Не каждый сможет так уютно написать о публичном доме! Книга написана настолько по-домашнему, настолько... даже не могу подобрать слов. В ней уникальная атмосфера. Не распространенное: смотрите, вы, счастливые, на ужасы подобной жизни! Смотрите на препарированные мерзости в развороте! Глядите, пусть вас на изнанку выворачивает! Нет, вовсе не так. Спокойно. Обыденно. Уютно. Просто жизнь - людей. Не загнанных зверей, не никчемных тварей. Просто быт. С его драмами и простыми буднями. Спокойное, какое-то домашнее произведение. Приятное. Оно не пугает. Оно создает образ. Качественный, детальный. Наглядный.
Вы передергиваете, Рамзес,-возразил с неудовольствием Ярченко. - Вы мне напоминаете тех мещан, которые еще затемно собрались глазеть на смертную казнь, и говорят: мы здесь ни при чем, мы против смертной казни, это все прокурор и палач.
Это удивительный роман. Это произведение не о проститутках, как можно подумать, не о их жизни со всеми лишениями, пошлостями, грязностями. Это роман о жизни. О том, что вокруг. И, не смотря на то, что он написан около века назад, он не теряет своей актуальности.
В нем сочетается гремучая пошлость и младенческая чистота. Он такой противоречивый в тех чувствах, которые вызывает, что временами ненавидишь автора, временами удивляешься его гению, который смог вывести все на поверхность такими простыми истинами. Судьбы. Такие трогательные судьбы заставляют плакать, гневаться, думать. Хочется и осуждать и миловать героев повести. Потрясающе.
Я всем советую прочитать. Если будет казаться, что нет сил читать - пересильте себя, остановитесь, подумайте, но прочитайте.
Сложное произведение. Написано хорошим языком, простым, понятным, красивым. Да и смысл простой «проституция – зло», а легче все равно не становится. Будни дома терпимости средней руки, грязные, рутинные будни. Посещения новых и старых клиентов, визиты студентов, эксперимент над одной из представительниц древнейшей профессии, появление светских дам. Всего намешано сюда – немерено. У каждого героя за спиной долгий и трудный путь, в котором были и грязь, и предательства, но которые неизменно ведут на дно. Самое страшное, что дно, воспроизведённое в произведении воспринимается как обычная реальность, мерзкая, но та реальность, которая проходит обыденно и рутинно и нет в ней ничего такого, во что невозможно было бы поверить… Сложное произведение, страшное. Но читать такие просто необходимо, чтобы избавляться от наивных суждений о том, что продажная любовь остается любовью.
Это страшно представить. И пусть даже они говорили: "Мы честные, а вы лжёте", всё равно, представить это на себе страшно. У Куприна описано несколько состояний женщины после прохождения подобного: 1) равнодушие, причём равнодушие, понимающее, что тут вообще происходит, но считающее это если не нормальным, то близким к нормальности. 2) превращение женщины в некое существо, для которого подчинение становится единственной формой существования; эти девушки не представляют другой жизни; это равнодушие непонимающее а ещё есть Тамара. Она не подходит ни под одну из этих категорий, так как считает "Яму" временным этапом. Она успела увидеть и другую жизнь, в отличие от многих жительниц притона, которые встали на этот путь ещё в детстве или раннем отрочестве. Тамара вкусила уже столько разных граней жизни, что, возможно, Яма была в большей степени одним из способов получить адреналин (так же, как и впоследствии воровство). Она была создана не для повседневности и обыденности. Тамара бы просто зачахла в быте. Ещё одним её отличием является то, что она сознательно управляет своей жизнью. Фактически она по своей воле пришла в заведение и точно также оттуда ушла - когда сама захотела. Именно этой спокойной внутренней силы, стержня, опоры на самоё себя и не хватало Женьке. Она также выходит за рамки моей классификации, хотя формально её можно было бы поместить в первую. Она привычно-равнодушна, но понимание вещей рождает в ней злость, даже ненависть по отношению к окружающим: к лживому миру, мужчинам-потребителям, самой себе.Она не находит ни в чём успокоения, надежды. Но разве можно её винить? Особенно тронула меня история с Любой. Да, то, что Лихонин так с ней обойдётся, было понятно с самого начала. Меня скорее приятно порадовало, что она довольно быстро сумела приспособиться к свободной жизни: училась, даже работала, но главное - создавала вокруг себя не поле безысходности и печали от прошлого, а а уют, семейность, тихое приятное спокойствие их дома с Лихониным. Понравилось, хотя тоже очень удивило, что друзья его быстро согласились помочь и не спекулировали на бывшей профессии Любы (Симановский не в счёт). Соловьёв и Князь действительно хорошие люди, и, знаете, я думаю, в сцене на кладбище Соловьёв был полностью искренен. Но эта первая, большая и трагическая любовь к Лихонину, а точнее, её результат, почти наверняка привели к тому, что в Любе появились недоверие и ненависть ко всем мужчинам сразу. Очень и очень жаль. Соловьёв на самом деле лучше. По крайней мере, автор явно ему симпатизирует. Что тут сказать? Кажется ли мне, что это неизбывно? Увы, скорее, да. Сам автор говорит, что, пока существует брак, будет существовать и проституция. Горько ли даётся осознание этого? Да, очень горько. Понятно, что закрывать глаза на эту проблему, этот бич невозможно. Но как не закрывать? Как бороться? Как сделать так, чтобы мужчины стали сплошь добродетельными, а женщинам не понадобились бы деньги, заработанным таким путём? Кстати, есть одно огромное различие между "Ямой" и современной ситуацией. У Куприна нет ни одной женщины в заведении, которая была бы привлечена "лёгкими деньгами". Большинство девушек было продано. Сейчас же очень многие становятся проститутками по своей воле. Хуже того, в нашем обществе стало если не честью для женщины, то большим преимуществом быть на содержании. Это модно_стильно_молодёжно. Рассматривание мужчины только как источника подарков и обеспечения - норма. Поэтому в наше время подобное развитие истории с Любой вряд ли бы было возможно. Я уверена, что в процентах в 80 случаев девушка или нашла бы себе того, кто её содержал, или пошла бы по друзьям избранника, или вернулась в публичный дом просто потому, что это единственное, что она привыкла делать и чем привыкла зарабатывать. Слово "Яма" употребляется здесь в нескольких значениях, в нескольких контекстах. Это -улица -состояние души (в самом общем смысле), описание нравственной ситуации -могила. Фактически для девушек, попавших в подобные заведения, это эволюция трёх ям, и ещё неизвестно, глубже могила или нравственное падение. Причём последнее происходит не только в самих притонах, но и вокруг. В тех, кто это поддерживает, в тех, кто на это закрывает глаза. Книга очень тяжёлая, если переносить её события на себя, видеть себя частью этой истории. Тяжела ещё и от прозаизма, обыденности описанных вещей. И если на вопрос "кто виноват?" можно ответить с большей или меньшей долей честностью "мы все", то другая вечная проблема " что делать" остаётся по-прежнему не решённой. Все способы, которые возникают у меня в голове фрагментированны, отрывочны. Нет цельного решения. Единственным и наиболее утопичным является смена ценностей в принципе, переход от общества потребления на более высокую духовную ступень. Но сейчас, когда телефоны умнее своих хозяев, развивается технический, а не духовный прогресс. Это не внушает особых надежд на светлое будущее.
я-ничто, я-публичная девка! Понимаете ли вы, Сергей Иванович, какое это ужасное слово? Пу-бли-чная!.. Это значит ‘ничья: ни своя, ни папина, ни мамина, ни русская, ни рязанская, а просто - публичная! И никому ни разу в голову не пришло подойти ко мне и подумать: а ведь это тоже человек, у него сердце и мозг, он о чем-то думает, что-то чувствует, ведь он сделан не из дерева и набит не соломой, трухой или мочалкой!
Даже боюсь представить какой эффект разорвавшейся бомбы имело это произведение в 1915 году... Нынче и времена, и нравы другие. Все воспринимается гораздо проще, но многие моменты описанные в книги и сейчас вряд ли оставят равнодушным читателя.
В книге нет пошлости, чернухи, постельных сцен, нецензурной лексики (т.е. всего того, что так модно и востребовано сейчас) и тем не менее книга шокирует, поражает и обескураживает.
Страшнее всяких страшных слов, в сто раз страшнее, какой-нибудь этакий маленький прозаический штришок, который вас вдруг точно по лбу ошарашит. Возьмите хотя бы здешнего швейцара Симеона. Уж, кажется, по-вашему, ниже некуда спуститься: вышибала в публичном доме, зверь, почти наверно-убийца, обирает проституток, делает им “черный глаз”, по здешнему выражению, то есть просто-напросто бьет. А знаете ли, на чем мы с ним сошлись и подружились? На пышных подробностях архиерейского служения, на каноне честного Андрея, пастыря Критского, на творениях отца преблаженного Иоанна Дамаскина. Религиозен-необычайно! Заведу его, бывало, и он со слезами на глазах поет мне: “При-идите, последнее целовадие дадимте, братие, усопшему…” Из чина погребения мирских человек. Нет, вы подумайте: ведь только в одной русской душе могут ужиться такие противоречия!
И ведь на самом деле, мелькнет где-то в повествовании, описание будних публичного дома или то, что девица оказалась в проститутках благодаря маме или мужу... Эти маленькие штришки, вроде, как капля акварели в стакане с водой: эффектно.
ужасны будничные, привычные мелочи, эти деловые, дневные, коммерческие расчеты, эта тысячелетняя наука любовного обхождения, этот прозаический обиход, устоявшийся веками. В этих незаметных пустяках совершенно растворяются такие чувства, как обида, унижение, стыд. Остается сухая профессия, контракт, договор, почти что честная торговлишка, ни хуже, ни лучше какой-нибудь бакалейной торговли. Понимаете ли, господа, в этом-то весь и ужас, что нет никакого ужаса! Мещанские будни - и только.
Книга вне временных границ: она вне времени, вне общественного и политического строя. Она вечная. Так же как и то, что в ней описывается. И ведь на самом деле, в классической русской литературе "Яма" единственное произведение посвященное столь скользкой теме (надеюсь я не ошибаюсь?).
наши русские художники слова-самые совестливые и самые искренние во всем мире художники - почему-то до сих пор обходили проституцию и публичный дом. Почему? Право, мне трудно ответить на это. Может быть, по брезгливости, по малодушию, из-за боязни прослыть порнографическим писателем, наконец просто из страха, что наша кумовская критика отожествит художественную работу писателя с его личной жизнью и пойдет копаться в его грязном белье. Или, может быть, у них не хватает ни времени, ни самоотверженности, ни самообладания вникнуть с головой в эту жизнь и подсмотреть ее близко-близко, без предубеждения, без громких фраз, без овечьей жалости, во всей ее чудовищной простоте и будничной деловитости. Ах, какая бы это получилась громадная, потрясающая и правдивая книга.
Нет, ни в коем случае не проникаешься симпатией к главным героиням. И благородные поступки присутствуют, и какая-то своя мораль, и дружба... Но все равно у каждой из них есть свой "грешок". Нет, все мы не без грешны, у каждого есть свои скелеты в шкафу. Но поразительно как, назовем благородство, может прописаться в публичном доме да еще и у той, которая. например, воровка.
Автор на протяжении всего произведения остается сторонним наблюдателем. Он только дает нам материал для размышлений. И эти размышления ни приводят ни к чему хорошему. Ни одного положительного героя мужского пола в книге нет.
Здесь бывают все: полуразрушенные, слюнявые старцы, ищущие искусственных возбуждений,, и мальчики - кадеты и гимназисты - почти дети; бородатые отцы семейств, почтенные столпы общества в золотых очках, и молодожены, и влюбленные женихи, и почтенные профессоры с громкими именами, и воры, и убийцы, и либеральные адвокаты, и строгие блюстители нравственности - педагоги, и передовые писатели - авторы горячих, страстных статей о женском равноправии, и сыщики, и шпионы, и беглые каторжники, и офицеры, и студенты, и социал-демократы, и анархисты, и наемные патриоты; застенчивые и наглые, больные и здоровые, познающие впервые женщину, и старые развратники, истрепанные всеми видами порока; ясноглазые красавцы и уроды, злобно исковерканные природой, глухонемые, слепые, безносые, с дряблыми, отвислыми телами, с зловонным дыханием, плешивые, трясущиеся, покрытые паразитами - брюхатые, геморроидальные обезьяны.
Пожалуй, одного Платонова можно хоть как-то назвать положительным. По крайне мере мыслит он именно положительно.
На самом деле страшно. Страшно, что все это существует уже тысячелетия и будет существовать. Страшная книга, хоть и без убийств, крови и прочих ужасом. Страшна она своими размышлениями и моралью, как бы пафосно не звучала. Страшно, когда человек - вещь. Купил, продал, обменял, выбросил. Страшно, что никто, кто пользуется вещью не осознает и не понимает этого. Страшно, что это норма.
мне не нравятся произведения про дно жизни: после прочтения так и кажется, что тебя в грязи вываляли. но вот после "Ямы" ничего такого не возникло. все таки очень мастерски удалось Куприну описать грязь, которая творилась на Ямской улице.
~книжный клуб
С раннего детства нас приучают на уроках литературы к мысли о прекрасной России прошлого с вишневым вареньем в вазочках, платьями с кринолином, охотой на куропаток и, главное, высокоморальными героями, не терпящими ничего прошлого и не марающими руки в грязи. Единственный, кто разрушает эту благолепную картину - это, пожалуй, Достоевский. А все остальные с первого и до одиннадцатого класса внушают нам идею, что до Революции люди были все прекрасны, а нам до их уровня расти и расти...
А потом мы выходим в мир и знакомимся с классикой, что называется, «для взрослых» и вся позолота начинает не то чтобы совсем отваливается, но как-то блекнуть. Оказывается, и в высокоморальной Российской империи были свои бубоны на теле общества, одним из ярчайших из которых являлась проституция.
Куприн для меня - в первую очередь мастер малой формы. И роман «Яма», как это не парадоксально, помогает этому его таланту раскрыться на полную мощь. Ткань повествования сплетена из историй разных падших женщин : тут и Любка, чья история могла бы быть похожей на судьбу Элизы из Бернард Шоу - Пигмалион. Пьесы , и мстительная, обиженная на весь мир Женька, и таинственная дама Тамара, и многие другие проститутка, у которых отняли все, вплоть до собственных имён. Своим тонким, живым языком автор описывает их страшную, грязную жизнь и показывает, насколько на самом деле в феномене проституции виновато в первую очередь общество и почему общество с ней не борется, а если и борется, то как-то неэффективно.
Роман обязателен для прочтения всем морализаторам, побоникам чести, ведь именно им по сути и адресовать писатель свое бессмертное творение.
С самого начала книги читатель переносится в южную часть России в 19-20 веках и попадает в Яму - место, где кутили ямщики и впоследствии располагались публичные дома, от рублевых до обставленных в стиле рококо с красными обоями и золотыми подсвечниками. В течение повествования основное внимание будет сосредоточено на доме Анны Марковны - старушки, поднявшейся из общества проституток в свет интеллигенции. Будут кутежи и тайные свидания, наполненные неуважением, стыдом, стеснением и ...душевными откровениями этих самых работящих девушек, будет эта обыденная, никому не приметная сторона их жизни, которая заключается в прагматичном взгляде на все, что происходит с последовательницами данной профессии. Будут попытки вырваться из этих цепких сетей разврата, у всех заканчивающиеся по-разному... Думала, что будет тяжело читать произведение о такой гнетущей теме, но мастерство и волшебный слог Куприна сделали свое - я не замечала, как перелистывала страницы и проваливалась в гущу событий публичного дома на Ямской улице с его Женьками, Любками и Маньками, по-своему разными, но объединенными общими жизненными обстоятельствами. Размышления героинь об их отношении к любви, чести, правде кольнули в самое сердце, ведь именно их взгляд на мир не отравлен лживыми монетами и обольстительными речами глупцов. Мне понравилась эта книга и я советую ее прочитать всем, потому что мысли о жизни развратной и презренной обществом, изложенные в данной монументальной работе, встречаются в русской литературе практически впервые - кто до Куприна открыто говорил о сифилисе и изменах излюбленных семьянинов? - и сразу дают вам пощечину, возвращая в настоящее, открывая глаза на падшее общество людей. Сама книга зацепила и сюжетом - я все ждала, какой же путь в своей дальнейшей жизни будет преследовать Женька, сможет ли Любка пристраститься к "правильной" жизни... Во время прочтения у меня появлялись и яркие эмоции - радость при виде непосредственности и отголосков детства в этих давно повзрослевших девушках, злость и разочарование при невыполнении людьми своих обещаний и лицемерии. Эта книга заставила меня задуматься: а что я могу сделать сегодня для того, чтобы другому человеку было завтра хорошо? Как перестать закрывать глаза на происходящее вокруг нас и постараться помочь стать этому миру лучше?
Как сказал сам Куприн, цитата, "наши русские художники слова – самые совестливые и самые искренние во всем мире художники". Книга эта, к сожалению, ярчайший тому пример. Написана она в мрачном тоне, с редкими, хоть сколько-нибудь позитивными моментами, которые по итогу тоже обращаются в трагедию. Несмотря на то, что главная тема провести - проституция, здесь поднимаются и многие другие взаимосвязанные темы, например измена или противоречивость человеческой души. И, конечно же, любовь, разная, как исковерканная, так и чистая, и не обязательно только между мужчиной и женщиной, употребляемая в более широком смысле - между подругами, друзьями и членами семьи. Во времена Александра Ивановича повесть восприняли в штыки, и поэтому радостно, что она дошла в целостном виде до наших дней. Времена разные, а проблемы одни и те же, так что интересно посмотреть на, так сказать, взгляд со стороны. Прочесть книгу рекомендую, пожалуй, каждому, потому что здесь высказано столько умных мыслей (что, в прочем, не означает, что вы обязательно должны им следовать) как для женщины, так и для мужчины, что из этого невозможно не сделать полезный вывод. И, конечно же, истинный взгляд на явление проституции, на рабство в целом. Тогда это было разрешено официально, сейчас запрещено в большинстве стран, но кто вам сказал, что это явление исчезло? А исчезнет ли оно совсем?
"Страданием очистимся".
Похоже, сколько бы мир ни страдал, очиститься ему не удастся никогда, коли из века в век проституция продолжает существовать и процветать под боком у человечества.
Мой низкий поклон вам, Александр Иванович.
По утрам в одном из городов на юге России в Ямской слободе, прозванной в народе Ямками или проще Ямой на улицах Большой и Малой Ямской тихо, спокойно, можно сказать, мертво. Улицы спят, отдыхают перед вечером, набираются солнечным теплом так же, как в это же время набираются сил обитатели здешних домов. Но только солнце потонет за линией горизонта, только таинственная тьма опустится на город, Большая и Малая Ямские стряхивают с себя остатки сна, и мало-помалу, сначала лишь просто несколькими заезжими экипажами, гостями, затем понемногу смехом и весельем, а там глядишь и пьянкой, гулянкой, оргией начинает дышать, жить этот район. Ведь эти улицы - рассадник домов "терпимости", гнездо проституции в городе.
"Город засыпает, просыпается мафия".
Проституция, это не порок современного "безнравственного", как принято считать, мира. Публичные дома существовали издревле, "любовь" за вознаграждение была, есть и будет, но как от этого избавиться? Да никак. Сомневаюсь, что когда-нибудь мир излечит эти гнойники на своих боках. Вопрос лишь в том, в какой форме будет преподноситься это?
Публичные дома - это же так ужасно, так отвратительно. Их посещают только бродяги, пьянчужки, безнравственные и безответственные люди! Не тут то было, смело заявляет писатель. Если бы все так оказалось просто, человечество бы уже давно искоренило проституцию. Вся проблема как раз в том, что посещали дома "терпимости" самые на вид приличные, адекватные люди, семьянины, чиновники, юнцы-кадеты, учителя и (подумать только!) священники. Но что скрывают за собой двери комнатушек с посетителями, такое ни одному нормальному человеку в голову точно не придет.
Эта повесть - плевок в лицо человечества, я восхищаюсь Куприным - несмотря на то, что ХХ век - это уже совсем не та литература, что была в ХIХ, но все же, осмелиться написать такое, вопреки ожидаемой жесткой критике... "Яма" - это не просто история о быте русских проституток. Это крик, это пощечина каждому, кто ее прочитал - посмотри, посмотри же, открой свои глаза! Секс за деньги - это ужасно, но никто же не говорил, что каждая продавшая свое тело - безнравственная девка, которая не имела целей и ориентиров, ведя разгульный образ жизни, в итоге оказалась в таком положении? Среди них есть те, кто так же, как и все, мечтал о уютном мирном существовании, о настоящей крепкой любви, а кто-то и вовсе не успел построить никаких планов на будущее, ведь они, еще будучи детьми, были сломлены, загублены, убиты морально похабными мужами, сексуально неудовлетворенными, скрывающими под масками приличных честных людей личину самых настоящих педофилов. Не вина Любки, что кто-то воспользовался ее крестьянской глупостью. Не вина гордой, полюбившейся мною Женьки, что она не успела вырасти, не успела зацепиться за что-то в этом мире. Нет вины запуганной Зойки, отдавшейся школьницей мужчине. И даже Пашка не виновата в своих психических отклонениях. Они не научились жить, выживать в этом суровом обществе. Они тоже хотели любить, например, как Верка. Но общество попользовалось ими, пожевало и выплюнула, как потерявшую соки и вкус жвачку. Тамару мне нечем оправдать, но эта загадочная, характерная героиня достойна внимания читателя. Нет, Куприн явно не хотел сказать, что все девушки легкого поведения - утерянные навсегда для будущего благородные девицы. Вовсе нет, ведь были и те, кто зарабатывал таким образом по своей доброй воле с целью извлечения выгоды. Но самая главная мысль всей повести, на мой взгляд вот в чем: пороки не рождаются сами по себе, как мыши не появляются в мешке с пшеницей из воздуха. Пороки - это нравственные болезни, а у болезни равно как есть носитель, так имеется и возбудитель. Спрос рождает предложение, а значит, пока не изменится человечество, не изменится ничего. Мир не делится на плохих и хороших, и никто не знает, что скрывается под маской добропорядочности окружающих нас. Как говорила Тамара, порицающие поведение сих падших женщин, на самом-то деле могут быть и не лучше их самих: молодые люди, которые связывают себя узами брака со старцами ради денег - чем это не торговля собой? Женщины и мужчины, изменяющие своим мужам/женам - чем не проституция? Тайные аборты, связи на стороне, ложь, ложь, бесконечная ложь, порождающая сама себя вновь и вновь - так чем же это лучше правдивого заявления цены за свое тело? Для меня и то, и то одинаково отвратительно.
"Мы — падшие, но мы не лжём, не притворяемся, а вы всё падаете и при этом лжёте. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?"
"Яма" не может понравиться. Нельзя сказать о ней "о боже, я в восхищении, замечательное произведение!". Не потому, что она плоха. А просто потому, что у меня язык не поворачивается сказать такое о столь реалистичной повести, которая может только оставить после себя шрам в сердце. После прочтения, я долго не могла уснуть и чувствовала опустошение, меня даже захлестнул суеверный ужас перед действительностью. Что же касается персонажей, я навсегда полюбила незадачливого Сергея Ивановича Платонова, простого и отзывчивого человека, гордую, озлобленную, необласканную, харизматичную Женьку (кстати, я смотрела, но не полностью сериал "Куприн" давненько, и образ Ходченковой мне показался из всех актеров самым идеальным среди остальных экранных воплощений, несмотря на внешнее не сходство), доказавшую своим примером, что месть в первую очередь добивает мстителя, с жалостью буду вспоминать беднягу Соловьева и Любку, с теплом - пусть и пылкого, насмешливого, но такого самобытного и простого Нижерадзе, с разочарованием и злостью - Лихонина, с отвращением - Симановского, Эмму Эдуардовну, с любопытством и очарованием - Тамару.
Медленно, но верно я превращаюсь в обожателя Александра Ивановича и останавливать эту свою влюбленность не хочу. "Куст сирени", "Гранатовый браслет", "Олеся", "Яма", "Последний дебют" за спиной, но этот гений писательского мастерства и знаток человеческих душ не перестает меня удивлять. Браво.
"Такая чертовская путаница эта жизнь".
P.S. Когда я закончила читать повесть, не знаю почему, но моему настроению была близка песня Hypnogaja - Here Comes The Rain Again.
Комментарии, 255 отзывов