Читать книгу: «Самый худший день»

Name: Самый худший день
Author: Алексей Рябчиков

Шрифт:

Самый худший день

Ограбление

Знаете, сейчас все привыкли рассказывать истории с конца. Сначала вам обрисовывают захватывающий финал, а потом пишут: «За три дня до этого». Это же дешевый крючок… Я таким не балуюсь, поэтому начну сначала.

Только предупрежу вас. Это история настолько же реальна, насколько реальны ваши пальцы.

Настолько же реальна, как мое пиво, которое я сейчас пью.

Настолько же реальна, как снег в середине апреля (и такое бывает).

Всё началось в среду. Не знаю, почему не в понедельник: обычно самое плохое случается в понедельник, а тут в среду.

Будильник разбудил меня около шести утра. Дурацкое солнце светило прямо в глаза. Когда я уже закажу жалюзи?..

Вставать абсолютно не хотелось, – наверное, было предчувствие. Но пришлось.

Я, честно, не понимаю разницы между крепостным правом и современной работой, особенно в связи, особенно летом. Вас тупо могут заставить работать с восьми утра до восьми утра следующего дня, пообещав дополнительные выплаты, а потом забыть о них.

Мне шеф так и сказал:

– Блин, я забыл подать на деньги за выходные.

Он забыл, и всё. А я работал и ничего не получил…

Я умылся, причесался, налил чашку кофе. Задумался о бытии – а кто о нем не думает? Особенно меня волновал фильм «Банши Инишерина». Как вообще такое можно снять? И как такое можно снять так круто?

Где-то между этими вопросами я размышлял о том, что будет дальше. Тс-с-с… Об этом ведь нельзя говорить.

Осушил я чашку кофе, встал возле открытого окна. Свежий запах лета, зеленая березка. Когда я на нее смотрел в детстве, то каждый раз читал стих: «Белая береза под моим окном…»

Сейчас бы закурить и забить на работу. Но, к сожалению, я не курю и, к сожалению, не брошу работу.

Снова чашка кофе.

Снова мысли о бытии.

Шнурки, ключ, дверь.

Тротуар, остановка, остановка.

До работы пешком около двадцати минут. Раньше по пути я всегда заходил в этот белый магазин за баночкой колы. Магазин остался, а вот колы уже нет. Есть, конечно, казахстанская, но это не то. А о другой даже говорить не буду – она отдает лидокаином.

Но по привычке я заглянул в магазин. Маленький белый магазин, который еще держится на таких, как я. На быстром кофе и продаже водки из-под полы.

Сколько ему еще осталось? День? Два? Месяц? Здесь я лишь пожму плечами. Этот маленький островок со всех сторон обступили большие супермаркеты. Они могут сразу съесть, а могут и вынудить утонуть.

В магазине было всё как обычно: спившаяся продавщица с ярко-красной помадой на губах, тухлый запах и средние цены. Сигареты, конечно, дешевле, но я не курю.

Я встал в очередь за симпатичной блондинкой на высоких каблуках, покупающей бутерброд с мясом. На ней шикарное обтягивающее платье. Мой фасончик, но на обед я уже занят. Обедаю в местной забегаловке со своей девушкой. Не понимаю, почему она не может приготовить сама, чтобы мы поели в столовке на работе? Кстати, там мы и познакомились. Я выбрал ее, потому что больше некого было. И она меня, скорее всего, тоже поэтому.

Когда шикарная блондинка оплатила свою покупку, а я уже подобрал себе бутылочку лимонада, в магазин влетел тип: худой, в черной куртке и странных грязных штанах. Он оттолкнул меня в сторону и тут же вытащил пистолет.

Честно говоря, я частенько представлял себе такую ситуацию: красотка, ствол, герой. Одним движением я его вырубаю, она подходит ко мне, а я ей говорю: «Ты роскошна, но у меня есть девушка». – «Повезло ей», – отвечает красотка…

– Ты че, бля, герой?! – крикнул тип.

– Че?

Я посмотрел по сторонам. Красотки уже нет – никого, кроме продавщицы и меня.

– Почему ты не свалил?

– Можно уйти? – спросил я.

– Хер уже, – ответил тип, – гони бабло.

Я не стал умничать, что фраза «гони бабло» устарела настолько, что смело можно утверждать, что так говорил мой дед, когда был молодой.

– У меня нет денег, – ответил я.

– Ты че, бля, тоже наркоман?

– Нет, работаю в Ростелекоме.

– Хочешь сказать, чтобы я подкинул тебе бабла?

– Ну, было бы неплохо: половина зарплаты уходит на ЖКХ, второй не хватает…

– Харе делать клоуна!

– Делать клоуна?

– Гони бабло! – Он наставил на меня ствол.

Я немножечко струхнул. Откуда я возьму деньги, если у меня их реально нет? Поработайте в Ростелекоме – поймете, о чем я. Хотя вы же и так где-нибудь работаете.

– У меня нет денег, – повторил я.

– Че ты мне лечишь? В магазине ты, что ли, натурой хотел расплачиваться?

Я посмотрел на продавщицу.

– Серьезно, натурой? – усмехнулся он.

– Картой.

– Значит, на карте у тебя есть бабло?

– Есть.

– Иди, снимай.

– Тогда мне надо выйти на улицу…

Тип огляделся.

– Че это за лавка? Ни бабла, ни банкомата, ни хера. Иди… купи мне что-нибудь.

– Зачем? Ты же и так всё это можешь взять.

– А, бля, точно! – Он резко повернулся к продавщице. – Водку, шоколадку, «Карачинскую», сигареты…

А я упер большой палец в подбородок и задумался: почему я должен всех направлять на верный путь? Неужели такова моя судьба?

– Это тебе. – Тип подал мне бутылку лимонада, которую я и хотел купить.

Звон колокольчика, его худая спина.

Мы с продавщицей остались одни. Не в том смысле, о котором вы подумали. Мы тупо просто остались одни.

Я не знаю, о чем думала продавщица, а я положил правую руку на крышку лимонада.

– Э-э-э, – попыталась что-то сказать продавщица.

– Что?

– Будешь соучастником.

– Почему?

– Эта бутылка краденая.

– Но украл-то ее не я, а он. Он мне ее подогнал.

– Здесь так не работает. Она краденая.

– А давайте сделаем вид, что я не знаю, что она краденая.

– Либо плати, либо отдавай.

– Ладно, попью и заплачу.

Звон колокольчика, двое полицейских, за ними – та самая красотка.

– Быстро вы, – только и успел сказать я.

Черная дубинка, боль, темнота.

Все говорят, что видят белый свет или еще что-то там. Они врут. Была лишь темнота и головная боль.

Я открыл глаза. Перед ними стояли ноги в берцах.

Я сел на пол. Передо мной возникло небритое лицо полицейского.

– Ну ты даешь, брат, – проговорил он. – Увидел нас – и в обморок упал.

– Чего?

У меня ужасно болел затылок, я тронул его рукой.

– Еще башкой об пол ударился, – добавил он и протянул мне бутылку лимонада. – Попей, полегчает.

Я взял бутылку и осмотрелся: продавщица что-то рассказывала второму менту (надоело мне повторять «полицейский»), красотки уже не было.

Сделав несколько глотков, я медленно встал. Вытащил из кармана сотовый, чтобы посмотреть время, а там уже десять пропущенных от контакта «Идиот» (так у меня записан босс).

Девять тридцать.

Твою мать! Блин! Блин! Опять я забыл включить звук!

– А можно мне справку? – обратился я к первому менту.

– Справку?

– Ну, справку… Не знаю, как ее назвать. Типа я опоздал на работу, потому что было ограбление.

– Бля, ты серьезно? – уставился он на меня. – Колян, ты слышал?

Второй мент посмотрел на первого.

– Справку ему надо, – уточнил первый.

– Что за справку? – не понял Коля.

– Справка, что я опоздал на работу, потому что было ограбление, – повторил я.

– Скажи так. В чем проблема-то?

– Блин, да я вышел из доверия, – объяснил я. – Мне нужна справка, иначе уволят.

– Не пудри мозги, – проворчал Коля и вернулся к разговору с продавщицей.

– Напиши ее сам, – предложил первый мент.

– А вы подпишете?

– Сам напиши, сам подпиши.

– А печать? – засомневался я.

– Бля, откуда у нас с собой печать? Сам подумай!

– Босс мне не поверит. О, а если я ему позвоню и вы подтвердите в трубку, и всё?

– На хер мне это надо!

Наш разговор зашел в тупик, поэтому я взял у продавщицы лист бумаги и написал посередине: «Справка». А дальше текст: «Данная справка выдана (ФИО) по месту требования. Она подтверждает, что он участвовал в ограблении магазина по адресу (адрес) в качестве свидетеля с 8:45 по 9:37. Из-за боязни быть убитым он также не мог ответить на телефон. Подпись, дата».

Я перечитал – вроде норм.

Следующим эту справку читал мой начальник у себя в кабинете.

Идиот – так я его называю цензурно – был невероятно высок и невероятно худ.

Ладно, ладно. Он просто был высок, лыс и худ, без «невероятно».

Он повертел «справку».

– «В качестве свидетеля», – перечитал он. – «Участвовал в ограблении в качестве…» Сразу же видно: конторский почерк… Только они так могут. Ну ты, конечно, кадр!

– Чего?

– Зачем ты тратил рабочее время на этот листок? Думал, я тебе так не поверю?

– Ну, да…

– Совсем меня за идиота держишь?

– Да не, что вы!

– Ладно, иди работай, – закончил разговор начальник. – Только давай без всяких, нормально поработай сегодня.

Ссора

Двенадцать часов дня. Кафе. Солнце.

Стол. Пюре и котлета. Кофе.

Сейчас, куда ни плюнь, одни кафе. Раньше плевали в столовые, а теперь – в кафе. Но найдите десять различий между теми столовыми и нынешними кафе! Ну ладно, не десять, хотя бы одно. А оно есть: название «кафе» вместо «столовая».

Я уже поел и даже погрел живот в лучах солнца, которые пробивались сквозь огромное стекло, когда вошла она.

Красивая, мечта поэта. Жаль, что я не поэт.

На кассе она купила только кофе. Опять худеет?

Села напротив меня, сделала глоток, сморщилась, поставила чашку на стол.

– Ты худеешь? – спросил я.

– Зачем мне худеть?

– Откуда мне знать: ты то худеешь, то не ешь мясо.

– Это было-то один раз!

– А че ты поесть ничего не купила?

– Я хочу с тобой серьезно поговорить.

– О том, почему ты не купила поесть? – удивился я.

– О том, что я уже поела!

Не знаю, какое выражение лица появилось у меня, но в голове точно была мысль: «Что за хрень ты несешь?»

– Куда движутся наши отношения? – вдруг выпалила она.

– Ну, это… в будущее.

– В будущее? Всё движется в будущее! Покажи мне хоть одну вещь, которая движется в прошлое.

– Наш автопром, – усмехнулся я.

– Ты серьезно? Я хочу поговорить с тобой о серьезных вещах, о нашем будущем, а ты?

– На обеде о таком не поговоришь.

– Давай так. – Она сделала глоток кофе, наверняка для паузы. – Я тебе пожалуюсь, ты выслушаешь, а потом решим.

Я почесал затылок и взял паузу: сходил за кофе себе. Снова сел на свое место.

– На что будешь жаловаться? – спросил я.

– Мне надоела неизвестность.

– Это типа что будет после смерти? – улыбнулся я.

– Помолчи. Это, кстати, мне тоже надоело – эти твои двухцентовые шутки к месту и не к месту.

– Что за двухцентовые шутки?

– Помолчи, – повторила она. – Я вчера вечером села перед блокнотом, решила, так сказать, привести свою жизнь в порядок. Думала, думала, и вдруг у меня в голове возник вопрос: а куда ведут наши с тобой отношения? Мы ведь вместе уже четыре года. Это действительно большой срок.

Я еле сдержался, чтобы не ляпнуть о действительно больших сроках. Ну вы поняли.

– Но развития как такового нет, – продолжала она, – мы стоим на месте. Мне кажется, нам пора делать шаг вперед. Хватит нам встречаться в машине, хватит…

– Погоди, – перебил ее я. – Встречаться в машине? У меня ведь нет машины, как и у тебя.

– Это условность.

– С кем это ты встречалась в машине?

– Да ни с кем, это я так просто сказала. Могла сказать, что в подъезде. Давай оставим «подъезд».

– Но ты сказала «в машине»! Ты не сказала «в подъезде». Ты сказала, что именно в машине!

– Блин! Ты чего до слов докопался?

– Ниче не докопался. Ты могла сказать всё что угодно, типа «встречаться на улице», но ты сказала «в машине».

– Ну ладно, я готовилась к этому разговору по фильму «Дешевая драма». Там героиня примерно такую же речь говорила при таких же обстоятельствах.

– И ты ни с кем не встречалась в машине?

– Я тебе не изменяла, если ты об этом.

– Но встречалась?

– Нет, не встречалась и не изменяла!

– Точно?

– Точно!

– Ладно. – Я сделал глоток кофе. – Говоришь, «Дешевая драма»? Что за фильм?

– Ну, такое… Средненькая мелодрама, в целом неплохая. Лучше, чем «В погоне за Эми».

– «В погоне за Эми» – шедевр авторского кино.

– Это ты так думаешь.

– Это самый лучший фильм в мире.

– Давай не будем отвлекаться. Я продолжу?

Мы одновременно сделали по глотку кофе.

– Продолжай, – разрешил я.

– Мы вместе четыре года. Пора бы нашим отношениям развиваться. Понимаешь, о чем я?

– Ты хочешь видеться и по будням? – Это первая глупая фраза, которая пришла мне на ум.

– Я хочу, чтобы мы уже наконец съехались!

– В смысле, сняли квартиру и жили?

– Лучше ипотеку. Я уже узнала: в принципе, мне на пятнадцать лет ее дают.

– Хочешь продать свою свободу на пятнадцать лет ипотеки? Хочешь вечно работать оператором в Ростелекоме? Хочешь заставить вечно работать в Ростелекоме меня? Да еще брать ипотеку в такое время?

– Но жить же надо!

– Но не в ипотеку же, блин! Да в такое время! Да еще вечно работать в Ростелекоме!

– Жить в любое время надо!

– Но не сейчас же ипотеку брать! Сама подумай! Затягивать на шее петлю!

– Тогда нам стоит расстаться, – заявила она.

– Что? В смысле, расстаться? Из-за ипотеки?

– Нет. У всего должна быть цель. А наши с тобой встречи по выходным и по обедам к чему ведут?

– Да кто это придумал? – воскликнул я. – С чего вы взяли, что у каждого должна быть цель? Почему нельзя жить бесцельно?

– Можно. Но я так не хочу. Мне тридцать, понимаешь? Мне нужно двигаться дальше…

– Знакомые слова. Тети-Ленины, да?

– Да при чем здесь моя мама? Хотя она права.

– Права… Теперь понятно, откуда ноги растут. Она мне как раз на днях пыталась ипотеку втюхать. Типа ее банк льготу дает.

Вы не подумайте, у ее мамы нет банка. Она просто там работает.

– Ладно, забей на ипотеку. Давай хотя бы снимем квартиру и поживем, – предлагает она.

– Снимем квартиру? Ты ценники видела? Вся моя зарплата уйдет.

– Одни отговорки.

– Это не отговорки. Здесь нужно нормально сесть и подумать, а не вот так вот, как сейчас. Сначала возьмем ипотеку, потом ты продай свою свободу Ростелекому, а потом мы решим, что делать.

– Короче, я всё поняла: нам нужно расстаться!

– Я ей предлагаю сначала подумать, а она – сразу расстаться.

– Вот, к примеру, ты хочешь в туалет. Что ты будешь делать?

– Началось… Опять свои мотивационные ролики мне будешь пересказывать? Я тебе говорю: давай подумаем, – а ты сжигаешь мосты!

– Ты даже не хочешь меня выслушать. – Она пододвинулась к краю стола. – Это самый минимум. А ты даже его не можешь сделать.

– У тебя че, сегодня плохой день?

Она просверлила меня глазами, молча встала и вышла из кафе.

Честно, я так и не понял, чего она хотела. К чему вела? Может, она беременна?

Я взял сотовый, набрал ее номер.

– Алло, – прозвучал ее голос.

– Ты, случайно, не беременна? – спросил я. – Алло… Алло!

Она бросила трубку. Ну, точно беременна.

Убийство

Самое лучшее, что я умею делать, – это смотреть кино и его обсуждать. Я могу назвать вам причину, почему российский кинематограф в таком состоянии и почему его опережают корейский и датский. Хотите? Легко!

У нас нет экспериментов. Все наши фильмы – это либо копирка с Голливуда, либо копирка с Европы. Причем очень скверная копирка. А нужны эксперименты.

Я люблю кино и каждое утро, сидя на планерке, представляю, что́ буду смотреть вечером.

Но в тот день я пропустил планерку, в тот день я поругался с девушкой, в тот день я тупо не думал о фильмах, пока не зашел после работы в супермаркет и не увидел там попкорн.

Попкорн и кино – мозаика сложилась.

Я вспомнил, что еще ни разу не смотрел Феллини, что хочу пересмотреть «Сталкера» Тарковского и что меня ждет фильм «Мужчины и цыплята».

Короче, я взял попкорн, обрадовался, что дома у меня польская кола, и тут я получил сообщение от Вована, лучшего друга.

«Настало время выполнить твою клятву».

Какого хрена?

Не люблю писать сообщения, поэтому просто ему набрал.

– Что за фигня?

– Помнишь, в школе? – проговорил он в трубку. – Ты тогда предложил мне клятву. Мол, раз эвтаназия запрещена, ты убьешь меня, если я смертельно заболею, а я сделаю то же самое для тебя.

Че? Это же были просто слова! Это же бред!

– Да-а, – тихо промычал я.

– Время пришло, – сказал он, тяжело вздохнув. – У меня рак мозга.

У меня не было слов. Я стоял с пачкой попкорна в руке и смотрел на ценник «49,65».

– Алло! – звучал его голос в трубке. – Алло!..

– Ты… Ты… Ты… Ты… Ты… – Кажется, меня заело.

– Че ты тыкаешь?

– Сегодня? – очень громко вырвалось у меня.

– Да. – Он опять тяжело вздохнул. – Я жду тебя дома.

– А как ты хочешь это сделать?

– Ну, не по телефону же это рассказывать!

Блин! Я положил попкорн обратно, обматерил себя про себя, взял на входе корзину и закинул туда восемь, нет, девять… да ну! – двенадцать банок пива. Это же ничего себе – я должен убить человека.

Солнце, лето, духота.

Асфальт, велосипед, подъезд.

В шесть вечера Вован открыл мне дверь. Я вошел в знакомую квартиру, которую он снимал у своего отца за пятнадцать тысяч рублей плюс коммуналка. Там дело семейное, я не лез.

Середину комнаты занимал стол, который я раньше видел на кухне. На столе стояли бутылка виски, стаканы… и лежал пистолет.

– Короче, я всё продумал… – Вован трясущими руками закурил сигарету.

– Э! – прервал его я. – Это, на хрен, у тебя рак, а у меня всё нормально. Иди, на хрен, кури на балкон, нефиг меня заражать!

Вован вышел на балкон. Я сел за стол, достал банку пива, сделал большой глоток. Вот все говорят, что от пива становятся дурными. А я, наоборот, становлюсь офигенно осторожным – привычка со школы. Мы частенько пили пиво с палочками, а потом нужно было идти домой, где были родители и надо было держать себя в рамках, нельзя было показываться пьяным.

Вован вернулся с балкона, сел напротив меня, налил виски мне, потом себе.

Я отказался – я же не ирландец. Это раньше мог мешать виски с пивом, теперь – нет. Возраст.

Вован выпил.

– Помнишь, я тебе говорил, что у меня башка болит, что я мысли теряю? Помнишь? – тихо проговорил он.

– Ну.

– Ну вот – рак.

– Это уже типа точно или пока так?

– Блять, как «так»? Рак – и неточно?! Городишь, тоже мне!

– Ну, мне в детстве поставили плоскостопие, а в военкомате сказали, что нет плоскостопия…

– Ты, бля, серьезно сейчас шуткуешь?

Хочу вам сказать, что основная проблема Вована – маты через каждое слово. Я, как интеллигентный человек, буду их пропускать, а вы уж сами добавляйте где надо.

– Почему шуткую? Я к тому, что, может, перепутали.

– Иди на… Перепутали. С чем? С раком жопы?

– Бывают же случаи.

– Какие случаи?! Всё точно! У меня рак мозга! Ты давал клятву убить меня в случае смертельной болезни. Она есть! Вот орудие! Приступай!

– Вот ты умный! Я тебя, короче, убиваю, меня сажают…

– Не посадят.

– Конечно нет. Ты же там Богу на уши присядешь, он – следователям, а те вообще верующие.

– Да ты… – Он снова налил себе виски. – Выслушай мой план.

Он выпил, потом вытащил из кармана маленький ключик и положил его на стол.

– Это че, ключ от рая? – спросил я.

– Этим ключом ты откроешь вход на крышу.

– А зачем мне вход на крышу?

– Ты помолчи, а я тебя расскажу.

Я провел большим и указательным пальцами по губам, допил банку, открыл сразу новую.

– В общем, ситуация такая, – изрек он. – Ты стреляешь мне в висок, потом кладешь пистолет в мою руку и сваливаешь отсюда через крышу. Получится, будто бы я сам застрелился.

– Гений планирования. Тебе бы романы писать, как у Хемингуэя. Типа продаются детские ботиночки, неношеные.

– А че тебя не устраивает?

– Как только раздастся выстрел, сразу же все соседи сбегутся к дверному глазку. – Для наглядности я сложил большой и указательный пальцы в круг и покрутил возле глаза. – Второе: я залезу на крышу – а как я с нее слезу?

– В соседнем подъезде… хотя нет, через один или два подъезда есть люк.

– И кто же его открыл?

– Ну, никто. – Он почесал затылок.

– Ну и вот. – Третья банка пива, меня уже повело.

– Вообще, это твоя идея, это твоя клятва. Выполняй, ты же мужик!

– Ты же меня знаешь, меня такой формулировкой не пронять. Мне насрать.

– Главное, ты же сам поклялся, а теперь отнекиваешься.

– Не отнекиваюсь, а предлагаю подождать. Может, всё будет хорошо.

Он выпил виски, потом взял пистолет и направил на меня.

– Я тебя убью, если ты меня не убьешь, – пригрозил он.

– Ты издеваешься? Мало того что это звучит абсурдно, так еще и глупо!

– Мне терять нечего!

В голове я оценил перспективы быть убитым, тем более вискаря он выпил много.

– Ладно, я тебя убью, – поддался я. – Но нужен нормальный план, чтобы я не сел.

– Разумно. – Он положил пистолет на стол.

– Подстроить самоубийство – это нормально, – начал я. – Но мне нужно сбежать, чтобы никто не видел.

– И?

– Че «и»? Я не знаю. Способов слишком мало. Тем более камеры видели, как я заходил.

– А давай… давай ты убьешь меня где-нибудь в лесу?

– Хорошая идея. Но как я оттуда выберусь?

– Всегда мне это в тебе не нравилось! У всех мужиков есть права, а у тебя нет. Почему?

– Да потому, что я ненавижу эти машины!

– Получается, лес отпадает.

– Ну да. По такси сразу выследят, а по электричке спалят.

– Давай я тут покурю?

– Иди на балкон.

Он вышел на балкон, а я обратился к кладезю житейской мудрости – к кинематографу. Перебрал все похожие сюжеты, все серии Коломбо, все скрытые улики из всех детективных фильмов…

И тут мне в голову пришла идея. Точнее, я вспомнил датский фильм «Адамовы яблоки» (кто хочет посмотреть – дальше не читайте: спойлеры).

Вован вернулся с балкона, сел, выпил.

– У меня есть идея, – сказал я. – Давай убьем не тебя, а рак!

– Это как?

– Короче, я видел фильм, потом читал про него статью, что он типа на автобиографической истории снят…

– По.

– Да не, не Эдгар По.

– По автобиографической.

– А-а… Ну «по», какая разница… Там, короче, священнику, у которого рак мозга, выстрелили в голову по касательной и убили рак.

– Ты щас серьезно?

– Ну, блин, да. Они стрельнули по касательной. У тебя с какой стороны рак?

– С правой.

– Ну вот! Я просто выстрелю – ты умрешь, а если так, то, может, выживешь!

– Хреново звучит.

– Зато есть шанс.

– А если я умру? Как ты смоешься?

Четвертая банка пива – что вы хотите от меня?

– Я верю, что не умрешь.

– Ладно, давай, – немного подумав, кивнул он.

– Прямо щас?

– Да, я готов.

– Щас?

– Ну да, да.

– Окей.

Я осушил банку, открыл пятую, сделал глоток.

– Я типа стреляю? – спросил я.

– Да.

Я взял ствол, направил ему в лоб, чуть отвел в сторону.

– Наверное, лучше отойти? – предположил я.

– Чтобы на крайняк кровью не замараться?

– Ага.

Я сделал несколько шагов назад.

– Ты это… на всякий будешь кому звонить, прощаться? Я это… могу не попасть.

– Всё, давай, – проговорил он.

– В правую сторону?

– Да!

– Всё, ага!

Короче, я направил пистолет в его лоб и чуть левее от себя.

Знаете, тут больше сыграли пиво и моя вера в кинематограф. Перед выстрелом я несколько секунд раздумывал о побеге, решил, что, если что, скажу, что ушел от него до выстрела. Что вы хотите, пиво же!

Я нажал на курок.

Глухой звук. Такой… пык.

Вован резко упал со стула на спину и заорал как резаный. Я, честно сказать, не понял сначала, а потом…

Он орал, лежа на полу.

Я посмотрел на дуло пистолета, а оно узкое. Я вытащил обойму, а там – газовый баллончик.

– Это че, воздушка? – крикнул я.

– Ну, конечно, на!.. Воздушка… – выдавил он. – Где я тебе настоящий возьму?

Он медленно встал, со лба стекала кровь.

– Ты хотел, чтобы я тебя убил воздушкой?!

– Да! Если бы попал точно, то убил бы.

– Этой маленькой пулей убить нельзя!

– Да пошел ты на хер! Ты даже убить нормально не можешь! Мудак. Знаешь, как больно?!