Комментарии, 240 отзывов

Сейчас столько рака вокруг среди знаменитых людей. Захотелось перечитать Раковый корпус. Читаешь и понимаешь, насколько тяжелее людям раньше было бороться с этой ужасной болезнью, потому что и методы лечения еще были не совершенны, и бытовые условия плохие. И сейчас тяжело, а раньше ещё тяжелее было. Солженицын пишет прекрасно, что тут сказать… Это же Солженицын! И он всё это на себе прочувствовал в полной мере.

Первая книга которую прочитала у Солженицына. Как же легко написано, как светло, и уютно, не смотря на такую тяжелую линию сюжета…

В промежутках окунаешься и в историю ..Сталина…если не помнишь чего со школы)

Это моя первая книга, которую я прочитала, авторства А.И. Солженицына. Всегда считала, что писатель сложный, читается тяжело. Но язык оказался прекрасным, читается легко, пробирает до кончиков нервов...

Злой и коварный режим бесплатно и, насколько позволяла обстановка того времени, эффективно лечил онкобольных. Вот и вылечил некоторых "особо благодарных"...

"Как ни смеялись бы мы над чудесами, пока сильны, здоровы и благоденствуем, но, если жизнь так заклинится, так сплющится, что только чудо может нас спасти, мы в это единственное, исключительное чудо - верим!"

Александр Солженицын

"Раковый корпус"

*ломаю голову, как вместить хоть часть впечатлений...*

Очень важная для меня книга. Как и любая грань, которой я соприкасаюсь с любимым человеком. Дело в том, что это одна из любимых книг мужа, так что пройти мимо я не могла никак.

Это уже второе прочтение, но определённо не последнее. Большое удовольствие обсуждать её, раскрывая её с двух углов зрения.

Да и сама история эта нам преподносится с разных взглядов: от лица врачей, от лица новеньких пациентов, голосами уже бывалых, шёпотом да хрипом отчаявшихся.

Всегда преклонялась перед врачами: для меня совсем это жуткий неблагодарный и бесконечный труд. Взять хотя бы расписанный рабочий день Людмилы Афанасьевны Донцовой, когда на тебе всё. Вообще ВСЁ, от пациентов, медсестёр, лаборантов до вопроса о ветоши на тряпки. И некогда переживать о пропущенных обедах, и некому заметить эти украткой прижатые к животу руки. И нет времени вспоминать о том, скольких уже спасла. Только вперёд смотреть, только ежесекундно бороться за тех, кто сейчас по палатам лежит. А иногда приходится совсем одной бороться, когда даже сам больной руки опускает.

А Евгения Устиновна, прекрасный хрупкий хирург? Слышишь слово "хирург" - представляешь такого детину два на два. С тесаком. А приходит крохотная женщина в годах. А силы в ней побольше, чем в том детине.

Про больных тяжело читать. Болезнь всё вокруг себя отравляет. Радость вытягивает из живых. Стены облепляет, стёкла мутит. О женской палате очень точно автор пишет. Все эти халаты бесформенные, волосы спутанные, лица серые. Ничего болезнь от Женщины не оставляет. Радует, что украдкой автор о них обмолвился. Пожалел.

О мужчинах ещё тяжелее. Они как дети. До последнего храбрятся, отгоняют болезнь. Надеятся проскочить. Только полегче станет - всё! Кричат: здоров, победил болезнь!

А потом раз, и пишут им - инвалидность. Нет, нам сейчас даже не осознать. Сейчас же тебе и протезы, и супер-коляски, и возможность зарабатывать, сидя дома. И толерантность. А тогда? Инвалидность - это заживо похоронить. Крест на мужике поставить.

История Дёмы и Аси - это и вовсе боль чистая, не разбавленная. Дети ещё. Не успели жизнь надкусить. А им уже такие испытания.

Про чувства, про любовь здесь интересно, необычно. С мужского взгляда. Есть кудрявая Зоя, медсестричка с чёлочкой да грудью такой, что линейку положи - не упадёт. И есть Вера Гангарт, его Вега. И так он это всё описывает, чуть грубовато, слегка неловко, будто стесняясь. А оттого и ещё ярче получается.

Вопрос мужественности в таком ракурсе разбирать - тоже особая боль. Наверное, больше всего на свете мужчины боятся стать уязвимыми, беззащитными. Не так страшна мучительная смерть, как потеря той самой мужественности.

А как ярко показано, как болезнь всех равными делает. В то непростое время под одной крышей чиновники, простые работяги, солдаты, политические заключённые. Где это видано! А там - легко. И нет меж ними различий.

Ещё много об этой книге можно писать. Бесконечно много. Но я, пожалуй, переложу это на другой раз. Всё равно через пару лет перечитывать - вот и ещё отзыв напишу.

Тот случай, когда начало интересное и увлекает, но чем дальше в лес – тем больше воды и пролистанных глав. Если бы мне сказали заранее, что главным героем будет Костоглотов – не стал бы тратить время на книгу в целом. Скучнейший, душный тип себе на уме с бесконечными прогулками по аллеям и санитаркам. Одна единственная мысль сего индивидуума: «Я узник, я сиделец, а значит я выше всех и каждого!» При этом оказался самый бесполезный и сумасбродный пациент. Если остальные прошли муки, изменили точку зрения и заслужили катарсис, то этот как был дубом с завышенной самооценкой, так им и остался. У себя в голове крутой – на деле же есть никто и звать никак. Отвратительно наблюдать за тем, как сорокалетний душнила клеит двадцатитрехлетнюю студентку, параллельно подкатывая к ее зрелой коллеге. То орет, чтобы не лечили, то соглашается на переливание, лишь бы перелила его «дама сердца». Омерзительно. Под конец уже пролистывал его щенячь ухаживания и водянистые размышления. Я понимаю, что Солженицын создавал этого персонажа с себя, но надо и меру знать. Когда весь сюжет и взаиможействие уходит на задний план, уступая личному авторскому нытью про «плохого Вождя» и лагеря, такое попросту скучно и невыносимо читать.

Все персонажи – странные, мягко говоря. Следить и сочувствовать практически некому. Болезнь не делает из скота человека, а здесь поголовно один скот – либо немой и безучастный, либо мечущийся перед смертью. Симпатичнее всего был персонаж Дёмки, а проработаннее всего вышел Ефрим, от которого автор слишком рано избавился в угоду своему любимому Костоглотову. Еще хирург Лев какой-то там запомнился. Вообще гдавная беда – перебор с ненужными персонажами, особенно с медсестрами и врачами. Все эти «Олимпиады Васильевны и Анны Николаевны», которые появляются на пару страниц помыть полы или вынести ведро – только нагружают и мешают следить за ходом псевдосюжета. Очень много лишнего, а действительно важное оставлено за кадром. Что стало с Донцовой, которая сама подхватила рачок? Выздоровел ли Дёмка? Что с Русановым? Нет, вместо этого – еще две главы на 100 стр. про «очень интересные» унылые похождения Костоглотова после выписки.

В итоге читаешь 900 страниц воды, где-то по диагонали, где-то пропуская целые скучные пласты ради того, чтобы получить лишние пять страничек про Дёму или Ефрема. И что вот с Асей, кстати? Перенесла она операцию груди? Сложилось у них с Дёмой? Я бы про это почитал, а не про «супер-страдальца-сидельца», который прыгает с одной девицы на другую, а в итоге как был никем и без всего, так им и остался. Скучная серость.

Автор много ссылается на Горького, но спм ему в подметки не годится, хотя очень старается сделать каждого из своих болванчиков особенным и индивидуальным, да только так любит себя любимого, что это перекрывает весь мотив и после прочтения нельзя вынести абсолютно никакой мысли. Абсолютно пустая книга.

Страшная книга. Не лучшая это была идея - начинать читать "Раковый корпус", когда ты сам недавно побывал пару раз в Онкоцентре, прошел по касательной, а по ночам крохотная, но неопределенность, маячит, словно тень, в твоем сознании.

Страшная книга, на страницах которой суровый мир надежды, любви, беспомощности, лжи во спасение, слепоты, жизни и смерти. Вопросы, над которыми ты невольно задумываешься. Страшный диагноз и страшный выбор, который за этим последует - прожить мгновения, но не на больничной койке, или отдать себя на волю врачей, не видеть белого света, но жить как можно дольше? Какой выбор сделать, как все это принять и не сойти с ума? Обо всем этом, а еще о жизни, о добре и зле, великих поступках и низости, о многом другом поведует целая галерея персонажей, обитающих в Раковом корпусе.

Через взаимоотношения пациентов и врачей раскрываются темы этики, человечности, смелости и порой даже отчаяния. Вот ведь есть человек, которого облучали лошадиными дозами во времена, когда никто даже не слышал таких слов, как "лучевая болезнь". А теперь все знают, что рентген может дать положительный исход, но облучение никуда не денется - и как ты объяснишь человеку, умирающему от сверхдозы радиации, что он не виноват, что по сути никто не виноват - это лишь незнание прошлого. Но смерть все равно идет. Как смотреть в глаза пациенту и лгать, что он выживет, как заставить себя сжать зубы и бороться за жизнь того, кто жизни-то еще не повидал. Этот страшный роман рассказывает и заставляет задуматься о многих вещах.

Страшно, боязно до слез, до хрипоты, что есть на свете смерть, которая ступает порой чересчур неслышно. И тем не менее, есть свет и надежда - они бродят по строкам этого романа солнечными зайчиками по окну палаты. И пока одна часть тебя забивается в угол и лихорадочно перебирает в сознании все возможное - кровь, кости, лимфа, мозг, мышцы, зрение, память, руки - другая отчаянно хочет жить. Жить каждое мгновение, каждую секунду, чтобы никто не отобрал и кто-то, но запомнил тебя. Ты понимаешь, что все тараканы в твоей голове, твои переживания и загоны - все это такая мелочь. Жить и радоваться жизни. Каждый день.

Написать отзыв на эту книгу будет очень непросто, но я попробую...

Повесть "Раковый корпус" во многом автобиографична. Александр Исаевич, сам арестованный и отправленный в ссылку на юг Казахстана, на вечную ссылку в поселке Кок-Терек (насколько мне позволяют помнить остатки казахского языка, по-русски это Голубой Тополь), заболел онкологией и лечили его в Ташкенте, и вылечили ведь, слава богу! Именно об этом и повесть - о ташкентском раковом корпусе номер тринадцать, в котором работали и лечились и коренное население различных национальностей, и ссыльные из России.

Книга, конечно страшная. Она очень глубоко показывает взаимоотношения врачей, только постигающих борьбу с жутчайшей болезнью, и людей, балансирующих на грани жизни и смерти.

Люди ведь самые разные и на свою беду реагируют совершенно по-разному. Кто-то замыкается в себе, кому-то наоборот нужно излить душу, кто-то теряет себя и свое место в мире, кто-то начинает работать с утроенной энергией, чтобы успеть закончить начатое, задуманное, кто-то терзается грехами прошлого и задумывается о смысле жизни, а кому-то и терзаться нечем - какой спрос с той же Аси? Школьница, десятый класс. Пусть она не интеллигентна и не невинна, пусть она кажется пустоватой какой-то, но она юна, полна сил и жизни, а от болезни не уйти - рак молочной железы - и выжить-то может она и выживет, но какая судьба ее ждет?

А что ждет врача, Людмилу Донцову, проработавшую столько лет в рентгенологии, заработавшую себе хроническую лучевую болезнь, о которой только вот еще начинали узнавать, и самой оказавшейся вдруг в одночасье по другую сторону этого разграничения врач - пациент. Как она перенесет лечение, если она и до него "переоблучилась" более чем достаточно за годы работы?

В книге очень много житейской мудрости, над многими цитатами поневоле задумываешься пока читаешь, периодически откладывая книгу. И мудрость эта вроде и проста, понятна, но именно из-за ее простоты частенько остается незаметной. А вопросы все те же, вечные. Ничего принципиально нового - как жить? Чем живет человек? Что в жизни важно, а что второстепенно? И вроде вопросы уж совсем замусоленные, а говорить об этом все равно можно бесконечно.

Взаимоотношения врача и практически во всех случаях обреченного пациента осложнялись в то время еще и тем, что говорить правду было не принято, нельзя. Обходы врачей превращались в спектакли, где врач должен уметь вселить в пациента надежду и вместе с тем дать коллегам истинное мнение о состоянии больного. Непросто, а выкручивались, получалось. И люди верили, находили силы для борьбы, а там чем судьба не шутит...

Кроме темы "врач-пациент", Александр Солженицын затронул и темы взаимоотношения государства с людьми - это и ссыльные, и арестованные, и тут же рассказывается о бюрократизме в медицине, о ставках занятых пустыми людьми. В больнице Ташкента пять хирургов, но по сути оперировать могут только двое из них. И оперируют, и работают... За всех пятерых.

Читается очень легко, несмотря на то, что тема тяжела. Но это как в советском кино про войну - вроде и показывают смерть, и ранения, и боли, и все натуралистично в общем-то, но чернухи нет, смотреть не тяжело, в отличие от того, что было снято в 90-е и позже. Вся тяжесть у зрителя приходится на душевное. Так и здесь - не достучаться до сердца такая книга просто не может.

Интересны все герои, все судьбы. Даже Кадмины, живущие в Казахстане, так далеко от онкологического отделения Ташкента в мыслях Олега становятся живыми, интересными, важными. И читая об их оптимизме, самому хочется как-то подобраться и жить, и жить. И радоваться. Даже тому, что просто живешь.

Интересны Зоя, Вега, Вадим, Ахмаджан, Русановы, милый Демка, Лев Леонидович... Каждый из них - история, судьба. Что с ними будет дальше? Что их ждет? И какие уроки смогут они извлечь из этого самого непонятного дальше...

Отдельная благодарность Александру Исаевичу от меня лично это за то, что на какое-то мгновение он подарил мне "розовый шар цветущего урюка". Цветущий урюк бесконечно красив, и так же точно как русские в Ташкенте в раковом корпусе вспоминали березы, так я на других страницах находила цветущий урюк, которого я не видела уже десять лет, и который теперь для меня стал символом ушедшего периода моей жизни.

Единственный минус это некая корявость языка, о которую невозможно не споткнуться, особенно когда она идет авторским текстом, а не в речи героев. Самое часто встречающееся это "девченки". На втором месте по частоте были "семячки". Что это? Зачем?

- Папа, папа, я пятерку в четверти по химии получила! - Да какая разница, дочка, все равно у тебя рак печени...

Анектод из разряда черного юмора

А может быть и вообще твоя жизнь удалась, и правильно сложилась до самого краешка партбилета, а "правильно" - это вам не простое "хорошо", это вам выше, гораздо выше, но... какая разница, если у тебя рак? А может быть, ты и гений даже, и жизнь твоя всяко дороже и полезней, чем другие жизни, но... какая разница, если у тебя рак? А может быть ты мученик, и несправедливо осужденный и ни разу себя там не уронивший и не запятнавший своей совести, и по справедливости тебе судьба еще должна и должна, но... рак. Или ты вся как "легкое дыхание" бунинское, вся свет, и воздух, и любовь, и юность, и смех, но... какая разница?...

Ранней весной такие картины бывают: стоит дерево, сучья все пообломаны, ствол грязью заляпан, да еще все в тине какой-то, все в мусоре - дрянь, короче, а не дерево. Леший его поймет, что там за дерево - береза-не береза, тополь-не тополь, да и какая разница?

Вот и герои в начале, ходят, кипятятся о чем-то своем, судьбы свои рассказывает, зачем? За-чем? Какая разница? Часики-то тик-так, метастазики пыщ-пыщ, койкооборот на контроле, знаете ли.

А потом весна в силу входит, глядишь, и полезли новые прутики да листочки, и птицы всю тину со ствола обобрали на гнезда, и, глядишь, а ничего еще деревце-то, живое! Да и не старое даже.

А когда схлынет первый испуг (мой испуг, ужас, мой, а не героев), глядишь, а ничего больные, лечатся. Некоторые и выздоравливают. И вполне себе люди живые. И не старые. И часики тик-так, сейчас потерпи, да еще вечером, да еще завтра-послезавтра. Потихоньку так, по одному денечку, а все возможно. Жизнь еще не кончилась, еще терпеть надо, еще можно терпеть. Дыхание перевести.

И любить еще можно. Только нельзя. Правильно он сделал, что к Веге не пошел. Очень правильно. Сказать об этом лучше, чем он сам сказал, невозможно - Вега первую свою половину жизни заколола как ягненка, в жертву принесла. Вторую хоть пощадить надо. Иначе ведь положит и ее на алтарь, пожертвует ради него. А женщина (и опять я с ним согласна) не живет без постели. Без этих вставаний, укладываний... Он Вегу разбудил, а Вега Леву разбудит (хоть бы сбылось!) и любви хоть чуть в мире прибавится, не всё же жертвы... А ему... есть еще розовые утра, цветущий урюк, шашлык и чайхана, где по праву и по закону - без женщин. Я с этой книгой целую жизнь прожила. осторожно в нее вступала, медленно, как в холодную воду, а потом - раз - и ушла с головой. Теперь это моя книга и ничего вам не скажу, кроме сказанного. Даже имя главного героя не хочу трепать. Стучите сами в эти двери! Там - мир.

Тяжелый это роман, ведь он посвящен нескольким месяцам жизни больных одной палаты онкологической больницы в Ташкенте. А как становится понятно из комментариев в конце книги, многое из собственной жизни включил автор в этот роман. Кроме того в комментариях рассказано о том, как автор собирал материалы книги и какие перипетии сопровождали её написание. Как и один из главных персонажей - Олег Костоглотов, Солженицын пережил лагерь, ссылку и болезнь. Начинается правда рассказ с другого больного, довольно неприятного типа, страдавшего опухолью на шее. Но далее речь пойдёт о каждом пациенте палаты, а также о врачах, их жизни, работе и мыслях. Много боли, много смертей описано в романе, ведь эта болезнь так тяжела. А сколько видов рака существует, знают только специалисты, эта страшная болезнь поражает разные органы тела и бывает невероятно разнообразной по своему проявлению и течению, и по способам борьбы с нею. И каждый пациент находит собственный путь переносить боль и страх смерти, будь это смирение или поиск альтернативных средств, спор с врачами или терпеливый перенос всех процедур.

Конечно, Русанов всегда знал, что, поскольку все люди смертны, когда-нибудь должен сдать дела и он. Но – когда-нибудь, но не сейчас же! Когда-нибудь не страшно умереть – страшно умереть вот сейчас.

Первая часть книги приходится на зиму, когда основные персонажи книги попадают в больницу и начинают лечение, во второй части уже приходит весна и кто-то выписывается с предписанием приезжать на проверки, а кто-то умирать вне больницы, потому что помочь медицина уже бессильна. Масса печальных судеб показана в романе, но кроме того автор описывает жизни больных и врачей до событий романа. Рассказано о взаимоотношениях людей, боящихся, скорой смерти. Но и в таких условиях не обходится без любви, или хотя бы симпатии, правда приправленной горечью. Было несколько наиболее затронувших меня моментов, а особенно понравились финальные главы. Так красиво нарисован весенний Ташкент, так здорово показана радость от мелочей жизни, особенно остро ощутимая при такой близкой смерти.