Читать книгу: «Идеальный грех»

Глава 1

Коробки падали на линолеум с глухим стуком, поднимая крошечные клубицы пыли, которые тут же закручивались в лучах закатного солнца, пробивавшегося сквозь запыленное стекло.

Эмма опустилась на колени прямо посреди пустой комнаты, обхватив плечи руками. Сил не осталось от слова «совсем». Пальцы ныли, в коленках стояла тупая боль после утомительного переезда, а в ушах до сих пор звенел назойливый гул мегаполиса.

Здесь, в тысяче километров от родного дома, в огромном, равнодушном городе, она была абсолютно одна.

Квартира досталась по самому дешевому объявлению: крошечная студия с потрепанными обоями в сомнительный цветочек, скрипучим диваном, который пах так, будто на нем пережили Великую депрессию, и краном на кухне, издающим зловещий свист при любой попытке открыть воду. Из окна открывался «великолепный» вид на глухую стену соседнего здания и пожарную лестницу, по которой, судя по звукам, каждую ночь устраивали забеги местной популяции диких енотов. Зато аренда съедала почти все сбережения, оставшиеся от студенческих подработок.

Телефон на полу внезапно ожил, заиграв веселой мелодией. На экране высветилось: Хлоя .

Эм смахнула вызов, включая громкую связь, и устало приложила ладони к лицу.

— Ну что, моя безумная авантюристка, ты доехала или тебя уже ограбили цыгане на вокзале? — раздался в динамике бодрый, полный энтузиазма голос подруги. Хлоя осталась там, дома, в их привычном мирке, где кофе всегда был горячим, а аренда — адекватной. — Жива? Сидишь в короне из бриллиантов?

— Жива, но корона пока больше похожа на бумажный пакет из супермаркета, — выдохнула Эм, чувствуя, как к горлу подступает нервный смешок. — Квартира… О, Хлоя, если бы ты видела этот диван. Мне кажется, если я лягу на него спать, утром меня найдут археологи следующего столетия. Он издает звуки умирающего кита.

— Зато с характером! — тут же парировала подруга. — Воспринимай это как антураж для будущей автобиографии: «Из трущоб — в пентхаус к миллиардеру». Ты же ради этого туда ехала? Вспомни свою грандиозную цель.

Эм невольно улыбнулась, глядя на отражение закатного солнца в треснувшем стекле серванта. Хлоя умела подобрать слова так, что паника отступала.

Конечно, она ехала не ради обоссанных матрасов. Ее целью был «Блэквуд Холдинг».

Небоскреб из стекла, стали и чистой корпоративной спеси, принадлежащий легендарному Джону Блэквуду. Мужчине, чье имя на страницах финансовой прессы соседствовало со словом «угроза». О нем ходили легенды: поговаривали, что он вместо утреннего кофе пьет кровь опаздывающих сотрудников, а его стандарты перфекционизма заставляют плакать взрослых мужчин-директоров.

Эмма мечтала пробиться туда. Пусть не главным аналитиком — на эту позицию без опыта ее бы пустили только по большим праздникам, да и то в качестве экспоната. Но даже если начать с позиции младшего помощника помощника, подавать кофе и распечатывать отчеты — она была готова. Главное — оказаться внутри.

— Завтра у меня собеседование, Хлоя, — напомнила Эм, и голос снова слегка дрогнул. — Если я его завалю, мне придется возвращаться домой пешком, питаясь подножным кормом, потому что на обратный билет денег уже не останется.

— Не завалишь, — фыркнула в трубку Хлоя. — Ты способна заставить замолчать любого вредного препода, значит, и твой мистер Блэквуд не устоит. Главное — не забудь надеть костюм, который кричит: «Я профессионал, но если вы меня достанете, я устрою вам локальный апокалипсис». И ради бога, постарайся не споткнуться на входе. Гравитация — твоя главная соперница в мегаполисе.

— Очень смешно, — закатила глаза Эм, хотя на душе стало гораздо теплее. — Ладно, мне нужно морально подготовиться и попытаться подружиться с енотами за окном. Держи за меня кулаки.

— Держу! И помни: если он начнет на тебя орать, представь его в нелепых розовых трусах. Проверенный способ снять стресс!

После разговора с Хлоей страх немного отступил, уступив место здоровой злости и решимости.

Эм встала, отряхнула джинсы и подошла к окну. Внизу шумел чужой, огромный город, подмигивая тысячами неоновых огней. Завтра ровно в девять утра она переступит порог стеклянной башни. Она еще не знала, что встреча с Джоном Блэквудом начнется совсем не так, как в ее самых смелых мечтах, а совет Хлои насчет «розовых трусов» станет последним, о чем она вспомнит, когда этот невыносимый мужчина посмотрит на нее ледяным взглядом.

Глава 2

Будильник зазвонил ровно в семь утра, но Эмма не сомкнула глаз уже последние два часа.

Она лежала на скрипучем, продавленном диване крошечной съемной студии, уставившись в потрепанный потолок, и мысленно прокручивала самые кошмарные сценарии сегодняшнего дня. Что, если она перепутает этажи? Что, если от волнения забудет все финансовые термины, которым училась ночами? Что, если сам Джон Блэквуд посмотрит на нее своим знаменитым ледяным взглядом, и она просто расплачется прямо посреди роскошного кабинета, доказав всем, что она — всего лишь испуганная девчонка из провинции?

«Держи себя в руках, Свон, — мысленно приказывала она себе, с усилием поднимаясь с постели. — Ты не для того упаковывала вещи в чемоданы и ехала за тысячу километров в поезде, чтобы сломаться перед первой же закрытой дверью».

Утренние сборы превратились в ритуальный танец чистой паники.

Строгий костюм — юбка-карандаш и приталенный жакет цвета горького шоколада — висел на вешалке идеально отглаженным, но Эмме казалось, что каждая ниточка кричит о ее неопытности. Первые в ее жизни по-настоящему дорогие туфли на высоком каблуке грозили превратить этот день в пытку. На макияж ушло вдвое больше времени обычного: нужно было тщательно замазать темные круги под глазами и придать лицу выражение неприступной, непробиваемой уверенности.

В зеркале на нее смотрела молодая девушка с затаенным вызовом в карих глазах.

— Выглядишь смертоносно, — шепнула она своему отражению, схватила кожаную папку и выскочила за дверь.

Дорога пролетела как в тумане. Желудок стянуло тугим узлом, утренний ореховый раф из кофейни на углу почти не лез в горло — от волнения пересохло во рту. И вот теперь ее туфли звонко и одиноко цокали по зеркальному полу вестибюля бизнес-центра «Блэквуд Холдинг».

Воздух здесь патал иначе: дорогим парфюмом стоимостью с месячную аренду ее квартиры, сдержанной роскошью и откровенными, зубодробительными амбициями.

Ей было всего двадцать три. У нее не было влиятельных покровителей или богатых родителей — только диплом с отличием, отчаянная вера в собственный ум и вакансия, за которую другие отдали бы половину жизни.

— Мисс Свон? — холодный, отточенный до автоматизма голос секретаря-референта заставил Эм вздрогнуть. Женщина лет сорока с безупречной прической кивнула на массивную дверь из темного дерева с матовым стеклом. — Вас ожидает мистер Стерлинг, директор департамента кадров, и… мистер Блэквуд.

Сердце пропустило удар, а затем сорвалось куда-то в район каблуков. Блэквуд? Сам владелец холдинга лично проводит отбор? По слухам, он никогда не опускался до собеседований с младшим персоналом. Видимо, сегодня у него было особенное настроение. Либо кто-то в HR-отделе решил устроить показательную казнь для амбициозного новичка.

Эм расправила плечи, сделала глубокий вдох, придала лицу максимально независимое выражение и толкнула тяжелую дверь.

Кабинет встретил ее звенящей тишиной и головокружительным панорамным видом на город, утопающий в утренней дымке. За длинным конференц-столом из полированного махагони сидели двое мужчин.

Слева — мужчина средних лет с уставшими глазами и дежурной вежливой улыбкой, мистер Стерлинг. Справа, откинувшись на спинку высокого кожаного кресла, сидел он.

Джон Блэквуд.

Вживую он производил еще более сокрушительное впечатление, чем на страницах экономических журналов. Безупречный темно-серый костюм-тройка сидел на нем безукоризненно. Белоснежный воротник рубашки оттенял резкие, высеченные из камня скулы, а на манжетах поблескивали тяжелые золотые запонки с лаконичной гравировкой. Он не смотрел на нее в упор — он с ледяным безразличием изучал ее резюме, лежавшее перед ним, будто отчет об убыточных проектах.

— Садитесь, мисс Свон, — голос Блэквуда оказался низким, бархатистым, но от этого не менее леденящим. Он даже не поднял на нее глаз.

Эм бесшумно присела на краешек массивного стула, положив папку на колени. Ладони похолодели, но она изо всех сил вцепилась пальцами в кожу папки, чтобы скрыть дрожь.

— Итак, — начал мистер Стерлинг, медленно перелистывая страницы ее резюме. — Мы изучили ваше портфолио. Вы блестяще окончили университет, оценки безупречны... Но в графе «практический опыт» — абсолютная пустота. Пара студенческих проектов и стажировка в провинции. А мы ищем человека, способного работать в режиме жесткого, непрерывного стресса, с миллиардными активами и графиком двадцать четыре на семь. Скажите, мисс Свон, почему мы должны выбрать именно вас, а не выпускника столичной бизнес-школы с трехлетним стажем?

Вопрос, которого она боялась больше всего. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Эм сглотнула вязкую слюну, выпрямила спину и прямо посмотрела на Стерлинга, а затем перевела взгляд на застывшего в кресле Блэквуда.

— Потому что выпускники столичных вузов привыкли действовать по шаблону и заученным методичкам, — ее голос прозвучал неожиданно звонко и твердо. — А мне приходилось разбираться во всем с нуля. Мне пришлось сорваться с места, переехать в незнакомый город и доказывать самой себе право на этот шанс. У меня нет права на ошибку, поэтому моя мотивация в разы выше, чем у тех, кто получил эту должность по знакомству. Я буду учиться втрое быстрее, чем кто-либо другой.

В кабинете повисла мертвая тишина. Стерлинг удивленно приподнял бровь, явно не ожидая такого дерзкого отпора от хрупкой девчонки.

А Джон Блэквуд наконец медленно поднял голову.

Его пронзительные, темные глаза впились в нее с таким пристальным, холодным вниманием, будто он препарировал редкий образец под микроскопом. Ни тени улыбки. Лишь уголок идеальных губ чуть дрогнул в скептической усмешке.

— Амбициозно, мисс Свон, — тихо, чеканя каждое слово, произнес Блэквуд. Он подался чуть вперед, опираясь локтями о стол. Золотые запонки ярко блеснули в лучах света. — Только вот реальный бизнес — это не воодушевляющая речь на выпускном. Здесь за каждую оплошность платят живыми деньгами, а не слезами разочарования. Вы действительно уверены, что ваш юношеский максимализм выдержит хотя бы первые сорок восемь часов в нашем ритме?

Эм выдержала этот взгляд, хотя внутри нее все колотилось и натягивалось, как струна перед разрывом. Она знала: если она сейчас отведет глаза, опустит плечи или покажет хоть каплю слабости, игра будет проиграна. В этом кабинете не прощали страха.

— Выносливость проверяется не часами работы, мистер Блэквуд, а результатами, — ответила она, чуть повысив голос, чтобы он звучал уверенно, без срывов. — Если вы дадите мне шанс, я докажу, что способна выдержать не только ваши сорок восемь часов, но и любой график, который вы назовете.

Стерлинг слегка кашлянул, нарушая затянувшуюся паузу, и бросил быстрый взгляд на своего шефа, ожидая вердикта.

Джон Блэквуд медленно откинулся назад в кресло, скрестив руки на груди. В его взгляде больше не было чистого скепсиса — теперь там читалось опасное, хищное любопытство, словно коту наконец-то показали увертливую мышь, которая возомнила себя львом.

— Что ж, мисс Свон, — негромко произнес он, и в его бархатистом голосе послышался едва уловимый металлический оттенок. — Вы умеете произвести впечатление. Посмотрим, хватит ли вашей дерзости на практике.

Он повернулся к кадровику: — Стерлинг, оформите ей временный допуск на испытательный срок. Начнем с позиции младшего помощника в моем крыле. Посмотрим, как долго она продержится, прежде чем сбежать обратно к своим родителям.

Эм почувствовала, как по спине пробежал холодок — смесь дикого облегчения и жуткого осознания того, во что она только что ввязалась.

— Свободны, мисс Свон. Первый рабочий день завтра в 8:00. Опоздания не прощаются, — бросил Блэквуд, уже отворачиваясь к панорамному окну, показывая, что аудиенция окончена.

Она встала, стараясь не выдать дрожь в коленях, ровно поблагодарила мужчин и почти бесшумно вышла из кабинета. Дверь за ее спиной закрылась с глухим, тяжелым щелчком. Эмма прижалась спиной к прохладной стене коридора, закрыла глаза и сделала наконец полноценный вдох. Путь в империю Блэквуда был открыт. Но настоящий кошмар — и настоящее искушение — только начинались

Глава 3

Вечер выдался на редкость промозглым. Эмма сидела на том самом скрипучем диване в своей убогой студии, подобрав под себя ноги, и крутила в пальцах остывший стаканчик с дешевым растворимым кофе. В комнате пахло сыростью и побелкой, но она этого почти не замечала. Внутри всё еще бушевал адреналиновый шторм после сегодняшнего утра.

Телефон на столике завибрировал, разрывая тишину резкой мелодией. На экране высветилось бодрое: Хлоя .

Эм мгновенно приняла вызов и включила громкую связь.

— Ну?! — завопил голос подруги в динамике так громко, будто она сидела не в другом часовом поясе, а в соседней комнате. — Меня сейчас разорвет от любопытства! Ты жива? Тебя выставила охрана или ты уже сидишь в кресле вице-президента? Выкладывай всё от первого лица и без купюр!

Эмма устало откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и нервно хохотнула.

— О, Хлоя, это было… эпично. Я думала, что умру прямо там, в этом их стерильном кабинете на сороковом этаже. Представь себе: панорамные окна, вид на полгорода, полированный махагони и два мужчины, которые смотрят на меня так, будто я пытаюсь продать им поддельные часы у входа в метро.

— Так, погоди, — перебила Хлоя, судя по звуку, шурша чем-то на том конце провода. — Два мужчины? Один из них — этот твой мистер Стерлинг из HR? А второй… неужели сам Блэквуд?

— Он самый, — выдохнула Эм, чувствуя, как по спине снова пробегает знакомый холодок. — Джон Блэквуд собственной персоной. Никаких тебе «посредников». Сидит в своем костюме-тройке, золотые запонки блестят, во взгляде — чистая арктическая мерзлота. Я когда зашла, мне казалось, что у меня на лбу огромными буквами написано: «Привет, я из провинции и у меня дрожат коленки».

— И что ты? — затаила дыхание Хлоя. — Сдала позиции? Расплакалась на ковре?

— О нет, — в голосе Эм прорезался нервный, но гордый вызов. — Видимо, у меня в крови сработал защитный механизм самосохранения. Когда этот монстр начал меня отчитывать за отсутствие опыта, я выдала ему такую пламенную речь о своей мотивации, что старик Стерлинг чуть чашкой не подавился. А Блэквуд… знаешь, он посмотрел на меня так, будто я первая муха за последние пять лет, которая осмелилась укусить его за нос. Но работу он мне дал. Испытательный срок, младший помощник в его личном крыле. Завтра в восемь я должна быть там.

В трубке на пару секунд повисла тишина, а затем Хлоя выдала восторженный визг:

— Ааа! Я же говорила! Моя девочка! Ты просто легенда! И как он тебе вблизи? Только честно, без твоих корпоративных замашек. Красивый, зараза?

Эм покраснела в темноте пустой комнаты, хотя подруга не могла этого увидеть. Она вспомнила резкие скулы, бархатный голос, от которого почему-то защемило внизу живота, и этот тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Красивый? Хлоя, он не просто красивый, — шепотом призналась Эм, чувствуя, как щеки начинают гореть. — От него исходит такая опасная, хищная энергетика, что у меня буквально воздух в легких закончился. Он пугает до чертиков, серьезно. От одного его голоса мурашки по коже. Но при этом… черт, он невероятно сексуальный. Такой тип мужчин, глядя на которых подсознательно хочется совершить какую-нибудь глупость и нарушить все правила на свете.

— О-о-о! — хохотнула Хлоя. — Кажется, наш ледяной босс подорожник для твоих амбиций. Смотри аккуратнее, моя дорогая, служебные романы с миллиардерами обычно заканчиваются либо бриллиантами на пальце, либо нервным срывом. Выбирай первый вариант!

Следующее утро началось ровно в пять часов утра.

Эм подскочила от звука будильника задолго до того, как он начал надрываться. Внутри все было затянуто тугим узлом из страха и предвкушения. Права на опоздание не было — Блэквуд лично предупредил, что задержки не прощаются.

На этот раз выбор одежды занял вдвое больше времени. Никаких экспериментов: строгая черная юбка-карандаш, идеальная белоснежная шелковая блузка, которая сидела безупречно, подчеркивая изгибы фигуры, и те самые коварные туфли на шпильке. Волосы были собраны в идеальный, тугой хвост, а макияж подчеркивал глаза, придавая взгляду необходимую жесткость.

Ровно в семь сорок пять она уже стояла у стеклянных дверей небоскреба.

Лифт мчал ее вверх с такой скоростью, что закладывало уши. Сороковой этаж встретил ее непривычной, почти стерильной тишиной. Здесь не было суеты обычных офисов — лишь пригушенный гул кондиционеров, блеск полированного мрамора и запах дорогого табака, смешанного с парфюмом самого Блэквуда, который, казалось, въелся в стены этого крыла.

Ее рабочее место оказалось небольшим, но безупречно организованным столом из темного дерева прямо напротив массивных двойных дверей кабинета генерального директора. Рядом за стеклянной перегородкой сидела старшая помощница — статная, безупречная женщина лет тридцати пяти по имени Виктория, бросившая на Эм оценивающий, ледяной взгляд.

— Мисс Свон, я полагаю? — голос Виктории звучал как рентгеновский аппарат. — Вы ровно на две минуты раньше. Похвально. Но запомните главное правило этого этажа: мистер Блэквуд не любит шума, опозданий и некомпетентности. Ваш кофе — двойной эспрессо без сахара ровно в восемь тридцать. Если температура отклонится хотя бы на градус, кофе полетит в мусорку вместе с вашим резюме. Всё понятно?

— Да, абсолютно, — твердо ответила Эм, стараясь не показывать, как дрожат пальцы, когда она складывала блокнот и ручку на стол.

Первые часы превратились в настоящий хаос, замаскированный под деловой порядок. Телефон на столе разрывался каждые тридцать секунд. Нужно было сортировать тонны документов, отвечать на звонки недовольных инвесторов, переводить финансовые отчеты и при этом не сойти с ума от пульсирующего в висках напряжения. Виктория оказалась акулой корпоративного мира, не прощающей ни единой помарки.

В восемь двадцать девять Эм с идеальной чашкой эспрессо на серебряном подносе стояла перед дверью кабинета генерального директора. Сердце колотилось где-то в горле.

Она тихо постучала и, получив короткое, глухое «Войдите», толкнула тяжелую дверь.

Джон Блэквуд стоял у панорамного окна, спиной к ней. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а рукава были слегка закатаны до локтей, обнажая рельефные, сильные предплечья. Выглядел он так потрясающе и опасно, что у Эм на секунду перехватило дыхание.

— Я принесла кофе, мистер Блэквуд, — как можно спокойнее произнесла она, делая шаг вперед.

Он медленно повернулся. Его темные глаза скользнули по ее фигуре от туфель до безупречной прически, задерживаясь на долю секунды дольше положенного, а затем уперлись в ее лицо. Взгляд был тяжелым, прожигающим.