Читать книгу: «Город веселья и злобы»

Alexis L. Menard

City Of Mirth And Malice

Copyright © 2024 by Alexis L. Menard

Перевод с английского Эрики Воронович

© Воронович Э., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Моей дочери, показавшей мне хаос в его истинной форме. Не дайте никому отнять ваш огонь.

Примечание автора

Предупреждения о содержании:

«Город злобы и радости» – молодежное романтическое фэнтези. В тексте романа присутствуют грубые, в том числе богохульные, выражения и ругательства, а также моменты, которые могут расстроить некоторых людей или показаться им неприемлемыми, например, описание курения и употребления алкогольных напитков, откровенных сцен сексуального характера, сексуальных игр с удушением, газлайтинга в отношении ближайших родственников, а также упоминания самоубийства и смерти родителя. Если вы находите пугающими или неприемлемыми другие моменты, которые не попали в этот список, не бойтесь написать автору, чтобы добавить их в это предупреждение.

В предыдущей книге

После смерти отца, став единственной наследницей железной дороги, принадлежащей ее семье, Камилла Маркезе делает все возможное, чтобы удержать компанию на плаву и не дать ее обанкротить. Ставя интересы синдиката во главу угла и жертвуя даже велениями собственного сердца, Камилла идет на уступки четверым своим братьям и соглашается выйти замуж за алхимика Феликса Фиренце в обмен на инвестиции и уплату огромного долга.

В день свадьбы Николаи Аттано, глава семьи, враждующей с Маркезе, расстраивает церемонию, предложив сделку, от которой Камилла не может отказаться. Они должны на шесть недель стать мужем и женой, чтобы вместе поймать похитителя, известного как Собиратель и наводящего ужас на людей, живущих в части города, подвластной Аттано. После этого все долги компании будут уплачены, а брачный контракт разорван. Камилла соглашается на его условия, однако это ведет к разрыву связей с крайне влиятельным семейством алхимиков и потере их расположения.

Сначала Нико едет с Камиллой в Ньюпорт на скачки, чтобы собрать информацию и начать охоту. Однако Камилла случайно замечает, как Нико тайком пробирается в конюшни, следует за ним и видит его убивающим человека. Ей удается сбежать прежде, чем Нико ее заметит, однако она сталкивается с жаждущими напиться крови веергами, и ее кусают. Укушенная веергом Камилла дожидается возвращения Нико в их квартире и подслушивает его разговор с женщиной по имени Ваня Хартсонг: они бурно обсуждают разрыв своих отношений. Камилла случайно прерывает их, не услышав ничего больше, и Ваня уходит. Однако Нико не успевает расспросить Камиллу о том, как прошел вечер: рана на ее руке начинает болеть, и она теряет сознание.

Несколько дней спустя Камилла приходит в себя в фамильном поместье Аттано и обнаруживает, что братья подослали к ней портниху Сэру, чтобы та передавала им все, что удастся узнать об Аттано. Камилла знакомится с остальными членами этого шумного семейства, восхищается их теплыми отношениями и не может не сравнить их с собственной семьей. Позже Нико заходит в комнату Камиллы, обнаруживает там разгром и понимает, что она похищена веергами, покусавшими ее на скачках.

Нико убивает веерга, ранившего его жену, и тем самым нарушает священный закон, непреложный для потомков Отмеченных Следом. Вместе с Камиллой он скрывается в охраняемой квартире, пытаясь залечь на дно, пока не удастся уладить все проблемы, вызванные его действиями. Охота на Собирателя вынужденно приостанавливается, однако Нико вызывают выполнить работу иного толка для инспектора, отвечающего за правопорядок в Линчхэвене.

Инспектор шантажом заставляет Нико совершать для него заказные убийства. В этот раз в списке жертв оказывается высокопоставленное лицо. Когда Нико уже направляется домой, его арестовывает Общество – местный орган охраны правопорядка. Они предъявляют ему обвинения в убийстве веерга, заключая под стражу без возможности выхода под залог. Узнав об аресте Нико, Камилла отправляется прямо к веергам на переговоры с Сабиной Бьянки – предводительницей всех несущих След Крови и главным конкурентом семьи Аттано. Она предлагает сделку: драться на арене с одним из чудищ, которых Сабине привозят из Пустошей, в обмен на то, что с Нико снимут все обвинения. Чудище жалит Камиллу в спину и оставляет ей на позвоночнике неизвестную метку. Мысленная связь с чудищем отправляет ее за Порог Забвения, где она встречает вестника, который сообщает ей, что Порядок чувствует угрозу от Хаос. Она приходит в себя, когда на арене появляются родственники Нико. Сам Нико пробирается в яму для боев, с помощью родных убивает чудище, атакующее Камиллу, и отвозит ее домой.

Когда Камилла снова может встать на ноги, вместе с Нико она отправляется в Архивный дом, чтобы выяснить, кем была ее мать, и понять, о чем предупреждал вестник. Однако в самом центре Округов на них нападают люди Фиренце. Паре хоть и с трудом, но удается сбежать на проезжающем мимо поезде. Они вынуждены ехать на север, и Нико признается Камилле в том, что он наемник, и рассказывает, почему выполняет эту работу. Поезд приезжает в пункт назначения, и Камилла потрясена до глубины души, потому что это старая, давно заброшенная судоверфь, на которой строят корабль. На принадлежащем ей поезде доставляют запчасти для этого корабля, но Камилла понятия не имеет зачем. Паре приходится прятаться от грузчиков, и у Нико начинается паническая атака. Камилла решается поцеловать его, чтобы отвлечь, однако это выдает их влечение друг к другу.

Вернувшись в город, Камилла отправляется к братьям и расспрашивает их о корабле, однако те отказываются рассказывать что бы то ни было, пока она не найдет способ разорвать свой брак с Нико. Она возвращается в Роу вместе с Аттано, а Нико вызывают к инспектору, чтобы выдать последний заказ, исполнение которого намечено на вечер того дня, когда должен состояться Соляной Бал.

В день бала Нико говорит Камилле, что они должны вести себя так, чтобы все гости бала обратили на них внимание и поверили, что они действительно влюблены. В гостевой нише они заходят достаточно далеко, однако Нико быстро и внезапно уходит, оставив Камиллу с ощущением, что ее отвергли, и в смешанных чувствах по поводу его намерений. Она выходит наружу подышать свежим воздухом и сталкивается с инспектором, который рассказывает ей, что, по слухам, на Верховного Наблюдателя – первое лицо города – этим вечером готовится покушение. Сопоставив в уме то, что она знает о Нико, и то, как эта информация может быть связана с предупреждением инспектора, она сбегает с бала, чтобы предупредить Нико, пока он не попался в подготовленную инспектором ловушку.

Тем временем Нико обнаруживает, что Верховный Наблюдатель его ждал. Глава города сообщает ему, что человек, убивший родных Нико, на которого тот ведет охоту, и есть инспектор. Затем Верховный Наблюдатель выпивает вино с заранее подмешанным ядом, и тут в дом врывается городская стража. Подоспевшая Камилла ввязывается в драку, однако ее ранят магическим клинком, который разрушает ее защитную татуировку и высвобождает подавленную силу, о наличии которой она и сама не знала. Сокрушительная сила уничтожает всех и вся на своем пути, позволяя паре сбежать. Нико снова прячется вместе с Камиллой в охраняемой квартире, где они признаются друг другу во всем. В конце концов они объясняются в чувствах друг к другу, занимаются любовью, а наутро их ждет внезапный визит. Сэра рассказывает Нико, что его кузена арестовали. Когда он уходит, Сэра использует свой След, чтобы завладеть сознанием Камиллы и доставить ее на поезд, где ее уже ждут братья. Они планируют бежать из города, пересечь море и добраться до Континента.

Нико на мосту встречается с инспектором, который признается, что он и есть Собиратель. Нико в ответ признается, что Ваня, составлявшая список целей для заказных убийств, давала инспектору совсем не те имена и Нико расправлялся не с врагами инспектора, а со своими собственными. Инспектора арестовывают на основании предсмертной записки Верховного Наблюдателя, а Нико узнает, что Камиллу похитили. Он бросается догонять отходящий поезд, пока ее не увезли навсегда.

Братья сообщают Камилле, что она несет След богини Хаос и что она – единственная обладательница этого Следа. Семья Фиренце состоит в крупной организации, которая ведет на нее охоту, чтобы сокрушить ее силу, а потому братья увозят ее, чтобы защитить. Однако Феликс Фиренце захватывает поезд, и Камилле, не без помощи новообретенных способностей, приходится с боем прорываться к локомотиву, чтобы обезвредить захватчиков и прервать поездку.

Нико запрыгивает на едущий поезд и завязывает драку с Феликсом, но между ними встает Камилла и что-то говорит Феликсу, заставив того прекратить драться. Феликс стреляет в Камиллу, Нико бросается к ней, позволив Феликсу скрыться. Нико стреляет ему вслед, но их окружает густой туман, а потому Нико не уверен, попал ли в цель.

Несколько дней спустя убитый горем Нико получает записку: ему назначают встречу в поезде, которым в итоге завладела его семья. Он встречает Арамиса, старшего брата Камиллы, который сообщает, что его сестра жива. Сэра была перевертышем. Она притворилась Камиллой и пожертвовала своей жизнью, чтобы обмануть Феликса. Однако люди Феликса Фиренце все же выполнили свою работу, и теперь Камилла заперта в тюрьме Хайтауэр. Там она встречает и узнает женщину-алхимика, с которой уже встречалась в прошлом. Испытания ее изменчивого Следа начинаются.

Пролог

Кподножиям Падучих Гор, где пыль и пепел, поднимавшиеся над лагерем для заключенных, указывали на вход в угольную шахту, приближался посетитель, выглядевший совершенно не типично для этих мест. Хотя его нос и рот были плотно закрыты плащом, чтобы хоть как-то фильтровать загрязненный воздух, от мерзкого запаха гари все равно саднило горло: черный дым поднимался от водяного насоса на поверхности, откачивая воду из шахты, где под землей трудились люди, добывая главный источник топлива на Острове.

Работать в шахты отправляли только осужденных. Этот труд был настолько тяжелым, а его условия настолько опасными, что лишь закоренелых преступников, лишенных всех возможных прав, возможно было заставить его выполнять. Рабочий день длился долго и без перерывов, еду и питье давали редко, а ядовитые газы и обвалы породы убивали людей намного раньше, чем подходил к концу срок их заключения.

Охранники показали ему дорогу к караульной и к помещению, куда отводили для беседы с начальником лагеря тех заключенных, кому не хватало мотивации для выполнения нормы выработки. Судя по пятнам на полу и стенах, в которых не было ни единого окна, к заключенным там явно применялись пытки. Пара керосиновых ламп освещала пространство перед столом, за который он присел в ожидании.

Во дворе раздался сигнал паровой сирены, означающий конец рабочего дня.

По пыльному бетонному полу волочились цепи. Запястья и лодыжки заключенного, с которым он попросил встречи, были закованы в кандалы, надежно закрепленные в соответствии с протоколом. Его пристегнули к стулу, накрепко прибитому к полу напротив стола.

Рубашки на нем не было, а тело было покрыто грязью. Если бы посетитель не знал, что волосы этого человека от природы каштановые, то решил бы, что они седые, настолько рудники изуродовали его лицо. Когда заключенный встретился взглядом с посетителем, его перемазанное грязью лицо расплылось в улыбке. Даже в промежутках между зубами было видно следы угля.

– Дающий и Отнимающий! – произнес Гавриэль. – Тебе понадобилось достаточно много времени, но я знал, что ты сюда доберешься. А я говорил этим проклятым предателям, что ты придешь за мной.

– Вы не в восторге от новых условий, инспектор? – ухмыльнулся посетитель.

Лицо Гавриэля исказила гримаса.

– Здесь просто Инферно. Некоторые из заключенных помнят, что это я их сюда отправил. – Он отвел взгляд, и по его плечам пробежала дрожь. – Они делают со мной ужасное, когда Стражи ложатся спать. А рудники, – он шумно закашлялся, – темнее, чем любое место в этом мире. Иногда рядом со мной люди падают замертво, а бывает, что свод шахты обрушивается на головы всей бригады. Я видел, как люди тонут, когда отказывает насос. Надсмотрщики бьют нас плетьми по любому поводу…

– Мне так жаль это слышать, – вздохнул посетитель. – Быть может, расскажете мне, как вы докатились до жизни такой, и посмотрим, можно ли с этим что-либо сделать.

Гнев вспыхнул в его глазах, вызвав воспоминания. Гавриэль рассказал, как выпустил из тюрьмы Николаи Аттано, договорившись, что в обмен тот будет совершать для него заказные убийства. С этого момента все и покатилось под откос. Маг, естественно, обманул Гавриэля: он был известен своей изворотливостью.

– Мерзавец Аттано, – прорычал Гавриэль. – Он сдавал мне не тех людей. Мы убивали тех, кто поддерживал Девятку, а не наших противников.

– То есть вы его наняли, чтобы зачистить наше руководство от тех, кто выступает против нас, но вместо этого предоставили ему возможность перебить наших самых ценных сторонников? – уточнил посетитель.

Заключенный, брызгая слюной, с жаром заговорил:

– Это было не по моей вине! Ему помогли! И когда я выйду отсюда, я…

– Успокойся, Гавриэль. Никуда ты отсюда не выйдешь.

Гавриэль съежился.

– Что ты имеешь в виду? Разве ты не освободить меня пришел?

– Зачем бы мне это?

Бывший инспектор с трудом сглотнул.

– Я… я думал, это всего лишь формальность. Чтобы все поверили, что закон соблюдается…

– Ты представлял закон, – злобно прошипел посетитель. – Ты точно знал, кого уничтожал Нико Аттано, и позволил ему это сделать. Остальные хотели проявить жестокость, Гавриэль. Они велели мне бросить тебя гнить здесь после всего, что ты наделал. Однако я не согласен. Я решил, что тебе, возможно, захочется узнать решение Внутреннего Судебного Ордена. Я хотел дать тебе возможность обрести покой прежде, чем рудники тебя убьют.

– И это после всего, что я сделал для Внутреннего Судебного Ордена? Они от меня отвернутся? А Девятка? – Стертые до мозолей пальцы заключенного сжались в кулаки, когда он схватился за державшие его цепи. – После того, как я доставил вам всех, кто был вам нужен из-за их Следа! Да вы бы ни одного из них без меня не получили!

– Кому теперь интересна кучка отбросов со Следом? Мы заполучили саму Хаос совершенно без твоей помощи. – Когда Гавриэль в изумлении округлил глаза, посетитель снисходительно улыбнулся. – Все верно, инспектор. Я поймал эту девку и навел за тобой порядок. А теперь я намерен заручиться поддержкой новых сторонников взамен тех, кого убрали при твоем попустительстве, и распространить влияние Девятки на каждую Треть – от Долин до Верхнего Предела через Мец. И когда я с этим закончу, Порядок на Острове будет восстановлен.

– А как же я? – Заключенный дернулся в оковах, и грохот цепей эхом разнесся по всей караульной. – Ты бросишь меня здесь? Я много лет служил Внутреннему Судебному Ордену. Это я нашел Хайтауэр, где наш священный покровитель расколол Пустоту, дав нам ценнейший источник власти. Как насчет того, что я сделал для Порядка?

Посетитель равнодушно пожал плечами:

– Полагаю, Внутренний Судебный Орден позволит тебе вернуться, когда закончится срок твоего наказания. – Он поднялся из-за стола, давая понять, что их недолгая встреча окончена. – Спасибо за информацию об Аттано. Я на самом деле так и думал, однако мне нужно было узнать больше о вашем с ним соглашении, прежде чем двигаться дальше.

– Стой! – закричал ему в спину Гавриэль и забился в цепях.

Не обращая на него никакого внимания, посетитель прошел к выходу, где стояли двое охранников.

– Ты совершаешь ошибку! В Орден затесались предатели!

Посетитель задержался у двери, бросив на заключенного последний взгляд:

– Не трать больше мое время, Гавриэль.

– Хартсонг! – выкрикнул тот в отчаянии. – Тео Хартсонг и его дочь. Это из-за них я оказался здесь.

Гавриэль зарыдал. Из его глаз ручьем полились слезы, размазывая пепел по щекам.

– Хартсонг? – переспросил посетитель.

Гавриэль с энтузиазмом закивал головой:

– Да. Это Ваня выдавала мне не те имена. Она спелась с Аттано, чтобы протащить своего папашу на пост Верховного Наблюдателя.

Это очень удивило и одновременно обрадовало посетителя.

– Приятно слышать. Спасибо, что уделили мне время, инспектор.

– Фиренце! Фиренце, прошу, не оставляй меня здесь!

Феликс Фиренце отряхнул плащ и зашагал обратно к ждущему его экипажу, чтобы, получив столь необходимые ему сведения, вернуться обратно в Линчхэвен.

Глава 1. Николаи

Воздух замер.

Двое Аттано в комнате, полной местных.

След во мне дергался от того, как все присутствующие задержали дыхание, и я кожей ощущал тяжесть их пристальных взглядов. Эти богатые и влиятельные люди были моей последней надеждой вернуть домой мою жену. И наконец выдворить ее братьев из моего гостевого домика. Однако для них мы были всего лишь досадной помехой. Так они на нас и смотрели: как на змей, заползших в их ухоженный сад.

И не то чтобы они были совсем неправы.

Собрание проходило в задней части особняка Верховного Наблюдателя, откуда открывался вид на территорию и раскинувшиеся за поместьем сады. Остальные члены Внутреннего Судебного Ордена сидели за длинным столом. Когда мы с кузеном вошли в зал, они замолчали.

Во главе стола, справа от Теодора Хартсонга, сидел руководивший собранием Нил Колдуэлл, которого недавно назначили инспектором. Остальные присутствующие были большими начальниками, благотворителями и владельцами успешного бизнеса, заплатившими внушительные суммы за право голоса в принятии решений относительно того, как будут обстоять дела в городе. Пожилые и влиятельные местные мужчины и женщины, которые не увидят всех последствий принятых в этом зале решений, потому что не доживут до них.

– Мистер Аттано. – Хартсонг первым прервал ошеломленное молчание. – Я не знал, что вы присоединитесь к нам сегодня.

– А почему бы мне не присоединиться? – Я картинно одернул лацканы пиджака с приколотым к одному из них золотым орлом Внутреннего Судебного Ордена. Этот значок давал мне право беспрепятственно пройти мимо Стражей, охранявших здание снаружи. Тео подарил мне его в знак признательности за все, что я сделал, чтобы он получил пост первого лица города. Должно быть, он сам об этом забыл. – Я представляю интересы Роу, и во время нашего недавнего разговора у меня возникло впечатление, что вы хотите улучшить отношения с соседями, живущими на северном берегу реки. Неужели это больше не так?

Мускул на его челюсти слегка дрогнул. Теодор был назначен Верховным Наблюдателем в отсутствие других кандидатов, так как его предшественник покончил с собой, выпив яд, и высокий пост освободился. Нил получил назначение через неделю после этого, поскольку предыдущий инспектор, благодаря моему сотрудничеству с Хартсонгом и его дочерью, был арестован и отправлен в тюрьму для местных. До следующих выборов оставалось недолго, максимум год, и тут я подверг сомнению благосклонность Нила к моей семье и моей части города прямо на глазах у его беспримерно дорогих избирателей.

– Разумеется, это так, мистер Аттано. Почему бы вам и вашему спутнику не присесть? Мы предоставим вам слово после того, как инспектор представит к обсуждению разработанный им план общественной безопасности. Могу ли я поинтересоваться, кто пришел вместе с вами?

– Лотар Аттано. – Кузен отвесил поклон, слишком церемонный, чтобы быть искренним. – К вашим услугам, Наблюдатель Хартсонг.

Тео натянуто улыбнулся.

– Всегда приятно познакомиться с другими членами вашей семьи.

Мы заняли места в центре зала недалеко от прохода.

– Итак, на чем мы остановились? – заговорил Нил, резко кивнув. – Ах да. Городская канализация. Мосли предоставили отчет, в котором утверждается, что похолодание вызвало некоторые проблемы с движением сточных вод в обратном направлении…

От его гребаной болтовни у меня разболелась голова. Я достал из внутреннего кармана пальто сигариллу и поджег ее большим пальцем искусственной руки.

– У нас здесь не курят, – сделал мне резкое замечание какой-то мужчина с круглым лицом и маленькими темными глазками. Костюм был ему явно мал, а ненависти во взгляде хватало, чтобы сожрать меня живьем.

Я наклонился вперед и постучал тлеющим кончиком сигариллы по краю его стакана так, чтобы немного пепла упало в его виски.

– А я и не курю.

Он злобно посмотрел на меня, и морщина на его толстом лбу стала еще глубже. Он сунул руку в передний карман пиджака, достал короткий нож в кожаном чехле и положил его стол. Сквозь прорези чехла было видно голубое свечение, исходящее от лезвия.

– И у меня нет при себе никакого оружия.

– У вас все в порядке? – поинтересовался Нил. В нашу сторону начали оборачиваться. – Мистер Аттано, нам бы очень не хотелось отнимать у вас и без того крайне ограниченное время. Если вы пришли обсудить что-то с городским руководством, вам слово.

Я улыбнулся мужчине, сидевшему передо мной. Он не успеет дотянуться до клинка – я раньше опрокину его на спину. Угрозы не имеют никакого смысла, если за ними не стоит репутация, подтверждающая их значимость.

– Благодарю, инспектор. Очень великодушно с вашей стороны.

Стул противно скрежетнул по полу, когда я поднялся и обошел вокруг стола, встав перед собранием. На меня пристально смотрели минимум двадцать пар глаз, и я мог почти дословно читать их мысли, словно мой След шел от Мирта.

Они мне не доверяли.

Впрочем, с чего бы им доверять мне? Мое имя в каких только слухах ни звучало, однако доказательств моей причастности к тем преступлениям, которые они мне приписывали, не было. Все, кто был на том поезде, кроме меня, и знал, что произошло на самом деле, когда все покатилось в Инферно, либо бесследно исчезли, либо были мертвы.

Как ни странно, Фиренце сегодня не явились.

Я тщательно готовил свою речь. Несколько дней я по сотне раз повторял эти слова, несмотря на все свои сомнения. Обращение к Внутреннему Судебному Ордену, чье руководство почти полностью состояло из местных, практически не имело шансов на успех. Я ни за что не пошел бы к ним на поклон с просьбой о помощи, если бы не пребывал в глубоком отчаянии.

А именно так сейчас и обстояли мои дела.

– На протяжении последних нескольких лет, – начал я, – потомки Отмеченных Следом бесследно пропадали по всему Линчхэвену. Предыдущий инспектор сознался в своей причастности к похищениям. Его признали виновным в злоупотреблении властью и удержании потомков против их воли…

– И он был арестован на неопределенный срок в соответствии с законом, – заметил Тео. – Внутренний Судебный Орден признал преступления Гавриэля и приговорил его к заключению в исправительно-трудовом лагере, где он будет жить и работать на рудниках в течение двадцати лет. Вас это не устраивает?

– Не устраивает. – Я заметил, как глаза Тео на миг вспыхнули раздражением. – Потому что не решает главной проблемы. Хайтауэр не подпадает под юрисдикцию Внутреннего Судебного Ордена. Вы понятия не имеете, как там обращаются с заключенными. Именно поэтому я привел сюда Лотара, чтобы он засвидетельствовал те опасные эксперименты, которые там ставят на потомках и их магии Следа. Уверен, если вы из первых рук узнаете о том, что творится в этой тюрьме, вы согласитесь, что происходящее на острове нуждается в расследовании, а заключенные должны вернуться домой.

Лицо Верховного Наблюдателя ничего не выражало, однако шепотки, пошедшие вокруг, явно подтверждали мое подозрение. Их почти не волновало, что скажет Лотар.

– Эксперименты? – переспросил Колдуэлл. – Впервые слышу о каких-то экспериментах на заключенных. У вас есть что-то, чем вы можете подтвердить свои обвинения?

– Скорее, у нас чего-то нет. След моего кузена в результате этих опытов был полностью уничтожен. Лотар?

Пристальные взгляды всех присутствующих устремились на него. Лотар медленно поднялся, сначала глядя поверх этих злобных глаз, а затем выбрал на стене точку и остановил взгляд на ней, как я его научил. Он был не из тех, кто умеет и любит говорить на публику, и обычно предоставлял это мне. Однако сегодня я не мог говорить за него, так что он расправил плечи, чтобы успокоиться.

– Я провел в Хайтауэре пять лет, прежде чем предшественник действующего инспектора освободил меня и моего кузена от ответственности за наши противоправные поступки. Через год или около того меня забрали в башню и постоянно что-то на мне испытывали, иногда по несколько дней подряд.

– Кто проводил эти испытания? – сразу же спросил Хартсонг.

Лотар покачал головой:

– Какая-то женщина-алхимик. Она никогда не называла ни своего имени, ни того, на кого работала, ни цели экспериментов, но я предположил, что им было интересно узнать больше о Следах разного происхождения и об их различиях. А еще они проявляли странный интерес к множественникам.

– Множественникам? – Нил тут же подался вперед.

– Тем, кто обладает множественными способностями. Это бывает, когда потомок обладает несколькими способностями из тех, что дает его След. Вот, например, Нико может контролировать воздух, свет и время. Все эти способности дал ему След Бейна. Я мог контролировать воздух и звук, пока не… – Он судорожно сглотнул.

– Пока не произошло что?

Лотар на мгновение прикрыл глаза.

– Они испытывали на нас что-то иное, не похожее на то, что было в последний раз, когда меня привели в башню. Нечто новое. Могу сказать, что Стражи там чувствовали себя неловко. Я помню, что меня заковали в цепи и до бессознательного состояния накачивали «бликами». Честно говоря, нас постоянно ими пичкали. Но эта дама-алхимик рисовала на мне какие-то штуки. Символы.

Нил откашлялся.

– Символы? Какие еще символы?

У Лотара задрожал подбородок, над верхней губой выступили капельки пота.

– Не знаю. Никогда прежде таких не видел. Линии и круги в геометрических фигурах. Одни покрывали мою спину, другие были на груди, и еще немного – на руках и ногах. Это последнее, что я помню про это испытание. – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Я пришел в себя с ощущением, будто меня топили в «бликах». Во мне не осталось ни намека на След. И по этой опустошенности во всем теле я понял, что он ушел навсегда. «Блики» заглушают След, а это… его убило.

В зале воцарилась тишина, и Лотар сцепил руки перед собой, чтобы перестать нервно перетаптываться на месте.

Новый инспектор с прищуром посмотрел на него сверху вниз.

– Вы полагаете, ваш След пытались полностью уничтожить, мистер Аттано?

Он быстро покачал головой:

– Нет. Она была очень недовольна результатами.

Нил усмехнулся.

– Что ж, у вас должно быть какое-то представление о том, зачем вас подвергали этим испытаниям. Вы ведь сами сказали, что вас часто туда приводили.

– Я… – Лотар запнулся на полуслове, затем поднял глаза и посмотрел мне в лицо. Я кивнул. Он заговорил, глядя мне в глаза: – Думаю, они пытались заполучить мой След. Думаю, эта женщина-алхимик пыталась как-то забрать его у меня.

В тишине раздался приглушенный смех нескольких мужчин, сидевших рядом с кузеном. Они насмехались, чтобы принизить его и обесценить его опыт. Плечи Лотара опускались все ниже каждый раз, когда кто-то недоверчиво качал головой.

– Неужели никто из вас не слушает? – Я прошелся вдоль стола. – Что во всем этом смешного?

Хартсонг демонстративно кашлянул, намекнув собранию вести себя серьезнее.

– Разумеется, это не повод для смеха. Но вы ведь также обладаете множественными способностями, мистер Аттано. Почему на вас никто не ставил никаких опытов?

Я глубоко вдохнул, успокаиваясь, и поднял левую руку, оттянув рукав пальто вниз достаточно, чтобы показать конструкцию из латунных трубок и пальцев, образующих мою искусственную руку.

– Полагаю, потому, что я уже получил физический дефект: мне отрезали руку и оставили в одиночной камере на несколько месяцев. Собиратель похитил множество людей в качестве подопытных, из которых так до сих пор никого и не нашли. Они все еще заперты в Хайтауэре, а Внутренний Судебный Орден не предпринял ничего, чтобы вернуть их домой.

– Нет никаких доказательств тому, что похищенные потомки Отмеченных находятся в Хайтауэре, – высказалась женщина с рубиновым шарфом на шее и в очках в массивной оправе, из-за которых ее зеленые глаза казались больше, чем на самом деле. – Гавриэль не разглашал эту информацию…

– А где еще им быть? – Я подошел к ней широкими шагами. – Он занимал должность инспектора! Он мог вызвать к себе кого только пожелает, и у этих людей не было никакого выбора, кроме как явиться. Он сам мог подстроить любые беспорядки, лишь бы получить легитимный повод арестовать потомков Отмеченных. Он злоупотреблял властью и отправлял этих людей туда, где никто не стал бы их искать. И куда не будет смотреть Внутренний Судебный Орден.

Хартсонг поднялся со стула.

– Этого вполне достаточно, мистер Аттано. Внутренний Судебный Орден подходит к рассмотрению этого вопроса со всей серьезностью, и мы обсудим…

Я резко повернулся к нему.

– С меня тоже достаточно. Ведь разговоры – это все, чем вы тут занимаетесь, не так ли? А в это время в Роу множество семей горюют по пропавшим без вести близким. И если бы вам было действительно не наплевать, вы бы инициировали полноценное расследование и хотя бы освободили тех людей, чье заключение в Хайтауэр не было зафиксировано ни в каких документах, тех, кто не совершал никаких преступлений и кто находится там без всяких на то оснований.

– У меня есть идея получше. – Мужчина, угрожавший мне пропитанным «бликами» клинком, поднялся со своего места. – Почему бы нам не прийти к соглашению? Отправить мистера Аттано обратно в Хайтауэр, освободив взамен так называемых безвинно заключенных. По крайней мере, тогда справедливость действительно восторжествует.

– Мистер Холлоуэй…

– Ах, справедливость? – Я посмотрел на него, подняв бровь. – И какое же преступление я совершил, мистер Холлоуэй?

Он высокомерно усмехнулся.

– Вы видите за этим столом кого-либо из семьи Фиренце? Нет. Они все еще надеются, что их сын оправится после вашего покушения на его жизнь. Вы в него стреляли, и я готов спорить на все свои деньги, что это вы хладнокровно убили несчастную наследницу Маркезе и ее семью, чтобы «Железный Святой» перешел в ваше распоряжение.

По залу пронесся пока еще не сильный ветер.

– Босс, – шепотом произнес Лотар.

Я не обратил внимания на его предупреждение.

– Вы полагаете, это я убил Камиллу Маркезе? – Стоило ему всего лишь произнести ее имя, и в моей груди сломалась неведомая преграда, выпустив наружу зверя, которого мой дядя умолял меня не кормить. – Вы действительно считаете, что я убил собственную жену?

– Я думаю, все это оказалось для вас весьма удобно, Аттано. Она умерла в день своего рождения, как раз когда должна была вступить в права наследования, и все, кто оказался бы на вашем пути к тому, чтобы завладеть ее активами, либо пропали без вести… либо мертвы. – Он уперся широкими ладонями в полированную деревянную столешницу, прожигая меня свирепым взглядом. – Я никогда не окажу помощи или поддержки ни вам, ни кому-то подобному вам. С какой бы печальной историей вы сюда ни явились, это такая же ложь, как и вся ваша жизнь. Ваша семейка умеет только пользоваться чужим успехом, красть у других средства к существованию и притворяться, что заработала их честным трудом. Вы – самый обычный жулик.

Стражи, поставленные у дверей, приготовились к решительным действиям.

Обо мне думали еще хуже, чем я предполагал.

– Я никогда не утверждал, что заработал имущество Камиллы. И никогда не заслуживал того, что мне от нее осталось. – Это была неоспоримая истина. Я не заслужил ни ее компании, ни уж точно ее сердца. – Однако все прочие узники Хайтауэра, несущие След, не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к моей семье. Какую бы злость вы ни затаили против меня, она не должна распространяться на них.

– Я говорю решительное нет, – отрезал он, усаживаясь на место. Взяв пустой стакан с подноса в центре стола, он налил себе еще виски и продолжил: – Я не верю заявлениям этого человека и не думаю, что нам следует беспокоиться о проблемах, которые нас не касаются. Наш инспектор будет следить за работой Хайтауэра и гарантировать справедливое обращение с заключенными там точно так же, как он следит за обращением с заключенными в шахтах.

Я в этом очень сомневался. Нил Колдуэлл выглядел слишком неопытным для человека, имеющего опыт руководства чем бы то ни было, а особенно такими крупными и активными структурами, как Стража.

Холлоуэй и Нил обменялись взглядами. Я подозревал, что Нил занял свою должность не потому, что для нее подходит, а потому, что кому-то, возможно даже некой группировке, понадобилась марионетка, чтобы принимать решения в кулуарах.

Хартсонг вновь демонстративно кашлянул.

– Мистер Аттано, я хотел бы обсудить кое-что с глазу на глаз. Не могли бы вы пройти в мой кабинет? Я приду, как только мы завершим собрание.

– Наблюдатель Хартсонг…

Он переключил внимание на Нила, пробормотав что-то ему на ухо.

Оказаться беспомощным среди тех, в чьих руках сосредоточены вся власть и влияние, было ударом под дых. Они могли бы спасти Миллу уже завтра и, вероятно, сделали бы это, если бы я мог упомянуть ее имя. Однако Арамис взял с меня клятву, что я никому не расскажу о том, что она жива. Сам Гавриэль, может, и лишился власти, однако его сторонники все еще были рядом. Могли быть и в этом самом зале, если бы их равнодушие к попыткам помочь узникам Хайтауэра не было столь очевидно.

Охранники все еще держали руки на пистолетах, так что я благоразумно подавил желание устроить скандал. Я хотел стереть это место в порошок вместе со всеми этими людьми и показать им, как выглядит настоящая сила. Вот только жизнь Миллы находилась в их руках, и одно неверное решение могло уничтожить последнюю надежду на то, что когда-нибудь она вернется ко мне.

Лишь ради нее я не высказал в лицо этим людям то, что действительно хотел сказать, не без труда усмирил рвущийся наружу След и на долгом выдохе произнес лишь: «Как пожелаете, Наблюдатель Хартсонг».

Охранники сопроводили нас в закрытую часть дома недалеко от зала совещаний. Кабинет Хартсонга представлял собой скромных размеров комнату с единственным окном, откуда открывался вид на замерзший сад. Пара кресел, обтянутых мягко поблескивающей кожей, стояла перед письменным столом из темного дерева.

Порядок в этом месте царил исключительный. На столе лежал лишь блокнот для записей с изображением орла в нижнем углу, а столешница была настолько безупречно гладкой и отполированной, что ни один отпечаток пальца не портил ее блеска. Стены, лишенные каких-либо личных вещей, выглядели голыми и будто бы недоделанными. Словно Хартсонг никогда не пользовался этим кабинетом. Словно он никогда сюда не переезжал.

– Выпить хочешь? – Лотар жестом указал на барную тележку в углу, пока я обходил стол.

– Нет пока.

Ящики стола были заперты. Мне стало интересно, готов ли Хартсонг принимать посетителей в своем кабинете, где все было так надежно спрятано. Лотар налил себе виски и поднял стакан с янтарной жидкостью.

– Думаю, все могло пройти и хуже. Дядя Сол не испытывал оптимизма по поводу того, что мы сюда потащились. С учетом того, что Роу от Округов все еще отделяет заграждение.

– Мы теперь ездим на поезде, Лотар. Пусть он не беспокоится. Если мы не дадим им повода нас арестовать, нас пропустят.

Возможно, он был прав. Сегодня все могло пройти и хуже. По крайней мере, мы создали задел на будущее. Теперь им известно, чего мы хотим, и оставалось лишь вести переговоры.

В дверь постучали, и я быстро обошел стол, чтобы скрыть свое любопытство, но вместо Наблюдателя на пороге появилось другое лицо.

Ваня. Единственная дочь Тео и моя бывшая сообщница.

– Нико, я и не знала, что ты придешь сегодня! – Она обвила руками мою шею и наклонилась к уху, шепнув: – У нас получилось.

Да уж. Гавриэль никак не ожидал, что она выступит не на его стороне. Его разрыв с Девятью Коронами был нашим главным оружием против него, и Ваня сумела, абсолютно не привлекая к себе внимания, как не у всякого бы вышло, вызнать имена всех, кто поддерживал применение насилия к обладателям Следа членами семьи Клемонте. Она была идеальной светской львицей, знающей, как позволить любому собеседнику ощутить собственную важность.

Я не виделся с ней больше трех месяцев – с тех пор, как она нашла меня на скачках. С тех пор для нас обоих все изменилось. Впрочем, судя по тому, как она заключила меня в объятия, не слишком-то отличавшиеся от тех, что были в прошлый раз, на ее отношение ко мне не повлияли никакие слухи.

Я похлопал ее по плечу и быстро сделал шаг назад.

– Я бы на твоем месте был поосторожнее, здороваясь со мной так, Ваня. Меня здесь не очень-то хорошо принимают. Не хотелось бы бросить тень на твою репутацию нового главы Комитета по связям с общественностью.

– Ерунда какая. – Ваня махнула рукой в перчатке. Развязав пояс на своем плаще, она уселась за отцовский рабочий стол. – Вообще-то, я только что из города. По всем Округам уже болтают, что тебя и твоего кузена видели на Главном вокзале. Я прикинула время сегодняшнего собрания и поняла, что вы поехали сюда. Как ты, Николаи?

Сложный вопрос. Я не мог ответить ей честно теперь, когда ее отец занял должность Верховного Наблюдателя. Может, мы и действовали сообща в прошлом, однако теперь, когда Тео получил от меня все, что ему было нужно, не было никаких гарантий, что она останется на моей стороне. Поэтому я ограничился коротким:

– Занят, как обычно.

– Как обычно, – повторила она, продолжая улыбаться, а потом обернулась в сторону Лотара: – Как дела?

– В полном порядке, мисс. – Он символически отсалютовал ей стаканом.

Она снова посмотрела на меня, улыбаясь уже не так радостно.

– Кстати, сожалею насчет твоей жены. Мы встретились не при лучших обстоятельствах, но мне все равно очень жаль. Я побывала на нескольких званых вечерах в отеле «Василли» в центре города, где любили проводить время ее братья. Маркезе были… интересными людьми. Искренне тебе соболезную.

Я кивнул и медленно опустился обратно в кресло.

– Спасибо. Мне ее очень не хватает.

– Действительно? – Она посмотрела на меня, выгнув тонкую темную бровь.

До нее долетели слухи. Этот вопрос волновал ее точно так же, как и всех прочих в этом городе.

Я тяжело сглотнул и кивнул в ответ, потому что мне очень хотелось положить конец этим отвратительным сплетням.

– Доведись мне выбирать между этим поездом и Миллой, я бы пожертвовал проклятым паровозом, не колеблясь ни секунды, если бы только это могло ее вернуть.

Ваня медленно, но глубоко вдохнула и выдохнула.

– Что ж, должно быть, она значила для тебя очень много, если ты ставишь ее превыше своих деловых интересов. Как бы то ни было, у меня к тебе предложение.

– И какое?

Она кашлянула и бегло взглянула на моего кузена, а затем снова встретилась со мной глазами.

– Я хотела предложить тебе заключить союз.

Лотар поперхнулся виски.

Я на миг разинул рот в изумлении. Ваня всегда была очень прямолинейной, но это предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Мы никогда… хорошо, я никогда не думал о том, чтобы наши отношения вышли за рамки деловых, бывших основой нашего общения.

– Знаю, что ты думаешь об этом, – заговорила она, пока я молчал. – Звучит нелепо, несмотря на то что я говорю об этом открыто, но подумай: брак между лидером Роу и мной, представительницей Округов, мог бы действительно повлиять на ситуацию. Ты получил бы официальное положение и защиту, чтобы им пользоваться. Ты ведь уже однажды женился по расчету, Нико. Не вижу причин, почему бы не сделать этого снова.

Причин было множество, но, даже если бы Камилла действительно была мертва, как все считали, все равно существовала черта, которую я не мог переступить.

– Со всем огромнейшим уважением к тебе, Ваня, – ответил я, – я не вступлю в брак ни с кем больше. Ни в интересах дела, ни уж точно для чего-либо еще.

– Но почему? – поинтересовалась она.

– Потому что никто и никогда не заменит мне Камиллу. И это все, что я могу сказать по этому поводу. – Даже если мой отказ ее и ранил, она никак не подала вида. – Прости, но нам придется изыскать какой-то другой способ взаимодействия с этой системой, насколько бы она ни была к нам враждебна.

Она собиралась было ответить, однако тут в кабинет ворвался ее отец.

– Ваня, что ты здесь делаешь? – прошипел он.

Его дочь дернулась и подскочила с кресла за столом.

– Я просто выразила свои соболезнования Николаи и его семье. Успокойся, пап. Я ничего тут не трогала.

Она обошла стол и встала напротив, чтобы их разделяла мебель.

Верховный Наблюдатель глубоко вздохнул.

– Я же говорил тебе не заходить ко мне в кабинет. Это не место для твоей светской болтовни. У меня дела с мистером Аттано, а у тебя – собственные обязанности, которые необходимо выполнять.

– А, ну да, – картинно простонала она. – Например, организовать на следующей неделе званый обед для женщин и агитировать их проголосовать за Тео Хартсонга или ходить по гостям к богатым вдовам в Паровом Округе, чтобы ненавязчиво просить их внести пожертвования в Фонд Тео Хартсонга.

Лотар смущенно стоял между ними, громко отхлебывая виски из стакана.

– Каждому из нас отведена своя роль, Ваня. – Ее отец понизил голос, словно отчитывал ребенка за шалость.

– Я могу играть крупнее, – возразила она. – И однажды ты не сможешь прогнать меня с этого места, потому что оно будет моим.

Не дав отцу возможности ответить, Ваня быстро вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Тео закатил глаза и медленно опустился в кожаное кресло.

– Боюсь, из-за нашей предыдущей совместной работы она загорелась идеей податься в политику. Считает, что теперь способна на что угодно, раз сумела сместить одного маленького человечка.

– Она сделала больше, чем вы, – возразил я. Выражение его лица стало суровым. – Это Ваня организовала сделку с Гавриэлем. Это она внедрилась в Девятку и добыла список имен. А вы просто пришли на все готовое.

Возможно, она действительно заслуживала того, чтобы занять эту должность.

– Только потому, что взаимодействовать с ним напрямую было для меня слишком подозрительно. – Он жестом велел Лотару, все еще стоявшему у барной тележки, сесть. – Но я позвал тебя сюда не обсуждать прошлое, поскольку в будущем нас ждут проблемы посерьезнее.

Я лишь цинично усмехнулся в ответ.

– О, я с огромным удовольствием обсудил бы ваши планы на этот город, Хартсонг. Начнем с того, какого хрена только что произошло в зале заседаний. – И уже без улыбки добавил: – Почему вы не поддержали меня, как обещали раньше?

Он скрестил руки на груди.

– Я говорил тебе, что ты можешь обратиться к Внутреннему Судебному Ордену, но никогда не обещал, что решение будет принято в твою пользу.

Этот нюанс заставил меня рассмеяться.

– То есть вот как вы теперь заговорили? Собираетесь ради горстки голосов скинуть со счетов тех, кто помог вам занять это место? Вы меня разочаровали, Тео. И не только меня, но и тех, кто находится в бедственном положении на острове Хайтауэр.

– Нужно подождать, пока в городе все не уляжется. Люди обеспокоены, Николаи. Ваша семья взяла под контроль сталелитейную промышленность, а теперь вы заполучили и «Железного Святого». Аттано медленно подгребают под себя все. Жители Линчхэвена вас боятся.

Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Может быть, правильно делают.

Он посмотрел на меня так, словно не узнавал человека, который когда-то на него работал.

– Верховный Наблюдатель, – Лотар подался вперед в кресле, воспользовавшись возможностью задать вопрос после того, как мои слова заставили Тео потрясенно замолчать, – вы получили вино, которое мы прислали, чтобы поздравить вас с назначением на новую должность?

От этого вопроса Тео широко раскрыл глаза, снова ставшие ярко-зелеными.

– Ну разумеется, Лотар. Это было очень любезно со стороны вашей семьи. На самом деле я настаиваю, чтобы мы открыли его сейчас, когда собрались вместе, чтобы отпраздновать победу. Верно, Николаи?

Я натянуто улыбнулся.

– Замечательная мысль.

И пока Верховный Наблюдатель, поднявшись со своего места, искал бутылку, которую мы вручили ему на прошлой неделе, я спросил:

– Вы планируете продолжать блокировать движение по мосту?

– На данный момент – да.

– Зачем?

Откупорив бутылку, он ответил:

– А почему бы и нет? В Округах мирно. Местным не нужно выходить из дома с огнестрельным оружием или с клинками, пропитанными «бликами». Движение на главной площади стало более интенсивным с тех пор, как перекрыли движение по мосту. Какая у жителей Роу причина стремиться в Округа?

– Кроме того, что там живут их родственники? Не все боятся обладателей Следа, Наблюдатель. И если говорить начистоту, вы не назвали ни одной причины, которая бы оправдывала это разделение. Жители Роу владеют малым бизнесом, и без того самого движения, которое вы только что упомянули, он прогорит и вылетит в трубу.

Хартсонг откинулся на спинку кресла.

– Представители Внутреннего Судебного Ордена вновь посетят мост в следующем месяце, когда мы снова соберемся.

– А нас позовут или приглашение затеряется по другую сторону реки?

Хартсонг свирепо взглянул на меня поверх стакана с виски и щедро разлил игристое вино по трем хрустальным бокалам.

– Если вы продолжите чинить беспорядки на моих собраниях, вас точно больше не пригласят. Я позволю тебе явиться снова, если ты согласишься поумерить пыл.

Я насмешливо отсалютовал ему поднятым бокалом.

– За обуздание моего буйного нрава и за ваше удачное назначение на новую должность, Тео.

Он высокомерно усмехнулся и сделал первый глоток.

– Что за странный напиток, – заметил он. – В письме, которое прилагалось к бутылке, говорилось, что в вашей семье он считается деликатесом, не так ли?

– Бабушка держит самое любимое в погребе, – с улыбкой ответил я. – У меня к вам последний вопрос, и я оставлю вас в покое.

Он сделал большой глоток.

– И какой же, Николаи?

– Планируете ли вы или еще кто-либо из присутствующих на ваших собраниях ограничить применение Следа жестче, чем Внутренний Судебный Орден уже сделал это? Помимо того, что нас заперли на одном берегу реки. Объявите ли вы вне закона применение нашего дара, который помогает нам жить и зарабатывать средства к существованию?

Он пристально посмотрел на меня, однако его лицо оставалось непроницаемым.

– Мы никогда не будем стремиться угнетать потомков Отмеченных Следом подобным образом. Мы уже видели, к чему это привело на Континенте. Здесь такое не повторится.

Я испытал нечто похожее на облегчение, и с души свалился было камень, но, едва закончив фразу, Верховный Наблюдатель вдруг подавился.

– Святые! Прошу прощения, но меня, кажется, сейчас стошнит.

Он поставил бокал на стол.

Я также поставил свой, не сделав ни глотка. Уж я-то знал, что вкус у этой штуки отвратительный. Благодаря бабушке, которая всюду совала свой нос и сама учила внуков уму-разуму, опыта с «Векс Веритас» у меня было хоть отбавляй.

– Тогда мы вас покинем, но очень надеюсь, что вам станет лучше, сэр. – Я поднялся с кресла. – Идем, Лотар. Нам лучше вернуться на свою половину города.

Верховный Наблюдатель не заметил нашего ухода: он был слишком занят, борясь с тошнотой, которую спровоцировала его ложь. Сегодняшним утром все шло из рук вон плохо, и, судя по тому, что мне удалось узнать, будет только хуже. Мы быстро добрались до экипажей, стоявших на круговой подъездной дорожке напротив особняка.

– Ты ничтожество, Аттано.

Чей-то голос заставил меня остановиться. На тротуар упала тень.

Я обернулся, и надо мной навис Холлоуэй.

– Можешь одеваться в дорогие костюмы и делать вид, что имеешь право входить в зал совета, но тебя никогда тут не примут. Никакие деньги не изменят того, кто ты есть на самом деле. Крыса магическая, вот ты кто. Если тебе хватит наглости снова заявиться на этот берег, я достану клинок уже другого цвета и воткну его прямо в твое грязное сердце.

– Клинки Девятки объявлены вне закона, сэр. Или вы еще не слышали о новом указе Верховного Наблюдателя? – тихо спросил я.

– Девять Корон поднимутся снова, – злобно пробубнил он. – И когда это произойдет, они вернут себе власть над городом. Хартсонг либо примет нашу сторону, либо сдохнет вместе со всеми вами.

Я поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. И хотя он был на две головы выше меня, а весил вдвое больше, я был уверен, что он прекрасно осознавал, кому угрожает. Через пару секунд его лицо побледнело, а грудь содрогнулась. Он пытался хватать ртом воздух, который я забрал из его легких. В его глазах появился восхитительный испуг, отчасти скрасивший мое разочарование.

– Тогда увидимся на поле боя, Холлоуэй. Тащите свои ножички, они вам пригодятся.

Я не выпускал отнятый у него воздух, закрутив его вокруг пальца, словно обручальное кольцо, связывающее меня с новым делом, пока мы с Лотаром не сели в экипаж.

– Ты знаешь, что нужно сделать, – сказал я кузену.

Он кивнул. Мрачное понимание заставило его хмуро поджать губы.

– Отлично. Убедись, что там никого нет, когда будешь переходить. Не хочу, чтобы сегодня кто-то погиб. Еще не время.

Когда мы добрались до Главного вокзала, я сел в «Железного Святого». Лотар доехал в экипаже до главной городской площади, где выход с моста вел на оживленные улицы со множеством магазинов и ресторанов. Когда поезд тронулся и заехал на виадук, пересекая Аду, я поднялся и посмотрел сквозь замерзшее окно.

Моя семья и все прочие жители этого города, несущие След, много лет назад переплыли Узкое море не для того, чтобы столкнуться со старой угрозой. Нас не выйдет загнать в гетто, выдворить или заткнуть нам рот. В этот раз мы примем бой, если они захотят вцепиться нам в глотки.

Три взрыва начисто снесли мост, связывающий Роу с Округами. Осколки этой связи и исходящая от нее угроза рухнули в Аду, и их поглотило смертоносное течение реки.

Глава 2. Камилла

Вэтот раз они выбрали кровь.

Пальцы рук и ног, да и все остальные части тела, погрузились в стылое оцепенение. От количества крови, которую они у меня забрали после того, как подействовали какие-то химические чары, наложенные алхимиком, на меня навалилось изнеможение. Забытье прошло, и я снова чувствовала промораживающий до костей холод, который источал пол камеры, где меня держали. Боль простреливала все тело, стоило мне хоть немного пошевелиться.

Они скоро вернутся. Они всегда возвращались, выкачав из меня что-нибудь. По крайней мере, это не как в прошлый раз, когда меня несколько дней подряд морили голодом. Мне оставили лишь несколько глотков воды, и я ослабела настолько, что еле могла поднять голову от пола, на котором лежала в полном отупении.

Пол задрожал от движения каменной стены, и я приготовилась к очередному эксперименту.

Я не открыла глаз, чтобы поприветствовать Стража, но свет керосиновой лампы все равно обжигал. Свеча в моей камере давно догорела, и я уже несколько часов сидела в кромешной темноте. Может, даже весь день. В этом месте время текло иначе.

– Поднимайся, – приказал грубый голос.

– Не могу.

Меня резко пихнули в бок стальным носком сапога, потревожив сломанное ребро. Я вздрогнула от боли, пронзившей тело.

– Тогда ползи.

Попытавшись поднять голову с ветхого матраса, валявшегося на полу, я простонала:

– А ты не можешь меня дотащить?

Было тяжело даже просто перекатиться на бок, чтобы подняться, но охранник и пальцем не шевельнул, чтобы помочь, глядя на меня как на чумную крысу, которую надо держать на расстоянии вытянутой руки.

– У меня приказ ни в коем случае к тебе не прикасаться.

– А когда нужно причинить боль или наказать – другое дело, – огрызнулась я.

Когда я не повиновалась, меня трогали постоянно. Возможно, если разозлить его достаточно сильно, он уступит и оттащит меня наверх, где уже ожидает алхимик.

– Ты – отродье Хаос, – проговорил он тихо, словно это было величайшей тайной. – Все, что с тобой связано, опасно.

– Хаос, – повторила я, безрадостно усмехнувшись.

Разве не так всегда называл меня Нико? Он каким-то образом знал об этом все время, видел меня насквозь, даже те стороны меня, на которые я сама не обращала внимания. Одно только воспоминание о нем придало мне немного сил – достаточно, чтобы подняться с матраса и встать на дрожащие ноги.

Какая-то часть меня хотела лежать, не вставая, пока все не закончится. Смириться с изнурительными требованиями тела и с болью, без которой не обходился уже ни один мой шаг. Вот только надежда оказалась упрямой. Даже малейшая надежда на то, что я снова увижу Нико и свою семью, разжигала в сердце пламя. Возможно, только поэтому я была в состоянии переставлять ноги.

– Как тебя зовут? – спросила я. Его постоянно отправляли, чтобы привести меня и отвести обратно. Тихий стук его ботинок по камню был единственным ответом, который я получила. – Выглядишь как Майкл. Буду звать тебя Майк.

Люди всегда казались менее опасными, если знать их имена. Особенно если они носили орудия пыток.

– Куда мы идем?

Он не поднимался, как обычно, в башню. Вместо этого он жестом указал мне на коридор, который вел наружу.

– Далила запланировала на сегодня кое-что особенное.

Судя по его интонациям, он улыбнулся, а у меня внутри снова заворочался страх. От экспериментов я хотя бы знала, чего ожидать. Она выкачивала из меня кровь, рисовала на моем теле странные символы, рассматривала, как отметина окрашивает в черный цвет кровь, бегущую по моим венам, а потом подавляла это инъекцией. Далила была алхимиком, умудрившимся собрать огромное количество данных о моем Следе, который вызывал столько беспокойства. Теперь она стремилась узнать, как уничтожить мою силу, однако все еще не преуспела.

Коридор был коротким, а путь вперед менялся силой воли Стража, шедшего у меня за спиной. Я так до сих пор и не выяснила, как они управляют этим камнем, не имея Следа. Маги земли наверняка могли каким-то образом управлять этим местом, однако рядом не было ни одного, чтобы это проверить. Может быть, эти Стражи были магами. Или предателями.

Пока я сидела в одиночестве в камере, у меня было достаточно времени, чтобы порассуждать об этом.

Когда мы вышли из башни, позади тюрьмы уже начинало садиться солнце. Прохладный соленый воздух с моря ударил мне в лицо, как приятное воспоминание. Меня впервые вывели наружу с того момента, как я оказалась здесь, и впервые я увидела что-то вне камеры или лаборатории, что стало подобием передышки среди моих мучений. Я заморгала от внезапного яркого света.

Дождя не было, но в воздухе висел холодящий щеки туман. Капли росы покрывали землю, такую же твердую и холодную, как пол в башне. К главному зданию, возвышающемуся вдалеке, вела дорожка, по обе стороны поросшая водорослями и выносливыми растениями, способными выживать в таких пустынных краях, как этот.

Однако Страж не повел меня туда. Он указал на открытую площадку между башней и главным зданием, где ждали Стражи и несколько алхимиков во главе с Далилой.

После нашего первого разговора она стала куда более сдержанной. Теперь наши отношения были отношениями ученого и подопытного образца. Я была обычным объектом препарирования, как и все остальные, кого она заперла в башне для алхимических исследований. Вместо лабораторного халата со свинцовыми пластинами, который она всегда надевала во время экспериментов, сегодня на ней был тяжелый плащ, который казался теплым: ее щеки заметно раскраснелись. Ее кроваво-красные волосы скрывал капюшон, а на руках были привычные кожаные перчатки, пропитанные «бликами». Их прикосновение обжигало.

Под мышкой она держала какую-то книгу. Она всегда ее с собой таскала. Мы подошли к просторной круглой платформе, такой ровной посреди остального рельефа.

Девять алхимиков и один алхимедик, приставленный меня лечить, выстроились в ряд. В середине стояла Далила. Однако сюда вывели не только меня. По другую сторону круга замер еще один заключенный, одетый в такую же робу, что была на мне.

– Как она? – спросила Далила моего охранника.

– Достаточно ослабела.

Страж слегка ткнул меня в спину рукоятью оружия, лишив равновесия. Я грохнулась коленями на холодный обсидиан, выставив руки перед собой, чтобы не удариться еще и лицом.

– Посмотрим. – Она бросила на меня уничтожающий взгляд, а потом резко приказала алхимикам: – Дайте ей бальзам и начертите барьер.

Страж подтолкнул меня за нарисованную линию, проведенную по краю платформы. Помощники Далилы рассредоточились и опустили пальцы в небольшие мешочки, прикрепленные к их поясам. Окрасившимися в ярко-красный цвет пальцами они начертили что-то на земле за пределами круга.

– Что вы делаете? – спросила я, стараясь перекричать завывания ветра.

Далила вглядывалась в бледный горизонт, сцепив руки за спиной.

– Нам не удалось подавить твою силу. Судя по тому, что она пробуждалась, даже когда мы целенаправленно лишали тебя энергии, она заключена не в твоем теле. Она также не в твоем сознании, потому что она проявляла себя, даже когда мы погружали тебя в химический сон. И не в твоей крови, поскольку ее мы уже проверили. Прежде чем ты спросишь, я отвечу: нет. Для создания барьера мы используем не твою кровь, поскольку твой След в ней не найден.

– Значит, кого-то со Следом Крови? – спросила я.

Она кивнула.

– Те, кто несет След Крови, хранят в ней силу. Вот почему, напившись чужой крови, они становятся сильнее, напитав собственную. Свойства их крови позволяют нам использовать ее в своих целях.

Далила просто обожала рассказывать о своих исследованиях, и я как можно чаще позволяла ей делать это для меня. Она знала все о Следах всех видов и хотела изучить мой След почти так же сильно, как и я. Каждый раз, когда я оказывалась в ее лаборатории в роли подопытного кролика, давал мне возможность еще на шаг приблизиться к пониманию природы моего Следа. И если я когда-нибудь смогу применить его, чтобы спастись, пусть она раскрывает секреты Хаос, таящиеся в ее темном Следе.

– Чтобы найти, где хранится твой След, – продолжила она, – нам нужно увидеть, на что он способен. В истории не сохранилось никаких упоминаний о несущих След Хаос, кроме легенд о том, как Хаос сражалась вместе со своей армией демонов во время Первой Войны. Мне любопытно, как эта сила проявляет себя в виде Следа, такой ли он мощный, как сама Хаос. Я запланировала три испытания, которые должны приблизить нас к пониманию твоих пределов, твоих ресурсов и того, где он скрывается.

– Где скрывается что?

Ученая лишь поджала губы, давая понять, что разговор окончен.

Ко мне приблизилась женщина-алхимедик, держа в руках, защищенных перчатками, какой-то сосуд.

– Не двигайся, – приказала она. – Я нанесу тебе на руку этот бальзам, чтобы отменить действие «бликов». Только попробуй причинить мне вред, и тебя ждет суровое наказание.

Я быстро перевела взгляд с сосуда в ее руках на Майка, без всякой уверенности, что доверяю ей, что бы она ни наносила на мое тело. Увидев, что я отказываюсь подчиняться достаточно продолжительное время, Страж вцепился мне в плечо и запястье, обжигая пропитанной ядом кожаной перчаткой.

Крем, который алхимедик размазала мне по предплечью, тут же впитался в грязную кожу. Как она и обещала, я ощутила тепло вернувшегося Следа по всему позвоночнику. След наполнил мое сердце, заставляя его биться сильнее, хлынув в него бурной волной, когда исчезла сдерживавшая его преграда.

Эти двое быстро отступили за линию, пока я изо всех сил пыталась обуздать энергию, стремящуюся вырваться наружу. Мне нужно было противостоять хаосу, бушевавшему в венах, и успокоиться. Мне нужно было отвлечься.

Заключенный, стоявший по другую сторону круга, замер, ссутулившись, и ветер трепал его холщовую робу. Платформа была достаточно широкой, и вряд ли он слышал, о чем мы говорили: ветер уносил слова в противоположном направлении.

– Зачем он здесь? – спросила я у Далилы.

Ее улыбка была одним из самых ужасных зрелищ. Главным образом потому, что за ней всегда следовало что-то ужасное.

– Он – твое первое испытание. Сегодня мы увидим, какова ты в качестве оружия. – Она бросила беглый взгляд на заключенного. – Я предложила ему сделку: если он тебя убьет, то сможет покинуть этот остров.

Ее слова были словно удар наотмашь, и мне вновь стало страшно. Она предложила ему свободу.

– И он… согласился?

Далила сделала несколько шагов назад, пока не оказалась по другую сторону линии.

– У него очень сильный След Мирта, Камилла. Сейчас ты слишком слаба, чтобы бороться с ним физически. Придется использовать След, чтобы выйти из этого поединка живой.

Каждый мускул моего тела колотило крупной дрожью на промозглом ветру.

– Я не верю, что вы позволите мне умереть. Не после всего, что вам потребовалось, чтобы меня заполучить.

Улыбка сошла с ее лица.

– Когда дух приближается к смерти, инстинкт берет верх. Мне даже не придется вмешиваться: твой След защитит тебя раньше.

Я сжала зубы.

– Это мы еще посмотрим.

Я не собиралась причинять вред этому человеку. Если он это осознает, возможно, также сжалится надо мной. Они ничего не смогут сделать, если мы оба выберем сдаться. Однако, если его манит такая желанная награда, как собственная свобода, сможет ли он понять, что Далила блефует?

Последний алхимик ступил на свое место на линии, начертив завершающий символ. Руны засияли голубовато-белым светом, воздух наполнился электричеством, от которого волоски на руках встали дыбом, радужная стена окутала пространство вокруг платформы, возвышаясь куполом и надежно запечатывая нас внутри.

Я никогда прежде не видела такой магии, которую творили из крови и знаков, и мысль о том, что такое возможно, заставляла меня нервничать. На что еще они способны, кроме как создать между нами еще больше барьеров?

– Граница обожжет вас, если вы попытаетесь ее пересечь. Только один из вас выйдет из этого круга, и только вам решать, кто это будет, – громко объявила Далила, чтобы второй заключенный тоже услышал.

– Врет она все! – закричала я. – Нам не нужно этого делать. – Медленно поднявшись на ноги, я направилась к нему. – Надо показать им, что у них нет над нами власти.

– Перестань! – предупредил он. – Не подходи ко мне.

– Все в порядке. – Я подняла руки, показывая, что сдаюсь. – Я не…

Он напал без предупреждения. Он совершенно не двигался, но его След проскользнул в мое сознание, и вот я уже не властна над своим телом. Мои ноги остановились, а колени подогнулись. У меня было всего мгновение, чтобы испугаться, прежде чем он вытянул шею и хрустнул суставами.

Он был из сколапа – контролирующих разум. А я только что дала ему доступ к главному оружию в его арсенале.

Колени подогнулись, не подчиняясь остальному телу, а потом выгнулись так сильно, что кости выскочили из суставов. Я всем весом грохнулась на платформу, чувствуя страшную боль, которой не испытывала никогда прежде. Она пронзила ноги и позвоночник, нарастая до тех пор, пока агония не стала настолько жуткой, что не осталось ничего, кроме нее. Голос сорвался на крик, а вены наполнились огнем, который я отчаянно пыталась подавить.

Я смотрела на него сквозь пелену слез.

– Остановись, прошу, – еле дыша, умоляла я. – Я не хочу причинять тебе вред.

В ответ он лишь выгнул мою спину так, что кости стали давить друг на друга, и это давление угрожало сломать меня пополам.

– Он здесь очень давно, Камилла. Свобода для него важнее всего на свете, – прозвенел у меня в ушах голос Далилы. – Важнее пищи, чтобы поддерживать существование, важнее воздуха, чтобы дышать, важнее доброты, чтобы жить.

Я судорожно искала, во что бы вцепиться руками, чтобы найти опору. Темный яд моей силы уже разлился по пальцам, выкрасив ногти в черный цвет.

– Это больше не человек. Ты не сможешь найти слов, что могли бы тронуть сердце, опустошенное тюрьмой. Он просто сломает тебя пополам, если это будет значить, что он обретет то, к чему стремится сильнее всего. Его больше не сдерживает человечность, он принадлежит Отнимающему.

Что-то треснуло.

В моем позвоночнике уже почти не осталось гибкости. Изогнувшись в неловком положении на каменной платформе, я пристально смотрела на противника, который, прищурившись, пристально смотрел на меня. В его темных глазах не было и намека на осознание того, какую боль он мне причиняет. Я почти перестала его видеть, когда слезы вновь заволокли глаза.

– Разве ты не хочешь узнать, на что ты способна, Камилла? Разве не пришло время исследовать свой дар в безопасном, контролируемом эксперименте? – уговаривала меня Далила, словно поглаживая мою силу настойчивыми, но убедительными словами.

Однако все, что происходило на этом острове, безопасным было в последнюю очередь. Я не хотела узнавать, на что способен мой След, – не при таких обстоятельствах. Не ценой жизни этого человека. Однако перекрученный позвоночник почти не оставлял мне выбора. Он хотел свободы, но и я тоже.

Никто не придет меня спасти. Никто не знает, что я здесь.

Проблема, с которой я столкнулась, заключалась в неопределенности. Я не знала, как взять свой След под контроль. Что бы ни вырвалось наружу, оно могло искалечить, убить или вовсе уничтожить. Несколько недель назад я превратила человека в пар, и оставшийся от него кровавый туман каждый день покрывал мои руки.

Что-то треснуло снова.

Обжигающая боль затмила зрение, и мир вокруг исчез вместе с тюрьмой, Далилой и остальными алхимиками. Остались только я и эта страшная агония, которую я отчаянно хотела прекратить.

Гнев нарастал, разливался во мне как яд, отравляющий каждую каплю крови. Противник оставил в покое мое сознание – а может, это я его оттуда вышвырнула. Мне было известно лишь то, что я могу управлять своим телом, по крайней мере, теми его частями, что не были сломаны.

Я перекатилась вперед и пристально посмотрела на этого человека, моргая, пока зрение снова не сфокусировалось и не стало ясным, а слезы не высохли. Руки наполнились чернильной темнотой, и в тот же миг моя ярость вдребезги разнесла преграду, которая удерживала ее. Впервые за несколько недель ее не подавляли ни зелья, ни сомнения, ни мораль.

Бешеный поток Хаоса, когда я выпустила его на волю, почти вышиб меня из собственного тела. Я словно пробурила отверстие в дамбе, не ожидая, что в него хлынет вся река.

Тонкие языки черного пламени сорвались с моих ладоней, разбежались по платформе, превратив круг в море теней, извивающихся и колышущихся на беспощадном ветру. Мой противник сделал шаг назад, но его остановил невидимый барьер, удерживающий и его, и мой След.

– Пламя из-за Порога Забвения, – прошептала Далила, и в ее голосе слышалось нечто похожее на страх.

Мой противник в панике охнул, когда его непоколебимое самообладание дало трещину, но снова устремил взгляд на меня. Пламя добралось до его ступней и лизнуло ноги. Его грудь быстро вздымалась и опадала, когда он осознал, что ошибся, но было слишком поздно.

Я почувствовала толчок его силы, когда он попытался свернуть мне шею в бесплодных попытках освободиться.

– Перестань, – прорычала я не своим голосом, слишком низким и злым, словно гром во время летней грозы.

Он не стал меня слушать и ответил попыткой захватить мой разум и надавить на него всей силой своего Следа. Ему удалось прижать мое запястье к земле и сломать с громким щелчком. От крика, который вырвался из моей груди, камень подо мной задрожал. Обсидиан раскололся, и трещины паутинкой побежали по гладкой, словно отполированной, платформе.

В руке пульсировала острая, пронизывающая боль. Я сделала глубокий вдох, чтобы унять ее, а затем резко выдохнула. Ветер в пределах барьера уже перестал быть легким. Этот ветер – настоящий шторм – пришел не с моря.

Он поднялся от моей ярости.

Мое пламя плясало, закручиваясь вихрем. Предательски острые обломки камня с земли затянуло в циклон моего внутреннего хаоса. Ослепленный этим теневым огнем и каменными осколками противник неловко съежился. Его страх немного укротил гнев, бушующий в моем сердце, что беспорядочно колотилось о ребра. Мое дыхание замедлилось, когда гнев сменился стыдом, и буря утихла вместе с борьбой.

Противник смотрел на меня сквозь пальцы, прикрывая лицо руками, чтобы защититься, словно ребенок, увидевший чудовище. И в тот момент, когда наши взгляды встретились, его След снова проскользнул в мои мысли, однако в этот раз совершенно неожиданно.

– Что ты такое? – спросил он через мысленную связь.

Сердце пронзило сожалением. «Сама не знаю».

Он безвольно уронил руки.

– Я не горжусь этим, но мне очень нужно выйти на свободу. У меня есть дочь…

В сознании вспыхнул образ юной девушки из воспоминаний этого человека. Образ, знакомый мне слишком хорошо. Совсем юная, почти ребенок, но это, несомненно, была она.

Сэра.

Его лицо побледнело.

– Ты ее знаешь?

Я кивнула, едва не разрыдавшись. «Она – мой друг».

Я подняла в памяти самые свежие воспоминания о Сэре, чтобы показать ему молодую женщину, которой она стала. Разумеется, он откажется от этого боя, если поймет, сколько значила для меня его дочь и сколько значила я для нее.

Она искала его, а он был здесь. Но почему?

Он стоял неподвижно, пристально глядя на меня. Его глаза были устремлены куда-то за пределы человеческого восприятия.

– Святые и все звезды! Какая же она красавица.

– Теперь понимаешь, кого я выставила против тебя, Камилла? – Далила присела на корточки рядом с барьером, чтобы ее могла услышать только я.

Осознание поразило меня внезапно, когда я вспомнила, что знала о Сэре и ее отце. О том, что с ним случилось. Этот бой был подстроен. Муки выбора сейчас были сильнее боли от выбитых суставов или сломанных костей.

– Твой отец доверился не тем людям, – сказала Далила. – Я попросила своих родичей в городе выяснить, почему вдруг Маркезе понадобилось выдать одному из своих детей фамилиара, а они вызнали и все остальное. С помощью инспектора они вышли на Марко Галло и доставили его сюда, а уж нам не составило труда заставить его показать нам воспоминания, которые он у тебя забрал.

Я потрясла головой. Это не имело значения. Он и не должен был меня защищать. Это я была виновата во всем, что произошло, и теперь к без того длинному списку последствий можно было добавить еще и заключение Марко в тюрьму.

– Это был он, Камилла. Это он предал твою семью. Это из-за него погибли твой отец и твой брат, а я нашла тебя. Ты была самой сокровенной тайной твоих родителей, а он предал их доверие, – продолжила Далила, словно запустив когти в рану на моем сердце еще глубже. – Этот человек виноват во всей боли, которую тебе пришлось пережить, и теперь тебе предоставлена возможность разорвать его на куски точно так же, как он поступил с твоей жизнью. Ты этого заслуживаешь.

– Нет. Нет, это не его вина, – еле слышно произнесла я.

Не для Далилы – для себя. Он лишь сделал то, что считал необходимым, чтобы защитить дочь. Я прижала сломанное запястье к груди и перевернулась на спину, отказываясь драться.

– Прикончи ее! – заорала Далила, осознав наконец, что на меня ей не повлиять.

– Что ты делаешь?

Повернув голову набок, я посмотрела на него. У него перехватило дыхание.

– Прости. Я все сделаю быстро.

– Нет, – взмолилась я. – Нет, прошу тебя. Не надо.

Он заставил меня застыть в неловкой позе посреди разбитой платформы и медленно подошел ближе. Широкие ладони обхватили мое лицо с обеих сторон.

– Мне жаль, – прошептал он.

Его След ушел из моего сознания. Я была на волосок от гибели. Моя жизнь находилась в его руках.

Я вцепилась в его предплечье.

– Мне тоже.

Тьма из моих рук просочилась в его запястье. Его кожа отвалилась, отделившись от плоти там, где я его держала. Слой за слоем. Кожа, подкожный жир, мышцы, сухожилия. Его тело постепенно расслаивалось, и в конце концов моей щеки касалась только голая кость. Его безумный крик эхом отражался от барьера, пока его скелет не превратился в пыль, как все остальное тело. От отца Сэры не осталось ничего, кроме красного пара, от которого отчетливо пахло кровью.

Ничто не могло управлять Хаосом. Он разрушал все, к чему прикоснется. Даже сейчас, когда мой позор терзал меня, поднимаясь в моей груди, словно воды прилива в шторм, ветер внутри барьера снова неистовствовал и трепал мою ветхую робу. Ближе, чем поцелуй, проникая под кожу, пока исходящая от него скверна не запятнала наконец мое сердце.

Я зажмурилась, прижав к груди сломанное запястье; по щекам полились горькие слезы. Сэра никогда бы меня не простила. Я убила ее отца. И ради чего? К чему это привело? Удовлетворило ли это хоть чем-то ненасытное любопытство Далилы?

За барьером послышались шаги. Стражи несли щиты, покрытые «бликами», чтобы защититься от моей силы. Вслед за ними шла женщина-алхимик со шприцем в руке. Если она считала, что я буду сопротивляться, она глубоко ошибалась. Я хотела ощущать эту силу ничуть не больше, чем они хотели, чтобы я ей обладала.

Я проклинала След, который несла, метку на моей спине и день, когда я только посмела мечтать о том, чтобы стать чем-то большим, чем избалованная папенькина дочка с симпатичным паровозиком.

Я меняла стороны. От постоянных рамок до полного их отсутствия. От полной беспомощности до обладания слишком многим. Я бы все отдала за то, чтобы снова оказаться ниже всех. Чтобы снова не быть самодостаточной.

Никто не знает, что я здесь. Никто не придет меня спасать.

Я смотрела на красный пар, пропитавший камень. Что ж, может, оно и к лучшему.

Глава 3. Николаи

Не успел мой экипаж свернуть с боковой подъездной дорожки, как за домом раздался страшный грохот. Сразу после этого из гаража Эсмерельсы показался хвост дыма.

– Эсме? – позвал я.

Из двухэтажного кирпичного здания в дальнем конце сада никто не ответил, и, поскольку я мог видеть ее мастерскую только сбоку, источник дыма был скрыт от моего взгляда. Я обежал замерзший фонтан, чтобы проверить, как она.

– Выбрось эту пакость немедленно! – Эсме внутри громко ругала кого-то.

Я с облегчением сбавил скорость, однако ее тон заставил меня лишь сильнее насторожиться: моя кузина никогда ни на кого не кричала.

Я вошел в гараж и увидел, как братья Маркезе тычут друг в друга пальцами, а моя разозленная кузина разбирает кучу чего-то горелого в дальнем конце помещения.

– Да что тут происходит? – спросил я, обозначая свое присутствие, и поспешно прошел между двумя рядами какого-то металлолома, стараясь не запачкать костюм смазкой.

Арамис резко повернул голову в мою сторону. Его вспотевшее лицо блестело, а одна щека была запорошена пылью.

– Я ничего не сделал. Это все он!

– Я? – скептически спросил Джеремайя. Кончики его растрепанных белокурых волос слегка обгорели. – Да это ты на меня налетел! А я держал в руках открытый огонь.

– Почему бы вам обоим просто не заткнуться? Не понимаю, зачем вам вообще понадобилось ходить рядом с огнем! – крикнула Эсме. – Нико, ты не поможешь мне это погасить?

Она указала на груду обгоревшего металла на рабочем столе. Из нее вырывались языки оранжевого и золотистого пламени. Дым клубами валил из разбитого окна.

Сложив руки куполом, ладонями к полу, я запечатал горящую конструкцию и погасил огонь. Потеряв доступ к кислороду, он постепенно угас, и лишь капли какой-то маслянистой жидкости падали на грязный пол. Эсме быстро подставила под них поддон.

– Вам всегда приходится делать всякие пассы руками? – спросил Арамис, копируя мои движения.

– Что? – Мой голос от удивления поднялся на целый тон. – Я… Нет, мне вообще не нужно двигаться, все намного проще. Эсме, ты в порядке?

Сестра сдернула очки-консервы, защищавшие глаза, и посмотрела на меня. Я слишком хорошо понимал, что она хочет сказать этим взглядом.

«Убери их отсюда».

– Да, я в порядке. Пытаюсь воссоздать корабельный двигатель по чертежам, которые предоставил Арамис. Если у меня получится воссоздать его в меньшем масштабе, мы сможем найти ему множество применений. Увы, кто-то, на кого я не буду показывать пальцем, зажег сигариллу, подпалив результат моего труда. – Она потерла глаза тыльной стороной ладоней, скрытых перчатками. – И теперь мне придется начать все заново.

– Я не виноват, – буркнул Джеремайя.

– Честно говоря, я говорил тебе не курить в гараже. – Арамис пихнул его в бок. – Она правда об этом предупреждала, Джер.

Эсме натянуто улыбнулась, сняла перчатки и небрежно бросила их на стол, рядом с которым стояла.

– Думаю, сейчас самое подходящее время сделать перерыв.

Действительно, самое время.

– Тогда встретимся в кухне, когда будешь готова. Мне как раз есть что обсудить с семьей.

Арамис приподнял бровь.

– Только с семьей?

Семья Камиллы теперь, по закону и обычаю, была и моей семьей, независимо от того, как я к этому относился.

– Нравится тебе это или нет, Маркезе, теперь это касается и вас тоже. – Вздохнув, я посмотрел на них обоих. – Сначала приведите себя в порядок. Бабуля вам головы поотрывает, если вы притащите грязь на ее кухню.

Арамис оглядел свою одежду, словно только сейчас понял, что весь измазался в мелкой серой пыли. Рукава его черной рубашки были закатаны до локтей. Его волосы, против обыкновения не зализанные назад при помощи воска, чуть завивались. Джеремайя был похож на него как две капли воды, только на голову ниже ростом и худой как щепка.

Эсме бросила одному из них чистую тряпку.

– Кыш отсюда, братец. Не хватало еще, чтобы ты замарал такой красивый костюм.

Она подмигнула, давая понять, что пошутила. Я ответил полуулыбкой, не в силах выразить никаких других эмоций, а потом прошел мимо них в дом.

Зима обрушилась на город, словно месть. Мелкие хлопья снега медленно падали с неба, тонким белым слоем покрывая спящий сад. Я засунул руки в перчатках поглубже в карманы, радуясь тому, как щиплет мое лицо ледяной ветер и как жжет в груди после глубокого вдоха.

Резкое похолодание пришло внезапно, и мне было любопытно, достигло ли оно южной оконечности Острова. В Хайтауэре всегда было холодно из-за ветров с моря и камня, из которого была построена тюрьма. Зима была жестокой по-иному. Я надеялся вернуть Миллу задолго до того, как выпадет первый снег. Эта погода настойчиво показывала мне, насколько мало я продвинулся в ее спасении. Меня убивало ее отсутствие, и я сам себе напоминал розы, увядшие от холодов, оставившие после себя лишь хрупкие колючие стебли.

Когда я вошел в кухню, открыв распашные двери, бабушка и тетушки готовили ужин. Лотар еще не вернулся, и я в глубине души волновался, не вляпался ли он в неприятности, подрывая мост. Эсме ослабила несущие металлоконструкции, когда отношения между Роу и Внутренним Судебным Орденом испортились окончательно. Мне хотелось убедиться, что жители Линчхэвена, несущие След, будут надежно защищены законом с приходом к власти нового руководства, хотя я и сыграл определенную роль в том, чтобы это руководство заняло свои должности.

– Николаи, – бабушка отвернулась от плиты и оглядела меня с головы до ног, – дерьмово выглядишь. Когда ты в последний раз нормально спал ночью?

Слишком давно. Слишком многое не давало мне заснуть. Слишком много проблем требовалось решить в тихие утренние часы.

– Как вы думаете, Милла хоть раз спала нормально с тех пор, как ее похитили?

Никто из них не произнес ни слова. Бабушка снова перевела взгляд на кастрюлю, в которой что-то кипело.

– Нет, – ответил я вместо них. – Я отдохну, когда Милла сможет отдохнуть.

И ни секундой раньше. Аттано – единственные, кто знает, что она жива. Братья Маркезе не покидали нашего поместья, прячась на случай, если Фиренце как-то прознают, что они выжили.

Чуть позже наконец-то объявился, нарушив неловкую тишину, Лотар с совершенно безумным взглядом, а за ним – Гидеон с радостной улыбкой. Почти сразу к ним присоединился Адлер, затушив сигариллу прежде, чем бабушка начала на него ругаться.

– Святые! Вы выглядите такими счастливыми. Что вы натворили на этот раз, мальчики? – спросила Фран, даже не потрудившись скрыть свою гримасу.

– Мост они разнесли, вот что! – раздался крик откуда-то из коридора.

От страха подвело живот. У меня почти не осталось сил, чтобы разговаривать с дядей напрямую.

Люсинда с Иантой смотрели на Лотара так, словно он только что совершил преступление века. Они знали, что он убивал людей, но именно это нарушило их представление о нравственности? Он ответил обеим воздушным поцелуем и стащил булочку с бабушкиной сервировочной доски. Резня всегда вызывала у него зверский аппетит.

– Гидеон, – еле слышно прошептала Фран. – О чем говорит твой отец?

Кузен ухмыльнулся и уселся на табуретку рядом с обеденным столом.

– В кои-то веки, мама, я тут совершенно ни при чем. Мы с Адлером всего лишь управляли экипажем для бегства. С другой стороны, твоя дочь…

– Не сваливай все на меня! – раздался из коридора голос Эсме.

Именно в этот момент в кухню ввалился дядя. Стоило ему взглянуть на меня, его лицо побагровело. Несмотря на все прозвучавшие только что обвинения, он знал, что на самом деле это моих рук дело. Его гнев, как обычно, был направлен только на меня.

– Ты сделала половину работы! – сказал Лотар.

– Я просто ослабила несущие конструкции ровно настолько, чтобы ваши бомбы сработали как надо.

– Очень даже как надо, – радостно вклинился Гидеон. – Лотар снес все начисто меньше чем за полминуты.

Лотар улыбнулся, гордо подняв голову.

– И это было просто охренительно красиво.

Братья Маркезе торчали у двери, чувствуя, что они не настолько близкие люди, чтобы вмешиваться в семейную перепалку.

Соломон растирал пальцами виски.

– Я просто поверить не могу, что вы оказались способны на столь безрассудный поступок. Мост, Нико? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?

– Я-то – да. – Я оперся бедром о край кухонного шкафчика и воззрился на дядю: – А ты?

Он сжал зубы, затем уперся руками в стол и сделал глубокий вдох.

– Очевидно, нет. Так просвети же нас, пожалуйста, зачем было разрушать единственную связь между нами и Округами, где живут местные. Зачем было ставить под угрозу мир между двумя сторонами города?

Я обвел взглядом остальных членов семьи, которые, казалось, точно так же хотели узнать и понять мои мотивы. Я не рассказывал им о своих планах, и не то чтобы мне нужно было их разрешение. Я стоял во главе сталелитейной компании Аттано, был главой семьи – после бабушки, конечно же, – и единственным, кто начал активно действовать после смерти моего отца. Соломону не нужно было одобрять мой выбор, ему оставалось лишь принять его.

– Мир между нашими сторонами иллюзорен. Внутренний Судебный Орден совершенно не намерен защищать тех, кто несет След. Они отказались пересмотреть условия обращения с заключенными в Хайтауэре, отклонили предложение освободить невиновных, а еще они уверены, что я убил всю семью Маркезе и пытался убить Феликса Фиренце.

– Если честно, кое в чем они правы, – тихо сказал Арамис своему брату.

Я кинул на него злобный взгляд и продолжил, несмотря на то что он меня перебил:

– После встречи я лично общался с Хартсонгом, и он врал мне в лицо. Он обещал мне, что не повторит того, что короли на Континенте сделали с потомками Отмеченных. И знаешь что, Сол? – Я наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. – Он почти выблевал все свое вранье, спасибо бутылке «Векс Веритас», которую мы распили в честь его назначения.

– Вы опоили Верховного Наблюдателя? – почти завопил Соломон, вцепившись в край столешницы.

– Я не доверяю политикам, а он наглядно показал, почему им нельзя доверять. – Я указал в сторону бабушки: – Родители моих родителей и множество других людей переплыли море, чтобы обрести убежище и быть теми, кто они есть. Я не дам кучке жадных до власти уродов вроде Хартсонга, Холлоуэя или Нила, провались он в Инферно, Колдуэлла угнетать кого бы то ни было ни в этом городе, ни на всем Острове.

– Николаи, – голос бабушки звучал мягче, чем я когда-либо слышал с тех пор, как был маленьким, – у тебя всегда было доброе сердце. Но ты не обязан участвовать во всех битвах подряд. Не тогда, когда уже ведешь свою собственную.

Я неотрывно смотрел на дядю, но почувствовал, как бабушкина сухая рука скользнула в мою. От ее поддержки мои напряженные плечи слегка расслабились.

Соломон провел рукой по лицу.

– Это все ради Камиллы, ведь так, Нико?

– Целиком и полностью ради Камиллы, – резко ответил я, злясь, что голос в очередной раз дрогнул при упоминании ее имени. – Я поступил так, как ты просил, дядя. Я честно попытался освободить ее законным путем, но из-за того, кто я есть, никто из них и не подумает открыть Хайтауэр. И когда я ее верну, когда она вернется домой, этот город станет местом, где она будет в безопасности.

– Может быть, мы заявим о себе? – заговорил Арамис. – Если Внутренний Судебный Орден убедится, что мы не умерли, и мы в открытую поддержим твои планы, возможно, они захотят двигаться дальше.

Я обдумал и это, но проблема оставалась прежней.

– Если Внутреннему Судебному Ордену станет известно, что вы живы, возникнут вопросы. Не говоря уже о том, что Фиренце молчат с того самого дня, когда произошел инцидент с поездом. Они обладают влиянием и связями с очень могущественными людьми в Ордене, и если они захотят от вас избавиться, то найдут способ. Вы единственные, кто остался от семьи Миллы, и я не позволю, чтобы с кем-то из вас произошло что-то плохое. Пусть все думают, что вы мертвы, и вы будете живы тогда, когда это станет по-настоящему важно.

– Нам нужно нечто большее, чем отсиживаться здесь, Аттано! – возразил Арамис. – Моя сестра – Отмеченная. Не просто потомок кого-то, кто получил силу от Святого, исчезнувшего две сотни лет назад. Она потомок самой Хаос в первом поколении, а это значит, что ее сила может быть просто невероятной. У тебя есть хоть малейшее представление о том, что они могут там с ней творить?

– Есть, – еле слышно ответил Лотар, угрюмо глядя в пол.

Арамис бросил на него быстрый взгляд, в котором читалось что-то похожее на сочувствие.

– Я лишь хочу сказать, что не против рискнуть головой, чтобы вызволить ее оттуда. Как ты сказал, у нас осталось не так уж и много живых родственников. Я сделаю что угодно, лишь бы вернуть сестру.

Он высказал мысль, обдумать которую у меня не было времени. Едва ли я был здесь единственным, кому была небезразлична судьба Миллы. Может, я и вел войну, но у меня была армия, готовая сражаться вместе со мной.

– Мы вступим в переговоры с Внутренним Судебным Орденом, как только придет время. Мост можно построить и новый, но свободу, если ее уже отняли, вернуть куда сложнее. – Я посмотрел на Фран, которая была негласно назначена нашим руководителем по связям с общественностью. – Это подводит меня к следующей теме обсуждения.

– Как любезно с твоей стороны на этот раз посвятить нас в свои планы, – проворчал Соломон, оттолкнувшись от стола.

Пропустив его шпильку мимо ушей, я откашлялся и сказал:

– Я хочу учредить наш собственный суд. Если жители Линчхэвена, несущие След, хотят как-то влиять на то, что произойдет с городом в будущем, нам нужно место за общим столом. Нам нужны представители. Члены Ордена были шокированы тем, что в зал заседаний зашел кто-то со Следом, однако нам нужно, чтобы это было в порядке вещей. Чтобы этого добиться, нужно собрать представителей, несущих След каждого Святого. Лидера, парламентера – да как бы они его ни назвали. Я хочу с ними встретиться и обсудить, что нас ждет.

– О чем ты говоришь? – спросил дядя. – Что нас ждет, Нико?

– Война, на которую они так напрашивались, – ответил я, глядя ему в лицо. – Я собираюсь освободить всех узников Хайтауэра, и, когда я этого добьюсь, мы превратим этот город в место, где мы все снова сможем процветать.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, во что втягиваешь всех нас, Николаи, – сказал он, протяжно вздохнув.

Я понятия не имел. Что бы ни случилось дальше, это было не в моей власти, но будь я проклят, если отдам судьбу Миллы и всех остальных, кто был заперт в этой тюрьме, в распоряжение бесхребетного Тео Хартсонга. Не ответив дяде, я вышел из кухни и направился к двери.

– Ники, ты куда? Ужин почти готов, – спросила бабушка мне вслед.

– Пройдусь немного. Скоро вернусь.

Она поджала губы, но все же удержала слова, которые, я знал, готовы были сорваться с ее беспощадного языка. С тех пор как Миллу похитили, бабуля растеряла часть своей воинственности. Она медленно угасала, и я был бессилен остановить это, как и все остальные неприятности моей жизни. Она, казалось, постарела за этот месяц на несколько лет. Под глазами залегли тени, а во взгляде появилась усталость, которой я не видел прежде.

Когда я вышел через боковые ворота, погода испортилась еще сильнее. Обжигающий холод напоминал о том, что всему свое время и свой черед, все живет своей жизнью, прежде чем умереть. И ничто – и никто – не может жить вечно.

«Железный Святой» стоял порожняком на Промышленной станции. Маркус, начальник депо, заканчивал заполнять рабочие журналы, когда я зашел в его небольшой кабинет, окна которого выходили на платформу.

– Мистер Аттано, – поприветствовал он меня, сняв очки. Он всегда улыбался, с каким бы настроением я к нему ни приходил. – Вы так поздно. Что случилось?

Я уселся на стул напротив его рабочего места.

– Вы-то почему так задержались? Удивлен, что застал вас на месте.

– А… – Он обвел рукой стопки папок, разложенных по всему столу. – Хозяйственные дела. Зимой с поставками туго. Из-за снегопадов движение встает, и расписание идет кувырком. Но я вас уверяю: беспокоиться не о чем.

– Я полностью уверен, что вы смогли бы управлять этой компанией лучше меня, Маркус.

Я достал из внутреннего кармана пальто два письма и повертел их в руках.

– А остальные сотрудники отправились домой через реку на поезде?

Он медленно кивнул, подтверждая мои подозрения. Прежние работники железной дороги, набранные из местных, согласились подписать новые рабочие контракты и признали меня своим новым начальником, однако все это произошло до того, как был подорван мост.

Я со вздохом откинулся на спинку узкого кожаного кресла.

– Когда они выйдут на работу завтра, я хочу, чтобы вы предоставили мне список всех, кто захочет сменить место. Я не стану держать зла ни на кого, кто не пожелает связываться с недавно обострившимися отношениями между Роу и Округами. Компания «Аттано и партнеры» оплатит компенсацию убытков в размере заработной платы за двенадцать недель, пока они будут искать новую работу…

– Мистер Аттано, если позволите…

– Нет, Маркус, – я откашлялся, – вы в точности повторите мои слова всем работникам до единого. Вам будет предоставлена такая же компенсация, хотя мне будет крайне досадно, если вы уйдете.

Он улыбнулся и пригладил рукой темные волосы с заметной проседью.

– Никуда я не уйду. Я работаю на железной дороге с шестнадцати лет. Это была моя первая работа, она же станет и последней, если это будет как-то от меня зависеть.

Я кивнул.

– Отлично.

Оставалось надеяться, что и другие последуют его примеру.

– Мне хотелось бы еще кое о чем вас попросить, Маркус. Вы, разумеется, можете отказаться, но я готов хорошо оплатить ваши хлопоты.

Он усмехнулся.

– Я в этом даже не сомневаюсь.

Он взял протянутые мной конверты, и я объяснил:

– Черный нужно отправить в особняк Верховного Наблюдателя: в нем объяснение ситуации с мостом и наших условий. Золотой – в отель «Василли». Покажите им сургучную печать, и они точно поймут, кому его передать. Белый – вам, там ваша оплата.

Он бросил белый конверт в ящик стола, который тут же закрыл на замок.

– Достаточно просто запомнить. Я ведь не передаю ничего опасного, правда?

– Если вы хотите спросить, арестуют ли вас, то, возможно, нет. – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд, чем вызвал у меня смех. Пусть короткий и бестактный в этом маленьком пространстве, но все же смех. Я уже забыл, когда в последний раз смеялся. – Я пошутил. Ни одно из этих писем не содержит ничего противозаконного. Я просто не могу поручить это никому из своих людей: их-то точно арестуют.

Он зевнул, деликатно прикрыв рот рукой, и кивнул.

– Полагаю, я мог бы сделать несколько остановок на пути домой этим вечером. Спасибо за возможность. Я сделаю это для вас.

– Спасибо вам, Маркус. Хорошего вечера.

Я хотел было встать, однако начальник депо попросил меня задержаться, подняв черный конверт, о котором я говорил.

– Если вы не возражаете, я спрошу: как вы планируете противостоять Внутреннему Судебному Ордену? Вы влиятельный человек, мистер Аттано, однако совместное влияние Верховного Наблюдателя и его администрации настолько велико, что против них никому не выстоять в одиночку.

Я расплылся в довольной улыбке.

– «Железный Святой» – основная система транспортировки всех товаров и услуг на Острове. И если они хотят, чтобы народ не голодал, бизнес не вылетел в трубу, а ресурсы не закончились, им придется согласиться с тем, чего мы добиваемся.

– И чего же вы добиваетесь?

– Защиты, – просто ответил я и повернулся, чтобы уйти, а он остался сидеть за своим столом в золотистом свете газовой лампы. – Запомните, Маркус, миром правят деньги.

– Деньги, может, и управляют всем в мире, мистер Аттано, но знаете, что я думаю?

Я замедлил шаг. Его точка зрения была мне интересна достаточно, чтобы задержаться еще на секунду.

– И что же?

– Доброта, любовь и верность, – сказал он мягко. – Их нельзя подчинить. Их не купить, не украсть и не выменять. Они – самая мощная сила, что есть в мире. Все прочие силы, деньги и влияние всегда победит любовь.

Не оборачиваясь, я сглотнул вставший в горле комок.

– Надеюсь, вы правы, Маркус.

Глава 4. Камилла

Когда Майк равнодушно тащил меня обратно в камеру, в башне царила тишина. Я бы посмеялась над тем, что хотя он с самого начала отказывался это делать, ему все равно пришлось, но от того, чем меня обколола алхимедик, у меня все еще кружилась голова. В какой-то момент ей надоело слушать мои вопли, и она сделала мне инъекцию успокоительного.

Она вправила мне кости и перевязала запястье. Я смутно помнила, что мне заливали в глотку какую-то дрянь, «чтобы ускорить заживление». Чем бы это ни было, эффекта оно дать еще не успело: я чувствовала себя так, словно по моему телу потопталось целое стадо крюгеров.

Майк на удивление аккуратно уложил меня на матрас и ушел, не проронив ни слова. Камень за ним сдвинулся, оставляя меня в кромешной темноте.

Я понятия не имела, сколько проспала, пока действие препарата не прекратилось.

– Милла? – позвал меня кто-то из темноты, заставив резко проснуться.

– Я все еще жива, – простонала я. – Кажется.

– Что она делала в этот раз? – К разговору присоединился более низкий голос. – Мы слышали, как тебя вели по коридору.

Веспер и Кэллоу держали в соседних камерах с того самого дня, когда меня бросили сюда. Сначала их голоса звучали достаточно близко, словно мы делили одну камеру. Однако я узнала, что эти двое – воры тьмы, и тени могут переносить их голоса сквозь камень, несмотря на то что их След подавляли «бликами». Так что мне было с кем поговорить, когда гнетущая темнота начинала казаться особенно зловещей.

– Я не… – Слова застряли у меня в горле: я вспомнила лицо Марко, когда схватила его за руку и развеяла в прах одним касанием. – Не хочу говорить о том, что со мной делали.

– Это нормально, – ответил Кэллоу. – Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Я подтянула колени к груди, вздрогнув от боли, вызванной этим движением.

– Кого-то из вас отводили к ним после того, как меня сюда посадили?

– Нет, – ответила Веспер, хотя, судя по ее тону, она этим совершенно не гордилась. – Очевидно, Далила потеряла к нам интерес.

Глаза защипало от слез, которые я сдерживала: это место их не заслуживало.

– Вас заставляли проходить… испытания?

– На нас ставили опыты, но никаких испытаний не устраивали. – На этот раз ответил Кэллоу. – Однажды она попыталась передать мои способности одному из Стражей. Все закончилось, полагаю, тем, что он погиб.

– Туда ему и дорога, – злобно прошипела Веспер.

– Милла, – медленно сказал Кэллоу, – ты никогда нам не говорила, да и мы после первого раза не спрашивали, но…

– Хотите узнать, чей След я несу?

Мой встречный вопрос вызвал многозначительную паузу.

Я вздохнула, морщась от боли, с которой ребра впивались в грудную клетку. Если уж никому из нас не суждено отсюда выбраться, какая разница, открою ли я свои тайны, или они умрут со мной?

– Обещаете, что никому не расскажете? – пошутила я.

Он фыркнул.

– Ну не знаю. Мы с Веспер тут пользуемся такой популярностью.

Я улыбнулась, хоть этого все равно никто не видел. Было глупо считать товарищами голоса, доверять кому-то, кого я раньше никогда не видела, только потому, что их слова могли проникать сквозь стены. Они говорили со мной, несмотря на чары, вызывавшие у меня панику, жуткие ощущения после опытов Далилы и отчаянную тоску по дому. Я рассказала им о Нико, о своих братьях, о том, как Жиль умер у меня на руках в тот день, когда меня похитили. Они всегда слушали и находили слова утешения, которые могли залечить кровоточащие раны на моем сердце.

И они, вероятно, скоро умрут. Как и все остальные заключенные со Следом, которых приводили в башню. Как и я сама. И я очень хотела, чтобы кто-нибудь узнал, кто я, пусть даже эта тайна навсегда останется между нами.

– Хаос. Это След Хаос.

Никто из них не ответил.

– Кэллоу?

Тишина.

– Веспер?

Нет ответа.

Больше они со мной не говорили ни в тот вечер, ни в последующие. Однако я слышала, как их тени копошатся у меня над головой и о чем-то перешептываются.

Никто не придет меня спасать. Никто не знает, что я здесь.

А теперь и те, кто знал, не хотят иметь со мной никаких дел. Я уже ждала нового испытания, лишь бы избавиться от этой мрачной пустоты и гнетущей тишины, которую она несла.

Глава 5. Николаи

– Они ждут в гостиной.

Фран нашла меня в кабинете, располагавшемся дальше по коридору от моей спальни. Она быстро собрала нужных – с нужным Следом – людей. Меньше чем за сутки. Так блестяще справиться с подобным поручением могла только моя тетушка с ее многочисленными связями.

– Как они настроены? – спросил я.

– Обеспокоенно. – Она потерла тыльную сторону рук. – В комнате тишина, булавка упадет – услышишь. Предлагаю тебе уже спуститься, а то главную роль на твоей встрече захватит Сабина.

Естественно, королева сама явилась представлять несущих След Крови и ее сектор заодно. Я сложил только что пришедшее письмо и спрятал его между страницами книги, которую для пущей сохранности бросил в ящик стола.

– Тогда пойдем и разберемся с этим.

– Ники?

– Что?

Она облизнула губы.

– Сол спрашивал, можно ли ему прийти на встречу.

Я едва не расхохотался.

– Ну еще бы.

– Он заботится о тебе.

– Он мне не доверяет.

– Ты же знаешь, это неправда. Он уважает твои решения. – Она закусила губу и подошла ближе. – Он переживает за твою голову и не хочет, чтобы ты сделал неверный выбор, который повлияет на судьбу всего города, ради… – Она поморщилась, понимая, что лучше не продолжать.

– Ради спасения одной женщины. – Закончив фразу за нее, я поднял бровь, но тетушка отвела глаза.

– Он не хочет, чтобы ты принял решение, о котором будешь жалеть. Разбитое сердце не способствует здравым суждениям.

Я чувствовал, как в висках бешено стучит пульс. Сколько раз мы уже обсуждали это в разных формулировках? Я оперся руками на стол, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Я не стану ему указывать, куда заходить в собственном доме, а куда нет, Фран. Однако в конце концов ему придется признать, что я не мой отец и он не сможет исправить прошлое, решив действовать сейчас, потому что молчал прежде.

Сол жил с постоянным чувством вины за смерть моего отца. У него было предчувствие, что план подорвать железнодорожные пути никуда не годится, и все же он не остановил отца и был вынужден наблюдать за последствиями собственного бездействия. Не то чтобы это была его вина. Да я никогда его и не винил, но хорошо знал, как прошлое определяет настоящее, и Соломон не хотел, чтобы я принимал решение, руководствуясь эмоциями. Становиться причиной собственных неудач было у меня в крови.

Она уже почти вышла в коридор, но задержалась в дверях.

– Твой отец очень гордился бы тем, каким ты стал, Николаи, но он не хотел бы, чтобы ты выступил против целого мира без своей семьи. Мы сделаем все, чтобы помочь тебе вернуть Миллу. Так что прошу тебя, перестань видеть в своем дяде и во всех нас врагов, ведь мы просто беспокоимся о тебе.

Я дождался, когда стихнут ее шаги, а затем вышел следом, игнорируя зарождающееся чувство вины, которое она все же заронила в мое сердце, пока оно не исчезло полностью.

Дядя вошел в гостиную, где все еще царила тишина, сразу после меня. Сабина с довольным видом вальяжно развалилась в кресле, держа в руках бокал с какой-то темно-красной жидкостью, и что-то мне подсказывало, что это не вино. Регулус – потомок Отмеченных Следом Мирта, искусно меняющий обличья, беспокойно расхаживал напротив камина.

Трех других обладателей Следа я знал не так хорошо. Они стояли у окон, выходящих на боковую подъездную дорожку. Одна из них была семейным гэлином – Рут, кажется? Рядом с ней, сцепив руки за спиной, стоял молодой человек, чьи голубые глаза были настолько светлого оттенка, что казались почти прозрачными в пробивающемся между задернутыми шторами свете утреннего солнца. Длинные белокурые волосы он небрежно завязал в хвост на затылке.

Последняя скрывалась в тенях в углу комнаты, предпочтя уйти от естественного света туда, где потемнее: заклинательница теней, одна из воров тьмы, которыми, помнится, так интересовалась Милла. Она держалась на расстоянии от всех нас.

– Кто вы? – жестом указал я на них обоих.

– Бри, – сообщила воровка тьмы. Дальнейшие представления были излишни.

– Финнеас. Сокращенно Финн. – Он слегка наклонил голову в вежливом приветствии. – Я из менталов, умею читать мысли. Извините, я не знал, что у вас уже есть человек со Следом Мирта, иначе я бы не…

– Небольшой совет, Финн. Не прибедняйся, говоря о себе. – Я подошел поближе, чтобы его рассмотреть. Его твидовый костюм явно был с чужого плеча, пиджак обтрепался на лацканах и обшлагах, однако одежда была чистой и выглаженной. Из жилетного кармана торчал уголок желтого носового платка. – Ты выглядишь достаточно юным. Где моя тетушка тебя нашла?

– Это не она меня нашла. – Его лицо дернулось. – Рук услышал от своих знакомых в городе, что миссис Аттано ищет тех, кто умеет манипулировать сознанием. Он предложил эту работу мне, и я с радостью согласился ее выполнить. За соответствующую плату, разумеется.

– За соответствующую плату, – медленно проговорил я. – Типичный Мальчишка Канари.

Я с улыбкой щелкнул по его золотому платку, торчавшему из кармана. Я знал таких, как он, откуда он и по каким улицам шныряет.

Конечно, тот, кто умеет управлять чужим сознанием, пригодился бы нам больше, чем тот, кто читает мысли. Возможность контроля дала бы нам преимущество. Впрочем, информация тоже его давала. Сейчас я не мог позволить себе перебирать. Независимо от его благонадежности и особенностей его Следа, прямо сейчас он был с нами и выразил готовность действовать.

– Договорились. Только если я поймаю тебя на том, что ты лезешь без спроса в мою голову, Финн, то в твоей окажется пуля. Ты меня понял?

Он поспешно кивнул.

– Вот и отлично. Что ж, спасибо вам всем за то, что пришли так быстро.

Я отошел от новобранца, взял бокал с сервировочного столика и налил себе виски.

Сабина села прямо и растянула красные губы в своей вечной улыбке.

– Когда Николаи Аттано зовет, лучше не заставлять его ждать. Мне бы ужасно не хотелось получить в подарок одну из бомб, в которых ваша семья, как всем известно, знает толк.

– Вы говорите так, словно пришли из любопытства, а не из-за доброго расположения, мадам.

– Можно ли винить меня в этом? – Она покрутила напиток в бокале. – Нам всем интересно знать, что творится. Вчера Внутренний Судебный Орден обещает снять блокаду с моста, а сегодня от этого долбаного моста остаются одни обломки, да и те на дне реки.

– Орден много чего наобещал, да только выполнять ничего из этого не собирался, – ответил я.

Максимально кратко я рассказал о своей встрече с Хартсонгом и о выступлении на собрании, а также о том, что мне известно и почему нельзя полагаться на новое руководство, которое не намерено действовать в интересах тех, кто обладает Следом.

– То есть Хартсонг вам наврал и вы решили, что для всех будет лучше, если уничтожить последнее, что соединяло нас с Округами? – спросила Бри. – А если у него была причина сказать то, что он сказал? Вдруг вы только усугубили ситуацию?

– Нет, – возразила Сабина. – Николаи все сделал правильно.

Ее защита застала меня врасплох, и я попросту захлопнул рот, не успев ответить воровке тьмы.

– Вы все слишком молоды, чтобы помнить, что случилось на Континенте, но моя мать никогда не позволяла мне этого забыть. – Она смотрела словно куда-то вдаль. – Все началось очень похоже. Напряжение в обществе росло, а обладатели Следа делали все возможное, чтобы умилостивить тех, у кого его нет, наступая на горло и самим себе, и своему дару, чтобы другим жилось удобнее. Вскоре короли Континента и вовсе лишили их права пользоваться Следом – якобы во имя всеобщей безопасности. Однако те, кто уплыл на Остров, прекрасно знали, что истинной целью этого запрета был контроль.

– Сабина права, – подал голос Соломон, сидевший в кресле у камина. – Моя мать не рассказывает о том, что произошло на Континенте, однако тамошние короли были помешаны на соблюдении порядка, так что они просто отняли у людей свободу волеизъявления, которую все живущие здесь принимают как должное.

Порядок… Это слово подняло в моем сознании мимолетные воспоминания. Помнится, о чем-то подобном несколько недель назад говорил Гавриэль – в то утро, когда я встретился с ним на мосту и бесповоротно разрушил все его планы.

– Порядок вновь восторжествует, когда будет уничтожен Хаос, – пробормотал я себе под нос.

Все тяжело и пристально посмотрели на меня. Королева кровососов медленно поднялась со своего места.

– Где ты это услышал, Николаи?

– Гавриэль сказал это, когда думал, что победил меня. Тогда в этом было мало смысла, но сейчас… – Я закрыл глаза и медленно вдохнул, прежде чем выдать тайну Миллы.

Если Гавриэль знал, что Милла несет След Хаос, то Фиренце и все, кто был вовлечен в его планы, также могли об этом знать.

Кто-то ополчился на ее семью, и теперь враги Миллы держат ее в клетке.

Но зачем? Если они хотели уничтожить Хаос, почему тогда не убили ее, когда у них была такая возможность? Зачем прилагать столько усилий и отправлять ее в Хайтауэр? Разве что они хотели от нее чего-то конкретного.

– И что теперь? – спросил Регулус.

Я уже почти забыл, что он тоже тут, а он стоял за креслом, в котором расположилась Сабина.

Допив остатки виски, я поставил стакан на столик.

– Сейчас благодаря Сабине я получил куда более полное представление о том, как видит будущее Внутренний Судебный Орден. Гавриэль, может, и лишился власти, но он был не одинок. Мне понадобится помощь каждого из вас, чтобы свести на нет то, чего они уже добились.

– Ты хочешь совершить налет на Хайтауэр? – спросила Сабина без тени усмешки. Королева была серьезна как никогда.

Я кивнул:

– Да. И лишь когда узники вернутся домой, мы сможем начать переговоры с Внутренним Судебным Орденом. Ни секундой раньше.

Регулус глубоко вздохнул.

– И каким же образом мы собираемся вломиться в Хайтауэр, не говоря уже о том, чтобы освободить всех, кто там заперт? Ты же был там, Нико. Я знаю об этом месте лишь по слухам, но не думаю, что попасть туда просто.

Я подошел к камину, огонь в котором уже угасал – так же, как угасал энтузиазм присутствующих.

– Может ли кто-то из вас сказать, что в Хайтауэре находится человек, который вам небезразличен?

Каждый из них кивнул. Тени свернулись у ног воровки тьмы, выскользнув из темного угла.

– Если вы готовы позволить им сгнить в этом проклятом месте, то катитесь отсюда к хренам. У меня нет времени на длинные речи, которые убедили бы вас в том, что это правильно. Однако, если вы думаете не только о себе и хотите присоединиться к чему-то большему, если вам надоело, что беспомощные люди заставляют быть беспомощными вас, я с радостью приму вашу помощь.

– Что тебе нужно, Николаи? – спросила Сабина.

– Все очень просто. – Я вытащил и поджег сигариллу. – Мне нужен способ попасть внутрь, схема здания, чтобы спланировать наши передвижения, и способ передвигать камень, из которого построена тюрьма.

– Как насчет портала? – Регулус бросил беглый взгляд в сторону Бри. – Воры тьмы могут использовать тени, чтобы сделать… – Он жестом изобразил в воздухе круг.

Она нахмурилась.

– Это не так уж и просто. Для создания зачарованных предметов требуются тени из Пустоты. В этом мире тени уже соединены с кем-то или чем-то.

– И как достать подходящие тени? – поинтересовался я.

Никогда не думал, что вообще это спрошу.

– Ну… – Она со вздохом склонила голову набок. – Можно дождаться Маграэля, когда завеса между мирами истончается до предела, или же…

– У нас нет столько времени, – возразил я. До Маграэля было еще несколько недель. – Что «или»?

– Или можно украсть тень у только что умершего человека. Только это ужасно неэтично и незаконно. Если ты выберешь этот путь, я не стану забирать тени сама. Тебе придется найти кого-то еще, кто это сделает.

– А что, если я сам кого-нибудь убью? – спросил я.

Ее лицо стало озадаченным, как будто я только что предложил ей погулять вместо нее с ее собакой.

– Или, – перебила Сабина, – можно купить их на черном рынке.

Я перевел взгляд на королеву кровососов.

– Какой еще черный рынок? – Соломон возмущенно поднялся со стула. – Это полностью исключено.

– Ой, прижми зад, старина. – Сабина махнула рукой в сторону дяди. – Черный рынок в Ангоре.

– Ангор, разрушенный город? – скептически уточнил я.

– Он самый. Полностью заброшен, кроме черного рынка, где торгуют по ночам в течение каждой третьей недели, если только знаешь, где искать.

Ангор – город, лежащий в руинах, в трех часах пути от Линчхэвена вниз по реке. Он был не таким большим, как столица Острова, однако там тоже был большой мост, соединявший северный и южный берега, – точно такой же, как тот, что я совсем недавно разрушил. Был еще один, если идти вдоль реки на север, к горам, но потребовалось бы несколько дней, чтобы подняться и обогнуть северную часть Линчхэвена.

– И ты знаешь, где искать, Сабина? – спросил я.

Она кивнула:

– Разумеется. Когда бы ты хотел нанести визит?

– Как можно скорее. Например, завтра.

– Завтра? – едва ли не взвизгнул дядя, даже не скрывая, насколько ему отвратительна эта затея. – Николаи, ты серьезно?!

– Я больше не собираюсь терять время. – Я оттолкнулся от камина, ткнув в него тлеющим кончиком сигариллы. – Я и без того потерял непростительно много на попытки добиться официальной встречи с Внутренним Судебным Орденом, как ты просил. Это можно было сделать еще несколько недель назад.

Он воздержался от ответа, но его свирепый взгляд явно говорил о том, что он не закончил.

Не обращая на него внимания, я повернулся к остальным:

– Я достану тебе тени, Бри, если ты уверена, что сможешь сделать портал.

– Могу сделать небольшой, – ответила она, пожав плечами. – Но как ты проберешься в Хайтауэр – уже другой вопрос. У портала два конца: вход и выход. Один из них нужно разместить в самой тюрьме до того, как ты войдешь через другой.

– Думаю, тут я могу помочь, – сказал Регулус. – Будет несложно принять обличье одного из Стражей и проникнуть внутрь. Я могу поставить портал и активировать его с той стороны. У нас с Нико есть неплохой опыт прохода по теням, – подмигнул он.

– Это, в принципе, решает одну из задач. – Сабина посмотрела на Финна: – А ты на что способен, юноша?

Он со вздохом стянул кепку и провел пятерней по волосам.

– Думаю, когда мы проберемся внутрь, я мог бы… допросить охранника и добыть план здания из его мыслей.

– Замечательно, – сказал я. – Ты начинаешь мне нравиться, Финн.

На его лице появилась легкая улыбка.

– А как быть со стенами, Ники? – Я даже не заметил, когда Лотар вошел в комнату. Он стоял, сцепив руки перед собой. – Как их передвигать?

В комнате повисла тишина. Стенами Хайтауэра не мог управлять ни один известный След. И этот простой факт делал это место идеальной тюрьмой для нам подобных.

Часы отсчитали несколько секунд, прежде чем я ответил:

– Мне потребуется время, чтобы найти решение, но я его уже ищу. И свяжусь с вами, когда узнаю больше.

Гавриэль сказал еще кое-что, и это не давало мне покоя… Отмеченные и их потомки были не единственными, кто получил силу от Святых, ушедших за пределы мира. Я то и дело прогонял в голове его слова, словно где-то в глубине этой фразы скрывался ответ.

Каким даром обладали Стражи, раз получили способность управлять этим камнем? Этот вопрос мучил меня с того момента, когда я увидел, как они двигают стены.

– Я пришлю к тебе человека, который проводит тебя к Арчи. Это мой связной в Ангоре. Он позаботится о том, чтобы за вами присмотрели, – сказала Сабина.

– Благодарю, мадам. Я провожу вас?

Я вежливо подставил руку. Королева кровососов смотрела так, словно хотела сказать что-то еще. Она улыбнулась и попрощалась со всеми остальными.

Пока мы шли до ее экипажа, она молчала, потом остановилась недалеко от своей охраны.

– У меня есть кое-что для тебя. – Запустив руку в карман плаща, она вытащила сложенный кусочек глянцевой бумаги. Фотоснимок. – Хотела отдать тебе на похоронах, когда мы виделись в последний раз, однако, с учетом ситуации, в которой был сделан снимок, решила, что это было бы вопиющим дурновкусием.

Я развернул снимок, и у меня перехватило дыхание. Кто-то снял Миллу – скорее всего, для газеты, – когда она дралась на арене. Она пристально, с абсолютно непроницаемым выражением лица смотрела на ту демоническую тварь, скрывая страх, от которого, я знал, ее в тот день всю трясло. В руке она держала кинжал, выставив его перед собой, словно меч.

Прекрасная. Бесподобная. Я разглядывал детали снимка, ее лицо и положение тела, почти забыв, как дышать.

Только потеряв ее, я понял, что у меня не было ни одного ее портрета. Лишь мои воспоминания о ее лице и преследующие меня сновидения.

– Спасибо, – сказал я, хотя голос звучал хрипло, а слова застревали в горле.

Сабина улыбнулась.

– Если кто и может ее вытащить, то только ты, Николаи.

Я взял себя в руки, стараясь не выдать удивления.

– Ты о чем?

Она прищурила алые глаза.

– Хватит пудрить мне мозги, Аттано. Камилла жива, и она в Хайтауэре. И единственная причина, по которой ты тащишь на себе все это дерьмо, – желание ее вернуть. Да о чем тут говорить, если ты даже перед Орденом согласился хвостом вилять.

Она набросила капюшон плаща, скрыв длинные серебристые волосы, и отправилась к ждущему ее экипажу.

– Удачи этим вечером, и передавай привет Арчи.

Глава 6. Николаи

Сабина четко обозначила, что делать, если я собирался обратиться к ее связному на черном рынке: ехать в экипаже, который она предоставит, никого с собой не брать и, что важнее всего, не попадаться.

Я уговорил ее позволить мне взять с собой Лотара – на случай, если произойдет что-то непредвиденное. Остальное не обсуждалось.

Ангор располагался в излучине реки, как раз в том месте, где она поворачивала на юг, впадая в Узкое море. Три часа дороги от Линчхэвена. Как и ожидалось, мы были не единственными, кто держал туда путь. Время от времени мимо проносились экипажи, подпрыгивая на колдобинах неухоженной дороги и забрызгивая грязной водой окна.

Поездка была изнурительной, однако Лотар уже давно научился засыпать где угодно в любом состоянии. Он сидел напротив меня, скрестив руки на груди и наклонив голову вперед, и дышал в ритм с тиканьем карманных часов, которые держал в руке.

Я, к сожалению, таким навыком не владел, а потому пялился в заляпанные грязью окна. Когда мы подъехали к реке, огибавшей Ангор с внешней стороны, дорога пошла под уклон. Отсюда было видно руины старой мельницы. То, что служило основой городской инфраструктуры, стало ее слабым местом, словно фундамент, слепленный из глины.

– Можешь себе представить? – Лотар проснулся, стоило экипажу замедлиться, и сосредоточил взгляд на городе вдалеке. – Сотни людей, попавших здесь в ловушку, сгорели заживо.

Представить такое было сложно, однако открывшийся перед нами пейзаж служил мрачным напоминанием о том, к чему приводит неосмотрительность.

Тридцать лет назад мельница обрушилась на рабочих. На ее постройке экономили как могли, и она не вмещала оборудование, которое появилось в новую индустриальную эру. Говорили, что при обрушении мельницы половина рабочих погибла сразу же. Остальные оказались в ловушке. Мельница загорелась, и те, кто остался в руинах, сгорели заживо.

Наверняка крики умирающих в тот день разносились эхом по всем улицам. Хозяева мельницы предстали перед судом, но их оправдали: в то время трудовое законодательство было слишком неопределенным. Поскольку мельница была главным источником рабочих мест для жителей города, многие из них уехали искать работу в других местах: воспоминания о погибших родных и близких преследовали людей подобно призракам. В конце концов город оказался заброшен, а весь прочий бизнес попросту обанкротился.

– Мой отец часто говорил, что мельница в Ангоре стала причиной его желания заняться сталелитейной промышленностью, чтобы обеспечить людям лучшие условия труда. Не только тем, у кого есть След, а вообще всем рабочим. Он знал, что такое работать со всем этим оборудованием, и хотел улучшить условия работы на заводах, чтобы произошедшее здесь никогда не случилось с его собственной или чьей-то еще семьей.

Магия моего Следа сжала в кулак искусственную руку. У него не вышло достичь этой цели, но я готов закончить то, что он начал.

– В этом ты похож на него, – сказал Лотар. – Ты тоже хочешь положить конец вечной несправедливости.

Я пожал плечами: от его сравнения мне стало неловко.

– Все перемены начинаются с кого-то, кто настолько взбешен, что готов запачкать руки.

– Что ж, я бы сказал, что ты свои руки уже как следует запачкал, братец.

К тому времени, как экипаж остановился, солнце уже скрылось за горизонтом, и его свет словно обвел развалины города золотым контуром. Мы вышли неподалеку от кирпичного здания высотой в несколько этажей: судя по количеству и форме окон, это был отель. Нас пропустили под навес, ведущий к паре черных дверей с медными ручками. Извозчик тронулся, едва Лотар закрыл за нами дверцу экипажа.

– Думаю, лучше бы нам зайти, – тихо произнес он и оглянулся на пустую подъездную дорожку.

В его руке раскачивался кожаный чемоданчик, который дала нам Сабина.

Я одернул пальто и поправил галстук, приводя себя в порядок, а затем потянул дверь на себя.

Фойе выглядело роскошным и ухоженным, резко контрастируя с фасадом здания. Мы прошли под тихо позвякивающей хрустальной люстрой с несколькими десятками зажженных свечей. Шикарный кремовый ковер смягчал звук моих шагов. Пол был покрыт гладко отполированной мраморной плиткой, в которой отражались огоньки.

Из фойе на верхние этажи вело две лестницы. Медные перила дополняли белоснежные колонны, поднимавшиеся от пола до сводчатого потолка. Их скошенные края были раскрашены так, чтобы они напоминали залитое солнцем небо с плывущими по нему облаками.

Все в этом месте сияло, несмотря на заколоченные окна и плотные темно-синие шторы. Все – в том числе и вороненые стволы, нацеленные нам в головы.

Шестеро охранников, по трое на каждой лестнице, стояли за перилами, подняв карабины.

– Кажется, мы пришли куда надо, – прошептал остановившийся рядом со мной Лотар.

– Не двигайся, – предупредил я.

Кем бы ни были эти люди, цвет наших пальто им ни о чем не говорил. Им было все равно, кто мы, и я полагал, что они из тех, у кого надо сначала попросить прощения, а уже потом – разрешения.

– Вы, наверное, гости от Сабины. – Между лестничными пролетами появился мужчина, говоривший не слишком разборчиво из-за сигариллы, зажатой в зубах.

– А вы, я так полагаю, Арчи, – уточнил я.

Он кивнул и развел руки в полупоклоне. Арчи был приземистым пожилым мужчиной солидного вида, одетым в серый твидовый костюм и шляпу в тон. Из-под шляпы выбивались растрепанные седые волосы. Судя по неровной походке, каждый шаг давался ему с трудом. Он подошел поближе и остановился неподалеку от нас.

– Что ж, мадам знает правила. Она принесла то, что запросил посредник?

Лотар протянул ему чемодан, он оценил вес содержимого, и его поведение тут же изменилось. На губах под густыми усами заиграла довольная улыбка.

– Замечательно. Идемте со мной.

Мы последовали за ним мимо охранников через арку под соединяющимися лестницами. Газовые лампы на стенах освещали густую темноту и темно-синие обои с цветочным узором из золотистой фольги. Для человека с короткими ногами и нездоровым дыханием он проделал немалый путь, проводя нас по главному залу и через еще пару богато украшенных черных дверей.

Вдоль стен зала стояли диваны с такой темной бархатной обивкой, что в приглушенном свете она казалась черной. Там сидели двое мужчин и женщина между ними. Они что-то курили, выпуская клубы фиолетового дыма. Женщина захихикала, когда один из мужчин провел рукой по ее бедру. Второй затянулся сигариллой и выдохнул дым ей в ухо, отчего она изогнулась всем телом.

– На вашем месте, – пробормотал Арчи, прикрывшись рукой, – я бы задержал дыхание, пока мы не дойдем до зала торжеств.

Именно так я и поступил.

Зал торжеств был украшен так же, как и остальной отель. Люстры на потолке и газовые лампы на стенах, обшитых деревянными панелями, освещали многолюдную комнату. Вдоль пола выстроились платформы, окруженные толпами восхищающихся товарами людей. На некоторых платформах были выставлены предметы: например, зачарованные статуи, что двигались подобно животным, в виде которых были вылеплены. На платформе по соседству танцевала женщина с наголо обритой головой, по ее голой коже плавала чернильная рыбка: фамилиар, доступный любому, кто готов платить. Такой же, как был у Камиллы.

– На главном этаже мы размещаем самые крупные экспонаты, – объяснил наш сопровождающий. – За этими занавесками – бар, где продаются зелья и настойки от всевозможных навязчивых состояний. Весьма редкие. – Он понизил голос, заставив меня наклониться ближе, чтобы его услышать: – То, что вы ищете, мы храним в дальних комнатах.

– Откуда вы знаете, что мне нужно? – спросил я.

Он искоса поглядел на меня темными глазами.

– Вы приехали по делу, а не развлекаться, в отличие от остальных. А еще Сабина никогда, вообще никогда никого к нам не отправляет. Зачем бы вы сюда ни явились, это, должно быть, важно для самой королевы, раз она вас прислала.

Арчи знаком предложил нам пройти вперед. Мы легко выскользнули из переполненного зала торжеств; публика была слишком увлечена экспонатами, чтобы нас заметить. Кто-то ходил, надвинув капюшон, кто-то носил маску – так или иначе, люди в большинстве своем предпочитали скрывать лица. К нам подошел человек в накрахмаленной белой рубашке. В его руках был поднос с бокалами, на дне каждого из которых лежал змеиный клык. Лотар потянулся было за напитком, однако я вовремя хлопнул его по руке.

– Не бери ничего, пока мы здесь.

Одним взглядом я велел официанту отвалить.

Лотар пихнул меня в бок.

– Да ладно тебе. Хуже, чем виски, который мы в детстве пытались сварить в гараже Эсме, уже ничего не будет. А чтобы убить нас теперь, понадобится что-то посильнее, чем немного яда.

Воспоминание заставило меня усмехнуться.

– Может быть. Но если ты наблюешь в экипаже Сабины, она прибьет тебя собственноручно.

Его усмешка сменилась гримасой.

– Эх, твоя правда.

Мы тут же снова отыскали скрывшегося в толпе Арчи и направились к задней двери зала торжеств. У прохода под аркой стояли навытяжку еще четверо охранников. Они едва взглянули на нашего сопровождающего, когда он жестом пригласил нас пройти.

– Подождите здесь, – велел Арчи и резко свернул направо, в темный коридор.

Вдоль внутренней стены, напротив ряда окон, наглухо закрытых плотными занавесками, под тяжелыми портьерами прятались ниши. Из этих потайных местечек доносились звуки сумасшедшего наслаждения и шлепки кожи о кожу. Я изо всех сил стиснул зубы, отгоняя ощущение тепла, тут же появившееся внизу позвоночника. Милла была последней женщиной, в которой я потерялся, и я не узнаю удовольствия, пока его не узнает она. Пока она не вернется в мою постель.

Лотар, неловко перетаптываясь с ноги на ногу, громко кашлянул, стараясь заглушить громкие вздохи и пронзительные стоны. К счастью, через несколько минут появился Арчи – уже без чемодана.

– Он готов вас принять.

Мы прошли мимо еще двоих охранников и остановились в центре тускло освещенной комнаты. Лампы горели вполсилы, выставленные в закрытых стеклянных витринах товары отбрасывали тени на покрытый ковром пол. В тяжелом, как перед проливным дождем, воздухе разносился запах серы и железа. Повсюду чувствовалась сила, заключенная внутри всевозможного оружия и кристаллов.

– Срань пресвятая, – прошептал вдруг Лотар. – Ты это узнаешь, братец?

Он подошел к той части стены, где не было абсолютно ничего. Ни обоев, ни кричащих украшений – только голый обсидиан. Ровная, гладкая поверхность. Когда кузен протянул руку и провел пальцами по каменной плите, в ней отразилось его ошеломленное лицо.

Разумеется, я знал, что это такое. Я пять лет провел среди этого камня, только ни разу не видел его отполированным до такого зеркального блеска. Я сжал кулак, чувствуя пальцами мозоли на ладонях в тех местах, где камень вгрызался в кожу.

– Почему эта штука здесь?

Лучше спросить, как она сюда попала. Плита была около шести футов в высоту, выше Лотара, и примерно столько же в ширину. Оценить ее толщину я не смог: она была задвинута в нишу в стене. В любом случае даже здесь, в комнате, где полно диковинных вещей, было странно увидеть такое.

– По той же причине, по которой я приобретаю все остальное, – сказал кто-то позади нас.

Обернувшись, я увидел хорошо одетого мужчину в темно-сером твидовом костюме-тройке. Отстрочку на его жилетке соединяла с карманом золотая цепочка. В свете ламп оттенок его темной кожи напоминал эбеновое дерево, а в одном из глаз очень странно преломлялся свет. Сфера блеснула, поймав луч света, затем исчезла из фокуса, возвращаясь в глаз с блеклой зеленой радужкой – такой же, как во втором глазе на этом лице.

Искусственный глаз. Я тут же подумал, был ли он зачарованным, как прочие объекты в этой комнате.

– Это продается? – поинтересовался я.

Он был не один. Позади стояли две женщины, однако они держались на расстоянии, достаточном, чтобы не вмешиваться в разговор.

Он растянул тонкие губы в дружелюбной улыбке.

– Интригует. Я люблю все необычное и зловещее, как и мои клиенты. Этот кусок камня подарил мне один инспектор в обмен на сумму, которая позволила ему купить новую репутацию, если вы понимаете, что я имею в виду. – Он жестом указал на места для отдыха в углу: – Почему бы вам не присесть, мистер Аттано, заодно и поведаете мне, что же сподвигло вас отправиться так далеко от Линчхэвена.

Лотар сделал шаг к удобным креслам, однако я остановил его:

– Кто вы?

– Дезмонд Йорк. Или, если угодно, Демон-посредник, как меня любят называть.

Это имя я уже слышал, однако до этого момента не был в таком отчаянии, чтобы покупать его товары или пользоваться его услугами. Я посмотрел в сторону кресел и решил, что лучше постою. Так я буду ближе к двери.

– Мне нужны тени, мистер Йорк.

Выражение его лица не поменялось.

– Сколько?

– Достаточно, чтобы создать портал.

Две женщины позади него захихикали, услышав мои слова. Улыбка Дезмонда стала шире.

– Я могу дать вам все тени, которые для этого понадобятся, мистер Аттано. Однако мне нужно кое-что взамен.

Я сглотнул, чувствуя, как в груди растет неприятное ощущение.

– Подарка от Сабины было недостаточно в качестве платы?

Он покачал головой и рассмеялся.

– Шкур и рогов экзотических тварей едва ли будет достаточно, чтобы оплатить такое количество теней. Сабина предоставила вам возможность пройти через парадную дверь и входной билет для встречи со мной. Чтобы заключить сделку, вам понадобится заплатить намного больше.

– Сделку?

У меня на челюсти дернулся мускул. Если бы королева упырей предупредила меня о необходимости приготовить для продавца нечто более существенное в качестве оплаты, нам всем было бы намного удобнее. Получается, этому человеку нужны не деньги. Ему нужна услуга.

– Полагаю, у вас уже есть что-то на уме?

Дезмонд повернулся к одной из женщин и кивнул. В ответ на его безмолвный приказ она отошла и взяла что-то со стеллажа – с одного из тех, что рядами стояли вдоль дальней стены. Дезмонд посмотрел на меня и заговорил снова:

– Мне нужно кое-что доставить клиенту, живущему на той стороне реки. Доставка идет с юга, и мне понадобится помощь. Позвольте мне воспользоваться вашим поездом. Перевезите материалы, и я отдам вам хоть все тени, что есть в Пустоте.

– Вы ведь знаете, что все товары, перемещаемые по городу, проходят через контрольные посты Внутреннего Судебного Ордена, не так ли?

– Тогда я предлагаю вам хорошенько спрятать мой товар, потому что, если бы это было законно, я бы и сам справился.

Я неодобрительно вздохнул.

– Всякую дрянь не перевожу.

Он приложил руку к груди со стороны сердца, неискренне изобразив обиду.

– Я не какой-нибудь контрабандист, мистер Аттано. У меня приличная репутация в этих краях, и я ее поддерживаю.

Если он считал дым, который клубился здесь, обычным, то наши определения этого понятия сильно разнились.

– Что же тогда я должен доставить?

Дезмонд покачал головой:

– А вот этого я вам сказать не могу. Мой клиент требует полной конфиденциальности, и я выполню его требования, чтобы сполна получить оплату своей услуги.

Дерьмо. Если бы Соломон слышал этот разговор, он точно пришел бы в ярость. Хуже того – он смотрел бы на меня так, словно я не в себе.

Он всегда говорил мне: не корми зверя, Нико.

Святые! Для этого уже давно слишком поздно. За последние несколько недель я приложил к саморазрушению столько усилий, что для других вариантов почти не осталось места. Я успешно загнал себя в угол.

– Если я дам согласие, эти тени нужны мне сейчас, до того, как будет выполнена работа.

Дезмонд прищелкнул языком.

– Тогда мне понадобится кое-что от вас лично в качестве залога. – Он окинул меня взглядом своего стеклянного глаза, выискивая, что могло бы вызвать его интерес. – Мне нравится эта ваша рука.

– Выберите что-нибудь еще, – ответил я. – Моя сестрица мне голову оторвет, если я ее кому-то отдам.

– Я ведь верну ее, когда работа будет выполнена, – ответил он и грустно опустил плечи. – Ладно, возьму тогда вашу тень.

– Мою… что? – Я не смог удержаться и отступил на шаг.

Он сунул руки в карманы и пожал плечами, как будто в этом мире попросить у человека его тень было в порядке вещей.

– Вы сможете какое-то время прожить без нее, если только она останется в этом мире. Однако если у вас ничего не выйдет или вы решите разорвать соглашение в одностороннем порядке, я… – он слегка повернул голову в сторону женщины, стоявшей справа, – то есть Синтия отпустит вашу тень обратно в Пустоту.

– И что тогда? – спросил я, хотя и не был уверен, что хочу знать ответ.

– Вы умрете, – мягким, но абсолютно бесстрастным голосом ответила за него ассистентка.

– Братец, – прошептал Лотар. – Не нравится мне это. Пусть мою забирают.

– Ваша мне не нужна, – отрезал Дезмонд. – Я заключаю сделку с Николаи, и его тень останется у меня до тех пор, пока он не выполнит свою работу. После этого он может вернуться, и Синтия даст ему воссоединиться с его тенью. – Стеклянный глаз уставился на меня, как будто мог видеть меня насквозь, проникая прямо в мой разум. – Мне не нужны деньги, Аттано. Мне нужна надежность. Это честная сделка, на которую вам придется пойти, если вам так нужен этот портал.

Этот гад знал, что я в отчаянии. Торговаться больше не было смысла, а вот как следует поугрожать явно стоило.

– Что ж, я согласен. Только если вы не вернете мою тень, моя семья от этого отеля камня на камне не оставит. А мой кузен прикончит вас с чувством, толком и расстановкой.

Я подошел к нему на три шага, пока мы не оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Такие люди, как мы, Йорк, попадают в одну преисподнюю. Если вы меня обманете, я дождусь вас за Порогом Забвения.

Дезмонд улыбнулся.

– Синтия.

Она встала позади меня, туда, куда падала на ковер под углом наклона газовых ламп моя тень. Я почти ничего не почувствовал, только в груди на мгновение возникло ощущение стесненности, а затем воровка тьмы вернулась к своему хозяину, держа в обеих руках темную бесформенную массу.

– Подыщи, пожалуйста, для тени мистера Аттано безопасное место, Синтия. Не хотелось бы потерять нечто столь ценное, – тихо приказал Дезмонд.

Он жестом велел второй женщине передать коробку. Лотар забрал то, что причиталось нам. Мне точно так же, как и ему, не терпелось поскорее убраться отсюда, когда дело было сделано.

– Сообщу о доставке через Сабину. Если у вас есть…

По зданию прокатилась дрожь, выставленные в витринах артефакты задрожали на полках. Стеклянные цилиндры загудели, а стены застонали, когда пол задрожал, словно от ударной волны.

Дезмонд застыл на месте, оценивая звук и ощущения. Тихим голосом он что-то приказал ассистентке, и она исчезла за бархатными портьерами за его спиной.

– Мистер Йорк…

– Вы вооружены?

Он выхватил пистолет из внутреннего кармана пиджака.

Вновь раздался жуткий грохот, здание содрогнулось, и я откинул полу пальто, хватая висевший в кобуре у бедра револьвер.

Раздавались крики, громыхала пальба, билось стекло, ломалось дерево. За дверью послышался шум, доносившийся из зала торжеств. Торговец грязно выругался и коротко приказал второй ассистентке хватать столько артефактов, сколько сможет, и уносить ноги в подвал.

Я направил дуло револьвера на дверь.

– Что, мать вашу, происходит, Йорк?

– Похоже, на нас облава.

– Общество? – спросил я, заранее боясь ответа.

Ну конечно, Стража послала ублюдков из Общества накрыть черный рынок. В одном из ее подразделений бойцов специально тренировали для работы с магией всех видов, особенно с теми, кто объявлял на нее монополию. Я очень сомневался и в том, что властям известно о делах, которые ведутся в этом отеле, и в законности сделок, которые тут заключаются.

Он кивнул.

– Эти люди ищут то, что я должен доставить, – ответил он, перекрикивая какофонию, которая становилась все громче, пока мы стояли в бездействии. Он перевернул диван на спинку, прячась за ним, как за баррикадой. – Внизу есть безопасное место для подобных ситуаций, но мы никогда им не пользовались. Просто бегите за девочками.

– Увы, мистер Йорк, я должен позаботиться о том, чтобы вы остались живы.

Не доверял я этой Синтии с моей тенью и не был уверен в том, что Дезмонд способен защитить себя в одиночку.

Силой Следа я вызвал ветер и передвинул витрины с артефактами, усилив барьер вокруг нас. Хрупкие реликвии падали на пол и разлетались вдребезги, оружие слетало с подвесов, а редкие металлы и ценные кристаллы в беспорядке рассыпались по полу.

Дезмонд печально застонал из своего укрытия, однако для меня его жизнь была ценнее, чем все эти артефакты, вместе взятые.

Не успел я установить барьер, как дверь прошили пули. Я пригнулся, спрятавшись за невысокой преградой из полок. Пули разорвали обои на стене за нами. Дверь слетела с петель, и я пригнулся, наблюдая сквозь щели в своей баррикаде, как в комнату входят шестеро одинаково одетых людей с золотыми значками на лацканах.

– Гребаные орлы, – прорычал Йорк и придвинулся ко мне, чтобы самому рассмотреть вошедших. – Как только нашли меня, сволочи?

Они рассредоточились по комнате, не заботясь о прикрытии. Тот, что стоял в центре, держал в руках пистолет-пулемет, известный на улицах как «Проводник в Пустоту», – оружие, способное сделать до сотни выстрелов в минуту. Их выпустили совсем немного, а потом Внутренний Судебный Орден запретил их производство и продажу, так что оставшиеся экземпляры были такими же ценными и востребованными, как и любая диковина в этом зале.

– Дезмонд Йорк, – крикнул человек с пулеметом. – Ваши сделки закончены. Сдайтесь Обществу добровольно, и я сохраню вам жизнь.

– Так же, как сохранили другим? – огрызнулся Йорк. – Свое вранье оставьте себе. Вам придется вытащить из этой комнаты мой остывший труп, если я вам так нужен.

– Рад стараться.

Он перезарядил оружие. Тихий щелчок магазина, вошедшего в приемник, был единственным предупреждением, а затем на наше укрытие обрушился град пуль. Шум стоял просто невообразимый, от пальбы заложило уши, всюду летели осколки и обломки, а воздух наполнился дымом. Все еще лежа лицом в ковер, я позволил ему расстрелять весь магазин, прежде чем нанести ответный удар, хотя закрывающая нас стена и была тонкой.

– Босс, – крикнул Лотар, все еще держа коробку в одной руке и пистолет на изготовку в другой. – Я тебя прикрою.

Когда пальба смолкла, поскольку стрелкам потребовалось перезарядить оружие, я встал, перегнулся через заграждение и сильным порывом ветра швырнул в них остатки баррикады. И в тот момент, когда обломки закончились, а Стражи были заняты летящей в них мебелью, я остановил время. По выстрелу в каждого, хотя пули застревали в пространстве, исказившемся при остановке момента, достигнув неосязаемой границы, за которой заканчивалась свобода моих движений.

Боль вернулась в тело, напомнив, что нельзя удерживать время долго, чтобы не ослабить свой След слишком сильно. Особенно когда он мог мне еще понадобиться. Обычно в моем распоряжении было несколько минут до того, как это ощущение становилось нестерпимым.

Я отпустил время. Зависшая в воздухе мебель грохнулась вниз, погребая под собой тела и обрывки обоев. Пули, пущенные в грудь врагам, достигли цели, и каждый их них с криком боли повалился на пол.

Кровь красными струйками стекала на кремовый ковер. Когда стоны затихли, я отвернулся от мертвецов и поспешил к поднимавшимся на ноги Дезмонду и Лотару.

Дезмонд отряхивал брюки от пыли, Лотар осматривал коробку, проверяя, не пострадала ли она. Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и вдруг широко открыл глаза, указывая на что-то за моей спиной.

– Нико!

В разбитой зеркальной витрине отразились еще трое Стражей, которые пришли следом за предыдущими. Один забрал у убитого «Проводника в Пустоту» и уже положил палец на спусковой крючок.

Прежде чем я успел задействовать свой След, стена позади нас взорвалась. Давно я не слышал от своего кузена крика, вызванного свершившейся местью. Яростная и необузданная агония разрывала мне сердце, когда я почувствовал его боль, стоило ему выпустить наружу то, что он сдерживал годами.

Задвинутый в углубление в стене кусок камня – того самого, из которого была построена тюрьма Хайтауэр и который, по словам Гавриэля, был добыт прямо из Пустоты за пределами мира, – пролетел прямо у нас над головами и на скорости врезался в Стражей за моей спиной.

Раздался оглушительный грохот: удар был такой мощный, что стены комнаты содрогнулись, а я полетел вперед.

В воздухе туманом клубилась пыль от обломков после перестрелки, а чудовищной силы удар выбил из стен куски деревянной обшивки и каменной кладки.

Я обернулся и проследил за взглядом Лотара: на месте дверного проема зияла огромная дыра, а напавших на нас из засады Стражей расплющила каменная плита, пролетевшая по коридору футов двадцать, не меньше.

– Семь кругов Инферно, Лотар. – Мой голос звучал хрипло. Я был слишком поражен, чтобы сказать что-то осмысленное. Переведя взгляд на него, я поинтересовался: – Ты как это сделал?

Он изумленно посмотрел на свои руки, наморщив лоб, потом на здоровенный кусок камня, который оторвал от опоры и швырнул через всю комнату, а затем покачал головой. Кажется, его не меньше, чем меня, потрясло то, что он только что сделал.

– Я… не знаю. Только увидел, что этот урод подобрал пулемет и вот-вот убьет тебя… – Он судорожно сглотнул. – Я просто поднял руку, чтобы его остановить, и тут этот каменюка как полетит…

Дезмонд осматривал комнату, стараясь подобрать то, что уцелело в погроме, однако, судя по его горестным стонам и причитаниям, надеяться было особо не на что.

Лотар снова взял в руки коробку с тенями, нервно водя пальцами по углам – он всегда так делал, когда нервничал.

– Как думаешь, это как-то связано с экспериментами? Они делали с тобой что-нибудь, что могло бы дать тебе такие же способности, как у Стражей Хайтауэра?

Он пожал плечами. Я терпеть не мог расспрашивать его о времени, проведенном там, зная, как он ненавидит об этом говорить, однако сейчас это было необходимо, так как могло круто изменить ситуацию.

– В последнем испытании, из-за которого я лишился Следа, участвовал Страж, – ответил он, немного помолчав. – Я думал, они пытались передать ему мою силу. Однако…

– Однако они передали его способность тебе. – Я в задумчивости облизнул губы. – Если они поменяли твой След на другой и если способности, которыми обладают Стражи, по свойствам напоминают След, то ты можешь двигать камень точно так же, как и они.

Он широко открыл голубые глаза, и наши взгляды встретились.

– Я могу двигать камень.

Значимость этого момента ошеломила нас обоих. Он снова сосредоточился на обсидиановой плите, раздавившей Стражей в коридоре, проверяя предположение. Ему не пришлось даже пальцем пошевелить – камень поднялся.

Лотар ухмыльнулся.

– Кажется, это решает последнюю оставшуюся проблему, да, босс?

Пыль оседала на тела Стражей, чья кровь все еще текла на ковер. У каждого на лацкане пиджака был приколот знак Внутреннего Судебного Ордена. Если эти люди стремились добыть то, что Дезмонд должен был доставить, чем бы оно ни оказалось, то я был как никогда заинтересован в сделке с Демоном-посредником.

Даже если это будет стоить мне тени, а то и жизни, я вызволю Миллу из Хайтауэра и верну городу безопасность.

– Да уж, двух зайцев одним гребаным ударом, – усмехнулся я. – Ладно, повезли уже эти тени домой.

Глава 7. Камилла

После первого испытания меня на несколько дней оставили в одиночестве. Рядом со мной никого не было, лишь призрачное видение отца Сэры появлялось передо мной в темноте. Иногда заходила алхимедик – оценить состояние моих коленей и запястья. Хрящ чудесным образом сросся благодаря той дряни, что она заливала мне в глотку. Ее лечение напомнило мне о том, как быстро можно стереть, забыть прошлое, но шрамы – воспоминания – остаются с тобой еще долгое время после того, как затянутся раны.

Я ела в полной темноте. Что-то, по текстуре напоминающее хлеб и кисловатые фрукты. Мясо, пусть жесткое и безвкусное, хоть как-то наполняло желудок. Я поблагодарила судьбу, что у меня все же вышло его проглотить, когда камень, заменявший дверь в камеру, задрожал второй раз за день.

– Время твоего второго испытания, – сказал мой охранник.

– И тебе привет, Майк.

– Поднимайся.

Сегодня его голос звучал настойчивее, как будто он из-за чего-то нервничал. Когда мне потребовалась секунда, чтобы выполнить его приказ, он схватился за металлическую дубинку, висевшую у него на поясе, чтобы заставить меня реагировать быстрее. Я хорошо помнила, как именно он повышал с ее помощью мою мотивацию. Не то чтобы меня надо было мотивировать еще сильнее. Какой смысл драться? В конце концов они получат от меня все, что им надо.

Это место подкосило мой дух – верный признак того, что оно сломало меня. Я скучала по той девочке, которую они похитили из ее же поезда, и хотела вернуть свою прежнюю кожу, на которой было куда меньше шрамов.

За мной никто не придет.

Я встала на вылеченные ноги, в глубине души поблагодарив алхимедика за то, что ее тонизирующие зелья подействовали так эффективно. В первые сутки боль всю ночь не давала мне уснуть, а сон был самым полезным из того, чем тут можно было заняться. Лучше уж затеряться в снах, чем цепляться за свои мысли, как за нитку, разматывая клубок пошатнувшегося рассудка с каждым воспоминанием, всплывшим из глубин памяти.

Когда я не могла уснуть, мысли возвращали меня домой.

Я думала о Жиле и о том, как мы гуляли по всему городу и он то и дело затаскивал меня в каждый бар, где наливали его любимый бренди. Простые вспоминания о его смехе и заразительной улыбке. Он был единственным, кого интересовало мое счастье с Нико. Он бы радовался моментам моей уязвимости, когда я наконец начала влюбляться в своего мужа, как всегда радовался самым простым достижениям тех, кто его окружал.

С каждым из моих братьев у меня были свои отношения. Жиль был особенным, но я все же надеялась, что судьба остальных сложилась лучше. До того, как меня похитили, не было ни малейшего шанса это узнать.

Я пыталась не думать о Нико, когда он неожиданно вторгся в мои мысли.

Я не могла. В этом месте было и без того достаточно боли.

Но все вокруг заставляло меня думать о нем.

Серое грозовое небо напоминало о цвете его глаз. Ощущение ветра, задувавшего под робу, напоминало о том, как мне не хватает присутствия его Следа. Запах табака от Стража тоже был знаком.

Я потрясла головой, отгоняя воспоминания, и сосредоточилась на другом. Новое испытание – еще одна возможность лучше узнать себя и использовать это против тех, кто отнял меня у мужа.

Мы не вернулись к разбитой платформе, где проходило прошлое испытание. В этот раз Страж повел меня вокруг башни к границе острова, где бурные морские волны разбивались об отвесные черные скалы. Единственным, что походило на предыдущее испытание, были лица. Те же Стражи, те же алхимики и Далила.

Я уже тряслась на пронизывающем ветру, хлеставшем в край острова и трепавшем во все стороны мои волосы, которые давно перестали виться из-за лежания на тощем матрасе и отсутствия возможности вымыть их как следует. Теперь они некрасиво и безжизненно свисали, падая на спину и путаясь на ледяном ветру.

– Как она? – спросила Далила у Майка.

– Алхимедик одобрила.

– Этого достаточно.

Она оглядела меня с головы до ног.

Капюшон защищал ее лицо от непогоды. Мы стояли на протоптанной дорожке, усеянной острыми камнями, что вела обратно к тюрьме. На Далиле, как и на всех остальных, были высокие ботинки, покрытые грязью – той же, что кусками отваливалась от моих босых ступней. Солнце спряталось за грозными темными тучами. За утесами и белыми шапками волн, бьющихся о скалы, над морем бушевал шторм.

Ко мне приблизилась алхимедик в перчатках, пропитанных «бликами», и щедро намазала мне запястье бальзамом. Мой След постепенно поднялся из глубины, заполняя позвоночник, пока я не смогла встать чуть увереннее. Дыхание сбилось, когда я попыталась успокоить его: в этот раз я была лучше подготовлена к его возвращению.

– Твое следующее испытание будет сложнее первого, – сказала Далила. – Мы поняли, на что ты способна в нападении. В этот раз мы оценим твои способности в защите.

– В защите? – переспросила я.

Она ответила спокойным тоном:

– Трое заключенных заперты в ловушке под скалой. Твоя задача – спасти их.

Что-то мне подсказывало, что выполнить это будет намного сложнее, чем можно подумать, судя по ее немногочисленным указаниям.

– А если я не смогу? Что, если я не хочу, чтобы ты со своими шестерками меня изучала?

Она пожала плечами под плотным теплым пальто.

– Тогда, полагаю, ты бросишь их умирать. В любом случае они не вернутся сюда по собственной воле.

Ну конечно. Каждое испытание требовало моих действий. Действуя, я помогаю им меня изучать. Не делай я ничего, я стала бы хуже, чем они, пренебрегая жизнями тех, кого втравили во все это, не спросив, независимо от того, насколько невыносима была жизнь в Хайтауэре.

– Где они? – спросила я, глядя в небо, которое заволокло тучами.

Она указала на край утеса.

Я проследила за ее пальцем через обширную, поросшую травой равнину, резко обрывающуюся прямо к морю. В склоне скалы была вырублена лестница, спускавшаяся к черному участку берега, изрытого волнами. Штормовой фронт яростно обрушил прилив на берег. Кто бы ни находился там внизу, их вот-вот оттуда смоет.

– Там внизу люди? – спросила я Далилу, стараясь перекричать шум ветра. Она утвердительно кивнула, и мое ощущение безысходности переросло в злость – острую настолько, что, казалось, ей можно порезаться. – Да у вас совсем крыша поехала. Хотите изучать меня – делайте что угодно, только их оставьте в покое!

– Мы пытались, – ответила она. – Но ты не хотела пользоваться своим Следом, так что я решила, что лучше всего будет как следует тебя замотивировать на изучение своих возможностей в безопасной, контролируемой среде.

У меня вырвался безрадостный безумный смех. Безопасной. Она снова это сказала. Как будто, ставя под угрозу чужие жизни, она дает мне повод использовать свою силу, тем самым делая мне одолжение. Как будто она мне помогает.

Впрочем, нет. Больше похоже, что она меня дрессирует.

Далила нарочито глубоко вздохнула.

– Единственный способ понять твой След – это использовать его, Камилла. Если хочешь научиться его контролировать, ты должна научиться его выпускать.

– Я не знаю как! – Стыд подстегнул злость в моем голосе, и я перевела взгляд на надвигающийся шторм, избегая смотреть в ее умные глаза. – Не думаю, что его вообще можно контролировать.

Она вытащила книгу из-под пальто и открыла на отмеченной странице.

– Хаос всегда подходила к своей силе без организации. Если большинство обладателей Следа ощущают, в какой части их тела он хранится, то твой След менее осязаем. Источник силы Следа связан с тем, из какой части тела Создателя вышел отдавший его Святой. Так, у несущих След Крови он в крови, След Бейна – в костях, След Мирта – в сознании. Хаос? Она вышла из души Создателя. А поскольку вместилище души – сердце, я бы рассчитывала на то, что ты найдешь свою силу там.

Мой пульс забился быстрее. Мое сердце состояло лишь из крови и желания мести, и ни то ни другое не помогло бы мне обуздать ярость моего Следа.

– Ты все это вычитала в книжке, которую из рук не выпускаешь?

Она усмехнулась.

– Я посвятила всю жизнь изучению того, как определять След на языке Тайного Знания. И хочу определить твой, но для этого мне нужно знать, что заставляет тебя гореть.

Я почувствовала озноб, по рукам пробежала дрожь, и я прижала их к груди. Несколько раз она упоминала Тайное Знание – разновидность магии, берущую начало из науки. Я до сих пор не вполне понимала, что именно она изучает, несмотря на то что сама оказалась объектом изучения.

– Хаос нельзя обуздать, Далила. Я бы знала.

Она не обратила внимания на мое возражение и перевела взгляд на море.

– Думаю, тебе стоит поторопиться, Камилла, – сухо сказала она тем самым голосом, в котором мне слышалось чистое зло. – Прилив начинается.

Мои босые ноги скользили по неровным узким ступеням, каждая из которых выступала под странным углом, словно их вырезали как попало и второпях. Если бы я поскользнулась, то полетела бы прямо в бурлящие волны. Отсутствие равномерности вынуждало меня сосредоточиться на собственных шагах, а не на надвигающемся шквале, о котором предупреждали угрожающе сгустившиеся тучи. Первые капли ледяного дождя ударили по коже, постепенно промочив насквозь мою бесформенную серую робу, доходящую до колен.

Перед входом в пещеру лестница обрывалась. Рядом был ручной подъемник: вдоль стоявшего стеной утеса тянулись веревки с блоками, чтобы поднимать ведра, оставленные у входа.

Вся эта механика напоминала… шахту. Вот только что тут добывали?

Я вгляделась в темноту пещеры, на момент замерев в нерешительности. Столь скорое возвращение в темноту заставило меня скрежетнуть зубами. Хуже всего то, что это было добровольное решение, а я слишком долгое время провела во мраке и ни за что не хотела бы находиться там снова. Однако раздавшийся в этой тьме стон заставил меня броситься вперед. Знакомый звук чьих-то мучений.

Пещеру выдолбили в глубине острова, и лучи света туда не попадали. Не видя ничего перед собой, я продвигалась на ощупь, водя пальцами по шершавой стене туннеля. В тяжелом влажном воздухе воняло серой – точно такой же запах исходил от балахона Далилы во время ее опытов.

Совсем скоро слабый свет у меня за спиной померк; туннель постепенно уходил глубже, слегка изгибаясь, словно возвращаясь к морю. Я приблизилась к первому заключенному, в чьих хриплых стонах теперь слышалось одно слово:

– Помогите.

В этой мольбе о помощи не было никакой силы, голос звучал едва ли громче выдоха.

– Где ты? – крикнула я.

Мой голос эхом отозвался в пространстве, похожем на пещеру. Стена под моей рукой шла под углом, открывая комнату, полную кромешной тьмы.

– Здесь! Это… это, наверное, клетка.

Когда я шагнула в сторону голоса, понимая, как звук отражается от стен, мои ступни погрузились в холодную воду. Было неглубоко, максимум несколько дюймов. Я хлюпала ногами по мелкой луже, стараясь не думать о том, как мерзнут пальцы.

– Продолжай говорить. Что ощущаешь вокруг себя? – спросила я, продолжая осторожно шагать на звук тихого женского голоса.

– Вокруг только решетки, но пол и потолок твердые и полностью из камня, как в камерах.

– Там есть вода?

– Теперь есть.

Верно. Начинался прилив, и небольшая пещера постепенно наполнялась морской водой. Я выставила перед собой руки, пытаясь нашарить клетку, однако нащупала только другую стену.

– Ниже, – сказал голос.

Опустившись на колени, я ощутила, что камень сменился частыми прутьями, как и говорила женщина. Вскоре я нащупала и чью-то дрожащую руку, вцепившуюся в решетку. Я накрыла ее пальцы ладонью, радуясь первому за много недель обычному прикосновению человека, которое не обожжет и не ранит.

– Что случилось? – спросила я у нее.

– Не знаю точно. Они привели меня сюда, и я думала, что просто буду, как обычно, работать в шахте, но они не дали мне инструментов. Один из охранников велел мне сесть, и они выстроили вокруг меня эту штуку, а потом ушли без объяснений.

Вот же мерзавцы. Я ничему не удивилась. Вода подобралась уже к лодыжкам и обожгла холодом так, что заставила охнуть.

Она невесело рассмеялась.

– Знаешь, я ведь когда-то любила море. Воду в любой разновидности. А теперь меня так накачали «бликами», что она уже и ощущается совсем иначе. Можешь себе представить, что маг воды умирает, потому что тонет?

– Ты маг? – спросила я.

– Да.

Мое сердце сжалось, когда я подумала, не выбрала ли Далила кого-то с таким Следом специально, чтобы мое отношение стало более личным.

– Все будет хорошо. Я тебя вытащу.

Но даже я сама была не уверена в собственных словах.

Прутья упирались мне в бедра, так что она была вынуждена сидеть в тесноте. Я со всех сторон ощупывала камень, изучая форму заграждения, но, кроме узких промежутков между прутьями, доступа внутрь не было. Прочное сооружение, гладкое и похожее на колонну, возвышалось дальше, чем я могла дотянуться, уходя под потолок пещеры. Столкнуть его было невозможно из-за уступа, нависающего над ним.

Прилив поднимался все выше, холодная вода, которая была мне по икры, уже подбиралась к коленям, заставляя сердце стучать сильнее от тревоги. Если я не выясню, как выломать решетку и освободить пленницу, она просто утонет. Судя по ее учащенному дыханию, хорошо слышному в тишине пещеры, она тоже это понимала.

Однако эта камера ничем не отличалась от той, что находилась над землей. Тот же пористый камень, сдвинуть который не мог никто из заключенных. Лишь у Стражей была способность управлять каждым его дюймом.

– Зачем им все это? – прошептала она. – Что я такого сделала?

Далила хотела, чтобы я применяла свой След, чтобы оценить все многообразие его свойств. Сначала – как оружие, теперь – как щит. Она хотела, чтобы я убила отца Сэры в смертельной схватке. В этот раз она сделала так, чтобы в моих руках оказались жизни троих заключенных, и не только жизни, но еще и свобода, если мне удастся их спасти.

Оружие для уничтожения. Щит для… защиты?

Новая волна прилива хлынула в пещеру, и вода уже доставала мне до колен.

Пленница потеряла всякое самообладание и билась в тесной клетке, где ее заперли, бросаясь всем телом на прочные каменные прутья и поднимающуюся с приливом воду.

Бальзам, который дала мне Далила, пробил брешь для моего Следа, высвобождая его из плена «бликов». После того как я выпустила След дважды – первый раз – в поезде, второй – на платформе, – я уже привыкла к его присутствию, к ощущению, как он, словно расплавленная сталь, заполняет позвоночник и растекается по венам, делая смертельным мое касание.

Я убила – нет, превратила в ничто – двоих человек одним только прикосновением. Растворяла ткань человеческой оболочки, пока от нее не осталось ничего, кроме дымки на ветру. Если магия Хаоса заключается в способности обратить вспять саму жизнь, если я могла превратить плоть и кости в прах, то, возможно, этот же принцип можно применить к чему угодно в мире. Даже к камню, который не поддается никакому воздействию.

– Отойди на другую сторону клетки, но не прикасайся к решетке, – велела я.

Если уж я должна была выпустить наружу текущий по венам Хаос, нужно было, чтобы она держалась подальше от огня из-за Порога Забвения, языки которого могли случайно ее задеть.

Когда ее неровное дыхание переместилось на другую сторону клетки, я схватилась руками за прутья и сосредоточилась на жидком пламени в моей крови, позволив ему литься из кончиков пальцев и растекаться по прутьям. Я понятия не имела, сработает ли это. Темнота прятала мой След от пленницы и от меня самой, и я не знала, стоит ли благодарить судьбу за эту маскировку, или она мне только мешала.

Однако это заставило меня сосредоточиться на том, сколько силы я выпускаю, не наблюдать, а чувствовать, и об этом я раньше не задумывалась.

Я не ожидала, что потеряю опору, как только прочная конструкция разрушится под моими руками. Удивительно быстро, кстати говоря. Уцепиться стало не за что, руки были полны камней и крупной пыли, а то, что осталось от решетки, упало в воду все поднимающегося прилива, достававшую мне уже до середины бедра.

Когда разрушать стало нечего, я сосредоточилась на внутреннем состоянии. Бешено стучащий пульс выровнялся, когда я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, возвращая пламя обратно в глубину, где оно зарождалось. Темнота обострила прочие чувства, лучше дав понять, куда уходит на покой моя сила.

Не раздумывая, я протянула руку внутрь клетки и нашла пленницу, которая сидела, скорчившись и притянув колени к груди.

– Я ее сломала! Выходи.

Я взяла ее за руку и потянула к выходу. Эта обретенная сдержанность моего Следа, не слишком поддающегося контролю, знание о том, что в этот раз я сумела им воспользоваться самостоятельно, а не потому, что меня заставили, похоже, сумели как-то обуздать мою силу. Появился способ ее укротить.

Не успела я вытащить дрожащую женщину, как сверху донеслось шипение. Мы обе застыли на месте, чтобы не мешал плеск воды, и прислушались к шуму. С потолка донесся скрип, больше похожий на глубокий стон, а по воде пробежала мелкая рябь. Мои ноги уже настолько окоченели, что я этого почти не почувствовала. Однако крупную трещину в камне прямо над нами было хорошо видно.

Кажется, я прожгла своим пламенем какую-то опору, и теперь свод пещеры грозил вот-вот обрушиться нам на головы.

– Возвращаемся в туннель.

Я попыталась вернуться тем же путем, каким вошла, но с той стороны донесся гулкий треск, за которым последовал порыв ветра и плеск упавшего камня. Нас окатило соленой водой.

– Мы в ловушке, – прошептала женщина позади меня, вцепившись в мою руку.

– Нет, – ответила я, не желая смириться с правдой.

Я отчаянно брела по пояс в воде, ощупывая руками и тщательно запоминая все, что меня окружает. Даже если здесь нет другого туннеля, выход все равно должен быть. В конце концов, как-то же сюда попадает вода. Если я один раз смогла проломить камень, я сумею сделать это снова. Мне просто нужно было найти, с какой стороны находится море.

– Сюда! – крикнула я. – Вода течет из пролома в стене!

Моих лодыжек коснулась струйка, настолько слабая, что я бы ее даже не почувствовала, если бы не искала это ощущение сознательно. Я положила ладони на стену пещеры – за ней определенно находилось море. Стоило мне сосредоточиться на своем засыпающем Следе, заставляя его вновь пробудиться, тяжелая волна снова ритмично загрохотала о камни.

– Приготовься.

Я несколько раз жадно вдохнула. Сила вновь наполнила мои вены, тело пульсировало, словно пули под кожей, готовые выстрелить в такт участившемуся пульсу. Зажмурившись изо всех сил, я опустила преграду, сдерживавшую эту силу, – барьер, возникший, как я поняла, не по моей воле, а из-за моего страха.

Стена, как и решетка до нее, рассыпалась в прах. Мой След и мое касание превратили ее в ничто.

Нас захлестнуло яростным холодным потоком, хлынувшим в пещеру. Я брыкалась и молотила руками, пытаясь отвоевать путь к свету и небу. Набегающий поток отбросил меня еще дальше назад с такой же легкостью, как отбрасывал морскую пену, и я отлетела к дальней стене. Чья-то рука схватила меня за запястье и потянула, увлекая за собой вместе с движением волн.

Внутрь. Наружу. Нас кидало приливным течением. Пленница плыла позади меня, направляя так, чтобы я двигалась вместе с волнами, а не против них. Когда мы наконец вынырнули на поверхность, жадно глотая воздух, в груди горело. Соль разъедала глаза, смазывая в поле зрения небольшой пятачок возвышенности. Однако я продолжала двигать дрожащими конечностями по направлению к этому крошечному клочку земли и возблагодарила всех исчезнувших в Пустоте Святых, когда пальцы утонули в песке.

Берег.

– Идем. – Пленница легонько подтолкнула меня в плечо. – Вылезай из воды, пока мы тут совсем не околели.

Я даже не сознавала, насколько ослабела, пока она не подхватила меня под руку своей сильной рукой и не вытащила на самую высокую точку берега, где изгибалась скала.

– У тебя получилось!

На ее лице появилась безумная улыбка.

Только сейчас я увидела, насколько она молода. Слишком молода, чтобы находиться здесь. Белокурые, почти серебристые волосы прилипли к бледным щекам.

– Ты нас спасла. Но как?

Она с ног до головы оглядывала меня широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что за сила позволила мне пробить сплошной камень.

– Сложно объяснить.

Слова давались мне с трудом. Губы онемели от холода, а ушедший След оставил после себя ощущение, как будто кости налились свинцом. И сколько бы я ни дышала, все никак не могла надышаться.

– Там был еще кто-нибудь? – спросила я, наконец, отыскав в себе силы.

Улыбка сошла с ее лица, и она отрицательно покачала головой. От беспокойства сердце снова заколотилось в бешеном ритме. Неужели я кого-то пропустила? Далила сказала, их будет трое. Я осмотрелась вокруг, оглядывая широкий залив, со дна которого тут и там торчали большие зазубренные камни, и обнаружила еще одну жертву испытаний алхимика.

Еще одна женщина, на этот раз привязанная к столбу, с заведенными за спину руками, прямо в открытом море. В нее то и дело беспощадно врезались накатывающие волны, и она низко опустила голову, словно сдаваясь этим волнам. Ее лицо было скрыто за мокрыми темными волосами.

– Там. – Я показала пальцем.

Встав на дрожащие ноги, я пошла к кромке берега.

– Что ты делаешь? – спросила девушка за моей спиной.

– Я должна до нее добраться!

– До нее самое меньшее тридцать футов, ты утонешь!

Как только я снова вошла в море, меня, словно предсказывая мою судьбу, отбросило волной, не пуская дальше. Волны стали выше и били сильнее. Надвигающийся шторм был уже совсем близко. Совсем рядом – и при этом невозможно далеко. Будь у меня лодка, а еще лучше – способность управлять морскими волнами, я бы хоть как-то могла помочь связанной пленнице. Но в моем распоряжении были лишь сердце, полное тревоги, и песок между пальцами, сжатыми в кулаки.

Песок.

Последний раз я видела такой мелкий песок на балу у Сабины, когда какой-то парень с магическим даром сделал из него невероятной красоты стеклянную розу. Взяв обычные земляные крупицы, от которых нет никакого проку в чистом виде, он сотворил из них нечто достойное восхищения.

Если Хаос мог уничтожать, то, может, был способен и на обратное? Связана ли вообще моя беспорядочная магия какими-то правилами? Огонь использовался для разрушения, но при подходящих обстоятельствах с его помощью можно было и созидать, а песок отлично подходил в качестве материала. Я закрыла глаза, стараясь не думать об умирающей пленнице и буре, бушующей в небесах. Зажатый в кулаках песок сплавился в твердую субстанцию с острыми краями, отвечая на все вопросы, которые тихо задавало мое растревоженное сердце.

«Ты можешь делать все, что пожелаешь».

Я запомнила все до единого слова, что говорил мне Нико, и сохранила их в сокровенных уголках памяти – там, где сердце хранит душу. Нико с самого начала видел, на что я способна. Возможно, настало время доказать это ему – и себе.

Каждый дюйм моей кожи пылал, когда я выпустила из рук осколки стекла и они упали в море. Я снова запустила кроваво-красные с черным руки в песок, нарисовав в сознании образ того, что мне было нужно, чтобы добраться до женщины, привязанной к столбу.

Мост. И пусть я чуть лучше узнала, как с помощью огня разрушить камень в основании острова или человеческое тело, я все равно чувствовала, что не могу его контролировать. Мне было трудно его удержать. Обсидиан, который я раскрошила прямо в море, возможно, согласился бы. Только в этот раз ощущения были иными. Этот огонь принял другую форму, и я чувствовала его жар, когда он устремился к песку, скрытому волнами, и я потребовала от него подняться со дна и растаять под воздействием моего пламени.

Сердце бешено колотилось о ребра, когда я направила огонь, оставляющий за собой след, вперед, прямо в море. Когда я снова открыла глаза, передо мной был все тот же океан, где бушевали яростные волны, но было и кое-что еще.

– Чтоб мне провалиться, – прошептала девушка за моей спиной.

Мост из черного стекла. За грозными кучевыми облаками сверкнула молния, отразившись в гладкой блестящей поверхности. Море слегка успокоилось, и ветер утих, словно шторм взял передышку, чтобы подивиться моему творению.

Он не был совершенным. Некоторые части моста выступали под опасными углами, да и сама его поверхность не была ровной. Однако он связывал меня с заключенной, и я осторожно ступала по гладкой поверхности окоченевшими босыми ногами, стараясь не слететь вниз, когда от накатившей волны стекло становилось скользким.

Добравшись наконец до второй пленницы, я убрала от ее лица мокрые волосы. Она уставилась на меня темными глазами. Ее трясло и колотило о столб, к которому она была привязана, а губы пугающе посинели. Она насквозь промокла и промерзла, но я быстро разделалась с державшими ее путами и подхватила, когда она сползла с деревянного столба.

– Я тебя держу, – сказала я, снова чувствуя, как хрипит мой голос.

Первая пленница ждала на берегу, наблюдая с безопасного расстояния. Только после того, как мне удалось поставить вторую на ноги и убедить ее идти вперед, несмотря на боль, от которой она задеревенела всем телом, мы прошли обратно по твердому и безопасному мосту.

– Спасибо тебе.

Ее голос дрожал.

Обе женщины прижались друг к другу, пытаясь хоть немного согреться.

Тем временем я уже искала взглядом в темной воде оставшегося пленника. Остался еще один, и что-то подсказывало мне, что Далила оставила самое сложное напоследок, как раз когда я выбрала возможности своего Следа до опасно низкого предела и начала чувствовать головокружение и тошноту.

Громкий свист заставил меня посмотреть наверх, где на вершине скалы стояли двое Стражей. Между ними висело обмякшее тело, связанное по рукам и ногам.

– Святые! – охнула я. – Они собрались ее сбросить.

Там не было ничего – только камни и пена, вздымающаяся между гребнями приливных волн. Беднягу не спас бы никакой мост. Ничто не уберегло бы ее от удара при падении с такой высоты на острые пики прибрежных скал.

К моему ужасу, они швырнули ее вниз, снова вынудив меня сделать первое, что пришло в голову. Удара не будет, если не будет скал. Я выбросила вперед руку, взмолившись, чтобы тьма из-за Порога Забвения раскинулась по всему заливу и поглотила все в этом море, что могло навредить падающей.

Это было последнее отчаянное решение. Мне не хватало сил обуздать огонь: из-за своей взрывной природы он забрал всю оставшуюся у меня энергию. Последним, что я увидела, были голодные черные языки пламени, пожиравшие острые камни.

И тело третьей пленницы, рассеявшееся в воздухе, когда пламя поглотило ее.

Глава 8. Николаи

– Эсме!

Вместо ответа я услышал лишь глухой удар. Моя двоюродная сестра поднялась со своего рабочего места, потирая макушку. Она сняла защитные очки и опустила плечи, увидев меня на входе в гараж.

– Уф, отлично, – вздохнула она. – Я уж было подумала, что это Арамис.

– Он доставляет тебе неприятности? – поинтересовался я.

Она вытерла измазанные машинным маслом руки о висевшее на поясе полотенце.

– Нет. Ему просто… скучно. И я имею в виду, что понимаю его. Его братья погибли, сестра в опасности, а привычный уклад жизни у него отобрали. Я помню, что ты просил меня за ними приглядывать, но…

– Ты уже устала с ними нянчиться и хочешь отдохнуть?

Она недовольно поморщилась.

– Да.

Я обошел кругом ее новый проект. Двигатель в миниатюре. На полу валялась, похрустывая под моими ботинками, металлическая стружка.

– Тогда я придумаю, чем их занять. Над чем работаешь?

– Сюрприз будет, – усмехнулась она. – Хотя, думаю, тебе дам взглянуть одним глазком.

Эсме отошла к кирпичной стене с развешанной на ней всякой всячиной. Там были кинжалы, которые можно спрятать под достаточно практичной одеждой, якорь-«кошка», который она никогда не испытывала при мне, трость-шпага, которую затребовала бабушка, когда начала чувствовать слабость в правой стороне тела, и от которой ее тут же отговорили тетушки, учитывая ее плохое зрение и растущую на обоих глазах катаракту.

Она прошла вдоль стены к чему-то, укрытому брезентом в углу. Медленно сняв чехол, она продемонстрировала конструкцию, напоминающую велосипед, но намного тяжелее. Металлическая основа была безупречной, и я провел рукой по алюминиевой раме, отполированной так, что в ней было видно мое отражение, любуясь ее работой.

– Это… замечательный велосипед, Эсме. Только ты, кажется, забыла парочку деталей.

Она фыркнула.

– Это не просто велосипед. Он будет полностью автоматическим, когда я приделаю к нему рабочий паровой двигатель, приспособленный для его размера.

Я снова посмотрел на маленький двигатель, теперь понимая, где он должен находиться.

– Велосипед на паровом ходу?

– Все еще думаю, как его назвать, – ответила она. – Но технически он и есть. Я подумала: если так работает поезд или корабль, то, может быть, стоит использовать такой же двигатель для более обыденного передвижения? Когда я закончу работу, ты сможешь ездить быстрее, чем на лошади. А может, даже поезд догонишь.

Я провел ладонью по мягкому золотисто-коричневому кожаному сиденью, которое явно не так давно смазывали маслом. Со скоростью поезда? От этой мысли у меня невольно вырвался хрипловатый смешок.

– Теперь звучит забавно.

Эсме вздохнула.

– Ну наконец-то.

Я быстро перевел взгляд с велосипеда на нее.

– Что?

– Ты улыбаешься. И не какой-то идиотской ухмылкой, с которой ты ходишь почти постоянно, а по-настоящему. – Она вернула брезентовый чехол на место. – Кто бы мог подумать, что для этого нужна всего-то новая игрушка?

Я пожал плечами:

– У меня сегодня хорошее настроение. Мы сильно преуспели в воплощении плана попасть в Хайтауэр. Потому я и пришел.

Стоило мне заговорить о нашей спасательной операции, лицо Эсме тут же стало серьезным.

– Чем я могу помочь?

– Я достал тени для воровки тьмы. Но ей нужно кое-что, чтобы сделать портал. Я подумал, можно ли сделать какую-нибудь штуку, которую легко спрятать, чтобы пронести ее через тюремный контроль, но достаточно крупных размеров, чтобы использовать в качестве портала.

Я засунул руки в карманы, когда она задумалась над моей просьбой.

– Эти требования противоречат друг другу.

– Если кто и может найти между ними компромисс, то только ты.

Она поджала губы, пряча довольную улыбку.

– Что ж, думаю, ты прав. Однако тебе стоит попросить воровку тьмы работать со своими тенями здесь, вместе со мной, чтобы она могла сообщать мне о каких-то особых условиях, которые понадобятся ей, чтобы сделать портал.

– Ты правда просишься работать с кем-то вместе? – спросил я, притворившись, что поражен.

Сестрица шлепнула меня толстой перчаткой, которую сняла, пока мы разговаривали.

– Да, если это поможет тебе вызволить Миллу. Я готова пересмотреть все свои представления об удобстве, лишь бы ее спасти.

От упоминания этого имени настроение тут же испортилось. Шесть недель мы были вместе. И шесть недель ее не было рядом, но почему-то ощущались они так, словно тянулись куда дольше.

– Как скоро у тебя будет что-то готово?

– Тащи сюда свою воровку тьмы, и через несколько дней что-нибудь да соображу. Зависит от того, что мы придумаем вместе. Если надо, буду работать и по ночам.

Меня продолжала грызть тревога, и я глубоко вздохнул, чтобы избавиться от этого ощущения.

– Найду дело этим Маркезе, чтобы были заняты как можно дольше и ты могла сосредоточиться на работе.

Я развернулся, чтобы уйти, но она остановила меня, положив руку мне на плечо.

– Я горжусь тобой, Нико. Знаю, тебе тяжело и ты изо всех сил стараешься это скрыть, но я не сомневаюсь, что у тебя все получится и ты вернешь Миллу.

Я похлопал ее по руке, но не убрал ее ладонь с плеча. Как будто она снимала часть лежавшей на мне нелегкой ноши.

– Хотелось бы мне верить в себя так же, как ты в меня веришь.

Она усмехнулась.

– Знаешь, когда я вижу, как ты любишь Камиллу, я почти – заметь, только почти – хочу найти кого-то, кто любил бы меня так же сильно. А потом смотрю на ее братьев, и они напоминают мне, почему мне так хорошо одной с моими железками.

Серьезная похвала от сестрицы, которая не хотела даже думать о каких угодно отношениях.

– У тебя есть я, Эсме. И всегда буду.

– Ты уверен, что тащить их с собой – хорошая мысль? – спросил Гидеон по дороге на станцию.

Я сидел с ним на месте извозчика, уступив место в кабине Арамису с Джеремайей.

– Они сами вызвались помочь. Теперь моста нет, и мы сами можем решать, кому въезжать и выезжать из Роу, а мне спокойнее, когда они не в поместье. Так будет лучше для них самих.

Ну и, кроме того, я терпеть не мог общаться с Нарциссой. Наши отношения не задались с самого начала.

– А как насчет рабочих станции?

– На этой стороне их совсем немного, и они уже знают о Маркезе. В тот самый день Маркус увидел Джеремайю и Арамиса и помог им вернуть поезд. Не будь они на нашей стороне, уже слили бы это Фиренце.

– Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь из Фиренце сунется в Роу, – проворчал Гидеон.

Я был с ним согласен, надеясь на это хотя бы ради того, чтобы перестрелять их всех до единого.

«Железный Святой» стоял порожняком на техобслуживании после долгого рейса на север, в котором товарняк сломался. Арамис с братом молчали, когда мы спрыгнули с платформы и направились во двор позади нее, к одному из пустых товарных вагонов, стоявших в стороне. Один из моих людей замер рядом с женщиной, одетой в костюм, сшитый на заказ. Я предположил, что это охрана Нарциссы.

– Она здесь? – спросил я.

Женщина достала из кармана часы на серебряной цепочке и показала мне время.

– Ты опоздал.

Гидеон шагнул вперед, сорвал часы с ее пояса, вырвав цепочку из жилетного кармана, пальцами разбил стекло и повернул минутную стрелку на пятнадцать минут назад, а затем протянул ей обратно.

– Проверь еще раз.

Она наградила его уничтожающим взглядом и скривила губы, накрашенные вишневой помадой.

– Сволочь, как все Аттано.

– Хватит, – вмешался я. – Спроси своего босса, не возражает ли она, если я приведу пару-тройку гостей. Именно они будут общаться с ней в течение следующих нескольких недель.

Товарный вагон открылся со скрежетом и громким стуком. В дверном проеме стояла Нарцисса в отороченном мехом пальто, доходившем ей до колен. Черные кружевные колготки сочетались с красными туфлями на каблуках, цвет которых идеально совпадал с помадой на ее губах и оттенком коротких волос.

– Чем больше, тем веселее, – ответила она с улыбкой. – Рада снова видеть тебя, Николаи.

– Взаимно, заклинательница, – с легкостью соврал я в ответ.

– Вы должны быть готовы через три дня.

Записи, которые она передала мне, объясняли почему. Арамис заглянул мне через плечо, пока я сидел за столом, который вместе с парой стульев кто-то затащил в вагон. Нарцисса отхлебнула из стакана эль, который попросила доставить на нашу тайную встречу.

Это был рабочий график генерала, который у нее вышло переписать. Пока мы читали записи, она объясняла:

– Стража сходит на берег ниже по течению реки. Там у небольшого причала стоят лодки, на которых они добираются до островной тюрьмы и обратно. Генерал получил письмо из Хайтауэра, отправленное ему лично, – его я тоже скопировала.

– Откуда вы это узнали? – спросил Арамис.

Я чуть не поперхнулся элем.

– Ты правда не знаешь, кто такая Нарцисса?

На несколько секунд повисла пауза. Арамис выпрямился. Его щеки покрылись розовыми пятнами.

– Подождите… Вы – та самая Нарцисса? Хозяйка дома свиданий в Мокром Округе?

– Единственная и неповторимая, – улыбнулась она. – Генерал Хьюз часто заходит ко мне, хотя мы встречаемся в куда более приятном месте в Паровом Округе. Мужчины вроде него слишком щепетильны, чтобы посещать заведение с дурной репутацией. Немного успокоительного после утех, и он крепко засыпает на несколько часов. Я порылась в его вещах, пока ему было не до них, и нашла кое-какие сведения, которые могли бы представлять интерес. Если конкретнее, письмо из тюрьмы. – Она посмотрела на меня: – Ты ведь хотел подробностей о передвижении Стражи в Хайтауэре, верно?

– Отлично. – Я бегло просмотрел детали: даты и время следующего заезда, даже имена Стражей. Надо отдать это Регулусу, чтобы сам выбрал жертву. – А где копия письма из Хайтауэра?

Она открыла портфель и достала еще один документ, бегло просмотрев его содержание, прежде чем передать мне.

Его я читал уже медленно, обстоятельно, чтобы не упустить из вида ни одной детали. Арамис что-то побормотал себе под нос, закончив читать намного быстрее меня, пока я старательно вникал в каждый абзац.

«Мы готовы приступить к передаче. По итогам нескольких испытаний, проведенных на Отмеченной, мы обнаружили, что ее След невероятно силен и крайне нестабилен. Для проведения последнего испытания потребуются дополнительные люди. Отмеченная разрушила половину острова, уничтожив в процессе нескольких охранников, из-за чего у нас практически не осталось людей для заключительной процедуры.

Их служба в рядах Стражи не будет забыта, и им воздадут надлежащие почести после Маграэля.

Пожалуйста, ознакомьтесь с прилагаемым списком новобранцев, чтобы найти им замену».

Она прикончила нескольких охранников. И разнесла часть этого долбаного острова, а ведь известно, что камень оттуда ничем не разбить. От этих новостей мое сердце переполнилось гордостью.

– Это моя девочка, – пробормотал я.

Арамис только хмыкнул у меня за спиной.

– Можете оставить эти бумаги себе, – сказала Нарцисса. – Я предпочту не носить с собой копии таких конфиденциальных сведений, чтобы не навредить своей репутации.

Допив эль, она поднялась с места.

– Спасибо. Я определенно рад снова с тобой работать.

В этот раз я говорил совершенно искренне. Эти письма были настоящим сокровищем.

– На этот раз и обстоятельства были лучше. Пусть так будет и дальше. Мои девочки уже беспокоятся, Николаи. Их тревожит, что теперь, когда вы снесли мост, их клиенты узнают, кто они такие, и используют это против них.

Я вытащил из кармана пиджака сигариллу и задумчиво ее поджег.

– Если они и правда так боятся, отправляй их в Роу. Если хотят продолжать заниматься тем, чем занимаются по ночам, придумаем что-нибудь здесь. Уверен, Сабина будет только рада чему-то новому на своем рынке.

Нарцисса покачала головой:

– Все не так просто. У них есть семьи, которые они не могут оставить, дети, а еще долги, которые нужно выплачивать. Некоторые мосты нельзя сжечь так просто. – Она толкнула в сторону дверь, скрипнули ржавые петли. – Защити моих девочек, и я продолжу передавать нужные сведения. Что бы ты ни задумал, будь осторожен. Многие рассчитывают на тебя, и их гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Я со вздохом закрыл за ней дверь. Арамис сел на ее место, его брат устроился с другой стороны стола.

– А моя сестра знала, что ты работаешь с хозяйкой публичного дома?

– Нет, вообще-то нет, – ответил я. – Но я никогда не пользовался услугами Нарциссы, если ты на это намекаешь. Это она меня вызывала, когда Гавриэлю надо было сообщить мне имя следующей цели. Нас познакомила Ваня Хартсонг, и это было отличным решением. К мужчине, который встречается с женщиной вроде Нарциссы, ни у кого не возникло бы вопросов.

– А теперь?

Я пожал плечами:

– А теперь Гавриэля нет, и она работает на меня. Те, кто обслуживает клиентов в ее заведении, в основном обладают Следом, из-за чего вся их деятельность в Мокром Округе полностью незаконна. Она заботится об этих женщинах практически как о дочерях. А это значит, что ее интересы совпадают с моими.

– Ты сказал, что это мы будем поддерживать с ней связь, – подал голос Джеремайя, скрестив руки на груди.

– Верно. Я не могу быть везде одновременно. Маркус свяжется с вами, когда нам сообщат об очередной утечке информации. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе.

Младший Маркезе потер руки.

– Что ж, это лучше, чем торчать в душном гараже.

– Скажи спасибо, что моя сестра тебя вообще туда пустила, – напомнил я ему. – Я попросил Нарциссу в следующий раз проверить, как дела у Фиренце. Слишком уж долго они не дают о себе знать.

Разговор сменился долгим молчанием. Наше дело здесь было окончено, однако мы не спешили расходиться. Каждый из нас обдумывал происходящее.

– Три дня, – вздохнул Арамис. – И тогда все начнется.

В горле пересохло, и я сглотнул. Даже три дня казались вечностью. В этом плане было слишком много переменных. Если что-то одно пойдет не так, провалится вся затея.

– Пойдете со мной?

Братья оживились: они явно не ожидали от меня приглашения.

– А мы вообще будем тебе нужны? – спросил Арамис. – У нас и Следа-то нет, как у всех остальных в твоей команде.

Каждый ценен, хоть со Следом, хоть без, если знать, где применить его умения.

– Вооруженные люди никогда не лишние. Опять же, никто из нас не разбирается лучше в работе паровых двигателей. И если построенный вами корабль все еще на месте, то мне нужен кто-то, кто мог бы им управлять.

Бри накануне сказала мне, что ей не хватит теней, чтобы сделать портал стабильным. Он позволит нам всем добраться туда, однако энергии на то, чтобы вывести через него всех, кого мы надеемся, ему не хватит. Если все тридцать пропавших по-прежнему находятся в Хайтауэре, нужен подходящий транспорт, чтобы переправить их обратно на Остров. Фиренце воспользовались кораблем Маркезе, чтобы доставить Миллу в Хайтауэр. Я готов был спорить на что угодно, что он все еще там.

Старший из братьев глубоко вздохнул.

– Полагаю, нам стоит пойти с тобой, просто чтобы убедиться, что ты все не испортишь.

Гидеон отошел от стены, к которой прислонился, приготовившись меня защищать, однако я рассмеялся.

– Я всегда ценю поддержку, Маркезе.

Глава 9. Николаи

Солнце еще даже не показалось из-за горизонта, когда кто-то громко постучал в дверь моей спальни. За всю ночь я почти не сомкнул глаз, будучи не в силах заснуть и дать разуму отдохнуть. Вместо этого я прокручивал в мыслях весь план от начала до конца. Хотелось, чтобы каждый шаг был отлажен, выверен и защищен от случайных ошибок.

– Эсме, ну какого хрена? – Я потер глаза, прогоняя пелену усталости.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Вмятины от защитных очков на коже и темные круги под глазами красноречиво говорили о том, что она, как и обещала, работала по ночам.

– Что именно?

– Бабушкино кольцо.

Я нахмурился.

– Ты у нее хоть разрешения спросила?

Она закатила воспаленные глаза.

– Ну разумеется нет. Она бы ни за что мне его не дала после того, как я поклялась, что никогда не выйду замуж. А вот тебе… – Она указала в мою сторону драматичным жестом. – Своему любимчику она одолжила бы его не задумываясь.

– Я не ее любимчик.

– Это весьма спорный вопрос, – возразила Эсме, нахмурившись. – Слушай, я страшно устала, и мне нужен рубин из этого кольца, чтобы помочь Бри сделать портал. Мы уже выяснили, ты хочешь, чтобы мы закончили быстро…

– Хорошо, хорошо. – Святые, ну почему она пришла так рано? – Просто… подожди здесь.

Кольцо было уже не у бабушки. Я знал это, потому что теперь оно лежало в ящике маленького столика рядом с моей кроватью. С той стороны, где так удобно устроилась Милла, когда впервые ночевала в моей комнате. Я тогда ужасно нервничал, что она заглянет в ящик, где я хранил бабушкино обручальное кольцо, и испортит весь сюрприз.

Рубин в золотой оправе, делавшей его еще заметнее, по-прежнему лежал в бархатной коробочке. Его огранка была превосходной. Бабушка утверждала, что дед целый год вкалывал как проклятый и откладывал каждый дополнительно заработанный реоль, лишь бы купить для нее кольцо с лучшим камнем в ювелирной лавке. Даже по нынешним меркам это было роскошное украшение. Связанные с ним воспоминания делали его и вовсе бесценным.

Я неохотно прошел обратно к двери и отдал его сестре.

– Для чего оно тебе нужно?

Она вытащила кольцо из коробочки, держа камень на свету газовых ламп, все еще горевших в коридоре.

– Мы испытываем способы искривления теней, чтобы вместо замкнутого портала сделать что-то вроде проекции. Чаще всего порталы создаются при помощи зеркал: у них сплошная поверхность, к которой можно привязать тени, и они достаточно большие. Однако нам пришлось как следует подумать, что можно взять размером поменьше, чтобы спрятать от Стражи.

Разноцветные блики плясали на плитках потолка.

– Если свет можно собрать и направить в виде проекции, то, наверное, так же можно поступить и с тенями. А для этого нам нужен достаточно крупный камень, ограненный достаточно хорошо, чтобы получилась крупная проекция, которая позволит вам пройти сквозь портал.

Я никогда особо не разбирался в науке, но все равно кивнул.

– Если это поможет вернуть Миллу, стоит рискнуть.

– Обещаю, он останется в целости и сохранности. Бабушка даже не узнает, что мы вообще его взяли. – Эсме улыбнулась и спрятала коробочку в карман. Она развернулась, прошла пять шагов по коридору, а потом сбавила шаг и остановилась. – Постой. – Она обернулась и посмотрела на меня. – Нико, а почему бабушкино кольцо у тебя?

Выражение моего лица, наверное, было исчерпывающим ответом. Я вздохнул, боль в груди пульсировала в такт медленному биению моего сердца.

– Береги его, Эсме.

Она кашлянула и поспешно кивнула в ответ. Я был благодарен ей за то, что она в кои-то веки не стала расспрашивать.

Глава 10. Камилла

От сна без сновидений меня пробудило тепло – словно старый друг, по которому я скучала. Услышав потрескивание горящих поленьев, я быстро открыла глаза и увидела оранжевые язычки пламени, пляшущие в очаге. Я лежала на боку, укутанная в шерстяные одеяла, протягивая руки в сторону очага, словно бессознательно стремилась вернуть собственное тепло.

Кожа была не синюшной после ледяной воды, а здорового розового цвета. Впервые за несколько недель я почувствовала хоть какое-то тепло и впитывала его, наслаждаясь тем, как моя кровь практически кипит под кожей.

– Алхимедик сказала, что ты умрешь, если тебя не согреть немедленно. На твое счастье, ты все еще нужна нам живой, – прошипела надо мной Далила.

Я повернулась к ней лицом, и суставы тут же заныли в ответ даже на незначительное движение. Кости словно налились свинцом из-за недавней обработки «бликами».

– Не привыкай.

Ее присутствия было достаточно, чтобы задушить на корню любое приятное ощущение от простых человеческих удовольствий. Назло ей я приподнялась с пола, с трудом преодолевая напряжение в мышцах.

– Зачем я вам нужна? – спросила я, хотя язык заплетался и говорить было трудно.

Далиле было наплевать. Она опустилась в кресло, придвинутое к камину, и на какое-то время замолчала.

– Отмеченные были очень могущественными, сродни воинам, получившим божественное благословение, когда Святые разделили и раздали свои силы. Как Отмеченная самой Хаос, ты обладаешь не только той же разрушительной силой, но и способностью добраться до самых глубоких уровней Инферно в Пустоте. Это место сотворила Хаос, выращивая там свою армию, и ты откроешь его для меня.

Порог Забвения.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо произнесла я. – Я никогда… Сама мысль об этом нелепа!

– Возможно. – Она открыла книгу, которую везде носила с собой, нашла закладку и провела рукой по сгибу, чтобы книга не закрылась. – Но следующее испытание это покажет.

– Я больше не собираюсь проходить никакие твои испытания, – процедила я сквозь зубы.

Она растянула тонкие губы в улыбке.

– В этот раз у тебя не будет выбора. Если ты боишься, что причинишь кому-то вред, – не бойся. Для этого испытания нам не потребуется ничем тебя мотивировать.

Я сжала кулаки, вцепившись в одеяло, все еще накинутое на плечи. Как бы мне ни хотелось винить ее во всем произошедшем, отца Сэры убила все же не Далила. Это не она превратила третью пленницу в пар. Это мой выбор оборвал жизнь двоих людей. Моя жалкая неспособность совладать с собственным Следом, который мой отец мудро решил подавить, была виновата куда сильнее. Эта часть меня была мне отвратительна больше, чем что-либо еще в собственном теле.

– Что с другими заключенными? – спросила я. – Я их спасла. Ты сказала, они получат свободу, если я…

– Я сказала: они не вернутся в Хайтауэр. – Выражение ее лица стало злобным. – И я свое слово сдержала.

– Что ты имеешь в виду? Что вы с ними сделали?

Я произнесла этот вопрос шепотом и вовсе не была уверена, что хочу знать на него ответ.

– Ничего. Стражи забрали твое тело до того, как поднялся прилив. А их никто не загонял обратно в камеры, как и было обещано.

– Ты бросила их там?

На краю этой проклятой скалы, без защиты от непогоды, без возможности выбраться на остров. В сердце снова закралось чувство вины. Я спасла их лишь для того, чтобы оттянуть неизбежное. Никому не под силу выжить в море, окружающем остров, во время шторма.

Она пожала плечами:

– А ты думала, я им лодку дам, чтобы они вернулись на большую землю? Они свободны. Такова была сделка.

От ее безразличных интонаций что-то в моем сердце оборвалось. Одеяло выскользнуло из моих пальцев, и я бросилась вперед.

Я сильно ослабела, и даже самый сильный бросок никого бы не впечатлил, но острые ногти оставались при мне. Я навалилась на нее всем телом и вцепилась в ее лицо, в волосы, куда только могла дотянуться. Она вскинула руки, защищаясь. Когда я всем весом вдавила ее в кресло и мои удары достигли цели, она пораженно вскрикнула. Кто-то вцепился мне в плечи и отпихнул прочь.

Но пока меня хватали за руки, ноги оставались свободными. В качестве прощального подарка я врезала пяткой ей по носу.

Я даже не заметила Стражей, находившихся с нами в одной комнате, настолько хорошо они затаились. Меня швырнули на пол, лицом в грубую циновку, заломив руки за спину. Но даже оттуда мне было видно, как Далила зажимает пальцами нос, пытаясь остановить кровотечение. Привычный узел, в который она собирала волосы, развалился, и теперь они в беспорядке висели вокруг исцарапанного лица.

– Ах ты дрянь! – взвизгнула она. – Скажи спасибо, что ты нужна мне целой и невредимой, а не то я бы тебя за такое уже на куски изрезала!

Она встала и опустилась на колени рядом со мной. Когда Стражи прижали меня к полу, она подняла мою голову, схватив за спутанные волосы.

– Только знай одно, жалкая ты тварь, – выплюнула она. – Как только я получу то, что мне нужно, я уничтожу тебя вместе с твоим Следом и избавлю мир от твоей тьмы. Теперь я знаю, к чему приводит твоя сила. Я знаю твою слабость. – Она еще крепче вцепилась мне в волосы, заставив поморщиться от боли. – И что важнее всего, я знаю, что даже у Отмеченной Хаос есть пределы. Ты не всемогуща, как я когда-то считала. Если я смогу забрать всю твою силу, я смогу убить тебя так же, как твою мать.

Я перестала сопротивляться, услышав о матери. Кажется, так и было задумано.

– Ты… убила мою мать?

Она снова злобно улыбнулась.

– О, я сделала кое-что похуже. – Она отпустила мои волосы и толкнула голову в пол, крепко приложив виском. – Отведите ее обратно в камеру. Пусть алхимедик позаботится о ее здоровье. Во время следующей процедуры она должна быть сильной.

От ее приказов у меня пересохло во рту.

Стражи подчинились и выволокли прочь мое обмякшее тело, вцепившись в него руками в обжигающих перчатках. Они не отпускали меня, даже вытащив на лестницу, и держали мертвой хваткой целый лестничный пролет, хотя от жгучей боли из-за прикосновения пропитанных «бликами» перчаток у меня лились слезы.

Один из них, мой привычный охранник Майк, схватил меня за обе руки и с силой швырнул к противоположной стене камеры. Я грохнулась на колени, выставив руки вперед, прежде чем каменная стена сдвинулась, закрывая за ним камеру.

– Подожди! – крикнула я. Остальные охранники ушли, остался только он, и в нем я видела свою последнюю надежду. Я пала ниже некуда, умоляя Стража о помощи. – Пожалуйста… Я не знаю, что замыслила Далила. Знаю, что ты на нее работаешь, но ты не обязан. Николаи Аттано – мой муж, и он даст тебе что угодно, если только ты вытащишь меня отсюда. Майк, прошу тебя…

– Захлопни свою лживую пасть, – прорычал он. – Ты не заслуживаешь спасения, Хаос. Такая сила, как у тебя, не должна существовать. Чем быстрее Далила заберет у тебя ключ, тем лучше.

– Ключ? – спросила я, однако его лицо стало еще суровее.

Он ушел, не сказав больше ни слова, только громыхнул, закрываясь, каменный блок.

Оставшись в одиночестве, я скорчилась на матрасе, зарывшись лицом в ветхую парусину. В одном кулаке я все еще сжимала прядь ярко-рыжих волос, которую выдрала у Далилы. Холод напомнил мне, где я нахожусь. У меня нет ни друзей, ни союзников, которые могли бы мне помочь.

За мной никто не придет.

Однако сердце было уже достаточно расколото, чтобы нечто вырвалось на свободу. Та самая тьма, о которой он говорил, – клубящееся облако, наполняющее меня гневом, яростью и жаждой мести. Далила отобрала у меня все, и я не позволю ей получить еще хоть что-то. Ни единой малости, в том числе и тот самый пресловутый ключ.

Вскоре Стражи впервые за день принесли мне поесть. Это была настоящая еда. Мясо было еще теплым и даже посоленным. Я наслаждалась каждым кусочком. Я ела их еду, пила их питье и лекарства. Я позволила им вернуть мне силы, чтобы потом они горько пожалели об этом.

За мной никто не придет. Я повторяла это про себя каждый день с того самого момента, как здесь оказалась.

За мной никто не придет. Значит, придется спасаться своими силами.