Читать книгу: «Ее ужасная нечисть»

© Черчень А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Как надежно и с гарантией испортить первое впечатление о себе?

К этому делу надо подходить с выдумкой и фантазией! Потому что второго шанса испортить первое впечатление уже не будет!

И за последние годы я без ложной скромности достигла в этом деле немалых высот.

Потому что достопочтенный дядя не терял надежды выдать меня замуж и периодически организовывал свидания вслепую.

Сначала я злилась, сопротивлялась и вела себя в полном соответствии с возрастом нежных девятнадцати лет, когда мне впервые привалило это счастье.

Но с годами стала умнее и поняла, что воевать с добродушным, в общем-то, дядей – гиблое дело. Он из породы людей, которые искренне верят, что всех можно осчастливить, если просто подобрать правильного спутника жизни.

И переубедить его невозможно!

А потому я решила поработать с мнением счастливых претендентов на мою руку и сердце. Но высказывать мужчинам напрямую, что мы не пара, – тоже не вариант. Хотя бы потому, что часть из них почему-то начинают упрямиться. Так что будет лучше, если они придут к этой прекрасной мысли самостоятельно. А я просто помогу.

Так что сейчас, в этот солнечный летний день, в самом приподнятом настроении я шла на очередное свидание с мужчиной, имя которого даже не потрудилась запомнить. Потому что второй раз его видеть не планировала. И он тоже будет не рад – уверяю.

Кофейня, которую выбрал мой сегодняшний визави, оказалась милой и уютной: столики на веранде, увитой плющом, легкий ветерок, запах свежей выпечки и кофе.

Почти романтично. Жаль, что романтики не будет.

Я огляделась в поисках жертвы, но почти сразу залипла взглядом на мужчине за столиком в углу. Высокий, светловолосый, с идеальной осанкой и лицом, которое могли бы рисовать с какого-то древнего божества. Белая рубашка с закатанными рукавами, темные брюки, на столе – чашка кофе, к которой он, кажется, даже не притронулся.

И в последнюю очередь я заметила, что на столе в вазе стоит альстромерия – тот самый цветок, который кавалеры обычно приносят на свидание, чтобы дать понять, что это они.

Я осторожно двинулась к столику.

– Добрый день, – первой поздоровалась я, когда на меня вопросительно уставились ярко-зеленые глаза.

– Добрый, – едва заметно улыбнулся он, а после широким жестом предложил мне занять место напротив. – Айлин Тарри, как понимаю? Племянница Теодора.

– Верно, – кивнула я, пытливо вглядываясь в собеседника и прикидывая стратегию.

Одет он был безупречно. Дорого. Со вкусом. Такие обычно любят, когда девушка скромная, тихая и мечтает о детях. Или наоборот – роковых красоток с амбициями. Или…

В общем-то, я была готова к любому раскладу, потому что выглядела нейтрально ровно настолько, чтобы можно было стартануть в любую сторону. Платье не слишком скромное, но и не вульгарное, волосы уложены, макияж дневной. Идеальный холст для импровизации.

Что ему может понравиться меньше всего?

Надо прощупать почву.

Мужчина подозвал официантку и дополнил заказ еще одной чашкой кофе и фирменными десертами. А я рассеянно кивала, изучая точеный профиль.

– Итак, – он повернулся ко мне и едва заметно улыбнулся. – Теодор много о вас рассказывал. Говорит, вы собрались в Хармарскую академию?

– В аспирантуру, – кивнула я. – Нечистеведение.

– Достойный выбор. Хармар славится своей кафедрой. Я, кстати, часто бываю в этом городе.

– А вы в какой сфере работаете? – осторожно поинтересовалась я.

– В образовательной, – кратко ответил блондин и замолчал, видимо не планируя развивать тему.

Интересно, где же дядя с ним познакомился с его невероятно далекой от преподавания специальностью?.. Хотя не исключено, что тетя поспособствовала.

– И давно? – светски осведомилась настойчивая я.

– Достаточно. – Он взял чашку, сделал глоток и посмотрел на меня поверх нее. – А вы, мисс Тарри, всегда хотели стать нечистеведом или это спонтанное решение?

Несколько секунд я пристально на него смотрела и думала, не сейчас ли мне разыграть карту прелесть какой дурочки? По идее, самое время, да и мужчина явно эрудированный, с хорошим словарным запасом… ему точно не понравится!

Но пока решила повременить и честно ответила:

– С детства мечтала. Таскала домой всех подозрительных камнегрызов и листокрутов, пока мама не запретила.

– Камнегрызов? – Его бровь чуть приподнялась. – Те, которые минералами питаются? На второй стадии своего развития.

– Они самые. – Я вздохнула, вспоминая. – Я подобрала его на первой, и сначала он был мил и безобиден. А после вырос, и прогрыз дыру в стене кладовки, и сожрал половину нашей с мамой коллекции полудрагоценных камней. Она до сих пор мне это припоминает.

– А листокруты, полагаю, до растений добрались?

– До фикусов, – кивнула я, невольно улыбнувшись. – От любимого маминого цветка остался только горшок и кучка трухи. Она сказала: или я прекращаю тащить в дом «эту живность», или мы расстаемся. Со мной, не с живностью.

Он чуть приподнял бровь, но в уголках губ определенно пряталась улыбка.

– И чем же все закончилось?

– В свои нежные десять лет я была весьма упорной и не желала сдаваться, а потому выбрала тактику маскировки. Стала приносить только тех, кого можно спрятать под кроватью.

– И как успехи? – едва заметно улыбнулся он. – Обычно это заканчивается провалом.

– Угу. Следующим я нашла шуршика, а они отлично маскируются. Правда, потом он начал воровать мамины украшения, и меня снова рассекретили.

Мужчина тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Только отставил чашку и спросил:

– Десерт будете? Говорят, здесь отличный медовик.

– Буду, – кивнула я, с облегчением понимая, что допрос закончен.

Все время диалога я ждала подвоха.

Потому что не может быть, чтобы для такого мужчины последним шансом устроить свои отношения были свидания вслепую!

У него должен быть изъян!

Обычно минусы были достаточно очевидны. Возраст, надменность, махровый шовинизм или тому подобные вещи.

А тут – приятный собеседник.

Нет, дядя обычно предлагал вполне неплохих кавалеров. Были даже очень приятные внешне, но не настолько…

– Вы позволите задать откровенный вопрос? – решилась я.

– С места ва-банк? – усмехнулся он. – Извольте.

– Вы правда хотите жениться?

Ну а что, возможно, это как раз тот самый бриллиантовый мужик, с которым я могу быть откровенна, и мы расстанемся взаимно довольные друг другом? Обычно я не играла в открытую, потому что на эти грабли наступала уже трижды. Кавалеры становились, наоборот, настойчивее.

Но этот выглядит как заправский ловелас, вряд ли ему так уж нужен брачный браслет и ревнивая супруга в довесок, верно?

Он взъерошил волосы и уже более широко улыбнулся. Притом не так холодно, как раньше, а ярко, искренне. Мимические морщинки-лучики превратили его идеальное лицо в живое и, как ни странно, еще более притягательное. Если это вообще возможно!

– В перспективе – несомненно. Даже в близкой. Мне действительно не помешает жена.

– Оу…

Какая формулировка интересная, а? «Не помешает».

На самом деле его ответ меня расстроил. Видимо, придется возвращаться к изначальному плану.

– Знаете, мисс Тарри, – вдруг сказал он, откидываясь на спинку стула и с легкой усмешкой глядя на меня, – вы очень интересная барышня, и, надо признать, даже на все сто процентов в моем вкусе…

– Вынуждена признаться!

Я так возрадовалась, что даже перебила собеседника, но очень уж хотелось поскорее начать… заканчивать нашу прекрасную встречу. Потому что в этот раз дядя и правда подогнал мне на свидание мужчину, глядя на которого думалось, что все твои цели и планы в целом не настолько и важны.

Опасненькие мысли!

Опасный мужчина. От такого надо делать ноги до того, как окончательно размякнут мозги.

– Что?..

– Не могу вас обманывать – слишком уж душевно общаемся! – со вздохом сказала я. – Как понимаю, вас привлекла внешность?

Меня смерили долгим, изучающим взглядом, и в зеленых глазах отчетливо мелькнули искорки смеха, но после он кивнул и сказал:

– Вне сомнений, ваша внешность может привлечь.

– Так вот, все, что вам понравилось, – не настоящее. Косметология творит чудеса. А уж хирургия! – Я выдвинула грудь вперед и заговорщическим тоном призналась: – Сто золотых! Рада, что вы оценили!

Он озадаченно уставился на мои предполагаемые вложения.

– Эм… немного не понимаю, почему вы мне это говорите.

– Ну как… вы же хотите детей? Наверняка хотите! Так вот – представьте, что они могут пойти в меня?

«Сто золотых» опять удостоились внимания, а после он растянул губы в ленивой улыбке.

– Не могу сказать, что это плохо.

– Плохо! Потому что вы даже вообразить себе не можете, как я выглядела до чудес косметологии. Детишки могут уродиться страшненькими.

– Совсем уж страшненькими не уродятся.

– С чего это?

– С того, что я очень красивый. Гены перебьют.

Скромность – это не про него, да?

– Ну… – Мозги лихорадочно работали над тем, что можно испортить еще, и я, подавшись вперед, сообщила: – Вообще-то нет предела совершенству. Самооценка – это, конечно, прекрасно, но я могла бы дать вам адресок клиники…

– Зачем?

– Никто не идеален, а у вас… у вас…

Проклиная свой слишком длинный язык, я пристально оглядывала внешность своего визави в поисках хоть одного недостатка. Хоть маленького! Как назло, даже если придираться – он был слишком хорош! Но…

– Нос!

– Что?..

– Ваш нос. Право, можно и меньше.

Простите меня, все боги разом, за то, что иду против совершенства. Но выбора нет.

Я сжала пальцы в кулак под столом. Мама и так слишком многое пережила из-за меня. Из-за того, кем я родилась. Из-за тайны, которую мы обе храним столько лет. Я не имею права рисковать – ни своей свободой, ни ее покоем. Даже ради зеленых глаз и идеального профиля.

Тем более ради них.

– Ладно… милая леди, повеселились – и будет. Позвольте, я все же закончу фразу, которую вы перебили пять минут назад?

– Извольте, – почему-то смутилась я.

– Вы, конечно, на все сто процентов в моем вкусе, – повторил он, глядя мне прямо в глаза, – но в данный момент отношений я не ищу и на эту встречу пришел лишь из уважения к вашему дяде. И потому, что он потратил на нее одну просьбу, которую я обещал выполнить.

Так стыдно мне не было… да лет с пятнадцати, когда меня застукали за кражей пирожков и кухарка, не стесняясь, отходила полотенцем, а после оттаскала за уши.

– Вот оно что…

– Но ваша попытка меня оттолкнуть была очень милой, не спорю. – В его голосе отчетливо звучала насмешка. – Правда, стоит или потренироваться в актерском мастерстве, или не прибегать больше к таким далеким от вас крайностям. Проницательных людей вы вряд ли сможете обмануть.

Если минуту назад мне казалось, что я познала все грани стыда, то сейчас выяснилось, что может быть еще более неловко.

– Я запомню, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, что сейчас сгорю заживо прямо здесь, за этим дурацким столиком.

– Вот и славно. – Он поднялся, элегантным жестом положил на стол несколько монет, а после достал из вазы альстромерию, положил передо мной и коротко кивнул: – Всего доброго, мисс Тарри.

И ушел.

А я осталась сидеть, глядя на остывающий кофе, и думала: «Какой кошмар. Какой позор. Надеюсь, больше никогда в жизни его не увижу».

* * *

Обычно я достаточно быстро отпускаю ситуацию, не имею привычки бесконечно проигрывать ее в мозгу и воображать, как я должна была сказать или поступить.

Но сейчас все было по-другому!

Демонов безымянный блондин (а я так и не удосужилась узнать, как его зовут, какая умница, да?) посеял в моей голове столько семян сомнений, что только диву даешься.

И семечки явно были мутировавшие, потому что проросли в ускоренном темпе и сейчас во всей красе колосились стыдом и тревогой.

Я мигом вспомнила, что про него знаю только три вещи. Он красив, умен и работает в сфере образования.

А он про меня… даже то, что в детстве я таскала домой безобидную нечисть и под кроватью у меня жили шуршики, которые тырили мамины украшения!

В заключение я настолько перепугалась того, что он может мне по-настоящему понравиться, что сунула под нос бедолаге все свои верхние роскошества и поделилась тем, в каком месте и за сколько я их приобрела.

Соврала, конечно… откуда у меня сто золотых?..

Я встала, несколькими глотками допила кофе и, невесть почему прихватив с собой оставленный мужчиной цветок, вышла из кофейни. Немного подумав, повернулась на каблуках и нырнула в один из переулков изученной вдоль и поперек столицы.

Хотелось быстрее оказаться дома, но если идти по главным проспектам, то это будет слишком долго. А сейчас день, и магтрамваи ходят с большими интервалами в расписании.

Спустя минут десять я оказалась у задней калитки небольшого, но вполне респектабельного двухэтажного домика в хорошем районе.

Изначально резиденция Тарри была в центральном округе и представляла собой домину, в котором я в детстве даже как-то потерялась. Мы редко в нем бывали, только если дела отца требовали его длительного присутствия в столице.

Тогда все шло хорошо. Но после его смерти, увы, мама не смогла сразу влиться в управление делами, и за несколько лет мы потеряли… достаточно много.

Потому сейчас род наш хоть и благородный, но похвастаться большим состоянием не мог. А после смерти отца так все и вовсе пришло в упадок, потому-то дядя и пытается выгодно пристроить меня замуж. Из самых благих побуждений.

Миновав маленький ухоженный сад, я зашла в дом и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетела на второй этаж, в свою небольшую спальню.

Там меня уже ждали.

Хильда сидела на спинке кровати и чистила белые перья, но стоило мне влететь в комнату, как на меня внимательно уставились круглые желтые глаза.

– Ну и как прошло? – ухнула она.

– Угадай, – вздохнула я.

– Судя по лицу – ты в ужасе. Либо влюбилась, либо кого-то убила.

– Ни то ни другое! – Я рухнула на кровать лицом в подушку. – Я опозорилась! Хильда, я так опозорилась!

– Давай-ка по порядку.

Хильда – полярная сова и мой фамильяр. Мы вместе с подросткового возраста, поэтому она, разумеется, давно знала о вынужденном развлечении, заключавшемся в отпугивании джентльменов разной степени воспитанности. И знала, куда я сегодня иду.

Я коротко поведала о загадочном красавчике, о приятной беседе и о том, куда оно все пришло. К рассказам про чудеса косметической магии и предложению поработать с носом!

– И знаешь, что самое обидное? – Я приподнялась на локтях и посмотрела на Хильду. – Он с самого начала не собирался ни на ком жениться! Просто пришел из вежливости! А я… я перед ним распиналась, грудь свою расписывала, нос ему предлагала уменьшить…

– Так он тебя с самого начала разыгрывал? – уточнила Хильда.

– Нет! В том-то и дело, что нет! Он просто молчал и слушал! А я сама… сама!

Из-под второй подушки высунулась любопытная мордочка Финика. Его огромные уши подрагивали от волнения, а гибкие пальчики нервно теребили ткань покрывала.

– Госпожа Айлин, а он был страшный? – пискнул шуршик. – А вдруг он маньяк? А вдруг он следит за вами? А вдруг он теперь придет и убьет нас всех за то, что вы ему нос предложили уменьшить?!

– Финик, замолчи, – сказали мы с Хильдой хором, и животинка обиженно спряталась обратно.

– И чем все кончилось, Айлин? – уточнила сова.

Я пересказала финальную часть, и, когда дошла до фразы «а он просто пришел выполнить просьбу», Хильда издала звук, очень похожий на смех.

– Деточка, – сказала она, – язык твой – враг твой.

– Спасибо за поддержку.

– Пожалуйста. Но вообще ты меня удивила – не первый раз же!

Я перевернулась на спину и, глядя в потолок, со вздохом сказала:

– Возможно, это потому, что он был слишком не похож на обычных дядиных кандидатов. Я растерялась и натворила… да вот чего натворила.

Финик, поняв, что убивать нас пока не пришли, успокоился, вылез обратно и теперь с интересом разглядывал цветок, который я все еще сжимала в руке.

– Госпожа Айлин, а это что? – пискнул он. – Вы цветочек украли?

Какого прелестного мнения обо мне моя же личная нечисть, да?

– Это альстромерия, – вздохнула я. – Он мне ее оставил, а я забрала. Просто… не знаю. Зачем-то забрала.

Хильда многозначительно ухнула.

– Ну да, просто так, конечно. Для гербария.

– Отстаньте от меня оба, – буркнула я, вновь зарываясь лицом в подушку.

– Отстать не можем, сама знаешь. – Голос Хильды стал деловитым. – Завтра мы выезжаем в Хармар, так что надо много чего собрать. А потому на страдания у тебя, дорогая, еще буквально минуты три! Если не успеешь – продолжишь после отбоя, уже ночью, – щедро разрешила фамильяра.

Я приподнялась на локтях и посмотрела на нее с ужасом.

– Какая ночь? Какой отбой? Я вообще-то морально травмирована!

– Травмирована будешь потом, – отрезала Хильда. – А сейчас вставай и иди собирать вещи. И цветок свой забери, а то Финик его сожрет от любопытства.

Я перевела взгляд на шуршика. Тот уже подобрался к альстромерии и тянул к ней гибкие пальчики, явно намереваясь исследовать «трофей» на прочность.

– Финик, нельзя! – рявкнула я, выхватывая цветок.

– Почему? – удивился он. – Он же красивый. Я хотел понюхать, а вовсе не есть – это поклеп и провокация от Хильды!

И оба этих термина можно считать вторым именем моей совы.

– Потому что… – я запнулась. Потому что что?

К счастью, Финик уже обиделся и ответа от меня не требовал. Я повалялась еще минут пять, а после вздохнула, сползла с кровати и поплелась к шкафу.

Альстромерию я поставила в стакан с водой на прикроватную тумбочку.

На всякий случай.

Или не на всякий. Я и сама не знала.

Но одно я знала точно: через три дня я буду в Хармаре. В академии, о которой мечтала. Без дурацких свиданий, без дядиных попыток сделать нашу жизнь лучше, без риска случайно встретить на столичных улицах…

Я замерла. Он ведь не из столицы.

Как там, работает в образовательной сфере? Какова вероятность того, что в Хармаре не одно учебное заведение?.. В целом есть, но… мигом стало очень тревожно!

Мысленно я застонала.

– Хильда, – жалобно позвала я. – А вдруг он там работает?

– Кто?

– Ну он. Безымянный блондин.

Хильда замерла на спинке кровати, переваривая информацию. Потом очень медленно, с расстановкой, произнесла:

– Ты хочешь сказать, что опозорилась перед человеком, который может оказаться твоим преподавателем?

– Или деканом, – убито добавила я. – Или ректором. Я не знаю. Он не сказал.

Катастрофизация событий в голове стремительно набирала обороты.

– Деточка, – сказала она, – собирай вещи. И молись всем богам, которых знаешь, чтобы он оказался садовником.

– Почему садовником?

– Потому что садовники редко принимают экзамены у аспирантов.

Я осенила себя кривым знаком Единого, вознесла ему же краткую молитву на тему «и не опозорены вы будете», открыла дверь шкафа и вытащила оттуда новенький, вкусно пахнущий кожей чемодан.

Подарок дяди Теодора на окончание королевского университета. Торжественно вручил и, разумеется, много шутил на тему того, что я наконец-то уеду из дома. Потому что когда я училась, то, конечно же, в общежитие меня матушка не отпустила из-за больших волнений.

Ну и по вполне логичным причинам. Потому что если ты живешь с кем-то бок о бок в одной комнате, то гораздо тяжелее скрыть некоторые свои особенности.

А потому, по сути, я впервые выходила во взрослую жизнь.

Завтра утром стационарный столичный телепорт унесет меня в далекий Хармар. И мы с Хильдой и Фиником наконец-то станем самостоятельными!

На деле большая часть вещей у меня уже была отложена и аккуратно висела на вешалках. Я купила несколько костюмов, так как бегать в легкомысленных платьицах уже как-то несолидно! Ведь кроме обучения у меня, возможно, уже в этом году будет даже преподавательская деятельность!

Конечно, если научный руководитель доверит.

Переложив все нужное в чемодан, я повесила отдельно теплые вещи, которые мама вышлет мне через пару месяцев к тому моменту, как похолодает, и, выдохнув, уселась возле туалетного столика.

Все же насколько утомляют сборы!

И увлекают, конечно. Я совершенно пропустила тот момент, когда фамильяра и шуршик вышли из спальни. Хильда, наверное, полетела охотиться, а Финик поскакал перепрятывать свои сокровища. Клептоман несчастный.

Иногда мне казалось, что если мы все же найдем его тайники, то несказанно озолотимся. Куда там драконам с их запасами до шуршиков!

Притом память у него на собственные же хранилища была как у рыбки. А потому Финик вечно мнил себя бедной, несчастной, обездоленной нечистью.

Я покрутила в пальцах альстромерию – цветок так и стоял в стакане на тумбочке. И зачем я его притащила?

– Добрый вечер, солнышко, – мягкий голос раздался одновременно с тихим скрипом открываемой двери.

Я вздрогнула и резко вскинулась, едва не опрокинув стакан.

– Заходи, мам, – отозвалась я, ставя цветок обратно.

В комнату скользнула Эльза Тарри – как всегда, невозмутимая и изящная даже в домашнем халате и с распущенными светлыми волосами.

Как правило, дети или очень похожи на своих родителей, или, напротив, являются их диаметральной противоположностью.

Я относилась ко второй категории.

Моя мама, виконтесса Тарри, всегда выглядела как нежная роза, воплощенная леди, квинтэссенция элегантности. Женственность во плоти, притом если у меня это была одна из масок, то матушка вполне органично жила в этом образе.

И в данном амплуа были как безусловные плюсы, так и очень весомые минусы. Благодаря которым мы и потеряли большую часть состояния в первые годы после смерти отца.

– Собралась уже? – спросила она, кивая на чемодан.

– Почти. Остались только амулеты и прочие косметически-маскировочные вещицы. Ну, ты понимаешь…

Она подошла ближе и коснулась моих волос.

– Корни отрастать начали… мне даже жаль, что такую красоту приходится прятать.

– Утром покрашу, не переживай.

– Айлин… – начала мама и запнулась.

Я сразу напряглась. Она редко называла меня полным именем. Обычно «милая», «родная», «солнышко». Полное имя значило, что разговор будет серьезный.

– Ты там… будь осторожна, – выдохнула она наконец. – Я не про быт. Ты знаешь, о чем я.

Подавив тяжелый вздох, я лишь кивнула.

– Знаю, мам.

Она смотрела на меня своими светлыми глазами – в них плескалась тревога, которую она годами училась прятать.

А я со свойственной молодости уверенностью считала, что раз за десять лет не спалилась перед общественностью в том, что я не человек, то и дальше не раскрою себя. И мамины волнения на деле уже скорее утомляли, чем заставляли меня увеличить бдительность.

– Если что-то пойдет не так… если ты почувствуешь, что не справляешься, то сразу отправляй письмо почтовой шкатулкой. Или через Хильду передавай! Мы что-нибудь придумаем.

Угу, заберем меня из страшной взрослой жизни и опять запихнем под родительское крылышко. НАВСЕГДА.

– Мам. – Я встала и взяла ее за руку. – Все будет хорошо. Я справлюсь.

– Да, конечно… прости, я просто переживаю. Ты всегда справлялась, – тихо сказала она. – Ты сильная.

– Спасибо.

– В меня. – Она грустно усмехнулась. – И в отца.

Я не стала уточнять, которого из двух.

Мы еще немного поговорили, и мама, крепко обняв меня, ушла. Утром она должна была уехать еще раньше меня, а потому прощаться пришлось сегодня. Но меня это даже радовало – не люблю лишних слез у крыльца.

Глава 2

Дорога до Хармара должна была стать достаточно легкой. Потому что всего-то делов: доехать в нанятом экипаже до вокзала, пройти регистрацию и воспользоваться телепортом.

А там на магтрамвае до самой Хармарской академии – рукой подать!

Так я думала.

Реальность внесла свои коррективы с самого начала, начав с того, что еще ночью Финик все же сожрал альстромерию! И все время до вокзала он переживал, как же его хрупкий организм отреагирует на незнакомую пищу.

А после его тошнило в переноске от телепорта!

И в заключение, вишенкой так сказать, все время, что мы ехали в общественном транспорте уже в Хармаре, он умирающим голосом вещал из переноски:

– А то изумрудное колье я завещаю вам, госпожа. Оно в дупле на старом вязе, что растет у кухни.

– Спасибо, – сквозь зубы ответила я, поерзав под взглядом какой-то неприятно выглядевшей старушенции, с которой мы сидели друг напротив друга в магтрамвае.

– Пожалуйста, – жалобно донеслось из сумки, и тоненькие пальчики расстегнули застежку. Глазастая морда высунулась наружу. – А сережки с рубинами…

– Ты их тоже спер?

– Я… нашел. На полу в спальне вашей мамы и нес ей, но потом внезапно споткнулся и упал в свое дупло.

– Ударился головой и выронил серьги, – мрачно проговорила Хильда из своей накрытой чехлом клетки. – И так как удар был силен, ты лишился памяти.

– Да! И только сейчас, перед лицом смерти, вся жизнь у меня перед глазами. Буэ… – Шуршик выразительно прижал к носу платочек.

– Сам стирать будешь, – предупредила я.

– Вы жестокая, госпожа, – вздохнула моя ипохондрическая нечисть и скрылась обратно в переноску, закрыв за собой дверцу.

– Айлин, напомни, почему мы его держим? – вздохнула Хильда.

– Из любви к ближнему.

– Мелкая у нас любовь какая-то.

– Так и ближний не крупный, – хихикнула я в ответ.

Бабка не выдержала нашего прекрасного диалога, встала и на следующей же остановке покинула трамвай.

Оглядевшись, я поняла, что кроме нас тут буквально несколько пассажиров, и стянула верхнюю часть чехла с клетки, давая фамильяре больше обзора.

– Быстро сбежала, – прокомментировала Хильда, проводив бодрую старушку взглядом. – А ведь могла бы еще послушать про наши семейные драгоценности.

– Какие семейные? – фыркнула я. – Финик врет как дышит, а дышит он часто. Нет у него никаких изумрудов.

– Это вы зря, госпожа, – обиженно донеслось из переноски. – У меня очень хорошая коллекция!

– Угу. Где-то на несуществующем вязе, потому что рядом с кухней в городском доме у нас ничего не растет!

– Это не отменяет того, что коллекция прекрасная. Просто я ее… ну…

– Забыл, где спрятал?

– Временно утратил координаты, – достойно поправил шуршик.

– Видимо, для того, чтобы их снова обрести, надо тебя как следует травануть, – хмыкнула Хильда, а после подалась вперед и, подняв лапу, выразительно перебрала в воздухе здоровенными черными когтями. – Или тебя надо как-то по-другому мотивировать? Раз от близости верной смертушки память проясняется!

Пока мои питомцы, как обычно, выясняли отношения, магтрамвай неспешно полз по широким улицам Хармара. Я с любопытством вертела головой, пытаясь одновременно рассмотреть и архитектуру, и прохожих, и вывески, и – самое главное – не пропустить остановку.

Город оказался совсем не похож на столицу. Здесь было… спокойнее, что ли. Дома ниже, небо шире, люди не бегут сломя голову, а идут неспешно, с достоинством. Даже воздух пах иначе.

– А неплохо тут, – заметила Хильда.

– И природа красивая, – отозвалась я. – Я читала, что вокруг академии огромный парк, чуть ли не лес.

– Лес – это замечательно, – мечтательно протянула сова. – Мыши, белки…

Да, охота – это хорошо…

Я даже соскучилась, если честно, так как в последний раз могла дать себе волю только в загородном поместье. Но это когда было?.. Еще зимой, наверное!

Тут рельсы вильнули, мы подъехали к большой площадке, и я поняла, что наконец-то наша остановка! Схватила чемодан, клетку с Хильдой, переноску с Фиником и спрыгнула на платформу, пока двери не закрылись.

Перехватила вещи поудобнее и задрала голову, рассматривая возвышающиеся впереди огромные арочные, сейчас распахнутые ворота. За ними начиналась широкая аллея, уходящая в глубь парка, а вдали, над верхушками деревьев, угадывались шпили и башни.

– Ну, – глубоко вздохнула я, – здравствуй, Хармар.

– Айлин, мне кажется или у них на гербе змея жрет сову? – вдруг тревожно поинтересовалась Хильда. – Ну ты глянь! Над аркой висит!

Я пригляделась. Сова сидела на песочных часах, вокруг которых кольцом обвивалась змея.

– Эм… вроде не жрет, – неуверенно сказала я. – Сова сидит на часах, а змей вокруг них.

– Но пасть-то над башкой совы раззявил!

– Хиль, вряд ли неведомые змеи в Хармаре только тебя и ждали, чтобы слопать, а? И вообще, змея хвост кусает – это символ вечности. Вечное стремление к истине, – вспомнила я чьи-то умные слова.

– Ну, может, и не меня, а тебя?!

– Тсс! – шикнула я, поудобнее перехватив клетку. – Во-первых, думай, что и где говоришь. А во-вторых, вакантное место паникера в нашей троице уже занято Фиником. Не претендуй на чужие социальные роли! Так что не чирикай.

– Я ухаю.

– Тогда не ухай.

Спустя несколько минут я добралась до центрального административного корпуса. Поднялась на второй этаж, где располагался отдел аспирантуры, и зашла в указанную дверь.

В небольшой приемной пахло бумагой и сургучом. За столом сидела женщина средних лет в строгом костюме и квадратных очках.

– Айлин Тарри, – представилась я, протягивая папку с документами. – Из столицы, по направлению на кафедру нечистеведения.

– А, да-да. – Женщина приняла бумаги, пробежала по ним глазами. – Сейчас посмотрим… Так, фамильяр у вас с собой?

– Сова, – кивнула я. – И питомец – шуршик. Разумная нечисть.

– Им потом придется пройти отдельную аккредитацию на факультете. Но это уже не ко мне, там скажут. – Она поставила какую-то пометку и вдруг нахмурилась. – Хм…

– Что-то не так?

– Хм… – озадаченно почесала кончик носа работница канцелярии. – К сожалению, научный руководитель, к которому вы были приписаны, не сможет вас вести.

– В смысле?

– В прямом. Его вчера грызозуб покусал.

– Магистра?! За что?

– Никто не знает, – философски заметила женщина. – Грызозубы вообще существа загадочные. Может, ему лицо не понравилось. Может, он просто позавтракать хотел. Факт в том, что магистр Корвис теперь в лазарете, а его правая рука – отдельно, в холодильной камере. Целители обещали пришить обратно, но не раньше чем через месяц. И потом еще полгода на восстановление.

– Руку? Пришить?!

Еще и через месяц! Я, конечно, слышала, что не только косметологическая область творит чудеса, но не настолько же.

– Ну да. А вы что подумали? – Женщина посмотрела на меня с подозрением. – Не волнуйтесь, пришьют. У нас целители опытные.

– А грызозуба того… – невесть зачем спросила я. – Наказали?

– За что? – искренне удивилась женщина. – Он же животное. В смысле нечисть, но неразумная. Ему просто вкусно было.

– Ага…

– А вы не переживайте, – успокоила она, видя мое лицо. – Сам декан выразил готовность вас взять. Поверьте, это очень большая честь.

Я с охотой поверила. Деканы в качестве научруков на дороге не валяются.

– Итак, вот эти документы вам, мисс Тарри, надо отнести на ваш факультет. А вот это схема академии, расписание и ключи от ваших апартаментов в аспирантском блоке. Я сразу у завхоза все взяла, там уже подготовлено. Если чего-то будет не хватать, то обращайтесь к нему же.

– Хорошо, спасибо.

Я забрала увесистую стопку бумаг, ключи и вышла в коридор. Первым делом развернула план академии – огромный лист, испещренный мелкими значками. Башня нечистеведов, общежитие, библиотека, оранжерея, несколько учебных корпусов… Жить, судя по всему, предстояло в южном крыле аспирантского блока, прямо через парк от главных зданий.

– Ну что, – обратилась я к клеткам. – Сначала заселяемся, потом я пойду знакомиться с научруком.

– Может, выпустишь полетать? – тут же оживилась Хильда, услышав про мои планы. – Сидеть в комнате и ждать тебя не хочется. Я лучше окрестности разведаю, мало ли где тут мыши водятся… или кто повкуснее.

– А я вот посижу, – пискнул Финик из своей переноски. – В полной безопасности, пока госпожа не вернется.

И вот так было всегда. Шуршик гнездовался дома, а Хильда осваивала новые территории. Сова у меня, несмотря на то что была далеко не молода, по-прежнему отличалась жизнелюбием и любопытством, потому в любую свободную минуту изучала что-то новое. И не важно, местность это или какая-нибудь книга. Да, Хильда умела читать!

Я была у нее далеко не первой хозяйкой, но о предыдущих владельцах сова не распространялась. Я лишь знала, что последний умер и у него не осталось наследников, да и завещание он написать не удосужился, а потому Хиль вернули в реестр свободных фамильяров, где мы с ней довольно быстро нашли друг друга.

– Ладно, лети, – разрешила я, открывая клетку. – Только к вечеру вернись, чтобы я знала, что ты жива-здорова.

– Куда я денусь, – философски заметила сова, выбралась наружу, пару раз взмахнула крыльями и, не прощаясь, улетела в сторону парка.

Я подхватила уже пустую клетку, переноску с Фиником и отправилась заселяться.

Аспирантский блок оказался аккуратным трехэтажным зданием из светлого камня, утопающим в зелени. Внутри пахло свежей краской и лаком, видимо, недавно закончили косметический ремонт. Я поднялась на второй этаж, нашла дверь с номером 7 и с некоторым трепетом вставила ключ в замочную скважину.

Дверь открылась, и я замерла на пороге.

Внутри оказалось… просторно. Очень просторно. Гостиная с мягким диваном, парой кресел и низким столиком явно располагала к посиделкам. Из нее вели три двери, я заглянула в ближайшую и поняла, что мне невероятно повезло.

Комната оказалась раза в полтора больше моей спальни дома! Сюда поместилась и широкая кровать, и большой письменный стол у окна, и вместительный шкаф, и даже крошечная личная ванная – тесная, зато своя. После того как подруги в университете рассказывали про «удобства на этаже», я очень оценила этот неслыханный сервис.

Соседок моих еще не было, притом, судя по распахнутым дверям и совершенно пустым комнатам, быть может, мне повезет и их не будет вообще! Стану жить как королева!

– Ничего себе, – восторженно выдохнула я.

– Госпожа, а тут безопасно? – пискнул Финик, высовывая нос из переноски.

– Тут очень мило, спокойно и вокруг парк, – успокоила я его. – Так что можешь не бояться.

– А вдруг в парке волки?

– Финик, в академическом парке не бывает волков.

– А вдруг бывают, но просто никто не знает? Или грызозубы?! Вот они тут точно бывают! Страшно, очень страшно…

Финик вздохнул, забился в угол кровати и накрылся своим любимым платочком.

Устроив питомца, я подхватила папку с документами и отправилась в башню нечистеведения знакомиться со своим будущим наставником. Узнала, где его кабинет, и, уже стоя у двери, прочитала там: «Кайшер Эйдан. Декан факультета нечистеведения».

Имя показалось смутно знакомым, но в памяти сразу ничего не всплыло, а потому я смело постучала, толкнула дверь и зашла.

Кабинет большой, половина рабочая зона, а вторая половина, судя по всему, личная библиотека. За столом никто не сидел, но со стороны стеллажей слышалось шуршание, а после глубокий баритон сказал:

– Располагайтесь, мисс. Я сейчас освобожусь.

И голос тоже знакомый, садясь в кресло, поняла я. Не к добру, да? Все, что тебе знакомо, но ты этого не помнишь и смутной радости не испытываешь, – не к добру!

И когда декан нечистеведения Кайшер Эйдан показался из-за книжных полок, я поняла, что интуиция меня не подвела.

Именно с ним я сидела в кофейне буквально вчера.

– Здравствуйте еще раз. – Он, казалось, ни капли не смутился. – Как добрались?

– Добрый день, – с некоторой запинкой ответила я и мысленно прикинула, насколько трусливым будет сделать вид, что я впервые его вижу? Выходило не то чтобы трусливо, скорее незрело и глупо. А потому я ответила: – Прошу прощения за свою растерянность. Я внезапно поняла, что тогда вы так и не представились.

– Я-то знал, кто вы, – едва заметно усмехнулся мужчина. – И потому, когда мне недавно принесли документы и попросили найти научного руководителя для новой аспирантки, понял, что не смогу отказать.

– И неужели не нашлось кого-либо… менее занятого? – с тоской спросила я.

– К сожалению, на моем факультете не так много преподавателей, кто мог бы такое взять. Вы, конечно, можете подать заявление в другие учебные заведения, но, боюсь, ввиду того, как мало осталось времени до учебного года, вероятность, что вас примут, очень мала.

И он прав.

Ладно, свое я отстрадала вчера, и надо сказать, что предвкушение проблем оказалось страшнее, чем их наличие в реальности. Потому мучиться повторно я не намерена!

И вообще, в конце концов, это просто работа! Он – мой научный руководитель, а я – его аспирантка. Все остальное решительно не важно.

– Что ж, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито. – Значит, будем работать вместе. Надеюсь, прошлая встреча не повлияет на наши рабочие отношения.

Ну а что, про такое лучше сказать сразу. Даже если он и думал придерживаться неформального общения (в чем сомневаюсь), сейчас точно станет держать дистанцию.

Кто молодец? Я молодец.

– Ни в коей мере, мисс Тарри.

Он встал, обошел стол и протянул мне руку, и я поднялась, чтобы ответить на рукопожатие. И как хорошо, что обошлись без целования ладошек. Говорю же – явно умный мужик.

Даже жаль теперь, что, во-первых, ему никого не надо, а во-вторых, мне тоже.

– Добро пожаловать в Хармар, Айлин, – сказал он, и в его голосе не было ни капли насмешки – только искреннее, почти теплое приветствие.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как напряжение наконец отпускает.

– Уверен, у вас все получится. – Он отпустил мою руку и вернулся за стол. – А теперь давайте посмотрим ваши документы и обсудим план работы на ближайший семестр.

Я кивнула и села обратно в кресло, уже гораздо спокойнее.

Пока Кайшер изучал мои бумаги, я позволила себе осмотреться.

Кабинет при ближайшем рассмотрении оказался еще интереснее, чем показался сначала. Да, стеллажи ломились от книг – от древних фолиантов в потрескавшейся коже до современных трудов в коленкоровых переплетах. Но помимо них здесь было… много чего еще.

На отдельном стенде-витрине у стены расположилась целая коллекция артефактов. Часть я опознала сразу: определители магического фона, несколько видов ловушек для мелкой нечисти, пара анализаторов состава.

Стол у декана тоже был весьма интересный. Но не только кучей бумаг, красивыми канцелярскими принадлежностями и пресс-папье, а и старым, потускневшим бронзовым компасом, который явно не реагировал на стороны света. Потому что слегка светился и стрелка его указывала в сторону выхода из кабинета. Ну и заодно на меня, что сидела на пути к нему.

А на подоконнике, в самом центре, расположилась… ну, положим, змея. Только почему-то с лапами. Я мысленно перебрала известные виды. Не василиск, те крупнее. И не ламийская тварь, у тех лапы только в боевой форме появляются.

Прямо под окном на полу стояла клетка. Пустая. Но не обычная – прутья ее были испещрены рунами, которые я узнала: усиленные магические барьеры, подавители способностей, парализующее поле. Такую клетку не для мышек ставят. Для кого-то серьезного. Или для чего-то, что могло бы сбежать.

Интересно, кого тут держали? Или держат, просто сейчас выпустили погулять?

Я встретилась взглядом со змеей, и она мне… подмигнула.

– Любопытствуете? – раздался голос от стола, и змея отвернулась.

– Некоторым образом, – совсем не смутилась я, не посчитав это чем-то зазорным.

– И каковы выводы?

Хм, и что бы озвучить?

– Пока успела удивиться только неработающему компасу, – выбрала я самый безобидный предмет.

– А вы наблюдательны, мисс Тарри. Это радует. – Он отложил бумаги в сторону. – Компас и правда особенный. Он реагирует не на стороны света, а на присутствие высшей нечисти. В человеческом виде их практически никак не отличить от людей, а потому вещица полезная.

– Я слышала о таких артефактах, но в исследованиях писали о большом проценте погрешностей. Да и вроде как изобретение свежее, а ваш компас… старый.

– Нашли во время раскопок на Иммерзильских болотах. Но мы отвлеклись. Итак, насколько я вижу в вашей заявке, вы хотите писать диссертацию на тему птичьих видов нечисти. Я бы предложил вам взять смежную тему, а именно эволюцию разума у тех же птичьих видов. Поскольку я не магистр Корвис и у меня специализация именно по разумной нечисти, так я смогу вас вести и дальше.

– Да, как скажете, – с охотой кивнула я, так как не видела в предложенных переменах ничего дурного.

– Отлично. Тогда вот вам список литературы, я как раз подготовил. И на следующей встрече уже коснемся темы защиты диссертации и того, кто именно будет вашим оппонентом.

– Спасибо, профессор.

После того как мы обсудили ряд мелких нюансов и попрощались, я вышла на улицу и неторопливо двинулась к центральной аллее парка.

В целом все действительно оказалось не так страшно!

Профессор Эйдан произвел впечатление очень спокойного, разумного и проницательного человека. Потому проблем с ним не должно быть, не так ли?

Так что план остается тем же: общаться только по делу, спокойно получать образование и не высовываться.

Мне же не нужны конфликты, не так ли?

С этой мыслью я провела вечер, а после и ночь.

И даже утро!

Пока не случилось то, что случилось.

КАЙШЕР ЭЙДАН

Декан задумчиво смотрел на дверь, за которой только что скрылась Айлин Тарри.

Длинные пальцы задумчиво прокручивали перстень на пальце, что давно уже стало привычкой и способом занять руки.

Кайшер Эйдан любил порядок. Когда все ниточки сходятся вместе, каждый шаг просчитан, а любое событие имеет причину и следствие.

И за прожитые годы он научился видеть эти ниточки в людях.

Но сейчас, глядя на закрытую дверь, Кай поймал себя на мысли, что ниточка, ведущая к Айлин Тарри, запуталась где-то в самом начале. Девушка не вписалась ни в один из его сценариев.

Хотя надо сказать, что прекрасный пол не баловал его разнообразием поведения. Особенно если дева была молода и еще не умела скрывать, какой эффект на нее производило его присутствие.

А вот Айлин… хм, не очень изящно, но все же пудрила ему мозги, пытаясь отделаться.

Забавная. Горячая, что так свойственно юности…

Не безупречно красивая, но миленькая. И, пожалуй, настолько в его вкусе, что, если бы она не была племянницей уважаемого им Теодора, он бы, возможно, позволил себе продолжить знакомство в менее формальной обстановке.

Но сейчас было интересно даже не это… А то, что древний компас мало того, что ожил, как только девушка зашла в кабинет, так еще и показывал… на нее, а не куда-нибудь. Хотя еще получасом ранее безжизненная стрелка указывала на окно.

И это было очень интересно!

Он проверил ее документы еще до прихода. И Айлин Тарри была чистокровным человеком, притом из аристократического рода, который дорожил кровью без примесей.

Но компас… компас не ошибался никогда.

Значит, либо он ошибся впервые, либо Айлин Тарри – не та, кем кажется и кем значится во всех своих документах.

Но главная интрига была в том, что компас разоблачал совсем не высшую нечисть, ведь было бы неловко, если бы игрушка ткнула в него самого, не так ли?

О нет, эта вещь должна была помочь ему найти одно очень особенное существо. И Кайшер рассчитывал, что пригодится она ему не раньше визита в земли двуипостасных, поклоняющихся Многоликому Хайвупуатлинену.

Краем глаза он заметил, что змея с лапами, до этого сидевшая на подоконнике, вдруг превратилась в облако тумана и вновь собралась в физическую форму уже на столе перед Кайшером. Умостила чешуйчатое тело на пресс-папье и, сложив передние лапки на груди, игриво протянула:

– А это интересно!

– Что именно? – лениво спросил декан, медленно прокручивая на пальце перстень со змеей, кусающей собственный хвост.

– Молодая аспиранточка, которую ты почти сожрал взглядом, пока она не видела. Это так пошло, что даже восхитительно!

– Ну так не сожрал же, – спокойно отозвался Кайшер.

– Ой, конечно. – Змейство перевернулось на спину, подставляя брюшко летнему солнцу. – Ты так смотрел, что я на подоконнике чуть не задымилась от напряжения.

– Ну и какая тебе разница?

– Мне? Никакой. – Она снова перетекла в сидячее положение. – Просто интересно, чего это наш ледяной принц так оживился.

– Не выдумывай, Пусинда.

Кайшер помолчал, продолжая крутить перстень. Можно было бы вступить в полемику с нечистью, но какой смысл?

Но его личную нечисть, во-первых, было сложно переубедить, если она пришла к каким-то выводам, а во-вторых, тратить на это время и силы Кайшеру совершенно не хотелось.

– И кто она? – не унималась ухмара. – Чем заслужила такое внимание?

– Племянница одного хорошего знакомого.

И ни словом не солгал, между прочим.

– И это все, что ты можешь рассказать бедненькой, несчастненькой, социально изолированной нечисти? – поразилась она. – Хозяин, ты жесток!

– А то.

Нечисть превратилась в тень и навернула вокруг господина парочку кругов, пока наконец не собралась в подобие женской фигуры, присела на край стола и вкрадчиво проговорила:

– Тогда, может, я сама познакомлюсь? Ну, раз мой прекрасный господин вдруг находит эту девушку интересной, то наверняка и мне тоже стоит полюбопытствовать.

– Тебе не надоело? – вздохнул Кайшер. – И когда успела насколько обнаглеть?

– Года три назад, – прикинула ухмара, закидывая ногу на ногу.

– А ведь сначала высунуть нос из сосуда удержания боялась. – Губы декана дрогнули в едва заметной усмешке.

Знакомство с ухмарой было весьма интересным.

И произошло аж в несколько этапов.

Дважды она почти погибла от его руки, но в конце концов благодаря одной девушке он познакомился со своей жертвой и обзавелся личной нечистью. Причем изначально даже не думал выпускать Пусинду из сосуда. Но оказалось, что если ты десятилетиями живешь один, то компания иногда очень ценится.

Особенно если учитывать, что инициативы от ухмары – воз и маленькая тележка. Она лезла во все, комментировала всех и постепенно из пленницы превратилась в нечто среднее между секретарем, домашним питомцем и назойливой подругой.

– Потом я поняла, что ты не так страшен, как малюют. И вообще, я, между прочим, за тебя переживаю! И радуюсь! Ты красив как бог, а живешь как последняя монашка. Дорогой Кайшер, ну нельзя же собой так неправильно распоряжаться!

– Ты прекрасно знаешь мои особенности. И на этом мы тему закроем.

– Но Кай…

– Пуся, ради такого я тебя снова в сосуд запихаю, честное слово, – немного устало проговорил он. – У меня и так дел вал, а тут еще ты с намеками.

– Ладно, ладно, – тотчас пошла на попятную ухмара. – Просто я это…

– То самое и того этого, – кивнул профессор Эйдан. Поднявшись из кресла, подхватил папку с документами, свое пальто и двинулся к выходу, на ходу бросив: – До встречи дома.

Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.

Пуся еще несколько секунд сидела в образе женщины, глядя на опустевшее кресло. Потом вздохнула, сползла со стола и снова превратилась в змею – так было привычнее.

– «В сосуд запихаю», – передразнила она, сворачиваясь кольцами на теплом пресс-папье. – А сам-то… Ледяной принц, называется.

Она задумчиво почесала лапкой подбородок.

Интересно, что собой представляет девица, на которую Кайшер Эйдан так реагирует. Она оценила эту аспиранточку. Хорошенькая, фигуристая, с живым взглядом. Но таких вокруг него десятки вьются и еще сотни образуются, стоит блондинчику только намекнуть, что он таки готов нырнуть в мир большого секса.

Пусинда за три года насмотрелась на этих красоток – и на студенток, и на преподавательниц, и на заезжих аристократок. Все они вешались на него, кто явно, кто тайно.

Он же на них – ноль внимания. Холодный, вежливый, недосягаемый.

А на маленькую мисс Тарри он смотрел очень даже горячо… вопреки обыкновению.

И это было очень, ну просто очень интересно!

А живя с Кайшером Эйданом, понемногу начинаешь ценить разнообразие, знаете ли…

– Ну что ж, – пробормотала она, сворачиваясь в тугое кольцо и готовясь задремать до вечера. – Посмотрим, что это за птичка.

В кабинете стало тихо, только солнечные зайчики неторопливо ползли по книжным корешкам, бликовали на столе и терялись в затертой медной поверхности старого компаса.

Глава 3

Все неприятности с чего-то начинаются. Как правило, со встреч.

Вот и я за завтраком увидела человека, которого рассчитывала в жизни больше не встречать!

Я замерла у входа, мысленно проклиная странное чувство юмора госпожи судьбы. Может, вообще уйти? Хотя бы продумаю, как себя вести…

Но в этот момент Лира Олис подняла голову, наши взгляды встретились, и на ее лице расцвела та самая улыбочка, которую я помнила еще с университетских времен.

Приторно-сладкая, фальшивая до зубовного скрежета.

– Айлин? – пропела она. – Какими судьбами?

– Лира, – сказала я максимально нейтрально. – Давно не виделись.

Действительно давно, ведь Лира была на год меня старше и, соответственно, раньше выпустилась.

И очень, просто очень жаль, что мы увиделись сейчас!

Мы учились на разных факультетах, но это не помешало ей исправно отравлять мне жизнь на протяжении трех лет. А это надо было постараться, так как она не была моей одногруппницей, не была соседкой по общежитию или же подругой общих знакомых!

Она была… приложением. К моей тете.

Морвенна Рейнвуд преподавала на факультете теоретической магии в столичном университете. И Лира, как верная собачонка, вилась вокруг нее постоянно. Носила кофе, записывала лекции, собирала сплетни и, кажется, искренне верила, что если достаточно сильно любить начальство, то оно когда-нибудь заметит и наградит. Тетя, разумеется, пользовалась, изредка бросая мелкие поощрения. Лира была счастлива и этому.

А еще она быстро поняла, что тетя меня на дух не переносит. И моя жизнь превратилась в маленький адок. К которому блистательная Морвенна вроде бы не имела прямого отношения, но мои сложности ее, несомненно, радовали.

Лира пакостила умело и с фантазией. То «случайно» пропадет конспект перед экзаменом, когда подготовка и повторение важны как никогда. То в группе поползет слух, что я получила зачет нечестно. То кто-то из преподавателей вдруг начинал смотреть на меня с подозрением – видимо, до него дошел очередной «сигнал» от примерной студентки.

Я пробовала жаловаться, но тетя посмотрела на меня своим холодным взглядом и сказала, что я все выдумываю и лучше бы сосредоточилась на учебе, потому что у меня успеваемость средняя, а вот Лира отличница и примерная студентка!

Так все и продолжалось.

Доказать ничего нельзя. Тетя за нее горой. А мне оставалось только терпеть и надеяться, что после университета наши пути разойдутся навсегда.

Надеялась, как видите, зря.

– Присаживайся! – Она похлопала ладошкой по скамье рядом с собой, явно не сомневаясь, что я послушно подойду.

Я мысленно вздохнула. Игнорировать приглашение было бы глупо – место за аспирантским столом все равно надо было где-то искать.

Тем более что, несмотря на ранний час, за столом она была не одна, на меня с любопытством смотрели две молодые девушки. Худенькая, верткая смуглая брюнетка и высокая, ширококостная рыжеволосая девица.

Настроение стремительно портилось. Надо сказать, я ожидала, что с поступлением в аспирантуру окажусь в совершенно новом социуме, где никто не знает о должности тети в университете или о богатстве дяди.

А тут – здравствуйте. Совсем не позитивный привет из прошлого.

Притом у нас с Лирой даже нет одинакового старта! Она в Хармарской академии, судя по всему, не первый год учится в аспирантуре, стало быть, уже есть свои знакомства, а я только приехала.

Вот же гадство, а?!

Злобненькие мысли роем гудели у меня в голове, но на лице я им отразиться не позволила. А потому улыбнулась и сказала:

– Конечно, Лира! Спасибо.

Пусть даже такая ситуация, но покорно складывать лапки я не собираюсь.

Присев напротив девушки, я обратилась к сидящим за столом:

– Меня зовут Айлин Тарри. Поступила к вам из Торнвудского университета.

Девушки переглянулись, но представились в ответ.

Рыжую звали Дорна Хайвисорт, она приехала из северной академии и проходила аспирантуру на боевом факультете. Брюнетка назвалась Файсой Мио, и она, напротив, была южанкой и училась на теоретическом.

Пройдя этап первичного шапочного знакомства, я задумчиво осмотрела стол, на котором не стояло общих блюд, как это было в моем прошлом учебном заведении.

Хотя перед девушками вот завтрак… как они его добыли? Тут линия раздачи есть?

Но, как мне объяснили, в Хармаре за преподавательским и аспирантским столами действовала иная система! Более привилегированная, так сказать!

Передо мной лежала книжечка в толстой кожаной обложке, и надо было просто дотронуться до названия нужного блюда, чтобы оно тотчас появилось перед тобой на столе!

Очень необычно…

Я выбрала омлет с зеленью и сразу же заказала чашку кофе.

– Рассказывай, как ты тут оказалась? – Лира не унималась и пыталась изображать подружку. – Я думала, ты в столице осела. Хорошо иметь богатую семью!

Вот это меня особенно в ней умиляло.

Лира – девушка из низов. Училась на бюджете, была умной и способной, ведь за один подхалимаж красный диплом не получишь. Но вот ее вечные комплексы по поводу того, что «одним все – а другим ничего», не поддавались никаким логическим доводам. И то, что конкретно мой род сейчас пребывает в упадке, скорее заставлял ее злорадно радоваться.

– В аспирантуру поступила, как и вы все, – ответила я, сосредоточенно размешивая сахар и замечая, как на меня с любопытством косятся две сидящие за столом девушки.

Но активно в беседу они не вступали: ждали, чем Лиркино сердце успокоится. А точнее, насколько у нее получится меня сразу «подавить». От этого будет зависеть и то, станут ли они со мной активно дружить и общаться.

– На нечистеведение.

– Ого! – Лира округлила глаза с преувеличенным удивлением. – Непросто тебе будет, ведь даже обычный университет давался тяжело! Помнишь, какие были хвосты?

Она хихикнула, словно сообщила удачную шутку.

– Справлюсь, – ровно ответила я, делая глоток кофе. – А ты на каком факультете?

– Теоретическая магия. – Лира поправила выбившуюся прядь. – Уже второй год. Меня, знаешь ли, на кафедре ценят. Даже поговаривают, что после аспирантуры оставят преподавать.

– Поздравляю, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Получилось, кажется, не очень.

– Спасибо! А ты весьма амбициозно выбрала Хармар, ведь тут лучшая кафедра нечистеведения. Леди Морвенна, конечно, говорила, что ты собираешься наукой заняться, но я, честно говоря, удивилась. Помню, как ты на втором курсе с трудом лабораторные сдавала.

Укусила. Мелко, но метко.

– К выпускному я изрядно подтянула свои навыки.

– Да ты что?

– Люди растут, Лира, – спокойно ответила я. – Некоторые даже умудряются вырасти из привычки обсуждать чужие успехи.

Она натянуто улыбнулась.

– Ты все такая же острая на язык. Не боишься, что здесь это могут неправильно понять?

– А я никого не оскорбляю. Просто констатирую факты.

К счастью, она не сразу нашлась, что ответить, и я всецело отдалась еде.

Активно жующему человеку вопросы задавать невежливо, так что Лира переключилась на сидящую справа от нее Файсу.

А я лениво скользила взглядом по постепенно наполняющейся людьми столовой.

За длинными студенческими столами – пять штук, каждый в цвет своего факультета – сидели студенты. Пока еще пустовала примерно половина мест, но все же, видимо, в Хармарскую академию было принято прибывать за несколько дней до начала учебного периода. А так… все как везде! Кто-то торопливо заглатывал кашу, кто-то, наоборот, растягивал удовольствие, лениво помешивая ложкой в тарелке и переговариваясь с соседями. В воздухе висел привычный столовский гул – звон посуды, смех, обрывки фраз.

А над нашими головами, в огромных стеклянных шарах, лениво плавали светящиеся рыбы. Они то замирали, то начинали кружить, и свет в зале менялся – то теплый, то холодный, то вдруг с золотистым отливом. Красиво.

Жаль, что любоваться приходится в компании вражины.

Наш, аспирантский, стол стоял чуть в стороне, ближе к возвышению, где восседали преподаватели.

Именно в этот момент дверь открылась, и на пороге появился… высокий, светловолосый, красивый мужик. Очень знакомый!

Можно было бы подавиться омлетом от восхищения, но я не стала!

А вот Лира…

– Профессор Эйдан, – с восторженным придыханием сказала она, не сводя глаз с идущего к преподавательскому столу декана.

– Да-а-а… – также мечтательно протянула девушка рядом с ней. – Какой же он…

– Не облизывайся, Файса, – тотчас оборвала ее Лира.

– А на него что облизывайся, что не облизывайся – никакого толка, – ни капли не обидевшись за резкость, философски отозвалась брюнетка. – Он все равно ни с кем в академии не встречается, и вообще ходят слухи, что евнух!

– Гнусный поклеп! – возмутилась Лира, словно лично проверяла, что «женилка» у профессора работает.

– В любом случае смотреть – единственное доступное нам удовольствие! Кстати, Айлин, а кто твой научный руководитель? Вроде как у магистра Корвиса недавно какую-то нужную конечность отъели, и он минимум полгода на больничном.

Лира поджала и так тонкие губки, отчего они вытянулись в бледную нитку.

– А вот я неоднократно говорила и еще повторю. Не в обиду тебе, Айлин, но нечистеведы слишком легкомысленно относятся к правилам безопасности! И вообще с этой нечистью едва ли не в десны лобызаются и говорят, что они нам равны и надо выдать им права разумных рас!

Обожаю споры на эту тему.

Сарказм, если что.

И еще больше обожаю то, что, несмотря на более чем богатый опыт дискуссий, я все равно продолжаю на это вестись.

– Ничего удивительного в том, что разумных существ хотят считать равными остальным разумным существам. А что касается травмоопасности… Дорна, сколько у вас травм на боевом факультете?

– Почти с каждого практического занятия кого-то в лазарет оттаскивают, если сами дойти не могут, – лениво отозвалась северная красотка, перекидывая толстую косу на внушительную грудь. – И вообще, магистр Корвис сам дурак.

– Дорна! Как ты можешь, это же преподаватель! – осуждающе покачала головой Лира.

– Ну а что? То, что у грызозубов два ряда этих самых зубов, даже я знаю, – повела плечом девица. – Это все равно что огненные плети голыми руками хватать.

Я спрятала улыбку за кружкой.

Люблю северян. Прямые, как палки, что в голове, то и на языке. Одно удовольствие! Даже если северянин терпеть тебя не может, он тебе в лицо это скажет. Если повезет, то даже до того, как по тому лицу врежет.

Впрочем, это обычные люди такие, а вот северные лорды, наоборот, – хитромудрые засранцы. Как многие высокопоставленные в нашем королевстве, так что ничего нового. А северные земли таковы, что там удержать власть без синергии силы и хитрости практически невозможно.

Лира, поняв, что разговор уходит не в ту сторону, попыталась вернуть инициативу:

– Ну, это все лирика. Айлин, ты так и не сказала, кто теперь твой научный руководитель, раз магистр Корвис выбыл.

Я сделала глоток кофе, выдерживая паузу. Любопытные взгляды трех пар глаз сверлили меня с разной степенью интенсивности.

– Декан Эйдан, – ответила я максимально будничным тоном.

Наступила тишина.

Файса поперхнулась чаем. Дорна одобрительно хмыкнула. А Лира… Лира смотрела на меня так, будто я в лицо сказала ей какую-то ужасную гадость.

Хотя, судя по тому, что кое-кто сохнет по идеальному блондину, может, и сказала! Меня же Лирка не любит, а тут я буду постоянно находиться рядом с объектом ее воздыханий, чего она лишена. Люди иногда завидуют сущей ерунде.

– Декан? – переспросила она с таким выражением, словно прикидывала, не вру ли я. – Сам Кайшер Эйдан?

Имя она произнесла с нежностью и благоговейным придыханием, как нечто запретное, но чего очень хотелось коснуться. Хотя бы так.

– Он самый, – подтвердила я, с наслаждением откусывая кусочек омлета. Тот был воздушный, в меру соленый, да еще и со шпинатом – прелесть. – Сказал, что у него специализация по разумной нечисти, и предложил скорректировать тему диссертации. Я согласилась.

– Повезло же некоторым, – пробормотала Файса, с новым интересом меня разглядывая. – Он, говорят, редко кого берет.

– Видимо, просто совпало, – пожала я плечами.

Интересно, а взял бы он меня, если бы не наше столь оригинальное знакомство?.. Что было первым: решение декана взять аспирантку или согласие пойти на свидание, а уже потом он решил стать научным руководителем?

Хотя магистру Корвису не вчера же руку откусили. Видимо, все же первый вариант.

Лира поджала губы, но промолчала.

– Ладно, – сказала я, промокнув губы салфеткой и поднимаясь. – Мне пора. Нужно зайти в библиотеку, взять список литературы, пока там очередей нет. Приятного аппетита.

– Удачи, – ответила Дорна вполне искренне. – Кстати, а где тебя поселили? В новом здании?

– Мм… возможно, в нем. – Я вспомнила аромат краски и лака. – Светленькое такое, трехэтажное.

– О, тогда жди новых соседей! Нас обещали переселить из старого и начать ремонт уже там.

– Надеюсь, повезет и это будете вы? – лучезарно улыбнулась я. – Ладно, до новых встреч, девчонки!

Лира лишь кивнула, но взгляд ее остался холодным и оценивающим.

* * *

Я вышла из столовой и только в коридоре позволила себе выдохнуть.

Снаружи оказалось свежо и солнечно. Утренний парк дышал прохладой, где-то в ветвях перекликались птицы, а вдалеке уже слышались голоса студентов.

Я неторопливо двинулась по аллее, разглядывая академию. Светлые каменные корпуса, увитые плющом, высокие стрельчатые окна, кое-где мелькали витражи.

Дошла до развилки и, сверившись с мысленной картой, свернула к библиотеке.

Библиотека оказалась отдельным зданием – трехэтажным, из темно-серого камня, с резными дубовыми дверями и узкими витражными окнами, больше похожими на бойницы. И она могла бы выбиваться из архитектурного ансамбля, но вписывалась благодаря колоннам, орнаментам и плющу, что полз по старым стенам к самой крыше.

В огромном читальном зале возле большого стола кружила невысокая шатенка с затянутыми в пучок волосами и в больших круглых очках. Видимо, библиотекарша, готовившая материалы для первокурсников, которые через три дня должны рекой потечь в эту обитель знаний за учебниками, пособиями и прочим гранитом науки.

– Вам помочь? – повернулась она ко мне, заслышав шаги.

– Да, я аспирантка с факультета нечистеведения. Айлин Тарри. Мне нужен список литературы, который рекомендовал декан Эйдан.

– А, Тарри? – Женщина оживилась. – Вам уже все подготовили. Профессор прислал запрос вчера вечером.

Она скрылась за стеллажами, а я осталась разглядывать ровные ряды столов и бесконечные книжные полки, уходящие в полумрак.

Если честно, очень хотелось спросить, как зовут работницу библиотеки! Потому что в Хармаре служила создательница знаменитой магической картотеки Сая Мирандис! Ее изобретение появилось на рынке несколько лет назад, после того как она совместно с артефакторами доработала его, и теперь создать «магическую картотеку» мог любой библиотекарь. А не только очень хороший маг, способный управлять тонкими потоками, что давалось немногим.

Сая Мирандис для многих стала причудливым символом – историей о том, как бедная девушка сама проложила путь в жизни, но на лестнице к успеху споткнулась о своего будущего мужа – Лиара Тариниса.

Говорили, что они долго соперничали и Сая даже думала отдать патент на создание и реализацию «картотеки» конкурирующей с Таринисами фирме. Но потом почему-то грянула свадьба. А спустя еще какое-то время появился маленький Таринис-младший.

И вроде как после декрета Сая Таринис вновь вернулась в Хармар, на свою прежнюю должность.

Интересно, это она или другая библиотекарша?

Пока я гадала, молодая женщина вернулась с аккуратной стопкой книг и несколькими листами, скрепленными магической печатью.

– Вот, пожалуйста. Три из списка пока на руках, но вы можете заказать, когда вернут. А это – что есть в наличии.

Я пробежалась глазами по корешкам. Два тома по эволюции разума у птичьих видов, монография по классификации высшей нечисти, несколько сборников научных статей.

– Спасибо, – искренне сказала я.

– Обращайтесь, – улыбнулась библиотекарша. – И да, если что-то понадобится из закрытого фонда – только с разрешения научного руководителя. Но профессор Эйдан обычно такие вещи быстро подписывает.

– Учту.

Я вышла из библиотеки, прижимая к груди стопку книг, и снова оказалась в парке. Солнце поднялось выше, стало теплее, и я сощурилась, наслаждаясь его лучами. Надеюсь, что тепло тут держится за землю дольше, чем в столице.

– Ну что ж, – сказала я вслух, ни к кому не обращаясь. – Жизнь налаживается.

И направилась к аспирантскому блоку – кормить Финика и отвечать на все его стопятьсот вопросов касаемо опасности окружающего мира.

Уже на лестнице в общежитии я столкнулась с худощавым мужчиной средних лет. Он стоял на площадке, пристроив листок бумаги прямо на перила, и что-то сосредоточенно в нем вычеркивал. Из-под мышки у него торчала потрепанная папка, а на голове красовалась квадратная шапочка-беретик, которая сидела криво и то и дело норовила съехать на ухо.

Услышав шаги, он поднял голову и расцвел в улыбке.

– О, добрый день! – обрадовался он так, будто я была его спасением. – Из какой комнаты?

– Седьмая. Айлин Тарри.

– Завхоз Квинтус, – представился мужчина, ловко, но все же немного суетливо, пряча листок в папку. – Очень хорошо, что я вас встретил. Очень! А то пришлось бы потом вас искать, а у меня и без того дел – вон сколько! – Он выразительно потряс папкой. – Я по поводу соседок. Через пару дней подселят к вам двух девушек. Так что готовьтесь – комнаты у вас отдельные, но общая гостиная, сами понимаете…

Он заговорщически понизил голос:

– Вы уж там по-хорошему, без скандалов. А то прошлый год такие разборки были – мебель два раза меняли! А это, знаете ли, расходы. А у меня бюджет, все под отчет, сам ректор каждую копеечку проверял… – Он вздохнул, но тут же спохватился: – Но вы не думайте, у нас тут тихо! В основном. Если что – сразу ко мне. Квинтус, говорю, запоминайте. Я за порядком слежу строго.

Он подмигнул, поправил беретик, который тут же снова съехал, и уже собрался уходить, но на секунду задержался и протянул мне конверт, в котором угадывались какие-то бумаги.

– Здесь памятка по совместному проживанию и правила общежития. Подпишите внизу, что ознакомлены, и занесите мне в хозяйственный корпус. До конца недели, не срочно, но желательно пораньше.

Я заглянула в конверт, но вытаскивать бумаги не стала.

– Хорошо, занесу.

– И еще, – Квинтус понизил голос, – вы уж там… по хозяйству аккуратнее. Лишний свет не жгите, воду зря не лейте! А то понаедут из столиц и льют, и льют! Ванную кажный день им…

– Я учту.

– Да, и если вдруг чего не хватает – табуретки там, лампы, постельное белье лишнее – тоже ко мне. Но, – он поднял палец, – только по делу! А то некоторые студенты думают, что казенное – значит, можно тащить. А оно не просто казенное, оно подотчетное! Разница, знаете ли, огромная.

– Спасибо, – кивнула я, пряча улыбку.

– Обращайтесь, – махнул он рукой и засеменил дальше по лестнице, что-то бормоча про «ведомости» и «ни на кого не напасешься».

Я проводила его взглядом и пошла к себе, думая о том, что персонал тут, оказывается, очень колоритный.

А еще он упоминал ректора в прошедшем времени. Интересно, почему?

Глава 4

Вопреки моим предположениям, Финик спал. Шуршик тревожно дрыгал задними лапками, шевелил усами, и его хвост то прикрывал мордочку, то метался из стороны в сторону.

Я ласково улыбнулась, осторожно накрыла его шерстяной тканью, заменявшей шуршику одеяло, и сама села за стол, разложив по стопкам выданную мне литературу.

Впрочем, на этом тяга к знаниям скончалась в муках.

Покачавшись на задних ножках стула, я решила сначала разобрать вещи – благо не сделала этого вчера. Открыла чемодан, разместила немногочисленные пожитки в шкафу, а большую косметичку отнесла в ванную.

Уже там расставила все баночки-бутылочки и, наклонившись к зеркалу, посмотрела, хорошо ли прокрасились вчера корни волос. Но почти сразу заметила: если с корнями было все в порядке, то радужка глаз начала просвечивать моим родным золотистым светом.

Очень неудобно не быть человеком, когда тебя им все считают.

Хлопотно.

Я достала одну из маленьких пипеток и задумчиво встряхнула ее. Обычно я старалась пользоваться каплями перед сном – они все же раздражают слизистую, но к утру покраснения проходят. Сейчас я бы тоже не изменяла своим привычкам, но слова аспиранток за завтраком и анонс встреченного завхоза меня насторожили.

Получается, ко мне в любой момент могут прийти…

А потому я решительно открутила крышечку и сунула пипетку в мутный раствор. В худшем случае скажу, что как пришла – рыдала из-за тоски по дому! Вполне себе дельное оправдание для юной и трепетной девицы.

Но если юности во мне к двадцати трем годам еще теплилось некоторое количество, то трепетности поубавилось. Вот лет десять назад как начало убавляться, так и не остановить.

После окончания косметических манипуляций глаза защипало, но я мужественно проморгалась и вышла обратно в комнату. Заметив за стеклом пролетевший белый силуэт, открыла окно. Хильда, усевшаяся на ветке напротив, вспорхнула и приземлилась на подоконник.

– Нагулялась? – спросила я, закрывая створку на щеколду.

– Вполне, – кивнула сова. – Тут большой парк, а за ним лес. А в нем мышки! И змейки.

– Получается, тебя уже не кормить?

– Да там маленький ужонок был, я и отпустила, – чуть смутилась фамильяра. – Так что от еды не откажусь.

– Как скажешь. – Я спрятала улыбку.

– Но я же к другому веду! – воодушевленно продолжила она, распахнув клюв и активно жестикулируя черно-белыми крыльями. – Лес-то густой и, можно сказать, дремучий. А вокруг Хармарской академии забор, конечно, есть, но зачарован на проникновение крупной нечисти соответствующего класса опасности. Меня спокойно пропустили туда и обратно.

– Ты и не нечисть.

– Да и ты тоже. – Круглые глазищи уставились на меня с жирным таким намеком. – А волю себе надо иногда давать.

– Хм-м-м… интересно. – Я мечтательно улыбнулась, представляя, что можно будет дать свободу второй ипостаси. Наконец-то! – Но все же давай сначала обживемся.

– А от кого тут скрываться?

– Должны соседки поселиться. И повезет, если это будет не Лира Олис.

Я кратенько рассказала о сегодняшнем столкновении.

Хильда негодующе встопорщила перья и громко ругалась – не только потому, что помнила, сколько гадостей сделала мне эта особа, но и потому, что сама неоднократно с ней сталкивалась. В университете мы частенько должны были работать в паре с фамильярами, так что Хильда на дух не переносила как саму Лиру, так и ее фамильяра – наглого дымчатого кошака Ллойда.

– Так что вот так вот, – закончила я.

Решив чем-то занять руки, взяла список литературы, что дал мне профессор Эйдан, и, сверяясь с ним, рассортировала книги на две стопки. Большая отправилась в книжный шкаф, а меньшая осталась на столе, причем каждый том обзавелся соответствующей тетрадкой для конспектирования.

Так-с… Два тома по эволюции разума, монография по классификации… На первые недели чтения точно хватит.

– Много? – поинтересовалась Хильда, грузно садясь мне на плечо и смешно вытягивая голову вперед, чтобы заглянуть в список.

– Нормально, – вздохнула я, раскрыла блокнот и начала набрасывать примерный план на завтра. Утром – завтрак, потом встреча с Эйданом, потом можно засесть в библиотеку. Если получится, узнать, кто еще из аспирантов на факультете.

– Интересно, – сказала я вслух, – я тут одна такая или есть еще?

– Думаю, не одна, – отозвалась Хильда. – Вон у той, Лиры, на теоретической магии компания есть. У тебя тоже должна быть.

– Надеюсь, они поприятнее окажутся.

– Хуже уже точно некуда, – философски заметила сова и принялась чистить перья, давая понять, что разговор окончен.

Я вернулась к обучению и просидела за книгами оставшееся до обеда время. А после приема пищи, на котором, слава всему, разминулась с Лирой, решила, что идти в общежитие не хочется. А хочется гулять!

И не видела ни единой, просто таки ни малюсенькой причины себе отказывать!

Тем более когда я смогу еще побродить по корпусам, в том числе и учебным, пока нет столпотворения?

Длинные коридоры с высокими потолками, уходящие в полумрак лестницы, таблички на дверях: «Теория заклинаний», «Практикум по артефакторике», «Лекционный зал № 3»… Я заглянула в одну из аудиторий – ряды столов, тщательно отмытая магическая доска, сверкающие магические светильники под потолком и огромное окно во всю стену. В углу притулилась кафедра, вся испещренная рунами – видимо, для усиления голоса лектора.

Я прошлась по коридору, заглядывая в приоткрытые двери. Где-то уже мыли полы, где-то раскладывали пособия – академия готовилась к приему студентов. Но суеты не было, только деловитая, спокойная подготовка.

Вообще, что я поняла за прогулку, так это то, что от недостатка финансирования Хармарская академия явно не страдала и была оснащена по последнему слову артефакторики и прочего.

Из учебного корпуса я через длинный переход перешла в административный, а там вышла на улицу из какой-то неприметной двери.

Ухоженная дорожка вывела меня на главную аллею, и, покачавшись в задумчивости на каблуках, я решительно повернулась и пошла в сторону башни моего факультета. Ведь где-то за ней располагались виварии и чуть в стороне полигоны для боевиков и тех же нечистеведов.

Обойдя башню сбоку, я двинулась дальше по дорожке, справа от которой сквозь кусты можно было увидеть аккуратные домики высшего преподавательского состава. Интересно, декан там же проживает или где-то в городе?

Поняв, что интересуюсь тем, где красавчик-профессор проводит ночи, я помотала головой, вытрясая из нее эти вредные мысли, и ускорила шаг. Очень вовремя из-за поворота показались ангары вивариев. Я дошла до ближайшего, с массивной металлической дверью и табличкой: «Посторонним вход воспрещен. Опасно для жизни».

– Обнадеживает, – пробормотала я и толкнула дверь.

Внутри пахло сеном, влажной землей и еще чем-то неуловимо звериным – тем самым запахом, который любой нечистевед узнает из тысячи. Из-за дверей доносились странные звуки: то ли шипение, то ли мурлыканье, только в десять раз громче.

– Вы кто? – раздалось откуда-то сбоку.

Я обернулась. Из-за стеллажа с банками с непонятным содержимым, а также кастрюлями и закрытыми ведрами, выглядывал взлохмаченный парень в форменной куртке с эмблемой Хармарской академии. В руках он держал огромный черпак, которым, судя по всему, недавно что-то мешал.

– Здравствуйте! Я – Айлин Тарри, аспирантка с факультета нечистеведения, – представилась я, стараясь говорить уверенно. – Решила осмотреться, пока тихо. Не думала, что в виварии кто-то есть.

– Есть, – вздохнул парень, вылезая из-за стеллажа. – Я всегда есть. Кормлю, убираю, лечу, успокаиваю. Особенно успокаиваю. – Он почесал затылок ручкой черпака, но потом сообразил, покраснел и опустил руку. – Меня, кстати, Ревор зовут. Я тоже учусь на аспирантуре, только у меня уже третий курс. Выпускной!

– Ого! Тогда вдвойне приятно познакомиться!

– Мы про тебя слышали! – Парень скрылся за стеллажом и чем-то загремел. – Ты у Корвиса третьей аспиранткой должна была стать, но вот как все сложилось.

– Да, мне уже рассказали… надеюсь, с его рукой все будет в порядке.

– Ой, да тут никаких сомнений, – отмахнулся на диво черство относившийся к вопросам отгрызания конечностей Ревор. – Это у него не первый раз.

– Без руки остается?..

– Нет, в прошлом году у него гульяны ногу по колено оттяпали. Корвису было интересно узнать, на какой стадии он начнет чувствовать боль. Ну ты знаешь, у гульянов же в клыках яд, как у комаров, и потому жертва очень долго не чувствует, что ее едят.

– Знаю. Вот только мне и в голову не приходило, что можно захотеть проверить силу этого своеобразного анестетика!

– Ну а магистру нашему пришло! И не только это… в позапрошлом…

И мне порассказали!

Оказалось, что магистр Корвис – местная легенда. И легенда эта ходила по академии исключительно в жанре «а вот недавно с ним произошел еще один случай».

– И после этого он еще жив? – удивилась я.

– Жив и даже почти здоров, – подтвердил Ревор. – Ну, насколько может быть здоров человек, который однажды пытался подоить василиска.

– Зачем?!

Нет, я слышала, что артефакторы, из тех, кто работает с органическими веществами, периодически пытались сотворить несотворимое из доступных средств. И про молоко василиска тоже много баек ходило… и редким оно было до невозможности. А то и вовсе в природе не существующим, потому что они вообще-то рептилии!

– Хотел проверить, будет ли оно превращать камни в золото. Василиск оказался мужского пола. И обидчивым.

Я представила эту картину и поняла, что мой будущий научный руководитель, возможно, не так уж плох.

– В общем, на мой взгляд, декан не столько тебя спас, сколько магистра наказал, – резюмировал Ревор. – Потому что кроме аспирантки он также лишил его экспедиции в Иммерзильские болота и поездки в Шаударский лес с пятикурсниками, которая запланирована на одну из ближайших практик. А потерять это, думаю, для магистра гораздо больнее, чем рука.

Хм, вот оно как оказывается? Я даже не знаю, облегчение испытываю от того, что это не благосклонность, а стечение обстоятельств, или, наоборот, немного расстроена…

– Ладно, – сказала я, решив не забивать голову сложными вопросами. – А что тут у вас еще интересного? Можно посмотреть зверинец?

– Конечно! Правда, времени у меня немного, а одну бродить пока, сама понимаешь, отпустить не могу. Тут личный допуск декана нужен – как получишь, так на здоровье. Или нет…

Последнюю фразу он добавил, когда в прутья клетки справа от нас смачно впечаталась зубастая пасть.

Я оценила размер клыков сумрачной гиены и двинулась дальше, разглядывая, кто есть в коллекции Хармарской академии. Нечисть была размещена в разных вольерах. Кто-то в клетках, кто-то в силовых контурах, а некоторые вовсе в символично выглядящих загонах, как те же лисы-огневки.

Так мы и шли, переходя от экземпляра к экземпляру, пока я не замерла, потому что в ближайшей клетке, за толстыми прутьями, опутанными светящимися рунами, сидело нечто.

Помесь ящерицы и птицы, с переливающимся оперением и явно недовольным выражением морды. Оно посмотрело на меня желтым глазом и презрительно отвернулось.

– Это же?.. – выдохнула я.

– Да, наш красавец. – Парень подошел ближе. – Пересмешник шаударский. Молодой еще, потому и злой. Профессор Эйдан велел за ним приглядывать – говорит, для занятий пригодится.

– Пересмешники же относятся к виду разумной нечисти?.. – заинтересованно уточнила я. – Как у него с речью?

– Теоретически да, относятся. Но Карл не разговаривает.

Судя по презрительному взгляду, он не то чтобы не разговаривал, скорее идейно не общался.

– Может, вырос в социуме без возможности тренировать артикуляцию? – повела плечами я, по-прежнему с интересом изучая наполовину чешуйчатую птичку.

Мой интерес был понятен и закономерен. Потому как, несмотря на специализацию, что значилась у меня в дипломе, в Торнвудском университете кафедра нечистеведения была откровенно слабой.

К нам привозили только безопасные и самые распространенные виды, так что познакомиться поближе с такими вот диковинками можно было только на полевой практике. Но, как назло, наша преподавательница не любила отсутствие банальных удобств и пачкать руки, потому выезды наши были тоже не особо интересны.

А тут – пересмешник в непосредственной близости! Которых я только на картинках и видела.

Но долго и вдохновенно изучать тварюшку не вышло, потому что Ревор потащил меня дальше.

И от открывающихся перспектив у меня аж голова закружилась! Тут были и миленькие пушистенькие эшмари, которые оборачивались в жуткую жуть, и ужасный, но величественный ша’аргал, да и в целом экспозиция в виварии внушала уважение.

И это только один ангар!

В остальных, по словам аспиранта, содержалась необходимая для обучения нечисть. А в самом дальнем проводились вскрытия добытых экземпляров, потому что на кафедре медленно, но верно формировалась новая специализация «врач-нечистевед». Правда, пока таковых было только два аспиранта выпускного года, которых вел лично профессор Эйдан.

Тяжеловато завлечь целителей в нашу сферу, но если уж приходят, то по-настоящему преданные своему делу.

В общем, спустя некоторое время мы расстались с Ревором взаимно довольные друг другом. Он обещал как-нибудь на досуге показать мне Хармар, а я – поделиться последними выпусками научных журналов, которые привезла с собой из столицы.

И дело, и польза – люблю такое!

КАЙШЕР ЭЙДАН

Иногда ты долгие годы живешь и считаешь себя порядочной высшей нечистью. Этичнее некоторых людей уж точно!

Ты принимаешь себя таким, какой ты есть. Со всеми недостатками твоей природы и ошибками прошлого.

Ты даешь себе слово, что раз, согласно некоторым особенностям физиологии, тебе недоступны длительные и стабильные отношения, то не стоит вообще пытаться и проще ограничиваться легкомысленными дамами, которым будет наплевать, что ты пропал из их памяти. Но они порадуются найденным сережкам или колечку, оставленным на постели после очевидно бурной ночи непонятно с кем.

Ты даже не принуждаешь к браку ту единственную женщину, на кого твои способности не действуют!

И то, что она тебе нравилась в первую очередь как друг, ничуть не оправдывает и не меняет ситуацию. Потому что когда на кону стоит вечное одиночество, то, как ни странно, вкусовщина в плане внешности отходит не то чтобы на второй – на десятый план.

В общем – благородный ты!

От всей змеиной души благородный.

Тем ироничнее, что, оказывается, любое душевное качество имеет свойство заканчиваться. Даже порядочность.

Потому профессор Кайшер Эйдан, достопочтенный декан факультета нечистеведения, он же проректор Хармарской академии магии, он же последний принц ламиров Ксилот… стоял у окна в своем кабинете и наблюдал, как мимо башни энергичным шагом идет Айлин Тарри.

Довольная, солнечная и не подозревающая о том, какая же угроза нависла над ее черноволосой головкой.

Потому что собранному, ответственному, «застегнутому на все пуговицы» мужчине очень хотелось зажать девчонку в каком-нибудь углу.

Останавливало только то, что зажимание будет первое и последнее. А хотелось длительности и разнообразия.

За свою длинную жизнь он уже давно понял, что к его токсину у жертв может выработаться толерантность. И если действовать поступательно, то вполне можно сделать так, чтобы девушка его не забыла. Сначала прикосновения, после поцелуи в шейку, плечики, а там можно и до первых прикосновений к губам добраться. Главное – не торопиться…

Но все же мутить роман со своей же аспиранткой – редкостная пошлость!

Эйдан с сожалением вздохнул.

Но была еще одна деталь, которую ламир просто не мог игнорировать. Компас, что он держал в ладонях, вновь дрогнул.

Кайшер перевел на него взгляд – сияющая стрелка снова указывала в сторону Айлин, хотя девушка была уже далеко.

На все сто процентов человеческая девушка. Даже аура у нее была безупречна, можно сказать, образцово показательна – хоть в палату мер и весов приводи как идеальный образец homo sapiens. Даже подозрительно!

Так и хочется устроить маленькую проверку. Осталось только дождаться удобного момента.

И если подозрения не подтвердятся, то можно будет с радостью рухнуть в пучину разврата, уже не беспокоясь о том, что его невоздержанность лишит остатки его народа последнего шанса.

А ведь если компас не врет… если она действительно та…

Он не закончил мысль. Даже себе не хотел признаваться, как сильно надеется на это «если».

Глава 5

Мое утро началось со сложностей.

Вечным женским вопросом «Что же надеть?!».

– Какая-то ты нервная – заметила Хильда, наблюдая, как я в десятый раз перебираю вещи в шкафу.

А ведь когда я собиралась дома и покупала новый гардероб, то была уверена, что мне с ним можно и в пир, и в мир, и в добрые люди! Опять же, если добавить к этому строгому, в общем, платью кружевной воротничок и манжеты, то образ сразу становился более нежным и воздушным.

Только стоит ли его таковым делать? Или, быть может, лучше, напротив, придерживаться строгости и показывать, что я настроена только на работу?

– Айли? – вновь позвала сова, не дождавшись ответа.

– Я в порядке, – ответила, доставая классический темно-синий костюм с длинной юбкой. – Просто выбираю, в чем идти на встречу.

– С профессором?

– С ним. – Я критически покрутила вещь на вешалке.

– А, ну тогда понятно, – философски заметила сова. – Давай тот, который с юбкой подлиннее. Чтобы не думал лишнего.

– Хильда!

– Что? Я мудрая. Мне можно.

– Не припомню, чтобы у тебя были предпосылки для таких гипотез.

– Как раз таки все имеются. Судя по всему, мужик восхитительно прям и откровенен. Потому как только он решит, что твои вложенные сто золотых все же не прошли втуне, то может начать действовать.

– Пошлячка. Не наговаривай на достопочтенного профессора.

– Когда это достопочтенность и ученое звание превращали мужчину в монаха? Наоборот, вспомни Торнвудский университет. У вас там половина преподавателей не считала зазорным лазить под юбки.

– Этот не такой.

– Опасные у тебя мысли и выводы, Айлин Тарри. Обычно все проблемы начинаются именно с этой фразы.

Я закатила глаза и малодушно порадовалась, что Финик по утрам у нас спит без задних лап и никак ситуацию комментировать не может. Минутка паники от шуршика определенно была бы лишней. А иных стратегий поведения мой нечистик, кажется, либо не знает, либо идейно отрицает.

В любом случае через минут пятнадцать я уже бодрым шагом двигалась по направлению к главному корпусу, а точнее – к столовой.

Интересно, каков шанс наткнуться на Лиру за завтраком?

Как оказалось – никакого, хотя бы потому, что Лира всегда любила поспать. Зато прямо в холле главного корпуса меня подстерегали новые неприятные сюрпризы!

Глядя на высокого, мощного брюнета, под натиском плеч которого чуть не трескалась рубашка, а синие глаза могли соревноваться своей яркостью с небесами, я изумленно округлила глаза.

Кристиан Дивт.

Звезда боевого факультета Торнвудского университета. Тоже закончил его этим летом. Очень красивый. Очень… как бы помягче сказать… неперегруженный интеллектом.

И вот он стоит в Хармарской академии магии.

Зачем – загадка века. Потому что с его родом, внешними данными и красным дипломом, заслуженным явно не мозгами, весь наш курс был уверен, что дальше мальчик уйдет украшать собой паркетные войска королевского дворца.

И мы с ним не встретимся, так как Кристиан тоже был в числе любимых студентов тетушки. В отличие от той же Лиры, он не вредил, но осадочек почему-то все равно оставался.

Пока я думала о том, что же делать, синие глаза нашли меня среди немногочисленных людей в холле и просияли от радости.

– Тарри! – заорал он так, что обернулись даже на другом конце холла. – Ты тут?!

– Дивт, – кивнула я, приближаясь. – Здравствуй. Потише можно?

– А? – Он посмотрел на меня с искренним недоумением. – Я же нормально говорю.

– Ты орешь, – мягко, но с нажимом ответила я.

– Нет, – уверенно сказал он. – Я ору, когда на полигоне. А здесь я просто разговариваю.

Я решила не спорить – бесполезно.

– Ты зачем в Хармар приехал? – спросила я, надеясь перевести тему.

– В аспирантуру! – гордо объявил он. – На боевой.

– Понятно. – Я помолчала, но все же решила задать прямой вопрос, который по иронии не так давно озвучивала Лира, но по отношению ко мне: – А почему не в столице остался?..

Кристиан наморщил лоб и задумался. Процесс явно требовал концентрации.

– Ну… Папа сказал, что без аспирантуры только в сержанты возьмут. А так – сразу лейтенантом, а после можно еще выше подняться. Командиром! – Он довольно улыбнулся. – А я хочу командовать! Чтобы все строились и слушались. Красота же?

– А учиться? – осторожно спросила я. – Там же теория, стратегия, тактика…

И прочие очень важные для профессионального военного предметы, где все же требуется если не интеллект, то хотя бы умение читать и запоминать!

– А, это ерунда, – отмахнулся он. – Главное – сила, а сила у меня есть. – Он поиграл бицепсами для наглядности. – А эти ваши книжки… ну, если надо, почитаю. Мама сказала, что без них никак. Я ей верю.

Я представила, как этот бугай читает учебник по стратегии, и едва не фыркнула.

– Слушай, а ты куда? – спохватился он. – Может, вместе пойдем?

– Я в столовую. На завтрак.

– О, отлично! Я тоже хочу есть! – Он с готовностью пристроился рядом, и мы двинулись к большим дверям на той стороне холла. – Слушай, а тут кормят хорошо? А то я вчера в городе ел – так себе. А готовить я не умею. Мама говорила, что мужику на кухне делать нечего.

– И как ты выживал в университете?

– Там столовая была. И мама.

Резонно.

– Так и тут есть. Тебе при передаче документов не выдали конверт с картой и сводом правил?

– Выдали. Но я пока не открывал, там обычно текстов много, а мне на такое морально настроиться нужно!

Я остановилась и посмотрела на него.

– На буквы?

Напоминаю, нет, даже не так… НАПОМИНАЮ, что у него КРАСНЫЙ диплом о ВЫСШЕМ образовании!

Прости господи… любой, в целом.

– Ну да. – Он ни капли не смутился. – Я лучше сразу дело делать стану. Там, подраться, пробежаться, мечом помахать, огненным шаром в кого засветить. А буквы… они скучные. И мелкие. – Он помолчал и добавил уже тише: – И вообще, я больше по людям читаю. По глазам. По лицу. Это полезнее.

Я удивленно на него посмотрела. Вроде простак простаком, а иногда выдает интересное.

– Пошли уже, – сказал он, снова становясь прежним улыбчивым увальнем. – Жрать охота, сил нет.

Мы дошли до столовой, и Кристиан с восторгом уставился на магическое меню.

– Ого! А это как работает? Тыкаешь и оно появляется? А если ткнуть два раза? А если три? А можно мясо без гарнира? А можно два мяса?

Я вздохнула и придвинулась ближе, чтобы показать.

За завтраком он болтал без умолку. Про полигон (еще не был, но очень хочет), про василиска в виварии, о котором слышал (обязательно пойдет смотреть), про то, что ему тут нравится, потому что «коридоры хоть и одинаковые, но красивые».

Я слушала вполуха, ела свою кашу и думала. С одной стороны, Кристиан – ходячее бедствие. С другой… в его компании было как-то спокойно. Он не интриговал, не подкалывал, не пытался ничего выведать.

Приятно, когда никому ничего не надо.

– Вот и наемушки! – Парень откинулся и похлопал себя рукой по животу. – Ладно, мне пора… скоро занятие по прокачке резерва.

– Удачи! – Я помахала вилкой с нанизанным на нее куском тортика, которым дополнила утренний кофе.

– Слушай, Айлин, а ты давно с Лирой виделась? Мы ж вроде все из Торнвуда, надо бы встретиться, посидеть, вспомнить, как весело было.

Я замерла, а кусок торта трагически шлепнулся вниз, хорошо хоть, на блюдце, а не в напиток.

– С Лирой?

Не могу вспомнить моментов, когда нам с ней одновременно было весело.

– Ну да. – Он улыбнулся своей солнечной улыбкой. – Она же тут, я ее видел. Сказала, что вы уже встречались. Хорошая девчонка. Правда, любит командовать, но я привык. Мама тоже любит.

– Мы… да, встречались вчера, – осторожно ответила я.

– Ну и отлично! – обрадовался он. – Тогда давайте втроем как-нибудь посидим. Я угощаю! – Он подмигнул и ушел, насвистывая какой-то бравый марш.

А я раздраженно отхлебнула кофе, досадуя, что Крис убежал раньше, чем я отказалась от совместных посиделок. Может, догнать? Но это будет выглядеть странно…

– Доброе утро, – раздалось сбоку. – Знакомый?

Я обернулась. Рядом стояла Дорна – та самая рыжая северянка с боевого факультета. Она смотрела вслед Кристиану с выражением, в котором смешались восхищение и охотничий азарт.

– Можно и так сказать, – ответила я. – Учились вместе в Торнвуде.

– Красивый, – констатировала Дорна. – Очень.

– Очень, – согласилась я.

И корректно замолчала, потому что в случае с Крисом, как никогда, лучше быть объективной и только объективной.

– Мм… а у него девушка есть? – хищно прищурилась северянка.

– Не знаю, – совершенно честно ответила я.

– Выясним. Познакомишь как-нибудь?

Выполнять роль сводницы мне не хотелось, потому я попыталась аккуратно вывернуться:

– Возможно, уместнее попросить Лиру. Они ближе общались.

– Лиру? – Дорна скривилась. – Спасибо, я лучше сама. Эта стерва мне еще в прошлый раз…

Она махнула рукой, не договорив.

Я не стала уточнять. С Лирой у многих были проблемы, но не у всех хватало смелости признаться.

Оставшееся время завтрака прошло в тишине. Я быстро доела, допила кофе и, попрощавшись, вышла из столовой.

* * *

Башня нечистеведов встретила прохладой и гулким эхом шагов. Тут было еще более пустынно, чем в остальных корпусах. Я поднялась на третий этаж и постучалась в деканский кабинет. Получив разрешение, открыла дверь и, как и в прошлый раз, никого не заметила за массивным столом.

Разве что змея теперь сидела не на подоконнике, а обнимала всеми лапами подставку для самопишущего артефакта. Сегодня она даже не притворялась спящей – откровенно пялилась на меня своими желтыми глазищами, а после расплылась в зубастой усмешке и подмигнула.

Я склонила голову набок и нахально улыбнулась ей в ответ.

Змейство тихо хихикнуло, но почти сразу замерло, потому что из-за стеллажей показался… видимо, все-таки хозяин.

Я оглядела его непринужденный образ: брюки, рубашка по фигуре с небрежно закатанными рукавами, обнажавшими руки до предплечий. Подлой вишенкой на этом тортике искушения были две расстегнутые верхние пуговицы на рубашке и убранные в низкий хвост платиновые волосы.

Мне, как никогда, захотелось стать радетельницей приличий и форменной одежды! Где пиджак, а? Галстук?! Жилеточка, между прочим?!

– Доброе утро, Айлин, – сказал он, одаривая меня приветственной улыбкой, от которой окончательно помутнело в голове от восторга. Но я ущипнула себя за запястье, и стало чуть легче жить с этой совершенно невыносимой красотой бытия в лице научного руководителя. – Присаживайтесь. Я сейчас закончу.

Я села в уже знакомое кресло и с тоской задумалась: это я стала неадекватной девицей, которой ничего, кроме личика, и не надо, или достопочтенный декан обладает совершенно непостижимой животной привлекательностью?

Может, оборотень? Я постаралась незаметно принюхаться.

Обоняние у меня, конечно, не такое острое, как у млекопитающих видов, но все равно вполне неплохое. Но от Кайшера Эйдана пахло только… мужчиной. Запах тела и ароматы мяты и полыни, видимо, входящих в состав мыла.

А жаль. Это бы многое объяснило и меня успокоило.

– Итак. – Кайшер наконец отложил перо и поднял на меня глаза. – Я подготовил для вас предварительный план работы.

Он протянул мне несколько листов, исписанных аккуратным, чуть наклонным почерком. Я пробежалась глазами – список тем, сроки, рекомендации, несколько пометок на полях.

– Спасибо, – сказала я искренне. – Это очень… подробно.

– Я предпочитаю, чтобы мои аспиранты понимали, куда движутся. – Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. – По поводу статей. Как вы знаете, вам нужно написать несколько работ для авторитетных журналов. Я думаю, мы можем совместить это с практической работой.

Декан сделал паузу, и я почувствовала, что сейчас будет что-то интересное.

– В виварии сейчас находится на лечении Карл – шаударская сова-пересмешник.

– Я смогу его изучить?!

Мое удивление можно было понять. Пересмешник относится к разумной нечисти повышенного класса опасности. К таким допускают только после краткого курса щитов и долгого изучения поведенческих реакций конкретного вида из конкретной области. Характер нечисти часто зависит от среды, в которой особь выросла и осознала себя как личность. В целом в этом плане нечисть не сильно от остальных рас отличается: если с раннего детства жизнь тебя с энтузиазмом забрасывает проблемами, то доброй лапочкой ты не станешь, сколь бы пушистым ни был изначально.

– Да, но нам потребуется выделить несколько вечеров на тренировки. Я, конечно, доверяю вашему «хорошо» по защитным чарам, которое стоит в аттестате, все же Торнвудский университет…

Это он зря, между прочим. «Защиту» я сдавала исключительно благодаря своей усидчивости и природной жалостливости нашего магистра, у которого рука не поворачивалась ставить что-то плохое за очень хорошее поведение.

– Но предпочту проверить лично, – закончил Эйдан. – Не хочется, чтобы мою аспирантку потрепал какой-то пересмешник.

Действительно, неловко получится.

– Хорошо.

– Отлично, тогда завтра вечером предлагаю встретиться на южном полигоне. – Он подтянул поближе толстый блокнот. – Сейчас сверюсь со своим расписанием… мм… девятнадцать часов подойдет?

Поздновато, конечно, для занятий, но я понимаю, что декан – существо занятое, а потому лишь кивнула.

– Да, конечно.

– Отлично. Тогда до встречи. – Мне снова лучезарно улыбнулись.

Поняв намек, я попрощалась, забрала все любезно предоставленные материалы и покинула кабинет.

Физически. Сделать это мысленно получилось далеко не сразу, но, стоит отдать должное, мысли мои занимал вовсе не замечательный мужик, а его питомец.

Интересно, фамильяр или нечисть?

Мое любопытство было вполне понятно, хотя бы потому, что навскидку я вид декановской тварюки определить не смогла. А я далеко не худшая студентка и помимо базовой программы ходила на разного рода факультативы. Так вот – нет такой нечисти!

Разве что она может менять свой облик, но видов, обладающих морфизмом, не так уж много – наверное, только ухмары или пэли. Но и те и другие – неразумные, а ухмары еще и практически вымершие. Эти существа относились к оружию древней цивилизации Ламирии, и сосуды с ними до сих пор находили в районе Иммерзильских болот. Незнающие люди вскрывали их и выпускали на волю свою смерть. И ладно бы только свою! Последнее появление ухмары зафиксировано лет пятьдесят назад: тогда пробудившаяся от долгого сна нечисть выпила целый маленький поселок, пока не подоспели королевские маги.

Но суть в том, что они неразумные. Можно, конечно, путем опытов рекомбинировать магическое существо и добиться зарождения ума – есть спецы, хоть это и не поощряется. Но это же туманная сущность! Как ее рекомбинировать?

Выходит, все-таки фамильяр? Но про таких я тоже не слышала. Фамильяров создают на базе видов обычных животных.

Ладно, загадка на потом.

Я поймала себя на том, что снова думаю о декане, и мысленно дала себе подзатыльник. Кажется, я хотела контактировать с ним по минимуму и уж точно не желала о нем думать. Так что лучше поразмышлять о чем-то более приземленном и реальном. И уж точно не уноситься мыслями в завтрашний вечер, где Эйдан будет проверять мои защитные навыки.

Именно с этими мыслями я дошла до общежития, и там у меня уже не было ни малейшего шанса от этой самой реальности абстрагироваться!

Мечты сбываются, блин.

КАЙШЕР ЭЙДАН

Стоило двери закрыться, как фигура змеи вновь развеялась туманом и превратилась в девичью, правда, очень маленькую, не больше книги в высоту.

– Щиты-ы-ы… – протянула ухмара, присаживаясь на ежедневник. – Отработать, подкорректировать технику исполнения… А ты хитер!

– Безопасность превыше всего. – Но губы декана все равно дрогнули в улыбке. – Ладно… Пусинда, есть задание.

– Для тебя все что угодно! – Ухмара сначала развеялась черной дымкой, а потом собралась в фигуру воодушевленно виляющей хвостом собаки.

– Отнеси письмо.

– И все? – Туманная собачья морда разочарованно вытянулась. – Я уж думала, что в планах маленький подвиг, а ты опять меня используешь как почтальона.

– Надо отнести Фейну.

– О… все-таки подвиг? – оживилась ухмара. – В прошлый раз он меня едва не прибил чисто из спортивного интереса и желания тебе нагадить. Ты уверен, что стоит продолжать дружить?

– А мы и не дружим. – Кайшер взял со стола запечатанный конверт. – Просто ламиров осталось не так много, и мы вынуждены как минимум общаться, а как максимум сотрудничать. Сбор Круга Десяти через месяц, и я хотел удостовериться, что все будут. Фейн единственный, кто не ответил на обычное письмо, потому хочу послать тебя.

– Иногда я пытаюсь осознать весь трагический юмор вашей ситуации. – Собака плюхнулась на попу и смачно почесалась за ухом. – Древняя цивилизация оборотней, которых проклял их собственный бог…

– Это всего лишь легенда, – заметил Кайшер. – Ламиры – не оборотни, а высшая нечисть.

– Не важно. А после проклятия у вас умерли все свои бабы, а новые перестали рождаться.

– И где тут юмор?

– Десять последних мужиков, которые все никак не вымрут! Красивых, идеальных хищников, но ни создать семью, ни толком размножиться.

– Не смешно.

– Ну, так я же говорю – трагический юмор. – Ухмара вздохнула. – Просто мне сложно вас от души жалеть. Ведь именно ты меня, считай, создал, а после заточил в сосуд, а после освобождения из сосуда дважды грохнул и заставил служить.

– Могу грохнуть третий, счастливый раз. Хочешь?

– Нет.

– Вот и лети к Фейну, а не строй из себя трепетную деву.

– Сложно отучиться, я все же девой больше двадцати лет прожила, пока с тобой снова не встретилась, – философски отозвалась ухмара, обращаясь в крупную ворону и протягивая когтистую лапу вперед. – Ладно, давай свое письмо. Бука ты, Кайшер.

– У меня золотое терпение. А то сидела бы ты или там, – он указал на клетку, – или там. – На этот раз палец декана указал на невзрачную вазу на полочке.

– Ладно, ладно… – пошла на попятную ухмара. – Я же любя.

– Ты не знаешь, что это такое, – едва заметно улыбнулся Кайшер.

– Да почему… – Птица нахохлилась. – Человека определяет бытие. За то время, что я была человеком, я многому научилась. Любить, дружить… это ты почему-то за все годы так и не осознал все плюсы данных процессов.

Декан молча встал, открыл окно, выпустил посланницу на улицу и, глядя вслед постепенно пропадающей в небе птице, тихо сказал:

– Возможно, потому, что каждая попытка «осознать» плохо для меня кончалась?..