Читать книгу: «Бой на далекой реке»

Иллюстрация на обложке Алексея Дурасова

© Тамоников А.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава первая

Первый удар китайцы нанесли подло, в спину. Второго марта тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Когда река Уссури еще стояла скованная льдом, словно доспехами. Когда-нибудь потом, через много лет, может быть, кто-то и спросит: «К чему столько смертей из-за того маленького и спорного куска земли?» И правда. Что в нем такого? Даже погранзастава смотрелась там как-то инородно.

Остров Даманский территориально принадлежал Советскому Союзу. Так исторически сложилось, что граница между СССР и Китаем проходила по воде. Но где-то с начала двадцатого века, если не ранее, Китай стал считать остров Даманский своим. С началом периода гражданских войн в Китайской Народной Республике часто наблюдались провокации со стороны китайских военнослужащих по отношению к СССР как на воде, так и на земле.

Но все равно нападение на остров Даманский стало очень неприятным сюрпризом.

Все было слишком странным в этом раннем вызове. Полковник Шабаров поручил оперативно собрать боевую группу «Дон» в условиях, приближенных к секретным. Первыми прибыли командир группы Вячеслав Богданов и Степан Терко. Оперативники участвовали в совместных российско-венгерских учениях на «Южном» полигоне КГБ и были, мягко говоря, удивлены тому, что их задание на учениях, о важности которого постоянно говорили на каждом этапе, прервали. Прибыли в штаб они сразу с полигона, поэтому были соответственно не при параде.

– Алексей Петрович? – спросил капитан Богданов, входя в кабинет. Сейчас он уже мог позволить себе «мягко выразить недоумение» хотя бы тоном, если какое-то действие казалось ему нелогичным. Заслуги прошлого позволяли, наверное. А может быть, и вся сегодняшняя ситуация в целом. Два дня назад Богданова выдернули из отпуска. Впервые за семь лет. И отправили на полигон, где он должен был находиться при венгерских коллегах. Инструктаж был коротким – разведка донесла, что готовят диверсию для срыва учений, но в последний момент данные не подтвердились. Капитан уже собирался было вернуться обратно в санаторий в Подмосковье, где проводил свой «стариковский», как выразилась одна его знакомая, отпуск. Но Шабаров выдернул их со Степаном Терко и с полигона буквально в один момент, даже не дав времени заехать и переодеться. Это означало как минимум сверхсрочное дело.

– Дело срочное, – устало сказал Шабаров, – нужна будет вся группа, Павленко и Рябов уже тоже готовятся, но они прибудут позже. Дубко тоже будет, у него есть еще одно небольшое задание, так что нас всех, не только вас, ждет много интересной работы. Не надо мне тут изображать обиженных барышень.

– Домой заехать успеем?

Как водится, Богданов, зная, что совершенно точно придется куда-то ехать, даже не стал сразу уточнять, куда именно. Скажут. В боевой группе «Дон» спецназа КГБ с этим вопросом было просто. Сначала узнаешь, сколько у тебя времени на подготовку, а потом уже – куда ехать и суть дела.

Судя по теням под глазами, Алексей Петрович сам уже не помнил, когда спал в последний раз, значит, что-то случилось, пока они были на полигоне. Оперативники подобрались.

– Все, что нужно, тебе уже привезли. Одежду тоже получишь. По поводу амуниции – не переживай, оденем, как на бал. Там, куда вы летите, скоро будет очень жарко, и я не о погоде.

Шабаров достал из папки фотографии: съемки с воздуха и несколько снимков человека, которого Богданов хорошо знал, но никак не ожидал увидеть, пусть даже не вживую. Очень хороший старый знакомый, мысли о котором отзывались внутри тянущей болью потери.

– Лучинский? Боря? – удивился Вячеслав, рассматривая фотографии старого друга.

– Да. Борис Лучинский.

– Так я же каждый год на его могилу хожу, – обескураженно проговорил Богданов. Вот уж точно он думал, что при его работе уже мало что может удивить. Но вот же. Смотрит на фотографии Бори Лучинского. Старого знакомого, сослуживца, почти брата, который погиб у него на глазах. Капитан Лучинский. Погиб при выполнении боевого задания. Так было написано в его личном деле. Кажется, даже где-то в его родном городе появилась памятная плита на стене школы. Ранение было тяжелым, несколько выстрелов в спину, и после этого падение в ледяную воду. Никто бы после такого не выжил. Богданов в этом был уверен на все сто процентов. Ночь, зима, да и не могли они тогда остаться и попытаться найти тело. Тяжелое было дело.

– Откачали его тогда. Откачали и надежно спрятали, – сказал Шабаров, – для всех остальных, и для тебя в том числе – похоронили. Прости, знаю, что вы приятели, но так поступить было надежнее и безопаснее. У вас будет шанс увидеться, и все, что захочешь, сам ему скажешь. Вот тут координаты точки встречи. Это сторожка лесника на приграничной территории на острове. Лучинский передаст тебе документы и фотографии, потом тебе нужно будет помочь ему быстро вернуться обратно на территорию КНР, еще дней десять провести на острове, наблюдая, и только после этого вернуться. Это твое официальное задание. Пока что. Сами понимаете, остров от нас далеко, даже при всем желании, не видя своими глазами, точную обстановку там я вам сказать не могу. Сами знаете, бывает так, что смотришь на фото: целый город видишь, а как приезжаешь, там пшик и декорации. Ходят слухи, что на погранзаставах, как на большой, так и на малой, на самом острове названия их постоянно меняются, так что зовем по размерам, имеет место предательство. Так что будьте внимательны.

– А неофициально? В чем наше задание? – приподнял брови, взяв себя в руки, Богданов. Обычное дело. Матрешка. Для всех делаешь «это и то», а на месте получаешь подробные инструкции, и меняться, скорее всего, они будут на ходу. Таков удел спецназа. Сами себе и разведка, и ударная группировка.

– Подробные инструкции жди на месте. Там сейчас все слишком зыбко и, судя по донесениям, ситуация меняется почти каждый день. Про то, что в КНР у нас теперь новая правящая партия, ты наверняка слышал, – начал Шабаров, чуть поморщившись, как будто от зубной боли. Как если бы эта тема уже успела порядком набить оскомину.

Вячеслав вспомнил, что ходили слухи о частых командировках начальства в Хабаровск и Лучегорск. Терко зевнул, не любил он политические дела, разбирался обычно на месте и по ходу дела.

– Как и про то, что к СССР эта партия расположена не лучшим образом, – ответил Владислав, – слышал.

– Да. Хорошо. Теперь у них в любимых друзьях снова ходят американцы.

– Как было в прошлый раз в Нанкине, когда китайцы запросили помощи у американских морпехов, – пожал плечами Богданов.

Китайская Народная Республика уже несколько десятков лет варилась в котле гражданских войн и попыток переделать границы государства. Столицы постоянно менялись, округа – размывали границы, в целом обычное дело для сравнительно маленького государства с высокой плотностью населения и политическими амбициями. И к тому же находящегося на пересечении многих торговых путей. Китайская Народная Республика была не просто пятнышком на карте, как могло показаться необразованному человеку. У страны были амбиции, силы, а еще – атомная бомба. А буквально пару лет назад проводились испытания первого термоядерного оружия. Но даже невооруженным взглядом было понятно, что КНР пытается, с одной стороны, повторить пусть СССР в плане экономических и технических достижений, но при этом, глядя на соседей, все равно допускает те же ошибки. Как если смотреть в кривое зеркало. И все, кто сейчас находился в кабинете, помнили, что ядерное оружие у Китая появилось в том числе и благодаря тому, что советские ученые в рамках международной дружбы и плотных дипломатических отношений поделились своими разработками и помогли развить собственные китайские наработки, доведя их до ума. А теперь, похоже, хитрые восточные соседи решили «посмотреть по сторонам». Может быть, кто-то предложит что-то еще интересненькое.

Шабаров подумал немного, кивнул своим мыслям, потер виски и продолжил:

– Есть информация, что второго марта будет высадка нескольких группировок на нашей территории. Пока что – разведроты. На острове Даманском пока еще неполноценный вооруженный конфликт, скорее будут щупать территорию и то, насколько далеко они могут зайти. Капитан Лучинский два года работает по нашему заданию в КНР, у него есть для нас очень важный пакет. Не смотри на меня волком, это его задание, и сам поймешь, что в данном случае оно было важнее.

– Важнее чего? – не удержался от вопроса Богданов.

– Важнее всего, – отрезал Шабаров, – если тебе от этого станет легче, Борис несколько раз порывался черкнуть весточку своим, но я не давал. Вся ответственность на мне, как дело закончим, можешь с чистой совестью сделать вид, что глубоко обижен на меня.

– Он там один? Прикрытие есть?

– Нет. Лучинский же и передал данные о том, что планируется высадка. По экстренному каналу односторонней связи. Точное количество боевых групп держится в тайне, но мы готовимся к полноценной атаке. Сам понимаешь, громко заявить о том, что на нашу территорию будет высадка, мы не можем. Но погранотряды усилены, подогнали БТРы. Твоя задача – не вступать в открытые боевые столкновения. Воевать будут солдаты. По легенде – ты фельдшер, Терко – водитель, но при этом командир боевого расчета артиллерии в прошлом. Работаете в соответствии с этим планом. Повторяюсь, что основная задача – добраться до точки и встретиться с Лучинским, забрать у него пакет, решить задачу, как передать пакет нам. Принято? Лед сейчас толстый, по нему можно спокойно и ходить, и ездить, один отряд сейчас усилен на острове, второй на подстраховке на большой заставе, которая находится через реку. На помощь прибудут быстро.

– Принято, – отозвался Вячеслав.

– А я? Мне-то повоевать можно или я тут у вас в кабинете для украшения интерьера сижу? – демонстративно «проснулся» словно бы и впрямь придремавший на протяжении всего разговора Терко. На самом деле Степан только делал вид, что больше слушает и ничего не понимает. У спецназовца был огромный боевой опыт, наработанный как в числе группы, так и в отдельных диверсионных заданиях в странах, названия которых уже перестали существовать. И не только. Шабаров не просто так вызвал сначала именно этих двоих. Хотя обычно, если он отправлял на задание сначала командиров, то это были Богданов – Дубко. На Степана у начальства были большие планы. Просто пока полковник про это молчал.

– Да, Степан, вступать в боевые действия тебе можно, – с легкой улыбкой проговорил Алексей Петрович.

Богданов быстро пролистывал все документы из папки. Совсем маленький островок, Даманский получил свое название в честь погибшего в этих местах путейца Станислава Даманского еще во времена строительства Транссибирской магистрали. Китайцы, судя по документам, искренне считали остров своим, ведь граница проходила по реке Уссури, а остров был окружен водой. Не самые спокойные в последнее время соседи называли эту землю Чженьбао – «драгоценный», возможно, потому что он был похож на жемчужину, а может быть, китайцы думали, что там есть какие-то месторождения. Хотя последнее скорее сомнительная догадка. Пока что Богданов об этом не думал. А вот то, что остров небольшой, около квадратного километра площадью, но покрытый густым лесом и с природными неровностями рельефа, отметил сразу. Больших строений: три. Все принадлежат советским пограничникам. Два казарменного типа, один дом – хозяйственный. Там размещается кухня и кабинет фельдшера. Сторожка, о которой говорил Шабаров, была построена из дикого камня еще в конце девятнадцатого века и скрыта где-то в лесу, на летних фотографиях ее не видно. Видимо, при строительстве железной дороги там планировалось сделать какой-то удаленный пост. Впрочем, это лишь предположение, но то, что построена она из камня, – редкость в этих краях. Богданов внимательно рассматривал фотографии съемки с воздуха, понимая, что ему придется вести бой, и скорее всего ночью, в условиях, отдаленных от мирных. Нужно было запомнить все, что возможно, тропинки, места, где можно укрыться и наблюдать. Странно, что не было причала, по идее, если переправа по воде, его должны были соорудить.

– Причал был, но разрушился. Штормило. Уссури – река неспокойная, когда поднимается, сметает все на своем пути, повезло, что остров довольно высокий, хотя в половодье тоже затапливает, – словно прочитав его мысли, произнес вслух Шабаров, – как сойдет лед, его планируют восстановить. Собственно говоря, это каждый год делается.

Вообще странная, конечно, история.

– А почему этот остров все-таки наш, а не китайский? Он же и географически ближе к ним, чем к нам? Да и нам, мне кажется, он не особо полезен? – спросил Богданов. Стратегически остров мог быть полезен разве что для наведения артиллерии, например на случай открытой войны. Но сейчас появились более точные расчеты, и надобность в дальномерах для наведения огневой атаки отпадала.

Это в самом деле было странно. В этом месте река Уссури делала изгиб. И остров, который по форме напоминал чашку, как раз и помещался в этом изгибе. Широкой частью чашка была развернута к советскому берегу, а узким «донышком» к китайскому. И граница проходила по реке за островом. По сути и по логике, он был на китайской стороне. Но все равно оставался советским блокпостом.

– Это интересный момент. Вот тут, – Шабаров указал на точку на карте, – расположен китайский городок Хитоу. Со всей географией ты разберешься на месте. Можно сказать, ускоренным курсом. Хитоу принадлежал к той маньчжурской части, которая находилась под протекторатом Японии. И японцы, как ты знаешь, любители пощекотать Советы кончиком штыка, считали, что разместить тут свои военные базы будет отличным способом подразнить нас. А мы, в свою очередь, время от времени перебрасывали на Даманский свои и тоже грозили. И поэтому мы его не отдаем. И пока не планируем отдавать. Есть у нас относительно него свои мысли.

– Но вы сами сказали, остров подтапливается. Я правильно понимаю, что ничего тяжелого мы не можем тут разместить? Вот у вас тут обозначение болота же? Или заводи.

Снова «проснулся» Терко и указал на обозначение болота на карте и без того крошечного острова. Еще и болото для полноты картины непонятной географической «драгоценности».

– Правильно понимаешь. Но вот тут, – Алексей Петрович снова указал на небольшую точку, но в этот раз уже на острове, – очень удобно разместить новую артиллерию. И простреливаться отсюда будет хорошая территория. Если я не ошибаюсь, там уже стоит наша старая дальномерная точка. Не башня, как это принято, а точка. Но хорошая. Ее планировалось использовать для наведения артиллерии, установленной на бронепоездах.

– Далековато железная дорога.

– Да. Но в то время мы планировали строить дублер Транссибирской магистрали в этом месте. Долгая и финансово несбыточная история.

Богданов медленно кивнул, признавая грандиозность замысла.

– Да. Так что остров важен стратегически. И, судя по всему, Лучинский раскопал что-то очень важное. Связаться с нами напрямую и отправить документы как-то по-другому у него возможности не было. Он пойдет на нашу территорию вместе с китайскими разведчиками. Атаку эту наши отобьют. Но будут, скорее всего, другие. Нужно будет усиление, это мы обеспечим. Но пока необходимо отбить эту самую первую атаку, в том числе и для того, чтобы понять, они вообще всерьез собрались на нас переть или просто так. Играются.

– Принято. Разберемся на месте. Снаряжение?

– Все уже готово, даже халат тебе нашли по размеру, – улыбнулся уголком губ Шабаров, – борт через два часа. По оружию: сами знаете, где брать все, что вам нужно, не маленькие. Но выбирайте компактные модели. Чтобы не сразу оружие бросалось в глаза.

– Так точно, – вытянулся, щелкнув каблуками, Богданов.

Шабаров поморщился:

– Хватит, сам знаешь, я это не люблю.

Не любил, правда. Злился, если его подчиненные начинали сыпать «так точно!» и «разрешите обратиться» вместо нормального разговора за закрытыми дверями. Но пару раз бывали случаи, когда ребята забывались и вместо того, чтобы выполнять приказ, начинали спорить. Вот тогда Шабаров умел жестко напоминать про субординацию.

– Дорога долгая, так что вот тебе чтиво в дорогу, – сказал Шабаров, протягивая Богданову еще несколько папок, – но, если честно, я бы рекомендовал вам с Терко выспаться, пока есть такая возможность. Сомневаюсь, что потом будет время на полноценный сон. Легенду свою только изучи как следует, чтобы не было, как в Камбодже.

Вячеслав хмыкнул, ту командировку в Камбоджу теперь ему будут еще долго припоминать. Стоило всего лишь один раз за все время службы не успеть ознакомиться с легендой, и даже не со всей, а с одной строкой – именем «жены», и теперь ему всегда будут это припоминать. Притом что никакой катастрофы это не повлекло, а сам Богданов тогда выкрутился очень изящно. На приеме, где он был с «женой» и случайно назвал ее не тем именем, они с другим агентом настолько быстро начали импровизацию, сыграв конфликт супругов на фоне ревности и измены, что это помогло перетянуть на свою сторону двух сочувствующих несчастному мужу сотрудников посольства. Так что свою собственную ошибку Богданов тогда исправил виртуозно.

Ехать на поезде было долго, да и не добраться напрямую, ближайшим населенным пунктом был Лучегорск, а поезд туда собирался идти только через два дня. Поэтому Шабаров обеспечил дорогу военными бортами. Сначала боевики «Дона» летели до Дальнереченска, а оттуда до небольшого военного аэродрома в Пожарском районе. Там уже всего ничего, можно и на машине добраться – 35 километров до базы советских пограничников. Не самая комфортная дорога.

Семь часов до Дальнереченска еще удалось поспать, тем более что летели на «Иле». А вот дальше уже одна сплошная тряска. И самое забавное, что, несмотря на то что Терко мог водить все что угодно, казалось, дай ему штурвал от самолета, и его поведет, когда он не был за рулем – бойца всегда сильно укачивало, особенно сильно во время ближних перелетов. Самолеты набирали и сбрасывали высоту слишком долго, и на Степана в это время было страшно смотреть, настолько сильно ему становилось плохо. Хорошо еще, что очень давно один из наставников научил тогда еще молодых оперативников, что, если предстоит долгая дорога, справиться с такими проблемами поможет обычная маленькая щепотка соли на язык.

Еще в штабе Шабаров предупредил, что с ними полетит еще один человек. И одной из задач группы будет доставка этого человека на остров, откуда он уже сам доберется до Пекина. То, что ему нужно именно в Пекин, Шабаров уточнил отдельно. Намекнув, что этот человек не требует помощи группы, просто некоторое время будет двигаться с ними по пути. Зато потом будет очень полезен им.

– Гражданский? – уточнил Владислав тогда.

– Не совсем. Но не спецназ, он, скажем так… Работает в своем стиле, – предупредил полковник, – но не смотри на меня так, пусть это будет для тебя небольшим сюрпризом. Надо как-то вносить разнообразие в свою жизнь.

– А так-то у нас скучная жизнь, конечно, – вздохнул Богданов, и командир усмехнулся:

– Не волнуйся, будет у тебя шанс вернуться к своему отдыху на даче, даже пару дней отпуска дам дополнительно, но вот чего не обещаю, так того, что отпуск этот у тебя будет скоро.

Вячеслав приподнял брови. Хотелось сказать, что если есть донесения, что у них меньше суток до начала военной атаки против пограничных служб, то почему они вылетают так поздно? И зачем им балласт на руках в виде гражданского? Даже несмотря на то что он им может быть полезен.

Но начальство, как всегда, успело предугадать все вопросы.

Только вот отвечать ли на них и как именно отвечать – Шабаров уже решал сам.

– Не надо на меня так смотреть, он не бесполезен. Человек ученый. Позывной «Викинг». Профессор, преподает множество очень полезных нам дисциплин, и, кстати, ты его узнаешь и тебе будет стыдно, потому что и у вашей группы он тоже пару нужных предметов на повышении квалификации вел.

– Синицын? – спросил Богданов.

Вот сейчас был тот самый случай, который считался практически невозможным. Богданов удивил начальство. Пару секунд Шабаров даже не знал, что ответить. А чего он хотел? Сам только что пел профессору дифирамбы и говорил, что мешать в работе тот не будет. Профессор в самом деле был легендой и о нем ходили всевозможные слухи, правда, никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть их. Шабаров полагал, что устроит группе сюрприз. Ребята узнают старого знакомого, про которого наверняка думали, что он просто профессор из учебки.

– Все просто. Я знал его позывной. Случайно узнал. Синицын привел мне его в личном разговоре в качестве примера. Он вызвал меня на беседу, когда я чуть было не завалил предмет, и ему нужно было решать, писать рапорт о моем провале или нет, – честно признался Богданов.

Даже участники боевых групп, какие бы звания и специализации у них ни были, постоянно учились. В КГБ к этому относились очень строго. Праздность, отдых между заданиями – это добро пожаловать, прямой путь на пенсию. Все свободное время оперативники, участники боевых групп, штабные, аналитики да даже связисты и работники канцелярии постоянно участвовали в учениях, работали над тем, чтобы стать лучше. На полигоне, в поездках, в учебных классах. Особенно любимым занятием у начальства было отправить на совместные учения тех, кто находился на штабной должности, вместе с бойцами других групп. Усовершенствовать свои слабые стороны, как заявлял он. А профессор Синицын в самом деле был уникальным специалистом. Позывной «Викинг» был его собственной шуткой. Рост Синицына составлял около полутора метров. Но при этом он невероятно быстро двигался, всегда очень прямо держал спину, и все, кто слушал его лекции в аудиториях, были уверены в том, что преподаватель на самом деле гораздо выше ростом. И шире в плечах… Все дело было в голосе, умении подать себя и харизме.

Его часто принимали за подростка, если бы не полностью седая голова и очень острый тяжелый взгляд.

Воробей, а не Викинг.

А преподавал профессор очень сложную науку, у которой, наверное, и названия не было. Суть его предмета была в том, чтобы научить людей сопротивляться психологическому воздействию, создавать «мифы» правильно, продумывая легенды буквально на ходу, вести информационную войну. В целом его предмет был непростым, профессор заставлял думать, понимать, что ложь, а что правда, и самим придумывать настолько достоверную ложь, чтобы в нее верили не просто отдельные люди, а массы.

– Но зачем вам в Пекин? – все-таки не удержался от вопроса Богданов, когда самолет оторвался от земли и они приготовились к долгому путешествию.

Синицын, несмотря на свой, может быть, кому-то кажущийся анекдотическим облик, всегда вызывал глубокое уважение и желание привести себя в порядок, встать и отдать честь. Может быть, дело было во взгляде, а может быть, в том, что никто никогда так и не узнал, где именно и в каком роде войск он служил. Но то, что служил, знали все. Шабаров немного лукавил, когда говорил, что еще один участник группы – не боец. Боец, и еще какой.

Викинг тонко улыбнулся:

– Понимаете, мой друг. Там сейчас идет война, как раз на моем поле.

– Ничего не понимаю, – честно признался Терко, – мне ужасно интересно, но я ничего не понимаю.

– Информационная война. То, в каком виде и кто первый подаст то или иное событие… от этого и будет зависеть мнение общественности. У вас своя работа, у меня своя. Просто пока что нам по пути. На острове я от вас отделюсь, и дальше мы будем видеться только в зависимости от сообщений из штаба, я буду действовать по обстоятельствам, – чуть грустновато улыбнулся профессор, – но в любом случае я рад этой дороге и точно знаю, что буду вам полезен.

В этом и был весь Синицын, каким его знал Богданов, всегда спокойный, всегда улыбчивый, обходительный, он говорил негромко, и казалось, что бормотал себе под нос, часто, когда читал лекцию, перескакивал с темы на тему, но при этом всегда умудрялся удерживать внимание аудитории. Сколько бы часов ни шло занятие с ним.

И вот сейчас ученый идет в разведку? Как он доберется до Пекина? Зачем он там?

Как водится, вопросов было больше, чем ответов, но Богданов понимал, что если он и узнает о настоящем задании Викинга, то очень нескоро и, как водится, совершенно случайно.

По пути Синицын, верный своему преподавательскому званию, ввел участников группы в геополитическую тему. В КНР политический режим еще недавно был очень шатким. И если быть до конца честными, никто точно не мог сказать, долго ли продержится нынешний.

– Дело в том, товарищи, что, как вы уже знаете, новое правительство Китайской Народной Республики не настроено на диалог с Советами. Говорят, что они ни с кем не настроены на диалог, но это неправда. Америка подсуетилась и запустила туда своих агентов, и они очень хорошо давят на политические амбиции, обещая сделать из КНР политического и военного гиганта. Некоторые европейские страны делают то же самое, и я не удивлюсь тому, что, возможно, в Пекине увижу знакомые лица из других организаций, подобных нашей. Китай слишком долго был темной лошадкой, и никто точно не знал, что именно у них там происходит внутри их округов. Хорошая новость: у нас с вами есть все шансы отсрочить лет на тридцать попытки КНР переплюнуть нас в гонке вооружений. Но нам не следует забывать, что, несмотря на свои сравнительно небольшие размеры, Китай, как и мы, ядерная страна. У китайцев есть ядерная бомба, и, по нашим сведениям, они продолжают работу в этой области. В частности, над тем, чтобы сделать ее гораздо меньшего размера. И более дешевой в производстве.

– Зачем они хотят захватить остров? Почему он «Драгоценный»? – спросил Вячеслав, намеренно выделив слово «драгоценный» – эта загадка на самом деле не давала ему покоя. – Почему остров так ценен для Китая?

– Логично, что, скорее всего, им нужен дополнительный форпост. Очень удобное место для того, чтобы разместить свои пограничные пункты. Но ходят очень упорные слухи, что не зря наши соседи называют этот остров «Драгоценным», прибудем на точку – проверим, насколько он драгоценный для них. Я так понял, что вы думаете, дело в названии и таким образом нам намекают, что там могут быть какие-то ископаемые?

– КНР, исходя из того, что там происходит в последнее время, довольно непредсказуемая страна, – уклончиво ответил Богданов, поняв, что его догадка, скорее всего, просто игра слов. – Глупость. Слишком маленькая территория для разработок недр, и скорее всего, китайцы это понимают.

– Думаете, что атака будет сильной? – спросил Терко, поймав настроение командира и быстро переменив тему.

Викинг покачал седой головой:

– Первая вряд ли. Думаю, что это будет несколько легких мобильных разведотрядов, основной задачей которых станет проверка нашей огневой мощи и того, насколько серьезно мы намерены драться за этот остров. Пока вы размещаетесь, мне поручено провести несколько бесед с личным составом.

– Нам положено знать, о чем именно? – с интересом спросил Богданов.

– Оставьте солдафонский юмор, – поморщился Синицын. – Вы лучше меня знаете, что вашу группу ценят прежде всего за умение думать. Я должен сделать так, чтобы с нашей стороны за свою территорию дрались до последнего. Силы там небольшие. Но эти люди должны быть и стать героями, сколько бы противников ни высадилось.

– Психологическая обработка?

– Не совсем, – тонко улыбнулся профессор. – Патриотизм заложен в каждом из нас, и все войны это показали. А значит, моя задача – разбудить его.

Терко и Богданов переглянулись. Синицын врал. И врал так… специально. Варианта два. Либо он намеренно рассказывал им тут про патриотизм, техники управления толпой, чтобы просто заполнить паузы и отвлечь их от своего настоящего задания. Либо… И такие задачи были во время учебы на самом начальном уровне… Своей утрированной ложью он хочет им что-то сказать. В любом случае Синицын врал.

Смотрел на них с легкой улыбкой, понимал, что в открытую не уличат, и ждал, что они сделают дальше. Может быть, верный своему необычному предмету, который он вел и искренне любил и, кстати, всегда просил ничего не записывать и сам никогда не пользовался записями, показывая пример, что все можно удержать в голове.

Но и сам же специально неоднократно доказывал, что на память полностью полагаться нельзя. Странный человек, которого очень ценили в КГБ. Ходили слухи, из тех, которые не доказать никогда, что именно Синицын стоял за многими гражданскими переворотами в странах-соседях, просто… Придумав нужную легенду.

«Ждем», – показал жестом Богданов Степану.

Терко медленно моргнул, подтверждая, что понял.

Синицын тонко улыбнулся и побарабанил пальцами по скуле, словно размышлял о чем-то.

«Наблюдаем».

Значит, среди тех, с кем они летели, могли быть лишние уши. И у профессора сильно развита мания преследования. Многие разведчики этим грешат.

Зимы в этом крае были суровыми, и река Уссури промерзала более чем на метр глубиной. И перебрались они очень просто. Пешком. По льду. Идти было чуть дальше, чем с китайской стороны, и немного непривычно. Кажется, что даже воздух звенел от какого-то тревожного предчувствия. А может быть, все дело было в дороге. Долгую дорогу перед заданием никто из боевой группы не любил, потому что всегда проще, прибыв на место, сразу включиться в работу, чем долго ехать к ней.

Похоже, рядовые солдаты на острове не знали, что их ждет вторжение. А если командование небольшого пограничного гарнизона и было предупреждено, то, скорее всего, они в это просто не поверили. Во всяком случае, местные были спокойны и будто расслаблены – мол, сидим в этой глуши, а зачем, кому это нужно – понятия не имеем.

Синицын исчез так, словно его и не было, сказав напоследок, что у него дела. А Богданова с Терко позвали в небольшую столовую, она же была и главным домом, где принимали высокое начальство. Собственный фельдшер на таком крошечном острове был очень ожидаемым гостем. Там же, собственно говоря, находилась и комната врача, где он спал, и вещевой склад, и даже внушительная аптечка.

– Вы даже не представляете, как мы тут вас ждали, – начал задушевную беседу Олег Заславский, начальник заставы. Судя по всему, никаких враждебных действий с китайской стороны действительно не ждали. Не верили, что те, кто находится от них через водную преграду, решатся сделать что-то, что нарушит привычный всем жизненный уклад. Кстати, это еще и минус холодной зимы, которая пока не ушла. Зимой не верится, что можно начать войну. Это просто… экономически нецелесообразно. Слишком много ресурсов уходит. Опыт истории показывает. К тому же в приграничье слишком привыкли за столько лет к относительно мирному соседству.

Вячеславу же такое затишье очень не нравилось. Он постоянно ловил себя на том, что разминает пальцы, словно готовится к бою. Быстро поев и кратко рассказав о себе чисто для знакомства с остальными «жителями» заставы, оперативники разошлись по своим рабочим местам. Гараж на Даманском был богатый – три моторки и одна повозка. Зачем гужевой транспорт на таком маленьком острове – сложно было понять, видимо, чтобы самим не таскать что-то тяжелое, но тем не менее лошадей нигде рядом не было. Но говорили, что зимой на лошадях часто передвигались по льду.

Терко все равно решил проверить моторы лодок, на всякий случай. То ли хотел себя чем-то занять, то ли просто собирал информацию, проще говоря, сплетничать гораздо проще за работой.

А вот у Богданова рабочее место было поинтереснее. У врача на острове был собственный кабинет и, как оказалось, собственная кладовка. Большая комната, слишком хорошо обставленная для такой маленькой заставы. Вячеслав с интересом осмотрелся, заглянул в журнал записей и посмотрел на Заславского, который пришел, но не заходил, а переминался на пороге, словно хотел начать разговор, но не знал как.

– Я так понимаю, что пациенты у меня будут и с нашей стороны, и со стороны соседей. Как у вас тут обстоят с ними дела? Конфликтов не было? Огнестрелов ждать не придется? – спросил Богданов, просматривая журнал, где были записаны не только русские имена, но и иероглифы. А значит – соседи, и соседи грамотные. Несмотря на то что в СССР грамотность была обязательной с начала шестидесятых, в КНР еще оставались округа, где не умели писать.

– Да ну что ты, – вдали от людских глаз Заславский забыл о субординации и перешел на ты. – Последний огнестрел у нас был лет десять назад, и то случайно. Охотник на уток сам себя подстрелил. У нас тут все мирно, спокойно. С соседями ладим, да и что нам их бояться, это раньше, когда, говорят, тут японцы на другом берегу стояли, тогда да, рассказывали, что с ними сложно было, не до мира. И пару раз даже ночью к нам сюда на остров приплывали и пытались его занять. Зимой по льду не бегали особо, тут все просматривается очень хорошо. Но это уже давно в прошлом. Сейчас у нас тут спокойно. Рыбаки в основном и охотники. Время от времени рыбу там, птицу, уток предлагают купить, сами мы тут особо не охотимся, остров покидать можно, только когда смену сдаешь.

Информация немного расходилась с той, что была у Богданова, но он не стал спорить. То, что конфликты между пограничниками были, он уже узнал на большой заставе.

Дежурство на Даманском шло сменами, об этом Вячеслав тоже знал. Постоянно здесь находились только повар, фельдшер и водитель, он же подсобный рабочий. А пограничники менялись, отряд не должен был «закваситься», это притупляет чувство бдительности. У них и задача была сложнее. Персонал ложился спать, мог сгонять на «большую землю» за продуктами и нужными вещами. Пограничник, если заступал на пост, то должен быть при деле. Но вот только «при деле» на острове, который можно обойти быстрым шагом по периметру за час, находиться было скучновато. Сложно тут себе дело придумать. Вот и сидели, в основном байки травили, хотя по правилам должны были в это время физической подготовкой заниматься. Время от времени из Лучегорска или Хабаровского округа прибывало большое начальство, тогда и всматривались в другой берег до ломоты в глазах. Но не боялись тут соседей и к тому, что и большую, и маленькую заставы усилили, отнеслись спокойно, так, словно так и должно было быть. Мало ли какая дурь взбрела в голову начальству. А зря. Нельзя расслабляться.

Богданов посмотрел в окно, а потом на Заславского. Было видно, что тот нервничает и явно хочет что-то сказать, но пока сомневается, говорить или нет. Может быть, пытается «прочитать» новенького, понять, что он, Вячеслав, за птица и зачем его прислали к ним из Москвы в такие дальние дебри.

– Тебя-то сюда к нам какими судьбами? – не выдержав, спросил Заславский.

– Да нагрешил я сильно. И не из Москвы я. С Сахалина. В Москве случайно оказался, на повышение квалификации отправили. Программа такая. Фельдшеров собирают и отправляют в столицу, – соврал Богданов, тут же меняя тон и правильно подбирая слова, – ты не бойся, не урка я, слухи все равно дойдут: спирт я разбавлял при работе. Тихий участок попался, а зарабатывать как-то надо. Баба у меня была такая, с претензиями, помаду ей, белье-конфеты. И по бутылочке туда-сюда. Спирт там у нас вместо денег, получается, был. Сам понимаешь. Сахалин. Большая стройка, а денег нет ни у кого. Но тут тихо буду сидеть, главный ты – мое дело лечить, что скажешь, то и буду делать. Фельдшер я хороший. Я там у себя был и за хирурга, и за терапевта, и роды принимал.

– Ну это тут тебе вряд ли придется делать, – рассмеялся «начальник» Богданова.

Заславский сразу расслабился. Теперь стало понятно, что грешки за ним тоже водились и сейчас он очень боялся, что новый фельдшер узнает что-то и сдаст его. Вряд ли шпионаж. Что-то мелкое, скорее всего.

– У нас тут иногда рыбаки кое-чего подбрасывают. Продать или поменять. А мы это потом в городе продаем на рынке. У меня там есть пара точек. Ты не думай, ничего запрещенного. Товары разные. Шелк. Специи. Камни – китайцы любой шлак обработают так, что будет сиять и блестеть, как алмаз.

– А на что меняем? – сразу входя в роль проштрафившегося военного фельдшера с Сахалина, спросил Богданов. Спросил и мельком глянул на себя в отражении в стеклянной дверце шкафчика. Сам себе понравился, как перевоплотился. Вон, даже челюсть вперед выдвинулась, как будто всю жизнь такой была.

– На патроны чаще всего. Нам тут их выдают много, по распоряжению. А куда тут стрелять, сам понимаешь. Списываем. Сырость большая, Уссури река глубокая и несильно дружелюбная. Списываем на сырость. Сыреет на самом деле все быстро, ты это имей в виду. Даже резиновые пробки у лекарств сыплются часто. Твой предшественник жаловался. Так что где-то раз в две недели нужно новые пробки заказывать.

– Хорошее дело, – кивнул Богданов. – Если что, на меня можешь рассчитывать, я и прикрою, и подстрахую. Мне бы в спокойном месте пару лет отсидеться, потом вернуться в свои края, ну или дальше двинуть. Может, учиться дальше пойду, когда-нибудь к пенсии и больничка своя будет.

Заславский кивнул, а Вячеслав мысленно улыбнулся. Быстро тут дела делаются. Быстро и спокойно. В Москве, Хабаровске, да в любом другом большом городе они бы месяц-два точно друг к другу принюхивались. А тут легенду протараторил и спокойно занимайся своими делами. Синицын прав в том, что именно информация дает ключ ко всем. А информацию о человеке можно считать везде. В том, как он двигается, как говорит, как одет. Следит ли за обувью, своим рабочим местом. По тому, как говорит с подчиненными и как они на него смотрят. Притом не в лицо, а в спину. Некоторые взгляды острее ножа режут.

– Я правильно понял, что во второй казарме усиление? Нам сказали, что к вам тут много приехало с утра.

Заславский достал из кармана какой-то мешочек и высыпал на ладонь несколько шариков, после чего предложил их Богданову.

– Орехи в какой-то глазури. Орех сладкий, а глазурь соленая. От соседей… Да, прибыли с утра. Я, грешным делом, подумал, что ревизия какая. Потом БТР подогнали, думаю, учения будут. Тут так бывает время от времени. Ты лучше вот что скажи.

Заславский посмотрел на Богданова тяжелым взглядом.

– Проблем с тобой точно не будет? Вроде все мы обсудили, да? Ты главное – не пей. Пить тут самое страшное дело.

Капитан покачал головой и улыбнулся уголком губ:

– Не будет проблем. И не пью я. В свое время насмотрелся на батю. Сгорел от белой горячки. Каждую ночь ловил нечисть всякую по дому, всей коммуналкой его скрутить не могли. С тех пор я и зарекся.

– А с другом твоим? Ты его хорошо знаешь?

– В дороге познакомились. Нормальный вроде. Обычный работяга, но дело свое знает, у нас пару раз мотор глох, в момент сам полез, починил.

И именно в тот момент, когда Богданов и Заславский ударили по рукам, раздались первые выстрелы.

Что плохо, судя по выстрелам – не охотничьи ружья это были, Богданов узнал автоматные очереди сразу. Сначала одна, длинная, как сигнал. Потом стреляли правильно, не очередями, а по схеме – три-один-три. Значит, солдаты и, скорее всего, новички. Не обстрелянные еще. Богданов бы стрелял одиночными. А еще он был уверен, что не показалось – сигнал ракетницы где-то в середине леса. Кто-то с острова подал китайцам сигнал.

– Китайцы! Китайцы напали! – Терко первым поднял шум и влетел в комнату, заметил, что начальник не один, и тут же «включился» в роль: – Тьма-тьмущая по льду бежит, все в белом, видно только по движению! И по тому, как стреляют!

– Сколько человек? Что дозорные? Артиллерию выкатываем! По льду тяжелыми, где расчет? – тут же затараторил Заславский.

И вот тут Богданов с радостью подумал, что ошибся. Не заплыли жиром мозги у начальника заставы. Не заскучал он.

Заславский деловито засыпал Терко вопросами, но делал это уже на ходу, пока вел их на склад, в соседний дом. Там выдал им оружие и побежал к пограничникам. Кто-то уже выкатывал пушки, задымил БТР, заводясь. Одного, конечно, мало, но и он пригодится. Китайцы, судя по всему, пока что пришли без техники.

Пока.

Оперативники переглянулись.

В хаосе ночи, особенно когда китайцы, словно специально работая на наших, шумели громко и яростно, затеряться было не так сложно. Карту острова и место, куда они должны были прибыть, оба спецназовца держали в голове. Двигаться быстро и беззвучно умели.

Только вот, похоже, та самая тропинка между перелеском, куда устремились наши, приглянулась еще и китайцам. Они заняли условную «высоту» – груду камней – и вели оттуда прицельный огонь. Вторая группа смогла зайти острову «в тыл», и таким образом китайские солдаты пытались устроить пограничникам котел, беря их в клещи. Видимо, все-таки у кого-то из китайских разведчиков сдали нервы, и они начали стрельбу. Если бы они так и продолжили двигаться в ночи скрытно, то легко бы окружили остров, просто пройдя по льду, и захватили бы его.

Три группы. Это можно было понять по огню, который открыли специально нарочито громко, отвлекая с разных сторон, давая каждой группе занять позицию. Значит, тренировались соседи. И отлично знали расположение военных объектов на острове. Скорее всего, среди тех рыбаков, которые приходили менять свои товары на остров, были шпионы. В целом обычное дело для приграничья.

«Работаем», – жестом скомандовал Богданов, несильно ударяя Терко по локтю, показывая, с какой стороны он заходит. Передвигались быстро, прикрывая друг друга, то сходясь, то разбегаясь.

Приказ Шабарова капитан помнил хорошо.

Вмешиваться в ход боя нужно было максимально осторожно, скорее не приближая победу наших пограничников, а расчищая себе дорогу. Для того чтобы взять высоту и выкурить оттуда группу китайских солдат, хватило бы и одного оперативника «Дона». Сделать это нужно было тихо и быстро. Богданов и Терко поняли, что на остров высадились простые солдаты, пусть и прошедшие диверсионную подготовку, но в реальном бою, скорее всего, не бывавшие. Оперативники работали слаженно. Огнестрельное оружие не использовали, чтобы не привлекать внимание других групп и не обнаруживать себя.

Через несколько минут высота была освобождена, и бойцы продолжили продвижение к сторожке, чутко прислушиваясь к стрельбе, которая шла с двух сторон. Паники на острове не было. Хорошо.

– Заславский молодец, отобьется, – прокомментировал Степан, – работает четко.

– У нас с тобой засада впереди. А так да, ты прав. Отобьется. Но китайцы не дураки. Подошли близко, по льду, готовились хорошо.

Богданов присел, быстро осматривая тело китайского разведчика, которому он только что с тихим хрустом сломал шею. Плохой прием в скрытом бою, всегда проще чуть придушить, перекрывая кислород, но похоже, что солдаты армии КНР были готовы ко многому. Шеи и все тело покрывала толстая одежда, типа ватников. Сверху – белые маскхалаты. Экипировка, как и оружие, – новая.

Богданов поднял автомат Калашникова, которым был вооружен солдат, и передернул затвор. Все движущиеся детали, не имеющие контакта с огнем, были смазаны, скорее всего, парафином. Старый военный трюк, чтобы не выдать себя лязгом.

– Разделяемся, – тихо сказал Вячеслав, даже не заметив, а скорее прикинув, почувствовав обострившимся в условиях боя чутьем, что противников вокруг много и они приближаются. Двигаются быстро, где убьешь одного, тут же появятся другие. Со стороны блокпоста загрохотали пулеметы. Хорошо.

Терко коснулся правого плеча Богданова, чуть хлопнув по нему, показывая, что приказ услышал и принял.

Разделиться и двигаться вперед. Хоть один из них должен дойти до сторожки и встретиться с Лучинским.

Свои отобьются, что бы там ни казалось на первый взгляд, Заславский тут явно не скучал. Возможно, тренировался, возможно – просто засиделся, вот и начал торговать с соседями, но скорее всего, подобный бой он все же прокручивал в голове, и не один раз, слишком уж сценарий был хорошо отработан и каждый боец маленькой заставы знал свое место и дело. Хорошо, что с берега тяжелым ничем не бьют, слишком большой риск попасть по своим на такой маленькой площади, но пулемет на БТР работал без устали. Богданов чуть улыбнулся. Мысленно он готовился к плохому сценарию, боясь, что пограничники будут не готовы к бою. Но ребята молодцы. Не подвели!

Глава вторая

Снега на острове было не так много, как зимой, но земля сильно промерзла. А это куда хуже. Если есть снег, то вокруг теплее, передвигаться проще, можно бежать на лыжах. Сейчас же здесь царил холод, пронизывающий до костей. Казалось, что промозглый воздух, который шел от Уссури, – даже не воздух, а жидкий, густой ледяной кисель. Богданов сделал еще один быстрый вдох сквозь зубы и, скинув тяжелый бушлат, остался в одном толстом свитере.

Обязательно передаст за него спасибо соседке тете Вале. Но потом. А ведь отказаться хотел, дурак, когда она принесла ему этот свитер, сказав, что связала мужу, а тому не подошел. Надел на полигон, потому что знал, что там придется часто и помногу быть на улице, и так в нем и улетел. Вот так бывает.

Бушлат Богданов повесил на сук дерева, сам, быстро пригибаясь, по широкой дуге ушел влево к сопке. Судя по выстрелам, его маневр удался. Стрелок показал себя, решил, что, видимо, ранил противника, и стал быстро подбираться к темной массе бушлата. Выстрелы, которые раздавались по всему острову, успешно заглушили легкий шелест от шагов Богданова. Шею молодому солдату он сломал двумя движениями, так же как и предыдущему. Потом быстро надел бушлат, обыскал солдата, забрал оружие и побежал дальше к сторожке.

Как же было холодно, пальцы плохо слушались, а перчатки скорее мешали.

Как и предполагал Шабаров – первая вылазка китайцев была проверочной. Они хотели понять численность гарнизона и выяснить, насколько русские готовы сражаться, но при этом одновременно армия Китайской Народной Республики хотела показать, что солдат у них много и они готовы штурмовать остров. И не будут жалеть людей. Вот сдался он им.

Незаметно подобравшись к маленькому, казавшемуся игрушечным домику, Терко успел заметить еще двух солдат в белых маскхалатах, подбирающихся к сторожке, и открыл огонь на поражение, уже не боясь быть услышанным.

– Прикрою! – крикнул Богданов, став спиной к Терко и отрыв огонь в сторону леса.

Степан успел нырнуть в сторожку, вслед за ним – Богданов. Заняв позиции – один у окна, второй у двери – оперативники затаились. Первое правило: входя в незнакомое помещение – замри. Быстро осмотрись, проверь, нет ли растяжек, притом если вас двое – один проверяет растяжки, другой – смотрит, что снаружи.

Ответного огня не последовало. В сторожке, кроме них, никого живого не было. Капитан Лучинский лежал на полу, раскинув руки. Богданов быстро проверил пульс. Кожа была еще теплой, но капитан был мертв. Убили тремя выстрелами в корпус и одним в затылок. Земляной пол был пропитан кровью, как и белая ткань маскхалата. Странно, что на холоде кровь так медленно сворачивалась, хотя, может быть, так просто казалось. Один солдат КНР лежал у окна. Нож в горле показывал, что Лучинский тоже работал тихо и без огнестрельного оружия, чтобы не привлекать к себе внимания.

Боря Лучинский.

Богданов быстро напомнил себе, что он уже похоронил этого человека, так что сантименты нужно отложить на потом.

– Давно? – спросил Терко, продолжая наблюдение за пролеском, поглядывая то в окно, то в проем двери.

– Меньше получаса, скорее всего, после выстрела из ракетницы, – сквозь зубы ответил Богданов.

Рюкзака при убитом не было, но капитан решил все же обыскать тело и оказался прав. Убийцы или убийца, скорее всего, из-за недостатка времени не успели это сделать, забрали только сумку и провели поверхностный осмотр. Один карман был вырван. Лучинский был хитрее. Гораздо хитрее. Небольшой брезентовый конверт был примотан бинтом к его животу под одеждой. В конверте – микропленки.

– Уходим, – кратко и очень вовремя скомандовал Богданов именно в тот момент, когда Терко заметил, что к ним подходят еще двое солдат.

Оперативники быстро ушли, убив одного и ранив другого солдата. По пути добили. Никогда нельзя оставлять за спиной врага, как бы молод и неопытен он ни был.

Вернувшись на базу, оперативники поняли, что атака отбита, пусть и с большими для такой маленькой заставы потерями.

– Нужно уходить? – предположил Терко. – Задание провалено? Или все же нет?

– Нет, я остаюсь, твое задание – доставить это Шабарову.

Богданов передал микропленки Степану. Хорошо, что в суматохе на них по-прежнему пока еще не обращали внимания, но не пройдет и часа, как у Вячеслава будет очень много работы. Да и у Степы тоже. Один фельдшер, другой – водитель. Собрать раненых, перевязать, оказать помощь, отправить на другой берег к своим.

На базе царил переполох, понятное дело, соседи вдруг напали.

С одной стороны, пограничник никогда не должен расслабляться, но с другой – это были соседи. На реке Уссури, на крошечном острове все воспринималось немного иначе, не так, как на «большой земле». Соседям здесь научились доверять. И все же пограничники отбили эту «пробную» атаку, с потерями и ранеными, но отбили. Слишком большими потерями для такого маленького острова, и об этом обязательно напишут. Но потом. Пока насчитали убитыми девятнадцать своих. Скорее всего, будет больше.

Никто пока точно не мог сказать, сколько именно солдат КНР высадилось на острове. Но дальше блокпоста никто не прошел. С точки зрения одних – это была настоящая лавина, с точки зрения других – маленькие точечные удары.

– Командир, мы по приказу должны находиться тут, на Даманском, – заметил Степан, когда Богданов озвучил ему план. Терко немного сомневался, он хорошо помнил разговор в штабе, оставлять тут капитана одного совсем не хотелось.

– Это важнее, – устало сказал Вячеслав. – Завтра с тяжелоранеными ты отправляешься на другой берег. Доставишь бойцов в Лучегорск, и как угодно, но ты должен как можно быстрее добраться до Москвы и передать документы Шабарову.

– Со штабом можно выйти на связь? – уточнил Терко, подумав, что сумку он даже и не планировал распаковывать. Чуял, что не задержится тут. Надо же как.

Богданов подумал секунд пять и отрицательно покачал головой:

– Давай-ка пока на всякий случай уйдем в режим тишины. Докладывать каждый день о ходе ведения операции нам никто не приказывал. Работаем поодиночке, если, когда вернешься, на месте меня не найдешь, значит, ушел дальше работать. Постараюсь где-нибудь оставить тут тебе весточку.

– Не очень хочется тебя тут одного оставлять, гарнизон, считай, никакой, две калеки – три клюки остались, а если завтра опять попрут?

Богданов приподнял брови и мотнул головой в сторону другого берега. Даже с их точки было видно, как по льду, коптя, двигаются еще две боевые машины.

– Двух уже хватит обеспечить огневое прикрытие, если пойдут большим числом.

– Понял, «отставить разговорчики», – улыбнулся Терко.

Вот ведь, Богданов даже усмехнулся, хорошо им пришлось сейчас побегать, он чувствовал себя выжатым, а Терко, казалось, даже не вспотел. Нужно как-то привести себя в форму, что ли. Может, прав Шабаров, говоря, что расслабились они все.

Как и все бойцы оперативной группы, Богданов хорошо разбирался в полевой медицине. Поэтому остаток ночи он посвятил, если можно так сказать, своим непосредственным обязанностям, согласно легенде. Штопал, шил и перевязывал. Доставал пули и снова шил. Раненых, которым требовалось его внимание, на самом деле оказалось не так много. В основном ранения были по касательной, с этими ранами можно кое-как справиться самому. Здесь зимние условия хорошо сработали. Очень много одежды – спасение в случае ранений и своего рода броня, в которой вязнут пули и остановка крови. Только два тяжелых. Богданов, вспоминая уроки тактической медицины, как мог стабилизировал состояние серьезно раненных.

К сожалению, погиб Олег Заславский. К его чести, отсиживаться он не стал, пошел одним из первых в бой и одним из первых же и погиб. Погиб глупо, ему досталось от своих же. Кто-то кинул гранату и, видимо, не успел крикнуть «своя», как это обычно делается, чтобы свои же ушли в сторону. Осколочное в затылок, штука опасная. Или убьет, или оставит инвалидом. Убила.

Вячеслав позволил себе помолчать минуту в память о начальнике заставы. Все те, кто этой ночью оборонял маленький, казавшийся просто кляксой на карте, остров, заслуживали того, чтобы их помнили. Чтобы записали их имена как героев. Чтобы просто выпили за них, в конце концов. Чтобы в какой-нибудь из школ, пусть того же Лучегорска, появилась памятная доска. А то слишком много стало забытых имен.

– Не понимаю, чего им наш остров-то сдался? Он же маленький совсем. Так, переплюйка, – пробурчал один из пограничников, когда Богданов закончил перевязку.

– Дело не в квадратуре острова и не в том, в каком количестве тут размещен гарнизон, странно, что ты как пограничник этого не понимаешь, – откликнулся Вячеслав, смывая кровь с рук, – суверенитет.

– Чего?

Боец, похоже, знал, что такое «суверенитет», но все равно посмотрел на Богданова так, как будто тот издевался над ним.

– Они покусились на границы. На нашу территорию. Теперь понимаешь? Это как… ну как проверка. Что будет, если границу СССР, огромной страны, можно взять с боем? Не важно, что это маленький погранпункт, но, по сути, сейчас КНР попытался объявить нам войну. И вот очень интересно, как на высшем уровне они смогут это объяснить.

А вот сейчас пограничника, кажется, по-настоящему проняло, потому что он покраснел так густо, что Богданов машинально прикинул, есть ли тут в этой комнате что-то, что сможет понизить давление у бедного рядового. Видимо, представил, что бы случилось, если бы не отбили пограничники эту атаку и китайцы пошли бы дальше. Да ничего бы не случилось. Не отбили бы тут, отбили бы на другом берегу реки. Артиллерия работает хорошо.

Богданов усмехнулся, вспомнив поговорку одного куратора у них в штабе. Ветеран войны, человек, который прошел столько, что будь ад на самом деле – расступились бы там, пропуская его обратно на свет, боясь, что не удержат. «Артиллерия – бог войны. Но слепенький». Так он всегда говорил, когда рассказывал о том, как часто били по своим.

Богданов тряхнул головой. Чего это он вдруг задумался посреди разговора. Вторая смерть Лучинского, что ли, так его выбила из колеи. Похоже. А ведь даже запретил себе радоваться, что увидит старого друга. И не зря запретил.

– Как это война? Как так-то. Зачем они на нас войной?

Сквозь звон в ушах Богданов вернулся в реальность.

– Подожди паниковать пока. Они попытались, у них не получилось, значит, теперь у нас три варианта развития событий. Первый – попытаются еще раз напасть, собрав большие силы, значит, нужно быть готовыми к отражению атаки. Второй – решат больше не пытаться нападать, и это нападение было так называемое на дурака: сунулись один раз – и не прокатило. И третий – кому-то наверху устроят большую головомойку. Но тут мы уже ничего не можем и не сможем поделать, потому что в дело вступает большая политика.

– Не понимаю я ничего в этой большой политике, если честно, – рядовой вздохнул и поморщился, задев раненую руку.

– Да что мы в ней можем понимать, – развел руками «фельдшер» Богданов, – наше дело сейчас: любой ценой не дать им пересечь границу и закрепиться на этом острове. Так что сейчас подлатаю всех раненых и сам тоже буду с вами стоять. Остров нужно будет постоянно патрулировать, смотреть в сторону наших соседей до рези в глазах, понял?

– А если пройдут и закрепятся?

– Тогда, брат, война.

Пограничник кивнул и, подобравшись, ушел.

А Вячеслав подумал о том, что вот интересно, а куда делся Синицын? И какое такое важное дело было у маленького профессора, который, казалось, что и полевой работой-то никогда не занимался, вернее, он всегда старался сделать вид, что не занимался.

* * *

Терко, как ему и было приказано руководителем группы, отбыл на следующий день с тем, чтобы доставить раненых в штаб. Там их сразу определили в полевой госпиталь, а Степан тихонько «вышел покурить», благо часть находилась около небольшого поселка, а там до ближайшей железнодорожной станции ходил обычный рейсовый автобус. Транспорт тут, несмотря на удаленность от центра, ходил так четко, что по нему можно было сверять часы.

Добираться придется долго и с пересадками, и неплохо бы связаться со штабом, но Богданов был прав. Почему-то и Терко чувствовал, что сейчас лучше уйти в режим тишины и затеряться, добираться окольными путями, особо нигде не светиться.

Они все понимали, что он везет, точно так же, как и Лучинский, прибинтовав пакет к телу, что-то очень важное.

Алексей Петрович Шабаров явно был не в духе, особенно когда Терко прибыл в штаб и сразу с дороги буквально ввалился к нему в кабинет. Протокол позволял такое только в экстренных случаях. А Степан буквально влетел в кабинет, и было видно, что оперативник не первый день в пути и явно давно не спал.

– Так? – поинтересовался Шабаров, вставая.

Терко передал пакет и кратко доложил о военном конфликте на острове.

Шабаров немного помолчал. Конверт лежал перед ним, и пока что он его не открывал, просто думал о чем-то, не отпуская Степана.

– Лучинского убили задолго до вашего прихода? Посмотреть успел? Что на пленках?

– Да как-то не до этого было… Нет, он был еще теплый, – вздохнул Степан, – времени прошло немного, мы пытались реанимировать, но поняли, что не выйдет, всё уже.

– Верю-верю, не заводись, – выдохнул Шабаров. – Павленко и Рябов ждут, завтра в дорогу. Ночь отдыхай, соберись с силами и потом к Богданову на подстраховку. У него отдельное задание, руководитель группы без него – ты. Будет работа по твоей недавно полученной специальности. Чтобы, так сказать, не заскучал.

– Принято, – устало сказал Степан, встал и собрался выйти из кабинета.

Дорога выдалась длинной, с ценным грузом не расслабишься, и он был рад тому, что передал пакет начальству и можно отдохнуть и поспать, вытянувшись на кровати. Простые, привычные радости, от которых быстро отвыкаешь.

– А почему вы не спрашиваете про Синицына? – все же уточнил Терко, прежде чем выйти из кабинета.

Шабаров весело посмотрел на оперативника:

– Профессора Синицына? Он погиб неделю назад. Машина перевернулась по пути с полигона, где он читал лекцию. Разве ты не знал? Похороны были торжественные, сделали все, что нужно. Мы своих не бросаем. Внизу у кабинета профсоюза его фотография в черной рамке, разве не заметил?

– Точно. Я же на задании был. Не знал, – развел руками Терко, – ну что ж… Если погиб, то соболезнования семье. Рад, что всё сделали по правилам.

– Не было у него семьи. Горел работой, – ответил Шабаров, утыкаясь в бумаги и показывая тем самым, что разговор окончен.

Значит, Синицыну, как и Лучинскому, скорее всего, выписан билет в один конец.

Такое в практике спецназа КГБ бывало. И Терко про таких людей знал. Вернее, как знал. Ходили слухи о том, что уйти на пенсию у них просто так невозможно. Но бывает так, что случаются долгие, очень тяжелые задания. Бывает, на год. На два. Кому-то выпадает на десять лет. Задание в другой стране и под другим именем. Работа сложная, и если после нее удается остаться живым и выполнить ее, то почет вам и уважение. А также отличная пенсия в каком-нибудь небольшом городе нашей прекрасной Родины, где вас никто не знает и не узнает. С настолько достоверной легендой, что даже если сами сотрудники КГБ будут проверять ее, то не найдут к чему придраться. Спецназ КГБ. Они сами себе и разведка, и оперативники.

Значит, Синицыну, скорее всего, придется закончить свою карьеру преподавателя, и кто знает…

Степан понял, что искренне и всей душой желал маленькому профессору удачи и вернуться живым. И пусть он будет жить на пенсии где-нибудь у моря. У теплого моря. Хотя тот вроде как-то раз говорил на лекции, что очарован суровой красотой северных морей. Уедет куда-нибудь в далекий северный город и будет наблюдать за северным сиянием.

К удивлению боевой группы, к самолету их провожал сам Шабаров. Правда, как оказалось, он был тоже с небольшой дорожной сумкой, полностью экипирован для очередной командировки.

– Смотрите на меня так, как будто я вас в последний путь проводить пришел, – усмехнулся майор. – Все просто, у меня тоже командировка. Лечу с тремя пересадками, в отличие от вас. Вы на дальнемагистральном летите по прямой, а мне еще потрястись придется.

То, что без Богданова старшим группы стал Степан, было неудивительно. Просто потому, что он уже работал на этом задании и мог ввести в курс дела остальных. И еще потому, что так сказали в штабе. В целом ничего нового для работы боевой группы. На каждом задании – свой старший. Назначает его «номер один». Номером один группы «Дон» сейчас был Шабаров. Довольно часто на разных заданиях старшим мог быть и тот, кто носил самое младшее звание, но был уже знаком с реалиями выполняемой задачи или благодаря своей специализации мог быть более успешным в этой роли.

Рационально. Терко уже много раз был старшим группы, но не на территории Советского Союза. Слишком уж горячим был еще пару лет назад. Но сейчас, как смеялись сами сослуживцы, стареет, видать, успокоился.

Но когда группа прибыла на остров, заставу на Даманском было не узнать. Буквально за несколько дней там вырос небольшой военный городок. Укрепили имеющиеся казармы, вырыли несколько рвов по периметру острова. Поставили корабельные пушки.

– Как они землю-то прорыли, она же промерзла как камень, – с невольным уважением заметил Рябов, несколько раз ударяя по земле ногой. Терко кивнул, машинально пытаясь найти взглядом Богданова.

– О, прибыли для усиления? Отлично, – к ним подошел новый начальник заставы. Он чуть заметно прихрамывал, и было видно, что очень мало спал в последние сутки. – А то мы многих потеряли, даже фельдшера, хорошо бы был среди вас.

– Как раз есть, – улыбнулся Павленко и тут же представился по форме выдуманным именем и добавил: – Военный хирург.

– А куда делся прежний? – спросил Степан, ни словом, ни взглядом не выдавая удивления. По легенде, Терко отправили с ранеными, чтобы потом он привез пополнение, но тут, похоже, за это время полностью сменился состав. Знакомых лиц он пока что не видел.

– Так пропал он. Фельдшер наш. Ходил в лес и, видимо, нарвался на «сюрприз» от соседей, – вздохнул командир, – Растяжка, скорее всего, была. Может быть, даже и он в сторожке лесничего нашелся. Был тут домик старый совсем. Что уж он там делал? Может, зашел посмотреть, может, еще что. Нашли только тело, сильно обгоревшее, почти до костей. Опознали по ремню. У нашего фельдшера был ремень флотский старый, я хорошо запомнил его. Старого образца то есть. А у нас тут на заставе флотских не было.

Терко кивнул.

Точно такой же ремень с пряжкой был у Лучинского, на самом деле вещь не самая редкая, но, видимо, запал чем-то в память новому командиру.

– Посчитали все потери?

– Тридцать один человек убит, девятнадцать ранено, один пленный.

– Точно пленный? – осторожно спросил Рябов. Если китайцы взяли кого-то в плен, значит, или хотели добыть какую-то информацию, или планируют обмен. Интересно, это случайность или захват был запланированным и взяли кого-то конкретного?

Командир заставы Щербаков, точно, его фамилия была Щербаков, кивнул:

– Да. Уже поступали предложения его обменять на кого-то из их раненых. Но менять не на кого. Наши работали… чуть эффективнее.

– Пленный кто-то особенный?

– Да нет, обычный парень, связист.

Значит, необычный. Потому что связисты на самом деле всегда были ценным ресурсом. К сожалению, на любой войне люди превращаются просто в ресурсы. В голове у связиста может быть очень важная для китайской стороны информация, но сейчас Терко было гораздо интереснее, на кого захотят его обменять?

Командир развел руками, словно был сам лично в этом виноват, похлопал Степана по плечу и ушел, предоставив им самим дойти до «кабинета» фельдшера и разобраться на месте, что к чему. Так-то не очень понятная позиция. На заставу, где недавно была совершена попытка нарушить границы страны и, по сути, объявить войну СССР, прибывает группа людей. И пусть один из них и был тут раньше, все равно следовало как минимум приставить к ним рядового для присмотра. Пусть и под выдуманной причиной «проводить».

– Очень интересно, – осматриваясь, пробормотал Рябов, – они тут, похоже, выстроили полноценный форпост и ожидают нападения со всех сторон.

– Да, Шабаров тоже сказал, что, скорее всего, будет еще одна атака, и сильнее. В прошлый раз шли три группы, и это была разведка. Остров-то маленький, если попытаются взять массой, то придется бить крупнокалиберными, чтобы можно было достать до противоположного берега реки. Лед уже тоньше, если его разбить, быстро перебраться не смогут.

Терко кивнул:

– Ждем. Пошли глянем, не оставил ли нам командир какого послания.

Бойцы быстро обыскали фельдшерскую, но никакого сообщения, записки, кода, да чего угодно, Богданов не оставил. Судя по всему, после того как он пропал, сюда больше пока никто и не заходил. Вещи лежали нетронутыми, за небольшой ширмой, предполагалось, что фельдшер ночует тут же, стояла застеленная кровать, словно Богданов ушел утром и вот-вот вернется. На спинке кровати висел свитер, в котором он прилетел. Кажется, еще ворчал, что соседка всучила слишком теплый.

– Следов борьбы и того, что его увели куда-то против воли, нет, в сторожке, скорее всего, опознали труп Лучинского. Я так понял, что похоронить его времени у вас особо не было. Ждем, работаем? – спросил Рябов.

– Ждем, – кивнул Терко. – Ты малышку свою взял?

Снайперка Рябова была с ним, и стрелок просто кивнул, ничего не говоря.

– Хорошо. Ведешь наблюдение за соседним берегом, может, и увидишь чего интересного, а пока предлагаю отдохнуть, узнать, где нас разместили. Ты, я так понимаю, у нас военный хирург, и раз единственный устроился в собственных хоромах, то и штаб будет у нас тут, – кивнул Терко. – Я пока добегу до сторожки, посмотрю на месте, что да как.

Из тех, кто был при первой атаке войск КНР, на острове остались только несколько рядовых, и они если и знали, кто такой Терко, то несильно придавали значения тому, что шофер оказался еще и сапером, и зачем им прислали снайпера, тоже не спрашивали. Не то время было сейчас, чтобы задавать вопросы. Работы много.

Несмотря на то что места на острове было действительно мало, оперативники легко затерялись, собирая информацию.

Терко надеялся, что на месте подрыва сторожки он все же найдет хоть какой-то знак от командира. В том, что Богданов жив, он был уверен, но понять бы, где он и какие планы дальше?

К сожалению, в сторожке, несмотря на суету и укрепление Даманского, убрались основательно. Тело – похоронили рядом, времени на то, чтобы продолбить мерзлую землю, тратить не стали, просто завалили землей, которая осталась от рытья укреплений. Получился аккуратный холм.

Степан осмотрел буквально каждый сантиметр пространства. И снова никакой подсказки.

Значит, уходил Богданов действительно в большой спешке. Или за командиром наблюдали, и он не хотел, чтобы знали что-то.

Остается ждать. Согласно данным разведки, следующую попытку взять остров штурмом китайцы должны были предпринять на днях. В этот раз Шабаров дал приказ принять активное участие в обороне.

– Значит, будем оборонять, – сказал сам себе Терко.

– Знаешь, я думаю, что я тут могу попробовать кое-что поискать, – неожиданно предложил Рябов, – если я правильно понял, то рядом с заставой, но на той стороне, на «большой земле», наверняка работают проводники. Попробую порасспрашивать местных. В общем, пока лед окончательно не растаял с нашей стороны, думаю, что я смогу за пару ходок собрать информацию.

– Работай, – коротко сказал Степан, – будем ждать новостей.

Проводники тут работали всегда, и слухи ходили, что именно проводники не только собирали и передавали информацию, но еще и перевозили мелкие партии оружия. Шабаров не приказывал напрямую следить за этими переходами, но дал понять, что если в то время, что они будут на Даманском, пара таких вредоносных групп контрабандистов навсегда прекратит свое существование, он не будет против.