- Мы вдруг базарим с тобой культурно.

- Ну мы готовимся к культурной жизни. Надо искоренять паршивые манеры.

- Ну я тебе постоянно сама это говорю, блять, и сама постоянно забываюсь.

- Все, все! Не ругайся. Я хотела сказать, ты единственная, кто со мной на одной волне.

- Я это напомнила тебе к тому, что по жизни нам встречаются разные люди, - тихо продолжила Карина, - И скоро выйдем на волю. Нам снова встретятся люди, которые будут казаться нам хорошими, или они будут казаться нам крысами. Но делить счастье нужно с теми, кто был с тобой в несчастье. Здесь мы заложили фундамент, и наша связь прочнее даже самой крепкой стали. Вот к чему я это говорю, Алиса. Ты ведь за месяц тоже можешь взять и выбросить меня из головы, твою подругу…

Карина думала о том, что напоследок надо говорить максимально красиво. Прощальное воздуханство.

- Исключено.

Ночь. Пять минут после отбоя.

Карина в своем “шалаше” уснула сном младенца. Что может пойти не так? А здесь всегда что-то может пойти не так.

Проснулась она ровно через две минуты от удушения. Открывает глаза, а над ней – огромное лицо со злыми выпученными глазами и красными щеками. Лицо Женского Пола яростно старалось придушить ее лифчиком.

- Свобода? – прошептало Лицо Женского Пола Карине в ухо, - Не слишком ли жирно для такой твари, как ты? Крыса. Ты тут никого не уважала, кроме себя и своей толстухи. Я сдохну тут. И я это знаю. Но тебе отсюда не выйти. Сегодня ты будешь отвечать за то, что настучала. Месяц я планировала и предвкушала. Все по справедливости! Мне похуй, я все равно вряд ли выйду… Я завалю сейчас тебя!

Карина попыталась оттянуть руки нападавшей, а потом резко ударила головой ей в нос.

Она столкнула ее с кровати, и они вместе упали вниз, Карина сверху. Лицо снова цеплялось за шею противницы. Карина, откашливаясь, ехидно улыбнулась и стала изо всех сил раздавать сопернице пощечины. Та, в свою очередь, схватила ее за косы, пытаясь перевернуть.

- Придушишь меня ты или нет…. Тварь ссыкливая. Я тебя в рот ебала! Я уже свободнее тебя, а ты… Здесь… уже сгнила…. Безвыходная ситуация… В очко себе засунь свою справедливость! – завопила Карина и напоследок харкнула Лицу в лицо.

Алиса соскочила со своей кровати, схватила за волосы Лицо и оттянула ее от Карины. Карина сразу ринулась к дверям.

- Ты куда сунулась, тварь? Щас сдохнешь! – закричала Алиса, - Я тебя щас подправлю быстро, сука ты злоебучая.

Беспредел занял от силы две минуты. За эти две минуты Алиса успела очень сильно избить напавшую на Карину женщину, а Карина не смогла сдержать хохота, глядя на это кровопролитное зрелище. Около пяти сокамерниц принялись разнимать дерущихся. Остальные глазели и болели. В основном болели за Алису.

В “хату” ворвался охранник.

- Вы чо творите? Что у вас здесь происходит? – громко спросил он, хватая Карину, - Прекратили немедленно! Разошлись! Быстро разошлись все!

- Эй! Меня-то за что? – спросила Карина, - Полегче! Что, опять дубину вытащишь? Все как обычно. Пати на хате. Эта всеми обоссанная леди услышала голос, она не приняла все нужные лекарства и устроила беспредел. Голос сказал ей, что я, упакованная, не помогала этой малоимущей и должна поплатиться за это! Дрянь завистливая! - Карина погладила охранника по плечу и посмотрела на него как маленькая девочка со взглядом волчицы.

- Карина, пройдем к начальнику, - сухо сказал он.

В кабинете, ничем не отличающемся от любого другого кабинета, Карину встретил начальник колонии. Уставший мужчина в очках. На вид около сорока пяти, одетый в серо-синий китель.

- Карина, опять вы привлекли внимание… - медленно сказал он, глядя на нее.

- Я? На меня напали! Эта дура месяц назад вытащила из пизды мобильник.

- На вас тут пять лет все только и делают, что нападают.

- Ну так я тут звезда, блять. Меня все хотят. Я тут самая горячая штучка, что непонятного?

Повисло молчание. Начальник смотрел на Карину с осуждением. Она улыбнулась, подошла к нему, распустила косички и встряхнула пышными русыми волосами.

- Красавчик ты, - сказала она, сев к нему на стол, - Я только сейчас заметила, что ты красавчик. Может быть напоследок, а? Как мне лучше, с распущенными же, да? – она провела руками по своим ногам, - Хочешь, как Шэрон Стоун перед тобой ноги перекину? Только скажи.

- Отошла быстро, - строго сказал он, никак не реагируя на ее попытки его соблазнить.

- Почему ты меня все время отвергаешь? – закричала Карина, - Я тебе все всегда докладывала, малявы писала по десять страниц, кто, чо, куда, а где благодарность? Эта идиотка переписывалась с мужиками по мобиле, которую она засовывала себе в пизду, я ее сдала, да. Меня чуть не придушили, где твое “спасибо”? Про тебя, между прочим, ходят слухи, что ты ебал тут одну… А я чем хуже? Боишься красивых женщин? А от кого родила Тамара, а? Наебыш точь-в-точь ты. И она не работала потом, паскуда хитровыебанная. Там бабы торгуют пиздой, чтобы прокормить детей, а она тут шиканула. Все на готовеньком. Вот как устроилась мамаша. А она страхоебина. У тебя нет вкуса! Нет вкуса в женщинах!

- Тоже хочешь детей, Карина? – спокойно продолжал начальник, - У тебя все впереди. Ты еще молодая. Но что-то ни один кавалер не приезжал к тебе за пять лет, а к другим девушкам очень даже заезжали.

- Не беси меня! У меня и так выдался эмоциональный вечер! Вот именно, мне еще рожать, а ты меня выводишь! Я скажу деду, как ты со мной обходился! Я скажу, что ты до меня домогался! И это после того, как он вам тут скинул на телевизор новый и эти ублюдские обои в твоем кабинете.

- Твой дед, Карина, сколько раз за пять лет тут появлялся? – он вытянул перед ее лицом руку и стал поочередно загибать пальцы, - Хватит этой руки! Я уже тридцать три года тут работаю и таких, как ты, повидал очень много. Можешь говорить, что тебе вздумается. Завтра после обеда тебя уже здесь не будет. Одной проблемой станет меньше, но другими будет больше. И ничего не изменится. Так что ты сейчас только себе проблемы создаешь. Давай-ка ты молча отправишься сейчас дальше спать, а утром мы навсегда, я надеюсь, попрощаемся. Ты знаешь, ради чего ты сидела тут пять лет?

- Потому что так решил судья. По закону, блять! У меня неоконченное юридическое, так что… Законы я знаю, права свои я знаю!

- Неправильный ответ. Ты здесь, во-первых, несла наказание за содеянное. Во-вторых, главная цель твоего пребывания здесь - исправление. У тебя было время подумать о содеянном. Переосмыслить свою жизнь. И как ты воспользовалась этим временем?

- Как я воспользовалась этим временем? Мной тут пользовались, чтобы шить уродские костюмы.

- Ты не исправилась. Завтра ты вернешься в общество. Завтра ты должна будешь сделать выбор. Наша задача в том, чтобы ты вышла в него лучшим человеком.

- Чего? Каким-каким человеком? Какое исправление, когда ты делишь блюдо с ублюдинами? Вы не справились с моим исправлением! Это ваш косяк. Вы умеете только доламывать и так сломанное. Но меня ты не сломал, красавчик. Пошел нахуй! Думаешь, самый умный? Умного человека никто на хуй не посылает! Ты умный только здесь! Но там – ты никто! Давай, доброй ночи! Я тоже не горю желанием видеть тебя снова!

- Доброй ночи, Карина.

Глава 3

Через неделю у Деда Альфреда день рождения. Семьдесят один год. Хочется отметить этот день достойно.

В 8.15 проснулся от боли в колене. Встал. Сделал зарядку, превозмогая боль. Чучело медведя в углу спальни смотрело на него без осуждения.

Константин уже не спал и поливал свои многочисленные комнатные растения. Дед вошел к нему, в его “царство флоры”, где даже мебель была в зеленых оттенках. С учетом того, что жили они на юге, Константин выращивал и в комнате, и на террасе пальмы и экзоты.

- Доброе утро, мой родной, - сказал Дед, обняв приемного сына, - Как ты? Как настрой на день?

- Пап, все отлично. А ты чего какой встревоженный?

- Должен поделиться с тобой одной новостью. Хотел вечером сказать сразу всем, но не могу уже. Разрывает меня. К тому же нужен, может быть, и твой совет. Ты молодой, умный, ясная голова. Короче, наша Карина завтра возвращается к нам.

Константин на минуту замолчал, а потом медленно и с удивлением произнес:

- Пап, но это же вроде как хорошо? Почему такая таинственность, как будто это что-то плохое?

Дед Альфред рухнул в кресло и взялся за голову.

- Вообще… Ты знаешь, я иногда задумаюсь… - начал он, - Страшное дело. Страшно. Моя родная внучка! – внезапно воскликнул он, - Моя родная внучка, молодая, красивая, все у нее было… Как она превратилась из хорошей умной девочки в откровенную уголовницу. И кто в этом виноват? Ох, и хлебнул же я с ней…

- Ты боишься?

- Нет, нет, чего же бояться… Чего мне бояться… Родного человека? Я просто должен признаться тебе, я все эти пять лет давал деньги, чтобы там ее не обижали. Чтобы там следили за ней… Ты помнишь, что было тогда, пять лет назад? Наверное, это уже все, что я мог сделать. Больше ничего. Не смог отмазать ее. Пять лет. Я просто не знаю, а все ли хорошо с ней? А как мы тут будем с ней… А знаешь, есть в этом и кое-что радостное. Ведь скоро у меня день рождения, и мы будем в кругу всей семьи… Хотя… Не всей… Нет, не всей. Но хотя бы с Кариной! Нам же всем ее не хватало, так ведь? Это ли не радость?

- Если ты переживаешь за нас с Альбиной, то не переживай, мы поладим обязательно. Я только рад этой новости, а Альбина… Да я думаю она нормально воспримет. Они вроде не ругались тогда…

- Ну тогда Альбина была еще совсем ребенком, а Карина уже…

- Пап, все хорошо будет, я уверен.

- Карина красавица, - он взглянул на Константина, пытаясь понять его реакцию на эти слова, но тот ничего не ответил, - Послушай, а может быть, ты погуляешь с ней, покажешь, что нового в городе появилось, а? Покажи ей, как наш парк реконструировали. Не хочу, чтобы она гуляла одна. Мало ли… Пока что. Ей же надо освоиться.

- Не знаю даже, может быть, уместнее ей пойти гулять с Альбиной?

- Ну да, да, ты прав. Все-таки девочки. По магазинам походят. Ты прав, конечно же. А с нами о чем им говорить? Об охоте? – дед Альфред засмеялся.

- Сегодня, кстати, полозята полезли из яиц, пап. Пока наблюдаю.

Альбина спустилась на завтрак, на кухне сидел Эмин в спортивном костюме и залипал в телефоне, слушая музыку. Она прошла мимо, взглянув на экран – старший брат активно свайпал женщин на сайте знакомств.

- Доброе утро, - сказала она.

- О, наш ангелочек! Доброе утро! – весело начал он, - Как спалось? Налей мне кофе, Альбина, будь другом. Я что-то тут немного занят…

- Черный, как обычно?

- Ну да. У меня похмелье, давай покрепче.

- Сам сделаешь себе кофе, - сказал Дед Альфред, - Альбина, я тебе сказал уже и не раз, не бери на себя дела обслуги.

Дед вместе с Константином спустился на кухню. Отец семейства уже успел надеть на себя светлую рубашку и синий костюм.

- Так ей же не сложно! – возразил Эмин, - Слушай, я только с работы пришел! Хочу спать! Чо черная кошка опять с утра пробежала?

- Так иди и спи, зачем тебе кофе, - спокойно сказал Дед, сев рядом.

Эмин встал из-за стола и демонстративно ушел, оставив за собой грязную тарелку.

- В своем доме не могу выпить кофе! Альбина, ручки свои не замарай, - проворчал он.

Только Эмин вышел из комнаты, как у него зазвонил телефон. Он взял трубку. Вот что услышали его родственники:

- Да, да. В каком смысле? Ты чего, малышка? Ну закрутило меня. Нет, я сейчас не приеду. Что тебе надо? Нет, сейчас я не приеду. Я устал! Иди ты… Дура ты!

Альбина, Константин и Дед Альфред молча переглянулись.

Грохот. Что-то разбилось.

- Блять! – воскликнул Эмин.

Дед Альфред закатил глаза, а Альбина выбежала в прихожую. Треснувший горшок с комнатными азалиями лежал на полу. Эмин торопливо поднимался по лестнице.

- Эмин! А убирать кто будет? – закричала Альбина, - Эмин! Ты разбил! Придурок! Эмин, ты придурок!

- Альбина, не убирай ничего! – сказал Дед Альфред, - В десять придет Марина, она все уберет.

- Братишка мой, - с грустным видом Альбина вернулась на кухню и обратилась к Константину, - Посмотри, пожалуйста. Он разбил горшок с моими любимыми цветами. Вдруг он их убил! Придурок!

- Я не думаю, что это критично. Сейчас пересажу их в другой горшок и все, - спокойно ответил тот.

- Паразит моей жизни… - тихо сказал Дед, доставая сигару. На столе перед ним стояла пепельница, - Когда уж вы там идете на орган? – поинтересовался он у своих младших детей.

- Сегодня вечером, - ответила Альбина, - А что? Пойдешь с нами?

- Нет, нет… Я почему-то думал, что вы завтра идете…

Вечером стол ломился не только от еды, но и от выпивки. Никто, кроме Константина, не понимал, в честь чего Дед Альфред вдруг закатил такой праздник. Все, кроме Эмина, пили белое сухое. Эмин же сразу поставил перед собой три рюмки текилы с лаймом.

Сначала все ели молча. Дед все никак не мог собраться с мыслями. Он решил, пусть дети сначала махнут. Может быть, так они лучше воспримут информацию. Или, может быть, ему самому требовалось пару бокалов для храбрости?

- Где наслаждение – там я! – тихим голосом прервал молчание Эмин и залпом выпил две рюмки. Потом ухватился за четыре куска колбасы из нарезки и запихал их в рот, - А что за повод? Кто-то умер?

- Никто не умер, - злобно процедил Дед, а потом встал, - Дети! Мои любимые дети!

Ему самому вдруг стало неловко от пафоса.

- Давайте без лишних слов. Я должен сделать объявление. У нас есть прекрасный повод, чтобы сегодня поднять наши бокалы! Завтра наша Карина…

У Эмина округлились глаза и поползли наверх брови.

- Выходит… - продолжал Дед.

Альбина непроизвольно вцепилась в бокал.

- На свободу! Она возвращается к нам! В наш дом! – Дед Альфред натянул улыбку.

Константин посмотрел на сестренку и заметил, что она заволновалась.

- Я хочу, чтобы мы с пониманием отнеслись к нашей сестре! Точнее, племяннице… Точнее… - Дед Альфред запутался, - К нашей Карине, которая однажды ошиблась в своей жизни и понесла очень суровое наказание. Все мы ошибаемся! Да, Эмин? Никто из нас не без греха. Я ошибался в своей жизни…

Тут Дед Альфред замолчал. Пришло понимание, что он уже говорит что-то не то.

- Много раз. Как и любой человек. Но каждый человек заслужил прощения! Каждый человек, пока он жив, может начать свою жизнь с чистого листа! С нового листа! И я хочу, чтобы вы поддержали в этом начинании нашу… Мою… Внучку Карину! Нашу сестру и племянницу! Мы должны прощать себя, прощать других! Прощение сильнее любого греха! Прощение – это освобождение! Давайте, пожалуйста, дети, поднимем эти бокалы за освобождение нашей Карины!

- Ну ничего себе… - тихо пробормотал Эмин, - То есть…

- Поднимем бокалы! – прервал его Константин, - Папа, какая радостная новость!

- То есть она у нас из тюрьмы, мы ее прощаем за все ее косяки что ли? Типа обнулилась? И мы типа ничего не помним? – продолжил Эмин.

Альбина нервно глотнула вина. Она посмотрела на Деда Альфреда, а он на нее.

- Ладно, ребята. Вижу у вас тут своя тема, - продолжил Эмин, выпив залпом третью рюмку, - Я безумно рад возвращению племянницы. Но судя по твоим словам, папа, ты веришь, что Карина приедет сюда Альбиной!

- Эмин, если тебе больше нечего сказать, ты можешь идти, - спокойно ответил Дед Альфред.

- Мне больше нечего сказать. С нетерпением жду возвращения, - и он резко встал, а через минуту все услышали хлопок входных дверей.

Глава 4

Дело было не в том, что Эмин не хотел возвращения Карины. Очень даже хотел. Он надеялся, что хотя бы с ней получится найти общий язык в этом доме. Все-таки она его племянница и выросла у него на глазах. В том же самом помойном ведре. А что эти напыщенные Константин и Альбина, которые явились на все готовенькое? Сначала бедолаги были в детском доме, где лучше всех ели кашу. Потом отец взял их в семью и приравнял к своим родным детям. Но разве это честно? Твои родные дети – это последствия твоего воспитания и твоей генетики. А это чужие. Можно сказать, взятые из магазина. Получается, если свой урожай вышел криво, то я куплю в магазине. Вот как он рассуждает, этот интеллигент.

К тому же, Эмин устал от постоянных сравнений. Всю жизнь его критикуют только потому, что он в чем-то хуже. Кто угодно лучше, чем он. Даже эти сопляки.

Даже Карина? Ну это просто смешно. По сравнению с ней он, Эмин, мелкий хулиган, простой парень, который может иногда перебрать со спиртным и забыться. Это ведь цветочки. А Карина – Ягода.

Но и тут нашелся аргумент, почему Карина лучше, чем Эмин. Дело в том, по мнению Деда Альфреда, что Карина еще молодая. Она просто не поняла, куда направить свою энергию. А у него, у Эмина, этой энергии не было отродясь.

А ничего, что сам Дед Альфред был аж до шестидесяти с лишним лет никто и звать никак? Об этом факте своей биографии он благополучно забыл. Строит из себя потомственного аристократа. Установил огромную букву А над воротами. Повесил свой портрет в гостиной. Даже дома он ходит в костюмах и рубашках, потому что главное для него – понты. Он понтуется и перед своими детьми, и перед уборщицами, и перед доставщиками.

Периодически он зазывает в их дом проплаченных журналистов и дает интервью. Несет полную чушь, которую невозможно слушать. О том, как он жил и получал образование за границей, а потом сколотил там большой бизнес в сфере инвестиций в недвижимость. Ну просто Трамп, не иначе. Как же так вышло, что внучка такого уважаемого господина оказалась в тюрьме? Но и тут нашлось объяснение. Он, якобы, долгие годы был очень далеко, весь в работе, поэтому не принимал активного участия в воспитании своей любимицы. А ее родные родители, твари такие, не уделяли ей должного внимания. Именно поэтому бедняжку воспитала улица. Теперь он все понял, все осознал. Теперь он помогает бездомным, больным детям и приютам для животных, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед вселенной. Однажды он даже устроил себе пиар-кампанию, помогая Обществу Незаконно Осужденных. Хотя его любимая внучка была осуждена очень даже по делу, и еще, честно говоря, легко отделалась, благодаря стараниям адвокатов.

И вся эта душераздирающая история крутилась на главных каналах под слезливую музыку. Пенсионерки рыдали, жалея этого лицемера и выдумщика. Когда Эмин впервые увидел этот позор, он не знал, как реагировать – смеяться или плакать?

В итоге, похоже, все достанется Константину. Он женит его на Карине, и те будут плодиться. Вот и весь нехитрый дедовский план. А все, что нужно было, чтобы заслужить такое расположение – ходить с дедом на охоту и стрелять по уткам. Эмин этого не понимает. Он лучше белок покормит.

- Эй, куда идешь? – спросил Эмин у проходящей мимо девушки.

Она шла, покачиваясь. С пьяненькими больше шансов замутить.

- Ты себя видел? – спросила она и, ускорившись, скрылась.

Эмин вздохнул. Ну да, видел. Каждый день видит. Да, уже не торт, да, уже не фреш. Просто взрослый мужчина. Не лучше и не хуже многих. Зачем сразу унижать его достоинство?

Он шел дальше. Навстречу направлялись две молоденькие разодетые девочки, возможно, школьницы. Выглядят на шестнадцать. Эти щечки молодости…

- Уроки выучили? – с усмешкой спросил он у подружек.

Те переглянулись, ничего не ответили и упорхнули. Эти бабы, как бабочки. Только крыльями размахивать умеют. Вот впереди старушка с палочкой.

- Чо уставился? – начала разговор она. - Ты чо к девчонкам тут лезешь, извращенец чертов. Я тебя на прошлой неделе тут видела – ты ссал под забором, вылупив свой причиндал всем на обозрение!

- Бабуля, вы меня с кем-то путаете.

- Тебя не перепутать. Ты тут постоянно шаришься. Закладки ищешь, наркоман чертов. Вали отсюда.

- Откуда? Бабуль, я по улице иду.

- Это не твоя улица. Нечего тут ходить в разные стороны.

- Может вам обидно, что я не хочу с вами познакомиться?

- С тобой? Даже мне, старухе, ты мне даром не сдался. У тебя глаза навыкат, пучеглазый. Недобрый взгляд у тебя. К тому же тебе на плечо насрал кто-то.

Старушка ушла, оставив Эмина в растрепанных чувствах. Мир бывает злым и черствым. И правда, на плече у него пятно. Видимо, он стал жертвой птичьего обстрела. Он заглянул в ближайший бар, отправился сразу же в уборную и стал неистово тереть рубашку. Ну, ладно. Это вроде примета хорошая.

Уселся за бар, заказал себе еще текилы. По бару на огромных каблуках гуляла стриптизерша и внезапно чуть не смахнула ногой его рюмку. Эмин среагировал мгновенно и успел предотвратить неприятность.

- Осторожнее, - сказал он ей.

Девушка нагнулась к нему и, хлопая наращёнными ресницами, мило ответила:

- Ох, я благодарю, я такая неуклюжая. Как тебе отдыхается, красавчик? Как тебя зовут?

- Отдых только начинается… Мне сегодня с утра все портят настроение, - он жадно ее оглядел, - Зовут Эмин, а тебя?

- Лолита.

- Даже так…

- Может туда? – она взглядом показала на закрытую комнату для ВИП-танца.

- Может быть…

Через две минуты они уже уединились. Через пять минут они уже целовались.

- А так можно? – поинтересовался он.

- Ну ты мне понравился, поэтому тебе можно все, - ответила она, сидя у него на коленях, - Ладно, не все. У тебя есть три желания сегодня.

- Ты что, золотая рыбка?

На фоне звучал старый хит из 90-х про Касабланку. Лолита встала и начала танец.

- Нравится? Да, я золотая… Но все эти желания я исполняю только здесь, в этой комнате. И только при одном условии.

- Что за условие?

- Я свяжу тебе руки и завяжу глаза.

- Ого, ну давай. Я думаю, это никак не помешает тебе исполнить три моих желания.

Лолита связала Эмину руки своим чулком, а вторым завязала глаза.

- Хочешь выпить? – спросила она.

- Да, хочу.

- Тогда открой ротик, я налью тебе…

Вскоре он почувствовал, как она влила ему в рот две рюмки текилы, а потом чмокнула.

- Одно желание выполнено, - сказала она.

- Эй, так нечестно. Это что уже желание? Ты же сама предложила.

- Ну ты же сказал, что хочешь, значит, это твое желание. Хорошо, следующее желание твое, без подсказок. Но давай ты сначала оплатишь счет, чтобы нас никто не отвлекал. И потом вся ночь здесь наша.

Эмин к этому моменту уже знатно опьянел. Рыбка протянула ему терминал, и он, не задумываясь, ввел свой пин-код.

- Лолита, возьми у меня в рот. Это мое желание, - сказал он, кое-как выговаривая слова.

- Конечно, - ответила Золотая Рыбка и голос ее словно эхом разлетался из разных углов.

Музыка стала громче. Эмин откинулся на диване в ожидании кайфа. Она медленно спускалась к его ширинке, расстегивала…

- Давай, моя хорошая, это мое второе желание… - говорил он.

- Так, что тут происходит! – вдруг Эмин услышал мужской голос. - Это что такое происходит? В нашем заведении запрещено оказывать интимные услуги!

- Он заставил меня! – закричала Лолита.

- Что? Я? – Эмин хотел было встать, но не мог развязать глаза и руки.

Вдруг он почувствовал резкий удар, а потом еще один. Вскоре Эмин понял, что его тащат по полу. Через две минуты он оказался на улице.

- Ты опять здесь? – спросила старушка.

- Развя… жите… - пробормотал он, - пожалуйста…

Бабка развязала его руки, оглядела чулок и плюнула в сторону. Эмин сорвал второй с глаз. И тут до него дошло, что он лежит в одних трусах на улице, а все деньги… Черт, где все деньги? Где телефон? Где карточка? Вот тебе и золотая рыбка…

- Эй, вы… Верните телефон и карту, суки. И штаны! - он доковылял до входа в клуб.

- Бери свое барахло и чтобы мы тебя больше не видели, - сказал фейсконтрольщик, вручая ему брюки, мобильник и кошелек.

Перед глазами все двоилось. Эмин открыл телефон. Списание, списание, списание… На карте пусто. Похоже, сегодня весь бар гулял за его счет.

Глава 5

Вечерний город уже будоражил воображение яркими огнями. Воздух стал влажный, тяжелый и душный. Кажется, нас ждет дождливая ночь.

После новости, озвученной Дедом Альфредом на душе у Альбины стало тревожно. Появились странные ощущения во всем теле, словно она превратилась в один туго натянутый нерв.

Она собиралась со своим родным братом на концерт органной музыки, но вряд ли сегодня ей удастся расслабиться и предаться мыслям о высоком. Альбина, чтобы немного отвлечься, включила мантры на телевизоре. Она принесла пересаженные в новый горшок белые азалии в свою комнату. Наряд на вечер - длинное изумрудное платье, прическа – элегантно собранные волосы. Красиво уложить такие пышные и непослушные волосы не так уж просто, но у нее получилось.

- Ты готова? – услышала она голос Константина за дверью.

- Да, - ответила она.

Внешне готова.

Ехали они в такси. Всю дорогу таксист матерился на пробки. Негромко играло радио “Шансон”. Альбина смотрела на дома и считала окна, в которых включался свет. Хорошо, что они живут в своем доме. Не хотелось бы жить в таком жутком бетонном муравейнике.

- Тебе нравятся эти дома? – спросила она у брата.

- Обычные дома, - ответил тот.

- А мне кажется, они уродливые.

- А если бы мы в таком жили?

- Я бы постоянно грустила. Я думаю, каждая уважающая себя семья должна быть в своем доме, как мы.

- Не у всех есть свой дом… Нам повезло с нашим папой.

- Потому что он думает о своих детях, о нас, о том, чтобы всем было хорошо. А ты представляешь, если бы мы жили в этом бетоне? Даже если в трешке. И еще к нам бы вернулась Карина. Меня утешает мысль, что у нас есть возможность не пересекаться, к примеру, с дядей Эмином. Но сегодня я все-таки не выдержала и спустилась на кухню, пока он перелистывал баб…

- Альбина, это его жизнь.

- Ему бы съехать от нас. Вот ему бы подошло жить в этом бетоне, там бы он нашел людей себе по духу. Ого, это что? Тот самый?

Альбина обратила внимание, что у брата на большом пальце перстень, который ему подарила бывшая девушка. Они расстались около двух месяцев назад после двух лет отношений.

- Ну да, - коротко ответил он.

- Почему ты не оставишь ее в прошлом? Она же та еще козлиха была, ну братик.

- Я оставил ее в прошлом, - раздраженно ответил Константин, - Мне просто нравится этот перстень.

- Но он же будет тебе напоминать о ней. Об этой игнорщице.

- А что в этом плохого? Почему я должен забывать человека, который был мне дорог? Хоть теперь это и в прошлом. А у тебя что за колечко на пальце?

- Так это же папа подарил, - улыбнулась Альбина.

- Тебе пора бы тоже искать парня. А то слишком много вопросов задаешь, - с улыбкой сказал брат.

- Так я же только учиться начала, подожди. Может быть там, в университете, будут интересные мальчики, но, если честно, пока что никто меня не зацепил.

- Тебя вообще хоть раз кто-нибудь зацепил? Извини, сестренка, но я не хочу обсуждать с тобой нашу личную жизнь, потому что… Это неправильно. Личная жизнь на то и личная. Давай не будем лезть в эти дебри.

- Блять, ты сука пидарас! – прервал их беседу таксист, выкрикивая ругательства и неистово сигналя.

В концертном зале толпились любители Баха всех возрастов. Люди решили приложиться к прекрасному и почувствовать себя высокодуховными. Константин и Альбина оказались самыми нарядными. Невооруженным взглядом можно было понять, что они родственники, так они были похожи. Их часто принимали за близнецов. Оба темненькие, кудрявые и кареглазые.

- Как думаешь, что теперь будет? – спросила Альбина, когда они сидели в вестибюле.

- А что должно быть? Альбина, если ты о ерунде, которую говорил Эмин – просто не думай об этом. Он специально говорит гадости, чтобы позлить нас, чтобы показать, какой он умный…

Альбина посмотрела пристально в глаза брату.

- Что с тобой? – спросил он.

- Мне почему-то очень тревожно. Если честно, я ее боюсь. И… Я не знаю. Я уже привыкла, что все так, как есть. А что теперь будет – непонятно. Она и до этого была… Своеобразная. А теперь после тюрьмы… И жить с нами…

- Что будет, то будет. Мы привыкнем, – Константин улыбнулся, – Нам придется.

- Слушай, ты помнишь вообще, как это все произошло? Мы приехали сюда, к папе, - Альбина глубоко вздохнула и посмотрела на мимо проходящих людей, - мне было… Двенадцать… А уже примерно через полгода вся эта ситуация… Я боялась ее тогда, она… Все время без спроса заходила в мою комнату и говорила: “Какая ты смешная”, - Альбина передразнила ее, - “Ты такая смешная. Все маленькие девочки такие смешные”. Могла просто взять мою тетрадь, когда я делала уроки… И этот ее хохот вечный. Разборки с папой на кухне. Над тобой она вроде так не издевалась! Не знаю, я же помню, она… Она неадекватная. И она водила мужиков в наш дом. Причем тогда еще с нами ведь жили…

Внимание обоих привлекла проходящая мимо женщина в аляповатом платье, с розовым меховым шарфом и в темных очках. Но самое удивительное было то, что на голове у нее - целая полуметровая пирамида из волос, а за спиной крылья бабочки радужной расцветки.

- Боже, во что она вырядилась. Странно, что в клубах есть фейсконтроль, а на концерт Баха можно прийти в любом, даже самом нелепом виде, - ужаснулась Альбина.

- Альбина! – прервал ее Константин, - Ну сейчас-то ты уже не маленькая. К тому же… Да, она тогда была взрывной, сложной, но она тоже молодая девушка, и…

– Ладно… - Альбина глубоко вздохнула и покачала головой, - Просто запомни этот разговор, ладно? Запомни этот наш разговор.

- Ну а что ты предлагаешь? Послушай, она это всего лишь… Девушка, которая когда-то оступилась. Я думаю, она уже поняла за это время все и все осознала.

- Ты святой или дурак? Или просто слова папы за ужином произвели на тебя такое неизгладимое впечатление? Буду думать, что ты просто святой…

- Мне жаль ее. Она ведь красавица… Молодая. И так все получилось.

- Жаль? Карину? Она змея! Которая проглотила свой собственный хвост, и сама себя сожрала. Кстати, ваши змеи размножаются… Я утром встала и…

- Я видел.

- И что с ними делать? Наш дом превращается в змеиное логово!

- Ничего не надо делать. Но, возможно, надо успокоиться…

- Она убийца. Она убийца, ты понимаешь это? – Альбина старалась говорить тихо, но ей хотелось кричать от негодования, - Я помню, как папа не хотел нам рассказывать, и только один раз он нам рассказал, что все-таки случилось. Кием… Пьяная или под веществами… Убила человека кием бильярдным…

- Перестань… И здесь не подходящее место для этой беседы.

- А где подходящее? Точно не дома. А почему мы пять лет не произносим слово “бильярд”?

- Может потому что нет смысла это обсуждать?

- Нет уж, я хочу это обсудить. Хотя бы с тобой. Папа бедный, сколько же сил он потратил, сколько денег на адвокатов…Он так постарел за считанные дни…

- Ну это ты перегибаешь…

- Нет, я не перегибаю, потому что я знаю о его переживаниях! А потом мы делали вид, что… Все нормально. Тебе ее жаль? Она ведь не только себе жизнь отравила своим поведением… Но и нам. Она оставила после себя выжженное поле. Все эти годы в напряжении. Все эти годы этот ее пустой стул, который дожидается ее появления. И папа, который считал дни. Считал минуты… Потом еще пропажа родного сына. Сколько друзей отвернулось….

- Значит, не друзья они были.

- А началось все это с ее выходок, она всех довела. Мне папу жаль, ее мне не жаль.

- Мне жаль, что так бывает в жизни… Что одна ошибка может так дорого обойтись.

- Нет, ты не святой! Ты все-таки дурак и полнейший идиот. Слушай, мне уже вообще уйти хочется отсюда.

- Прекрати! Ты перегибаешь!

- Тебе она нравилась. Ты влюблен был в нее, да?

- Она, - Константина смутил этот вопрос, - Она наша племянница, ну или сестра… Она наша семья. Не родная… Но…

- Ладно. Давай! Уже пора в зал. Пусть все будет так… Как должно быть. С тобой бесполезно разговаривать. Ты просто не хочешь видеть очевидного. Может быть, дело в том, что ты рыбы по знаку зодиака? Я читала, что вы, рыбы, предпочитаете просто плыть по течению.

Глава 6

На взлетно-посадочной полосе ветрено. Летают сухие опавшие листья. Весь в черном он поднимается по трапу. Не привлекая лишнего внимания, садится в самолет. Нервничает. Частный рейс. Только он, пилот и одна стюардесса. Поправляя красные перчатки, он оборачивается назад. Аэропорт почти пуст. Но там, у входа, толпятся журналисты. Они думают, что он еще не подъехал. Нет, он уже улетает.

Он смотрит на землю с высоты. Все кажется маленьким и ущербным. Даже эти особняки, которые с земли пугают своим величием – теперь это лишь точки. А в них живут люди. И как же их много, этих людей… И каждый думает, что мир вертится вокруг него.

- Полет займет десять часов, десять минут, - говорит пилот.

Внезапно он понимает, что не знает, куда летит.

- А куда мы летим? – спрашивает он у стюардессы, но та стоит как вкопанная, - Девушка?

Он стоит и не реагирует. В иллюминаторе темнеет.

- Мы в зоне турбулентности, пристегните ремни.

- Девушка, куда мы летим? – голос переходит на крик.

Он встает, подходит к ней и понимает, что это не девушка. Это холодный фарфоровый манекен. От легкого прикосновения руки кукла падает на пол и разбивается вдребезги. Паника. Иллюминатор запотел. В салоне стало жарко как в сауне.

Он подбежал к кабине пилота, открыл – никого.

- Альфред, - продолжил голос, - почему за твои грехи расплачивались другие? Альфред, скажи, пожалуйста. Что ты сделал со своими детьми? Это ведь ты должен был быть на их месте. Как за что? Ты еще спрашиваешь за что? У тебя что, плохо с памятью? Ты же знаешь, за что. Куда теперь ты пытаешься сбежать?

- Кто ты? Куда мы летим? – в ужасе кричал Дед Альфред.

Галстук на его шее каким-то образом затягивался все туже. Дед пытался его снять, но тот словно впился в шею. Он упал на колени. По какой-то причине весь костюм был в паутине. Как такое возможно? Он принялся судорожно снимать с себя пиджак. Животный страх заполз под рубашку.

- Куда мы летим? Кто ты, черт побери! Это похищение! Вы ответите за это! Что за злая шутка? Чья это злая шутка?

Он побежал к дверям самолета и, как ни странно, они легко открылись. Он выглянул – под ним все горело. Горели леса, горели дома.

- И куда ты теперь побежишь, Альфред? – смеялся голос, - Что ж, ты можешь спрыгнуть, если хочешь. Если не боишься. Или можешь мучиться дальше, потому что полет займет еще… Ох, а где же пилот? Боюсь, без пилота полет будет очень-очень долгим.

- Кто это говорит?

Дед Альфред попятился назад. Он прижался к стене и заплакал как ребенок.

- За что? – кричал он, - Почему? Кто ты? Чей это злой умысел? Скажи, что мне делать? Пожалуйста! Умоляю!

В самолете внезапно погас свет. Ничего не видно. Лишь полыхающая под ними земля освещала салон.

-Умоляю! – плакал он, - Простите меня! Простите меня за все! Если я в чем-то виноват…

- Ты признаешь свою вину? – сказал голос прямо ему в левое ухо.

- Да… Да. Да!!! Да! – кричал он, - Я признаю, я признаю!

Он повернул голову налево. Огромная черная Змея. Полоз. Он хотел было схватить его, но обнаружил, что рукава у него завязаны, словно он в смирительной рубашке.

- Ты уже старый, - сказала змея, - Ты спросил, куда мы летим? Мы летим туда, где тебе проведут оздоровительные процедуры. Мы летим в санаторий. Ты получил льготную путевку для пенсионеров.

От ужаса он вскочил и прыгнул прямо в открытую дверь самолета. Свободное падение.

Звонок телефона.

После ужина Дед Альфред вернулся в свою комнату и сам не понял, как уснул. Обычно он сидел до самого утра без сна, а тут прилег – и все. Провалился. Он открыл глаза. Все как в тумане. На часах одиннадцать вечера. Он взял трубку.

- Привет, Альфред, - мужской голос.

- О, добрый вечер. Как у вас там дела? - Дед Альфред еще не мог оправиться от кошмара, который ему только что приснился.

- Что с голосом, дорогой? Неужели спал? Я разбудил? Прости. Да все нормально, но не без приколов. На Карину напала одна дура. Вызвал ее к себе, хотел побеседовать… Настроение у нее хорошее. Даже слишком. Безнадежно хорошее. Тяга к жизни на воле просто колоссальная. Готовься, Альфред. Даже когда всем плохо, кому-то хорошо. Карине твоей, к примеру. Подружку ее, кстати, засунули в шизо.

- Ладно, ладно… Не пострадала она?

- Цела и невредима, - усмехнулся Начальник Колонии, - Ты сам-то как? Что с голосом?

- Нервничаю, - честно ответил Дед.

- Я б на твоем месте тоже нервничал.

- У тебя как дела?

- Нормально. Работаю. Кошек подкармливаю. Сейчас вот фильм думаю глянуть какой-нибудь. Не посоветуешь?

- Не знаю, давно не смотрел. Слушай, пошли на следующей неделе в баню что ли сходим, отметим. У меня там день рождения, на сам день не позову, тут чисто с моими будем. А на следующий день…

Тут Дед Альфред закашлялся. “Ты старый”.

- Ох, - продолжил он, после того, как откашлялся, - Извини. Да. В баню. Что скажешь?

- Дорогой, не раскисай. Ты простудился? Сходи к врачу, не первый раз уже такой кашель у тебя. Конечно, конечно, встретимся.

- Главное, что с моей Кариной все хорошо.

- Сходи к врачу, пока она не добила тебя, дорогой.

Глава 7

С утра туман отливал пурпурным цветом.

Дед Альфред взял с собой Константина и приехал встречать свою внучку Карину. Оба нервничали. К счастью, ни журналистов, ни любопытных зевак рядом не было.

Карина вышла с маленькой спортивной сумкой. Серая водолазка, серые спортивные штаны, две косички, большие зеленые глаза и широкая улыбка.

- Дедушка! – завизжала она и набросилась на Деда с объятиями.

- Карина! Карина! Наконец-то! Иди ко мне, моя хорошая, - он прижал ее к себе и погладил по волосам.

Из глаз Деда Альфреда выступили слезы.

- Ты чего, дедушка? Не плачь! Надо радоваться! – сказала она, а потом взглянула на Константина, - Ого! Привет! Ты повзрослел. Рада тебя видеть.

Она подошла и обняла Константина.

- П-привет, - только и смог сказать он.

- Мы поедем в ресторан? Прямо сейчас! – воскликнула она.

- Ну… Мы собирались поехать домой… Нас там ждет Эмин, Альбина, - ответил Дед.

- Нет! Дедушка. Умоляю тебя, я хочу в японский ресторан поесть роллов! Поехали, поехали, поехали! – Карина прыгала перед ним, - Будь добр! Я пять лет только об этом и мечтала! Но только в самый лучший, не в рыгаловку!

Она взяла Деда и Константина за руки.

- Ты не хочешь переодеться? – уточнил Дед.

- Зачем? Меня что не пустят? Я выгляжу “на спорте”! Имею право! Сегодня у меня второй день рождения, день, когда я откинулась, е-мое! Дед, ты чего? Дедуль. Не бойся, я себя буду теперь хорошо вести!

Она посмотрела на Константина и улыбнулась ему широко.

- Едем? – спросила она у него, - Как ты считаешь, у меня зубы не слишком желтые?

- Нет, нет, - ответил Константин.

Они сели в кабриолет.

- Я вперед! – сразу воскликнула Карина.

Дед за рулем, Карина рядом, Константин на заднем. Поехали в японский. Кто они такие, чтобы отказывать девушке, которая только что вышла на свободу?

- Я хочу свежие суши, - заявила Карина в машине, включая радио, - Горячий шоколад. Сначала горячий шоколад. Потом суши. Потом мы с вами выпьем. Что мы будем пить, братишка? – обратилась она к Константину, - Ты что пьешь обычно?

- Вино, пиво… - ответил тот.

- Водка и пиво сочетаются лучше! – засмеялась Карина.

- Нет, нет, я же не смешиваю…

- Да я поняла! Расслабься! Дедушка, начальник вчера вечером не был любезен со мной. С понтом, сука! Я надеялась, что он оставит мне засос на шее на память… Просто от души, - она повернулась и посмотрела на Константина.

Константин недоумевал, зачем она это говорит. Дед не знал, что ответить.

- Он мог бы и отлизать мне на прощание, как считаешь?

- Карина, - Дед Альфред хотел было ее остановить.

- Это шутка! – завизжала она, - Я поясняю! Я поясняю! Братишка, эта шутка над тобой! Просто когда мы виделись последний раз, ты был таким пиздюком, что я следила за базаром, а теперь я вижу ты взрослый парень, а значит, я могу говорить с тобой о взрослых проблемах, не так ли?

- Карина, я просто… Не знаю, что ответить.

- Не надо ничего отвечать. Просто посмеемся, – тихо сказала Карина.

- Карина, он же твой брат, а не подружка, - сказал Дед Альфред.

- Точно! Он же мой брат. Точнее, он даже мой дядя, а не подружка. Меня заебали эти подружки. Знаешь, сколько у меня там было этих куриц подружек? Они заебали меня. Я просто хочу узнать мужской взгляд на проблему женского одиночества! Братишка, а у тебя есть подружка?

- Нет сейчас. Я расстался.

- Ой, бедняга! Я уверена, она была тебя не достойна! Как дела у Альбины в школе?

- Альбина уже закончила школу…

Дед Альфред молчал.

- Да ты что? Альбине сколько лет?

- Восемнадцать.

- Шутишь? – Карина расхохоталась, - Ты прикинь, я думала, я сейчас приеду, а ей до сих пор тринадцать. Вот это да! Альбине-то уже восемнадцать. Она сама уже куролесит, да?

- Карина, - начал Дед, - Вы сами поговорите с Альбиной. Завтра вы пойдете и погуляете вместе…

- А почему не сегодня?

- Ну тебе надо отдохнуть…

- Отдохнуть? Дедуля, я наотдыхалась уже! В санатории с самым отвратным питанием…

Дед поморщился при слове “санаторий”. В мыслях всплыл кошмарный сон. Он взглянул на Карину. Она счастлива. Может все хорошо, и зря он волновался? Она не озлобилась, хочет гулять, хочет в ресторан. Это же замечательно.

Наконец, они доехали до ресторана.

- Коничива! – поздоровалась с официантами Карина.

Они сели за столик.

- Вот это интерьер, - Карина оглядывалась по сторонам, - Это что-то новенькое. Здесь реально, как будто я гейша.

Дед Альфред заказал чай, Константин пиво, а Карина бутылку сакэ.

- Что будете есть? – спросила официантка.

- Нам самый большой сет, - сказала Карина, - Самый дорогой. Потому что у меня тут два мужика. Им надо много жрать. О, вот это. Калифорния, Филадельфия и еще дохуя всего. Вот этот нам, пожалуйста. Коничива! Коничива! Как “спасибо”? Кончива! Я не знаю, как будет “спасибо”. Только “здравствуйте”.

Когда принесли напитки Дед Альфред решил сделать тост.

- Да, хоть я и с чаем, но вы, дети мои, сейчас выпейте. За тебя, Карина. Моя родная, моя хорошая. Как же я рад, что ты с нами. Пусть все это забудет, как… страшный сон. За тебя, родная моя.

Они чокнулись и выпили.

- Пиздато выглядишь, дедушка, - сказала Карина, - Хорошо выглядишь, реально. Наряд топ. Костюм топ. Ты заметил, как на тебя официантка смотрела.

- Правда? – уточнил Дед.

- Да, правда. Константин, ты же видел?

- Я что-то не обратил внимания, - Константин сделал еще глоток пива.

На улице пошел дождь. А в японском ресторане было хорошо. Играла музыка. Карина смотрела по сторонам. Все люди одеты по-разному. Все разноцветные. Как же она устала от одинаковой одежды, от одинаковой столовой, от одинаковых дней. Принесли заказ.

- Я счастлива! – сказала Карина, наливая себе очередную рюмку японской водки.

Дед Альфред хлебнул чай и закашлялся. Карина стала бить его по спине.

- О нет, дедуля, ты что, подавился?

Он остановил ее рукой.

- Нет, нет, простудился немного. Все хорошо, - с трудом проговорил он.

- Дедушка, раз уж мы тут все сидим и душевно общаемся, я хочу сразу о деле. Дело в том, что я сегодня вышла на волю, и я хочу насладиться этим. Я хочу сделать объявление: год я не собираюсь ни работать, ни учиться. Ты согласен, что это правильно? – обратилась она к Деду.

Дед Альфред занервничал. Он не знал, что ответить.

- Карина, к чему ты это сейчас говоришь? – спросил он.

- Я ставлю тебя в известность. Я настрадалась. Я хочу год просто изучать мир. Ты считаешь, я не заслужила этого? Я пять лет работала швеей!!!

- Заслужила, конечно, - согласился Дед Альфред, - Карина, отдыхай столько, сколько тебе потребуется для восстановления.

- Ура! Дедушка, я люблю тебя, - она обняла его и поцеловала в щеку, - Я всем говорила там, всем этим курицам, что мой дедушка – лучший. Пусть завидуют.

- Кстати, Карина, мы отремонтировали твою комнату. Там теперь все новое.

- Пиздатые новости! – воскликнула Карина.

- Карина, потише, мы же…

Константин еще раз глотнул пива.

- Извини, дедуль. Прости, - шепотом продолжила она, - Это охуенные новости. Ты бы знал, как мне сложно было привыкнуть к этой вонючей женской общаге… Я так и не привыкла к ней, но к моей новенькой постельке двуспальной я привыкну за секунду. Это точно. Это однозначно. Все, гуляем в цвет!

Глава 8

- Всем привет! – воскликнула Карина.

Ближе к трем часа дня они приехали домой. Эмин и Альбина уже томились в ожидании.

- Карина! – побитый дядя обнял племянницу.

- Дядя Эмин, а ты совсем не изменился. Все так же с разбитым ебалом! – порадовалась Карина, - Ого! Альбина! Я бы никогда тебя не узнала.

Она накинулась с объятиями на Альбину.

- Карина, - сказала та, - поздравляю тебя. Мы очень рады тебя видеть.

- Ух, Альбина, классные титечки ты себе отрастила, молодец.

- Карина, - Дед Альфред взял внучку под локоть, - Давай пройдем ко мне в кабинет.

Карина и Дед вместе вошли в его Царство Красного Дерева.

- Ого, дедушка, коллекция пополнилась, - начала она.

- Карина, послушай. Первое, что я хочу тебе сказать, чтобы мы больше никогда не возвращались к этому диалогу. Постарайся вести себя немного… Как бы так сказать… Покультурнее. Ты теперь в безопасном месте. Тебе не обязательно агрессивно выражаться. Ты некорректно поздоровалась с Альбиной.

Карина округлила глаза, поглаживая одну из коллекционных винтовок.

- Ты прав, - сказала она, - Извини. Это все японское шило… Хорошо, я поняла тебя.

- Я надеюсь на это. Потому что ты теперь будешь крутиться в обществе. Забывай все эти фразочки, все эти шуточки.

- Ну да, ну да.

- Просто Альбина и Константин…

- Не знают, что мы на самом деле быдло, да.

- Карина!

- Дедушка, я это все помню. Ты прав. Ты абсолютно прав. Спасибо, что напомнил. Рахмат.

- Я приготовил для тебя подарок, - Дед Альфред достал коробочку и вручил ее Карине, - Посмотри. Надеюсь, тебе понравится. Это серьги с танзанитом.

- Ого, - Карина взяла их, сразу же надела и подошла к зеркалу, - Я прям как топовая мамка в этих серьгах. Спасибо, дедушка, - она поцеловала его в щеку.

- Еще подарки в твоей комнате! Выбирали стилисты, надеюсь, тебе все подойдет.

Карина завизжала и побежала к себе. Там она обнаружила полную кровать пакетов с вещами: нижнее белье, платья, кофточки, косметика и прочее. Сама комната тоже преобразилась – стала очень элегантной. Карина стала разбирать пакеты.

- Маска для лица, - она вытащила маску, раскрыла, приложила к лицу и легла, - О, как охлаждает. О да… О! ДА!

Сексуальные черные чулки. Пригодятся и очень скоро. Но вот презервативы никто в подарок не положил. А зря.

Через полчаса, после отрезвляющего душа и в новых нарядах, Карина спустилась вниз. Родственники отдыхали в гостиной. Все игнорировали факт того, что Эмин ночью пришел избитый. Не привыкать.

- Семейка! – воскликнула Карина, глядя на странную картину с ромашками на стене, - Я пошла по делам. Я иду в салон красоты, мне нужно привести в порядок свои патлы.

- Карина, в семь часов у нас будет торжественный ужин, - сказал ей вслед Дед Альфред.

Перед салоном Карина зашла в продуктовый и набрала себе много разных жевательных резинок.

Вечер. Все сидели в ожидании возвращения Карины, в честь которой Дед Альфред снова накрыл стол. Гуляем второй день.

И вот, наконец, любимая внучка лучшего дедушки вернулась домой. Новая стрижка, потрясающий макияж. Визажист не пожалел хайлайтера. Карина сияла.

- Карина, красавица, скорее присаживайся. Вон твой стул. Он тебя заждался! – сказал Дед.

- Вы тут как, уже соскучились по мне? – спросила Карина.

- Карина, мы соскучились по тебе, - сказал Эмин, - За эти пять лет столько всего произошло у нас, так быстро и не расскажешь. Ну, конечно, самую главную новость ты и сама знаешь…

- Я не хочу говорить о плохом, дядя. Давайте просто отдохнем, поедим и выпьем за меня!

- Альбина, - обратился Дед Альфред к своей приемной дочери, - Завтра погуляете с Кариной? Погоду обещают замечательную.

- Э… - начала было Альбина.

- Дедуля, - прервала ее Карина, - Я и одна могу погулять.

- Альбина не против составить тебе компанию, - заключил Дед Альфред, глядя на смущенную приемную дочь.

Константин завороженно смотрел на Карину. Это заметили все, кроме самой Карины. Она направила свой взгляд в тарелку и с жадностью ела.

Альбина взглянула на брата. Надо же, он даже не заступится. Почему бы ему не отправиться выгуливать Карину? Никто в этом доме не думает о чувствах Альбины. Все делают вид, что эта преступница приехала из дальнего плавания и что ее, эту убийцу и гадюку, надо облизывать. Неужели все в этой семье сошли с ума? Ее трясло от одной мысли, что она сидит напротив женщины, способной хладнокровно забить человека бильярдным кием. Кто знает, вдруг через секунду в нее снова вселятся бесы, и она придушит кого-нибудь прямо за этим столом?

- Дедуля, - начала Карина, параллельно напихивая еду в рот, - Ты бы знал, как это вкусно. Спасибо тебе и нашим поварам. Потому что в наших “местах не столь отдаленных” была такая водянистая каша, похожая на сопли. И такой же, похожий на сопли, кисель. Прикиньте? – она оглядела всех сидящих за столом, - Пять лет ваша сестра хавала сопли. А еще я хочу сказать, что сейчас, после нашего ужина, я отправлюсь в ванную. И я буду час лежать в пене! Час!

- Да уж, Карина, - вздохнул Эмин, - Тяжело тебе пришлось.

- Меня пиздили там похлеще, чем тебя вчера. Вот уж поверь. Кстати, тебя кто отпиздил, дядя?

- Да так, суки одни…

- А чо, ты им даже в ответку не врубил?

- Нет, я врубил!

- Да ну? – Карина засмеялась, - На тебя это не похоже. Так, у всех все налито? Я предлагаю поднять наши бокалы сейчас за дядю Эмина!

Дед Альфред не хотел ругаться в первый же день. Ему хотелось сказать пару ласковых Эмину за то, что всю ночь он шлялся черт знает где и явился под утро в неподобающем виде. Дед еще не знал, что Эмина обобрали… Если он узнает, то поверх этих синяков появятся еще одни.

- Что ж, за нашего любимого дядю Эмина! – присоединился к тосту Дед Альфред, - Пожелаем ему найти свою вторую половинку и обрести свою собственную семью поскорее.

- А ты не звонил маме, дедуль? – этот вопрос поставил всех в неловкое положение.

- Звонил, - соврал Дед Альфред, - Она не брала трубку.

- Какая же она сука…

- Карина, давай сейчас не будем об этом.

- Она ни разу не приехала ко мне!!! – закричала Карина и ударила кулаками об стол, а потом истерично заплакала.

- Карина! – Константин вскочил и подбежал к ней, чтобы утешить, - Карина, не плачь. Сегодня твой день…

- Мой день, а моя родная мать забыла про меня! Просто забила на меня! Положила на меня огромный ослиный член!

Дед Альфред встал, подошел к внучке.

- Карина, а ну встань, - он взял ее за руку, помог подняться, повернул к себе и посмотрел в ее заплаканные глаза, - Она не мать тебе. Она родила тебя, но она тебе не мать! Мать бы так не поступила. Посмотри на нас! На меня, на дядю, на твоих братьев и сестру. Мы твоя семья! Мы тебя любим! Мы с тобой. Те, кто любит тебя, сейчас с тобой. И мы у тебя есть, - он обнял Карину, та продолжала всхлипывать.

- Неужели ей настолько похуй…

- Не думай о ней, красавица. Ты только что вернулась к себе домой. Вот это твой дом. Дом там, где тебе рады.

Альбина чувствовала неловкость. Вроде бы надо тоже сказать что-то Карине. Но язык не поворачивается утешать ее. Такую дочь врагу не пожелаешь. Совсем не удивительно, что даже родная мать предпочла держаться от нее подальше.

- Ладно, я пойду в комнату и успокоюсь, - Карина быстрым шагом удалилась.

Все сели обратно по своим местам, и за столом повисло молчание.

Спустя три минуты Эмин молча встал и удалился. За ним и Константин, пожелав Деду и Альбине хорошего вечера.

- Альбина, - тихо сказал Дед Альфред, - Я пойду в комнату сейчас. Отдохну немного. Через десять минут зайдешь ко мне?

Глава 9

Когда Дед Альфред был молодым, он любил звать девушек на непринужденные прогулки в парке. Час беседы. Лучше делать побольше комплиментов, ведь женщины любят ушами. Задавай вопросы, делай вид, что тебе очень интересно. В потрепанном портфеле бутылка спиртного. Предложение вместе распить за знакомство. “Но здесь нас могут увидеть”. Поэтому давай удалимся подальше. Вон туда. В лесочек. Выпили по глоточку. Потом еще по одному. Коронная фраза: “Я думал, мое сердце разбито навеки, но сейчас я что-то почувствовал к тебе”. А потом и горячий секс прямо там, на траве, или на листве, или в сугробе.

Коттедж стоял возле любимого леса. Он и сейчас часто гулял по нему, обнимая деревья, которые когда-то были свидетелями бурного прошлого.

День выдался тяжелым. Но и он подходит к своему логическому завершению. Дед умылся ледяной водой, пригладил назад седые волосы.

Когда-то он гонял на велосипеде, на мотоцикле. Как-то раз он хотел уйти в буддийский монастырь. В девяностые активно занимался боксом. Всю жизнь он проработал упаковщиком в типографии.

И вот год назад он нашел для себя еще одно вдохновляющее хобби помимо сигар и охоты. Он стал заниматься живописью. Все эти ромашки, развешанные по дому, – его собственные работы. И он ими гордится. В свободное время он с упоением писал картины. Ромашки, ромашки, ромашки. Лепестки, которые знают все тайны, которые умеют отвечать на вопросы. Время летело незаметно.

Сначала Дед Альфред увлекся посещением выставок импрессионистов. Почитал про Ван Гога. Потом стал копировать Ренуара, Моне. Получалось плохо. Но никто и не ждал от Деда шедевров.

Ему хотелось, чтобы его картины вызывали простые и теплые чувства. Словно это что-то домашнее, родное, чистое, скромное. К тому же он находил ромашку самым романтичным цветком. Он представлял, как молодая девушка гадает, любит ли он ее. Наверняка таких было немало.

Всего за год Деду Альфреду удалось написать почти сотню картин. Лучшие, по его мнению, он размещал дома, другие дарил своим друзьям.

В декабре 1977 года он встретил самую красивую девушку в его жизни. Аида. Черноволосая, с большими карими глазами. Самая настоящая краса востока. И он не мог поверить, что это взаимно. Где был он, а где она? За ней бегали сотни мужчин. Он придумал ей имя – Наваратна. Его он вычитал в какой-то энциклопедии. Слово означало «девять драгоценных камней», и так называли потрясающие украшения. Он обещал подарить ей такое кольцо, но не успел. Счастье было недолгим. Дед Альфред рано стал вдовцом, и ему пришлось в одиночку воспитывать двоих сыновей…

Дом в деревне, где они жили, сгорел. Не осталось даже ни одной фотографии. Образ его Аиды остался глубоко в памяти и все больше становился похож на исчезающий в пустыне мираж. Но он до сих пор считал ее своей музой. Одной из.

Дед Альфред встал рядом с мольбертом, достал краски и кисть. Недавно у него появилась новая цель – устроить выставку. Как раз вернулась Карина. Какое счастье будет организовать открытие, позвать туда журналистов. Дед и внучка снова вместе. И все картины светлые, добрые. Это вдохновит многих. А если еще сделать вечер благотворительным, то можно даже устроить аукцион. Кто знает, может, ему еще удастся занять свое место в искусстве и прославить доброе имя?

В комнате было темно. Горели настольная лампа и несколько свечей. Да, кто-то скажет, что в темноте писать картины неудобно, но у Деда была своя логика. Он считал, что свет можно разглядеть лишь во тьме.

Дверь открылась. Альбина.

- Заходи. Я пишу новую картину. Иди сюда, посмотри. В этот раз это куст ромашек, которые уже немного потрепало ветром… И поэтому на каждом цветке недостаточно лепестков.

Альбина в легком светло-жёлтом платье, с распущенными волосами и сама была похожа на невинный цветок. Она медленно подошла и посмотрела на картину.

- Это очень красиво, - сказала она.

- Ты весь вечер молчала.

- Я волнуюсь. Я не знаю, как общаться с Кариной, но я… Честно, я хочу с ней дружить, но переживаю, что не получится.

- Почему это не получится? Отнесись к ней, как к новому человеку. Не нужно вспоминать о том, что было раньше.

- Это сложно. Там, кстати, посуда вся осталась на столе. Может быть, я уберу? А то Марина же только завтра придет…

- Нет! Ничего ты мыть не будешь, и забудь об этом.

- Хорошо, - Альбина смахнула волосы с лица, подняла глаза на Деда и улыбнулась, - Больше не буду. А как ты?

- Мне кажется, что сегодня я сдавал экзамен… - вздохнул Дед, - Но сейчас у меня чувство, что я его сдал. Облегчение.

С балкона послышались громкие крики чаек.

- Похоже, ночью будет плохая погода… - Альбина посмотрела на занавески, которые колыхались от лёгкого ветра.

- Непогода, непогода… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем… Альбина, ты можешь подойти к окну?

- Конечно.

Она отошла подальше от света ламп и свечей. Ее стало почти не видно.

- Вот так. Светлое пятно в темноте… Очень красиво, - Дед взялся за кисть, - Я сегодня утром проснулся и не мог понять, сон это или уже нет. Потому что утром был какой-то странный туман. Помнишь?

- Да… Мне тоже показался странным. Я первый раз такой видела…

- Но я подумал, что это что-то значит. Но не смог понять, что… Эти ромашки будут в фиолетовом свете… И они будут тянуться к нему… Этот свет озарит их жизнь…

Альбина стояла, облокотившись о подоконник. Она смотрела, как Дед Альфред с вниманием и энтузиазмом пишет свою картину.

- Можно посмотреть, что получается? – спросила она через пять минут, когда крики чаек утихли, а свеча почти догорела.

- Посмотри.

Он поднял на нее глаза. Альбина приблизилась. Посмотрела на картину, прикусила губу.

Тик-так, тик-так. Так отбивали свой ритм часы. Но сердцебиение Альбины было громче. Она погладила его по руке, держащей кисть.

- Ты заходил вчера утром? – тихо спросила она.

- Да.

Он положил кисть, погладил ее волосы, откинул их с плеч. Рука скользнула к бретельке и спустила ее, оголив грудь.

- Я хотела, чтобы ты был со мной… Я и сегодня тебя ждала…

Он прикоснулся к ее соску, Альбина прикрыла глаза. Его рука спустилась на талию и притянула ее к себе. Он поцеловал ее в щеку, потом в шею, задирая платье.

- Я хотела проснуться от твоего поцелуя, - прошептала она ему на ухо, гладя по волосам.

Ее руки стали расстегивать его рубашку. Она поцеловала его в шею, а потом спустилась ниже к груди.

- Альбина, - он поднял ее лицо к себе, - Посмотри на меня. Ты моя муза. Ты мое вдохновение. Сегодня оно меня посетило. Сегодня я буду с тобой всю ночь.

- Я тебя люблю…

Она его поцеловала. Его пальцы вплелись в ее волосы. Потом он взял ее на руки и отнес на кровать. Альбина была счастлива, внутри нее все пылало. Может быть, теперь все будет иначе? Сейчас она чувствовала, что он ее любит. Она верила в это. Он был для нее самым лучшим мужчиной, самым красивым, самым желанным. Она не видела никого другого. Ничего ее не смущало.

Она верила, что они созданы друг для друга, но эти глупые правила, условности, нормы мешают им. Она прогоняла мысли о том, что их отношения обречены с самого начала. Она ненавидела время за то, что оно неумолимо бежит, когда они вместе, и мучительно тянется, когда они порознь. Она знала, что, если откроется хоть кому-то, ее осудят. Никто никогда не поймет. Она слышала все эти голоса в голове, эти упреки, все эти “ахи” и “охи”. Но иногда хотелось кричать об этой любви на весь мир, и пусть все сочтут ее сумасбродкой.

Он раздел ее. Она лежала перед ним абсолютно обнаженная, такая молодая и открытая. Он мог делать с ней все, что захочет. Он целовал ее губы, ее шею, ее соски, живот, спускался ниже до самых кончиков пальцев ног. Ему нравилось, как на ее черных волосах отражается дальний свет проезжающих мимо машин.

Он забрался на кровать, скинул с себя одежду и вошел в нее. Какая же она красивая и полностью в его владении.

- Ты самая красивая, - шептал он ей на ухо, - Ты моя муза, мое вдохновение…

Он обхватил руками ее запястья, удерживая их за головой. Альбина стонала, совершенно не думая, что кто-то может услышать.

А за стеной Карина набрала себе ванну с пеной и отдыхала под русский рок. Слезы уже давно высохли. Пошли все к черту. Она здесь, и все только начинается. Что же поделать завтра? Может, начать уборку? Дедушка, местами в твоем доме осела пыль. Пришла пора ей подняться.

Глава 10

Все живут под одной крышей, но никто ничего не знает. Потому что никому ничего не интересно. Все вместе, но все по отдельности.

Эмин ехал в клуб на кабриолете Деда.

Деду Альфреду неинтересно, что вчера случилось с Эмином. Даже не спросил. Ему не интересно, где на самом деле мать Карины. Он ей не звонил. Что еще ему не интересно?

Другой вопрос: почему ему ничего не интересно? А вот здесь все просто. Потому что и о себе он не хочет ничего говорить. Больше семи лет прошло после таинственного обогащения отца, а Эмин до сих пор не знает, что за лампу Аладдина тот нашел. Мало того, он и сейчас не понимает, чем тот занимается. Первого числа каждого месяца он просто выдает своим детям по кругленькой сумме. И все. Больше никаких вопросов ему никто не задает.

Константин и Альбина верят в басню про недвижимость и девелоперскую компанию. Но Эмин-то знает, что никакой девелоперской компании нет. Это знает и Карина с ее голодными до всего глазами. Дед поднялся из грязи в князи, но по какой лестнице?

Сегодня днем Эмин слышал, что Дед записался к врачу. Он постоянно кашляет, но все делают вид, что этого не замечают. Весь дом провонял сигарами. Но все делают вид, что им это нравится.

Ладно, не стоит об этом думать. Лучше подумать о холодном пиве.

Эмин имитировал работу по ночам. Но он не работал. Он просто уходил ближе к ночи и приходил под утро. Дома ему было настолько скучно, что, если он не спал, он переставлял мебель в своей комнате из одного угла в другой. Его комната – единственное приятное место, а вот весь остальной дом казался ему ничем не лучше той квартиры, в которой они жили раньше. Образец дурновкусия. Вся стена в ромашках, по углам чучела животных и террариум со змеями в прихожей. На каждом столике по пепельнице. Даже на обеденном столе стоит пепельница, чтобы Деду было куда воткнуть свою сигару.

Живут как в большом шкафу с вещами, которые жалко выкинуть.

- Если вы пришли сюда зажечь, то я хочу вас слышать! – вопль диджея.

Уже перевалило за полночь, а значит, клуб битком. Эмин отдыхал на последнюю наличку. Он забронировал себе стол и распивал в гордом одиночестве. Однако в его расчёты входило, что сегодня ему повезет больше, чем вчера. Он, бывало, ходил к психологу, но это ему совершенно не помогло. Лучше действительно просто напиться. Это гарантированно. И пока можно так жить – Эмин будет так жить.

Спустя час Эмин обнаружил на танцполе симпатичную рыжеволосую девушку, к которой ему захотелось подкатить. Он влез в толпу, пританцовывал возле нее, строил глазки. После нескольких бокалов он забыл, что весь в синяках, и был уверен, что выглядит потрясающе. Она оглядела его: ну вроде солидный, хотя весь помятый. Сидит один. Почему бы и нет?

- Ты тут самая секси, - сказал он ей прямо в ухо, пытаясь перекричать музыку.

- О, благодарю, - засмеялась она.

- Ты похожа на Милен Фармер.

- Да ладно?

- Врать не буду. Пошли ко мне за столик, выпьем.

Они выпили бутылочку вина, а потом вышли из клуба. Пошли к морю. Он называл ее Милен, она была не против. Сказала, что ей тридцать один, и она осталась в клубе одна, потому что подругам пришлось уехать. На берегу было ветрено.

- Последнее время, - начал жаловаться Эмин, - со мной происходит что-то непонятное. Как будто исчезли яркие краски.

- Это из-за снижения тестостерона, - заключила Милен.

- Ты че? Шутишь? Разве похоже на то, что у меня снижен тестостерон?

- Я еще не поняла. Послушай, у меня с собой есть чекушка, - Милен открыла сумочку и достала бутылку водки, - Может, разопьем?

- А нас не словят ли? Мне проблемы не нужны.

- А с какой стати нас словят? Мы приличные люди. Ох, чайки орут просто дико. Тоже бухие, похоже, - смеялась она.

- Я их понимаю, мне тоже орать охота.

- По городу вонь стоит, ты замечаешь? Мне кажется, это химтрейлы.

- Да ты что… Ты веришь?

- Конечно, это же очевидно уже. Посмотри на людей. Естественный отбор уже в действии. Они какую-то пыль распыляют, однозначно. Мы люди тупые, а природа реагирует на все это, поэтому орут чайки, и не только чайки. Черти что, я лучше стану маргиналкой, чем буду вникать во все это. Лучше нажраться и не думать об этом. На, глотни, - она протянула ему бутылек.

Эмин глотнул.

- Но кому это надо? – задался он вопросом.

- Не знаю, мне кажется, это какие-то эксперименты.

- А мы типа подопытные кролики, да?

- Ты извини меня, я не знаю. Я закинула тебе мысль на подумать, - у Милен уже заплетался язык, - Я просто тебе скажу так – я просыпаюсь с утра, и мне кажется, что на мне уже пятисантиметровый, - она показала пальцами расстояние, - слой сажи какой-то.

- Лучше пять сантиметров спереди, чем двадцать сзади, - вставил шутку Эмин.

- Спереди? Люди добрые… У тебя что, пять сантиметров спереди? Вот если это так, то ты точно жертва вражеских распылений. Такого быть не должно, ты явно жертва опытов. На, еще глотни!

- Нет, ты чего? Ты же еще не знаешь… Но скоро ты узнаешь… Давай за тебя, красотка! Враги пусть сдохнут все. Зло должно быть наказано!

Они сидели на деревянном шезлонге и допивали свою водку. Пляж находился неподалеку от клуба. Парочка настолько опьянела, что, как и положено счастливым, не наблюдала часов.

- Я замерзла, - заныла Милен.

- Я согрею, - Эмин обнял ее и повалил на шезлонг, целуя.

Она не сопротивлялась и ухватилась за его член.

- Ну да… - вот что сказала Милен.

- Что да?

- Все отлично… У тебя в штанах.

Они встали, взялись за руки и отправились подальше от дороги, где их могли увидеть. Только они нашли пляжную раздевалку, чтобы предаться в ней любви, как вдруг грянул ливень, и им пришлось пьяными бежать по песку обратно. В клуб их в таком виде никто не пустил, и они залезли в машину, на которой приехал Эмин. Включили музыку, целовались на задних сиденьях, а потом, наконец, соединили свои тела в порыве страсти.

Когда дождь стих, они вышли из авто и закурили на улице.

- Не понял! – прервал их идиллию незнакомец в черной спортивке.

- Ты? – спросила Милен. - Что тут делаешь?

- Это ты что делаешь?

- Я гуляю, пошел нахуй.

Спортсмен без лишних вопросов схватил Эмина и толкнул его.

- У вас с ним что-то было? – кричал он.

- Не твое дело! Ты что творишь? – она протянула руку Эмину и помогла ему подняться.

Эмин в ярости! Второй день подряд ни за что ему попадает! Кто это? Какой-то ее хахаль? Эмин накинулся на хахаля, и завязалась драка. Причем Милен тоже набросилась на наглеца, и вдвоем им удалось его уложить. Как только они поняли, что тот не может встать, они мигом запрыгнули в машину и умчали.

- Кто это такой?! – возмущенно сказал вновь избитый Эмин.

- Это мой бывший. Неважно. Довези меня до дома.

Перед глазами все плыло. Эмин за рулем в крайне нетрезвом состоянии. Лишь бы не попасться на глаза гаишникам. Он старался изо всех сил сконцентрироваться на дороге, но задача была непростая. Пришлось сжать волю в кулак, потому что Дед Альфред не простит ему, если он помнет машину.

Наступало серое и некрасивое утро. Словно кто-то заляпал солнце. Они подъехали к многоквартирному дому, в котором жила Милен. Та внезапно стала плакать.

- Почему плачешь?

- Мне плохо. Мне кажется, ничего хорошего не произойдет. Опять этот черт выследил меня. Он снова выследит меня!

- Да успокойся ты. Напиши на него заявление.

- Писала уже… Ладно, мне пора…

Милен вышла из машины. Эмин глубоко вздохнул, нажал на газ. Но не прошло и двух секунд, как он почувствовал сильный толчок. Он на что-то наехал. На автомате Эмин повернул руль и вмазался в столб.

Ну все, проблем теперь не избежать. Но на что он наехал?

Эмин вышел из машины и увидел на дороге лежащую без сознания Милен. Он не заметил, как она бросилась под колеса…

Глава 11

Утром Дед Альфред не обнаружил своей машины.

Выяснять было некогда. Дед ехал на прием к врачу. Пришлось вызвать такси. За рулем была женщина.

- И что же вы тут работаете, леди? – спросил Дед.

- Честно? Знакомиться люблю. С людьми общаться, - ответила симпатичная водительница.

- Да уж, разные женщины занимают разные места в нашем обществе. Но вам, красавица, больше подошел бы подиум.

- Я раньше работала в офисе. Причем офис был чисто женский. И в этом, казалось бы, были и плюсы, но были и минусы. В какой-то момент, я уж не знаю, с чем это было связано, сразу у половины нашего коллектива мужья стали изменять. Другая же половина были настолько погружены в работу, что их личная жизнь просто отсутствовала. И атмосфера в офисе стала крайне токсичной…

- Безмужичье…

- Да дело даже не в этом. Круглыми сутками шли дебаты, как правильно жить, кто виноват. Кто виноват в изменах: жены или любовницы? Или только мужья? И все спорили об этом с пеной у рта. Ладно бы в обед или перерывы. Они выходили в курилку и ругались там до посинения. Выяснилось, что ровно треть коллектива хоть раз, но спали с женатыми. Их стали ненавидеть.

- А вы к какому отряду примкнули?

- А вы сами как думаете?

- Ну уж точно не страдающая от измен супруга…

- А вот как раз-таки нет. Но я не винила любовниц. И даже не винила своего мужа. Я винила себя за то, что замуж вышла за кобеля, и знала об этом. Я думала, что я особенная. Что я какая-то не такая, как все. Теперь я тут, кручу баранку. Не считаю себя королевой мира, поэтому мне не стыдно иметь такую профессию. Я нужный человек.

- А вы не сочтете за наглость, если мы с вами обменяемся номерами? Вы мне понравились, и я бы хотел как-нибудь выпить с вами шампанского.

- А вы даже не спросили, вдруг я еще замужем…

- Это волнует меня в последнюю очередь.

Дед Альфред не любил посещать врача, но пришлось. Здесь, в клинике, люди либо нервные, либо унылые.

- Какие жалобы? – спросил врач.

И Дед Альфред перечислил все, что волновало его последний месяц. Невыносимый сухой кашель. Иногда боль в груди и спине. Бессонница. Его отправили на флюорографию.

- Сейчас можете пройти.

- Ой, сейчас я не могу, - соврал Дед, - Давайте я запишусь… Я сам позвоню.

Никакой причины откладывать не было, но Дед Альфред чувствовал, что сегодня его и так ждет непростой день. Он боялся, что узнает что-то неприятное и что это его морально добьёт.

Прибыв домой, Дед Альфред обнаружил свой мятый кабриолет. Внутри он закипел от ярости. Эмин. Сукин ты сын. Нет, не сукин. Он же его сын.

Грешник стоял возле его кабинета. На нем не было лица, не было живого места. Весь в грязи, весь избитый.

- Папа, - словно школьник сказал он, пытаясь сдержать слезы, - Мне надо с тобой поговорить…

- В кабинет, - строго ответил Дед.

Они вошли. Дед уселся за свой темно-красный стол.

- Ты вообще себя в зеркало видел? Грязная свинья. Говори.

- Я помял твою машину.

- Это я видел. Ну ты, значит, будешь ее чинить.

- Мне не на что.

- Это как?

- Меня ограбили.

- Где? Как? Что значит ограбили? У тебя все деньги должны были лежать на твоей карте. Ты клоун, которого выгнали из цирка! Где мои деньги?

- Мою карту… Нет, есть еще кое-что, что я должен сказать.

Дед Альфред уже был готов вскочить и врезать своему сыну. Он поджал губы.

- Я сбил человека.

- Что?! – Дед вскочил, - Ты сбил человека?! Как? Где? Ах ты конченый ублюдок, да я тебя сам перееду!

Дед Альфред набросился на сына и повалил его на пол. Он схватил его за шею и начал душить. Но уже секунд через десять он испугался, что убьет сына, отпустил и принялся бить по щекам. Эмин рыдал, закрывая лицо руками.

- Бей! Бей! Я заслужил! – закричал он, - Но сначала дослушай! Выслушай меня! Потом делай все, что хочешь!

Дед Альфред яростно плюнул на сына, поднялся, отряхнулся, поправил рубашку, пригладил волосы и сел на диван.

- Вчера я познакомился с девушкой, мы выпили, мы были на твоей машине. Когда я провожал ее домой и мы подъехали, я ее высадил… Я не заметил, как она попала под колеса…

- Дальше! Что было дальше?!

- Она жива.

- Где она?

- В больнице! Я отвез ее в больницу. Я не знаю, помнит ли она, что случилось… Нам надо что-то сделать, чтобы…

- Чтобы ты, дебила кусок, тварь, недоделанный, не попал под суд! Чтобы ты, ублюдок, не осрамил мое имя! Да, я понял! Ты конченое ничтожество! Как звали эту шлюху?

- Я не знаю…

- Ты даже не знаешь, как звали эту шлюху!

- Я привез ее в больницу и сразу уехал… Но я могу сказать, как она выглядела и…

- Ты, сукин сын, не получишь от меня в наследство ничего, - заключил Дед Альфред, - Лучше бы ты пропал без вести, а не Эмир.

Эмин сел в кресло и опустил голову. Он плакал.

- Лучше бы я пропал без вести. Ты прав. Лучше бы я провалился сквозь землю…

- Ты думаешь, я не знаю, что ты ни черта не работал? Думал, ты меня обманываешь и водишь за нос? Каждое утро бухой. Каждое утро избитый. За кого ты меня держишь? За недоумка, такого же, как ты? Вспомни своего брата Эмира. Он всегда делал максимум. Он ни разу в жизни меня не опозорил. Я иногда думаю, может, это ты замешан в его пропаже? Ты тварь завистливая!

- Нет! Нет! Нет! Ты что? – Эмин испугался, - Я никак не замешан…

Дед Альфред замолчал. Вид у его сына сейчас был максимально жалкий. И как он мог вырастить такое недоразумение?

- Случайностей не бывает, - вдруг произнес он свои мысли вслух, - Значит мне за какие-то грехи был дан такой сын, как ты. И за какие-то грехи я потерял моего Эмира. Мою гордость… Сначала Аиду… Любовь моей жизни. Потом моего старшего сына Эмира…

Дед не выдержал, и по его щеке прокатилась слеза. Он взял сигару и закурил.

- Сколько еще надо мной будут сгущаться тучи… - тихо произнес он, - Пошел вон из моего кабинета. Уходи, Эмин. Я не хочу тебя больше видеть. За свою суку не переживай. Все это улажу. Но не для тебя. Для себя. И за руль ты больше не сядешь. И постарайся пореже попадаться мне на глаза.

Эмин с поникшим видом вышел из кабинета.

Дед Альфред снял с себя грязную одежду. После драки с Эмином он словно сам извалялся в грязи. Причем не только физически, но и внутри все покрылось грязными въевшимися пятнами. Эмин чуть не повторил ошибку Карины. Нельзя допустить, чтобы он попал в тюрьму.

Дед Альфред почувствовал приступ сильной тревоги. Руки тряслись, глаз дергался. Он посмотрел на книжный шкаф, за которым пряталась дверь.

- Эмир. Ты должен был стать моим наследником. Единственный достойный… Единственный достойный…

Слезы градом полились из глаз. Дед взял виски, выпил бокал залпом. Сидел и ждал, когда зелье подействует и снимет напряжение. Все решаемо. Все можно решить.

Он набрал номер своего адвоката.

- Алло, Александр. Заедешь ко мне. Срочно. Нужно срочно решить один вопрос. В долгу не останусь.

Дед Альфред принял душ, а когда вышел, решил позвонить еще по одному номеру.

- Привет, красавица. Еще таксуешь? Бросай это дело. Приглашаю тебя выпить шампанского сегодня вечером. Что скажешь?

Глава 12

Доброе утро теперь начинается тогда, когда оно действительно становится добрым.

Куришь на балконе с видом на природу. Куришь долго. Хоть весь день куришь. И ни одной крысы рядом. Здесь даже небо другое. Там оно было в клеточку, а здесь как чистый белый лист.

На ужин Карина спустилась в очередном новом наряде и с шикарной, сделанной в салоне укладкой. Она будет праздновать эту жизнь столько, сколько захочет. За столом никто, кроме нее, не улыбался. Дядя Эмин вообще не спустился.

- Может, выпьем за прекрасный день? – предложила Карина.

Константин и Дед поддержали ее идею, а Альбина молчала. Но на лице ее была странная блаженная улыбка. Карина не сводила с нее глаз весь вечер.

- Что это ты так улыбаешься, Альбина? – спросила Карина, - Влюбилась? Расскажи нам, мы порадуемся за тебя.

- Карина! – влез Дед, - Давайте спокойно поужинаем, я очень устал.

Дед сидел с сигарой во рту и смотрел куда-то в сторону, как будто разглядывая оленью голову, висевшую у окна.

- А где дядя?

- Дядя сегодня с нами ужинать не будет, - ответил он, все так же рассматривая рога, - Зато к нам сегодня присоединится Александр, наш с вами семейный адвокат и мой хороший друг.

И правда, спустя десять минут к ним заявился очень крупный квадратный мужчина в очках и белом костюме, который делал его еще более квадратным. Мужской половине он пожал руки, а девушкам поцеловал.

- Добрый вечер, я сегодня с вами. Ваш новый член семьи, - вежливо произнес Александр, присаживаясь на место Эмина.

- Чувствуй себя как дома, - сказал Дед, наливая ему вино.

- Карина, за вас. Вы прекрасно выглядите, - поднял тот бокал.

Их домработница Марина принесла огромную вазу с фруктами.

- Давно не ел ананасы, - усмехнулся Александр.

После двух бокалов Карина перевела свой хищный взгляд на Константина. Ну что же он за загадочная темная лошадка? Нет, она не верит в святош. Если человек ведет себя слишком правильно, значит, черти там прячутся знатные.

- Александр, - начал вдруг Константин, - А вы видели, какие у нас полозы в прихожей?

- О, да. Слушайте, необычный выбор домашних питомцев. У меня вот собаки, а у вас змеи. Чья это была идея?

- Моя, - гордо признался Константин, - Это моя идея. И вот вчера все яйца вылупились. Все десять.

- Еще десять змей! – вдруг воскликнула Альбина, - Куда нам столько?

- Я рассадил их каждую в свой контейнер, - продолжил Константин, - Скоро они начнут линять. Прямо к твоему дню рождения, пап.

Дед Альфред закашлялся и залпом выпил вино из бокала.

- Прошу прощения, поперхнулся, - сказал он.

Карина поняла, что ее утомила эта компания. Скучно с ними. Она встала.

- Я, пожалуй, пойду в комнату, немного отдохну. Хорошего вам вечера. Константин, - вдруг обратилась она к нему, - Если захочешь поболтать – заходи.

- Мы скоро тоже уйдем с Александром, - сказал Дед, - По делам. Возможно, что сегодня я не приеду.

С лица Альбины стерлась улыбка.

Карина набрала себе еды на тарелку, поднялась с ней в свою комнату, упала на кровать и стала жадно есть кусок торта руками.

- Кайф, - тихо сказала она, пережевывая, - Вот это кайф. Я буду с грязными ногами лежать на незаправленной кровати и жрать прямо в ней…

Весь день она гуляла одна по берегу. Море. Оно было спокойным после бурной ночи. Прохладным. Немного мутным. Море ей снилось все эти пять лет. Раньше она не ценила. Теперь она окунулась в морскую синь и почувствовала соленый вкус свободы. Да, именно так она ощущается.

Размышляя о том, каким же образом Дед Альфред нажил свое богатство, Карине в голову приходили самые абсурдные идеи. Может быть, он нашел клад? Или продался Посейдону? Раньше она была слишком молода, чтобы думать об этом. Какая разница? Но теперь она повзрослела. Дед постоянно кашляет. Кто знает, вдруг он уже одной ногой не с нами?

Пришла пора подумать о наследстве. А наследников как-то слишком много… “Мы делили апельсин, много нас, а он один”. Нет, это звучит не слишком вдохновляюще.

К тому же Альбина и Константин недостойны того, чтобы быть наследниками. Им не пришлось доедать плесневелый хлеб с солью в вонючей хате. Достойны только те, кто выстрадали свое. Карина выстрадала. Значит, она достойна.

Дядя Эмин лох, его можно сразу скинуть со счетов. Окончательно его споить и превратить в бомжа не составит особого труда. А что делать с приемышами?

Этот адвокатишка Александр явно пришел не только пожрать с чужого стола. Наверняка они уже обсуждают завещание Деда. Карина решила попробовать выяснить, о чем идет речь.

Она тихо вышла из комнаты и подошла к кабинету Деда. Дверь закрыта. Он еще там.

- Ты уверен? – говорил Александр.

- Да, уверен, - отвечал Дед, - Убираем его. То, что он натворил, – это уже дно. Ниже падать некуда. Я вообще думаю отказаться от него, убрать его к чертовой матери из списка своих детей, если бы это было возможно!

- Ну, не горячись… Может, подумаешь пару дней, остынешь?

- Нет, я все решил. Убирай его. И сейчас тебе надо поехать в больницу и выяснить, кого там подкинули с утра. Какая-то телка. Поговоришь с ней. Чтобы без претензий. Срочно надо это уладить. Срочно! Прямо сейчас. Я уже весь на нервах сегодня. Давай, я тебя доброшу. Мне тоже по делам надо.

- Сам куда путь держишь?

- Да так. Познакомился с одной леди тут… В ресторане посидим, потом, может, и в отель.

- Если у нее есть подруга или вам станет скучно, зовите…

- Эй! Шутки в сторону! Я тебе не за это плачу! Давай, все, едем в больницу!

Глава 13

Константину нравились зеленые глаза Карины. В этих глазах удивительным образом сочетались все оттенки той зелени, которую он так любил поливать после чашки утреннего кофе.

Вчера за ужином она неоднозначно посмотрела на него. Нагло, прямолинейно, открыто, пристально. С легкой улыбкой. Всю ночь он гадал, что бы это значило.

Когда ее посадили, ему было всего шестнадцать. Он был несформированным подростком и бродил по дому, как привидение. А она уже была взрослой и такой смелой… У него вечно потели ладони, когда он ее видел. А кто он теперь? Студент технического вуза, который носит вельветовые брюки.

“Константин, если захочешь поболтать – заходи”.

Он никому об этом не рассказывал, но по вечерам Константин любил ходить в бильярд. В этом доме даже слово “бильярд” с некоторых пор стало ругательным. А он осмелился играть в эту порочную игру. Он чувствовал себя злостным нарушителем правил, когда гонял шары по бильярдному столу. Держать в руках кий было трепетнее, чем держать в руках одну из винтовок Деда Альфреда.

Это случилось за день до происшествия с кием. Константину не спалось. Он смотрел в окно: внизу, в бассейне, плавала голая Карина. Наверняка она думала, что все уже спят. Он подсматривал из-за занавески. Периодически она подплывала к бортику и пила какой-то алкоголь. Когда она легла на спину и предстала во всей красе, Константину стало стыдно, что он подглядывает. Листья пальмовых деревьев отражались на ее обнаженном теле под светом луны. Нет, нельзя рассматривать свою голую сестру, хоть она и не родня ему.

Он лег в кровать, но так и не уснул. Спустя пять минут он тихо, словно кто-то мог услышать его шаги, подошел к окну и пришел в ужас. Карина лежала на воде вниз лицом. Она утонула! Она захлебнулась! Константин испугался, надо было срочно действовать. Отбросив все сомнения, он, в своей зеленой пижаме, помчался спасать Карину. Он нырнул и вытащил ее из бассейна.

Константин неплохо учился в школе и освоил технику искусственного дыхания на уроках ОБЖ. Только он приник к ее губам, прижав руки к ее груди, как она вдруг очнулась, обхватила его и страстно поцеловала, притянув к себе, а потом резко оттолкнула, заливаясь хохотом.

- Что здесь происходит? – Дед Альфред выбежал на улицу, услышав шум. Все еще в костюме. Похоже, он не ложился.

Карина смеялась. Константин покраснел от смущения.

- Программа “розыгрыш”! – закричала пьяным голосом Карина, - Он помчался спасать меня! Ты можешь гордиться своим сыночкой, дедушка! Он повелся! Повелся!

- Оденься, Карина! Ты чего себе позволяешь? Бесстыдница! А ну быстро спать! Константин! Иди спать! Почему ты не спишь?

- Я просто… - Константин не знал, как объяснить то, что он увидел Карину, - Я просто вышел подышать свежим воздухом.

- Ты должен спать! – завопил Дед.

Карина встала, голая и бесстыдная, она прошла мимо Деда Альфреда, оставив Константина в растрепанных чувствах.

Таким был первый поцелуй Константина. Да, похоже, она увидела, что он подглядывал за ней… Что же теперь будет? Как он оправдается?

В ту ночь он так и не уснул. А на следующую ночь уснуть не удалось уже никому. В дом пришла полиция и объявила: “Кое-что случилось”.

Константин пригладил брови расческой и вспомнил тот ужасный день. Как же некстати он последовал сразу за прекрасным днем. Что за насмешка судьбы?

Спустя час он и Дед Альфред, вооружившись винтовками, прибыли на открытие осеннего сезона охоты на уток.

- У меня в детстве, - говорил Дед, - была собака, лайка. И мы с ней вместе охотились. Черненькая, а спереди воротник, словно сердечко… Красивая тварь. Причем не какая-то, а восточносибирская. Потому что я родился и рос в Сибири. И там была зима так зима! Моя лайка по кличке Лала была такая ловкая, бегала даже сквозь сугробы. А ты б знал, какие там бывали сугробы, в нашей тайге. И какие там были морозы. Минус тридцать – это в порядке вещей.

- Ого, – удивился Константин.

- Да это не “ого”. Это “о-го-го”. Знаешь, что для меня охота? Я недавно вот только задумался об этом. Я охочусь не за ними, - показал Дед на пролетающих мимо птиц, - Я охочусь за мгновениями. Миг – и все! Один миг! Один миг – и все… Здесь все решает мгновение. И еще за детством, которое было у меня в тайге. Скажи, а тебе нравится, или ты так уж со мной за компанию?

- Мне нравится, - честно признался Константин, - Но мне нравится по-другому, пап. Мне нравится азарт этот, который я здесь испытываю.

- А я вспомнил еще одну историю. Когда был школьником, очень-очень давно, я гулял по лесу и наткнулся на двух парней. Молодые, как ты. Но уже ученые. Они бродили, изучали травы. Они спросили меня, местный ли я и что я знаю о растениях, которые здесь растут. А я все уже знал о растениях. Кстати, это нас с тобой объединяет, сынок. Мы любим природу. Так вот, они меня спросили, есть ли в лесах тайги какие-нибудь растения, которые обладают необычными свойствами. Я говорю: “да, есть”. И показал им сибирский женьшень. А потом услышал уже по телевизору про элеутерококк. Слышал про такое?

- Да.

- Так вот это и есть сибирский женьшень. И они не просто так выискивали такое растение. Это было связано с развитием космонавтики в нашей стране. Из этого женьшеня делали настойки для космонавтов потом.

- Пап, вот это да. Получается, ты приложил свою руку даже к развитию космонавтики…

Константин прицелился в птицу и метко выстрелил. Утка шлепнулась о землю.

- Ну, может быть…, - сказал Дед Альфред, похлопав приемного сына по плечу, - Да только я не вошел ни в какие учебники. Кстати, курить я тоже начал в том возрасте. У нас был там один дяденька, мы его называли “Таежный Шаман”. Он курил трубку, делал какой-то необычный сбор… Ох, такого уже никогда и нигде. Он так секрета своего и не раскрыл… Константин, у тебя на самом деле очень острый глаз. Я думаю, тебе это не только на охоте пригодится.

- Благодарю тебя, пап. А в чем же еще мне это пригодится?

- В жизни… Я должен тебе кое-что сказать. Вчера Александр не просто так приходил. Я думаю, ты уже понял. Решался вопрос… Моего завещания.

Повисла тишина. Константин напрягся.

- Нет, нет, все нормально, все хорошо, - Дед Альфред засмеялся и обнял Константина, - Если ты что-то там подумал, то нет. Все хорошо, просто… Этот вопрос все равно важен. Я должен признаться тебе – ты мой главный наследник.

- А Эмин? – удивился Константин.

- Эмин не получит ни рубля! – внезапно рассвирепел Дед Альфред, - Ты сам видишь, какой образ жизни ведет этот болван. Он разбил мою машину, он растранжирил все деньги, которые лежали у него на счету, он снова вляпался в неприятность, которую нам с Александром пришлось решать вчера в экстренном порядке.

- Поэтому тебя не было всю ночь?

- Да, именно поэтому, - с важным видом соврал Дед, - До самого утра мы расхлебывали кашу, которую заварил этот засранец Эмин. Не спрашивай, что там. Все уладилось, и я не хочу об этом говорить. Но я хочу, чтобы ты знал – на данный момент ты мой единственный сын.

Константин задумался.

- Ты убрал его из завещания? Я думаю, ему это не очень понравится, если он узнает.

- Не интересует его мнение, - отрезал Дед.

- А Эмир?

Дед посмотрел в небо.

- Сомневаюсь, что мы когда-либо его увидим.

- Но как же так? Ведь мы не знаем, вдруг он жив? Поиски же до сих пор продолжаются.

- Четыре года уже эти поиски продолжаются! – Дед эмоционально взмахнул руками, а потом сел на большое бревно, - Да, отцовское сердце всегда надеется на чудо, но… Здравый смысл…

Дед Альфред поник. Он не плакал. Он смотрел пустым взглядом на труп утки.

- Пап, давай так. Ты можешь ничего не объяснять мне. Это твои решения. И как ты скажешь, как ты решишь – так все и будет. Я со своей стороны тебе и так безмерно благодарен. Просто я до сих пор не совсем разобрался в том, что мне предстоит делать… Ты…

- Я очень скоро тебе все расскажу. Я введу тебя в курс всех дел. Но ты должен дать мне одно обещание.

- Конечно.

- Все, что я тебе расскажу, останется строго между нами. Ты единственный человек, кому я доверяю.

- А девочки?

- Девочки? Девочки – это девочки. Они выйдут замуж и упорхнут… Женская судьба – пристроиться к мужчине. Девочкам не надо много знать, это им вредно, - Дед Альфред засмеялся, - Карина, конечно, умная деваха… Но... Как ты думаешь, она исправилась?

- Я не знаю, - тяжело вдохнув, ответил Константин.

- Константин, если что… Не бросай Карину.

Глава 14

Карина никуда не спешила. Все утро провалялась в постели. Воспоминания о пяти годах заточения словно ластиком стирались из памяти. С каждой минутой, с каждой секундой все меньше верилось, что еще неделю назад она сидела там, в вонючей колонии, делила хату с недалекими бабами, терпела, жила лишь ожиданием. И это пока другие наслаждались своей обычной жизнью, умудряясь еще и на эту жизнь жаловаться.

К хорошему быстро привыкаешь. Теперь Карина чувствовала себя отдохнувшей, и пришла пора выбираться в социум.

Утром она видела, как Дед уехал с Константином на охоту. Понятно, он считает именно его своим единственным наследником. Просто потому что мужик!

Во второй половине дня она без стука влетела к Эмину в комнату. Тот одиноко и печально ходил из стороны в сторону в одних трусах.

- Карина! Ты что делаешь? – испугался он, - Стучаться же надо!

- Доброе утро! А чего ты не закрываешься, дядя?

Эмин поспешно натянул на себя спортивные штаны.

- А что с тобой? – Карина уселась в кресло, скинув с него пустую пивную банку, - Из тебя что, пытались сделать отбивную? Ты даже не выходишь пожрать с семьей… Я ж волнуюсь!

- Волнуешься? – удивился Эмин, - Надо же. В этом доме кто-то за меня волнуется…

- Да, и это я. Твоя любимая племянница, которая несколько дней назад откинулась. Мы с тобой всегда находили общий язык, дядя. Мне ты можешь доверять.

- В говно я вляпался. Не хочу даже говорить.

- И что, ты теперь как принцесса будешь сидеть тут в заточении?

- Я уже просто боюсь! Как ни выйду – каждый раз какая-то жопа. Похоже, надо просто залечь тут, на кровати, окончательно сбухаться и все. Папка мой, твой дед, отрекся от меня. Уезжать мне надо отсюда.

- Не выгнал же он тебя.

- Оставил в качестве домашнего питомца. В качестве низшего звена пищевой цепочки. Я деньги все просрал.

- Тебя раздели, что ли, по пьяни? Во чо ты ввязался?

- Ну можно и так сказать. Да, точно. Так и было! Во всех смыслах! Я не знаю, я просто лежал и думал… Карина… Ты же все знаешь. Ты все знаешь, кто такой твой дед.

- Не все знаю. Послушай, я знаю твои тревоги. Я вчера слышала разговор – он убрал тебя из завещания.

- Вот так… - Эмин взял еще одну банку пива, открыл ее и глотнул, - Но я заслужил это все своими пьяными выходками.

- Дядя! Ты что, просто это принял? Ты просто смирился? Да весь наш дедушка и вся его репутация держится на нашем молчании!

- На что ты намекаешь?

- Никаких намеков. Говорю прямо. Ты должен ему пригрозить! Скажи ему, если он не поменяет завещание обратно, то ты… Все растреплешь журналистам! Покажешь им архивные фото! Он был никем! Послушай, дедуля устроил свою жизнь нечистым способом, и нам еще предстоит выяснить каким, а почему ты должен терпеть? Почему мы должны терпеть? Тебе нравятся эти чернобровые братишка и сестренка, которых дедуля подобрал в капусте? Они не плоды его воспитания. Мы с тобой – плоды его воспитания. И мой папка, черт знает, где он. Да уже и наплевать. Съебался он от нас. Дед воспитал шайку психов, а мы виноваты?

- Карина, я и так обосрался по полной! Ну кто мне поверит? Он просто выкинет меня на улицу, он подкупит журналюг как обычно…

- Ты сдаешься, даже не попытавшись! Ни один авторитет не может быть авторитетом для всех! Или ты боишься? Боишься? Ладно! Пошли лучше где-нибудь побухаем и потолкуем.

- Не на что бухать…

- Я угощаю. Я не жмотяра! Тем более деньги не мои, а деда. Я боюсь одна идти, а то вдруг меня там будут лапать потные мужики. Или вдруг меня снова занесет в бильярдную. Я могу наделать серьезных глупостей без присмотра.

У Эмина брови поползли наверх, но он согласился составить племяннице компанию. Ближе к вечеру они пришли в бар с плохим ремонтом, заполненный в основном случайными туристами. Карине было лень делать прическу, и она заплела свои коронные две косички. Эмин же не снимал темные очки, потому что оба его глаза были украшены лиловыми синяками. Для крутости он накинул кожаную куртку.

- Дядя, а что ты делал эти пять лет? Почему так и не женился? – спросила Карина за барной стойкой.

- Уже не хочется совершенно ничего этого, - вздохнул Эмин.

- А я думала, знаешь, за пять лет дядя Эмин уже остепенится. Он станет примерным детородным семьянином. Найдет себе жену, будет выполнять супружеский долг, сделает вид хотя бы, что поумнел, - Карина засмеялась.

- Ну это сложно. Это надо что-то делать… Отношения – та еще работенка. Надо вкладываться. Тараканы другого человека принимать. Ну а так… Да и не нравился никто мне. Бабы все мне одинаковыми кажутся. Нет в них выразительности. И поезд, похоже, уже ушел. А ты сама-то остепенилась за эти пять лет? – подколол ее Эмин, - Пойдешь дальше получать профессию на юридическом факультете?

- Чтобы защищать всякое быдло? Насмотрелась я на них. Нет.

- Да просто, чтобы уважали…

- Уважают не за диплом, дядя. А за умение доминировать. И за хитровыебанность. И за шустрость, - Карина яростно макнула чесночную гренку в соус, а потом целиком засунула в рот, - Скажи-ка, дядя, мне стоит сделать губы? Нормально будет выглядеть, честно?

- Ну будешь как шалава выглядеть…

- Это плохо? К шалавам же очереди выстраиваются. А что ты говоришь, поезд ушел? А он был, этот поезд?

- Был… - Эмин осушил рюмку водки, глядя тяжелым взглядом перед собой, - Было время… Когда надо было. Когда еще можно было…

- Ну и кто она? – с издевкой спросила Карина, - Кто эта баба?

- Ух, ничего от тебя не скроешь. Да давно это было. Лет двадцать назад уже. Да, да. Двадцать один год назад. Ты маленькая еще была, точно не помнишь такую. Хотя она, бывало, и в гости к нам приходила. Виктория…

- И куда делась она, эта Виктория? Что разбежались-то?

- А то ты сама не догадываешься? Мы жили в клоповнике… Мне нечего было ей дать… Она еще и капала мне на мозги, но я ее любил. Только ее. Я думал – мало ли таких баб. Да баб разных полно, а такой нет больше. Виктория... Все время прокручиваю наши дни в голове. Теперь я понял, она просто искренне желала, чтобы я стал другим человеком, чтобы я стал лучше. А я все воспринимал в штыки. Однажды только увидел ее лет восемь назад. Иду в пешеходном переходе – она. Она и почти такая же. Почти не изменилась. Не рискнул подойти. На секунду дернулся, а потом подумал: зачем я ей? Воды слишком много утекло.

Карина открыла сумочку и вытащила из нее игральные карты.

- Слушай-ка, я подумала, что просто бухать нам тут будет скучно. Давай в карты сыграем? В буркозла умеешь?

- Что, прям здесь?

- Ну а чо? Только не просто. Соединим приятное с полезным. Давай так: если проиграешь, то ты найдешь эту свою бабешку Викторию.

- Да ну, Карина…

- Никаких ну!!! – вдруг Карина повысила голос, - Слушай, ты! Дядя! Очнись! Посмотри на себя! Ты мужик или ты обычное ссыкло? Если ты проиграешь мне в карты, а я уверена, что ты проиграешь, ты идешь искать Викторию! Мы пойдем вместе искать Викторию! И устроим ей!

- Ну ладно… - Эмин вынужденно согласился.

Они сыграли партию. Эмин проиграл.

- Меня переиграть невозможно, дядя фраер! – гордо заявила Карина, - И я не мухлевала! Все! Теперь ты должен отвечать за свои слова. Грудь вперед! Хвост веером! Ясно? Мы будем искать Викторию.

- О! – внезапно в баре нарисовался Александр и присел к ним за столик, - Какие люди в Голливуде. Хотелось бы мне узнать, по какому поводу сегодня у нас праздник. А! Повод есть. И я вижу, ты уже отмечаешь.

- Что отмечать? – Эмин не переваривал Александра, - Ты откуда взялся тут?

- А то я не знаю, по каким гадюшникам ты обычно ходишь. О, мисс Карина, вы-то что здесь забыли? Эмин! Ты чист! Абсолютно чист. Я очистил твою карму. Та мадемуазель, по которой ты проехался, в полном порядке, но ни черта не помнит. Твое счастье. Но я предупредил ее вежливо, - Александр стал говорить тише, - Что память не должна возвращаться. Надо же! Я прям как в фильме “Люди в черном”! Умею стирать людям память! Ну что, Эмин, да снизойдет на тебя вечная благодать!

- Ого, а ты грешник! Александр, браво, маэстро! – воскликнула Карина.

- Грехи покупаются и перепродаются! – добавил Александр, - Но я бы на твоем месте закодировался, Эмин.

- Точно, может, еще на кодировку сыграем в карты? – предложила Карина, - Александр, хотите с нами? Или, может, на деньги?

- На деньги Альфреда? – спросил адвокат и внезапно громко чихнул, - Нет, воздержусь. Он и так мне неплохо платит, - добавил он, вытирая нос салфеткой.

Глава 15

Эмин прогонял от себя неприятные воспоминания. Последнее свидание с Викторией было отвратительным. Сложно забыть. Пять утра. Серость. Промокшая в лужах обувь. Ее машина. Она за рулем. Забрала его после пьянки. По щекам черные следы – слезы и тушь в идеальной пропорции.

Ей пришлось уехать домой. Он остался в клубе. Он изменил ей в ту ночь, и это была не первая его измена. Причин не было, просто дурная привычка. Не ожидал, что она вернется, а она вернулась. И все увидела. Увидела, как его рука хватала другую за задницу, как он вжимал другую женщину в стену рядом с толчком, в котором малолетки курили какую-то гадость. На нем была рубашка, которую подарила Виктория, и другая женщина случайно порвала ее своими длинными черными когтями, пока неуклюже расстегивала пуговицы.

Где же ее теперь найти? И что ей сказать? Что он стал другим? Или ньютоновым яблоком падал на социальное дно, поддавшись лени и силе гравитации?

- Дядя! – утром Карина ворвалась в комнату Эмина, - Вставай! Ты готов? Даже не думай, что я от тебя отстану. Пора искать Викторию!

- Сегодня? – Эмин по-черепашьи выползал из-под одеяла.

- А когда? Да, сегодня! Помнишь ее фамилию? Давай искать ее в соцсетях.

- Да, помню… Я когда-то искал ее… Но не было…

- Хуево искал! Найти можно кого угодно.

- И что, мне отправить ей сообщение?

- Нет! Мы сделаем так, словно вас свела сама судьба. Карина-Купидон и ее стрела! – Карина расхохоталась.

Очень быстро удалось выяснить, что Виктория работает учительницей истории в одной из средних школ. Первая сентябрьская неделя уже началась. А значит, найти ее и подкараулить не составит большого труда.

Карина и Эмин доехали на такси. Карина притаилась прямо напротив ворот. План был такой: как только Виктория выйдет из здания, Карина кинет дозвон своему дяде, и в этот момент Эмин должен прогулочным шагом приблизиться к воротам и “случайно” встретить свою былую любовь.

Она шла в строгом, но обтягивающем платье. Прическа – каре с челкой. Наверняка многие мальчики сохли по такой горячей училке. Эмин оделся с иголочки. Но все же спрятал глаза за темными очками, чтобы не пугать прохожих.

Стук шпилек по разрисованному мелками асфальту.

- До свидания, Виктория Владимировна, - прощаются с ней ученики.

- Виктория Владимировна, - Эмин взял всю свою волю в кулак и произнес ее имя. Остальные заготовленные слова выпали из головы, словно вещи из переполненного шкафа, и он не смог собрать их в предложения.

Она обернулась. Узнала. Конечно, узнала.

- Эмин… Ты… Привет… - Виктория растерялась.

- Как… ты? Как твои дела? Выглядишь замечательно…

- Я… Как дела… Как видишь, нормально, работаю… А ты что здесь делаешь? У тебя тут… учатся дети?

Неловкая пауза.

- Нет, нет, у меня нет детей… Я так, прогуливался. Слушай, я понимаю. Но если ты не против, можем ли мы с тобой пройти, выпить по кофе или что угодно… Поговорить?

Виктория оглядела его с ног до головы, нервно поправила волосы и ответила:

- Думаю, можем.

Виктория и Эмин отправились в ближайший парк, сели на скамейку возле памятника.

- Ты замужем? – спросил Эмин.

- Нет, я разведена, - спокойно ответила Виктория, - Если честно, ничего такого в моей жизни экстремального не произошло. Все по плану. Как ты помнишь, я училась на педагогическом. Потом пошла работать в школу. И вот работаю. Мне нравится. Ты сам как? Двадцать лет не общались. Половина жизни… Надо же. Я сейчас поняла, что я двадцать лет могу описать всего одной фразой – “работала в школе”. Нет, нет, конечно, все было, много чего было…

- У меня все изменилось, - начал Эмин, - Мы с отцом поднялись, если говорить короче.

Он достал телефон и открыл фотографии дома, кабриолета. Карина сказала, чтобы он сразу же продемонстрировал Виктории, что он больше не лох и даже немного приукрасил.

- Ого, Эмин! Надо же. Ты и… Извини…

- Да не извиняйся, я же знаю, каким я был балбесом. У меня до сорока лет детство в жопе играло. И я виноват перед тобой. Часто вспоминал о нас…

- Я тоже…

- Если ты меня до сих пор не простила, я пойму.

- Я не держу обиды, Эмин. Мы были молодыми. Мы были не готовы, но… Послушай. Я тебе очень хотела тогда кое-что сказать, но… В ту ночь, помнишь…

- Лучше бы не помнил. Да. Я помню.

- Знаешь, я очень много плакала. Нет, нет, не вини сейчас себя. Это уже ничего не поменяет. Я должна была тебе кое-что сказать.

Она опустила голову. Потом достала свой телефон из сумочки.

- Посмотри, - она показала ему фото.

На фото Виктория сидела за столом в кафе с молодым миловидным парнем. Серые глаза, русые, слегка вьющиеся волосы.

- У тебя есть сын? Ну да, это неудивительно… Столько лет прошло. И совсем взрослый.

- Это твой сын, Эмин.

Глаза Эмина округлились, но Виктория не могла этого видеть за его очками. Шок. Земля ушла из-под ног. Звуки проезжающих мимо машин стали громче. Если бы сейчас рядом упал самолет, Эмин бы не удивился. Это более ожидаемо, чем вот так ни с того ни с сего узнать, что у него все это время был сын от любимой женщины. Где он пробыл все эти годы? В черной дыре? Почему она скрыла от него это?

- Мой сын?! – осознав положение, Эмин вскочил, - Это правда? Почему ты не сказала?! Почему ты молчала?

Виктория повесила голову и заплакала.

- Эмин! Послушай меня и постарайся понять! – начала она, - Я не сказала тебе, потому что… Потому что я не верила, что ты сможешь стать хорошим отцом. Прости. Но скажи мне честно, вспомни себя тогда! Разве я была не права? Я долго терзала себя! Я узнала, что беременна, и тут мне попался другой человек… И я обманула его, что беременна от него. Но потом обман был раскрыт…

Эмин сел обратно и снял очки. Из глаз потекли слезы.

- Не пугайся, - тихо сказал он, - Недавно попал в ДТП. Послушай… Ты права была. Я был бы никчемным отцом.

- Его зовут Роберт.

- Роберт… Ему уже девятнадцать где-то, да?

- Да.

- Он знает?

- Он знает, что мой бывший муж не его отец, но он не знает ничего о тебе. Я просто объяснила ему, что его отец далеко. Что так получилось.

- И что мы теперь будем делать?

- Мне нужно будет с ним поговорить. Ты хочешь с ним познакомиться?

- Конечно! Конечно, я хочу! Извини… Я до сих пор не могу поверить… Не могу переварить эту информацию.

- Я думаю, для него это тоже будет непросто. Но раз уж мы встретились, то, наверное, это судьба. Наверное, так должно было быть. Ты должен был узнать. Эмин, - она вдруг взяла его за руку, - Скажи, ты хотя бы вспоминал обо мне все эти годы?

- Да, я вспоминал. Я вспоминал часто. И я часто думал о том, что все могло сложиться иначе… А оказывается, все сложилось… Поговори с ним, если он готов… то… мы должны познакомиться. Я с ним, он со мной. Он с моей семьей. Потому что у него есть целая семья. И…

- Да, я вижу… Эмин, если честно… Мы живем с моим сыном на одну мою зарплату…

Эмин немного пришел в себя. Он должен сказать отцу, что у него есть внук. Вот это будет новость! Альфред точно не откажется от родного внука, даже если это сын Эмина. Эмин в мусорке, но Роберт – молодой парень. У него вся жизнь впереди, как и у Карины. Но только Роберт еще не успел опозориться и накосячить. Он может исправить то, что не Эмин уже не в состоянии исправить. Главное - правильно преподнести информацию. Счастье это или новые заботы? Чувства смешанные. Почти двадцать лет жить и не знать, что все это время был отцом… Судьба почти каждого престарелого Казановы. Кто знает, может, Роберт не единственный наследник? Покопаться вот так в старой записной книжке… Вдруг не только Виктория родила от непутевого Эмина?

Эмин и Виктория обнялись на прощание. Она сказала, что сегодня же вечером поговорит с сыном и объяснит ему ситуацию.

- Я позвоню тебе… - сказала она и удалилась, оставив новоиспеченного папочку в тяжких раздумьях о своей никчемной жизни и внезапной радости.

Глава 16

Карина оставила дядю разбираться с его личной жизнью, а сама вернулась домой. Глядя на большую букву “А” над входом, она задалась вопросом: интересно, а дом застрахован?

На кухне Карина открыла холодильник и возмутилась:

- Всего дохуя, но нет чипсов, нет картошки фри, нет колы. Зато очень много капусты… Слишком много капусты… Кто отвечает за этот холодильник?

На кухне была только Альбина. Она раздраженно перемывала посуду.

- Дедушка не ушел? – спросила у нее Карина.

- Он в своем кабинете, - ответила та, не отрываясь от раковины.

На кухне звучали мантры. Всех, кроме Альбины, они только нервировали. Карина взяла одну из только что вымытых тарелок, выплюнула на нее жвачку и поставила обратно.

- Не убирай, я потом дожую, - сказала она и ушла.

Карина попыталась открыть дверь кабинета Деда Альфред, но тот закрылся изнутри. Она постучалась. Тишина. Странно. Постучалась еще раз.

- Дедушка! – закричала она, - Дедушка, с тобой все хорошо?

Послышался странный звук, словно кто-то передвигает мебель. Карина стала неистово стучать ладонями.

- Открой! Или я выламываю!

Дверь открылась. Дед Альфред поправил рубашку, отряхнулся и спокойно сказал:

- К чему паника? Я был занят и не услышал стука.

- Как ты мог меня не услышать? – Карина властно вошла в кабинет, - Я подумала, тебе тут стало плохо. Что за опыты ты тут проводишь в этой твоей секретной лаборатории?

- Был в наушниках. Слушал новости.

- Надо же. А говорят, только молодежь злоупотребляет наушниками.

- Я имею право в своем доме уединиться в кабинете?

- В нашем доме, - поправила Карина.

Она оглядела ромашки, винтовки, книжные полки. Везде чисто. Почему же жилет деда весь в пыли?

- Давай, колись, ты тут где-то прячешь любовницу. Ты запрятал ее в пыльном углу! – Карина заглянула под стол, - Ау! Выходи! Не стесняйся, даже если ты голая. Меня этим не смутить! – она шмыгнула носом, - Я сейчас разнюхаю твое местоположение по запаху бабских духов.

- Карина! Сядь. Говори, зачем ты пришла и не издевайся надо мной.

- Да ладно тебе. Где ты потерял чувство юмора?

- Если бы это было смешно, я бы с удовольствием посмеялся вместе с тобой.

Дед Альфред вытащил бутылку виски, налил в бокал и протянул Карине. Она резко выхватила бокал и сама себе плеснула на рубашку.

- Вот видишь! Я не хочу бухать, дедушка! Руки сами не держат! Вот если бы ты налил мне водички, такого бы не случилось.

Карина подошла вплотную к книжной полке. Дед поправил галстук и пригладил волосы. Она взяла философский словарь.

- Гадаем. Первое слово – это то, что нас ждет сегодня. Ого. “Персонализм”. К чему бы это? – она засунула книгу обратно.

- К тому, что твоя персона себе слишком много позволяет. Карина, эти несколько дней я делал тебе скидку. Больше скидок не будет. Прекрати вести себя как легкомысленный ребенок. Веди себя культурно.

- Знаю, лучше бы я вела себя как бедная, несчастная и обосранная мухами. Кажется, я знаю, почему скидок больше не будет. Потому что единственный хороший, безгрешный и достойный здесь – это наш мальчик-зайчик Константин. Дай номер моей матери.

- У меня нет ее номера.

- А как же ты тогда ей звонил?

- Я не дозвонился.

- Но ты говорил, что звонил! – закричала Карина.

- Да, но оказалось, что этот номер больше ей не принадлежит.

- Ты не звонил ей! – истерично заявила Карина и топнула ногой, - Как так получилось, что сначала исчезла мать, а потом и папаша?

- Если бы я знал… Карина, - медленно говорил Дед, глядя в пол, - это наша общая трагедия. Это не твоя вина. И не моя.

- Это что? – Карина сунула Деду под нос газету.

- Откуда это у тебя?

- Только что взяла с твоей книжной полки, а ты и не заметил!

Дед Альфред посмотрел на газету. Фото женщины. Надпись: “Разыскивается”.

- Ее разыскивала полиция! Какой это год? Шесть лет тому назад. Ты знал!

- Карина…

- Даже в доме крысы, - Карина достала из кармана жвачки и нервно засунула в рот сразу три штуки.

- Карина, послушай. Ты была неуправляема. Я сам не знаю, что произошло. Я не знал, почему твою мать разыскивала полиция. Меня вызывали на допрос, да. Но мне сказали, что ведется расследование, и никто мне не сообщил, в чем она обвиняется! Я хотел все разрешить. Найти ее. Это ужасно! То, что происходит в нашей семье – это ужасно.

- Знаешь, дедуля, наверное, неплохо для тебя, что я пять лет сидела. Хотя бы не потерялась. Считай, под присмотром.

- Карина, почему ты мне это говоришь? Почему ты мне это предъявляешь? Я бы хотел, чтобы наша семья была полной, полноценной. Но что я могу сделать?

- Можешь честно признать, что Константин и Альбина – не твои родные дети, и они не заслужили получать все то, что заслужили мы, я и дядя.

- Твой дядя…

- Да, да. Разбил машину, сбил бабу, просрал деньги. А я и того хуже. Но мы твои дети! Подумай об этом. Мы были с тобой тогда… Тогда и там. Ты знаешь, о чем я. Я не буду говорить вслух, ведь даже эти стены имеют уши. Вдруг там, за дверью, сейчас стоит чернобровка Альбина и греет ушки. “Веди себя культурно”. А ты давно стал культурным?

- Проблема в том, - внезапно Дед Альфред встал из-за стола и подошел к Карине, - что я сделал все, что мог, чтобы мы с вами стали культурными, уважаемыми людьми. Но никому, кроме меня, это не было нужно. Вы все, все до единого, вы, моя семья, мои родные дети, не смогли принять тот факт, что мы больше не “тогда” и не “там”. Вы остались там! Вы все до единого – пропащие! Вы не захотели жить достойно! А я еще хочу жить так, как я заслужил. Вот этими, - Дед показал Карине свои ладони, - этими руками. Этими руками я строил, - тут он схватил Карину за руки, - А этими руками ты убила человека и чуть все не сломала.

Карина резко одернула свои руки. Она жевала свою жвачку, глядя на одну из картин. Молча считала лепестки ромашки.

- Я виновата. Прости, - с горечью признала она, рухнув на диван.

Дед Альфред сел с ней рядом.

- Нет, это я виноват. Мое воспитание.

- А может быть, просто мир несправедлив. Я много осознала за эти пять лет… Прости меня за эту сцену сейчас. Просто нервы сдают, дедушка, - Карина положила голову ему на плечо.

Они сидели так, пока их не отвлек звук подъехавшего такси за окном.

- Ладно, я пойду к себе, - сказала тихо Карина.

- Один вопрос. Как там дела у твоей подруги, которая выйдет через месяц?

- О ком ты?

Дед Альфред знал, что в колонии у Карины была приятельница Алиса. Об этом ему доложил начальник. Знал он и о том, что Карина много чего ей наобещала.

- А разве у тебя там не было подруги?

- Какие там могут быть подруги, о чем ты?

Карина поспешно вышла из кабинета. Она забежала в комнату и легла на кровать. Как же у Деда в кабинете воняет сигарами. Все волосы пропитались этим запахом. Через минуту возле уха зажужжал комар. Карина прихлопнула его прямо о свою щеку. Посмотрела на руку – кровь.

Стук в дверь.

- Кто? Заходи, - не поднимаясь, сказала Карина.

В комнату вошел Эмин. Улыбка до ушей.

- Ого, похоже, свидание прошло великолепно…

- Оказалось, что у меня все это время был сын!

Карина закатила глаза, глубоко вздохнула.

- Еще одного в капусту закинули… Теперь я понимаю, зачем в этом доме столько капусты.